Моя первая любовь

Глава 1

Наверное, у каждого в классе была девочка, которую последней на физкультуре отбирали в свою команду, которая сидела на задней парте, не имела подруг и считалась странной. Я одна из таких. А началось всё в начальных классах...

Детям нужен малейший повод для ненависти или дразнилок. И он был. Из-за редкого заболевания — частичной гетерохромии глаз, меня называли уродкой. В средних классах ко мне плотно прилипло прозвище — ведьма.

Плохо мне было только в детстве, подростком я получала удовольствие от уединения, а друзьями стали книги. В старших классах мои глаза вызывали зависть и восхищение, да и мода диктовала свои правила. Многие носили линзы, а некоторые набивались в друзья. Только мне это уже не нужно.

Я просто мечтаю окончить школу, уехать из этого маленького городка и никогда не возвращаться сюда.

Сегодня второе сентября. Полноценный учебный день. Горе для большинства и радость для меня. Нет, я не была из тех, у кого просили списать домашку или помощи на контрольных работах. Я была середнячком. В учебе, внешности, спорте... Таланты? Тоже нет. Я не пела, не танцевала, не вышивала, не рисовала, не играла на музыкальных инструментах и много других "не". Я хорошо умела разносить тарелки и грязную посуду. Три года я подрабатываю официантом в небольшом, по меркам города, кафе, чтобы хоть как-то обеспечить себя и отложить деньги на колледж.

— Доброе утро, класс, – в кабинет вошла Ирина Витальевна Лесничая, учитель биологии, – садитесь.

Этот предмет был моим любимым. Часто, с животными я сравнивала своих одноклассников. Это доставляло мне удовольствие и расслабляло. Сегодняшний урок не был моим любимым и даже в список ста не войдёт. Ирина Витальевна решила посвятить весь час половому воспитанию. В принципе, с шестого класса первым уроком было именно оно.

Я совершенно не понимаю, зачем одиннадцатиклассникам рассказывать об этом. Все знают о сексе, а многие, если не все, занимаются им, причём давно.

Самое кошмарное это вопросы. Они касались средств контрацепции, заболеваний и прочего. В наше время, время интернета, это было глупо. Даже по телевизору показывают рекламы презервативов, тут поневоле узнаешь об этом.

– Мира, – обращение учительницы вывело меня из задумчивости, – какие венерические заболевания можно приобрести при не защищённом половом акте?

Не ожидая обращения к своей персоне, вздрогнула. Внимание класса переключилось на меня.

– Да, Ведьма, расскажи, – съязвили с первой парты. По кабинету прошлась волна смешков и комментариев. Ирина Витальевна сделала несколько замечаний.

– СПИД, – первое, что пришло в голову.

– Алена? – меня оставили в покое и, выдохнув, я снова принялась наблюдать за редкими машинами за окном.

Конечно, чтобы не попасть во впросак, слушала учителя, но не так внимательно, как обычно, а звонка на перемену ждала с замиранием сердца. Собиралась я медленно, да и спешить мне некуда. Это остальным перемены мало, чтобы обсудить с подругами лето и сделать посты в соц.сетях.

– Мирослава?

– Да, Ирина Витальевна?

– Не могла бы ты отнести ваш журнал в учительскую. Не знаю, зачем его взяла, – она, словно, извинялась. Впрочем, биологичка всегда была доброй и мягкой.

– Конечно, – взяла журнал, – до свидания.

Она наградила меня сдержанной улыбкой, а я отправилась к выходу. По коридорам школы шла на автомате, смотря под ноги и держа журнал у груди. Прямо, вверх по лестнице, направо и вот передо мной белая табличка с надписью "учительская". Только потянулась к ручке, как дверь резко открылась, чудом не ударив меня по лбу, резко отскочив, подняла испуганные глаза.

– Я не ушиб вас? — низким басом поинтересовался парень. Да, именно так. Мужчиной его назвать сложно — слишком молод.

Открыла рот, чтобы заверить его, что всё в порядке и с ужасом поняла, что голос пропал. Закрыла рот, провела ассоциацию с рыбой на льду, и быстро кивнула.

– Хорошо. Я рад, – развернувшись на пятках, он ушёл, а я, выйдя из состояния заморозки, смогла-таки войти в учительскую и поставить журнал на полку.

На втором уроке одноклассницы оживлённо шептались, игнорируя замечания учителя. Наверное, тема для разговоров интересная и не может ждать перемены. Впрочем, мне было на них плевать, как и на физику. Все мысли принадлежали тому парню.

Для выпускника он был слишком взрослым, а для учителя слишком молодым. Возможно он из тех, кто недавно окончил вуз и пришёл на стажировку, но по какому предмету?

Если он учитель, то с его внешностью, ему не дадут спокойно пройти. Та же Алена, славится своей падкостью на парней. Уверена, она будет первой.

Первый день прошёл спокойно. Учителя не терроризировали нас, понимая, что нужно дать какое-то время для того, чтобы ученики влились в трудовые будни.

Домой не хотелось совсем, я знала, что ждёт меня там далеко не лицеприятная картина и просто пошла в парк. Был он неподалёку от школы. В нем часто гуляли мамы со своими непоседами, а я тихо завидовала. Мне не хватало родительской любви и поддержки с того самого дня…

Устроившись в тени на лавочке, достала тетради и приступила к домашнему заданию. Весь сентябрь, я делала уроки здесь, а когда наступали холода, перебиралась в кафе. Хозяин с пониманием относился к этому и даже сделал мне копию ключей, но я предпочитала не злоупотреблять. Тем более здесь было тише.

– Ведьма, что, домой не пускают?

И тут они! Я же не трогаю их!

– Иди, куда шла, – рыкнула в ответ.

Алена и две её верные подружки захихикали.

– Конечно, не пускают! Там мама работает. Мужиков принимает, – подхватила Маша.

– Заткнись, – прошипела я, чем вызвала их смех.

– Я удивляюсь, почему она не работает в семейном бизнесе, – с ехидной улыбкой произнесла Алена и под хохот подружек пошла дальше.

Вот же сука! Чтоб ты...

Додумать я не успела. Алена подергала тоненькую ножку, каблук отломился, с легкостью сухой ветки. Девушка притворно захныкала и начала чертыхаться, чем заслужила укоризненные взгляды мамаш. Я улыбнулась. Это не могло не поднять настроение.

Алена из богатой семьи, все её вещи - это бренд. Кстати, этим она любила хвастаться и принижать других девчонок. Я не могла позволить себе дорогие вещи, но и в тряпках не ходила, как утверждала наша принцесса. Конечно, она сейчас же пойдет по магазинам, а завтра будет всему классу рассказывать об этом случае и хвастаться новыми вещами. Все будут ахать и охать, в тайне завидуя и ненавидя ее. Стандарт женской дружбы.

Оставив посторонние мысли, вернулась к урокам. Домашние задания быстро кончились, мне даже немного жаль стало, но библиотечная книга не дала заскучать. Открыв ее, быстро погрузилась в выдуманный волшебный мир. Мне нравилось представлять себя героиней с супер-способностями. Смелой, сильной, дающей отпор врагам…

— Привет, мышка.

– Привет, Юль, – поздоровалась с администратором, и бросив сумку в угол, достала с полки одежду и принялась переодеваться.

– Как первый учебный день? – Юля оперлась о косяк, не сводя с меня глаз.

Здесь, в кафе, я чувствовала себя лучше, чем дома или в школе. Надо мной никто не издевался, не кричал, скорее наоборот, подбадривали.

– Нормально, – пробормотала, пряча глаза.

– Что-то случилось? – от Юли тяжело было что-либо скрыть. Она на интуитивном уровне распознавала ложь, даже если видела человека впервые. – Алена?

– Ну-у, – протянула я, пытаясь увильнуть от ответа, – урок сексуального воспитания вывел меня из равновесия.

– Врешь, – спокойно, без упрека, проговорила девушка, сощурив глаза.

– Нет. Недоговариваю, – пожала плечами, – она тут?

– Нет. Опаздывает. Как всегда.

– Какая зона моя? – поспешила сменить тему, пока не началась головомойка.

– Второй этаж возьмешь?

Я сморщилась. Не любила пятую и шестую зоны и это несмотря на хорошие чаевые. Лестница меня не пугала, пугали люди. Там всегда собирались "сливки" нашего города. Среди них часто была Алена с подружками и другие малоприятные личности. Они смотрели на официанта свысока, морща свои носы и всячески показывая своё превосходство.

– Лучше подвал.

– Э-э, нет. В кальянную я тебя не пущу. Маленькая ещё, – подмигнула Юля. – Арина скоро придёт, с ней реши какая зона на первом этаже твоя.

Юля ушла, плавно покачивая бедрами. Не без зависти смотрела ей вслед. Она с легкостью отхаживала всю смену на каблуках, в то время как я с ног валилась после смены в балетках.

Юля была мне как старшая сестра, которой у меня нет. Знала больше, чем кто-либо и всегда оберегала. Каждую смену она предлагала мне второй этаж, зная, что мне нужны деньги. Никогда не отправляла в кальянный зал, из-за распускающих рук парней и всегда оставляла право выбора за мной.

– Привет, – в комнату для персонала зашла запыхавшаяся Арина, – Юлия не искала меня?

– Нет. Сказала, чтобы мы сами зоны поделили и всё, – не глядя на напарницу, завязывала длинный передник вокруг талии, – вторая или третья?

– Вторая, у окна.

– Хорошо, – подняла глаза, – ты что с волосами сделала?

Арина - миниатюрная девушка. Наполовину русская, наполовину армяночка, с тонкой талией и длинными чёрными волосами. Только сейчас не было пышного хвоста на затылке. Было каре, с ярко-зелеными прядями. Ей шло, очень, просто было непривычно видеть её такой, и интересна реакция отца.

– Если в жизни хочешь что-то поменять — смени прическу, – довольная Арина тряхнула волосами. Она сияла.

– Тебе не жалко? – вместо того, чтобы заплетать волосы, принялась гладить, словно успокаивая их и себя.

– Нет. Это же волосы. Отрастут, – отмахнулась она, и быстро переодевшись, умчалась в зал. Решив не отставать, отправилась следом, даже не потрудившись зайти на кухню. Думаю за вечер, она успеет мне надоесть.

***

Домой вернулась далеко за полночь. Вечер был насыщенный, ноги гудели, но чаевые грели карман. Быстро смыв с себя пот, на цыпочках пошла в свою комнату.

– Ну, здравствуй, – ехидно проговорила мама, – ты домой не спешишь, как я погляжу.

– Зачем мне спешить? Видеть твою пьяную рожу или дружков-собутыльников?

– А ты мне не дерзи! Я — мать, и ты должна ко мне уважительно относиться!

– А ты должна меня любить, поддерживать, воспитывать и обеспечивать, но я же этого не требую. Уйди, я спать хочу. Мне завтра в школу.

Обойдя её, зашла в комнату, и пока она не очухалась, быстро задвинула шпингалет и залезла под одеяло. Мама дергала дверь, стучала и громко читала морали об уважении. Правда, матов там было больше.

Она приходит на час-полтора раньше меня, и это несмотря на то, что мы работаем в одном кафе. Только у неё, как у посудомойки обязанностей меньше. И судя по настроению и перегару, она успела уже пропить деньги за смену. Да, вот такая у меня мать.

Чтобы не слышать её истерику, достала наушники и включила музыку на телефоне, а мама... побесится, поймёт, что толку ноль и уйдёт, а я усну, только сначала помечтаю о том красавце из школы. Слегка сощуренные ореховые глаза, короткие тёмные волосы, идеальные губы, небольшие ямочки на щеках и такой чарующий голос.

– Хватит, Мира, – прошептала в потолок, – шанс, что вы увидитесь один к восьмидесяти тысячам. А если это и случиться, то ты, ущербная, ему не нужна точно!

Разозлившись на свои же слова, со злостью выдернула наушники, положила на пол телефон и, скрипя диваном, отвернулась к стене.

Уснула быстро и без сновидений. Спасибо работе.

Через четыре с половиной часа противно зазвонил будильник. С трудом встала, ведь организм ещё не привык к такому графику. Летом спала до обеда и снова шла в кафе. В это время года, работала каждый день. Жаль сейчас с выходными, но иначе никак. Учёба всё же на первом месте. Только она поможет мне сбежать от пьющей мамы, ненавистных одноклассников и города.

На цыпочках, чтобы не разбудить маму, пошла в ванную. Потемневшее от старости зеркало, выцветший, а местами и обвалившийся кафель, ржавая ванная, и такая же раковина. Уныло. Я ненавидела всё это.

Чистя зубы, рассматривала своё отражение. Желто-синие глаза пугали даже меня, да и светло-рыжие волосы бесили. Одним словом — Ведьма. Да-а, не видать мне красавчиков, хорошо, если хоть кто-то позарится. Умру старой девой в окружении сорока кошек. Сплюнув, прополоскала рот, быстро умылась и вышла. Не люблю зеркала. Каждый раз они напоминают, о том, как мне далеко до звания красивой или хотя бы симпатичной девушки.

Быстро одевшись и покидав в рюкзак учебники и тетради, вышла из квартиры, на прощанье, хлопнув дверью.

Погода радовала своим теплом, и я решила пройтись, благо до школы не далеко.

Через пятнадцать минут вошла в класс, чем привлекла внимание присутствующих одноклассников, села на заднюю парту и молча уставилась в окно, игнорируя очередную порцию оскорблений.

– Уродка! – буркнула одна из подружек Алёны, – ущербная, правда, что ты в кафе работаешь только из-за связей?

– Ага. интимных и с хозяином, – подхватила Алена. Девушки дружно рассмеялись. От обиды к горлу подступил ком.

– Долго репетировали? – не смогла промолчать. Не в этот раз.

Да, владелец кафе, Владимир Кириллович, держал меня не просто так в кафе, не просто так давал поблажки и многое прощал. Это была дань уважения моему отцу. Когда-то они дружили и кафе открывали вместе. И мама у него работала только из жалости. Кто бы ещё взял на работу алкашку, которая хоть и хорошо моет посуду, но постоянно опаздывает, а то и вовсе не приходит из-за затяжных запоев? В каком-то смысле Владимир Кириллович стал мне отцом. И, конечно же, между нами ничего не было, и быть не могло.

– Ооо... Смотрите-ка, кто заговорил, – протянула Маша. – Ведьма, ты поверила в себя?

Как же хотелось ответить! Оставить привычное амплуа тихони и поставить этих выскочек на место, но в комнату вошла учительница алгебры.

– Девочки, всё хорошо? – спросила Наталья Артуровна, видя накаленную обстановку.

Не нужно быть особо внимательной, чтобы заметить конфликт. В воздухе, разве что молнии не летали. Если бы можно было убить взглядом, шесть пар глаз это непременно сделали. Эта компания «дружила» против меня, остальные девушки держали нейтралитет.

Уроки шли спокойно, учителя, как и остальные, предпочитали меня не замечать, я старалась погрузиться в предмет, изредка отвлекаясь на фантазии о мести для этой шайки и на мысли о том парне. Странно, но я не могу выкинуть его из головы...

Прозвенел звонок, учительница попрощалась и вышла из класса. Одноклассники разом заговорили, погружая кабинет в шум, кто-то поспешил покинуть кабинет.

Алена медленно поднималась из-за парты, изящно, сексуально, привлекая внимание всех, без исключения, парней. Я завидовала. Её фигуре, росту, длинным ногам, даже одежде. Понимая, что пялюсь на неё, разозлилась и отвернулась. В создавшейся тишине раздался треск ткани. Обернулась на звук и опешила. Юбка Алёны порванным лоскутом висела на стуле. Наверное, за болтик зацепилась, и тонкая ткань не выдержала. Сама красавица пыталась прикрыть то, что не могли скрыть три тонких ниточки, именуемые трусиками. Впервые Алена Ильина испытывала стыд и неловкость. Её подружки стояли как вкопанные и не знали, как на это реагировать.

Осмотрев класс, Алена тоненько, противно завизжала. Девушки засуетились, парни полезли за телефонами, а я? Я рассмеялась.

Ильина посмотрела на меня, сощурив глаза, вырвала зацепившуюся юбку и прикрылась ею. В её взгляде было столько злобы, столько ненависти, как будто это я сорвала с неё юбку. Схватив рюкзак и закинув на плечо, вылетела из кабинета, пока не началась очередная перепалка.

Меня забавляла эта ситуация, но меньше всего я хотела отвечать за то, к чему непричастна. Какая-то паранойя охватила меня, идя по коридору, оглядывалась и старалась не врезаться в учеников. Что-то мне подсказывало, что смех мне не простят.

– Ой… – я все же врезалась в кого-то, – прошу проще… – договорить не смогла.

– Один-один, – он улыбнулся, демонстрируя ямочки на щеках. – Ты не ушиблась?

– Да! Нет! – чувствовала себя неловко. – Все нормально. Правда.

– Хорошо. Не хватало еще в первый рабочий день зашибить ученицу, – парень ушел, снова улыбнувшись на прощание, а я осталась стоять посреди коридора. В меня врезались ученики, кто-то делал замечания, а я продолжала стоять и смотреть вдаль.

Он учитель, и судя по спортивной форме – физрук. Вспомнила расписание. Сегодня, последним уроком у нашего класса стояла именно физкультура, только вот в чем загвоздка… в нашей школе три спортивных зала, соответственно три физкультурника. Шансы что он будет вести наш класс один к трем.

Стряхнув наваждение и глупые мечты, быстро зашагала по коридору. До звонка оставалась минута. Придется постараться, чтобы успеть.

– Простите за опоздание. Можно войти?

– Проходите, Романова, – на меня посмотрели поверх очков, – еще одно опоздание на мой урок, напишу докладную.

Сев на свое место, выдохнула. Химичка была настоящей грымзой. Вряд ли во всей школе найдется хоть один человек, которому она нравилась. Впрочем, она отвечала всем взаимностью.

Я с трудом досидела все уроки. Постоянно смотрела на телефон в ожидании последнего урока. Судя по шепотам одноклассниц, они тоже были в предвкушении.

За пять минут до звонка все начали собираться. Грымза смотрела на всех поверх очков и в наказание устроила блиц опрос по химическим элементам. Справились мы паршиво, и Валентина Сергеевна пообещала устроить к следующему уроку самостоятельную работу, дабы мы показали свои знания. Жестоко на первой неделе учебы давать самостоятельную. И класс показал свое недовольство гулким стоном.

– Романова, – обратилась ко мне училка, – вытрите с доски.

– Вытирать ее конек, – хихикнула Карина. Судя по виду, ей эта шутка казалась весьма удачной. И пусть мало кто отреагировал, но главного она добилась – одобрения Алены.

Класс стремительно пустел.

– Что Саркисян имела в виду? – поинтересовалась химичка, увлеченно заполняя журнал.

– Не знаю.

Справившись с наказанием за опоздание, покинула кабинет. На первый этаж спускалась почти бегом. За время перемены нужно было успеть переодеться. Заскочила по пути в гардеробную, забрала сумку с формой и пошла в большой спортзал.

В раздевалке уже никого не было, это радовало. Я все еще старалась избегать встречи с Аленой и ее шайкой.

Дверь открылась, я вздрогнула.

– Это женская раздевалка, – мягко напомнила я.

– Знаю. Я хотел тебя предупредить, – Леша не смотрел на тело, только в глаза. Кстати, было немного обидно, – Алена что-то затевает, я случайно подслушал. Тебе лучше не оставаться одной.

– Зачем ты мне это говоришь?

– Мне жаль тебя. Ты не плохая девчонка и я не понимаю, почему именно тебя засаживают, – в глазах была грусть.

Леша был хорошим пареньком. В начальных классах мы сидели вместе. Одно время он мне нравился, впрочем, сейчас он стал только лучше, но представить его своим парнем не могла. У него достаточно поклонниц и без меня, уродки.

Я так погрузилась в мысли, что забыла переодеться. Так и стояла в шортах и лифчике, пока не прозвенел звонок. Быстро натянув футболку, побежала в спортзал и успела к построению.

Конечно же, я была в конце шеренги, с пятого класса. Меня просто выпихивали с середины.

– Здравствуйте, класс, – из каморки вышел учитель. Тот самый, что сбил меня в первый учебный день, и которого сегодня сбила я, – меня зовут Дмитрий Владимирович. Я ваш новый учитель.

– А куда делся Сан Саныч? – спросил кто-то из парней.

– На пенсию вышел.

– А секция?

– А соревнования? – вопросы от парней сыпались один за другим. Многие шептались. Гулкое эхо превращало безвинные шепотки в гулкий шум.

По залу раздался оглушительный свист. Дмитрий Владимирович, заложив два пальца в рот, быстро привлек внимание.

– Угомонились! – повысил голос учитель. Да-а, он будет в нашем классе авторитетом, – Я буду вас готовить к соревнованиям. Девушки тоже не останутся без тренера. Волейбол у вас будет вести Юрий Анатольевич, баскетбол я.

Снова шепотки, на этот раз со стороны девушек. Чувствую, после данного заявления, женская половина класса будет ходить на баскетбол. И одежда будет максимально минимальная.

– На баскетбол записаться можно? – соблазнительно прикусив палец, спросила Алена.

– Да, в конце недели, а сейчас, – он кинул футбольный мяч Ярославу, – на улицу. Думаю, ума хватит поделиться на команды.

Парням это понравилось, и они быстро покинули зал. Тем более, Сан Саныч часто практиковал такой метод физкультуры.

– Девушки, предлагаю разбиться на команды и поиграть в баскетбол. Посмотрим, на что вы годны.

Конечно же, Алена и Маша были капитанами. Меня снова выбрали последней, и команда Маши, а от этого я была не в восторге. Некоторые девушки держали нейтралитет. Они никогда не выступали против меня, но и не поддерживали. Вот и сейчас, Алена со своей шайкой меня всячески обижали: толкали, царапали, ставили подножки. Тело ныло, но я старательно пыталась играть в баскетбол, правда, мяч ко мне ни разу не попал.

– Ведьма, лови! – я повернулась на крик и прямо в лицо получила мячом.

Алена захихикала, Маша и Карина дали ей «пять». Они наслаждались моей болью.

Держась за нос и борясь со слезами, пошла к скамейке.

– Покажи, – ко мне подошел физрук, обеспокоенный и злой.

– Крови нет, просто больно, – успокоила Дмитрия Владимировича и послушно убрала руку от носа. Глаза слезились, а нос заложило.

Горячие пальцы нежно трогали перегородку и переносицу. Он делал то, что от него требовалось, но у меня эти движения вызвали мурашки. Он убрал руки, а я с трудом подавила вздох разочарования.

– Перелома или смещения нет. Можно сказать, это удачный удар, – улыбнулся. – За что они так с тобой?

– Как? – прикинулась дурочкой.

– Я наблюдал за вашей игрой очень внимательно. Со стороны казалось, что они не специально тебя толкали, но только казалось. Поверь, я могу отличить травлю от случайных столкновений.

– Я уродка. В этом вся беда, – усмехнулась я.

– Это они тебе внушили?

– Неважно кто мне это внушил, Дмитрий Владимирович, – я пристально посмотрела ему в глаза, чтобы учитель смог рассмотреть мои желто-синие радужки. Это предложение получилось слишком резким и походило на вызов, но за всем этим пряталась обида.

– Можешь посидеть здесь. Если хочешь, зайди в мою каморку, умойся и попей воды, – учитель выдохнул, встал с корточек и пошел к девочкам.

Решив последовать его совету, встала и пошла в каморку. Дверь легко поддалась. Здесь царил беспорядок. В углу маты, на стене в ячейках мячи, обручи торчали из-за старого шкафа, скакалки висели на стене. Вроде бы все на своих местах, но места какие-то хаотичные. Раковина, пожелтевшая и старая со скрипучим краном, находилась слева от двери. Умылась, сделала пару глотков воды, протерла шею и грудь. Посмотрела в маленькое зеркало над раковиной. Да-а… удручающий вид. Лицо припухшее, глаза и нос красные. Зеркала меня не любят…

Вышла из каморки и снова села на лавку. До конца урока оставалось не больше пяти минут, Дмитрий Владимирович вышел на улицу, чтобы позвать мальчишек на построение. Этим воспользовалась Алена. Стремительно она шла в мою сторону. За ней с трудом поспевали подружки.

– Пожаловалась?

– Нет.

– Не ври! Он что просто так отчитал нас? – язвительно.

– Ну, он же не слепой. Мяча у меня не было, а с ног сбивали, – в тон ей.

– Ведьма, – она злилась. – Ты много на себя берешь. Помни, с кем ты разговариваешь…

– А то что? Мячом исподтишка в меня кинешь? Побьешь и испортишь маникюр? – откуда столько злости и смелости, граничащей с глупостью?

– Уродка, советую тебе заткнуться, пока я не разозлилась. Лучше извинись, и я забуду сегодняшний день.

– Я? Ты мне нос чуть не разбила!

– А теперь разобью… – прошипела она и шагнула в мою сторону.

– Девушки, что происходит? – в спортзал вошел физрук.

– Ничего. Я просто извинялась перед Ве… Мирой, – состроила глазки Алена и пошла к линии для построения. – Мы с тобой не закончили… – это уже было адресовано мне. Ее подружки улыбнусь, в предвкушении разборок. Гиены.

Дмитрий Владимирович зачитал нам оценки, сделал несколько замечаний по поводу игры и отпустил с урока. Мальчишки вели себя как обезьяны, кривлялись, шлепали девчонок майками, щеголяя своими торсами. Некоторым и, правда, было что показать. Тот же Леша, в начальных классах был невзрачным и тихим, а сейчас я не могла отвести глаз от его пресса.

«Мира, что с тобой происходит? Половое созревание? » – мысленно отругала себя и пошла вслед за девчонками в раздевалку.

Спешить было не куда, я снова всячески оттягивала поход домой, а если честно, вообще не собиралась туда идти. В планах был парк и работа.

Одноклассницы, большинство из них, решили не переодеваться, а так и идти домой в спортивной форме, благо урок последний. Помещение заметно пустело, но я так была погружена в свои мысли, что не заметила одну очень важную деталь. В раздевалке осталась я, Алена, Маша, Карина и Настя. Не очень удачная комбинация.

Только после притворного кашля, вспомнила слова Леши. Они готовили месть, и теперь я осталась с ними один на один. Сомневаюсь, что они хотят поговорить.

Сделав вид, что не понимаю намеков и, что вообще ничего не происходит, закинула рюкзак на плечо и пошла к выходу, который мне тут же преградила Настя, шестерка их компании.

– Куда-то собралась, Ведьма? – поинтересовалась Алена, внимательно рассматривая маникюр.

– Вообще-то мне идти надо.

– Вообще-то, мы не закончили. Тебе не кажется, что нам о многом нужно поговорить?

– Нам не о чем разговаривать.

Раздевалку наполнил дружный хохот. Они, что, правда, репетируют?

– Ты испортила мою юбку, да еще и посмеялась надо мной, а потом пожаловалась физруку, – наигранные обвинения были лишь поводом.

– Мы обе знаем, что я не виновата в том, что твоя юбка зацепилась за болтик. А за то, что я посмеялась, прости. Ты выглядела весьма комично, – пожала плечами я.

– Ты продолжаешь издеваться надо мной? – она подошла вплотную. Ей просто нужен был повод ко мне прицепиться. – Дмитрию Владимировичу зачем пожаловалась?

– Ничего я ему не говорила! Может, не будем по второму кругу продолжать эти бессмысленные споры?

– Пожалуй, ты права… Девочки, проучите Ведьму, чтоб в следующий раз даже не смотрела в нашу сторону, – она вышла, чтобы не марать руки, а вот ее верные собачки выполнили команду…

Я сидела, оперевшись о дверной косяк, стирая кровь с разбитой губы и глотая слезы обиды. Наверное, я никогда не пойму, за что мне так достается. Есть же в нашем классе и другие девочки с непримечательной внешностью и «худым» карманом, но все шишки мне.

Дверь неожиданно открылась и я поспешила отвернуться, чтобы никто не увидел моих слез и побоев.

– Я же говорил тебе не оставаться одной, – Леша сел напротив меня, так же облокотившись о косяк. – Покажи, – я не собиралась этого делать, но он аккуратно повернул лицо за подбородок.

С минуту в раздевалке стояла тишина. Парень, хмуря брови, внимательно всматривался в лицо.

– Почему ты еще здесь?

– Вернулся за кроссовками и увидел свет из-под двери, – он опустил меня и полез в сумку. Достал оттуда выглаженный платок и протянул мне. – По лицу старались не бить, иначе, было бы хуже. Тело как? Что болит?

– Не знаю. Я еще не вставала, – робко призналась я.

Леша ловко поднялся, я даже не успела заметить движения. Только сидел и уже стоит, и протягивает мне руку. Он аккуратно, словно боясь, что сломает, поднял меня и тут же отвел глаза.

– У тебя это… кофта порвана, – одноклассник что-то увлеченно искал в сумке с формой, а я прикрылась, стягивая края блузы. – Держи. Она немного грязная, но это лучше, чем ничего, – Леша протянул мне серую футболку, все еще не смотря в мою сторону.

– Спасибо, – я так опешила, что приняла майку и спешно натянула ее прямо поверх блузы, – Я все верну, когда постираю, – глядя в пол и теребя платок, пробормотала я.

– На теле небольшие синяки… Они тебя ногами били? – кивнула. – Вот сучки. Тебе нужно сообщить об этом родителям, а они должны поговорить с руководством школы.

– Леш, я не буду этого делать.

– Ты должна!

– Ей все сойдет с рук, а камеры в коридоре покажут, во сколько она выходила. Если я это сделаю, она меня снова изобьет, только вне школы.

Повисла тишина. Леша был погружен в свои мысли, а я, пока он не видит, рассматривала его. Наверное, он прав и я должна сообщить об этом, но мне было страшно. Если сейчас, когда ни в чем не виновата, я выхватила, то что будет за реальный донос? Переломы? Мне этого не нужно. Конечно, для Алены это будет победой, безнаказанность позволит ей и дальше надо мной издеваться, но ее папа настолько влиятелен и богат, что замолчит любой конфликт с участием дочки. Так что тут палка о двух концах.

– Почему вы все еще здесь? – дверь открылась, прозвучал недовольный голос физрука. – Оу… – протянул он, рассматривая меня взлохмаченную и в мужской футболке, – ну не в школе же…

Мне стало так стыдно и обидно, но на оправдания не хватило смелости и я, бросив быстрый взгляд на молодого учителя, выбежала из раздевалки так быстро, как будто за мной бежит свора голодных собак.

Пробежала парк, немного устала и перешла на быстрый шаг. Сейчас мне было не до уроков, но и домой я не хотела. Оставалось только идти в кафе, но смена начнется нескоро, и сидеть там не было желания. Мне нужно выговориться, а рассказать обо всем без утайки и, не скрывая эмоций, я могла только в одном месте – на кладбище.

Глава 2

Весь вечер я избегала администратора и официантов. Приходилось исхитряться, чтобы посетители не увидели разбитую губу и красных, припухших глаз.

Смена прошла как в тумане, я не запоминала лиц, не заостряла ни на чем внимания. Казалось, что я робот, который просто выполняет определенный алгоритм действий.

– Может, все же расскажешь, что произошло? – спросила Юля после смены.

– Я не хочу об этом говорить.

– Мира, она разбила тебе губу, а на теле синяки! Это ненормально, нужно что-то делать! – подключилась к разговору Арина. Я тут же поспешила надеть Лешину футболку.

– Я не могу. Просто не могу. Я не справлюсь! Их четверо и если я, хотя бы попробую оказать сопротивление, они меня забьют. Настя спортсменка, шкаф и тот меньше. Да она одной рукой меня сломает! – от досады пнула дверцу шкафчика.

В комнате царила тишина. Им нечего было сказать, а я в очередной раз поняла, что обречена. Коротко попрощавшись, вышла через служебный вход и, петляя по узким тротуарам, шла домой, наслаждаясь тишиной. Мне было о чем подумать. Например, о Леше. С чего это вдруг он стал на мою защиту? За столько лет травли никто мне не помогал, а тут…

По пути зашла в круглосуточную аптеку, купила мазь от синяков и ссадин и пошла домой, предвкушая очередную встречу с мамой.

Хоть бы раз мне ошибиться, но нет… В квартире столбом стоял дым, я тут же закашлялась, чем привлекла внимание мамы и собутыльников. И началось… В мой адрес полетели оскорбления, в которых я, как минимум, была неблагодарной. В этот раз спрятаться удалось в ванной. Закинула стирку в машинку и залезла в душ.

Стиралку на день рождение мне подарил владелец кафе и девочки. Это единственное, на что мама не покушалась. Думаю, это заслуга Владимира Кирилловича. В тот день он вызвал маму к себе и долго с ней разговаривал. Жаль, что его разговоры о вреде пьянства пролетали мимо ушей. На все был один ответ: «Мне так плохо. Только алкоголь помогает заглушить душевные раны». Уверена, так говорят все алкоголики.

На кухне громко о чем-то спорили, еле ворочая языками. Я тихонько выскользнула из ванной и на цыпочках прошла в свою комнату. Повесила на стул Лешину майку, достала швейный набор и начала рассматривать блузу. Мне не привыкать шить. Это успокаивало и, иногда, я даже вышивала, но очень редко. Закончив, критически осмотрела работу.

– Только выкинуть, – вынесла приговор и откинула блузку в угол.

Это меня расстроило, а может расстроил в целом тяжелый день. Слишком насыщенным он был.

Легла на скрипучий диван, но сон не шел. Мешал шум на кухне. Еще немого поворочавшись, решила прибегнуть к стандартной схеме. Включила музыку.

Это тоже не помогло. Все мысли были о физруке и Леше. Мотивы одного я не понимала совершенно, а о другом мечтала. Да-да… лежала, смотрела в потолок и думала о его поцелуе. Жаль, что этому не суждено случиться. Он - учитель, я – невзрачная ученица. Я птица не его полета и максимум, на что я могу рассчитывать это «Романова пять». Конечно, есть еще шанс, что он меня пожалеет, но не после того, что случилось сегодня в раздевалке.

– Это, что он обо мне теперь думает? – прошептала в потолок, представляя как выглядела ситуация со стороны.

Теперь мне будет безумно стыдно, при виде его. Хорошо, что следующий урок физкультуры только в пятницу. Надеюсь, за два дня он забудет об этом.

***

На удивление, в школе все было спокойно. Алена с подругами первый день были тише воды, ниже травы. Наверное, боялись, что я пожалуюсь. А вот на второй день осмелели. Снова цепляли, но словесно и не часто.

Леша меня словно не замечал, было немного обидно, но ожидаемо. Зато теперь не придется голову ломать, все и так понятно. Его поступок во вторник чистая случайность или жалость. Да и зачем пятнать свою репутацию общением со мной?

Но совесть не позволяла забыть доброту в отношении меня, и я, краснея как рак при варке, написала ему записку, где просила зайти в гардероб после уроков.

Звонок с последнего урока прозвенел десять минут назад, а Леши все не было. Может, записку не нашел? А что, если нашел, но проигнорировал? Это только докажет мои подозрения.

Я стояла возле дальнего окна и радовалась своему одиночеству. В жарком сентябре гардеробная пустовала, только спортивные сумки ждали физкультуры.

Потеряв всякую надежду, достала из рюкзака пакет с постиранной и поглаженной футболкой. Я хотела оставить ее на подоконнике, но за спиной раздалось тихое «Привет».

– Ты меня напугал, – вздрогнув, прошептала я.

– Ты вроде должна была ждать, – ухмыльнулся парень.

– Я думала, ты не придешь, – смутилась, – держи. Спасибо большее.

– Не стоит благодарности. Губа уже выглядит не так печально, – он рассматривал ее, и я невольно облизнула губы. Сердце колотилось, а в голове появились мечты о поцелуе. Он наклоняется медленно, смотрит в глаза и целует, как в фильмах… Но нет, этот сценарий не для меня.

– Я пойду, нас могут увидеть, – переминалась я, теребя низ блузки.

– Ну и пусть. Хочешь, я тебя провожу?

– Леша, я же Ведьма. Сегодня нападают на меня, завтра и на тебя нападут.

– Кто? Алена? Мне плевать на нее и ее слова. Пацаны? Не смеши!

– Все равно не стоит.

Я обошла его и направилась к выходу. Леша схватил меня за предплечье.

– Мира, чего ты боишься?

– Ненужного внимания к моей персоне. Знаешь, мне и так хватает.

– Такое чувство, что ты боишься себя… – донеслось до меня, но я уже была в дверях и отвечать не хотела.

Идя по школьному двору, периодически оборачивалась назад. Как будто за мной гонятся. Но нет, погони не было, да и глупо это.

– Ой… – из груди вышибло дух, – прошу прощения.

– Это уже стандарт нашей встречи. Не удивлен, что именно вы налетели на меня.

– Извините, – пробормотала и снова ретировалась бегством. Выдохнуть смогла только в парке, когда рухнула на лавку.

В голове долго роились мысли, вопросы и сомнения, разложив их по полочкам, принялась за уроки. Шелест листьев, пение птиц и звонкие голоса детишек в дали создавали свою атмосферу. Мне было уютно и спокойно, и я бы ни за что не покинула это место, если бы не работа. Положив книги в рюкзак, пошла в кафе. Странно, но я на десять минут опоздала и даже не заметила этого,

– Привет, – вышла к стейшену, по пути завязывая фартук. – Юля не искала меня? Я опоздала.

– Нет. Твой ряд у окна, за четвертый столик уже отнесла меню, думаю, они готовы сделать заказ, – затараторила Арина, вбивая в R-кипер заказ.

– Спасибо.

Проверив, как сидит фартук, пригладив волосы и, нацепив дежурную улыбочку, подошла к столику. За ним сидели четверо молодых парней.

– Добрый вечер. Вы уже выбрали, что будете заказывать?

– Да, нам пиццу…

– Мирослава?

Я повернулась к молодому человеку, сидящему слева от меня.

– Вот, а вы говорили, о стандарте встреч, – улыбнулась я.

– Что вы здесь делаете?

– Работаю.

– Но… – договорить я не дала. Уж слишком много невольных свидетелей, смотрящих то на меня, то на него.

– Вернемся к заказу. Какую пиццу вы хотели?

Как только они сделали заказ, я ушла, чтобы избежать вопросов от физрука. Кажется, наша встреча испортила ему настроение. Он был задумчив и хмур.

– Вы знакомы? – внимательная Арина заметила мое странное поведение.

– Это новый физрук.

– Красивый. Ты ему нравишься, – улыбалась, словно подначивая.

– С ума сошла? Он мой учитель! – возмутилась я, а в душе понадеялась, что она права. – Я на кухню и давай закроем эту тему.

Заказ для их столика был готов, забрав его, пошла относить.

– Вот ваш заказ. Что-нибудь еще желаете?

– Поговорить, – Дмитрий Владимирович не сводил с меня глаз.

– Я не могу. Мне работать надо.

– Завтра у вас физкультура первым уроком? – кивнула. – Жду тебя у себя перед уроком.

Кивнув, ушла. Ноги дрожали, а сердце колотилось. Я даже не представляла, что ему от меня нужно. Выяснить, что было в раздевалке или провести беседу, касательно места работы? Если первое, пусть и косвенно, его касалось, то второе точно не его дело.

Проснулась рано, но вставать не было никакого желания. Смотрела на паутинку трещин на потолке и думала, да-да, о физруке. Прозвонил будильник, отключив его, встала и начала сборы. Сегодня было решено ехать на автобусе, чтобы до урока встретиться с Дмитрием Владимировичем. Он неделю работает в школе, а я уже вызвана на «ковер».

Я не росла в тепличных условиях, скорее, наоборот, но общественный транспорт ненавидела. В автобусе смешивались десятки запахов духов, от детских, до старушечьих. Пахло потом, пылью, сигаретным дымом и бензином. Со всех сторон зажимали пассажиры, лишая личного пространства и отдавливая ноги. В общем, эти четыре остановки, были настоящим мучением.

Выйдя на нужной остановке, выдохнула. Разгладила юбку, одернула блузку, протерла влажными салфетками балетки и пошла мимо витрин магазинов в школу. Оттуда на меня смотрели манекены, на которых были вещи... мне их никогда не купить. Кстати, сегодня нужно будет купить блузку. В одной в школу не походишь каждый день. Почему-то поход в магазин настроение не поднимал, а портил. Ведь позволить покупку я могу только в дешевом магазине, а иногда так хочется вот такую. Я замерла у витрины. На манекене была строгая юбка-карандаш темно-синего цвета и белая, казавшаяся невесомой блузка, с черной полосой посередине и бантом у горла. Идеально. Красиво. Элегантно. Только стоит она не мало. За эту цену в дешевом магазине я смогу купить три блузы и две юбки. С горестью отвернувшись, пошла в школу. Сегодня я какая-то рассеянная. Знаю ведь, что нужно поговорить с Дмитрием Владимировичем, но словно оттягиваю этот момент.

Хотя чего медлить? Можно подумать, если я сейчас не поговорю с ним, то разговора удастся избежать вообще. Сомневаюсь.

– Дмитрий Владимирович, вы хотели поговорить? – просунув голову в каморку, пробормотала я.

– Да. Доброе утро, Романова. Присаживайся, – он указал на стул, который не внушал особого доверия, а я, отрицательно махнув головой, осталась стоять. – Как хочешь. Я работаю здесь неделю, но чаще всего вижусь с тобой, – я оставила это без ответа. Физрук шумно выдохнул, между бровей залегла морщинка, и перешел к более серьезному разговору. – Мирослава, что произошло во вторник?

– Вы же все видели.

– Если бы я все видел, у меня не возникло бы вопросов. Не ерничай.

– Я упала, разбила губу и порвала блузку. Леша одолжил мне футболку, и вошли вы. Все, – врала напропалую.

– Я смотрел видео с камер в коридоре. Давай честно, иначе разговор перейдет в иное русло. Я не угрожаю и не запугиваю, а предупреждаю. Если ты сейчас расскажешь все честно, я обещаю с этим разобраться. Если соврешь опять, будем говорить на эту тему с Ильиной, Фроловой, Саркисян и Калугиной в кабинете директора.

– Что вы хотите услышать? Вы видели отношение этих девочек ко мне, сделали им выговор, но все шишки мне. Они меня подкараулили в раздевалке и побили. Вот и все.

– Почему ты не рассказала это мне или классному руководителю? – он был раздосадован.

– Там нет камер, они бы отмазались, а я снова получила, но за пределами школы, чтобы совсем вопросов не возникало. Мне оно не нужно.

– Почему ты не дала сдачи? – кажется, он совсем не понимал меня.

– Я не героиня фильма или книги, – он от удивления поднял бровь, пришлось пояснить, – одна с тремя не справлюсь. Тем более, Настя занимается карате, там вообще без шансов.

– Что родители сказали на это?

– А они у меня есть? – усмехнулась я.

– Но… – Дмитрий Владимирович явно не мог сложить мозаику в своей голове. – Ты поэтому работаешь в кафе?

– Ну не от хорошей же жизни.

– Мирослава…

– Мы закончили обсуждать инцидент в раздевалке? – он кивнул. – Полагаю остальное вам знать необязательно. Это слишком личное. Я пойду? Мне переодеться нужно, до начала урока шесть минут осталось.

– Иди.

Все это время я была натянута, как струна. Разговор не доставлял удовольствия, и я была рада закончить. У самой двери меня окликнули.

– Мира?

– Да? – я промолчала, когда он в разговоре перешел на «ты», многие учителя так делали, но вот краткого имени в свой адрес от учителей не привыкла слышать.

– Я могу научить тебя давать сдачи, – я молчала, ожидая продолжения. – Я со школы занимался боксом.

– Зачем оно вам?

– Не знаю, – пожал плечами учитель.

– Я подумаю.

Дверь тихонько хлопнула за моей спиной, а я осталась стоять истуканом, пока не прозвенел звонок на урок. В зал поспешили одноклассники, а я наоборот, вышла из зала, чтобы быстро переодеться и успеть к построению.

Уроки пролетали незаметно. То ли из-за того что меня не спрашивали, то ли из-за мыслей о Дмитрии Владимировиче и его предложении.

Я совершенно не понимала, зачем ему это и окончательно запутавшись, решила спросить совета у Юли, но вечера еще нужно было дождаться. Тем более урок химии не предвещал ничего хорошего.

– Не хочу показаться грубой, но это мое место.

– На нем не написано, – улыбнулся Леша так искренне, что я забыла все слова. Почти.

– Я всегда сижу одна. С пятого класса. Последняя парта в ряду, у окна, – я очень не хотела, чтобы он сидел со мной. Тем более, мыслей о поступках от противоположного пола хватало.

– Мира, – снова улыбнулся, – сегодня нас ждет казнь. Я прячусь.

– Хочешь спрятаться, сядь за первую или вторую парту. По статистике их спрашивают на шестьдесят процентов меньше, чем последние.

– В инете вычитала?

– Сама подсчитала. Леш, иди за свою парту, пожалуйста, – я, наконец, села на свое место.

– Не могу. Туда уже Рита села. Егор с ней активно заигрывает, – он подмигнул, а я проглотила: «а ты нет?» и шумно выдохнула.

Прозвенел звонок. В класс вошла Валентина Сергеевна, как всегда, суровая и недовольная жизнью. Коричневый костюм был словно с чужого плеча, да и сама расцветка была не приятной.

– Добрый день, класс, садитесь, – она кинула журнал на стол. По кабинету разнесся неприятный, я бы сказала, устрашающий звук. – Как и обещала, сегодня у вас самостоятельная работа, так что убираем учебники и достаем двойные листочки…

Все тут же последовали ее совету, и кабинет наполнил новый звук. Звук рвущейся бумаги, молний и шебуршения. Спорить или комментировать никто не решался.

Валентина Сергеевна старательно писала формулы на доске для двух вариантов, а мы подписывали листы, а потом и дурака валяли. Я, как всегда, смотрела в окно, только из этого кабинета был виден внутренний дворик школы и три стены. Мне нравилось, что школа квадратная, было в этом удобство и привлекательность. Особенно мне нравился цветник в том дворике. Маленький, но очень ухоженный. Сейчас в нем зацветали маленькие шаровидные хризантемы и розы.

– Ай! – воскликнула я от неожиданности. Я забыла, что рядом сидит Леша и, когда он ткнул меня в бок ручкой, очень испугалась.

– Тише, – шикнул он и подвинул ко мне лист, где красивым почерком было написано: «Пойдем в кино?».

Я опешила.

«Нет» – коряво вывела я, придя в чувство.

«Почему?» – дописал он и вопросительно поднял бровь, пристально смотря мне в лицо.

От ответа меня избавила Грымза. Она дала «команду» приступать и отмеряла нам тридцать минут. В классе воцарилась напряженная тишина. Меня это радовало. Я смогла сосредоточиться на формулах и решить их. Причем раньше отведенного времени на десять минут. Снова смотрела в окно, на игру солнечных лучей, цветы и воробышков.

– Романова, вы увидели там что-то интересней формул? – язвительно спросила Валентина Сергеевна.

– Я закончила.

Она сдвинула очки на кончик носа, посмотрела на меня с прищуром и подала ладонью знак, чтобы я принесла ей лист.

Со скрипом отодвинула стул и тихо пошла между рядами. Карина выставила в проход ногу, чтобы я споткнулась, но ловко ее переступив, пошла дальше. Подала учительнице лист и осталась ждать. Сомнения терзали меня, тут же в голове засели страхи, что где-то могла ошибиться и сейчас мне несдобровать. Тем более, Жихина очень загадочно цокала языком.

– Неплохо, – проговорила она. – Можешь сесть и дальше разглядывать двор, а лучше почитать учебник.

– Хорошо.

Я вернулась. Если Жихина не отругала, значит, самостоятельную я решила правильно.

Леша, снова протянул мне лист с новой надписью: «Ты мне очень нравишься. Давно. Одно свидание и я от тебя отстану»

Это было трогательно и неожиданно. Теперь, я хотя бы знаю, что ему от меня нужно и, кстати, это льстило. Я кивнула, просто потому что не могла устоять, и улыбнулась, искренне. Давно я так не улыбалась, слишком давно…

Звонок прозвенел. Жихина попросила сдать работы, но кто-то упорно что-то дописывал, а некоторые просто радовались, что урок закончился, не особо заботясь об оценках.

Леша не отставал, шел рядом и спрашивал, какие фильмы люблю, и когда мы пойдем в кино.

Мы договорились на воскресенье и обменялись номерами телефонов.

– Я провожу тебя домой?

– Я не иду домой, – он приподнял бровь. – У меня сегодня смена, – робко улыбнулась я.

Мне было стыдно признаваться в том, что я работаю, тем более официантом. Конечно, для некоторых это был не секрет и повод для насмешек, но выхода у меня не было.

– Где работаешь? – его интерес был искренним.

Леша не насмехался, а действительно интересовался, это было видно по глазам. И я рассказала. Конечно же, не открывая всех подробностей и не вдаваясь в детали. Он пытался расспрашивать, но я либо молчала, либо отвечала, но сухо и односложно.

– А куда поступать хочешь?

– Пока не знаю. Мне главное уехать отсюда. А ты?

О себе он рассказывал охотнее меня. Мне было интересно его слушать, и я поняла, что шаги делаю медленные, словно увязаю в смоле, и всячески тяну время. Мне всегда нравилось одиночество, я в нем жила, но это общение делало меня счастливой.

Леша шутил, рассказывал о себе и сестренке, а я слушала и даже смеялась, но старалась молчать или тщательно подбирала слова для вопросов. Я боялась сморозить глупость или обидеть.

– А у тебя есть сестра или брат? – спросил он, после того, как мы отсмеялись после очередной истории.

Я закусила губу, в душе тут же потемнело, словно все хорошее убили разом…

– Нет. Я одна в семье.

Он замолчал, но я это не сразу заметила – была погружена в мысли. На телефон пришло сообщение, оно и вывело меня из ступора. Я подняла глаза на Лешу, натянуто улыбнулась:

– Мне пора. Я опаздываю.

К остановке подъехал автобус, убедившись, что он довезет меня в нужное место, запрыгнула внутрь. Вовремя. Двери как раз закрывались и транспорт, с шумным дребезжанием отъехал.

Я не хотела ехать на автобусе, предпочитала ходить дворами, нежели пройти через давку и неприятный запах общественного транспорта, но сейчас, я радовалась, что мы оказались так близко от остановки. Если признаться самой себе, то это было банальное бегство. Но лучше так, чем неловкость ситуации и попытки выяснить причины такого странного поведения.

Глава 3

Стыдно признаться, но в кинотеатре я была впервые. Стоя у неработающей кассы, рассматривала с интересом этаж. Аэрохоккей, автоматы с разными играми, тир и многое другое привлекали всех без исключения. Взрослый мужчина играл в гоночки и очень злился своему проигрышу. Это очень забавляло. Парнишки, лет восьми, играли в аэрохоккей. Один даже язык от усердия высунул. Влюбленные парочки стояли у стойки тира. Парни из кожи вон лезли, чтобы выиграть своим спутницам мишек или хотя бы брелок.

--Привет.

Он застал меня врасплох, и я вздрогнула.

– Это тебе, – Леша протянул мне нежно-розовый бутон. – Уже смотрела расписание?

Мотнула головой. Я чувствовала, как румянец заливает щеки. Это был первый цветок, подаренный мне парнем. Хотя… у меня все впервые.

Леша потянул меня к кассам, где на экранах было расписание и причудливый узор из красных и зеленых квадратиков, означающие свободные и занятые места.

– Комедия, мелодрама, боевик, фэнтези, ужасы или мультик?

– Я доверюсь тебе, – проговорила я, украдкой вдыхая аромат розы.

Леша углубился в расписание, затем купил два билета и потянул меня в сторону кафе.

Здесь было светло и уютно. Красно-бело-черные тона радовали глаз. Только мы сели на красный кожаный диван, как к нам подошла официантка с меню.

Я лениво листала страницы, зная, что заказ делать не буду. Может, это глупо, но мне было неудобно. Леша итак за билеты платил.

– Вы уже выбрали? – вывела меня из раздумий девушка.

- Да. Чай зеленый, пожалуйста, – сделала я заказ. Официантка скосила на меня глаза, и все внимание переключила на моего спутника.

– Мира, не стесняйся, заказывай что хочешь, – шепнул Леша, коснувшись руки. Мне понравилось это прикосновение. В нем была нежность и оно обжигало.

– Я не голодна, – соврала я. Сегодня был выходной, дома шаром покати и готовить нет смысла, да и не с чего. Я всегда ела на работе, дома были редкие перекусы. Несколько раз я покупала продукты, готовила, но все съедали мамины собутыльники, не оставляя мне ничего. Так что в этом не было смысла, да и колбаса обходилась дешевле, чем полный набор продуктов.

– Принесите нам большой чайник зеленого чая, а мы пока подумаем еще, – улыбнулся Леша так, что девушка готова была растаять. Впрочем, я тоже. – Мира, не обижай меня. До сеанса почти два часа, я голоден, но один есть не смогу. Ты же не хочешь, чтобы мой урчащий желудок мешал просмотру фильма?

Я пожала плечами. Что еще я могла сказать?

– Вот и хорошо. Выбирай что хочешь.

Когда официантка вернулась, мы сделали полноценный заказ и снова начали разговаривать. Мы обсуждали учителей, школу и одноклассников.

– Я немного переживаю за самостоятельную по химии, – признался одноклассник.

– Не зря, – я сделала глоток, пытаясь скрыть улыбку и глядя на реакцию парня. – У тебя ошибки в третьем и шестом примере.

-- Ты не могла это раньше сказать? – притворно возмутился он. – Мне нравится твоя улыбка.

Он снова смутил меня и вогнал в краску.

Еще немного посидев и набив желудки до отказа, мы пошли на сеанс. Это была комедия, от которой я получила массу удовольствия и насмеялась от души.

– Поиграем? – Леша, не дожидаясь моего согласия, потащил меня в сторону танцевального аппарата.

Мои протесты он не слышал, и, проведя картой по слоту, запустил его. Я отставала, наступала не на те кнопки и, в конце концов, проиграла. Правда, взяв реванш, все же одержала верх. Это было весело. Леша снова потащил меня в сторону аппаратов.

Через час мы шли по городу под светом тусклых фонарей. Машины сновали туда-сюда, а вот прохожих было меньше и те никуда не спешили, а, так же как и мы, наслаждались вечером и гуляли.

Леша проводил меня до дома. Мы стояли под козырьком подъезда и мялись. Я не знала что сказать, он тоже.

– Спасибо за чудесный вечер. Я никогда так не веселилась, – пробормотала я, держа в руках уже потрепанную розу.

– Да ладно. Это просто поход в кино.

Леша сократил расстояние, и, казалось, начал наклоняться к губам. Сердце колотилось с бешеной скоростью, и от страха я схватилась за дверь и скрылась за ней. На свой этаж я бежала так, словно за мной гнались бешеные собаки. Дверь квартиры хлопнула за спиной. Я привалилась к холодному металлу и шумно выдохнула, обозвав себя пугливой зайчихой. С минуту я приходила в себя, пока из кухни не донесся пьяный голос матери. Пришлось скрываться в своей комнате от греха подальше.

Рухнув на кровать, я думала о Леше и о свидании, и о своем позорном бегстве. Ну, почему я его не поцеловала?

С этими мыслями я уснула, и снились мне поцелуи, вот только не с Лешей, а с физруком…

Понедельник – день тяжелый, и я в этом убедилась! Нападки одноклассниц усилились, только поводом было то, что Леша в пятницу сидел со мной на химии. Все так и намеревались подколоть. К середине дня появилось предположение, что Леша заделался в защитники не просто так, а за плату. Интимную. И почему все сводят к этому? Еще неделю назад я якобы спала с владельцем кафе за место в штате официантов, а сегодня сплю с Лешей. А что интересно, их нападки осуществлялись только в момент его отсутствия. Конечно же, я молча глотала обиды, хотя внутри все горело огнем.

– Тебя проводить? – спросил Леша после уроков.

Несмотря на мой вчерашний побег, он не держал зла или обиды. Общение ничем не отличалось от вчерашнего, скорее, наоборот. Леша почти все уроки сидел со мной, иногда мы слали друг другу записки, и было в этом что-то романтическое. Это не обыденные SMS-ки, а нечто большее. Для меня точно.

– Нет. У меня кое-какие дела в школе остались, – он, в удивлении, вздернул бровь. – Классуха просила зайти. Хочет обсудить что-то, – соврала я.

Парень кивнул, и без каких либо намеков или попыток на поцелуй ушел. Даже немного обидно стало, но может, первый поцелуй должен быть особенным?

Петляя по уже опустевшим коридорам в сторону спортзала, я думала только о Дмитрие Владимировиче. Несмотря на вчерашнее свидание с Лешей, я все чаще возвращалась к тем снам, что будоражили мое сознание.

Спортзал был еще открыт. Из-за дверей раздевалки слышался шум разговоров.

Еще раз обдумав свои слова и решение, я сжала кулаки и открыла дверь в сам зал. Он был пуст и пока я не растеряла храбрость, зашагала в сторону каморки учителя. Выдохнув, я коротко постучала и, не дождавшись ответа, потянула дверь на себя. Как только я увидела Дмитрия Владимировича, вся храбрость резко улетучилась, а подготовленные слова вылетели из головы.

– Романова, – протянул так, как будто ждал меня. – Проходи, присаживайся.

В этот раз я села, стул жалобно скрипнул, и нервно осматривала все вокруг, только не учителя.

– Ты что-то хотела, – Дмитрий Владимирович еле сдерживал улыбку.

– Вы знаете, чего я хочу, – прошептала я. Смелость, на миг, охватила меня и я посмотрела прямо в глаза с вызовом, но тут же потупилась. Нет во мне того внутреннего огня, которым обладали героини фэнтезийных романов.

– Нет. Ты же девушка, а девушки всегда хотят чего-то неординарного, – широко улыбнулся он, довольный своей шуткой. А вот мне она не понравилась. Он словно издевался надо мной, подтрунивал.

– Я зря пришла, – поднялась со стула, – я пойду.

Быстро сократив расстояние до двери, решительно взялась за ручку, и только я ее повернула, как за спиной раздался приказ. Да, именно приказ.

– Стоять! Села.

Я подчинилась. Причем где-то в глубине души я понимала, что это неправильно, и я должна уйти, чтобы казаться гордой. Но я повиновалась. Я смотрела ему в глаза и приближалась, как мотылек на свет. Главное, не обжечься.

– Ты все слишком близко к сердцу принимаешь... Я не хотел тебя обидеть. Просто хотел подтолкнуть и сделать обстановку более неофициальной. Так что ты хотела?

– Я хотела поговорить о вашем предложении, – пробормотала я, снова садясь на стул.

Разговор был долгим. Мы обсуждали дни и время тренировок, программу и даже мою жизнь и поведение. Как я допустила подобное отношение и почему родители не реагируют.

Это был первый человек, которому я дала ответы на все заданные вопросы. Я не увиливала, а выговаривалась, открывая душу. Как бы потом об этом не пожалеть…

– У тебя форма с собой есть?

Я мотнула головой.

Дмитрий Владимирович встал, подошел к темно-коричневому шкафу, кстати, такой стоял в маминой комнате, его еще папа покупал, и, открыв дверь, достал с полки темно-синюю футболку и серые шорты.

– Держи, – он протянул мне старую спортивную форму. – Тут переоденешься или в раздевалке.

– В раздевалке, – я не представляла, как можно переодеваться при нем. Конечно, за последний час я сказала больше, чем нужно, обнажив перед ним душу, но это не значит, что я должна обнажать свое тело.

На мое счастье в раздевалке было пусто и, быстро переодевшись в уже, порядком изношенную форму, вернулась в спортзал.

Дмитрий Владимирович кидал мяч в кольцо. Ловко, профессионально. Возникло ощущение, что они с мячом единое целое.

– Ты уже все? Быстро, – отвлекшись на меня, он кинул мяч не так метко как предыдущие разы. Тот отскочил от щита и я его подхватила. Правда, дальше знаний правил баскетбола я не ушла. На уроках физкультуры мяч мне почти не давали, а больше играть мне было негде и не с кем. – Играешь?

– Нет, – кинула мяч в руки Дмитрию Владимировичу.

– Передаешь ловко. Давай попробуем? Один на один? – я снова мотнула головой. – Мне нужно знать уровень твоей физподготовки прежде, чем приступать к тренировкам.

***

Через час я выдохлась и взмокла до корней волос.

– Неплохо.

– Шутите? – я стояла согнутая, тщетно пытаясь восстановить дыхание. – Я один раз в кольцо попала и то случайно.

– Между прочим, я серьезно. Мне казалось, что ты выдохнешься минут через десять, а ты достойно продержалась час и даже не попросила таймаут.

– Я же работаю официанткой. Там не дают таймаут, – я улыбнулась. Мне льстила его похвала.

Он улыбнулся, только как-то печально, а я лишь пожала плечами. Пауза затягивалась. Мы смотрели друг на друга, и это немного пугало и смущало, но взгляд отвести не могла. Слишком красивым было его лицо.

– Что дальше? – я повела плечом, сморщилась от неприятных ощущений и потрогала растянутую мышцу.

– Что случилось? Дай посмотрю, – взволнованно предложил физрук, и в два шага сократил расстояние.

– Замах сильный сделала. Потянула, наверное.

Дмитрий Владимирович стянул с плеча футболку. По спине побежали мурашки. Кожей я почувствовала его дыхание, и начала мечтать о поцелуе в шею… Его руки коснулись обнаженной кожи и нежно начали разминать ее. Меня бросило в жар, а по коже прошелся холодок. Противоречивые ощущения.

– Руки холодные?

– Нет, все нормально… – Ага, как же! Такое чувство, что от его прикосновений кровь перестала циркулировать по венам.

– Легче стало? – минут через пять спросил он. Я разочарованно выдохнула. Не хотелось прерывать это.

Кивнула и потупила взгляд. Мне стало стыдно за мысли.

– Если ты не сильно устала, то я готов немного тебя поучить. Время еще есть. У нас примерно час.

– А что потом?

– Тренировка по баскетболу. Я команду набираю, если ты не забыла, – улыбнулся он. – Так что, маты достаем?

– Да. Я не намерена отступать.

– Это правильный настрой! – похвалил Дмитрий Владимирович и скрылся в каморке. – Может, все же поможешь?

Он тащил мат. Конечно тяжелым он не был, просто слишком массивен. Отсюда и неудобства. Я кинулась помогать, но закон подлости такой подлый… Наступив на свой же шнурок, я начала падать прямо на учителя. Казалось, время замедлилось…

Дмитрий Владимирович упал вместе с матом, а я придавила его своим телом. Господи, так стыдно мне еще не было! От обиды и неловкости, я готова была заплакать.

– Простите, я… я не знаю как это получилось… Я хотела помочь… извините, – я смотрела ему прямо в глаза отчего стыд за ситуацию только усиливался.

– Я прощу тебя, но при одном условии, – я часто-часто закивала головой. – Ты встанешь с меня.

– Ой! – воскликнула я, снова устыдившись и заливаясь краской еще сильнее, если такое вообще возможно! – Простите, пожалуйста, я не хотела. Я не знаю, как это вышло.

– Успокойся, все нормально, – подмигнул он, отряхивая форму. – Я как раз собирался учить тебя как правильно падать.

Весь следующий час он «мстил» мне – ставил подножки, толкал, валил… Я чувствовала, как с каждым падением тело болит все больше, но, стиснув зубы, терпела.

После очередного падения, я решила не вставать сразу, чтобы хоть немного прийти в себя. Перед глазами стояли высокие грязно-белые потолки. Картину закрыл Дмитрий Владимирович. Он навис надо мной. В ореховых глазах лучилась гордость, на губах играла очаровательная улыбка.

– Устала?

– Нет, – соврала я, приподнимаясь на локтях, чтобы удобнее было на него смотреть.

– Устала, – мягко констатировал он. – В любом случае, мы закончили, время вышло.

Мне не удалось сдержать стон разочарования и не столько дело в тренировках, сколько в нем. Жаль, что о нем я могу только мечтать…

Я помогла ему занести мат, на этот раз без падений, договорилась о времени следующей тренировки и попрощалась до завтрашнего урока. Скорей бы.

Идя домой, я вспоминала и мечтала о его руках. Таких сильных, но нежных. Каждое его прикосновение вызывало дрожь в ногах.

– Мира, ты дура! – шепотом поставила диагноз, становясь как вкопанная. На меня кто-то налетел, пустил в мой адрес гневное оскорбление, приближенное к «диагнозу», но я не обращала внимания – слишком часто слышала подобное от одноклассников. – О чем ты мечтаешь? Думаешь, раз он решил помочь, то запал? Идиотка! Не нужна ты ему! Никому не нужна…

Тряхнув рыжими волосами, вышла из ступора и пошла дальше. Не стоит строить воздушные замки, он не будет со мной. И, в конце концов, я ученица, он учитель. Даже если… нет! Никаких если!

Достала из кармана спутанные наушники, вставила в разъем телефона и включила музыку на всю громкость. Уши заболели, казалось, песню поют в моей голове, но это мне и нужно было. Я отчаянно пыталась выкинуть мысли о физруке. Помогло, но ровно до тех пор, пока не пришла домой.

Сегодня последний выходной, а если учесть, что в выходные у меня теперь тренировки (привыкнуть бы к этой мысли), домашние задания нужно делать заранее. Открыв дневник, начала доставать со старой покосившейся полки учебники. Сначала сделаю устные, затем письменные.

Моим планам не суждено было сбыться – я, то и дело, отвлекалась на мысли о физруке, пока не пришло сообщение от Леши. Только тогда я вспомнила о нем, понимая, что это как-то неправильно.

Углубившись в переписку с одноклассником, забыла о физруке и уроки сразу стало легче делать.

В девятом часу, закончила со всеми заданиями, и пошла на встречу с Лешей. Он уговорил меня на прогулку на свежем воздухе. Хотя, кому я вру? Его внимание мне льстило. Я не особо сопротивлялась, хотя мысль, что это чья-то злая шутка не оставляла меня. Слишком часто в книгах встречались сюжеты, где принцы начинали встречаться с замарашками на спор. Этого я боялась больше всего, потому и старалась держать дистанцию.

Незаметно ускользнув из квартиры, пошла на встречу с Лешей. Он уже ждал меня в условленном месте.

– Привет, – робко улыбнулся он.

– Привет.

Мы не пошли в кино или кафе, да и не хотелось. Мы просто гуляли по городу и болтали. Казалось, у Леши в запасе тонна историй и он рассказывал их живо и интересно, а я слушала. Слушать мне нравилось больше, чем рассказывать. Тем более многое я утаивала даже от самой себя, да и не о чем особо рассказывать было. О работе? Не думаю, что ему интересно слушать истории о том, как я обслуживаю посетителей. О школе? Пф… О друзьях? Ха! Вот и кончились темы для разговоров.

Мы обошли половину района, если не больше! И незаметно оказались у моего дома. Светила полная луна, тишина, нарушаемая легким ветром и шелестом листьев. Романтика.

Казалось бы, все располагает к поцелую и обстановка и настроение… Я думала об этом весь обратный путь, но Леша отпустил руку и коротко попрощавшись ушел. Нырнув в подъезд, я тут же начала искать этому оправдание и копаться в себе. Конечно же и по внешности прошлась…

Глава 4

С момента тренировок у Дмитрия Владимировича прошло две недели. Только к самому боксу мы так и не приступили. Он гонял меня по залу, помогал делать упражнения на пресс, объясняя это тем, что он главная защита внутренних органов, и много еще чего.

«А кто говорил, что будет легко?» – каждую тренировку вопрошал он.

Я не жаловалась, хотя мне было тяжело, я радовалась. Ведь с каждым занятием он становился мне все ближе, и я ему тоже. Наверное… В общем, так хотелось думать.

Совмещать учебу, работу и тренировки было крайне тяжело.

Юля, видя мое состояние, все чаще отпускала домой пораньше, в обмен на подробные рассказы. Она была уверена, что физрук ко мне неравнодушен, если не как парень, то как брат. Это меня порадовало и огорчило одновременно. Не хочу его в братья. Но и парнем он не станет. Слишком я уродлива. Кстати, в этом вопросе я противоречила самой себе. Я хотела нравиться ему, мечтала об этом, но понимала, что между нами ничего не может быть. Как минимум из-за пропасти под названием «учитель – ученица», как максимум из-за моей непривлекательности. Но надеялась. На что – непонятно. В общем, я часто с собой спорила, иногда вслух, и часто обижалась на саму себя. Вот такая я странная. Впрочем, Юля говорит, она тоже противоречит себе.

Леша. С ним все сложнее. Мы продолжали гулять, но поцелуя так и не было. Я окончательно разочаровалась в себе. Да и встречи становились более редкими. Из-за банальной усталости. Он понимал, но Юля поставила свой диагноз – фрэндзона. И была в этом права. Он действительно стал мне другом.

Очередной понедельник в школе давался мне сложнее. Я устала. Очень. А тут еще Алена со своей шайкой. Почти две недели ей приходилось молчать. Леша от меня почти не отходил и даже недобрые взгляды одноклассницы пресекал, но он заболел, и девушка решила отыграться.

Какие гадкие слова лились из ее рта...

– Ведьма, где твой ухажер? – Маша кинула в меня смятой бумажкой для привлечения внимания.

Мы сидели в кабинете в ожидании урока. Перемена текла вяло и, видимо, потому меня снова решили достать.

– Затрахала его, вот он и не знает куда деться! – подхватила Карина, и кампания залилась хохотом.

– Не надоело шутить так однообразно? – пробормотала себе под нос, но они так вовремя перестали смеяться, что мой шепот был услышан.

– Что ты сказала? Тебе мало было в раздевалке, повторить? – тут же включила режим «стервы» Алена.

В класс вошли мальчишки, громко смеясь и толкая друг дружку локтями. Это немного разрядило обстановку. Алена тут же села на край парты, закинув ногу на ногу и оголяя бедро. Внимание одноклассников тут же было приковано, а именно этого она добивалась. Кокетливо поиграв с волосами, девушка посмотрела на меня очень зло, но это укрылось от ребят. Не удивлюсь, если меня снова подкараулят. Хотя я абсолютно не понимаю, зачем им нужна и почему они от меня не отстают.

***

С трудом дождалась окончания уроков и снова пошла в спортзал. С каждым разом я шла все увереннее, не оглядываясь и воспринимая это как должное.

Раздевалка была уже пуста, я достала форму из рюкзака и, быстро переодевшись, пошла на поиски Дмитрия Владимировича.

– Привет. Я ждал тебя, – улыбнулся физрук, а у меня чуть ноги не подкосились.

– Добрый день.

– Ну что, как всегда? – кивнула. – Ну, тогда десять кругов.

Я послушно побежала, затем выполнила ряд упражнений, вроде планки, отжиманий и тренировки вестибулярного аппарата. Помогла достать из каморки мат. Каждый раз я краснела, а Дмитрий Владимирович, видя мою реакцию, улыбался.

Качать пресс я не любила, а вот прикосновения учителя обожала. Каждый раз он держал мне ноги, и, казалось бы, в этом нет ничего такого, но я ждала этого. Вот и сейчас Дмитрий Владимирович держал ноги и считал, постоянно напоминая мне о правильном дыхании.

– Отдыхай, – остановил он.

– Можно спросить кое-что? – робко пробормотала я. Незаметно его руки переместились на колени, бедра тут же покрылись мурашками. В лице ему не хватало смелости смотреть, и я не отрывала взгляда от его ладоней.

– Давай.

– Когда вы научите меня драться? – на выдохе спросила я. Он мягко засмеялся.

– Мира, моя цель не научить тебя драться. Я хочу, чтобы ты стала уверенней, а спорт очень этому способствует. Ты станешь сильнее не только телом, но и душой. Они это увидят, и не будут приставать. В крайнем случае, ты сможешь дать отпор, но драться первая ты не должна, поняла? – я кивнула. – Посмотри на меня, – я повиновалась и попала в плен его глаз. – Откуда такая неуверенность в себе?

– Я дефективная и об этом мне напоминают каждый день, – глаза против воли наполнились слезами. Попыталась их сморгнуть и по щеке покатилась предательская слеза. Я хотела отвернуться, но Дмитрий Владимирович положил мне руку на шею.

– Тебе просто не говорили, что ты красивая, – отрицательно махнула головой. Я видела себя в зеркало. – Мира, ты очень красивая. И не только лицом и телом, но и душой. Я давно не встречал таких, как ты.

А дальше произошло то, чего я не ожидала. Он подался вперед и поцеловал меня.

Сначала я испытала шок, а потом неловкость. Теперь я поняла фразу, встречающуюся в каждой книге: «сердце выпрыгивало из груди». Сейчас у меня была бешеная тахикардия. Такого сердцебиения не было даже после тренировок. Только я начала расслабляться, как он прервал поцелуй.

– Прости. Я не должен был этого делать, – Дмитрий Владимирович встал и повернулся ко мне спиной. Кажется, он сыпал проклятиями в свой адрес.

Пока он не видел моего раскрасневшегося лица, я трогала губы. Вкус поцелуя все еще ощущался и его я не забуду…

***

Я сидела в комнате для персонала на маленьком диване, обнимала Юлю и плакала. События, произошедшие чуть больше часа назад, выливались на свет сквозь рыдания. Юля пыталась меня успокоить и ругала Дмитрия Владимировича за такой поступок.

– Нет, с одной стороны я его понимаю. Ты весьма привлекательна, но чем он думал? А если бы вас увидели? Да и вообще! – она задохнулась от нехватки слов. – Вы поговорили?

– Нет… Я сбежала, – Юля округлила глаза. – Да и что я могла сказать? Что это мой первый поцелуй или что я засыпаю и просыпаюсь с мыслями о нем?

– Да ты влюбилась… – поставила диагноз Юля. Я промолчала. Сказать было нечего, ведь это я, итак, знала.

Домой вернулась вымотанная, но сытая. Юля заставила меня поесть, обещая улучшения состояния. Мне и правда стало легче, но захотелось спать. Это я решила не откладывать в долгий ящик и, забив на уроки, легла спать, обессиленная, озадаченная и с опухшим лицом.

Утром я пожалела о вчерашних слезах. Я, итак, ненавидела отражение в зеркале, но сегодня… глаза стали еще ярче и гетерохромию было видно еще сильнее. Веснушки проявились, и губы опухли. Ох, уж эта вредная привычка кусать их.

Сентябрь подходил к концу и погода заметно портилась. Сегодня исключения не было. За окном шел дождь, серые тучи плотно затянули небо и точно отображали мое внутреннее состояние. Надев куртку из кожзама, выскочила на улицу. Почти бегом добралась до остановки и вскочила в уже отъезжающий автобус. Передала деньги за проезд и прошла в конец.

– Привет, – вывел из раздумий знакомый голос.

– Привет.

– Все хорошо? – Голос Леши тут же стал тревожен. Кивнула. – Ты вчера весь вечер трубку не брала и на СМС-ки не отвечала. Я переживал.

– На работе была, а придя домой, свалилась от усталости, – пожала плечами и вымученно улыбнулась. Это ведь не была ложь? Это была правда, но не вся.

– От дождя у тебя волосы кучерявятся, – нежно улыбнулся он, вылавливая рыжую прядь.

– А ты почему на автобусе? – прервала я неловкую паузу.

– Папе потребовалось уехать по работе, так что сегодня я на своих двоих, – снова неловкая пауза.

Я не знала, что говорить после поцелуя с физруком. Сейчас я ощущала себя предательницей и изменщицей, хотя по факту мы не встречались, но совесть грызла. Автобус остановился на остановке и мы, в тишине, пошли в школу.

Уроки шли вяло, как и дождь за окном. Настроение с каждым уроком становилось все хуже, и я начинала придумывать причины, чтобы не идти на физкультуру, которая неумолимо приближалась.

Кроме банальных месячных в голову ничего не шло, но Дмитрий Владимирович поймет, что это ложь, ведь неделю назад по этой причине я пропустила пару тренировок. В общем, я решила идти.

Учитель вел себя, как обычно, не бросал в мою сторону взглядов и не игнорировал. Как будто ничего не было. К концу урока я уже начала думать, что придумала этот поцелуй. Но, казалось, губы все еще помнили вкус.

– Молодцы, – Дмитрий Владимирович похвалил всех. – Завтра тренировки по баскетболу не будет.

Девушки застонали, особенно Алена. Весь месяц я слышала, как длина ее шорт и топов становится все короче, а взгляды физрука все жаднее.

До сегодняшнего момента я думала, что это ложь. Но… а что, если она не врала? Он вчера целовал меня, а сегодня делает вид, что все как обычно. Где гарантия, что он не целовал ее? Вопросы, как лавина, накатывали один за другим. Обида рвала сердце на части, и я с трудом сдерживала слезы.

Дмитрий Владимирович отпустил класс, но…

– Романова, – окликнул он в спину. – Задержитесь. Я хочу, чтобы вы отнесли журнал.

– Ведьма, даже здесь тебя записали в прислуги, – хохотнул кто-то из шайки Алены, а может и она сама. Поверх моей головы, учитель эту «кто-то» одарил суровым взглядом, и спортзал мигом опустел.

Я не могла пошевелиться, не могла посмотреть на предмет моего обожания. Я могла только сжимать кулаки до онемения и рассматривать мусор на полу.

– Мира… – начал он и на пыльный пол упала первая капля…

Как же мне хотелось убежать, но ноги, словно приросли к полу.

– Мира, что с тобой происходит? – еще три капли упали на пол. – Идем, – он взял меня за руку и повел в каморку, запер за нами дверь.

Это немного напугало, ведь теперь я не смогу сбежать. Страх плотно засел в голове. Сразу вспомнились маньяки из новостей.

– Почему ты плачешь, – пальцем он поднял мое лицо за подбородок. Теперь я смотрела на него, а сердце бешено отплясывало чечетку. – Молчишь? Ладно, – отпустил меня, повернулся спиной и нервно провел по коротко стриженым волосам. – Буду говорить я. Я не должен был тебя целовать. Это не правильно, ведь я учитель, а ты ученица и вообще это попахивает совращением малолетней. Но я не смог сдержаться. Должен был, но не смог… – он посмотрел на меня, и в его глазах было отчаяние. – Мира, ты нравишься мне. С самой первой встречи.

Дмитрий Владимирович стремительно поддался вперед и снова коснулся своими губами моих. Этот поцелуй был более уверенным, требовательным. Он взывал к желаниям, ранее мне не ведомым. Когда напряжение спало, и я смогла насладиться вкусом поцелуя, положила руки на его широкие плечи. Руки против воли коснулись ежика волос. Он прижимал меня все сильнее, буквально выдавливая воздух из легких.

Несмотря на нехватку воздуха, я не хотела прерывать поцелуй. Это сделал он.

– Да что же я делаю? – кажется, муки совести снова вернулись.

– Целуешь меня, – незаметно перешла на «ты», тяжело дыша и чувствуя, как припухают губы.

– Я не должен и ты не должна…

– Но ты мне нравишься, – так хотелось сказать «влюблена», но сдержалась.

– Мы не можем. Это неправильно.

– Может… просто попробуем? – и откуда только смелость взялась? Я смотрела на Дмитрия Владимировича из-под полуопущенных ресниц. Сколько страха и сомнений отражалось на его лице.

– Что ты делаешь со мной? – от удивления я округлила глаза. – Я не должен был этого допускать…

– Слышала уже, – перебила его.

– Мира, почему ты меня не отталкиваешь?

– Я уже говорила почему.

– Но и отношения ты предлагать не должна. Господи, – он снова начал мерять маленькую комнату шагами.

Я отомкнула дверь, благо ключ остался в замке.

– Я, пожалуй, пойду… На тренировки, как я понимаю мне не стоит приходить? – вопрос был риторическим, но я все равно ждала на него ответа. Не последовало. Я ушла, тихо закрыв за собой дверь.

И как быть? Его влечет ко мне. Это плюс. Он учитель, а я малолетка. Это минус.

Придумав с десяток плюсов и минусов, я поняла, почему он находится на перепутье. Слишком многое на весах стоит и я, Ведьма и уродка, явно проигрываю…

Хотелось снова заплакать, но я держалась. Хватит лить слезы, тем более в стенах школы.

– Что-то ты долго. Почему без журнала?

«О, нет, только не ты. Только не сейчас...» – мысленно взмолилась я, а на деле вымучила улыбку.

– Дмитрий Владимирович не заполнил журнал. Я немного постояла, но он сказал, что сам отнесет потом, – невпопад врала я, вспоминая поцелуй и чувствуя, как краснеют щеки. От Леши это не укрылось.

– С тобой все хорошо? Нездоровый румянец, красные глаза и нос… – черт, неужели догадался? – Ты заболеваешь?

– Не знаю, но самочувствие и правда паршивое, – хоть тут не соврала.

Леша ни на шаг не отставал, хотя мне очень хотелось побыть одной. Мы зашли в аптеку возле остановки, он, несмотря на мои протесты, накупил мне кучу противовирусных лекарств, взяв с меня клятвенное обещание лечиться. Вдалеке замаячил автобус, я уже хотела обрадоваться, что скоро останусь одна, но как бы ни так! Леша сел со мной, и вышел тоже. Пока не закрылась дверь подъезда, он не ушел. Кажется, он слишком навязчив, а может просто беспокоится.

Закрывшись в своей комнате, я позвонила Юле. Сегодня не было никакого настроения идти на работу. Я хотела отдохнуть и погрузиться в любимое фэнтези.

Юля немного поприставала с расспросами, но вскоре заверила, что все в порядке, наплыва посетителей нет, и Арина сама справится с обеими зонами.

Совесть была чиста, и чтобы снова не начать копаться в себе, открыла книгу и погрузилась в мир, где у героини все складывается хорошо. У нее есть покровители, семья, друзья и любящий парень. Жаль что у меня жизнь совсем другая.

Прочитав книгу, я поняла, что не вынесу одиночества и шумную пьяную компанию за стеной. Без зазрения совести позвонила Леше, хотя прекрасно понимала, что хорошего во всем этом мало. Возникало ощущение, что я им пользуюсь.

Менее чем через час, он ждал меня у подъезда.

– Привет. Что-то случилось? – Леша был весьма взволнован. Я мотнула головой. – Последнее время ты весьма странная.

– Я же Ведьма. Странность мое второе имя, – попыталась отшутиться я.

– Самоирония не твое, – улыбнулся одноклассник. – Посидим где-нибудь? Погода не для прогулок.

Через полчаса мы сидели в маленьком кафе расположенном в паре остановок от дома, намного меньше того, в котором я работала, и пили чай.

Леша прекрасно меня развлекал, не давая и минуты, чтобы подумать о Дмитрие Владимировиче. Может, все же попробовать отношения с ним? Тут хоть какие-то надежды есть.

– Поцелуй меня, – перебила его на полуслове.

– Что? – наверное, он подумал, что это слуховые галлюцинации.

– Поцелуй меня, – тише и краснея, повторила я, коря себя за эту фразу.

Он перегнулся через стол, я подалась ему на встречу, и он поцеловал меня. Осторожно, нежно, трепетно…

Он прервал поцелуй, но не отстранился, смотрел мне в глаза, словно ища в них что-то.

– Какая же ты красивая.

Казалось, я смутилась еще больше, если такое возможно, заправила прядь за ухо и отвела глаза. Мне понравилось, что он не отвернулся. Для меня это показатель. Особенно если учесть два предыдущих поцелуя.

– Как же давно я хотел тебя поцеловать.

Я только открыла рот, чтобы ответить, а он снова меня поцеловал.

– А почему медлил? – спросила я, когда он отстранился, пряча раскрасневшееся лицо за кружкой чая.

– На первом свидании я хотел тебя поцеловать, но ты сбежала, – он усмехнулся, словно вспоминал тот вечер. – Я понял, что ты не готова, вот и медлил. Боялся снова тебя спугнуть.

Это тронуло мое сердце, но много ли мне надо, дурочке наивной?

Вскоре мне начала названивать мама. Я игнорировала ее звонки, сбрасывая.

– Может, возьмешь? Вдруг, что случилось?

– Все в порядке. Думаю, ее беспокоит мое отсутствие на работе.

«Или отсутствие водки и денег» – подумала я, но червячок сомнений все же закрался.

Посидев еще немного, мы решили, что пора расходиться. Леша оплатил счет, но такси мы решили не вызывать, а пройтись пешком.

Дождь кончился, оставив за собой только лужи и грязные машины. Люди торопились домой, не замечая ничего вокруг, и только мы шли медленно, растягивая время. Наши пальцы переплелись, крепко держа ладони друг друга и иногда останавливаясь для поцелуя.

Я потеряла счет времени, и не заметила, как подошли к дому. Там меня ждал «сюрприз». Возле нашего подъезда стояла «скорая» помощь, нива дежурного участкового, «буханка» следственно-оперативной группы и уазик с той же маркировкой «полиция».

Отпустив руку парня, я со всех ног помчалась к подъезду пятиэтажки, возле которого столпились соседи.

– Куда? – грозно спросил мужчина в форме, ловя меня за талию.

– Там мама! Мне нужно к ней! – брыкалась я, но меня крепко держали и пытались что-то объяснить. Надо ли говорить, что я не слушала? У меня была настоящая истерика, я заливалась слезами и звала маму.

– Угомонилась! – меня тряхнули за плечи. – Романова? – кивнула. – Твоя мама Лидия Романова? – снова кивнула. – Успокойся и слушай меня внимательно. Я – следователь. Сергей Семенович меня зовут. Успокойся и я все тебе объясню.

Следователь посадил меня на скамейку у подъезда и подозвал другого мужчину в форме.

– Привет, Мирослава, – обратился он ко мне. – Я дежурный участковый и первым здесь оказался. Нам нужно поговорить, и надеюсь, ты поведешь себя как взрослый человек.

Он рассказал мне, как в пьяной компании произошла ссора, а затем и поножовщина. Как кто-то из маминых дружков взял нож и нанес удары маме, а соседи, слыша шум борьбы и крики о помощи, позвонили в дежурную часть.

«Скорая» увезла ее примерно сорок минут назад, подозреваемых задержали, а пока ждали меня, проводили опрос соседей. Это они мне звонили, а я, идиотка, сбрасывала. Знала ведь, что мама просто так не звонит, но предпочла избежать очередного пьяного разговора.

Участковый был весьма тактичен и вежлив.

– Вам есть у кого остаться? Вы, как несовершеннолетняя, должны быть под присмотром старших. Одну вас мы оставить не можем.

– Она может остаться у меня, – нарушил тишину голос за спиной.

– А вы кто? – спросил следователь.

– Брат. Двоюродный. Мой папа ее дядя, и она может остаться у нас до выписки мамы из больницы, – Леша врал и не краснел.

– Мирослава? – скептически посмотрел на меня дежурный участковый.

– Да, все верно. Я могу остаться у дяди. Это ведь лучше чем интернат или куда там отправляют таких, как я?

– По родственникам и отправляют, – следователь дал какое-то распоряжение подошедшему оперу (или кто он там?), и снова обратился ко мне, – Мирослава запиши мой номер. Нам еще не раз придется общаться. Да и следователь позвонит.

– Я могу маму навестить?

– Только завтра. В часы приема.

– А вещи забрать?

Мужчина выдохнул. Я явно доставляла ему лишние хлопоты. Через минуту он выдохнул и повел меня в подъезд.

Мы зашли в квартиру. Повсюду на полу были капли крови, по этой дорожке было понятно, что мама ползла к двери.

Предпочитая не замечать их, зашла в свою комнату, благо она запиралась снаружи, а ключи всегда были со мной, и под присмотром следователя собрала вещи первой необходимости – зубную щетку, шампунь, нижнее белье, два комплекта школьной одежды и пару домашней, конспекты. Все это легко уместилось в обычный пакет из ближайшего супермаркета.

– Давно ты живешь в этом притоне?

Посмотрела на участкового, боясь что-либо говорить. Я понимала что каждое мое слово имеет свой вес. И если я сейчас расскажу правду, то маму вполне могут лишить родительских прав и из-за отсутствия близких родственников сбагрить меня в интернат. Мне это было не нужно.

– Мама редко выпивает. Все нормально.

– Да? – он внимательно посмотрел на меня. – Соседи другое говорят.

– Им лишь бы посудачить.

– Давно отец погиб?

– Это смотря какие рамки входят в эти «давно». Отвернитесь, – я хотела забрать отложенные деньги из «тайника».

– Мирослава…

– Не надо. Соболезнования от посторонних людей мне не нужны. Они не искренне. Копания в моей душе еще хуже. Давайте общаться только по делу?

Он кивнул и показал к двери, как будто за почти восемнадцать лет, я не знала, где находится выход.

– А сестра…?

Что он спросил, я не знала – погрузилась в мысли о ней. Помню, как мы бегали по пшеничному полю в деревне, как она учила меня плавать, как бабушка ругала нас за то что потоптали клубнику…

Из воспоминаний вырвал все тот же участковый. Он коснулся плеча, а я, вздрогнув, спустилась по лестнице.

Расписавшись в документах, которые, если честно, не читала, и, записав несколько раз номер мобильного, пошла вдоль по улице. Леша не отставал, но молчал. Стоило мне свернуть, я разрыдалась, от бессилия садясь на тротуар.

Да, мы не были близки с матерью, но я боялась за ее жизнь, и это несмотря на заверения Сергея Семенович, что все обошлось. Я считала себя виноватой. Что если самый первый звонок был от нее, и я могла спасти ситуацию? Почему я не взяла трубку? Почему не вернулась домой?

Честно, мне было все равно на мокрую плитку, на прохожих и на здоровье, эмоции требовали выхода. Все смешалось – ранение мамы, смерть папы и сестры. Казалось, я заново испытываю те же эмоции.

Что говорил Леша, я не понимала. Не до него было. Но судя по интонации успокаивал. Как добрались к нему домой тоже не помнила. Только взволнованное лицо мамы привело меня в себя.

Леша недолго объяснял, что случилось, но мне стало так стыдно. Лучше бы я переночевала в кафе, а потом, когда все утихнет, вернулась бы к себе. Но только спустя время я поняла, что к чему. До этого момента я даже не понимала что Леша рядом.

– Я, пожалуй, пойду, – развернулась к выходу, – извините за беспокойство.

– Этим ты меня оскорбишь. Останься, – мягко попросила его мама.

Я немного помялась, но судя по всему, мой отказ все равно проигнорировали бы. Лариса Ивановна, что-то щебетала, но я не понимала. Мне было не до этого.

Женщина усадила меня на мягкий диван в гостиной, а сама скрылась, как и ее сын. Компанией мне стала кошка, которая тут же прыгнула мне на колени. Я гладила ухоженную шерстку, и слушала мурлыканье, которое, как ни странно, успокаивало и приводило в чувство.

– Мирочка, я набрала тебе ванную. Думаю, она сейчас тебе необходима.

Я кивнула, понимая, что отказываться невежливо, и пошла вслед за Ларисой Ивановной.

Женщина привела меня в ванную комнату, которая в полтора раза была больше моей комнаты.

– На полке чистый комплект полотенец и пижама. Можешь не переживать, она новая.

Она ушла, оставив меня одну в запотевшей комнате. Шоколадно-молочные стены успокаивали, а горячая вода расслабляла. Впрочем, я допускаю, что всему виной выплеск эмоций. Именно сейчас они затребовали выхода и, получив необходимое в виде рыданий, оставили за собой головную боль и подозрительное спокойствие.

Когда вода остыла, я вылезла из нее, надела пижаму, и вышла в коридор, а затем в гостиную. Лариса Ивановна пила чай, кошка свернулась калачиком на ее коленях, а Леша сидел напротив.

– Девочка моя, – мама указала на кресло напротив Леши, приглашая таким образом присесть, – Лешенька рассказал мне о случившемся и мне очень жаль, что так вышло. Ты можешь жить у нас столько, сколько потребуется.

– Не думаю, что я надолго задержусь. Одна ночь и та по настоянию Леши. Участковый сказал, что вся следственная процедура займет сутки, после чего я смогу вернуться домой.

Мама не выразила особого сожаления, хотя пыталась. Лишь спросила, что да как.

Пришлось сказать, что подробностей я не знаю. Только со слов следователя и участкового. И что завтра, после школы пойду к маме. Женщина лезла с расспросами, не замечая, что я не хочу отвечать. Пришлось рассказать об усталости и раннем подъеме.

Она тут же отправила Лешу на второй этаж, чтобы тот показал мою комнату.

– Я не потесню вас? Зачем ты меня привел к себе? – с нотками обиды.

– Даже не думай об этом! У нас большая квартира и ты нисколько нас не потеснишь.

– Зачем ты меня привел сюда? – повторила вопрос.

– А что мне оставалось делать? Оставлять тебя на лавке у подъезда или позволить им отправить тебя в интернат?

– Я бы переночевала в кафе… – потупилась я и была одарена скептическим взглядом.

Впервые я была в многоуровневой квартире. Ее обстановка завораживала и восхищала. Никогда не знала, что Леша из богатой семьи. Нет, я знала что он не из бедной, но это… Да они вполне могли бы посоревноваться с Аленой в богатстве, пусть я и не была у нее дома.

– Не начинай. Ты уже здесь, как минимум на одну ночь, – он открыл дверь одной из комнат. – Это твоя комната. Вещи там, – он показал на комод, на котором стоял мой пакет. Пульты на тумбочке. Вайфай без пароля. Туалет дальше по коридору. Крайняя дверь справа. Будут вопросы – пиши, – печально улыбнулся он и развернулся, чтобы уйти.

– Леша?

– М?

– Останься. Пожалуйста, – может моя просьба была неправильной, но я понимала, что одна сойду с ума или поддамся очередной истерике.

Леша закрыл за собой дверь, подошел к тумбочке, взял пульт и включил телевизор.

– Что смотреть будем? Комедию? Ужасы? Драму? Боевик? – он ждал ответа, а я молчала. Что выбрать, когда мысли далеки от фильмов? – Пожалуй, лучше комедию.

На экране появились титры, а Леша, плюхнулся на кровать поверх одеяла. Я же, чувствуя себя неловко в пижаме, забралась под одеяло. Впервые я лежала с парнем в одной постели. Двусмысленная фраза.

– Может, расскажешь, почему тебе некуда пойти, кроме как в кафе?

– Все до банального просто. Все умерли. Мамины родители умерли до моего рождения. Папиного папу не помню, а бабушка умерла, когда мне было шесть. Папа погиб в аварии много лет назад. Вот и остались я и мама…

– Знаешь, я пока ждал тебя, от соседей слышал, что отец был криминальным авторитетом, и его смерть заказали.

– Может и так, – пожала плечами. – Я была маленькой и в подробности меня не посвящали.

– А сестра?– осторожно.

– Не понимаю о чем ты… – я задохнулась от боли, но старалась этого не показывать. За много лет, я добилась в этом успехов. Многие уже забыли, что когда-то у меня была сестра.

– Мира, ты можешь рассказать мне все. Это останется в стенах этой комнаты.

– Я хочу спать, – для правдоподобности зевнула.

Он спешно поднялся с кровати и пошел к двери. Там на секунду замер, глядя на меня.

– Надеюсь, когда-нибудь ты мне расскажешь о себе всю правду. Я устал от этих тайн.

Он ушел, а я, вспомнила ее смех, голубые глаза, светлые волосы, красивое лицо и звонкий смех сестры и зарыдала. Папа забывался, и его смерть я приняла, а ее нет… и никогда не приму…

Глава 5

Утром Лариса Ивановна накормила нас завтраком и пожелала удачи на прощание. Радовало, что отец все еще был в командировке, а сестренка у бабушки. Иначе, я бы совсем сгорела от стыда.

– Не выспалась?

– Шутишь? На такой кровати я никогда не спала! – удивленно на него посмотрела.

– Ты без настроения, какая-то задумчивая.

– Просто… понимаешь, для меня завтрак это что-то запредельное, а завтрак с семьей чуждое. Вчера ты понял, что произошло, многое слышал. Конечно, моя мама не готовит, и мне этого не хватает.

– Завтрак это здорово… – протянул он, – но я ненавижу овсянку!

Он снова разрядил обстановку, плохое настроение сдуло как снежные тучи весной и в автобус я села с улыбкой.

Я попросила его не говорить о случившемся ни одноклассникам, ни учителям. Меньше всего я хотела, чтобы кто-то знал, что я ночевала у парня дома и что пойти мне больше некуда. Несомненно, среди учителей найдутся «праведники», которые посчитают что интернат лучше квартиры с завсегдатаями. Я так не считала. Когда папа с сестрой погибли в той злополучной аварии, у мамы случился нервный срыв, и я три недели провела в интернате. Так вот, лучше вечные пьянки, накуренная комната, чем то место где я жила.

Конечно, в голове был кавардак, слишком многое случилось за сутки, но уроки кончились.

– Ведьма сегодня дежурит, – язвительно отозвался кто-то.

– Ей не привыкать убирать за людьми, – «блеснула» юморком Алена. Под хохот подруг они вышли из класса, а мне захотелось показать ей в спину комбинацию из одного пальца.

– Не обращай на нее внимания. Если не давать реакции им надоест, и они отстанут.

– Леша, – обида и злость требовала выхода, – я почти одиннадцать лет не даю реакции, а они все не отстают!

Он подошел ко мне вплотную. Казалось, носки вот-вот соприкоснутся. Наверное, Леша хотел поцеловать меня или обнять, но…

– Уйди, пожалуйста, – тихо попросила я, стараясь сдержать слезы.

– Я хотел помочь подежурить… – примирительно.

– Прошу тебя. Мне нужно побыть одной.

Он кивнул, подхватил рюкзак с парты и направился к выходу.

– Вечером встретимся?

Я промолчала, а он, не дождавшись ответа ушел.

Как же мне захотелось закричать! От злости, обиды и даже отчаяния. Впервые захотелось что-нибудь кинуть и разбить. Выместить таким образом все чувства, но я сдержалась. Снова проглотив свои чувства.

– Привет, – голос, доносившийся с порога кабинета, заставил вздрогнуть.

Обернулась и сердце чуть не стало.

– На тренировку придешь?

– Нет.

Дмитрий Владимирович закрыл за собой дверь и подошел ближе.

– Здесь камеры, – проблеяла я, боясь и одновременно желая поцелуя.

– Я знаю. А еще я знаю, что они записывают видео, но не звук. Мира, что с тобой происходит?

– Со мной? Вы меня целуете, а потом говорите, что мы не можем быть вместе, и снова целуете. Так что ничего!

– Ты встречаешься с Обуховым?

На секунду мне показалось, что я слышу нотки ревности в его голосе.

– Допустим.

– Зачем?

– Вам не кажется, этот вопрос глупым? Мы ровесники, за отношения со мной его не посадят и не уволят.

– Ты это специально делаешь?

– Не понимаю о чем вы.

– На тренировку придешь сегодня? – выдохнув, спросил он снова.

– Нет, – я не могла отказаться от тренировок совсем. Они мне нравились и они мне нужны. – Мама в больницу попала, я к ней собиралась.

Дмитрий Владимирович кивнул и ушел, а у меня в душе затаилась надежда. Он ревнует, а значит, что-то чувствует ко мне.

Как ни смешно, но это подняло мне настроение, и, приведя в порядок класс, замкнула дверь и отнесла ключ в учительскую.

Маму положили во вторую городскую, которая находилась в нашем районе. Дождя не было, и я решила пройтись пешком. Через час я, скупившись фруктами и кисломолочной продукцией в ближайшем магазине, сидела в палате у мамы.

Мне нечего было сказать. Я просто сидела на краю и без того узкой кушетки и украдкой смотрела на мамины синяки.

Если быть честной, у нас и раньше были драки. Находясь в не совсем трезвом виде, компания часто о чем-то спорила и в попытках доказать свою правоту, прибегала к рукоприкладству. Когда я была маленькой и пыталась утихомирить их и прекратить потасовку, но получив пару раз по голове, решила отсиживаться в своей комнате.

– Даже не спросишь, что произошло? – хрипло спросила мама.

– Все и так ясно. Стандартная схема: напились и поспорили, а на столе нож лежал…

– А о здоровье?

– Ты в больнице с ранением в живот, переломом носа и ссадинами. Тут и так все ясно.

– Не хочешь со мной говорить?

– Мы много лет не разговариваем. У нас нет точек соприкосновения.

Мама повернула голову к стене, а я смотрела в окно. Мы обе понимали, что говорить нам не о чем. Да и трезвой я ее помню только до аварии.

Посидев в полной тишине еще минут двадцать, я коротко попрощалась и вышла в коридор, где почти врезалась в доктора и следователя.

– Мирослава вы здесь? Рад вас видеть, – сдержанно улыбнулся Сергей Семенович. – Не уходите далеко, нам нужно поговорить.

Только этого мне не хватало. Сейчас начнутся дотошные вопросы и копание в душе и семье.

Я оказалась права. Это был завуалированный допрос. Я знала, что следователи не могут допрашивать меня без родителей или законных представителей, но на вопросы отвечала. На большинство размыто, на некоторые вообще ответа не давала.

– Я вижу, разговор не клеится, и понимаю твою отстраненность. Попробую обрадовать. Ранение не сильное, внутренние органы не задеты, так что маму выпишут в течение двух недель.

– Я могу вернуться в квартиру? Не хочу стеснять дядю, когда квартира пустует. Да и не мешало бы там порядок навести к маминой выписке…

– Мирослава, – выдохнул он, – нет. Ты несовершеннолетняя и либо стесняешь дядю, либо живешь в интернате.

– Но я могу там находиться днем, а ночевать у дяди.

– Да. Так можно, – сдался мужчина и быстрым шагом пошел в сторону палаты, а я пошла к выходу, где меня ждал сюрприз. Встреча с физруком.

– Что вы здесь делаете?

– Поговорить хочу без камер и официоза.

– Вы следили за мной?

– Нет. Я провел тренировку по баскетболу и пошел сюда в надежде застать тебя, – он безмятежно и с ленцой дернул плечом. Словно сказал очевидные слова.

– Вот она я. Говорите, – буркнула я и пошла к воротам, ведущим за пределы больницы.

Он следом не пошел, лишь крикнул фразу:

– Мирослава, может, найдем укромное место. Ты замерзла.

Меня била дрожь, но относилась она не к погоде…

Он пошел вперед, я следом, гадая что он хочет сказать и надеясь, что услышу желаемое.

Мы засели в маленькой кофейне у больницы. Она находилась в подвале и имела своеобразный стиль. Мне нравилось, но я никогда бы не нашла это место.

Дмитрий Владимирович посадил меня за столик в углу, а сам пошел к стойке. Судя по всему официантов тут не был. Физрук сделал заказ и вернулся.

Я молчала, разглядывая интерьер. Бежевые стены, кофейные панели и широкие балки на потолке. Банки с зернами кофе, вазы с икебанами, апельсины с бутонами гвоздики, приглушенная музыка. Уютно и тепло, а главное, тихо. Мы были единственными посетителями.

Нам принесли кофе и пирожные. Я сделала глоток из вежливости, но поморщилась от горького вкуса.

– Не нравится?

– Не люблю кофе, – призналась я, переходя к кусочку аппетитного брауни. Если честно, есть хотелось зверски.

– Давай я чай закажу?

– Не стоит, лучше поговорим. Вы же за этим меня сюда привели.

– Мира, я много думал о случившемся, и хотелось бы расставить все на свои места. Ты ученица, несовершеннолетняя, я учитель и за поцелуй с тобой меня как минимум уволят, как максимум пришьют статью о совращении малолетней. Я и дальше хочу тренировать тебя, если это тебе нужно, но держать дистанцию.

– Раньше надо было… – буркнула я. Как не пыталась, а обиду скрыть не удалось.

– Знаю. И виноват, что не сделал этого. Что поддался чувствам и не подумал головой. Трудно сдержаться, когда рядом столь красивая девушка.

– Мы можем попробовать… – прошептала я. – Мне скоро восемнадцать, а через восемь месяцев перестану быть школьницей.

– Если кто-то узнает…

– Никто не узнает. Мы можем держать это в тайне! – перебила я.

– Нет. Шила в мешке не утаить. Нам не стоит рисковать. Тем более, я старше тебя.

– Шесть лет это не разница, – сердце начинало щемить, а слезы предательски застилать глаза, я понимала, к чему он ведет.

– Но не когда ты учишься в школе. Лучше встречаться со сверстником.

– Кому лучше?

– Тебе. Поверь, – он допил уже остывший кофе одним глотком и медленно поднялся. – Если решишь не посещать тренировки – напиши, номер у тебя есть. Я пойму.

Он ушел, а я осталась сидеть. Брауни казался безвкусным, а кофе, который я все же решила допить, не таким мерзким.

Слезы душили, в ушах стоял звон вперемешку с его словами, казалось, мне не хватает воздуха. Я почти бегом выбежала на улицу. Как шла и куда помню только кадрами. Только что я была на улице Суворова, а уже иду по Северному переулку. Натыкалась на прохожих, спотыкалась, но ничего не замечала из-за пелены слез.

Остановилась, только когда совсем сбилось дыхание. Опершись о дерево, огляделась. Торговый центр «Оскар» был нереальным. Казалось, он сейчас распадется как пазл, как и тротуар у меня под ногами.

– Девушка, вам плохо? – спросил кто-то из прохожих, а я даже не поняла, кому принадлежал голос, просто пошла дальше.

Ноги сами собой несли меня в единственное место, где меня могли понять – в кафе.

Зайдя в помещение, которое после уличной осенней прохладны и влажности казалось сухим и душным, осмотрела столики. Кафе было полупустым.

– Мышка, все хорошо? – Юля первая меня заметила, и не надо быть гением, чтобы понять, что что-то произошло. Я мотнула головой. – Мама? – снова мотнула головой.

– Не молчи! – взмолилась подошедшая Арина. – Что случилось?

Молча, если не считать всхлипов, пошла в комнату для персонала. Девушки последовали за мной. Рухнув на двухместный диванчик, разрыдалась в голос.

– Он… он… сказал, что мы не будем вместе… – рыдания снова взяли надо мной верх.

– Леша? – спросили девушки в один голос, зная, что я хотела попробовать отношения с ним.

– Д-дмитрий Вла-ладимирович…

– Мира, – Юля «включила» администратора, – успокойся и расскажи все толком! Арина принеси…

– Воды?

– Лучше вина. И попроси кого-нибудь из девушек со второго этажа или цоколя прийти на второй этаж, чтобы посетители не остались без официанта, – начальница прижала меня к груди, гладя по спине и голове и шепча слова утешения.

Как ни странно, но Юля действительно смогла меня успокоить. К этому моменту подоспела Арина с вином и бокалами.

Я никогда не пила, но никогда мне не было так паршиво. Под вино пересказала девушкам встречу и весь разговор.

– Вот козел! – воскликнула Арина.

– Дал надежду, повел в кофейню и такое выдал… Лучше бы он морозился. Не так больнее было бы, – поддержала Юля.

– Я не знаю, что мне делать. Я его правда люблю, и никто мне не нужен. Все мысли о нем! Я скоро сойду с ума! В каждом прохожем ищу его черты, жесты, движения…

– Мира, это первая любовь, она не всегда бывает правильной и почти всегда бывает болезненной. Отпусти эту ситуацию.

– Не могу… – снова со щеки скатилась слеза. – Должен быть шанс, хоть какой-то…

– И он есть, – Арина одним глотком опустошила бокал. – Приворожи его.

– Арина! – одернула ее Юля.

– А что Арина? – сменщица была уже немного захмелевшей и вино, судя по всему, развязало ей язык. – Она же любит его! Пусть попробует. Не получится, так хотя бы успокоится!

– Арина, не забивай ей голову глупостями. Мира должна переболеть им.

– Я не знаю ни одного способа… – стыдно признаться, но ее предложение мне понравилось.

– И не надо!

– Арина! – Юля стала строгой.

– У меня двоюродная тетя по папе занимается такими штучками. У армян часто есть подобные способности, а тетя чистокровная еще и потомственная.

– Это поможет? – я снова обрела надежду.

– Не знаю. Я слышала много историй, но никогда не пробовала. Мама говорит, что именно тетя Рузанна виновата в их с папой расставании. Якобы родственники были против русской жены, и пошли на крайние меры.

– Дай мне ее номер или адрес? Может, сама с ней поговоришь?

– Арина, – осуждающе вставила Юля. – Она же снова обретет надежду, а если не выйдет?

– Я хотя бы попробую. Это мой последний шанс.

Домой я возвращалась в приподнятом настроении, маленький огонек надежды теплился где-то в душе. Там же было чувство, что я поступаю неправильно, но засунув его подальше, подошла к подъезду, где меня ждал еще один сюрприз. Леша.

Он что тоже решил меня бросить?

Глава 6

Целая неделя у меня была на раздумья. Именно такой срок поставила тетя Рузанна. За это время я успевала отказаться от затеи и снова согласиться. Я не могла видеть равнодушия Дмитрия Владимировича. Мне не хватало его внимания, прикосновений, поцелуев… сердце щемило при взгляде на него.

Юля всячески меня отговаривала и даже отправила Арину на цокольный этаж, но я не поддалась на уговоры и в указанный день с твердым намерением поехала по адресу, который был в SMS.

Дрожащей рукой потянулась к звонку, но дверь с металлическим «пением» распахнулась раньше, напугав меня.

– Мирослава? – на пороге стояла тучная женщина. Я кивнула.

Я сразу поняла, что это тетя Рузанна. Было что-то общее между ней и Ариной. Ну а еще акцент, который резал уши и казался непривычным.

–Заходи, – она пропустила меня в коридор и закрыла дверь. – Идем на кухню.

Войдя за женщиной в маленькую кухню, я ахнула. Нет, там не было черных или красных обоев, пучков трав, хрустального шара или таро. Наоборот, кухня была светлая, на подоконнике стояли фиалки, а на столе ваза с конфетами.

– Чай?

Снова кивнула, в мыслях подмечая, что она не спросила про кофе, который, я так не любила. Неужели она ясновидящая?

Женщина поставила передо мной кружку ароматного чая, подвинула конфеты и спросила, не голодна ли я. Все это мало напоминало визит к гадалке, но я молчала.

– Рассказывай, – улыбнулась тетя Рузанна. В уголках глаз засела паутинка морщинок. – Я же должна знать, как тебе помогать. Арина сказала, что тебе не гадание нужно, что у тебя более масштабная проблема.

Она словно опередила мой вопрос. Сделав глоток обжигающего чая, я начала выкладывать все как на духу. С самого начала. На женщину не смотрела, предпочитая рассматривать узор на витиеватой скатерти.

Тетя Рузанна ни разу меня не перебила. Просто кивала и пила кофе.

– Вот и все… – шепнула я, подводя итог последних полутора месяцев и допивая уже остывший чай.

– Деточка, ты хорошо подумала? – подняв черную бровь, спросила она. Я кивнула. – Ты должна знать, что у приворотов есть побочный эффект. Считай, ты силой его удерживаешь. Готова к последствиям?

– Я же не буду силой его держать. Он и так что-то испытывает ко мне. Приворот просто подтолкнет его. Он просто боится из-за мнений окружающих и… закона. Но мне скоро восемнадцать и нам никто не указ!

– Ты готова к последствиям? – более настойчиво спросила женщина, встала и подошла к крайнему шкафчику. Зазвенело стекло.

Через три минуты тетя Рузанна вернулась к столу, ставя передо мной рюмку с мутновато-зеленой жидкостью.

– Ты готова к последствиям? – она смотрела в глаза. Прямо в душу.

– Да, – уверенно сказала я.

– Пей.

Я подчинилась. Жидкость была вязкой и горькой, оставляя на языке неприятный налет.

– Что теперь? – Только я закончила фразу, как мне стало плохо. Накатила жуткая слабость и сонливость.

– Теперь домой…

***

Проснувшись, увидела тонкую паутинку трещин на потолке и такую знакомую люстру. Попыталась вспомнить вчерашний вечер и не смогла. Вот я у тети Рузанны пью противную жижу, и вот я просыпаюсь в своей постели.

Как добиралась и ложилась спать, не помню.

Взяла телефон. На экране семь пропущенных. Один от мамы, четыре от Леши, один от Юли и один от Дмитрия Владимировича. Сердце екнуло, ведь он не звонил мне так давно…

– Черт! – воскликнула я, подрываясь с дивана и набирая Юле. Вчера у меня была пятничная смена, а я не пришла и даже не позвонила.

Пока жарила яичницу, рассказывала Юле причину неявки и извинялась. Она не разделяла моего поступка, но и не злилась. Когда не дозвонилась мне, вызвонила другую официантку и проблема была решена. Только мне все равно было стыдно.

Позвонила маме. Снова был разговор ни о чем, но хоть успокоила ее.

Не успела я с ней договорить, как мне позвонил Леша. Он слишком навязчив, а я странная. Мне не хватало внимания почти половину жизни, а когда его стали уделять… в общем, ограждаюсь я. От Леши и его беспокойств. Ну, как-то же я дожила до восемнадцати лет?

Дмитрию Владимировичу я боялась звонить. Руки дрожали и потели, сердце снова пустилось в пляс от одной только мысли набрать его номер.

Переборов страх, и вооружившись надеждой, что это приворот подействовал и учитель осознал свою любовь, я таки набрала номер.

– Да? – заспанным, хриплым голосом ответил физрук.

– Я вас разбудила? – мне стало неловко, ведь сегодня выходной. Посмотрела на часы на стене, но в них, как на зло села батарейка.

– Угу. Ты что-то хотела?

– Нет. Ничего.

Я спешно нажала «отбой». Что-то голос его не был влюбленным. Он был самым обычным и даже немого недовольным. Выдохнув, принялась за уже остывший завтрак, и пришла к мнению, что варианта всего два. Либо не подействовал приворот, либо он действует не сразу. Время покажет и тренировки. К которым я захотела вернуться как можно скорее.

***

Впервые я не радовалась полному одиночеству, тишине и выходным. Мне откровенно нечем было заняться, а унылые стены, не видевшие ремонта лет пятнадцать, бесили.

Включив старый телевизор, хорошо хоть цветной, пощелкала каналы. Но и там ничего интересного не было. Какие-то скандальные шоу, да сериалы. Выключив его, натянула на себя куртку, взяла кошелек и вышла из квартиры, буквально нос к носу столкнувшись со следователем.

– Мирослава, ты-то мне и нужна.

– Срочно? Я просто к дяде шла, – соврала я, чтобы пресечь лишние вопросы и подозрения.

– Это много времени не займет.

Сергей Семенович не соврал, просто уточнил кое-какие детали и сообщил о том, что делу дали «ход» и вот-вот передадут в прокуратору.

Меня это не особо радовало, ведь когда дело дойдет до судебных тяжб, мне исполнится восемнадцать и придется присутствовать на заседаниях. А это минус лишнее время, которого у меня не много.

Задвинув эти мысли подальше и, повинуясь зову сердца, отправилась в кофейню. Ту самую, где мне неделю назад сказали, что не стоит надеяться.

Я не была сентиментальной, так что получала удовольствие от травяного чая с земляникой и от кусочка свежего малинового торта.

Правда в один из моментов чуть не подавилась – в помещение зашел Дмитрий Владимирович. Такого я не ожидала и, опустив глаза, отвернулась. Не помогло.

– Мирослава? Что ты тут делаешь?

– Чай пью. С тортиком, – пожала плечами

– Что тебя сюда привело? – перефразировал он вопрос.

– Уютная обстановка и вкусные торты, а вас?

– Я здесь с открытия заседаю. Эту кофейню открыл мой друг. Как твои дела? Ты куда-то пропала.

– Дела? Ничего особенного. Недавно мужчина, к которому я испытываю сильные чувства, сказал, что нет шансов. Разница в возрасте, служебное положение. Ну-у, вы понимаете, – да, я язвила. Но иначе не могла. Слишком была опущена моя и без того не высокая самооценка. Про гордость вообще молчу.

– Какой негодяй! – подыграл он. – Неужели он не мог дать шанс такой красивой девушке?

– Судя по всему нет. Я его просила, но он был неумолим.

– Скотина! – притворно. – Может, он боялся ответственности? Ты ведь такая невинная…

– Может. Но мне не десять лет. Есть своя голова на плечах.

– Да что ты говоришь? – Скептически и с легкой издевкой, спросил он. Я кивнула, а он резко перегнулся через столик и впился в губы. Грубо. Жадно. Но так желанно!

Сначала я хотела оттолкнуть его. Обида и все такое, но его поцелуям невозможно сопротивляться.

– Этот мужчина дурак!

– Этот мужчина ты! – перешла на «ты».

– Значит, это я дурак, негодяй и скотина? – кивнула. – Мда… А что если нам все же попробовать? Только при условии, что об это ни единая душа не узнает.

– ЧТО??? – не поверила своим ушам.

– Мира, я хочу быть с тобой, – выдохнул он, как будто этот разговор был самым тяжелым в его жизни. – Я влюбился и мне стыдно признавать это. Думал отпустить тебя, но когда увидел как ты гуляешь с Обуховым… какие только мысли не посещали мою голову… Я ночами не спал и понял, что не смогу без тебя.

Я сглотнула ком в горле, затем еще один. Открыла рот и не найдя слов закрыла. Так и сидели несколько минут, пока до меня в полной мере не дошел смысл сказанных им слов.

– Но я же несовершеннолетняя. Школьница, – напомнила, его же слова и это все на что меня хватило. Я даже не могла порадоваться его словам, хотя мечтала о них каждую ночь и, наверное, день.

– Через две недели тебе восемнадцать, – мягко напомнил он, нежно беря меня за руку.

– Это не меняет того факта, что я школьница.

– Скоро ты окончишь школу…

– И?

– Мы будем скрывать наши отношения, а потом нам никто не указ. Мира, ты же тоже этого хочешь, я знаю.

Я молча разглядывала узор на столике, словно это было произведение искусства.

– У меня планы на будущее, я не хочу оставаться в городе…

– Мы можем попробовать, а там как пойдет.

Наверное, этих слов я ждала после нашего знакомства и именно их добивалась походом к тете Рузанне.

***

Мы сидели в кафе больше часа и за это время перешли на «ты», но уже официально. Так непривычно было называть его по имени, но я быстро привыкла. А вот к его прикосновениям – нет. Он касался руки, а у меня уже были мурашки по всему телу. Я как никогда радовалась кофте с длинным рукавом. Жаль, что румянец на щеках ничем не прикрыть.

– Мне нравится, как ты краснеешь.

– А мне нет, – буркнула я и отвернулась.

Дальше он меня старался не смущать. Просто расспрашивал о делах. А я рассказала. Что мама в больнице и как она туда попала. Что я живу теперь одна и вру следователю и участковому о несуществующем дяде. Только про ночь у Леши не рассказала. Побоялась. Сказала, что ночевала у Юли. Затем, мы осудили мой рабочий график и график тренировок. Дима пообещал провожать меня после каждой смены. Считая мои прогулки по ночному городу опасными. Впрочем, он был прав. За три года, что я работала у Владимира Кирилловича, мне не раз приходилось спасаться бегством от пьяных компаний.

Уютную беседу прервал звонок Юли. Только глядя на входящий, я вспомнила о времени.

– Черт! Черт! Черт! – подорвалась я. – Я на работу опаздываю! Пока.

– Стоять! – усмехнулся Дима, ловя меня за руку. – Без поцелуя не пущу.

На работу я мчалась почти бегом. Во-первых, из-за опоздания, а во-вторых не терпелось поделиться новостями с Юлей и Ариной.

Переодевшись и приняв заказы в своей зоне, пошла к киперу, где меня уже ждали с расспросами. Я с удовольствием все рассказала, но от Юли одобрения не получила. Она была очень недовольна моим поступком, сказала, что ничем хорошим это не кончится и ушла. Зато Арина поддержала. Она искренне верила в то, что это поможет мне стать по-настоящему счастливой и поверить в себя, свою красоту не только внешнюю, но и духовную. Спорить я не стала. Просто ушла к очередному столику.

Субботний вечер был очень насыщенным, ноги гудели, но чаевые радовали. Как и договаривалась с Димой, заранее предупредила об окончании смены, и на выходе из кафе он меня ждал в обговоренное время.

Впервые я не спешила домой, шла медленно, наслаждаясь переплетенными пальцами.

– К себе звать не буду, тут разойдемся, – улыбнулась я и стала на цыпочки, чтобы дотянуться до его губ. Дима склонился и нежно поцеловал меня.

– Сладких снов, моя Ведьмочка, – он поцеловал меня в нос.

– И ты туда же? – притворно обиделась я.

– Ну, чем-то же ты меня приворожила? Пока, – он поцеловал меня и, засунув руки в карманы, удалился быстрым шагом. А я поднялась на верх.

От одной его фразы настроение испортилось вмиг. Совесть тут же начала грызть и полночи мешала уснуть.

***

Разбудила меня пятая по счету SMS-ка. Мне так хотелось спать, что я готова была разбить телефон об стену, но на это просто не было сил. Открыв один глаз и подняв мобильник с пола, и попыталась прочитать сообщения, но в глазу двоилось и мне пришлось-таки оторвать голову от подушки. Одно сообщение от Димы (никак не могу привыкнуть), два от мобильного оператора и два от Леши. В первом он желал доброго утра, во втором звал гулять. Мда… с таким «добрым» утром, мне никуда не хотелось идти. На экране крупными цифрами было высвечено десять семнадцать, но если учесть что уснула я ближе к пяти утра, этого времени было мало не только для того чтобы выспаться, но и чтобы быть более или менее бодрой. Выключив звук, я легла досыпать, но как ни пыталась, уснуть больше не смогла, но и вставать не собиралась.

Минут двадцать я просматривала новости, погоду и переписывалась с Димой. Получив предложение вместе позавтракать, я подорвалась, словно ошпаренная и тут же начала собираться, а через час уже сидела со своим парнем в макдаке и поглощала вредный, но такой вкусный фаст-фуд. Кстати, мой выбор, Дима, как спортсмен не очень одобрил, но и отговаривать не стал.

– Ты не боишься, что нас увидят? – осторожно спросила я, ища, в каждом посетителе, знакомые лица и с опаской поглядывая на проходящих мимо кафе людей.

– Мы всегда можем сказать, что встретились случайно. Или что ты села ко мне из-за отсутствия свободных мест. Главное, не выкладывать совместных фоток в «инстаграм» и не ставить «В контакте» семейное положение, – улыбнулся он, демонстрируя ямочки на щеках.

– Я не сижу в социальных сетях, – от такого признания мне стало стыдно.

– Ну и хорошо. Тогда точно не спалимся.

Меня бесило то, что мы не могли вместе гулять, и даже из макдака уходили по очереди, но я молчала. Это не отношения с одноклассником, где можно хоть по школе в обнимку ходит, а с учителем и наши свидания это целый квест.

«Может, фильм посмотрим?» – пришло сообщение с предложением.

«В кино на разных рядах?» – а добавить хотелось «И в разных залах?», но я стиснув зубы сдержалась.

«Нет. У меня»

Следующим сообщением был адрес, и предложение ехать на такси. Выдохнув, я согласилась, а что еще мне оставалось? Я хотела быть с ним, даже если в наших свиданиях не будет романтики. Главное, чтобы вместе. Желательно навсегда.

Меньше чем через полчаса такси остановилось у девятиэтажного дома. Я расплатилась и на негнущихся ногах вышла из машины. Входную дверь Дима открыл по домофону, и, взявшись за нее, было желание сбежать. Казалось, что если она закроется за моей спиной, то пути назад не будет. Отогнав страх, поднялась на нужный этаж и позвонила в квартиру, пока не передумала. А такое желание было.

Я знала, что у нас не будет секса, во всяком случае, пока, но боялась. Виной тому была мысль: «Что он обо мне подумает? А если…» и вот в этом «если» были десятки вариантов, один хуже другого. Не успела додумать третье «если», как дверь открылась, и я вошла.

– Раздевайся, вот вешалка, вот тапки, – Дима указал на шкаф-купе с верхней одеждой и на пушистые домашние тапочки, явно женские. Чьи они я не хотела спрашивать, боялась, что услышу совсем не то, что хочу. – Чай? Мороженное?

Качнула головой.

– Ты хорошо себя чувствуешь? Что-то ты бледная, – я попыталась улыбнуться, но улыбка получилось фальшивой и вымученной. – Ты боишься?

Как же он был прав! Боялась! Я попыталась убедить его в обратном, но голос предательски задрожал и Дима рассмеялся.

– Мы с тобой десятки раз оставались наедине, – сказано с мягким упреком.

– В спортзале, – попыталась оправдаться я.

– Без камер и в почти пустой школе. Если бы я хотел что-то с тобой сделать, то сделал, – он протянул руку, от резкого движения я замерла, а от звука замыкающейся двери за спиной вздрогнула. – Да что с тобой такое? Я не собираюсь тебя держать здесь против воли. Ты в любой момент можешь уйти. Идем.

Дмитрий Владимирович взял меня за руку и повел по узкому коридору в сторону кухни. Я с интересом осматривала квартиру и тихо завидовала. Это не моя обшарпанная, зловонная двушка, а новенькая, хорошо обставленная трехкомнатная квартира.

– Ты один живешь?

– Боишься, что предки нагрянут? – подмигнул он, ставя передо мной кружку с чаем. – Нет, не один.

Повисла неловкая пауза. Я не решалась озвучить вопрос, что вертелся на языке.

– И больше вопросов нет? – он чувствовал недосказанность, но я просто пожала плечами и спряталась за кружкой. – Папа военный. Получил квартиру в этой новостройке, обставил, но не смог здесь жить. Они с мамой перебрались за город к бабушке, а мы с сестрой живем здесь.

– У тебя сестра есть? И где она?

– Выходные она проводит у парня, а в будни здесь. До универа близко.

– Ясно.

– Что смотреть будем?

– М? – не сразу поняла я.

– Я же тебя на фильм пригласил. Есть предпочтения?

Пришлось рассказать ему, что я не смотрю телевизор и потому мне без разницы. Он начал расспрашивать меня, но я молчала. А что сказать? Что денег нет? Или боюсь, что мама пропьет его, пока я буду в школе или на работе? Я уже говорила ему после первого, что маме на меня все равно, о ее зависимости он тоже знал. Впрочем, он знал многое.

– А какие книги ты читаешь?

– Фэнтези, – тут же покраснела я.

– Гарри Поттера смотрела?

– Читала.

– Посмотрим?

Я кивнула, и он повел меня в гостиную, где у стены стоял большой угловой диван, а на стене висел огромный телевизор. Черные шторы не пропускали свет, что максимально делало помещение похожей на кинозал.

Весь день мы смотрели Гарри Поттера, на обед под пиццу, на ужин под японскую кухню. Это был лучший день в моей жизни! Жаль, что все хорошее имеет привычку заканчиваться. Пришлось из мира магии вернуться в реальный и идти на работу. Мне уж точно.

Дима крепко поцеловал меня на прощанье и пообещал, что завтра, если я захочу, мы продолжим просмотр, но после школы и тренировки, а сегодня, после смены, он меня встретит и снова проводит домой. Вот она романтика!

Глава 7

Шли дни, плавно перерастающие в недели. Маму выписали, и теперь я спокойно ночевала дома. Правда, участковый и следователь стали частыми гостями в нашей квартире, но меня это мало волновало, ведь я почти все время отсутствовала. Я была либо в школе или спортзале, либо в кафе, либо у Димы. Мне нравилось проводить свободные вечера у него. Я делала уроки, он заполнял какие-то бумаги. Правда то и дело мы прерывались на поцелуи, которые с каждым днем становились все жарче или на фильмы.

Леша окончательно ушел во фрэндзону. Без шансов. Для меня. Он сидел со мной за одной партой, иногда провожал домой и отказывался понимать, что я с ним не буду. Холод между нами был очевиден, особенно для Алены и кампании. Снова шутки и издевательства и все ниже пояса. Я старательно их игнорировала, скрипя зубами, и надеясь, что когда-нибудь я дам им отпор, если школу раньше не закончу.

Юля оттаяла и больше не затрагивала тему приворота, а я старалась верить, что это был не приворот, а его искренние чувства. Совесть прекратила грызть, и я чувствовала себя по-настоящему счастливой. Еще я подозревала, что девочки готовят мне сюрприз к совершеннолетию, но вот какой… Впрочем, мне было не до этого, слишком много дел свалилось в последнее время. Куча контрольных и самостоятельных, масса докладов.

Все, как обычно, только теперь я была счастлива, ведь я любила и меня любили. Этого мне не хватало.

Правда и повод для огорчения был – мама снова начала пить. Ненадолго ее трезвости хватило. Еле-еле месяц продержалась. В квартире опять начали собираться «веселые» кампании, и мама снова завела песню об уважении и непонимании, и о том, как ей плохо, ведь ее, бедную, чуть не зарезали и она отмечает свой второй день рождения.

Вот и сейчас она просила меня купить ей водки и чего-нибудь на закусочку, я отказывалась, на фоне чего у нас возник очередной конфликт. Мама затормозила меня у выхода, и без обещания сходить в магазин и принести ей то, что она просит, я не выйду.

– Я сказала – нет. Я не буду своими руками тебя спаивать. Хочешь набухаться – иди купи сама.

– У меня нет денег. Мира, у меня трубы горят, пожалуйста.

– Нет. Мне идти нужно, меня ждут, – я повернулась к ней спиной, но выйти мать мне не дала – взялась за руку и потянула на себя. Уговоры сменились угрозами.

Я чувствовала, как в кармане звонил телефон. Судя по всему, Дима не дождался меня и начал названивать, но трубку я не могла взять. Началась потасовка. Я хотела освободиться от ее рук, она хотела выпить. В итоге мне прилетела пощечина, после чего меня толкнули и я, ударившись головой о дверь, сползла по ней. В ушах стоял гул, а затылок пульсировал болью. Рука против воли потянулась к голове. Волосы были липкими. Мне не составила труда догадаться, что это кровь, но я все равно посмотрела на руку. От вида крови меня замутила, хотя не стоит исключать сотрясения.

– Милая, прости, – на лице мамы отразилась скорбь и сожаление, но я была так зла…

– У нее ты тоже просила прощения, но было поздно... Мне, наверное, повезло. Ведь какая похожая ситуация!

– Мира! – попыталась пресечь мама, но меня было уже не остановить. Я не обращала внимания на ее слезы и боль. – Я не хотела…

– Дважды? – скептически спросила я. – Знаешь что? Завтра мне восемнадцать, и я не намерена здесь оставаться уже сегодня!

В дверь зазвонили. Поднявшись на дрожащих ногах, открыла ее, несмотря на протесты матери, стоящей на коленях и просящих прощения, только не понятно у кого.

На пороге стоял взволнованный Дима. Когда он увидел кровь на моих руках и припухшую щеку, то все понял. Тут не нужно быть умником, чтобы понять, что к чему. Сказать мне было нечего, развернувшись, я пошла в свою комнату. За пять минут собрала все необходимые вещи, деньги и учебники.

– За остальным приду потом… – бросила я через плечо маме и, взяв за руку физрука, вышла из злосчастной квартиры.

– Что произошло? Куда ты идешь? – Дима ничего не понимал и пытался вытянуть из меня хоть что-то, а я зло шагала вперед и не слушала его.

Только в кафе, когда скинула вещи в комнате для персонала, смогла прийти в себя. Затылок продолжал болеть, а голова кружиться. В комнату вошла Юля и обомлела.

Первым делом она дала мне таблетку, затем набрала чашку теплой воды и полотенцем смывала кровь с головы. Осторожно, нежно. Пока она обрабатывала рану зеленкой, я рассказывала ей о случившемся, а она комментировала и сетовала по этому поводу. Кстати, ее сюда отправил Дмитрий Владимирович, которого я оставила в зале, обещая скоро вернуться и все рассказать.

– Мышка, – уже у двери окликнула меня Юля, – ты у него останешься?

– Нет. Не знаю. Это будет странно… Я лучше тут буду. Владимир Кириллович ругаться не будет.

– Я бы позвала тебя к себе, но….

– Знаю-знаю, – улыбнулась я. – Коммуналка и ты живешь там с парнем… не переживай. Выкручусь.

Теперь оставалось самое сложное – объяснить все Диме. Надеюсь, он поймет.

Он сидел за столиком в углу, мрачнее осенних грозовых туч.

– Привет, – робко улыбнулась я, не зная с чего начать.

– Не хочешь ничего рассказать? – Дима указал на диван напротив. Я села, взяла стакан сока и сделала глоток.

– Хочу. Только не знаю с чего начать.

– Начни по порядку, – подсказал он. – Кушать хочешь? – кивнула.

Когда нам принесли еду, рассказывать стало легче. Я начала сначала с потасовки в квартире, а потом рассказала и другую историю.

– Это было зимой, мне было семь. Папа привез меня со школы, высадил у подъезда и погнал машину в гараж, а я поднялась в квартиру. То, что я там увидела, не забуду никогда. Мама сидела в коридоре, держа на руках Майю и рыдала. Гладила ее по волосам и молила о прощении. Она посмотрела на меня и начала оправдываться. Говорила, что не хотела ее убить, что это случайно вышло. Что случилось, я не знаю, но по ее словам она лишь слегка толкнула сестру, вроде как не специально, а та, споткнулась и, потеряв равновесие, упала, ударившись затылком о тумбу. Я не могла поверить в ее смерть. Мне казалось, что Майя просто спит, но мамина истерика рушила всякие надежды. Я стояла истуканом посреди коридора, пока не вошел папа. Он все понял из бормотаний мамы. Взял ее за предплечье и увел в другую комнату, а я осталась с ней. Странно, но тогда не было слез. Наверное, я в полной мере не понимала смерти. Казалось, что это сон, и она проснется или я проснусь… – сейчас по моим щекам катились слезы. Я старалась не вспоминать этого, но когда вспоминала… – Родители спорили очень долго, даже стемнеть успело. Они вернулись, мама все еще плакала и продолжала бормотать извинения и говорить, что это случайность. Папа был более собран. Он забрал меня от Майи и отвел в комнату. Обнял так крепко, как никогда, сказал, что это должно быть нашей тайной, и я должна хранить ее всю жизнь, сказал, что любит меня и ушел. Больше я его не видела. Живым. Только через два дня на двойных похоронах. Мы не говорили об этом с мамой, но как потом я поняла, они решили скрыть этот несчастный случай. Наверное, чтобы маму не посадили. Не знаю. Папа решил подстроить аварию, якобы она в ней получила травму, но на гололеде не справился с управлением и тоже погиб. Но это лишь мое предположение. Официальная версия – не справился с управлением. Сегодня, когда это случилось, – показала на затылок, – я вспомнила ей тот случай. Потому она плакала…

– Она из-за этого пьет? – Дима стал еще хмурее, между бровей образовалась крупная морщинка, а лицо выражало скорбь.

– Да. Говорит, что заливает горе и чувство вины. А мне кажется, если бы у нее была совесть, она бы посвятила всю себя мне. Это бы искупило ее вину, но нет… Прости что вылила это на тебя, ты не должен этого знать.

– Тебе нужно было выговориться, а я как нельзя лучше похожу на роль слушателя.

– Да, ты прав. Это давно жгло меня изнутри. В тот вечер, я потеряла не только сестру и папу, я потеряла и маму тоже. Сирота, но при живой маме.

– Как же ты жила?

– Сначала бабушка с дедушкой помогали. В основном одеждой и едой, забирали меня на каникулы и выходные. Но старость взяла свое. Сначала умер дедушка, через год бабушка. Мне двенадцать, и деваться было некуда. Отсиживалась в своей комнате, делая вид, что меня там нет. Возможно, это спасло мне жизнь.

– Тебе совсем некуда пойти?

– Нет. Родителей папы я не помню. Бабушкину квартиру мама пропила со своими дружками, как и дом в деревне. Так что ни родственников, ни жилья… Владимир Кириллович мне помогает и не гонит. Так что я останусь тут на ближайшее время, но вернуться к маме, придется.

Повисла тишина. Сказать было нечего. Слишком ситуация неоднозначная.

– Ты можешь пожить у меня, – предложил он.

– И как ты себе это представляешь? Ты боялся со мной встречаться, а сейчас предлагаешь жить? Представляю какой скандал будет – учитель сожительствует со своей ученицей, – скептично отозвалась я.

– Знаешь, это лучше жизни здесь.

– Но если об этом знают…?

– А если нет? Я рискнул и начал встречаться с тобой. Пока никто не узнал. И я тебя не сожительствовать зову, а переночевать. До лучших времен.

– А Рита?

– Думаю, она не будет против, – он улыбнулся, решив одной улыбкой и уверенным пожатием моей ладони все проблемы.

Я кивнула, соглашаясь и вытирая слезы. Мне, правда, стало легче на душе и одной тайной между нами стало меньше. С моей стороны точно.

Город медленно погружался в тишину. Редкие машины шумели за окном, а я все не могла уснуть. Дима постелил мне в гостиной, Рита дала пижаму, но мне было холодно. Тонкое одеяло совсем не грело. В некоторые моменты мне казалось, что уснуть мне мешает не холод, а чувство вины. Зря я сказала матери то, что сказала. Я обещала не упрекать ее, но накипело. Хотя это не оправдание. Окончательно продрогнув, пошла в комнату Димы попросить еще одно одеяло. Он сладко спал, пришлось наклониться и тронуть его за плечо.

– Дим, Дима, – шепнула я. Он открыл глаза. – Дима, я замерзла.

Он понял это по-своему, приподнял одеяло и похлопал рукой по кровати. Судя по всему, он не хотел вставать и вряд ли понимал, что я от него хочу. Просыпаться и вставать Дима точно не собирался. Выдохнув, я забралась в кровать, он укрыл меня, но держал дистанцию. Если такое возможно сделать в одной, пусть и большой, постели. Быстро согревшись, я уснула.

Утро выдалось, хм… странным. Я проснулась от неудобства и некоторое время не могла понять, чем оно вызвано. Это тяжелая рука Димы лежала на мне и вызывала дискомфорт. Я заерзала, пытаясь скинуть ее с себя, но сделала только хуже. Дима притянул меня к себе в объятия и положил ладонь на грудь. Я смутилась, но это мягко сказано.

Спиной я чувствовала его горячую грудь, а попой… ей я тоже что-то чувствовала… но я не ожидала такого, а потому подскочила как ужаленная после осознания. Запутавшись в собственных ногах, я с грохотом рухнула на пол. Дима подскочил, ошарашенный и дезориентированный, готовый дать сдачи всему миру.

– Что случилось? – он смотрел на меня непонимающими глазами, а я смотрела, стыдно признаться, на бугорок его боксеров. Дима проследил взглядом и снова ничего не понял. Как объяснить мой испуг я не знала. Да и стыдно было.

– Ты не мог бы прикрыться? – попросила я, когда смогла отвести глаза. Дима послушно подтянул к себе одеяло.

– Ты от этого так бежала, – он пытался скрыть улыбку, но плохо выходило. – Это мужская физиология, такое бывает по утрам. Особенно когда спишь в обнимку с девушкой.

– А-ааа, – протянула я. У нас были уроки сексуального воспитания, но таких подробностей там не рассказывали.

– Ты не знала? – нахмурился он. Я качнула головой и залилась краской еще сильнее. – Стоп! Ты девственница? – после этого вопроса, я готова была провалиться сквозь землю или слиться со стеной. Как хамелеон. – Черт! Вот я влип!

Дима захохотал, только смех был немного нервным.

Мы не обсуждали личную жизнь друг друга, я не лезла в его прошлые отношения, а своих, чтобы поделиться, у меня не было.

– И вовсе не смешно! – обиделась я, медленно встала и уверенно зашагала к двери. За ручку я не успела схватиться. Меня схватили за пояс и, развернув к кровати, кинули на нее. – И с чего ты вообще решил обратное?

Дима навис надо мной, на губах играла полуулыбка, в глазах плясали бесенята.

– Над этим вопросом я как-то не думал, а сейчас узнав, немного огорошен, – виновато проговорил он. – Я не хотел тебя обидеть, но о таком предупреждать надо.

– Хорошо. В следующий раз, знакомясь с учителем, после имени сообщу информацию ниже пояса, – снова обиделась я.

– Не говор-р-ри так, – прорычал он. – Хватит с тебя одного физрука. Кстати, с днем рождения, – он поцеловал меня. Медленно встал и подошел к шкафу. Достал оттуда джинсы и натянул их, а я любовалась его голой спиной и погрузилась в совсем неприличные мысли. Впервые я почувствовала то самое желание, о котором все говорят. Кажется, его называют вожделение. Впервые, я захотела заняться сексом.

Несколько часов назад я стала совершеннолетней, а оно уже плохо на меня влияет.

Выйдя из его спальни, нос к носу столкнулась с Ритой, и с трудом проронив «доброе утро» раскраснелась и скрылась за дверью ванной комнаты.

***

– И так… – протянула Рита, жуя хлопья. – У вас было?

– Что? – я чуть чаем не подавилась. – Нет!

– А чего так краснеешь?

Рита мне нравилась и вполне могла претендовать на роль подруги, но рассказывать ей о том, что меня так смутило, я не могла.

– Ничего, – буркнула я.

– У тебя никого не было, – она так уверенно это сказала, что у меня от удивления глаза чуть не вылезли из орбит.

– Откуда…? – продолжить мне не дали.

– Не нужно быть гением. Видно по тебе. Ты замкнута, не уверена в себе и не всегда впускаешь Митю в личное пространство.

Наверное, я никогда не привыкну к тому, как она его называет. Ведь к нему, рослому, мускулистому мужчине, не подходит это обращение. Это как чихуахуа Гранд! Мне Димой его до сих пор было непривычно называть.

– Меня обсуждаете? – он вошел на кухню, чмокнул в щеку сестру, затем, меня и начал делать себе кофе.

Каждый раз видя, как эти двое общаются, я начинаю завидовать. Идеальные отношения брата и сестры.

– Итак, – важно начал он. – Как будем отмечать твое совершеннолетие?

– Ой! – Рита подскочила со стула как ошпаренная и кинулась меня обнимать, поздравлять и извиняться. – А если бы ты была зарегана в соцсетях, я бы знала.

– Я все равно не поддамся на твои уговоры.

– Мира, – привлек мое внимание Дима. – Что тебе подарить?

– Ничего, – покраснела я.

– Давай без этого? Я все равно сделаю подарок и лучше, если он будет желанным.

– Книги – лучший подарок.

– Может, читалку?

– Нееет… – протянула я. – Это не то. Книга живая.

– Хорошо, – сдался он, вечером поедем в книжный, а сейчас пора собираться.

– Пойдемте в клуб? – предложила Рита.

Дима эту идею поддержал, а я в восторге не была, но они уверяли что это из-за того что я там ни разу не была.

Время неумолимо шло, пришлось собираться в школу. Я отказывалась ехать с физруком в одной машине. Если жить в одном доме мы можем по странному стечению обстоятельств или волею судьбы, то езда в одной машине как минимум будет странной.

С Ритой мы вышли из квартиры вместе и чуть раньше, сели в автобус, но девушка через пару остановок вышла, а я поехала дальше, радуясь пятнице и предстоящим выходным, которые выпросила у Юли вчера.

С одной стороны, я понимала, что впереди выходные, и я пропущу хорошие чаевые, но с другой… мне меньше всего хотелось отмечать день рождение в кафе. Ведь оно не такое, как прошлые.

***

Школа. Я ненавидела даже само здание и шла туда как на каторгу, понимая, что получу новую порцию оскорблений от Алены и ее шайки. Только сегодня они будут касаться моего совершеннолетия.

– Тебе восемнадцать, а значит, ты можешь пить, курить и заниматься сексом, – прокомментировала Маша мое присутствие в классе.

– Все как раньше, только не нужно прятаться! – Продолжила Алена и все дружно подхватили.

– Снова репетировали? – устало ответила я.

– Алена, если ты или твои собачонки отпустят хотя бы еще одну шуточку в адрес Миры, я не посмотрю на то, что ты девочка. Я устал предупреждать, – таким Лешу я еще не видела.

– Ну-ну, – высокомерно парировала она, – тронь. И мы посмотрим, чем это тебе аукнется.

Ильина, громко цокая каблуками, прошла к своему месту. Ее гримаса ничего хорошего не предвещала.

Леша сел рядом, улыбнулся, как будто не он только что злился и пожелал доброго утра.

– Не стоило.

– Нет, стоило. Достали уже! – он сказал это нарочито громко, чтобы девушки слышали. – Какие планы после школы?

– По магазинам хотела пройтись. Нужно купить кое-что из вещей, – это была отмазка и правда одновременно. Мне действительно нужна была куртка. Рита предложила составить мне кампанию.

–Хочешь, я составлю тебе кампанию?

– Эээ… нет.

– Как хочешь, – пожал он плечами. Дальнейшие разговоры пресекла вошедшая в кабинет учительница, за что я была ей очень благодарна.

Уроки снова тянулись медленно. Это магия пятницы. Она замедляет время, для того чтобы люди радовались выходным. Вот и я, когда прозвенел звонок с последнего урока, радовалась, но ровно до тех пор, пока на крыльце школы меня не подкараулил Леша.

– Привет, – он улыбнулся.

– Привет. Еще раз, – без энтузиазма ответила я. Каким бы милым он не был, но навязчивость реально раздражала, и не всегда удавалось ее скрывать.

– С днем рождения, – Леша протянул мне небольшой бумажный пакет. Приняв его, заглянула внутрь.

– Я не могу его принять. Забери, – я протянула пакет обратно.

– Это мой подарок тебе и я не буду его забирать, – твердо и с нажимом проговорил он. Стало ясно, что он не пойдет на попятную.

– Леша, это слишком дорогой подарок. Я не могу его принять ведь ты… – я замялась, не зная как продолжить.

– Что я?

– Ты мой одноклассник, а одноклассники такие подарки не делают, – я даже другом постеснялась его назвать. Уж слишком много смысла я вкладывала в это понятие.

– Я хочу быть больше чем просто одноклассник. Мира, ты нравишься мне. Я хочу быть с тобой.

– Это… – как же трудно отказывать… – Это невозможно.

– Почему?

– Честно? – он кивнул. – Я не доверяю тебе, – повисла пауза. – Леш, я жду от тебя подставы. Каждый день.

– Почему? – вторил он.

– Да потому! – аргументировала я. – Десять лет ты не проявлял ко мне никакого интереса и даже морозился пока меня дразнили и шпыняли, а тут вдруг заразился синдромом рыцаря? Не могу поверить, что твоя симпатия имеет место быть! Не удивлюсь, если это банальный спор! – я разозлилась и высказала все сомнения, растущие на протяжении более двух месяцев.

– А тебе не приходило в голову, что ты мне нравилась и до этого? Ты колючее ежика, как к тебе подступиться? Да я годами боялся к тебе подойти, а когда подошел, начал ухаживать, уделять внимание, выслушал все это. Неужели ты НАСТОЛЬКО не уверена в себе, что ищешь во всем, в каждом слове подвох? – он говорил спокойно, как будто устал, а я, от стыда и неловкости, готова была сквозь землю провалиться. – Пожалуй, я умываю руки. Я устал от твоего переменчивого настроения. То я нужен тебе, то нет. Просишь поцеловать, потом отстраняешься, снова звонишь и так каждый раз… – засунув руки в карманы и опустив плечи, словно на них была тяжесть сводов, он развернулся, чтобы уйти, но сделав пару шагов обернулся. – Если ты поймешь что именно тебе нужно – пиши. Я буду ждать.

Да, я хотела от него отделаться, но не так. Хотя, может, по-другому не получается ни у кого? Совесть грызла. Я думала о нем слишком плохо, и теперь мне было стыдно. Настроение упало до нуля, и даже предстоящий поход по магазинам с Ритой не радовал.

Я долго грузилась, но Рита смогла меня отвлечь своей болтовней и, задвинув мысли о Леше в дальний ящик, мы продолжили поход по магазинам. Видя, как девушка скупает все что нравится, я немного завидовала, ведь себе я могла купить только необходимые вещи.

– Не хочешь ничего для клуба прикупить? – поинтересовалась Рита, когда мы сидели в кафе в торговом центре и переводили дух.

– Ты же знаешь, я не могу позволить себе лишние траты, – я снова смутилась.

– Давай я оплачу? В качестве подарка?

– Не стоит, правда.

– Возражения не принимаются! Идем! – она не дала допить мне сок. Потащила в сторону магазинов, и мы потеряли счет времени за примеркой довольно откровенных нарядов.

В чувство пришли только после звонка Димы. После тренировки он сразу поехал в торговый центр, чтобы отвести меня в книжный магазин.

– Я настаиваю, чтобы ты пошел с сестрой. В книжном я становлюсь жуткой занудой и могу выбирать книги часами, изучая аннотации и обложки. Это каторга, поверь.

– А я настаиваю на том, чтобы составить тебе кампанию. Я и сам бы взял пару книг.

Дальше мне поспорить не дали. Он просто взял меня за запястье и потащил в магазин, махнув сестре на прощанье.

Как и обещала, я погрузилась в изучение книжных полок, но зарубежную литературу старалась обходить стороной. Мне больше импонировали наши авторы. Часа через два, если не больше, я пошла на кассу со стопкой книг. Дима строго- настрого сказал, что книг должно быть не меньше пяти.

– Уже выбрала? – Дима стал рядом. Я уже успела забыть, что не одна в магазине. – Что взяла?

Я не успела ответить, а он уже перехватил стопку из моих рук.

– Герцен, Самсонова, Соловьева, Зингер… Никого не знаю, но последовав твоему примеру, тоже взял книги русского автора.

– Дай посмотрю, – я выхватила из его рук две книги и посмотрела на обложку. – «Марш мертвецов» очень интересный постап.

– Ты уже читала?

– Я много читаю, фантастику, в том числе.

– Добрый день, – приветливо улыбнулась девушка на кассе, перебивая наше обсуждение. Я ответила ей тем же, и Дима протянул книги.

После посещения книжного мы снова пошли в кафе. На этот раз за Ритой. Она долго, но притворно дулась на наше затяжное отсутствие, но стоило мне спросить, что она купила, как тут же понеслось...

***

Клуб. Я не понимала, чем он так привлекал толпы. Громкая музыка, в воздухе витает дым, как от сигарет, так и искусственный. Запахи духов и дезодорантов смешиваются с запахом пота и алкоголя.

Самым заветным желанием на данный момент был побег из клуба. Попыталась сделать максимально жалобно-умоляющее лицо и уговорить Диму и Риту уйти, но они не поддались. Я даже начала козырять днем рождения и исполнением желаний, но они были неумолимы. Но компромисса я добилась. Если через час желание покинуть клуб не пропадет, то так мы и сделаем.

Мы сели на красный кожаный диван у стены. Такие располагались вдоль стен, вторым рядом шли обычные столы и стулья, в середине был танцпол. У противоположной от нас стены была длинная барная стойка, а над ней выступал небольшой балкончик, где и расположился диджей со своей аппаратурой.

Стены были разрисованы фосфорной краской, и это мне нравилось здесь больше всего.

Рита уже веселилась. Пританцовывая и бросая взгляды на танцующих, которых пока было не много.

– Помни, у тебя есть парень, – крикнул ей Дима.

– Я же не собираюсь ему изменять. Я просто ищу кампанию, чтобы мне не было скучно.

К столику подошла официантка и положила перед нами меню, от которого Дима тут же отмахнулся. Они с Ритой сделали заказ и снова вернулись к беседе. Если так можно назвать перекрикивания.

Через десять минут перед нами появилось шампанское, фрукты и сырное плато. Я попыталась отказаться от алкоголя, но меня особо не спрашивали.

Они оказались правы. Через час я не захотела уходить. Скорее наоборот, я хотела танцевать. Четыре бокала шампанского сделали свое дело, подняв настроение и немного раскрепостив. Хотя мне до сих пор было не по себе из-за столь короткого платья, а каблуки для меня вообще были непривычными.

Я чувствовала, как взмокло тело, но мне нравились эти дерганья под непонятную музыку. Дима не отходил от меня ни на шаг, да и Рита была рядом, хоть и флиртовала со всеми подряд.

Мы периодически прерывались, чтобы снова выпить и слегка перевести дух и снова возвращались в толпу. Я чувствовала, как пьянела, но не могла остановиться, да и не хотела, если быть честной. Я хотела танцевать. Алкоголь раскрепостил меня и движения стали более чувственными и призывающими. Я проводила руками по груди и животу парня, терлась о него бедрами и видя, как горят его глаза, понимала что вызываю в нем желание. Глубокий вырез все чаще привлекал взгляд Димы, а руки ложились не на талию.

Когда я повернулась к нему спиной, закинула руки на шею и вильнула бедрами, то услышала тихое – или нет? – шипение.

– Ты играешь с огнем, – его рука, будто случайно коснулась груди и легла на бедро. Мне снова и снова хотелось его дразнить. – Скоро я потеряю самообладание.

Это не была угроза, скорее предупреждение. Буквально сегодня его сестра объясняла мне о мужских потребностях, а я краснела и не могла понять, готова на столь серьезный шаг или нет. С одной стороны, я понимала, что еще рано, но с другой, хотела его не меньше.

Вот и сейчас, услышав его угрозу, я, какой-то частью души, хотела, чтобы он потерял свое самообладание.

От физрука меня оторвала Рита. Она грубо схватила меня за руку и потащила в туалет. Я не могла понять, что случилось, но все было просто до банальности – Рите стало плохо. Она пила в разы больше меня, да еще и мешала. Шампанское ей наскучило, и она перешла к коктейльной карте.

Минут через десять, когда желудок был освобожден и рвотные массы прекратились, я оставила девушку приводить себя в порядок, и выскочила из туалета прямо в руки взволнованного Димы.

– Что случилось? Я уже начал переживать, – желание в глазах уже и след простыл, зато они были полны тревоги.

– Рита перепила, – пояснила я. – Оплати счет и поехали домой.

– Уже, – вымученно улыбнулся он. Я коротко поцеловала его и снова скрылась за дверью.

Рита не желала признавать своего состояния и хотела продолжить веселье или хотя бы не портить его нам. Но было уже поздно. Всю дорогу домой Рита извинялась за то, что испортила мне праздник, а я, находясь в жарких объятиях ее брата, считала совсем иначе.

Рита уснула в такси и Дима, как заботливый брат, перенес в квартиру и уложил в кровать.

Приняв душ, я легла на диване и сон тут же меня охватил. Правда, в нем смешалась музыка, которая все еще пульсировала в голове, танцы и та эйфория и расслабленность. Наверное, завтра мне будет стыдно за свое фривольное поведение, но это будет завтра…

Глава 8

В наушниках играла музыка, а я, пританцовывая и подпевая, мыла посуду. Несмотря на вчерашний вечер (или правильнее ночь), я была бодра и не ощущала похмелья. Впрочем, я не напивалась как Рита.

– Не доброе утро… – на кухню, шаркая ногами, вошла сонная и вялая Рита.

– И не утро, а обед, – парировала я.

– Мира, – жалобно протянула она, садясь на стул и подпирая свинцовую голову рукой. Я налила ей стакан воды и поставила на стол. Рита поморщилась, как будто я ударила молотом по наковальне. – Прости меня… Я не хотела тебе портить праздник. Просто… просто увлеклась.

– Ты ничего не испортила. Скорее наоборот…

Сегодня я уже успела подумать на тему «а что если…?» и решила, что Рита, таким образом, спасла меня от необдуманных поступков.

– А где Митя?

– К родителям поехал.

– Блин…. Я же с ним должна была ехать… Неудобно-то как… А это что? – Рита меняла темы, даже не давая их комментировать, но меня это даже радовало. Она взяла в руки коробку все еще не распечатанного телефона. Пол утра я думала, что делать с этим подарком и пыталась придумать, как его вернуть.

Пока девушка пила воду стакан за стаканом, я обрисовывала ей ситуацию. Рассказ получился откровенным и долгим. Странно, но за эти несколько недель Рита стала мне подругой, и я легко делилась с ней сокровенным. Она была хорошим слушателем и еще лучшим советчиком.

– Знаешь, лучше принять подарок, если ты его вернешь, это будет унижением. А через время, когда он остынет, попытайся с ним поговорить и стать друзьями, ну или хотя бы приятелями. Судя по всему, он не плохой парень.

– Кто неплохой парень? – в дверях стоял Дима.

От неожиданности мы вздрогнули и замолчали, словно обсуждали что-то, что знать ему не нужно. В принципе так и было, но он знал о Леше.

– Я рассказывала о своем парне Мире, – спешно соврала Рита.

– Врешь, – констатировал он. – Я тут на пару предложений дольше.

Он поцеловал меня в губы, а сестру чмокнул в щеку.

– Как голова? Не раскалывается? – саркастично спросил он, закрывая неприятную ему тему.

Я видела как он на него реагировал. Точнее, он всячески игнорировал Лешу, но ревность иногда пробивалась через маску спокойствия. Особенно когда Леша на физкультуре меня поддерживал. Но мне он ничего не говорил и это радовало.

Начался семейный разговор. Дима подтрунивал над сестрой и рассказывал о родителях. Я почувствовала себя лишней. Тихонько выскользнув из кухни, я пошла в спальню Риты, собрала вещи, которые занимали одну из полок в шкафу, и вернулась на кухню, сообщить им о своем решении.

Дима жевал бутерброд и пил чай, Рита просто пила чай. Судя по всему ее еще подташнивало.

– Я домой возвращаюсь, – с порога объявила я.

Дима поперхнулся чаем, а Рита, округлив глаза, тупо на меня уставилась.

– Нет. Ты не можешь! – чуть ли не в один голос заспорили они.

– Я должна. Дима, мне тут спокойно как нигде больше, но и мать я бросить не могу. Без меня она совсем сопьется, – я видела, что он хочет заспорить и догадывалась, что он поставит как аргумент мою будущую учебу. – Но больше всего меня тревожит то что подумают люди. Как бы смешно это не звучало. Мы боялись встречаться, потому что грозило увольнением и скандалом, а жить вместе…. Это за гранью. Не сейчас уж точно.

Он задумался. Повисла недолгая пауза, нарушаемая лишь тихим дыханием и нервным помешиванием чая. Дима бросил короткий взгляд в сторону сестры. Та, поняв намек, быстро сбежала из кухни под предлогом принятия ванны. Все понимали, что это лишь отмазка, но так действительно было легче.

Дима пристально смотрел мне в глаза. Умоляюще, нежно и немного интимно.

– Мира, – выдохнул он. – Я не хочу, чтобы ты уезжала. Мне нравиться видеть тебя здесь по возвращению. Мне нравится твое присутствие. Не знаю, как объяснить, но я уже привык к тому, что ты рядом.

– Я пробыла здесь менее двух суток.

– Ну и что?

– Дима, – я тоже устала объяснять. Хотелось просто понимания. – Я не понимаю тебя. Сначала ты даешь мне отворот поворот, говоря, что не хочешь рисковать работой, а сейчас хочешь жить со мной! Я не готова, понимаешь?

– Я и не требовал от тебя ничего кроме присутствия, – он притянул меня к себе, усаживая на колени. – Я видел условия, в которых ты живешь… мне жаль тебя.

– Мне не нужна жалость, – его слова меня задели и обидели, но лишь до того момента, как он меня поцеловал в ключицу и шею. – Если бы я была студенткой, никто и слова не промолвил, но я школьница, а ты мой учитель.

– Закон на нашей стороне, тем более…

Я не дала закончить:

– Закон да, но не мораль. Прошлой весной был скандал на пустом месте, но он получил огласку, – Дима вопросительно поднял бровь. – Ну тот где учительница выложила в соц.сети фото не то в купальнике, не то в нижнем белье. А как широко обсуждаются отношения!

– Между несовершеннолетним и учителем, – заспорил он.

– Но они получили огласку! Трудно после ТАКОГО устроится на работу в учебное заведение. Если школьник, не важно сколько лет, то тебя чуть ли не в педофилы запишут!

– Между нами разница меньше пяти лет. Это не разница.

– Но не когда ты учитель. Дим, спорить можно долго, но нужно быть осторожными. Чуть больше полугода осталось до выпускного. Можно и потерпеть. Особенно, если ты питаешь ко мне чувства… – о любви я не могла говорить. Мне давно хотелось ему признаться, но я боялась.

– Я не просто питаю к тебе чувства, я влюблен в тебя, если не больше…

Мой шок растворился в поцелуе. Горячем, чувственном. Он говорил о симпатии, но это ни что по сравнению с влюбленностью. Но между влюбленностью и любовью была такая же огромная пропасть, как и между нравится и влюблен.

Конечно же, он не смог меня отговорить. Благодаря маме я научилась настаивать на своем и идти по намеченному пути. Мне так же не хотелось уезжать, но и быть обузой тоже не хотелось.

К вечеру пяти часам вещи уже были дома. Не могу сказать, что мама была рада меня видеть. Она, когда проспится, наверное, не заметит мое присутствие.

Я пыталась ее разбудить, но ничего не выходило и, плюнув на эти тщетные попытки, я начала собирать пустые бутылки и консервные банки в мусорное ведро.

Мусорные баки встретили меня своим зловонным запахом и какой-то неизбежностью.

– Добро пожаловать домой, Мира, в реальную жизнь, – пробормотала себе под нос и, высыпав все в один из баков, пошла в квартиру. Через полчаса я должна быть в кафе.

Все стало на круги своя, а эти два неполных дня с Димой и его сестрой уже казались сном.

Как же тяжело было привыкнуть к жизни с мамой! Снова шумные кампании, перегар и сигаретный дым, маты и ругань. И все это в первый же день! Повод до банального прост – мой день рождения.

Леша от меня отсел и всячески игнорировал. Максимум нашего общения это «Привет» и «Пока». Конечно же это не укрылось от Алены и кампании. Ух, сколько я всего выслушала в этот день, но молчала, стиснув зубы. Шутки ниже пояса порядком надоели, но я держалась до последнего.

Звонок с последнего урока обрадовал всех, но не меня. Сегодня Дима уехал по делам, тренировки не будет. В кафе идти не хотелось, домой тем более. Собиралась я медленно, чтобы не толпиться в гардеробе.

Школа пустела на глазах, ученики толпами сыпали во двор и скрывались за калиткой. Я смотрела в окно и радовалась отсутствию дождя. Осень в этом году выдалась затяжной. Идти на улицу, где всюду растекались лужи, было холодно и сыро не хотелось, но и выбора не оставалось. Пройдя по пустой лестнице вниз, свернула вправо и оказалась у большой гардеробной. Куртку всегда вешала в дальний угол, ища даже здесь уединения.

– Ты заставила себя ждать, – послышался за спиной язвительный голос. – Я не люблю ждать.

– Что тебе нужно? – я осмотрела помещение. – И где твои собачонки?

– Они не всегда мне нужны… – загадочно протянула блондинка, сверкая глазами. Она подошла вплотную, вторгаясь в личное пространство. Рука потянулась к прядке. Меньше всего мне хотелось, чтобы она трогала меня. Я отмахнулась от ее наманикюренных ноготков, шлепнув девушку по руке. Ей это не понравилось. Лицо исказила злобная гримаса. Меня всегда удивляло, как она из милой девушки превращалась в мегеру за секунду.

– Тебе лучше быть осторожнее со мной, – прошипела она. Змея.

– Опять папой пугать будешь?

– Нет.

– Что тебе нужно? – повторила я.

– Почему вы расстались с Обуховым?

– Не твое дело!

– Знаешь, у меня есть одна теория… – протянула она, напуская на себя важный вид. – Может, он бросил тебя из-за твоих отношений с физруком?

В этот момент мне показалось, что у меня выбили почву из-под ног или лишили воздуха. Я пыталась вспомнить где она могла нас видеть и поняла, что последнее время мы не были такими уж незаметными… Оба расслабились, что в нашей ситуации непозволительно.

– Не понимаю о чем ты, – соврала я.

– Да ладно? Так уж и не понимаешь?

– Не понимаю. Может, тебе показалось?

– Я минут пятнадцать наблюдала, как ты трешься задницей о Дмитрия Владимировича! – она упивалась моим шоком. Еще бы, такой повод для шантажа! – Сначала я думала, мне показалось, нет… это были вы. Что молчишь? Сказать нечего? – как же она права в своей догадке! И как это меня злило. – Ведьма околдовала физрука! Это «взорвет» школу, да что там! Это «взорвет» город!

– Да ты прям Доктор Зло!

– Знаешь, тебе лучше не язвить мне…

– И что ты хочешь за молчание?

– Я пока не придумала… – протянула она, явно набивая себе цену. – Может, ты будешь моей золотой рыбкой? Выполнять все мои поручения, а я, так и быть, буду хранить молчание.

– У всего есть свой срок. Как долго?

– Ты выполняешь, я молчу. Перестаешь выполнять, я рассказываю. Все просто.

– Не слишком ли долго? – меня не устраивал такой расклад, но я хотела знать ее условия и что-то придумать.

– Всего лишь полгода! – притворно возмутилась она.

– Знаешь что? – она меня довела и видит Бог, я не хотела.

Резко подавшись вперед, я рукой придавила ее к стене за горло. Вторую занесла в кулаке. Рука согнута, локоть чуть выше кулака, все как учил Дима.

– Говори! Тебе никто не поверит. Все знают, что ты врушка и все видят твою нелюбовь ко мне. Твое слово и гроша ломаного не стоит, поняла? – кажется, мне удалось ее удивить и немного испугать. Но лишь немного.

– Конечно, в наше время слова не имеют веса. Это пустой звук, а вот видео… – она достала из кармана последний айфон и помахала им у меня перед носом. Хватка тут же ослабла.

– Я тебе не верю, – проговорила я севшим голосом. Вся моя спесь была сбита.

– Если бы у тебя был фейсбук, я бы отправила тебе видео в тот же вечер, но так и быть, покажу. Я сегодня добрая.

Как же мне хотелось ее придушить! И себя заодно за глупость! Ну почему я не подумала о том, что в клубе может быть кто-то из школы? Почему?

Я смотрела на экран и понимала, что это приговор. Я могла забрать телефон и попытаться удалить доказательство, но Алена не такая дура, как хотелось бы. Она могла скинуть видео в облако или на компьютер, в конце концов.

– Надеюсь, его член стоит твоих прислуживаний, – ухмыльнулась она, пряча телефон в карман дизайнерской куртки.

– Ты редкостная дрянь.

– Знаю, – она приняла это как комплимент и походкой от бедра пошла к выходу, сияя белоснежной улыбкой. – Ах, да, – она посмотрела на меня через плечо. – С завтрашнего дня, ты выполняешь любое мое поручение.

Кивнула, понимая, что это конец. Я не знала что делать, и как только школа оказалась далеко позади, позвонила Диме. Только голос оператора сообщил о недоступности абонента, и я снова поехала туда, где меня выслушают. На кладбище.

***

Сапоги увязали в грязи, когда я петляла между памятниками, а слезы смешивались с дождем. Маршрут был так привычен, что я не смотрела куда иду. Наверное, даже с завязанными глазами я найду дорогу к могиле любимой сестры и папы.

Мне было семь, когда они погибли, Майе – десять. Я помнила ее не так хорошо, как хотелось бы, но мы всегда делились всем. Мечты у нас были одни на двоих и, наверное, мозги тоже. Не зря же бабушка постоянно на нас ругалась. И ведь было за что.

Вспомнилось ее кукольное личико, огромные зеленые глаза и медные волосы. Меня брала зависть, ведь волосы мне достались прямые и тусклые, а глаза…

Я села на оградку – излюбленное место, напротив ее могилы и начала рассказывать все что накипело. Рассказ получился длинным, эмоциональным и тяжелым. Последнее из-за молчания. Сейчас, мне как никогда нужен был совет, а дать мне его никто не мог и это огорчало.

Выплакавшись и высказавшись, мне стало легче, и я пошла домой. Сегодня тот день, когда я не любила выходной от работы.

Мне удалось отпустить ситуацию. Не навсегда, но на какое-то время точно. А вспомнив о новых книгах, подаренных мне Димой, настроение немного, но поднялось.

Глава 9

Я ждала его звонка как никогда прежде. Даже книга не смогла меня заинтересовать. После каждого абзаца я смотрела в экран новенького телефона, но там менялось только время. Оставив всякие надежды на скорое общение, набрала Риту и, договорившись о встрече, пошла в ту самую кофейню в подвале. Холодный осенний ветер дул в спину и проникал в самую душу, замораживая там все. Впрочем, я могла путать это со страхом. Дыхание клубилось легкой дымкой, а воздух пах морозом. Кажется, осень потихоньку уступает место зиме. Через сорок минут я уже сидела за столиком и грела руки о горячую чашку. – Ройбуш? – спросила Рита, плюхаясь на диванчик и глубоко вдыхая аромат чая. Я кивнула. – Прекрасный выбор. Девушка подвинула к себе пустую чашку и налила себе чай. – Итак, что случилось? – С чего ты взяла, что что-то случилось? Я пыталась быть безмятежной, но не очень получалось. – Ты говорила по телефону так, как будто приведение увидела или еще что похуже. Давай на чистоту? И я рассказала все и без утайки. Как сестре. Она внимательно слушала, лицо было задумчивым, местами возмущение искажало его, но она молчала. Только после того как я закончила, она начала говорить. Спокойно, тихо и зло. – Надо было стукнуть эту стерву. Знаешь, я не знаю чем тебе помочь. Честно. Прислуживать ей унизительно, не прислуживать – опасно. Тебе лучше с Митей переговорить. – Его нет, забыла? А телефон недоступен, – по жалилась я. – Наверное, сел. Не расстраивайся. – Он не говорил, во сколько вернется? – Сказал ждать его к вечеру. Может, задержался. Не переживай. Я дождусь его и расскажу о ситуации. – Не нужно. Лучше попроси прийти в школу пораньше. Поговорю с ним перед уроками. Рита пообещала не рассказывать ему о шантаже. Мне хотелось самой ему рассказать, посмотреть на реакцию и вместе найти решение. Если такое вообще есть. Посидев еще немного с Ритой и поглотив пару пирожных, мы разошлись ближе к десяти часам. Я завидовала ей, ведь она пойдет в уютную, новую квартиру, где сможет посмотреть телевизор и лечь в мягкую постель. А я? Мышкой прокрадусь в свою комнату, дождусь ночи, когда вся алкашня разойдется или уснет и пойду в ванную, чтобы принять душ. Запрусь в своей спальне и усну на старом, скрипучем диване. Жаль, что пришлось вернуться. Жаль, что я так быстро отвыкла от дома.

***

Домой я вернулась вовремя. Очень. Квартира была в дыму. Сделав вдох, ощутила жжение в горле и пулей помчалась на кухню. Именно оттуда валил дым. К першению в горле присоединился кашель и слезы в глазах. Первым делом я открыла окно, затем выключила конфорку. На сковороде что-то готовилось, точнее, уже превратилось в угли, и готово было загореться. Мама сидела за столом, опустив голову на руки. Я молила об одном – лишь бы она была жива. Я кинулась в другие комнаты, открывая настежь все окна и пуская в квартиру сквозняк. – Мама, – вернувшись на кухню, кинулась к ней и принялась тормошить. – Мама, проснись! Мама! Слезы текли по моим щекам, но к дыму они не имели никакого отношения. Казалось, прошла вечность, прежде чем она подняла голову.

– Мама! – нахлынуло облегчение. – Мама, что случилось? Как ты? Она уставилась на меня невидящим взглядом, губы растянулись в блаженной улыбке, и она потянулась обниматься. Ее состояние меня разозлило. Вскочив на ноги, я принялась ее отчитывать: – Ты чуть квартиру не спалила из-за своей безалаберности и синьки! А если бы я позже пришла? Да ты хоть думаешь о последствиях? – тяжело дыша, я ходила по кухне, а ей хоть бы хны. Казалось, она вообще меня не слушает. – Иди проспись. Завтра поговорим, если трезвой будешь… – сдалась я. Настроение было паршивое. Это не первый раз, когда мама чуть не спалила квартиру. Летом она уснула с сигаретой и когда я вернулась с работы, диван уже тлел. А год назад была похожая ситуация – мама пыталась что-то приготовить. Как после такого ее бросать? Облокотившись о подоконник, обняла себя руками. Морозный воздух словно вытягивал дым из квартиры. Звонок в дверь заставил меня вздрогнуть и вывел из оцепенения. Только сейчас я поняла, что плакала. Наспех вытерев дорожки слез, пошла к двери, задаваясь вопросом, кто же мог так поздно нанести визит. У порога лежала сумка, которую я бросила тут, когда почуяла запах гари. В ней звонил телефон. Любимая песня смешивалась с противной трелью звонка. Я открыла дверь не глядя в глазок и очень удивилась. – Ты? – глупо спросила я. – А ты кого-то еще ждала? – Никого не ждала, – я была ошарашена. – Зайдешь? – Может, ко мне? Не очень хочу пересекаться с твоей мамой, – смущенно улыбнулся Дима. – Она спит. А ты чего приехал? – Рита сказала, что я тебе нужен. А увидев, красные от слез, глаза, я в этом только убедился. Я рассказала ему, про несостоявшийся пожар, про то, как кричала на маму, а закрыв все окна и перекрыв газ, собрала минимум вещей и поехала к Диме. Он настаивал на том, чтобы я осталась у него, впрочем, я не особо противилась. После случившегося сегодня, меньше всего мне хотелось остаться одной и в этой квартире.

По пути к нему, мы заскочили в магазин за продуктами, и приехали в абсолютно пустую квартиру. Как оказалось, Дима завез сестру к парню, чтобы мы могли нормально поговорить. В зале, удобно устроившись на диване перед телевизором, я рассказывала ему о шантаже и о видео. – Знаешь, этому есть выход. Я сегодня ездил в департамент образования и написал заявление на перевод в другое учебное заведение. Так как учебный год уже начался, потребуется время. Сколько не знаю. Мне должны найти замену, а это может занять пару дней или месяц. – И что это даст? – не понимала я. – Мы перестанем быть учителем и ученицей. Мы будем просто парой, и никто нам ничего не сможет сказать. – А тренировки? – я так была ошарашена его словами, что это единственное, что пришло в голову. – Тебя только это беспокоит? – усмехнулся он. – А… – хотела задать вопрос я, но меня перебили. – С Ильиной я завтра поговорю и постараюсь все уладить мирным путем. – А если она не захочет? – Захочет, – Дима взял меня за подбородок и нежно поцеловал, продолжая улыбаться. Надо ли говорить, что от каждого его поцелуя, я теряла голову? Поцелуй медленно набирал обороты, становясь требовательным и страстным. Руки неуверенно, словно стесняясь, исследовали тело. Пока, в рамках приличия, но только пока. Я не знала, специально он отвез Риту или так карты сложились, но понимала, к чему он клонит. Я уже давно думала об этом, и, кажется, была готова. От одной мысли об этом, я задрожала. От страха и предвкушения. Поразительное сочетание! От Димы это не укрылось. – Мира, я знаю, что для тебя это большой шаг… – дыхание слегка сбито, поцелуи, несмотря на речь, не прерывались. – Я не требую, и если ты не готова, просто скажи «нет». Еще одна волна дрожи прошла по телу, но отвечать я не стала. Я придвинулась ближе, стянула с него футболку, поражаясь своей смелости, и поцеловала так, что он понял мой ответ. И он не был отрицательным….

***

Утро началось с противного будильника, который я выключила, не открывая глаз. Только сон не пришел… Он испарился, как только я поняла, что нахожусь в объятиях голого мужчины. Кстати, я тоже не была одета. Воспоминания волной нахлынули, затапливая сознание и вызывая эмоциональную бурю. Стыдно мне не было. Нет, вру. Было. Я не знала как себя вести и что делать. Аккуратно скинув с себя руку, я выбралась из кровати, собирая по пути разбросанную одежду. Я приняла душ, оделась и ушла. Дима все еще спал. Еще бы, на работу он добирался на машине, а не пешком, и разница в будильнике у нас была почти час. Петляя по асфальтированным дворам, я вспоминала вчерашнюю ночь. Каждый шаг отдавался сладостной болью, но я о ней не думала. Я думала о руках Димы, что так нежно ласкали меня прошлой ночью, о поцелуях и о… сексе. На горизонте замаячила школа и толпы учеников, идущих в здания или стоящих на широких ступеньках. Сегодня, впервые за долгое время, школа меня не раздражала. Даже Алена не сможет испортить этот день. Кстати о ней… Она стояла под крыльцом в гордом одиночестве и кого-то ждала. Когда я приблизилась, она так оскалилась, что стал ясен объект ожидания. – Привет, – коротко бросила я. – Ты заставляешь себя ждать. А я не люблю ждать! – тоном капризного ребенка изрекла она. Я промолчала и пошла в гардеробную, игнорируя недовольную одноклассницу, отчаянно играющую в босса.

К счастью, от ее общества меня быстро избавили. В гардеробную влетел взъерошенный мальчишка лет двенадцати. – Алена Ильина тут? – уверенно перекрикнул толпу он, обращая к себе внимание учащихся и создавая подобие тишины, что в переполненной гардеробной казалось мало возможным. Алена, стоящая в трех шагах от глашатого, посмотрела на него через плечо и окинула уничижительным взглядом. – Тут, – презрительно отозвалась она. Алена смотрела на мальчишку, как на червяка, хотя он ничего ей не сделал и даже ничего не сказал. Пока. – Дмитрий Владимирович просил вас зайти к нему, – игнорируя всякие взгляды, бойко сообщил он. – Учитель физкультуры, – зачем-то пояснил он и убежал. Уничижительный и полный презрения взгляд был обращен в мою сторону. Я понимала, с чем она связала этот «вызов на ковер» и сердце трепетало. Правда взгляд я проигнорировала, что зацепило одноклассницу еще больше.

Сидя в кабинете в ожидании первого урока, я ждала возвращения Алены. Вы не подумайте, я не мазохист, но мне нужно было видеть ее. Она не скажет о разговоре, или соврет, в этом вся она, но лицо… ей редко удавалось скрыть истинные эмоции, а может я просто научилась их читать. Прозвенел звонок. Все расселись по своим местам. Я сидела одна, как и многие годы, но сейчас мне было одиноко. «Мда…. Разбаловали меня мужским вниманием…» – подумала я, украдкой бросая взгляды на Лешу. Он со мной даже не здоровался, игнорируя, как прежде. Было немного обидно. Чувство собственного достоинства, которое оказывается, у меня все же есть, было уязвлено. Еще и стыд. За обман, за то, что пользовалась его добротой и за телефон. Меньше всего хотелось быть стервой, как Алена, но, по сути, ей и стала, только не выставляю напоказ своих «подвигов». Из раздумий вырвал строгий голос учителя. Откинув гнетущие мысли прочь, все свое внимание посвятила уроку. Алена не появилась. Это настораживало. Бурная фантазия рисовала ее хладный труп, от которого Дима спешил избавиться. На перемене нервы сдали. Я отправила Диме сообщение: «Ты с ней поговорил? Все нормально? Где она?» Ответ разозлил: «После уроков» Мда… вот и все объяснение. Немного успокоил разговор Маши и Карины. Они шли по коридору в другой кабинет, не замечая никого кроме себя любимых и разговаривали. Как оказалось, Алена посетила медкабинет и взяла справку. Она сослалась на простуду и головную боль. Что ж… сегодня мной помыкать не будут, но какова причина столь резкого ухудшения? Что ей сказал Дима?

Этот вопрос мучил меня все оставшиеся уроки.

***

– Можно? – после короткого стука, открыла дверь и спросила то ли для приличия, то ли по привычке. Дима приподнял бровь в удивлении, расплылся в улыбке и кивнул. – Что ты сказал Алене, и почему она ушла? – тут же набросилась я с расспросами. – Попросил ее оставить нас в покое, – загадочно сказал он. – Ты так тихо ушла… Он обнял меня и прошептал последнюю фразу в ухо. Мурашки тут же ровным строем прошлись по спине. Дима отстранился от меня, чтобы замкнуть дверь на ключ, после чего тут же вернулся ко мне, заключая меня в объятия и не замечая, или игнорируя, мой злой взгляд. – Мне нравится, когда ты злишься, – он запечатлел пару поцелуев на обнаженном плече. – Эдакий злой хомячок, – тихий смех защекотал шею. – Сомнительный комплимент, – отозвалась я. Хотелось обидеться, но этим я бы оправдала звание хомячка. – Так что ты сказал Алене? – Давай не будем о ней? Я скучал… – он прижался ко мне всем телом, что заставило меня вздрогнуть и снова испытать желание. – Как только ты расскажешь о разговоре, мы не будем о ней, я отстранилась и сложила на груди руки. К черту эмоции! Пока не расскажет, я не отступлюсь. Мой напор и твердый тон его сломили. – Ты хорошая ученица, – он смотрел на меня с гордостью. Я на него с непониманием. – Я начал тренировать тебя, чтобы не ты сильней стала, а твой характер. И он стал сильнее. Ты этого не замечаешь, но остальные… Уверенный голос, без блеянья, смотришь в глаза, не сдаешь позиции… – Ты уходишь от ответа, – твердо напомнила я и задумалась. Он прав. Я стала уверенней в себе и мне это нравилось. Я могла дать отпор Алене и ее подружкам. В конце концов, я начала видеть людей, а не пол под ногами! – Я учился с ее братом в одном классе. Мы и сейчас хорошо дружим, – выдохнул он, принимая свое поражения и садясь на край стола. – Он полная ее противоположность. Серьезен и правилен до тошноты, – сказано было мягко и с улыбкой. – Я попросил Макса приехать. Разговор был не долгим. Он отчитал ее как нагадившего котенка. Ты бы видела ее истерику. Семейные разборки такие… семейные. В общем, через полчаса споров и разговоров по душам, она удалила видео из облака. Макс поручился за нее, а это значит, что мы вне опасности, – он был очень доволен. – Может, не стоило вмешивать брата? – с одной стороны я была рада, но с другой мне казалось это неправильным. – Я не хотел, но пришлось. Алена, очень капризный ребенок. Когда Макс родился, у родителей еще было время на его воспитание. Когда родилась Алена… ее воспитывали няни, которые во всем потыкали капризному ребенку. Она привыкла всего добиваться деньгами папы. Мне ее немного жаль. – Почему пришлось? – я жаждала подробностей. – Она начала шантажировать меня, а это уже за гранью. – Она влюблена в тебя! – воскликнула я. До меня наконец-то дошло, то, что я игнорировала. Она знает его с детства, а кто не влюблялся в друзей брата? У меня нет брата и друзей, в которых можно влюбиться, но подобные ситуации описывались во многих книгах. Да и были частым явлением в обыденной жизни. Я помню такие разговоры между девочками на стейшене. С первой недели, она пожирала глазами Диму. Со второй врала, что между ними что-то есть. Ее взгляды и кокетство, которое так меня злило. Интересно, на тренировки по баскетболу она голая ходила, чтобы его внимание привлечь? Кстати, о них! К Сан Санычу, прошлому учителю физкультуры, она не ходила на тренировки, хотя занималась баскетболом вне школы. Сейчас все складывалось словно пазлы, сейчас я понимала, зачем ей было меня шантажировать и унижать этим. – Да. Она писала мне записки и заваливала SMS-ками еще лет с тринадцати. Я думал это пройдет, но нет… – он немного помолчал, позволяя мне «переварить» полученную информацию и разложить все по полочкам. Вот так новость. Чем именно она его шантажировала, я предпочла не узнавать. Она подлая и беспринципная, и готова на все ради своей цели и этой целью был Дима. А ее главный враг, то есть я, был препятствием к цели. И что-то мне подсказывало, что несмотря на заверения Макса, она не отступит. Хотя… кто знает? – Утолила жажду любопытства? – Дима вывел меня из раздумий своим вопросом. Я рассеянно кивнула. – Иди ко мне… Он разомкнул руки, приглашая меня к себе в объятия, глаза потемнели от страсти, блеск в них был почти хищным. Я сдалась и шагнула к нему навстречу…

***

На работу опоздала и очень сильно. Последнее время я часто опаздываю или беру отгулы. Юля прощает это, но и терпение уже на исходе. Нужно что-то бросать. Учебу? Не могу. Это, как- никак, моя надежда на лучшее будущее. Моя цель. Работу? Тоже не могу. Брошу подработку и тогда не смогу себя обеспечивать в другом городе, а на стипендию не прожить. Диму? Однозначно нет! Не для того я ходила к тете Рузанне. Не могу я от него отказаться, не после прошлой ночи. Нет, не то чтобы до этого могла, просто… я поняла, как сильно его люблю. Это не прихоть, не влюбленность, которая пройдет и о которой твердила Юля. Это настоящие чувства и я это знаю. Тренировки? Тоже не хотелось бы… ведь это еще один повод побыть с Димой, но что-то нужно исключать. Иначе с работы попрут, несмотря на всякие поблажки. Экзамены не сдам, как выпускные, так и вступительные. И успехов не добьюсь на тренировках. Нужно перестать распаляться, хвататься за все и сразу. Решение я приняла, пока бегала между столами, только как это сообщить Диме? Не воспримет ли он это как-то не правильно? Снова мои вечные страхи и искусанные губы. – Мышка, а ты рассказать ничего не хочешь? – лукаво спросила на стейшене Арина. – Нет, – пожала плечами я. – Твоя мама сказала, что ты дома не ночевала… – протянула она так, что не осталось сомнений в какую сторону она клонит. – Это не первая ночь вне дома, – всячески уходила от ответа. – Но это первый вечер, когда ты такая молчаливая. – Я и раньше болтливой не была, – не сдавалась я. – Ох… – протянула она, тряхнув черно-зелеными волосами. – Ты поняла о чем я и не увиливай! Ты не ночевала дома, весь вечер молчишь и краснеешь, и всячески уходишь от ответа. Было? – она подмигнула. – Что было? – вмешалась Юля. – Может, было хамство мужчине за третьим столом? Или было забито на заказ за восьмым столом? Ты даже в кипер заказ не вбила! Они ждут его сорок минут! А может, было забито на них? Ведь они звали официанта не один раз и обратились к администратору. Чьи столы? Только я открыла рот, чтобы признаться в своей оплошности, как меня опередил звонкий и беззаботный голос Арины. – Прости, мой косяк. Заболталась, – она умчалась, быстрее, чем Юля продолжила свою гневную тираду. – Мира, что с тобой происходит? – она обратила внимание на меня, и это был тот самый момент, когда мы переставали быть подругами, и становились начальником и подчиненной. – Я не успеваю. Разрываюсь между тренировками, учебой, работой и Димой, – созналась я. – Я знаю, что это твои столы, а Арина просто тебя выгораживает, но Мира, так продолжаться не может. Ты знаешь, как я к тебе отношусь, и мне не хочется тебя увольнять, – сказала она с сожалением, заботой и, одновременно, строгостью. – Но и тебе нужно быть немного серьезней. Любовь любовью, но о работе не забывай. Все знают, как она тебе важна, только ты начинаешь пренебрегать ей и нашим хорошим отношением. Она ушла, а мне так гадко стало. Юля права во всем. Окунувшись с головой в отношения, я стала безалаберной. Завтра придется серьезно поговорить с Димой, а сейчас, пора отложить метания на потом и полностью посвятить себя работе.

***

Завидев очередного посетителя за столиком, взяла меню и, нацепив приветливую улыбочку, пошла к столику. – Добрый вечер… – дежурную фразу я не договорила. Улыбка мигом сползла с моего лица, но я быстро сделала вид, что передо мной просто девушка, а не злейший враг. – Сядешь со мной? – спросила Алена. От ее надменности не осталось и следа. Робкая улыбка, умоляющий взгляд. Неужели она ТАК боится Макса, что решила заделаться в подруги? – Я на работе, – мягко отрезала я и повернулась, чтобы уйти. – Мне нужно поговорить с тобой, – она схватила меня за руку. Я неприязненно стряхнула ее ладонь. Не верю в резкое исправление. Или утром стерва, вечером – пай-девочка со щенячьими глазами. Интерес взял верх и, шумно выдохнув, я сдалась: – После закрытия я могу посидеть с тобой, но не долго. Она кивнула. – Принесешь бутылку вина? – Белое, красное? Сухое, сладкое, полусладкое? – привычно спросила я. – Белое. Сладкое. – Какое именно? – Любое, – безразлично отозвалась она.

Я еще никогда с таким нетерпением не ждала завершения рабочего дня. Когда люди начали расходиться, Юля отпустила меня за столик. Сказала, что лучше я с ней посижу в рабочее время, чем пропущу сдачу смены. – И что ты хотела? – спросила я, садясь напротив одноклассницы. – Вино будешь? – предложила девушка. Я мотнула головой, понимая, что это лишь повод. Она не знала с чего начать. – Пожалуйста, составь мне кампанию. Алена была в хорошем подпитии. Еще бы, ведь это вторая бутылка вина. Я сдалась. Снова. Маякнула Арине и она быстро принесла второй бокал. Окинула меня встревоженным взглядом и молча ушла. Не только я испытывала интерес. – Что ты хочешь? – не выдержала я. – Поговорить. – А подробнее? – она пригубила вино и уставилась в окно. То ли задумавшись о своем, то ли подбирая слова. – И быстрее. Мне через полчаса смену сдавать. – Я хотела извиниться. – Да неужели? – воскликнула я, не сдержав эмоций и пессимизма. – За что это? За издевательства, которые продолжаются не один год? За тычки и подножки при каждом удобном случае? За то, что твои верные собачонки побили меня в раздевалке? Или за шантаж? – За все… – прошептала она и в уголке ее глаза блеснула слеза, которую она быстро смахнула. – Это из-за Макса? – Дмитрий Владимирович рассказал о нем? – ее удивлению не было предела. Я кивнула. – Он поговорил со мной. Знаешь, брат всегда находит нужные слова. В этот раз он их тоже нашел… – Он тебя что, бил? – видеть такую Алену было очень не привычно, и я могла предположить все что угодно. – Нет. Просто прочистил мозги. Понимаешь, дома я милая и кроткая. Гордость родителей. Умница, красавица… – Скромница, – перебила я. – Да, и это тоже. Брат считал так же. Пока не появился в каморке Димы… Меня возмутило, что она назвала его по имени, но я промолчала. Если она его знает как друга брата, то это нормально. – Весь день Максим со мной разговаривал. Он психолог, – пояснила она. – Очень хороший психолог. Он вывернул мне душу и объяснил в чем я не права. Я это осознала и от всей души хочу извиниться. Обещаю больше тебя не трогать. Никак. – Господи, Макс, где же ты был раньше? Что ж ты не поговорил с ней лет пять назад, а лучше десять! – притворно проговорила в потолок. Надо ли говорить, что я не верила в ее раскаяние? Я сотни раз видела такую Алену. Когда ей что-то нужно она всегда говорила таким надломленным голоском, что в ее искренности нельзя было сомневаться. Этот человек выпрашивал себе пятерки таким образом, хотя знаний там на троечку с плюсом. – Ты мне не веришь? – обиделась она. – Должна? Ален, я знаю тебя с первого класса. Ты тогда была стервой. Искренности в тебе ни на гран. – Сейчас, я искренняя. – Хорошо. Тогда скажи, почему я столько лет не давала тебе покоя? Ведь именно ты начала все эти издевательства, ты их и продолжаешь, – как я не пыталась, обиду мне скрыть не удалось. – Зависть, – пожала она плечами, как будто это так очевидно. – Ты серьезно? Ты видишь, как я живу, – я обвела руками себя и кафе. – Чему завидовать? – Внешности. Семье. Я помню, как вас с сестрой привозил в школу папа, а меня водитель. Вы лучились счастьем и я начала завидовать. Начала дразнить тебя. Наверное, чтобы самой лучше казаться. Не знаю. Честно, – она осушила бокал и налила еще один. Последний. – Потом авария. Вся школа об этом гудела, и город тоже. Но я не смогла тебя пожалеть. Прости. Дальше была просто привычка. У меня появилась свита, которая хихикала над каждой моей шуткой и это меня опьяняло. В подростковом возрасте привычка снова переросла в зависть. Ты с каждым днем становилась все красивей, в то время как я бегала по косметологам в попытке избавиться от прыщей. У меня была цель загнобить тебя. Убить в тебе самооценку, чтобы внимание парней принадлежало мне. В этом году все начали восхищаться твоими глазами и красивыми волосами, а я? Я снова кипела от злости. То, что тебе дала природа, мне не могут дать деньги. Но это ладно, с помощью девчонок, я снова принялась за старое. Когда увидела что ты гуляешь с Обуховым… как меня это взбесило… Но когда увидела тебя с Димой… я начала тебя ненавидеть еще сильней. Если такое только возможно. Я хотела унизить тебя, разорвать ваши отношения всеми возможными способами. Сколько желаний я приготовила для тебя… и все равно хотела пойти к директору. Отомстить непонятно за что. Сегодня, когда Максим начал копаться в моей душе я осознала все это. Честно, я так увлеклась всем этим, что превратилась в настоящую тварь. Капризный, эгоистичный ребенок. Такой диагноз он мне поставил, – она снова отвернулась к окну. Воцарилась тишина. – Вау… – спустя минуту осмыслений пробормотала я. – Это было честно. Через чур. Никогда бы не подумала, что мне кто-то завидует. Особенно, такая как ты. Это все было очень трогательно, но к чему это? Если ты осознала все с помощью психолога, зачем пришла? Исправлялась бы себе на здоровье и без таких вот унижений. – Это, своего рода, барьер. Рассказав тебе все, что у меня на душе, причины и следствия, я смогу его перешагнуть и идти дальше. Я вырасту. В переносном смысле. – Да-а, это огромный шаг. Если все сказанное тобой правда, конечно. Я приму твои извинения, только если ты оставишь меня в покое. Даже здороваться со мной не надо. Полный нейтралитет. Нет меня, – попыталась объяснить я, то о чем мечтала все эти годы. – Обещаю. Спасибо. Она робко улыбнулась, положила пару купюр на стол и медленно вышла. Впервые в ней отсутствовала уверенность. Опущенные плечи, неуверенная походка… хотя, смеюсь предположить это алкоголь, а не раскаяние. Впрочем, я не была в этом уверена. Вообще, весь этот разговор оставил противоречивые чувства. С одной стороны, я ей верила, с другой, боялась, что это очередная игра. Думаю, только время покажет, что именно сегодня было. Потерев виски, пытаясь таким образом упорядочить мысли и понять, что же сейчас такое было и не показалось ли мне это, я встала и начала убирать со стола. За разговором я не заметила, как кафе опустело, а девочки уже сдавали смену.

Глава 10

Утро началось с очередного скандала с мамой. Вчера она не дождалась меня с работы и уснула, а сегодня решила отыграться. Уйти по-тихому мне не удалось, и настроение было испорчено. Она включила режим заботливой мамы и выносила мне мозг. Выйдя из комнаты с намерением принять душ и привести в порядок зубы и волосы, я столкнулась с ней в дверях. Мама подпирала стенку. Руки сложены на груди, на морщинистом, пропитом лице напускная строгость. – Ты где вчера ночевала? – У подруги, – я прошла мимо нее, но мама намеков не понимала и пошла следом. Я захлопнула дверь ванной у нее перед носом, но ее закрытые двери никогда не останавливали. – Не обманывай меня! Это был тот парень? Она видела его однажды. В тот вечер когда я ушла из дома. Больше она о нем не знала ничего. Ни имени, ни адреса, ни возраста. А все потому, что она уделяла время водке и своим собутыльникам, а не мне. – Не твое дело, – я начинала злиться. – Я не обязана перед тобой отчитываться. И вообще, не мешай мне собираться в школу. Дальше началась песня «Я мать, а ты обязана», которая ооочень меня злила. Как же мне хотелось ответить ей на это всеми обидами, но я молчала. Если я начну с ней спорить и ругаться, она добьется своего, а так, она прокричится и уйдет. Сегодня я специально встала пораньше, чтобы скорей поговорить с Димой. Мне нужна была его поддержка и понимание. Но вместо этого, я отсиживалась в обшарпанной ванной. Выцветший кафель с рыбками и водорослями скалил своими пустотами. Примерно половина плитки уже отвалилась, штукатурка на потолке вздулась и местами отваливалась, пол «играл». Бледный желтый свет лампочки наводил уныние и делал цвет кожи, мягко говоря, странным. Я рассматривала себя в зеркале. Благодаря Диме и его словам я начинала верить в свою красоту и индивидуальность. Гетерохромия уже не бесила, рыжие волосы восхищали. Когда крики за дверью стихли, я вышла из комнаты и тут же получила обжигающую пощечину, которая, мягко говоря, вывела меня из равновесия. – Ты под домашним арестом! – победно объявила мама. – Нет, – ровно сказала я. – Ты одиннадцать лет забивала на мое воспитание, а сейчас уже поздно. Ты не имеешь права… – Ты яшкаешься с учителем! – перебила она меня. Эта фраза была больнее пощечины. В голове словно набатом била эта фраза. Шок. Вот, что я испытывала. Все слова вмиг забылись, я просто смотрела на нее во все глаза, пытаясь понять, откуда она знает. – Откуда я знаю? – словно прочитав мои мысли, спросила она. – Все кафе об этом только и трещит! – упрек. Кафе как маленькая деревня. Ничего не утаить. Что знает один, знают все. Я поступила более опрометчиво и глупо. Посвятила в свои отношения двоих. Возможно, Юля и Арина никому об этом не говорили, но вполне вероятно, что кто-то услышал наш разговор. – Пусть трещат. Мне не пятнадцать, а ему не сорок, – обогнув ее, я закрылась в комнате и, быстро собравшись, покинула ненавистную квартиру и гневную маму. Пусть ругает меня и злиться, но это не ее дело.

***

Весь день я была как на иголках. Постоянно смотрела на экран телефона. Так не терпелось поговорить с Димой. – Романова, что же там такое интересное? – сдвинув очки на кончик носа, ядовито спросила Жихина. – Всё, что не касается химии, – пробормотала себе под нос, но сделав виноватое лицо, попросила прощения. Химия сегодня была последней, но казалось, что она вечна. Я готова была поклясться, что время замедлило ход. Как только прозвенел звонок, я сорвалась с места, не дожидаясь домашнего задания или разрешения учителя, да и вообще проигнорировала ее недовольный голос. Завтра вызовет к завучу, чтобы отчитать и нагнать жути, но это завтра. Пролетев по лестнице два этажа, я привычно повернула у туалетов, прошла вдоль кабинетов начальных классов и оказалась у двери спортзала. Рванув на себя двери, оказалась в неловкой ситуации. Мой Дмитрий Владимирович зачитывал оценки девятиклассникам, но прервался и смотрел на меня. Сурово. Весь класс молчал и подпрыгивал от нетерпения. – Вы что-то хотели? – холодно спросил Дима. – Д-да, – заикаясь, проговорила я. – Наш журнал у вас? – Закончу. Посмотрю. Он был холоден. Как всегда, когда мы на людях. Ничего в его поведении не выдавало наших отношений. А я? Пусть все считают, что я влюбленная школьница. Да и кто не влюблялся в учителя? Я ждала за дверью и корила себя, за глупость. Звонок с урока не означает его конец, но я об этом забыла. Нужно было подождать пока Валентина Сергеевна даст домашку и отпустит восвояси. К тому времени и Дима освободился бы. Но нет же! Нужно было бежать сломя голову, чтобы попасть впросак. Пока я мучилась терзаниями и самоедством, девятиклассники шумно покидали спортзал и расходились по раздевалкам. Я зашла в зал и медленно пошла к Диме. – Привет, – робко пробормотала я, смотря на пол. – Я скучала. – И я. Идем. Он пошел в каморку, я следом. Щеки тут же обожгло от воспоминаний. Дима пропустил меня вперед и замкнул дверь. Я села на край стола и украдкой его рассматривала. С чего же начать? – Ильина тебя не трогала? – обеспокоенно спросил он. Если честно, я так была поглощена мыслями о разговоре с ним, что совсем забыла о ней. А ведь и правда, ни она, ни ее свита меня не трогали. Вообще. А это нонсенс! – Она вчера приходила в кафе, – он напрягся, – просила прощения. Душу изливала. Объясняла, почему она так меня ненавидит. Этот Макс страшный человек, судя по всему. – Он для нее чуть ли не бог. Алена очень его слушается, но не будем углубляться в их семейные проблемы. Она тебя не трогает, а это главное. – Интересно, надолго ли ее хватит… – это были мысли вслух. – Дим, ты сильно расстроишься, если я перестану ходить на тренировки? Его лицо тут же исказилось, это меня немного напугало. – Тебе не нравится или, достигнув малого, к большему решила не идти? – Нет, что ты! Я просто не успеваю. Не могу совмещать учебу, работу и тренировки. Юля вчера предупреждение сделала… – Брось работу, – ровно сказал он. Сначала я подумала, что он шутит, но на его лице не было и тени улыбки. – Дима, я не могу. Я живу на эти деньги. Я учиться собралась на эти деньги. Меня никто не обеспечивает. – Я могу. – Зато я не могу. Мы встречаемся всего ничего, и сесть тебе на шею мне совесть не позволит. Я не содержанка и не хочу ей быть! – его слова меня обидели. – Я не хотел тебя обидеть, – пошел он на попятную, но голос был так же холоден. – Мне не нравится твоя работа. – Работа как работа. Она меня кормит, и выбирать особо не приходится. У меня почти свободный график, а такой я нигде больше не найду. – Тебя пожирают глазами мужики, и это мне не нравится, – он даже не пытался прикрыть ревность. – Я официантка, а не стриптизерша. И работаю не в пивнухе, а в приличном кафе! За три года никто меня даже пальцем не тронул! – заспорила я. – И, если на то пошло, то и тебя глазами пожирают девушки. Да еще и надевают шорты покороче, вырезы поглубже. Думаешь, я не вижу, как тебя пожирают глазами одноклассницы? И ничего, мозг не выношу. Молчу. Я иду по коридору и со всех стороны слышу охи и ахи, и планы по завоеванию красавчика-физрука! И не говори, что ты этого не знаешь! – я повысила тон, главное, не перейти на визг. – Это другое. – Да? Почему это? Потому что мой контраргумент весомее твоего аргумента? – Нет. Я просто хочу, чтобы ты бросила работу и предлагаю полностью тебя обеспечивать, – кажется, он начал выходить из себя. – Я не содержанка и работу не брошу! Мы долго с ним спорили. Он настаивал на своем, я на своем. Никогда бы не подумала, что сообщение о прекращении тренировок ТАК его разозлят! Повышенный тон перерос в крик и активную жестикуляцию руками, примеры из жизни и банальное «я сказал!». Итог спора был весьма непредсказуем. Дима в один шаг сократил расстояние между нами и не поцеловал меня страстно, заканчивая всякие споры, как в фильмах и книгах, он отвесил мне пощечину. В ушах зазвенело, слезы застелили глаза. Такого я не ожидала. Такое не считала допустимым. Обида рвала душу на части. Неужели это его истинное лицо? Неужели для него это в порядке вещей? Несколько секунд, показавшиеся мне часами, я стояла, как вкопанная держа ладонь у горящей щеки. Дима не раскаивался, не извинялся, а зло смотрел мне в глаза. Это уже был не он. Этого человека я видела впервые. Обогнув его, я подбежала к двери. Как отомкнула ее и как покинула школу, не помню – все было как в тумане. Я бежала по лужам, натыкалась на прохожих, не замечая холода. Я чувствовала только боль и она не была физической, она была душевной. Только захлопнув дверь спальни, поняла, как сильно дрожу. Куртка осталась в гардеробе, и я была в легкой блузке с коротким рукавом. Впрочем, и это было неважно. Я разрыдалась. Громко, с завываниями, всхлипами и причитаниями. Иногда я давала волю эмоциям и тихонько плакала, слушая в наушниках музыку или читая книгу. Сейчас были другие эмоции, другая боль. Такое я испытывала лишь однажды, когда земля с глухим звуком падала на крышку гроба сестры и папы. Тогда я понимала, что потеряла их и, что это все. Сейчас, я ничего не понимаю. Ни-че-го! А в голове был лишь один вопрос: За что?

***

Весь вечер смотрела на экран телефона. Точнее на входящие вызовы от Димы. Конечно, я не брала трубку, но считала пропущенные и читала сообщения. Которые он присылал после каждого звонка. Дима просил взять трубку и просил простить его, но я не могла. Не сейчас, когда обида была сильнее любви. Проревев весь вечер, и снова поругавшись с мамой, я уснула с жуткой головной болью и дурными мыслями. Утро было еще хуже. Голова болела еще сильнее, глаза красные, нос опух. Удручающее зрелище. Как всегда. В школу идти совершенно не хотелось, но я не могла так просто на все забить. Хватит предупреждения от Юли.

Улица встретила меня морозом и мелким снежком, который только-только начинался, но таять не собирался. Выдохнув облачко пара, я поняла, что осень уступила свои позиции зиме. Снег я любила больше вечных дождей и сырости. И снежные тучи казались мне исполинскими, в отличие от низких и серых дождевых. Странно, но облака мне нравились больше тех же звезд. Звезды они просто есть. Из года в год на том же месте, а облака… они меняют свою форму, цвет, высоту. В детстве мы с Майей могли часами на них смотреть, выискивая в каждом облаке что-то знакомое. – Мира! Я уже шла по тротуару вдоль домов, когда меня окликнули. От знакомого голоса все внутри сжалось. К горлу снова подступил ком. – Не плакать, только не плакать, – шепнула я себе, сжимая руки в кулаки и глубоко дыша. – Мира, солнышко, прости меня, – Дима рухнул на колени, не обращая внимания на снег, а точнее квашню, в которую его превратили прохожие. Он взял меня за руку. Его ладонь была невероятно холодной. Наверное, давно ждал меня. В другой руке был букет, который он протянул мне. От растерянности я его приняла, но не могла смотреть на Диму. Обида такая обида. – Я просто переживаю за тебя и хотел как лучше. Ты не высыпаешься, устаешь, нервничаешь. Я не хотел. Такое со мной впервые. Я не знаю, что на меня нашло. Прости. Я люблю тебя и не хочу потерять… – Что? – перебила поток извинений я. – Я не знаю, что на меня нашло… – снова начал он. – Нет. Не то… – я нахмурилась. Выпрашивать признания я не собиралась, просто хотела убедиться, что мне это не послышалось. – Я. Тебя. Люблю, – четко, с расстановкой и лукавой улыбкой проговорил он. Сердце пустилось в пляс от признания. Я тут же забыла об обиде и о самом инциденте в целом. – Прощаешь? Я сдержанно кивнула, а Дима тут же встал с колена и, подхватив меня на руки, закружил в воздухе, осыпая лицо поцелуями. – Идем в машину. Ты уже совсем продрогла, – с заботой сказал он, и, не спуская с рук, отнес меня к автомобилю.

***

Я полностью была погружена в литературу, когда в класс вошла завуч. Грозный взгляд коснулся каждого, но только на мне задержался дольше обычного. Это был звоночек, который ясно дал понять за кем пришли. – Романова, – с какой-то неприязнью произнесла мое имя Ирина Александровна, в кабинет директора. Живо. Развернувшись на каблуках, она быстро покинула кабинет, даже учителя не удостоив кивком. Класс загудел. Одноклассники строили предположения, но то, что я слышала, было далеко от реальности. Только Алена молчала. Маша что-то ей шептала, но она смотрела на меня. И было в этом взгляде какое-то ликование. Вот она и показала свою личину… Все ее извинения, пьяные разговоры по душам, все ложь. Она играла. Как всегда. – Романова, идите. Вас ждут, – Елена Петровна вывела меня из ступора. Голос соболезнующий. Взгляд мягкий, сочувствующий. Наверное, она единственный человек, которому было меня искренне жаль. Закинув в рюкзак учебник и тетрадь, я пошла по коридору. Такое чувство, что я настоящая ведьма. Иду на казнь, а одноклассники, горожане, жаждущие зрелищ. А самое интересное – сегодня мы проходили роман Набокова «Приглашение на казнь». Символично. Усмехнувшись своим мыслям, я вышла из класса, лишь на секунду поймав на себе взгляд Леши. Он не был сочувствующим или злорадным. Он был безразличным и даже скучающим. До сих пор я испытывала чувство вины и, наверное, никогда от него не избавлюсь. А еще, как это ни горестно, я до сих пор испытывала к нему симпатию. Это казалось мне странным, ведь я люблю Диму. За размышлениями я подошла к кабинету директора и коротко постучав, вошла в приемную. – Садись, Мирослава, – секретарь указала на стул возле левой стены. Дима сидел там и скучающе смотрел на шкаф с широкими синими и зелеными папками. Вот тут мои подозрения подтвердились. Не то чтобы раньше я сомневалась, просто была не уверена на все сто процентов. – Не помог Макс, – шепнула я. Почему-то сомнений, кто доложил директору, не было. – Ошибаешься, – лениво проговорил он. – Вы уже здесь? – спросила Ирина Александровна, выглядывая из-за двери, которая непосредственно вела к директору. – Заходите. Она снова посмотрела на меня с пренебрежением. Я почувствовала себя жабой. Большой, противной, уродливой… Увидев сидящую подле директора я остановилась как вкопанная. Дима врезался в меня. Доносчица не Алена, доносчица моя мама! – Присаживайтесь, – директор махнул рукой на стулья. Лицо беспристрастное и немного усталое. – Мирослава, ваша мама утверждает, что вы имеете… – он прочистил горло, – встречаетесь с учителем, а именно, с Дмитрием Владимировичем. Это так? – Нет, – решила соврать я. – Да, – одновременно со мной проговорил Дима. Завуч стоящая у стены за спиной мамы, поморщилась. – Так да или нет? – спросил Николай Витальевич. – Да, – Дима уверенно сложил руки перед собой. – А что? – А то, что она ученица! – воскликнула мама. Мда… позор… – Ей не пятнадцать. Она совершеннолетняя и может встречаться и вести половую жизнь с кем угодно. Хоть с учителем, хоть со стариком, хоть с женатым. Это не запрещено законом. От стыда хотелось сгореть! Щеки пылали, но я чувствовала себя защищенной с таким уверенным оратором как мой парень. – Хамло! – мама вскочила со стула и начала оскорблять его и предъявлять претензии по поводу моей невинности. Далеко не сразу Николай Витальевич смог ее утихомирить. Ему совсем не доставляло удовольствия все происходящее. – Лидия Георгиевна, я понимаю ваше негодование, но что вы хотите? – устало спросил директор. – Чтобы вы уволили его! – возмутилась она. – Это невозможно. Дмитрий Владимирович прав, в этом нет ничего не законного. Максимум что мы можем, это сделать выговор. – Но он… – начала она. – Я все понимаю, – перебил директор и устало потер переносицу. – Но нет такой статьи, по которой мы можем его уволить. А если сделать это, то на их отношения это едва ли повлияет. На минуту в кабинете воцарилась пауза. Мама явно обдумывала услышанное. – Надеюсь, с этим разобрались, – нарушил тишину Николай Витальевич. – Что-то еще хотите обсудить? – мама мотнула головой. – Успеваемость дочери? Поведение? Нет? Значит, вы можете идти. Мама спешно встала со стула, наградила всех по очереди грозным взглядом и вышла, громко хлопнув дверью. Она так спешит… наверное, трубы горят. Еще бы! Прийти с утра в школу после вчерашней пьянки, да еще и трезвой! Хотя, для всех здесь присутствующих, было очевидно ее пристрастие. Алкоголь, если им злоупотреблять, оставляет слишком очевидные следы. Я хотела последовать маминому примеру, а именно уйти, но меня пригвоздила взглядом и словом завуч. – Романова, потрудитесь объяснить, что это было, – затребовала женщина, складывая руки на груди. – Это была моя мама. – Не ерничайте! Вы знаете, о чем я! – На самом деле нет. Что вы хотите услышать? Что из-за вечных конфликтов она решила испортить мне жизнь? – Дмитрий Владимирович, данная ситуация не сможет остаться секретом. Но, как я уже сказал, я ничего не могу вам сделать. Однако, попрошу вас перевестись в другое учебное заведение, чтобы это не порочило честь нашей школы, – казалось, директор постарел. На него мигом навалилась усталость. – Я уже написал заявление о переводе. Вам должны были об этом сообщить, – директор посмотрел на завуча, та кивнула, – на следующей неделе все должно решиться, если не раньше. – Хорошо. Вы свободны, – Николай Витальевич, махнул рукой, словно мух со стола согнал и опустил голову на руки. – От вас, Романова, я такого не ожидала, – с тем же презрением проговорила Ирина Александровна, однако я оставила это без внимания и поспешила покинуть кабинет. Дима шел впереди, я следом. Хотелось обсудить с ним это и извиниться за маму. Когда дверь его каморки закрылась за моей спиной, я первая нарушила тишину. – Почему ты не пошел в отказ? – Зачем? Я пожала плечами, не зная, что сказать. Просто уже привыкла держать все в тайне. – Ты прости меня за маму… Мне так стыдно. – Ты не виновата, – он обнял меня. – Главное, будь готова к нападкам от одноклассников. Не удивлюсь, если таковые последуют. Я снова кивнула, наслаждаясь объятиями и радуясь, что теперь можно не скрываться.

Глава 11

Школа «взорвалась» в этот же день. К концу шестого урока. Если раньше я думала, что подвергалась нападкам, то я ошибалась… Со всех сторон обсуждали нас с Димой. Я слышала громкие шепотки в спину по поводу внешности, богатства, умений и прочего. Школьники не стеснялись в выражениях и предположениях. Даже учителя мусолили эту тему. Наши отношения стали темой года. К концу восьмого урока, хотелось убежать. Учителя не могли утихомирить одноклассников, которые обсуждали меня прямо на уроках. Только Алена молчала и Леша. В его глазах была обида, в ее сочувствие. Хотя, наверное, мне казалось. Как только прозвенел звонок, я сбежала. Схватила куртку и, надевая ее на ходу, побежала на остановку. Казалось, и здесь знают о моем романе. Не дождавшись автобуса, я пошла по тротуару подальше от дома. Дом – последнее место, куда я хотела сейчас пойти. Я боялась, что выскажу маме все что накипело, и это приведет к скандалу или очередному уходу из дома. Странно, но по городу я бродила до самого вечера, не обращая внимания на холод. Время пролетело незаметно, я не замечала прохожих и машин. Просто шла, куда глаза глядят. Когда вышла из ступора, поняла что продрогла и зашла в ближайшее кафе. Без кружки горячего чая домой я не доберусь. Села за столик у двери, он был скрыт от глаз чужих, и дрожащими от холода пальцами достала свой новый телефон. К горлу подступил ком. Теперь Леша знает истинную причину нашего разрыва и от этого мне еще стыднее. Его взгляд… лучше бы он был преисполнен ненависти. Лучше она, чем немой укор. Телефон завибрировал. Дима. Я взяла трубку, спокойно выслушала гневную тираду из-за своей пропажи и игнорирования телефонных звонков и SMS-сообщений и рассказала, где нахожусь. Кажется, Дима волнуется… Мне быстро принесли горячий чай, не такой вкусный, как в кофейне в подвале и вообще он был пакетированный, но сейчас и такой сойдет. Я грела руки о чашку и тупо смотрела в одну сторону. Мысли разбегались как испуганные тараканы. Обида – единственное, что я сейчас испытывала. На маму. И зачем она пришла вообще? Опозорить себя и меня? На Диму. Ну, зачем он признался? Не было никаких доказательств, кроме слов мамы и те легко было подвергнуть сомнению банальным: «белочка накрыла». Я бы врала напропалую лишь бы не выносить это на всеобщее суждение. На директора и завуча. Они не смогли промолчать об этом. Уверена, завуч первая растрепала об этом в учительской, а дальше все по накатанной. Это уже нельзя было остановить. На себя, в конце концов. За что? Да хотя бы за то, что влюбилась в учителя! Никто и слова не сказал, если бы это был одноклассник или какой-нибудь мерчандайзер! – О чем задумалась? – спросил мягкий голос с хрипотцой. Я так оградилась от окружающего мира и людей, что испугалась и чуть не вылила на себя почти остывший чай. – Мы знакомы? – спросила я, чуть хмурясь и пытаясь вспомнить его. Симпатичный, но я его раньше не видела. – Нет, но это легко исправить, – очаровательно улыбнулся он. – Я – Сэм. Я молчала. – А тебя? – подтолкнул новый знакомый. – К чему этот пафос? – хрипло спросила я, отворачиваясь от него. – М? – Сэм… – повторила я. – Семен? – Да, но мне больше нравится Сэм, – немного обиделся парень. Я внимательно изучала его. На вид мой ровесник, может, старше, но ненамного. – А мне нет. Ни имя, ни вы. Не могли бы вы уйти? Его явно шокировал мой отказ. К такому он явно не привык. – Цену себе набиваешь? – ухмыльнулся он. – Нет. Просто не заинтересована в знакомствах, – мягко объяснила я. – Ой, брось, – он без приглашения сел напротив. – Сидишь, скучаешь одна. Ты явно ищешь знакомств, иначе давно уже ушла бы. – А тебе не приходило в голову, что она кого-то ждет? – зло спросил подошедший Дима, которого мы не сразу заметили. Сэма как ветром сдуло. Я тут же расслабилась, хотя была напряжена с его первого слова. – Как ты вовремя! Я думала, он не отвяжется! – Ты бы еще в ПТУшную столовую зашла и удивляться начала приставалам! – упрекнул Дима, и только сейчас я поняла, что нахожусь в кафе возле общежития шестнадцатого ПТУ или уже колледжа, как его недавно переименовали. Кафе было полно студентов, быдловатой наружности. – Так мне еще и не самый плохой экземпляр попался… – протянула я. – А я удивлялась его панибратству. – Ты что тут забыла? – Случайно забрела, – пожала плечами я, как будто это все объясняет. Хотя это действительно объясняло все. – В другой район города? – скептически. – Живо в машину. Дима был очень зол. Что его так разозлило? Причины были. Двадцать четыре пропущенных это весьма веская причина. Он положил на стол пару сотен и пошел за мной следом. Я села на пассажирское сидение. Дима молча завел мотор, и мы поехали в тишине. За всю дорогу он не проронил ни слова. Я тоже молчала. Причина все та же – обида.

Через полчаса его машина остановилась у моего подъезда. Дима все так же молча подал букет с заднего сидения и ничего не сказав наклонился и открыл мне дверь. Его рука на мгновенье коснулась моей груди. На этом все. – Ты со мной не разговариваешь? – Я сейчас слишком зол. Боюсь наговорить лишнего. – Я поняла. Сейчас мне стало еще хуже. Чего я ждала? Разговора по душам. Чтобы он подобрал правильные слова и успокоил меня, но не молчания. Да, я накосячила. Не слышала звонков, пропала на весь день, но тишина… Лучше пощечина. Наверное.

***

В квартире меня ждал еще один сюрприз. Точнее, возле квартиры. На лестничной площадке у двери лежали все мои вещи. Точнее валялись. Трусы, пижама, блузки, учебники… все вперемешку. Достав из сумки ключи, я открыла дверь. Эпичного изгнания не получилось. Денег-то на смену замка нет. Если бы моя дверь закрывалась снаружи, она ничего не смогла бы сделать. Но… – Пошла вон отсюда! Ты здесь больше не живешь! – мама вышла из кухни в своем излюбленном состоянии. А именно, пьяная, что называется, в стельку. Как ее держали ноги – загадка. – Живу, – ровным голосом сказала я, кинув сумку на тумбочку у двери. – Ты же совершеннолетняя! Сама во всем разберешься! Мама тебе не указ, так что вали к своему извращуге, – она сплюнула на пол и растерла носком потрепанных тапок, выказывая всю свою неприязнь. – Я не пойду к нему жить. Я живу здесь. – Нет! А я так хотела избежать скандала... Мама кричала матом, гнала меня прочь, снова завела песню про уважение. Я пыталась уговорить ее остыть, проспаться, но все тщетно. Вещи, которые я заносила, тут же летели на лестничную площадку. Концерт без заявок для соседей. В финале она кинулась на меня. Кажется, это начинает входить в привычку. Я сдалась. Это бесполезно, как биться о стенку и ждать, что кирпичи разъедутся в стороны и образуют проход. Дверь с грохотом закрылась передо мной. Эхо разнесло звук по этажам. Обида кипела во мне, но я не давала ей выхода. Собрав вещи со ступеней и сложив их, пошла в ближайший магазин. Мне нужны были пакеты. Так я их не донесу, и оставить не могу. Сидя на холодной лавочке у подъезда и уткнувшись в телефон, я искала квартиру или комнату с возможностью снять на сутки или двое. А там, мама остынет и пустит меня обратно и мне не придется тратить деньги на съемную квартиру. Немного унижения и проблема решена. А гордость… она привыкла.

***

В моей «новой» комнате кровать была чуть менее скрипуча и намного удобнее, нежели мой диван. Да и сама комнатка была светлой и очень уютной. Мебель старая, но добротная. Ремонт не евро, но и не обшарпанные стены. Обои в цветочек, ковер, а под ним железная кровать с огромной пуховой периной. Узорчатый палас, большой шкаф, пожелтевшие занавески, тумба с телевизором и много цветов на подоконниках, на полу и на мебели. В щелочку под дверью проникал аромат оладий. Прямо как у бабушки. Я выспалась и даже чувствовала себя счастливо. В дверь робко постучали, я откликнулась. – Ты уже проснулась, деточка? – кивнула. – Идем завтракать, я оладушков напекла, – старушка разговаривала как моя бабушка. Вчера я позарилась на комнату из-за невысокой цены. Дети дали объявление, чтобы бабуле было не так одиноко, и чтобы была хоть какая-то прибавка к пенсии. Бабушка Галя была не высокого роста, слегка полновата и с седыми волосами. Вежлива и приятна. Вчера я излила ей душу, рассказав почти все и этого мне действительно не хватало. – Кушай, кушай, – она подвинула тарелку ко мне. – Ты такая худенькая… Мама совсем не готовила? – Готовила. Иногда, – отозвалась я, вспоминая недавний несостоявшийся пожар. – Очень вкусно. Я поглощала один оладушек за другим и запивала все это вкусным чаем с лимоном. – Еще пару таких завтраков и я к маме не вернусь, – призналась я. – Спасибо. Безумно вкусно. – Скушай еще, – начала уговаривать хозяйка. – Нет. Иначе я лопну. Мне в школу пора. Бабушка Галя кивнула и не стала меня задерживать.

В пакетах, которые я вчера не разобрала, было сложно найти нужную одежду, но я справилась. Зазвонил телефон. Дима. Я размышляла брать трубку или обидеться, но все же взяла. – Доброе утро, – примирительно начал он. – Угу, – натягивая блузку, промычала я. – Спускайся, я уже жду. Поговорить надо. – Дим, я не дома, – призналась я. – А где? – голос выдавал шок и напряженность. – У бабушки. Вчера комнату сняла. Меня мама выгнала. Он явно не знал что ответить, а я была слишком увлечена поиском штанов в пакете и не могла рассказать все в подробностях. – Если можешь, забери меня. Нет, значит, в школе поговорим. Он попросил адрес и пообещал приехать, а я продолжила собираться. Наверное, завтрак сделал меня добрее. Я не обижалась на Диму и даже понимала. Вчера не только он был на эмоциях, а лишний скандал нам не нужен. Сейчас поговорим и все уладим. Хозяйка выдала мне ключи, пожелала удачи и просила предупредить, когда вернусь, чтобы она успела приготовить ужин. Мда… видимо бабуле очень одиноко и ей жизненно необходимо заботиться о ком-то.

***

В машине у нас не особо получилось поговорить. Уж слишком близко от школы я снимала комнату. За минут семь я вкратце рассказала Диме о ссоре с мамой. Он корил себя за то, что не проводил до двери и ругал меня за то, что я не позвонила ему, а кинулась искать комнату.

Сегодня Дима не высаживал меня за углом, а припарковал машину у школы и, открыв мне дверь, гордо пошел в само здание. Со всех сторон на нас смотрели любопытные ученики и убеждались в том, что наши отношения не слухи. В спину то и дело шептали, но Дима не дал мне дрогнуть. В холле он коротко меня поцеловал. – После уроков поговорим. Я люблю тебя. Мы разошлись по разным этажам, только на этот раз я потеряла всю свою уверенность. В спину мне кричали «Ведьма» и шептали: «не иначе как приворожила». Эта фраза меня вводила в ступор и пугала. Я уже давно забыла о тете Рузане и о привороте, но… а что если они правы? Полюбил бы он меня без приворота? На эти вопросы у меня не было ответов. Было только время, надежда и любовь.

– Привет. Можно? – спросила я, заглядывая в каморку. – Конечно. Сейчас я заполню журнал и поедем, – улыбнулся Дима. – Куда? – За вещами и ко мне. Я хотела заспорить, но подумала, что сейчас не время. Пусть закончит. Мне нравилось у него, но я боялась совместной жизни. Одно дело переночевать, а другое вести быт и жить как семья. Я не готова и очень надеюсь, что он поймет.

Минут пятнадцать я читала, но то и дело отвлекалась на Диму или мысли о предстоящем разговоре, который обещал быть долгим и тяжелым. Для меня точно.

Разговор начался еще по пути к машине. Дима настаивал на моем переезде, а я отчаянно сопротивлялась. Но… меня не особо слушали. Против аргумента «Я мужчина. Я так сказал» мне противопоставить было не чего. Я уже хотела обидеться, но Дима предложил попробовать. По компромиссу я должна была жить с ним неделю, а потом могла вернуться к маме, которая к тому времени точно отойдет от всех обид, ну или просто зальет их спиртом. Спорить я не смогла – кишка тонка – и просто доверилась ему, как более опытному в этом деле. Хотя, по его словам, раньше он ни с кем не жил. – Если бы у тебя не было такой ситуации с мамой, я бы не настаивал. Оставить тебя в беде я просто не могу. – Но я у бабы Гали чувствую себя лучше, чем дома, – заспорила я, когда мы поднимались к ней в квартиру. – Понимаю. Но это лишняя статья расходов. Мирослава, лучше не спорь. Отсюда ты съезжаешь как минимум на неделю, а если мы не сможем ужиться, ты можешь вернуться, но при одном условии, – я заломила бровь в немом вопросе. – Квартиру, эту или другую оплачиваю я. Точка. Наверное, он понял, что я хотела возразить и, пресек это на корню. Что ж…спорить с ним бесполезно, да и не время.

Бабушка Галя очень расстроилась, что я съезжаю так скоро. Она причитала и уговаривала остаться, и я бы осталась, если бы не Дима. Он быстро перенес мои скромные пожитки в машину. Расплатился с хозяйкой и сухо попрощался. Я же, искренне обняла старушку и спустилась в машину.

К нему мы ехали в тишине. Я думала обо всем этом и боялась.

*** Ад начался в первый же вечер. Дима отправил меня по магазинам с Ритой, сказав, что мне очень нужна одежда. Мы даже поругались из-за этого! Ведь тратить свои деньги я не хотела, его тем более. Тут я тоже проиграла. И как ему это удается? Неужели я такая мямля?

На самом деле, это были мелочи, а вот ссора во второй день была более масштабной. Самой масштабной. У нас не было двух последних уроков и, не дожидаясь его, я поехала домой на автобусе. Прибралась, закинула стирку и начала собираться на работу. Он пришел не в духе. Снова злился на то, что я не брала трубку. – Ну не злись, – начала я. – Он на зарядке в твоей… нашей, – исправилась я, – комнате. Я не слышала. – Куда ты собралась? – он припал к косяку и смотрел на меня, пока я старательно собирала волосы в гульку. – На работу. – Нет. – Что «нет»? – не поняла я. – Ты не пойдешь. – Дима, мне надо работать. Давай не будем снова повторять этот разговор? – Я обеспечу тебя. Необходимость в работе отпадает. – Дим, мне еще учиться, – лениво отозвалась я и повернулась к нему. Тут-то мне прилетело. Снова. Отпустив волосы, я схватилась за щеку. – Ты… ты обещал…– в глазах кипели слезы, которые я сморгнула, чтобы они не застилали взор. Диму от злости трусило. Мышцы напряжены, желваки на щеках играют, ноздри раздуты, кулаки сжаты. От греха подальше я попыталась выйти из ванной, но он грубо схватил меня за предплечье. – Мы не закончили, – прорычал он. Мне стало страшно. Очень страшно. Вырвав руку из захвата, я со всех ног бросилась к входной двери. Схватила с вешалки куртку и выбежала на лестничную площадку, постоянно озираясь. Лифт ужасно медленно ехал, я боялась, что Дима нагонит меня и готова была бежать по лестнице, но дверь оставалась закрыта.

Сердце гулко колотило в ушах, тело била мелкая дрожь страха. В домашних уггах, я шла по снегу и задавалась одним вопросом «во что я ввязалась?». Неужели это его истинное лицо? Неужели он домашний тиран? Что мне делать? Куда идти?

***

Я рассказала обо всем Юле, как только пришла в кафе и налила себе кружку горячего чая. – Тебе бы поговорить со своей гадалкой. Может, это откат или как его там? – Может откат, а может, натура… Юль, я боюсь… если это из-за приворота, то я сама виновата… и… что делать? – призналась я. – Бежать. Я тебя предупреждала, но ты утверждала, что взрослая и сама со всем разберешься. Разбирайся, только от работы не отвлекайся, – сейчас она была Юлей-администратором. И обиженной подругой, чьего совета не хотели слушать, а наломав дров, снова пришли за ним. Наверное, каждому из нас неприятно признавать тот факт, что друг был в чем-то прав, а ты нет. Признаю, Юля была права, и мне стоило ее послушать, но… время вспять не вернуть и мне самой придется все это как-то разруливать? Только как?

Весь вечер это не выходило из головы. В итоге я пришла к двум вариантам. Первый – поговорить с Ритой, и выяснить каким он был в предыдущих отношениях. Второй – поговорить с тетей Рузаной. Арина позвонила ей и договорилась о встрече. К сожалению, она состоится только через два дня. Завтра же поговорю с Ритой, а сегодня у меня есть более важный вопрос: где мне ночевать?

***

Разговор с Ритой состоялся куда быстрее, чем я ожидала. – Привет. Что ты тут делаешь? – после долгого замешательства спросила я. – Поговорить пришла. Ты можешь отвлечься? Я обвела взглядом зал. Середина недели, людей не много. Арина справится. Тем более она часто отбегала на пятнадцать минут то покурить, то поговорить по телефону, но чаще совмещала. Я красноречиво посмотрела на напарницу. Девушка поняла меня без слов и кивнула. – Иди на улицу. Я выйду через служебную дверь, только куртку надену. Рита кивнула и молча направилась к выходу. Она была сконцентрирована как никогда. Вероятнее всего ее прислал Дима. – Что у вас произошло? – взволнованно спросила она, как только я появилась в ее поле зрения. – Он не говорил? – скептически спросила я. – Нет. – То есть он тебя ко мне не посылал? – Нет. Я попыталась выяснить обстоятельства произошедшего, но он молчит. Я сразу рванула к тебе. – С чего ты вязла, что что-то произошло? Если он не сказал ей о нашей ссоре, то с чего она взяла что что-то вообще произошло? Почему-то я ей не верила. Не иначе как паранойя. – Трудно игнорировать поломанный стул и сбитые до костей кулаки. Митя явно колотил стены, но на все мои вопросы он молчал и отпускал в свой адрес нелицеприятные комментарии. Я ничего не понимаю. Ты только переехала, а уже что-то случилось… – тараторила без умолку Рита. – Он ударил меня, – перебила я поток слов. На минуту, если не больше, повисла тишина. Рита смотрела на меня округлив глаза. Словно приведение увидела. – Не может быть! Он не мог! Ты… ты уверена? – Не совсем. Мне могло показаться, – начала ерничать я. – Рита, это второй раз! Он обещал что не тронет меня, что не будет проявлять агрессию, но стоило мне не сойтись с ним во мнениях, как он снова приложился… Это, мягко говоря, меня пугает. Я боюсь его. Я не знаю, что мне делать и куда идти. – Вам нужно поговорить! Уверена, все разрешится! – Ты издеваешься? Он меня ударил. О чем нам разговаривать? Он не сделал попыток, значит, ему это не нужно. – Мира, он любит тебя. Я вижу это. Он очень изменился, – на этом предложении я не смогла сдержать усмешки. – Я прошу тебя, не руби сгоряча. Может, он боится потерять тебя? – И делает все возможное, чтобы это сделать? Рита, я тоже его люблю и разрываюсь между этим чувством и неприязнью. – Ты вернешься? – с надеждой спросила она. – Наверное, раньше, чем ты думаешь. Завтра мне не в чем идти в школу. Учебники и конспекты я захватить не успела, так что… Мысли распугал громкий автомобильный сигнал. От испуга я вздрогнула. – Это мой парень, – пояснила подруга. – Он не отличается терпением. Я обещала ему, что заскочу к брату на минуту за кое-какими вещами, но задержалась там, а потом попросила ехать сюда. Удивлена, что он так долго терпел и не начал раньше меня подгонять. – Иди, раз он такой нервный. – Пообещай мне поговорить с ним, – Рита умоляюще смотрела мне в глаза. – Он раскаивается. Поверь. Я кивнула и она, оглушительно чмокнув меня в ухо, убежала к припаркованной в трех метрах машине. Шумно выдохнув и осознав, что замерзла, я вернулась в кафе, раздираемая противоречивыми чувствами.

***

Взвесив все за и против, все же решила вернуться к Диме. Как минимум за вещами. Хотя кого я обманываю? Я хочу поговорить с ним. Хочу, чтобы он извинился, хочу примирения и идиллии. Все наши ссоры из-за банального непонимания и нежелания выслушать друг друга и понять. Нам нужно поговорить по душам и не на ходу. Это я и хочу сделать, но завтра.

Сдав смену, я вызвала такси и с бешеной аритмией ехала к Диме. Одна часть меня желала, чтобы он спал, другая, чтобы ждал меня. Да, вот такая я противоречивая.

Открыв дверь ключами, которые к счастью лежали в куртке, я зашла в квартиру. Пока ничего не вызывало подозрений, но как только я прошла мимо ванной поняла, что имела в виду Рита. Зеркало покрывала паутинка из трещин, несколько осколков лежали на полу в крови. Дальше хуже. Вмятины в гипсокартонных стенах и полная разруха на кухне. Поломанный стул, разбитая посуда, осколки и царапины на ламинате. Кто-то вымещал злость на предметах. Но… злость на меня или на себя? Надеюсь, второе. – Привет, – робко и со страхом проговорила я. Голос сел и предательски дрогнул. Дима стоял у приоткрытого окна и курил. Второе странно. Курить он бросил два года назад, но сегодня, видимо, серьезный повод сорваться. – Мирослава… – он смотрел на меня как на приведение. – Ты пришла? Прости меня, – он подошел ко мне, стал на колени и обнял мои ноги. – Умоляю. Я дурак. Я не знаю что на меня нашло. Меньше всего я хотел на тебя поднять руку. Это какое-то помутнение. Понимаю, это все звучит как отмазки, но… – Успокойся. Нужно обработать твои раны. Где у тебя аптечка? И все-таки я дура. Я простила его, как только увидела погром. Глаза полные боли, отчаяния и искренности, порезы на руках… Любовь это или жалость? Как-то я нашла в интернете интересную цитату «любимому человеку можно простить все даже измену». Тогда я посчитала это бредом, сейчас понимаю, что это правда. – Ну а зеркало в ванной зачем было бить? – причитала я, доставая пинцетом осколки и обрабатывая раны перекисью. – Не мог смотреть на себя, – потупившись, признался он. – Откуда ты знаешь, как это делать? – сменил тему он. – У меня мама пьет. Приходилось, – пожала плечами я и стала накладывать повязку. – Нам нужно поговорить, – он был серьезен, как никогда, смотрел мне в глаза и крепко сжимал ладонь. – Знаю. Но давай это сделаем завтра? Я устала и хочу спать, а завтра в школу. Кстати, завтра я иду на работу. Предупреждаю заранее, чтобы не было повторения. Предлагаю все обсудить после школы, но до работы. Он кивнул. Помолчал с минуту, пока я убирала аптечку на место и вытирала стол от крови. – Мне спать лечь в зале? – Мне все равно. Я просто хочу спать. Он кивнул, подошел в явном намерении поцеловать, но передумал и ушел в зал. Я шумно выдохнула, понимая, что хотела этот поцелуй, а лучше не один. Приняв душ, залезла под одеяло, но сон долго не шел. В голове крутились разные вопросы и мысли. Я не знала, что мне делать. Обижаться или простить? Вынести мозг и устроить истерику, как это делаю героини книг или спокойно поговорить и поставить какие-то условия? М-да… отношения сложная штука…

Глава 12

Вчера был очень длинный, тяжелый и что удивительно спокойный разговор. Дима меня выслушал очень внимательно. Объяснил суть своих претензий, а я своих. Итог меня порадовал. Я бросаю тренировки и не бросаю работу и Диму. Он возит и забирает меня, не выносит мне мозг по поводу работы и тем более не поднимает на меня руку. Не могу сказать, что его радовало это, но либо так, либо… да, я поставила вопрос ребром, и он вынужден был согласиться, хотя не раз предлагал обеспечивать меня. Кстати, сегодня его последний рабочий день в нашей школе. С понедельника Дима будет работать в другой школе, а вот я… я останусь и буду продолжать ловить на себе осуждающие и завистливые взгляды. Ну и плевать.

Сейчас, я шла к тете Рузане. Снег хрустел под ногами и падал крупными хлопьями. Ветра не было, но мороз не давал расслабиться. Я решила пройтись. Тем более это отличный способ потянуть время. Дима сказал, что задержится до вечера, чтобы уладить все по документам, а я обещала не выходить сегодня на работу, несмотря на пятницу. В общем, у меня свободен не только день, но и вечер и чтобы не стухнуть дома от скуки, я решила занять себя хотя бы прогулкой.

– Деточка, ты совсем замерзла! – с порога проговорила гадалка. – Идем, чаю попьем. Я зашла в квартиру и снова пошла вслед за хозяйкой на кухню. – Рассказывай, зачем пожаловала? – спросила женщина, ставя передо мной огромную чашку чая и вазочку с конфетами. – У меня проблема… у нас… в общем, сначала все было хорошо. Мы были счастливы, но потом все изменилось… он перестал меня слушать и слышать и даже поднял руку. Дважды, – призналась я. – Когда это началось? – тоном психолога спросила гадалка. Я начала припоминать, но даты упорно не хотели вспоминаться. – После чего это началось? – перефразировала вопрос женщина, видя мои мучения. – После… кхм… после секса, – краснея, призналась я. – Тогда все резко изменилось. Может, он думает, что после этого я никуда не денусь? – Он первый твой мужчина? – я кивнула. – Тогда нет. Это не из-за его мыслей. Это из-за того, что приворот был скреплен кровью. Он полностью завладел им. Затмевает разум, паразитирует на эмоциях, – она так спокойно говорила об этом, что у меня мурашки пошли по коже.

– Почему вы об этом не говорили? – тихо спросила я. Собственный шепот казался мне криком. – Я спрашивала, готова ли ты к последствиям. В тот момент ты думала только о себе, а сейчас пожинаешь плоды своего эгоизма и чувств, – она мигом посерьезнела. От добродушности не осталось и следа. – Ты пошла на приворот и сделала привязку через девственность, а виновата я? Нет уж, милочка, отвечай за свои поступки сама. – Тетя Рузана, я не хотела вас обидеть, просто… если бы я знала что так будет… ну, я бы не приворожила его. – Если бы ты не была девственницей или у вас не было бы секса, все было иначе, – вздохнула она. – Можно что-то сделать? Я не хочу лишать человека воли и терпеть побои и чувство вины. – Нет. Я бессильна. Тут есть только один вариант, но он тебе не понравится. – Какой? – надежда тут же затрепетала. – Ты должна его бросить, свести общение к минимуму, а желательно перестать видеться. Тогда связывающая вас нить возможно разорвется. – А если я не смогу? Что будет? – Это одному Богу известно, – она пожала плечами. – А может быть золотая середина? Он не будет меня бить, и мы будем счастливы? – Этого я знать не могу. Все зависит от вас и от судьбы.

Я ненавидела себя. За чувства, за эгоизм, за то, что пошла на поводу у своего «хочу, люблю, жить без него не могу». Хотя…. Это и есть эгоизм. В общем, я ненавидела себя и чувство вины, которое нещадно грызло душу или что там оно с душой делает? После такого, я не смогу его бросить. Буду пытаться жить нормально жизнью. Слышали поговорку «мы в ответе за тех, кого приручили»? Под мою ситуацию ее можно изменить – мы в ответе за тех, кого в себя влюбили. Радовало, что был хоть малейший шанс на нормальные отношения. Надеюсь, наш союз заключен где-то на небесах, и именно он разрушит все откаты приворота. «Ага-ага», – язвительно отвечала себе в ответ на такие радужные надежды. – Что ж, Мирослава, остается только ждать… – шепнула себе, выпуская в воздух облачко пара и откладывая это в долгий ящик с надписью «Поживем – увидим».

***

После моего визита к тете Рузане прошло чуть больше двух недель. Я продолжала жить у Димы. Несколько раз я наведывалась домой, но мама не желала меня видеть и просто выгоняла. Соседи сказали, что с тех пор как я съехала, стало только хуже. Кампании все больше, шумнее и пьянее… Участковый стал частым гостем в нашей квартире. Дима работал в другой школе, и это пошло мне на пользу. Школа забывала о нас и о моем существовании в частности. Ну и или им просто надоело мусолить эту тему. В общем, я снова стала невидимкой и радовалась этому. Даже Алена меня не трогала. Совсем. Должна признаться, жить стало немножечко скучнее. Зато ничто не отвлекало меня от учебы. Я уже забыла о последствиях приворота, которые мне поведала гадалка, но все снова изменилось… Это напоминало карусели – вверх-вниз, вверх-вниз… только у нас так: хорошо-плохо, хорошо-плохо. Сейчас, яблоком раздора была не работа, нет. Причиной скандала стала ревность. Причем я поводов не давала, но против «я тебя не вижу, значит…» противопоставить мне было нечего. Все началось с проверки телефона, а закончилось его конфискацией и домашним арестом. Второй день я сидела дома под семью замками и винила себя. Радовало, что на носу зимние каникулы, канун нового года и учителя не особо загружали нас уроками, а всевозможные контрольные были на прошлой неделе. Завтра выставят оценки и по домам. Только… я, итак, дома.

Во входной двери зашумел ключ, я оставила это без внимания. Чужой точно не придет, да и в книге был самый интересный момент. Но меня ждал сюрприз… Мимо открытой двери в зал прошел не Дима и даже не Рита, которая хоть иногда, но приходила. Мимо прошла взрослая женщина с кучей пакетов. Мне не составило труда догадаться, что она хозяйка этого дома. Отложив книгу, я прошла следом за ней на кухню. – Добрый день, – робко и тихо поздоровалась я, чем напугала маму до предынфарктного состояния. Во всяком случае, за сердце она схватилась. – Вы кто? – Девушка Димы, – спокойно отозвалась я. – Я не хотела вас напугать, извините. Женщина махнула на меня рукой и села на ближайший стул. Ей нужна была минутка для того, чтобы успокоиться. Хлопнула входная дверь. Теперь испугалась я. – Это мой муж, – успокоила она меня. – Ты чего дверь не закрыла? – эхом отозвался муж. – Вы кто? – мужчина навис надо мной грозовой тучей. В тот же миг я почувствовала себя малышкой лет трех, и заготовленный ответ тут же позабылся сам собой. – Это девушка Мити. Мы не успели познакомиться, – нарушила образовавшуюся тишину мама. – Девушка? Что вы тут делаете? – Ж-живу, – заикаясь, проговорила я. Мужчина меня пугал. – Дима случайно меня запер, когда спешил на работу. Начала оправдываться я, нервно поправляя волосы. Честно признаться, выглядела я по-домашнему. Длинная майка, потерявшая былую яркость, джинсовые шорты тоже блеклые, неаккуратный пучок, собранный на макушке. Хотелось переодеться, чтобы не чувствовать себя так неловко. – Ты Ира? – хмурясь, спросила мама. – Мира, – исправила я. – Да-да, Риточка о тебе говорила, – женщина отошла от испуга, забрала у мужа пакеты и принялась хлопотать по кухне. – Будете чай или кофе? Может, кушать? – мне хотелось хоть чем-то заполнить тишину и сбежать от хмурого взгляда папы. Военный в нем чувствовался. Поза, взгляд, голос, все говорило за него. – Да, не мешало бы… – мужчина, наконец, сел, и мне сразу стало спокойнее. Я поставила чайник, достала кружки, чай, сахар и осторожно стала расспрашивать их о визите. Оказалось, что новый год они встречают всей семьей здесь, вот только Дима меня в известность не поставил. Они купили все необходимое и приехали сюда на несколько дней. У меня появилось острое желание сбежать пока открыта дверь, но здравый смысл приказал улыбаться и вести непринужденную беседу.

***

Через несколько часов обстановка разрядилась. Мы общались как давние знакомые и обсуждали с мамой меню на стол, пока папа смотрел футбол. Не берусь утверждать, но кажется, я им понравилась, либо они отлично скрывали неприязнь. Екатерина Андреевна расспрашивала меня о семье, а я рассказывала. С тех пор как я начала встречаться с Димой, делаю это слишком часто. Да и нет в этом ничего необычного. В нашей стране такое пусть и не часто, но встречается.

Дима пришел после пяти и с порога кинулся ко мне извиняться, за якобы случайность. Я отмахнулась. С родителями он был крайне приветлив. Сто раз извинился, что не встретил и вообще забыл об их приезде. Мама пригласила всех за стол. За ужином кипела оживленная беседа, но я чувствовала себя не в своей тарелке. Чуть позже я отвела Диму в сторонку. Я хотела с ним поговорить. – Дима, мне нужно на работу. Отдай, пожалуйста, телефон и отпусти меня. Я же не наложница, – мягко просила я. За время нашего сожительства я уже нашла нужный тон и слова. – Ты с родителями пообщаешься. Я тут явно лишняя. Пожалуйста… – Прости меня. Я не должен был запирать тебя. Я такой дурак. Боюсь потерять тебя, – он стукнул кулаком стену, но не сильно. Во всяком случае, родители не услышали. – Ничего, я не злюсь. Только отдай телефон. Я разговаривала с ним как с ребенком, но именно это имело на него влияние. Он раскаивался и из чувства вины был готов на все. Вот и сейчас, он достал из кармана мой сотовый, протянул его мне, нежно поцеловал и протянул ключи. – Мне такси вызвать или позвонить? – Такси, – устало отозвался он и вышел из комнаты к родителям. Я быстро переоделась и побежала на остановку. Если поторопиться, то я приеду на работу вовремя. Уже в автобусе я звонила Юле, но она не брала трубку. Наверное, телефон на стейшене бросила. Включив музыку, по которой успела соскучиться, я уставилась в окно. Предновогодняя суета охватила город. Повсюду яркие украшения и распродажи. Толпы людей в поисках подарков и продуктов. Все это завораживало и создавало особое, праздничное настроение, которого несколько часов назад не было совсем. Автобус медленно полз по правому ряду. По левому, чуть быстрее ехали автомобили. По встречке проехала «скорая» с мигалками. Как это ни печально, но даже в праздники люди умирают. В новый год, если верить статистике, это происходит еще чаще. Мимо на большой скорости проехала пожарная машина. Что тоже не удивительно с таким количеством гирлянд и пиротехники. Я не придавала этому значения. Смотрела на машину и людей, на снег, который окутывал город, и радовалась своей свободе. Странно, но я всего два дня просидела в квартире, а казалось, две недели. Дорога, которая обычно занимает двадцать минут, сейчас отняла в два раза больше времени. Пробки. С трудом протиснувшись между пассажирами автобуса, вышла на нужной остановке и отправилась в сторону кафе, предвкушая большие чаевые. Подойдя чуть ближе, я поняла, как сильно ошибалась. Место, где я работала три года, которое в буквальном смысле кормило меня и одевало, горело синим пламенем. Только сейчас я вспомнила «скорую» и пожарку и по спине пробежался холодок, который никак не относился к морозному вечеру. Протиснувшись сквозь толпу зевак, увидела Владимира Кирилловича, который на кого-то кричал по телефону, а неподалеку стояли перепуганные официантки и обсуждали случившееся. – Привет. Что случилось? – взволнованно спросила я у рыдающей Арины. Девушка билась в истерике и не могла мне ответить. – Из-за гирлянд замкнуло проводку на первом этаже, – ровно ответила Софья, обнимая в успокоительном жесте Арину и не отводя глаз от кафе, которое уже успели потушить пожарные и просто заливали здание пеной. – Все живы? – сердцебиение отдавало в уши. Я пыталась сосчитать всех, но в царящем хаосе это было трудно сделать. – Юля получила ожоги. Она пыталась потушить огонь. Родион выводил всех и надышался дымом. Он там, – она кивнула в сторону машины скорой помощи, где сидел кальянщик в окружении фельдшеров. – Мирослава, – окликнул меня владелец. – Я так рад, что ты жива. Я думал ты там, – он посмотрел в сторону пепелища, – иди домой. Не мешайся и не мерзни. – А как же… – только сейчас я поняла, что не смогу в ближайшее время вернуться к работе, а жить на что-то надо. – Не сейчас, – он отвлекся на входящий, а я, не попрощавшись, побрела к остановке. Казалось, на плечи упал небосвод. Мне даже идти тяжело было. Мир, как пазл, рушился. Все к чему привыкла. Теперь мне придется искать новую работу или сидеть на шее Димы. Наверное, он этому будет рад. Надеюсь, он не причастен к пожару, хотя это уже на паранойю смахивает.

***

Я плохо помнила, как добралась домой. Весь путь прошел в раздумьях и казался необычайно коротким. Открыв дверь, я осталась у входа, чтобы раздеться. В зале работал телевизор, а на кухне громко спорили родители и Дима. Я прислушалась. – Не ты ей нужен, а квартира! – возмущался папа. – Она же голодранка, – вторила мама, – ей только выгода нужна. Ее мать алкашка, они явно в сговоре. Ты ее пропишешь, а она половину квартирки оттяпает. – Мама, ты хоть понимаешь, какой бред говоришь? – встал на мою защиту Дима. – За все время она ни копейки у меня не попросила. Она работает, чтобы обеспечить себе будущее. – Конечно, – заспорил папа, – и много она зарабатывает? Не смеши! Она просто нашла дурачка, а ты повелся на ее внешность. Как же «вовремя» я пришла… А они мне даже понравились. Улыбались, смеялись, нахваливали, а оказалось… показалось… Стоило мне уйти, как они тут же начали промывать ему мозги. Мне не хотелось оставаться здесь. Не хотелось встречать с ними новый год. Не хотелось видеть их лицемерные лица. Просто положила ключи на тумбочку и, придерживая дверь, вышла. Надеюсь, они не заметят моего присутствия. Я не знала примет ли меня мама, к бабушке Гале идти тоже не хотелось. Дима знал ее адрес и мог приехать, чтобы вернуть меня любыми путями, а как показала жизнь с ним, пути могут быть разными, но и вариантов было не много. Мало кто готов принять незваную гостью в канун нового года. Взвесив все за и против, я попыталась позвонить маме, но она очень грубо и матом послала меня. Неужели до сих пор дуется? Или ей так хорошо без меня? Какой из этих вариантов более правильный, я не знала, и углубляться в мысли не собиралась. Мне нужно было искать ночлег, и вариант был только один.

***

Бабушка Галя радушно меня приняла. Казалось, она ждала меня все это время. Казалось, она мне стала родной. – Совсем недавно жила у меня одна студентка, – рассказывала хозяйка, пока накрывала на стол, – хамка, каких свет не видывал. Не нужны мне никакие деньги с таким обращением. Тьфу, – притворно сплюнула она. – Ты-то другое дело. Ты мне понравилась сразу же. Я так горевала, когда ты съехала. Что случилось-то? Я рассказала, но снова не все. Зачем ей знать о таких вещах как побои, пусть не частые, и закрытые двери? Я ограничилась рассказом о родителях. Рассказала о том, что услышала и как молча ушла. – Знаешь, правильно сделала. Не понравился он мне тогда. Злой он, – проговорила старушка, подвигая мне вазочку с печеными пирожками. – Отогрелась? Я кивнула, и сняла с себя свитер, оставаясь в обычной маечке. – Это что? – обеспокоенно спросила бабушка Галя, смотря на руку. Я проследила за ее взглядом и поняла, что именно она увидела. На предплечье красовался сине-зеленый синяк. Когда Дима приревновал, он схватил меня за руку и кинул на диван, не рассчитав силу сжатия. Такие синяки были не редкость, но я утешала себя простым «зато не ударил». – Он бил тебя? – я промолчала, опустив глаза и разглядывая скатерть с вытертыми подсолнухами. Руку от синяка не убрала. – Вот ирод! Мира, детка, ты не должна к нему возвращаться даже за вещами! Беги, пока не поздно, беги без оглядки. Оставайся у меня, сколько хочешь, я и копейки не возьму с тебя. – Спасибо. За все. У меня есть кое-какие сбережения, я буду вам платить, а потом найду другую работу, – дрожащим голосом проговорила я. К горлу подкатывал ком, а в глазах стояли столь ненавистные слезы. – Я виновата в этом всем… только я… он не такой… это моя вина… – В чем твоя вина? В том, что слепо любишь деспота проклятущего? – Я приворожила его, и он стал таким… – всхлипывая, призналась я. Мне было стыдно в этом признаваться. Хуже всего то, что я терпела его побои и издевательства. Кажется, в психологии это называется стокгольмский синдром. Только сейчас с меня словно наваждение спало, и я поняла, что не хочу таких отношений. Поняла, что уже не люблю его, а живу из-за чувства вины. Поняла, что боюсь его. Поняла, что жалею… обо всем… и банальное «если бы…» не дает мне покоя. Ведь если бы я знала, что так будет, не сделала приворот, не стала с ним жить и обходила десятой стороной, но… сделала, жила, не обходила и любила. Некогда светлое, волшебное, трепещущее, живое, чистое чувство, переросло в страх и унижение. – Нет, – вырвала из размышлений хозяйка, – он и был таким. Приворот здесь ни при чем. Если на яблоке появилась маленькая точка гнильцы, оно будет гнить. Твой Дима такой же. Он уже был с гнильцой, просто умело это скрывал. Никто не показывает свое истинное лицо, оно познается со временем. Бабушка замолчала, а я обдумывала всю мудрость ее слов и разглядывала морозный узор за окном. – Вы полностью правы. Можно попросить кое о чем? – О чем угодно! – женщина сжала мою руку своей суховатой, но нежной ладонью. Ее прикосновение было чуждо, но приятно. – Если он будет меня искать у вас, не говорите, что я здесь. – Само собой, милая. Само собой, – она добродушно улыбнулась и убрала руку. Я маму не пускала в личное пространство, а эту женщину хотела обнять, но она захлопотала по хозяйству, отвергая мое предложение о помощи, и отправила меня в комнату «чтоб не мешалась».

Глава 13

Отгремели новогодние салюты, прошли тематические передачи, а я все еще безвылазно сидела в квартире бабушки Гали. Чего за эту неделю только не было. Сожаление, тоска и даже ломка… В тот вечер, когда я подслушала разговор и узнала о себе много нового, я написала ему о своем решении уйти. Именно написала. Позвонить и сказать не хватило духа, а о личной встрече вообще молчу. Сначала он уговаривал меня вернуться, писал, что изменится, но я игнорировала его сообщения. С трудом, но игнорировала. Сердце разрывалось от боли и сожаления. Затем, посыпались угрозы. Он обещал меня подкараулить и… вариантов было много и почти каждый пугал. Это убивало во мне все остатки любви. Бабушка Галя запретила мне выходить из квартиры и советовала не включать свет в моей комнате. Дима не был голословным и дежурил у подъезда. Однажды даже приходил и требовал со мной встречи, но хозяйка оказалась бойкой, в квартиру не пустила и, пригрозив полицией, прогнала ирода, сказав, что не видела меня с тех пор как он меня забрал. Я стояла за углом и все слышала. Казалось, даже сердце в тот момент тоже застыло, прислушиваясь. Признаюсь, на секунду в голове засела мысль о встречи с ним тет-а-тет, но я отогнала ее прочь, молча вытирая слезы.

Хуже всего то, что через пару дней в школу и тут возникает риск встречи. Уверена, он будет ждать меня у школы, а меня даже провожать некому. Не хозяйке же это делать! В общем, страх рос с каждым часом, а бурная фантазия рисовала страшные исходы нашей встречи. Помимо встречи с уже бывшим парнем, была еще одна проблема – у меня не было вещей и учебников. Конечно, все это можно купить, но будет стоить не одну тысячу кровно заработанных. Я приняла решение, опасное и странное, но если все получится, это спасет меня, если нет, то погубит. Я написала Рите. Конечно же, девушка знала о нашем расставании и даже пыталась меня вразумить, но оставила всякие попытки. – Милочка, куда ты? – спросила бабушка Галя. – Мне нужно встретиться с… – женщина помрачнела и погрустнела. – Нет, не с ним, – заверила я. – С его сестрой. Хочу попросить, чтобы она вещи привезла. – Может, не стоит идти на рожон? – беспокойство слышалось в ее голосе. – Не переживайте. Такси ждет у подъезда, встречаемся мы в кафе и обратно я тоже на такси. Лучше потрачусь на машину, чем столкнусь с ним, – успокоила я. Старушке ничего не оставалось, как отпустить меня с богом. Ее нервозность передалась и мне. Пока я ехала в кафе, грызла ногти и переживала. Новые сомнения рождались в голове. Одним из них было: а что если Рита с ним заодно? Но тряхнув головой, оставила эти мысли. Если думать в этом направлении, то и хозяйка станет предательницей. – Привет, – робко поздоровалась я, оглядываясь по сторонам. – Привет. Я так рада тебя видеть! До сих пор не понимаю, что случилось! – Рита обняла меня. – Рассказывай. – Ты говорила ему куда идешь? – девушка мотнула головой. – Хорошо. Я расскажу, но пообещай мне кое-что… – Все что угодно, – заверила она. – Ты принесешь мне хотя бы минимум вещей и учебники, ладно? Рита отчаянно закивала головой, сделала заказ у подошедшего к нам официанта, и принялась слушать мой рассказ. Я не смогла признаться ей в привороте. Боялась потерять поддержку в ее глазах. Боялась, что она пошлет меня к черту и ни о подруге, ни о вещах мечтать не стоит. А вот о побоях и запираниях рассказала. Рассказала и о разговоре, который услышала. Она не перебивала, но мрачнела с каждым словом. – В тот вечер я поняла, что не люблю его, а просто боюсь, – призналась я. – Не думала, что у вас все так запущенно. Со стороны вы казались такими счастливыми. Я даже завидовала вам. А родителям никто не нравится. На это даже не стоило обращать внимания. – Так ты принесешь вещи? – с надеждой спросила я. Она кивнула. – Только не говори ему. Дима не должен об этом знать какое-то время, ладно? – Хорошо. Я сделаю, как ты просишь. Завтра он едет к родителям и пока его не будет… – Спасибо. Ты ведь позвонишь мне?

Я посидела с Ритой еще полчаса и, снова вызвав такси, поехала в больницу. Юля все еще лежала там, и мне было стыдно, что я не навестила ее ни разу за все это время. К счастью, подруга не пострадала сильно. Если так вообще можно выразиться. От огня пострадали только руки, но даже это не радовало. Общаясь с ней, я поняла, что психологическая травма немного сильнее физической. Рассказала ей о моих «приключениях» и, пожелав скорейшего выздоровления, поехала к бабушке Гале.

Подъезжая к дому, я поняла одну вещь. У подъезда стоял знакомый автомобиль. Меня начало трясти от страха. – С вас сто тридцать пять рублей, – кивнув на счетчик, оповестил таксист. Я примерзла к месту. Пальцами вцепилась в ручку так, что они побелели. Если я побегу, он догонит. – С вами все в порядке? – спросил мужчина. – Нет. Да. Все х-хорошо, голос дрожал, руки трусились. Я протянула ему деньги, но выходить не спешила. – Вы чего-то боитесь? Вас проводить? – то ли ему не терпелось от меня избавиться, что скорей всего, то ли он, правда, переживал. – Не нужно. До свидания. Набрав полную грудь воздуха, и натянув капюшон до самых глаз, я вышла из машины и быстрым шагом отправилась к подъезду. Если это его машина, и он меня поджидает, оставалось надеяться только на то, что он не узнает меня. «Только не оборачивайся, только не оборачивайся» – твердила я себе пока шла к подъезду. Как только дверь подъезда закрылась за спиной, я со всех ног побежала вверх по лестнице. Открыв, дрожащими руками квартиру, вошла и тут же осела на пол. Сердце колотилось с невероятной скоростью, дыхание спирало, а в глазах темнело. То ли это был страх, то ли нехватка кислорода. Мне потребовалось пять минут, чтобы прийти в себя, но звонок в дверь, а затем стук в нее же, снова ввели меня в это состояние. – Открой дверь, я знаю, что ты там! – донеслось из-за закрытой двери.

Сердце на какое-то мгновение остановилось. Я задержала дыхание, так боялась что он услышит меня. На шум из кухни вышла бабушка Галя. – Открой дверь, Мира! Нам нужно поговорить! Я узнал тебя. Я знаю, что ты здесь. Мирослава, не дури! – он продолжал стучать и каждый стук, словно удар по голове. – Мира, солнышко, нам нужно поговорить! Прошу тебя, – он понизил голос. Еще немного и перейдет на шепот. – Нет. Уходи! – я не смогла вовремя прикусить язык и выдала себя с головой. Хотя, если верить его словам он знал где я. Ну тут Шерлоком не нужно быть. Идти-то мне некуда. – Мирослава, я люблю тебя и хочу все обсудить, – настаивал на своем парень. – Дима, уйди, пожалуйста! Оставь меня в покое, умоляю… – рыдания начали сотрясать мои плечи. Я спрятала лицо в ладонях и замотала головой. Как будто он увидит. – Оставь девочку в покое, ирод! Она из-за тебя, козлонога, на улицу выйти боится! Пшел, а то полицию вызову, – пригрозила старушка в закрытую дверь. – Мирослава! – он со злости стукнул обоими кулаками в дверь. Послышались шаги и шелест лифта. Ушел. Надеюсь. – Детка, ну что ты из-за него так убиваешься? Успокаивайся. Хочешь в ванной полежи, – женщина всячески старалась меня успокоить. Я кивнула и скрылась за дверью ванной комнаты. Горячая вода приятно ласкала мою кожу и растворяла страх. Через час я вышла довольная, счастливая и голодная. К счастью, стол был накрыт и еда приятно пахла. После ужина я была абсолютно счастливой. Почему-то казалось, что все будет хорошо. Пусть и не сейчас.

Я встретилась с Ритой и забрала все свои вещи. Это меня очень радовало, хоть деньги не придется тратить. С этим разобрались. Осталось только пойти в школу. Да, я все еще боялась, что он меня подкараулит, но не охрану же нанимать! Я высчитала, сколько времени нужно Диме до его работы и сколько мне нужно до школы. Вряд ли он станет опаздывать. Уж слишком пунктуален, да и работает недавно. В общем, я выходила к остановке, точнее выбегала, и запрыгивала уже в отъезжающий автобус. Выходила у самой школы, смешиваясь с учениками и случайными прохожими, шла в школу. Прошла неделя, а знакомая машина меня не преследовала. Совсем. Как ни странно, я смогла расслабиться только после двух недель его полного отсутствия и начала искать новую работу. Я обходила кафе и кофейни, но везде был не очень удобный график. Рита, с которой мы продолжали общаться, подала занятную идею. В клуб, где я была только раз, требовалась официантка. Работа только в выходные. Это меня устраивало. Учебе не мешает, и высыпаться смогу. Я решила попробовать.

В клуб я пришла за час до открытия и, что показалось мне счастливым стечением обстоятельств, тут же была принята на работу. Мне бегло объяснили, что и где и вручили длинный фартук, блокнот и ручку.

Смена прошла весьма бурно и весело. Такой темп и режим работы был непривычен, но увлекателен. Чаевые грели карман, ведь за одну смену я заработала в несколько раз больше, чем в кафе. Правда и минусы были. А именно пьяные и пристающие парни, решившие познакомиться с привлекательной девушкой. Ну, хоть комплиментов наслушалась.

Из клуба я вышла под утро. Ноги гудели с непривычки, и жутко хотелось спать. Как назло такси нигде не было. А вызвать заранее я забыла. Усталость сказывалась. Я зло шагала вдоль улицы, не обращая внимания на припаркованные у обочины машины. Я высматривала яркие «шашечки», но их, как назло не было. Не сразу услышала хруст снега позади, а когда решила обернуться, было поздно. Меня грубо схватили за талию и силком потащили назад. Я вырывалась, кричала и пыталась отбиться, но все было тщетно. Страх окутывал меня плотным коконом, истерика готова была начаться в любую секунду. Мои крики никто не слышал. Было слишком поздно. – Не дергайся ты! – рыкнул в ухо до боли знакомый голос. – Пусти! – пискнула я. – Нам нужно поговорить, – пыхча ответил Дима, пытаясь усадить меня в машину. Я брыкалась ногами, пыталась укусить, поцарапать, ударить, но он проворно изворачивался – годы бокса дают свое. – Достала, – зло рыкнул он, когда я ударила его ногой в живот. В правом виске вспыхнула искра боли, и я тут же отключилась.

Я уже очнулась, но глаза открывать боялась. Лежала, не шевелясь на переднем сидении, и пыталась понять, сколько прошло времени. К сожалению, ответа на последний вопрос не было. Голова болела, висок пульсировал и неприятное ощущение в запястьях. Открыв глаза, увидела перед собой сложенные руки. Кисти плотно и в несколько слоев были обмотаны скотчем. Ногти сломаны под корень. – Проснулась, милая? – весело спросил Дима. – Ты что делаешь? Зачем ты меня похитил? – Нам. Нужно. Поговорить, – выделяя каждое слово, проговорил он. – Высади меня! Я хочу домой! – Мы поедем домой, после того как поговорим. – Я все уже сказала. Я не люблю тебя, а боюсь. Твои слова и обещания измениться просто слова и это, – я подняла связанные руки, – явное тому доказательство. – Я не хотел этого делать. Это вынужденная мера, – ровно ответил он. – И поэтому заранее купил скотч? – хмыкнула я. – Я моделировал разные ситуации и эта не самая плохая. – Боюсь спросить какая же плохая, – буркнула себе под нос я. – Хорошо. Поговорим. Куда мы едем? Я не видела никаких признаков города. Только дорога и редкие машины. – Я просто еду. Мирослава, почему ты ушла? – он сощурил ореховые глаза. Я видела это в свете приборной панели. – Устала от тирании, – коротко ответила я. – Я всего лишь несколько раз вышел из себя и извинился за это. Ты меня простила, а потом ушла? Как-то не стыкуется. – Я боюсь тебя. Ты переходишь все границы и даже не понимаешь этого! – чуть повысила голос я и попыталась освободить руки. Тщетно. – Развяжи руки. – Не могу. Я за рулем. – Значит, останови и развяжи. – Нееет… Я не хочу ловить тебя. С тебя станется. Ты убежишь. Снова. – Дима, это глупо. – Я люблю тебя и хочу восстановить наши отношения, а ты считаешь это глупым? – он злился. – Я все делал для нас, а ты не ценила. Сейчас делаю, и снова не ценишь. – Что все? Что? Бил? Запирал? Похитил? – Какая же ты глупая! Я делал намного больше, просто ты этого не знала. Думаешь, твоя мама сама решила в школу прийти? Нет. Я ее попросил. Думаешь, она просто так тебя выгнала? Это подстроил я. – Зачем? – прошептала я, но он меня не слышал. Увлекся рассказом о своем рыцарстве. – Твоя мама очень сговорчива. Всего пара ящиков водки и она делает все, что я говорю. Я был очень удивлен, когда ты не позвонила. Думал, она нарушила наш договор, но оказалось, что ты горда. Нашла эту свою бабку. Я делал все, чтобы мы были вместе сутки напролет! – А кафе? Ты его поджог? – по мере его длинного рассказа фрагменты складывались в живописную картину, которая ясно давала понять, что он псих. Самый настоящий псих.

– Нет, что ты. Я не такой дурак, как ты думаешь, – я даже выдохнула, но… – Это сделала твоя мама. Он смеялся, видя мою реакцию, а я была в шоке и как рыба на льду, открывала и закрывала рот. Слова упорно не желали находиться. Господи, во что я влезла? – Ты так держалась за свою работу. Боялась ее потерять, а не меня. Это было крайней мерой. Прости. Сказал это Дима без намека на сожаление. Просто констатировал факты. – Дима, я не хочу с тобой быть, – в сотый, если не тысячный раз, повторила я. – Насильно мил не будешь. Жить с тобой из-за страха? Уволь. – Ты все равно будешь со мной, – прорычал он сквозь зубы. – Со мной или ни с кем! Мы снова начали спор. Дима хотел, чтобы я вернулась, я этого делать не желала. Зарево рассвета понемногу окрашивало зимнее небо в серый цвет. Я уже минут пять молчала. Из-за чудовищной усталости меньше всего мне хотелось спорить и искать компромиссы. Дима говорил. Убеждал, обещал, умолял, угрожал… В какой-то момент он потерял управление и машину начало крутить. Я испугалась и завизжала. Хотела зажмурить глаза, но не смогла. Не знаю почему… – Мы все равно будем вместе… – это были последние его слова. Как я их услышала – загадка, но я понимала, что это конец. Не только наших отношений, но и жизней.

Машина на бешеной скорости влетела в придорожный столб. Звук удара, мнущегося метала, разбивающегося стекла, криков… все смешалось воедино, все это затмила боль… Меня просто выкинуло на капот через лобовое стекло. Там я потеряла сознание от боли, но может так приходит смерть?

Глава 14

Веки казались свинцовыми и отказывались мне подчиняться. Я приоткрывала их на миллиметр и снова закрывала, проваливаясь в небытие. Шум, много разговоров, суета и боль. Это все, что я ощущала, когда приходила в сознание. Только оно не оставалось дольше, чем на минуту и я даже была рада этому. Я была бы рада смерти, лишь бы не чувствовать боль, которая рвала меня на куски…

Снова открыв глаза, увидела лишь белый потолок. Я боялась шевелиться и ждала, когда веки снова закроются. Вопреки моим желаниям этого не произошло. Почувствовав характерный запах лекарств в воздухе, я повернула голову влево и увидела уйму пикающей аппаратуры и капельницу. Хотела привстать чтобы посмотреть на себя, но тело отозвалось жуткой болью. Везде. Слезы скатились по щекам. Целый час, может больше или меньше, я убила на движения. Пальцы, кисти, локти, плечи… откликались на призывы болью, но ноги… я ничего не чувствовала ниже пояса. Абсолютно. Пыталась пошевелить большим пальцем ноги или хотя бы сократить мышцы, но не могла. Казалось, половина тела в заморозке или вообще отсутствует. Мысленно я уговаривала себя не плакать, но не смогла сдержаться. Из-за своей глупости и влюбленности я стала инвалидом. Лучше бы я умерла…

В палату вошла медсестра. – Сильно болит? Обезболивающее вколоть? – с серьезным лицом спросила она. – Чтооо со мнооой? – с трудом ворочая языком, протянула я. – Ты попала в аварию и сейчас находишься в больнице. Женщина сменила капельницу и молча вышла. Должна признаться, я ждала более развернутый ответ. Вопросов набралось больше десятка, но сил их задать не хватало, и я просто продолжала смотреть в потолок.

Несколько раз в день я приходила в себя, мне делали укол и я засыпала. Больше недели я провела в реанимации, а когда состояние нормализовалось, меня перевели в отделение. Как рассказал лечащий врач, мне повезло. Смешно говорить это инвалиду, правда? Если бы я была пристегнута, то уже давно лежала бы в хладной земле в осиновом гробу, а так… всего лишь сломана грудная клетка, разрыв легкого, но обошлось без операции, множественные переломы позвонков, вследствие чего я осталась парализованной до конца жизни. Сотрясение мозга, частичная потеря зрения и множественные гематомы. Ах, да! Еще я никогда не смогу иметь детей. Правда, это меня меньше всего сейчас волновало.

Ко мне, впервые за все время, пришли гости, точнее, гостья. Рита. Девушка долго мялась, прежде чем заговорить. – Мне жаль, что так вышло… – начала она. – Дима не хотел, я уверена в этом… – А сам что говорит? – мне не хотелось говорить, что он это все сделал специально. – Тебе не сказали? – она округлила глаза. – Митя погиб на месте, – в уголках глаз появились слезы. Она спешно их смахнула. – Соболезную, – я врала, когда говорила это и завидовала. Лучше умереть, чем быть беспомощным как я. – Зачем ты ему сказала, где я работаю? Она знала об этом. Она посоветовала пойти туда. И только она могла ему сказать. Ничего этого не случилось бы если… а вот после этого «если» за столько времени в больнице я придумала много вариантов. Конечно, во всей этой ситуации моей вины в разы больше, но… что если бы этого удалось избежать? Слезы предательски скатывались по вискам. – Я не говорила, правда, – она замолчала, виновато потупив глаза. – Митя случайно подслушал разговор с тобой по телефону. Прости. – А… а как родители? – я хотела сменить тему и не знала, что сказать. – Убитые горем. Папа рвет и мечет и… и винит тебя. Ну, а кого еще? Не сына психопата же! Мы поговорили еще немного, и она ушла. Как я поняла, Рита пришла для того, чтобы разведать обстановку и выяснить буду я подавать на них в суд и требовать компенсацию или нет.

Ко мне каждый день приходила бабушка Галя. Несколько раз приходила Юля. Один раз пришел Владимир Кириллович. Не с пустыми руками, а с подарком. Новенькое инвалидное кресло. Я смотрела на него со слезами, ведь надежда не сразу умирает, да и не могла принять сразу свое нынешнее положение. Приходила Арина и другие девочки из кафе, но ни разу не пришла мама. Осознавать свою ненужность было худшим чувством. Именно оно подталкивало меня на отчаяние. Ведь я даже есть не могла сама, про туалет вообще молчу! Еще лежа в реанимации, я надеялась на то, что она одумается. Бросит пить и будет помогать мне, но нет… все тщетно. Она просто забыла меня.

День ото дня я мечтала о смерти. Добрые медсестры кормили меня с ложечки, от чего мне было еще хуже. Заботливо поправляли одеяло, помогали перевернуться, ставили обезболивающие уколы и капельницы. Потихоньку я теряла смысл жизни.

***

Февраль подходил к концу. Мне сняли гипс с правой руки и я более-менее стала самостоятельной. Училось заново держать ложку и телефон. Сейчас он был единственным развлечением. – Доброе утро, – в палату вошла тетя Оля. – Капельницу будем ставить? Я кивнула и положила руку ладонью вверх. Медсестра достала из кармана пластырь и скальпель. Была у нее такая привычка именно им отрезать пластырь. Остальные пользовались ножницами или зубами. В коридоре раздался гомон, кто-то из медперсонала позвал женщину по имени и она, извинившись, выбежала из палаты, обещая зайти в скором времени. Судя по звукам, в отделение привезли экстренника или что-то типа того. Сложно было разобрать подробности в таком шуме. Я выдохнула и потянулась за телефоном, который лежал на тумбочке. Находится оный, никак не желал, зато пальцы нащупали что-то холодное. Я нахмурилась не имея представления что это, и не имея возможности посмотреть. Тело было еще слишком слабо и откликалось болью на малейшие движения. Взяв в руки эту палочку, поднесла к глазам. Хм… Скальпель. Решение не заняло ни минуты. Мечты о смерти могли осуществиться, нужно только… Косясь на дверь, дрожащими, обессиленными поднесла острое лезвие к левому запястью. Страшно не было. Совсем. Холодный металл коснулся кожи на запястье и легко, как нож в подтаявшее масло, вошел в кожу. Я легко провела лезвием вверх и получала наслаждение от этой боли. Она была иной. Не такой, которую я испытывала больше полутора месяцев. Она несла облегчение. Радость, что мои мучения закончатся. Я теряла сознание. Только в отличие от прошлого раза, я знала, что это точно смерть. Звон в ушах и яркий свет в глазах. Пусть это не рай, но это свобода. Свобода от ужасного будущего, в котором я не нужна никому. Даже матери. Последнее печали больше всего. Если бы я была ей нужна… Конечно, самоубийство это слабость и грех. Оно никак меня не оправдывает, да и не нужны мне никакие оправдания.

Дорогие читатели! Я ни в коем случае не оправдываю и не пропагандирую самоубийство. Это всего лишь авторский вымысел необходимый для развития сюжета. Я очень надеюсь, что вы разумные люди и даже в моменты отчаяния не прибегните к такому поступку. Искренне ваша, Виола)

Глава 15

Пробуждение было резким. Словно меня силой выдернули из… сна. Проморгавшись и оглядевшись, я увидела светлую, небольшую кухню, витиеватую скатерть и улыбающуюся тетю Рузанну. – Очнулась, милая? – Что… что происходит? – я пыталась сложить все воедино, но не могла. – Это… это был сон? Реальность ускользала от меня. Сознание упорно отказывалось принимать сон. – Что-то на подобии, – уклончиво ответила гадалка. – То, что я видела, будущее? – шок все еще не отступал. Я все еще чувствовала боль в теле после аварии, которой не было. – Одну из возможных вариаций, – снова ушла от ответа женщина. Воцарилась тишина. Я обдумывала увиденное и мелко дрожала. Гадалка закипятила чайник и поставила передо мной кружку с ароматным чаем. – Пей. Это поможет. – А какой процент, что мой сон сбудется? – Пятьдесят на пятьдесят, – тетя Рузанна допила кофе в полной тишине, давая мне все обдумать. – Приворот делать будем? – Пожалуй, нет, – после увиденного, появилось отвращение к Дмитрию Владимировичу и страх… – Я пойду? Гадалка кивнула, но вставать не спешила. Немного помявшись, я встала и пошла к двери, но у порога обернулась. – Тетя Рузанна? – М? – Может, есть какой-то отвар или что-то, что заставит маму бросить пить? – надежда маленьким огоньком расцветала в душе. – Ммм… – протянула она. – Нет. Боюсь, это зависит от силы воли. – А если навести на маму такой же сон? Это поможет? – Все будет зависеть от ее решения, – снова ушла от прямого ответа она. – Но попробовать мы можем? – Отчего ж нет, – гадалка пожала плечами, встала и пошла к шкафчику. Через минуту она протянула мне флакон с той же мутновато-зеленой жидкостью. – Спасибо, – искренне поблагодарила я. – Я что-то должна? – Нет, дитя. Иди. Надумаешь сделать приворот – звони. Я кивнула и молча ушла, прижимая к груди заветную бутылочку. Если мама увидит кошмар, наподобие моего, то бросит пить. Надеюсь.

***

На смену я пришла в приподнятом настроении и без опоздания. – Приворожила? – чуть ли не в один голос спросили Юля и Арина. – Не-а, – радостно отозвалась я. – Передумала. Не хочу я с ним не то, что отношения строить, даже на уроки ходить к нему не хочу. Девочки с минуту таращили на меня глаза, словно не веря в мои слова. Их можно было понять. С начала сентября я только о нем и говорю, а тут вдруг… – Что так? – с прищуром спросила Юля. – Тетя Рузанна показала мне одну из вариаций будущего и меня это мало устроило. Не хочу я силой удерживать человека, тем более ты права. Мне стоит начать строить отношения с человеком моего возраста. Юля скептически смотрела на меня, а я, переодеваясь, делала вид, что не замечаю на себе ее взгляда. – Ты только что признала себя неправой? – переспросила администратор. Я кивнула. – Кто ты? Верни нам нашу Мирославу! – Я знала, – почти шепотом проговорила Арина, но мы ее услышали. Юля посмотрела на нее выжидающе, явно ожидая объяснений. – Тетушка не стала бы этого делать. Если вам суждено быть вместе. Вы будете. Если нет, то это может обернуться плачевно для обоих. Перед глазами тут же стала авария. Дима мертв, я инвалид. Хороша перспектива за вмешательство в судьбу. Ничего не скажешь… – Юль, можно на второй этаж? Кажется, этим я удивила ее еще больше. Она кивнула, а я тут же скрылась за дверью.

Смена прошла весьма успешно, как минимум из-за отсутствия Алены в кафе. Как максимум из-за огромных чаевых. И чего я раньше так упиралась? Ну, хамят. Ну, смотрят как на челядь, зато на чай оставляют приличные суммы, а в моем положении можно и потерпеть. И почему я осознала это только сейчас? Кстати, я заметила одну странность. Я стала намного уверенней в себе. Как будто я настоящая и я из сна стали одним целым. Определенно сон наложил свой отпечаток на мое поведение. И я не могла не радоваться этому.

***

Утро, как и во сне, началось с яичницы. Позвонил Леша и я довольно мило пообщалась с ним. Впервые он меня не раздражал своей заботой. Вот она чудодейственная сила сравнения! Вышла из квартиры, гадая, столкнулись ли со следователем или сон не нес в себе никакой правды, но… – Добрый день, Сергей Семенович. Вы ко мне? – Да. Я ненадолго. Просто уточню кое-что… Вот как тут не поверить в гадалок и чудо-зелье? Бррр…

Погодка мне благоволила. Я долго бездумно бродила по городу, догадываясь, куда должна в итоге прийти. Если мы встретимся, я расставлю все черточки над «й» и буду жить спокойно, надеясь, что ничего из того сна не сбудется.

Как всегда, чай здесь был вкусным, торт еще вкуснее, а книга интереснее. Я так увлеклась, что не заметила, как ко мне подошел (да-да, все как во сне) Дмитрий Владимирович. – Мирослава? Что ты тут делаешь? – Чай пью, – пожала плечами и уткнулась в книгу. – Ты не против, если я сяду? Я кивнула, не отрываясь от желтоватых листов нового фэнтезийного романа. – Мирослава, я хочу поговорить с тобой. – Я слушаю, – я попыталась изобразить искренний интерес, хотя на самом деле не хотела иметь с этим человеком ничего общего. – Мира, может, попробуем? – казалось, он не мог подобрать слов, а может, хотел, чтобы я за него продолжила. – Что попробуем? – Ты понимаешь, о чем я. Ты мне нравишься. Меня влечет к тебе магнитом, и я не знаю, что с этим делать. – И? – я хотела это услышать. Без недосказанности. – Давай встречаться? – Нет, – ровно ответила я. – Дмитрий Владимирович, я не хочу скрываться от всех, а огласки не хочу тем более. Вы были правы, мне нужен сверстник. Может, это будет Обухов, а может кто другой, но не вы. Не стоит искушать судьбу, – он смотрел на меня во все глаза и пытался «переварить» услышанное. – Всего доброго, – я уже встала и пошла к выходу, но вспомнила еще кое-что. – Ах да, на тренировки я ходить не буду и чтобы лишний раз не мозолить вам глаза, я переведусь в другую школу, как только мне исполнится восемнадцать. До вторника. Его удивленное лицо я буду помнить еще долго. Что ж, это был бесценный опыт, пусть и во сне. Выйдя из кафе, я поняла, что у меня еще есть время и пошла в больницу. Нет, я не собиралась сейчас давать маме отвар. Не в больнице. Вот когда ее выпишут, тогда проверим на ней чудодейственный сон.

Пробыв у мамы около часа, я отправилась на работу. Как же хорошо было вернуть все на круги своя и получать удовольствие от обыденных вещей. Трудно было смириться с тем, что сейчас начало октября, а не конец февраля, но раз за разом я гнала мысли про сон прочь, запрещая себе анализировать события. Надеюсь, я прервала цепочку своим отказом физруку.

– Мира? – Софья, официантка со второго этажа, с которой я теперь работала, окликнула меня, когда мы остались одни в комнате для персонала. – Да? – Я слышала, тебе физрук нравится. Ты как-то говорила об этом с Ариной, а я случайно услышала, – она, словно оправдывалась. Я кивнула, ожидая продолжения. – Как его зовут? – Дмитрий Владимирович, а что? – я насторожилась. – Охрименко? – Да, – я напряглась еще больше. – Мирослава, не знаю, как сказать, это ведь не мое дело, но тебе не стоит с ним связываться, – она нервно теребила край фартука. – Почему? – Понимаешь, он встречался с моей подругой… и их отношения не были радужными. Мира, он бил ее, ограничивал и патологически ревновал. Она еле сбежала от него. Я боюсь, что ты попадешь в такую же ситуацию, и просто хочу предупредить. – Можешь не переживать, я отказалась с ним встречаться и не собираюсь продолжать тренировки. Спасибо за предупреждение. Я ценю. Пойдем работать? Блондинка робко улыбнулась и, кивнув, вышла из комнаты. Я пошла следом, тихо радуясь, что это не мой приворот сделал из него изверга, и что успешно избежала подобной участи.

Глава 16

К маминой выписке из больницы я подготовилась основательно. Отмыла всю квартиру от пола до потолка, накупила кучу продуктов и приготовила вкусный ужин. Курица, запеченная в духовке с овощами, уже стыла, а мамы все не было. Я нервно прохаживалась по кухне то и дело, смотря на часы. Врач обещал выписать ее после четырех. Уже шестой час, а мамы все еще нет. Через пятнадцать минут я не выдержала и позвонила врачу, радуясь, что обменялась с ним номерами. – Добрый вечер, Даниил Олегович. Это Романова, – с той стороны трубки послышалось короткое «угу», и я продолжила. – Я хотела узнать, во сколько вы выпишите мою маму. – Романова? – Да. – Лидия? – Да. Из третьей палаты, – решила уточнить я. – Так я ей выписку отдал полтора часа назад. Она и палату освободила давно. – Вы уверены? – зачем-то переспросила я. – Да. – Спасибо, доктор. До свидания. После разговора с лечащим врачом, я занервничала еще больше. Еще через десять минут постоянного выглядывания из окна я пожалела, что не встретила ее. Поняв, что ничего не в силах изменить, ушла к себе в комнату. Уроки отвлекали от плохих мыслей и разного рода предположений. Только желудок требовал ужин, который давно остыл и потерял свою эстетическую привлекательность.

Замочная скважина отозвалась звоном на вставляемый в нее ключ. Я вышла в коридор, чтобы встретить маму. Увиденное мною переплюнуло все ожидания. Мама еле стояла на ногах. Тошнотворный запах алкоголя быстро заполнил квартиру. – И не надо на меня так смотреть, – еле выговорила мама. – Как? – печально отозвалась я. – Я ждала тебя, прибрала квартиру, приготовила ужин и все зря… – Не зря… – она оперлась о стену и икнула. – Я очень хочу жрать. – Лучше бы ты хотела исправиться. Все на столе. Развернувшись, я направилась в свою комнату. – А ты? – А я сыта. Спасибо, – бросила через плечо я. Через дверь я слышала как мама, шаркая ногами, прошла на кухню, плюхнулась на стул и зазвенела тарелками. Может, я наивная, но если честно признаться, то я наделась, что больница ее изменит. Заставит задуматься. А в итоге она все это время думала о водке! Мне показалось, что мы пусть и немного, но наладили общение и сможем зажить нормальной жизнью, но… От обиды и злости внутри все клокотало и я поняла, что не хочу оставаться в квартире. Взяв кошелек и телефон, накинув на плечи куртку, я вышла из квартиры, громко хлопнув дверью. Телефон завибрировал. Посмотрев на дисплей, тут же взяла трубку. – Привет, Ведьма, – в трубке раздался бодрый голос одноклассника. – Чего бездумно бродишь? – Не знаю куда себя деть. Снова проблемы с мамой. Ты где? – Тут, – раздалось за спиной. Наверное, Леша единственный человек, которого я была рада видеть сейчас. – В бильярд? – предложил он. – С удовольствием! Только я играть не умею, – призналась я. – Научим. Он увлек меня вдоль по улице. В двух кварталах была огромная бильярдная, где он встречался с друзьями и девушкой. Да, мой одноклассник обзавелся девушкой. После того магического сна, который в отличие от обычных, никак не забывался, мы долго и по душам разговаривали с Лешей и выяснили, что нам лучше быть друзьями. Я рассказывала ему многое, не все, но очень многое. А он подбадривал меня. Пока мы дошли до бильярдной, я рассказала ему о маме, а он, как всегда, найдя нужные слова, меня успокоил. После чудесно проведенного вечера в компании и пары коктейлей я отправилась домой немного приободренная. Я до последнего надеялась на маму, но раз она в приоритет ставит водку, то пора прибегнуть к тяжелой артиллерии – к отвару.

Судьба мне благоволила. Стоило мне войти в квартиру, как мама подала голос. – Пииить… – протянула она. Значит, сушняк? Окей… Порывшись в сумке, достала оттуда флакон, вылила содержимое в кружку и дала маме. Она выпила все, не открывая глаз, и не обращая внимания на мерзковатый вкус.

Я почти не спала. Это была скорее дрема, нежели сон. Я ловила каждый звук, в надежде застать маму бодрствующей. В семь утра мама проснулась и со стонами пошла на кухню. Накинув на себя потрепанный халат, пошла следом. – Доброе утро, – проговорила я. – Как спалось? – Плохо. Мне такой бред снился… – она жадно отпила из кувшина. – Да? И что же? – Крысы. Не хочу вспоминать, – отмахнулась она. – Дочь, купи выпить, а? – она жалобно посмотрела на меня. – Трубы горят. – Мне в школу пора, – буркнула я и ушла. Не помогло чудо-зелье. Права была тетя Рузанна. Ничто не сможет помочь человеку, если он сам этого не хочет… Она выбрала смерть в одиночестве и быть съеденной крысами, нежели бросить пить. Что ж… это ее выбор. Свой я уже сделала…

***

В школу я шла в задумчивости. Из-за нее же пропустила автобус. Пищи для ума было предостаточно. Сегодня мне исполняется восемнадцать и я, как уже говорила ранее, перевожусь в другую школу. Просто, чтобы не видеть его. Просто, чтобы сбежать. Несмотря на все мои просьбы, Дмитрий Владимирович не желал оставлять попыток. Он задерживал меня после урока, якобы журнал отнести, а сам пытался поговорить и иногда поцеловать. После второй такой просьбы, я делала вид, что не слышу его. Это стало поводом для очередных подколов от Алены и кампании. Этим физрук не ограничивался. Он поджидал меня возле школы и снова пытался убедить меня начать с ним отношения. Я отмахивалась и сбегала. Если признаться себе, то я его боялась. Слишком свежи в моей памяти синяки и боль. Не хочу. От Леши это не укрылось. Он долго выпытывал у меня подробности, но я отмалчивалась. Обухов не был глупым и сам обо всем догадался. Он начал провожать меня после школы домой и встречал на остановке. Утаскивал за руку из спортзала первую, чтобы Дмитрий Владимирович не успел меня окликнуть и, конечно же, сидел со мной за одной партой. Все думали, что мы встречаемся, но мы давно все решили и просто дружили. От этой дружбы мне было тепло и уютно. Наверное, так должно быть с другом.

Стоило мне войти в кабинет, как меня тут же встретили насмешками. – Ведьма, а ты походу бревно, – хохотнула Маша. – Ты деградируешь. Твои шутки становятся все более плоскими, – устало отозвалась я.– Хорошо. Поясню для особо умных, – съязвила она. – Твой парень водит тебя за нос. Я вскинула бровь. – Бедная Ведьма… – притворно протянула Алена, сложив губки бантиком. – Она не знает… Обухов за твоей спиной встречается с другой! – победно припечатала она. Только вот я проигнорировала ее выпад. – Значит, ты его не устраиваешь в постели. Поняла аналогию с бревном, тупица? – вставила свои пять копеек Карина. – Вам до этого какое дело? – я откинулась на спинку стула и посмотрела на них с ленцой. – Никакое. Просто хотели открыть глаза, – притворно обиделась Алена. – Или зацепить? – с вызовом бросила я. Алена смотрела на меня с презрением, я на нее с безразличием. Одноклассники, постепенно заполоняющие кабинет, смотрели на нас с интересом. – Алена, скажи, зачем ты себя унижаешь? – она промолчала, но посмотрела с немым вопросом, ожидая продолжения. – Завидуешь? Делай это молча, а то выставляешь себя не в лучшем свете. – Кто завидует? Я? – девушка изящно соскочила с угла парты и сделала пару шагов в мою сторону. – Тебе? Ты в зеркало смотрела? – Смотрела. И знаешь… оттуда на меня смотрит красивая девушка, и ты ей в подметки не годишься со своими надутыми утиными губами, пергидрольными волосами, татуажными бровями и тонной штукатурки на лице, которой пытаешься замазать прыщи. У тебя куча комплексов и ты пытаешься выехать за счет других. Думаю, виной всему комплексы или детская травма. Возможно, родители не уделяли тебе внимания и отсюда попытки самоутвердиться за счет других. Я тебе совет дать не смогу, тебе лучше обратиться к психологу и решить все свои проблемы. Может, Макс тебе поможет? В кабинете повисла гробовая тишина. Алена и ее прихвостни не знали что сказать, а класс готов был разразиться аплодисментами. Ну, может, мне так казалось. Последняя фраза была шедевральной. Именно она повергла в шок блондинку и ввела в ступор.

Прозвенел звонок. В кабинет вошла учительница и призвала всех к порядку. – Ты об этом пожалеешь, – шепнула Алена, и с гордо поднятой головой пошла к своей парте. Не думаю… ох, не думаю… Сказать блондинке нечего, она сможет только гадость сделать, но когда до этой дойдет, меня уже не будет. – Привет, – за парту сел запыхавшийся Леша. – Что у вас тут происходит? – Привет. С чего ты взял, что что-то происходит, – пожала плечами я. – Да тут разве что молнии не летают! – возмутился он. – Опять Алена? – Обухов, Романова! – привлекла наше внимание учительница. – Может, вместо меня будете историю рассказывать? Я вижу, вы все знаете? – Нет. Простите, – поспешил извиниться Леша и перешел на записки. С ним уроки стали веселее. Мне даже взгрустнулось, и на секунду я задумалась, стоит ли переходить в другую школу, но потом посмотрела на Алену, которая злобно косилась на меня, и решилась. Мою тираду она приняла как оскорбление, а значит, просто так не отстанет. Зная ее, месть будет подлой. Вроде клея в рюкзак или избиения в закрытой раздевалке.

С трудом дождавшись окончания уроков, я, сопровождаемая лучшим другом, отправилась в кабинет директора. По своей воле. Впервые за почти одиннадцать лет (если не считать сна). – Ты уверена? – в сотый раз спросил Леша. – Ты видел, как на меня Алена смотрит? У меня просто нет пути назад! – попыталась отшутиться я. – Ты столько лет терпела ее… – Знаю, но решение уже принято. Ты можешь перейти со мной… – я всячески тянула время. Мне было так страшно, что поджилки тряслись. – Иди, давай, – Леша толкнул меня в приемную. Предатель.

Забрать документы не составило труда. В пятницу мало кто хотел тратить на меня много времени. Директор попытался меня отговорить, но лишь из-за того, что теряет круглую отличницу. В другую школу мы поехали на такси. Леша, несмотря на мои протесты, поехал со мной. Снова я дрожала, как осиновый лист на ветру и в какой-то момент порадовалась присутствию друга рядом. В администрации школы меня приняли с распростертыми объятиями, образно говоря. Они легко приняли документы и только спросили причину перевода. Я ответила что-то невнятное, но этого хватило. – С понедельника можешь посещать уроки. Расписание у лестницы на втором этаже. Думаю, в понедельник кто-то из одноклассников с удовольствием проведет экскурсию, – широко улыбнулась секретарь. – Спасибо. Всего доброго. Ответа я не стала дожидаться и быстро вышла. Закрыв дверь, шумно выдохнула. Камень с души свалился! – Все? Отмучилась? – спросил Леша. – Да-а-а… – протянула я. – Предлагаю это отметить! – Поддерживаю!

***

Совсем немного мы посидели в кафе. Зашли в магазин за кое-какими вещами, и пошли ко мне. – Ты уверена? – спросил Леша. – Более чем… – выдохнула я. – Идем? Леша кивнул, взял меня за руку и шагнул через порог моей квартиры, в которой воняло сигаретным дымом и алкоголем. Со стороны кухни доносился шум пьяного разговора. Как можно тише, мы прошли в мою комнату, но зоркий, хоть и пьяный, взор мамы заметил нас. – До-о-очь? – она заглянула в мою комнату и я тут же пожалела, что не закрыла дверь на щеколду. Леша виновато покосился на меня.– Что ты делаешь? Кто это? – Я, мама, собираю свои вещи и покидаю эту квартиру. Прости, но я устала от этих пьянок, от твоих собутыльников, которые каждую секунду пытаются залезть мне под юбку. От вечного бардака и вони. – Мирослава, – она еле выговорила мое имя. – Не уходи. Я исправлюсь. Обещаю. – Я это уже слышала и не один раз. Ты в больнице каждый день обещала исправиться, но тебя и на день не хватило. Выйди пожалуйста, мне нужно собрать свои вещи. Пока она не отошла от шока и не переварила услышанное, я мягко вытолкала ее из комнаты и закрыла перед носом дверь. Это возымело эффект. Она тут же затарабанила в дверь и завела свою излюбленную шарманку про уважение. Мама угрожала, пыталась давить на мою совесть и жалость. – Так всегда? – спросил Леша, упаковывая вещи в сумки, которые мы купили в магазине. – Может, все же у меня поживешь? Мама не будет против. – Нет. Спасибо. Ты итак много для меня делаешь, – я посмотрела на друга с благодарностью. – Все собрал? Идем? Что я чувствовала, когда покидала квартиру? Радость, облегчение и предвкушение. И почему я не сделала этого раньше? Нравится ей водка и пьяные разборки? Хорошо, но без меня. Я устала.

***

Старенькая пятиэтажка, в окружении новостроек, встретила меня светом почти во всех окнах. Я попросила Лешу подождать меня у подъезда. Оставила свои скромные пожитки на лавочке и поднялась на нужный мне этаж. Минут пять я мялась перед дверью и, собравшись с духом, нажала на звонок. Не прошло и трех минут, как дверь открыла полноватая старушка с проседью черных волосах и невероятно добрыми глазами. – Я ничего не покупаю, – оборвала меня на полуслове она. – Я ничего не продаю. Мне сказали, вы комнату сдаете. – А хто сказал? – сощурила глаза бабушка. – Не помню, – пожала плечами я. – Так что, пустите? – Милая ты, и добрая. Я чувствую. Заходи, – она посмотрела мне за спину. – А вещи где? – Внизу. – Так иди за вещами. Я еле сдержалась, чтобы в ладони не захлопать, и, не дожидаясь лифта, побежала вниз. Коротко ввела в курс дела Лешу, забрав вещи и отмахнувшись от помощи, вернулась в подъезд. Квартира была не заперта, и я вошла. – Пойдем внучка, я покажу твою комнату, – шаркая тапочками, хозяйка пошла показывать мою комнату. – Меня, кстати, бабой Галей зовут. – Мирослава. Лучше просто Мира. – Вот твоя комнатка. Посмотри, может, не устроит. – Устроит, – улыбнулась я и зашла. Вот она, комната из моего сна. Знакомая, уютная и чистая. – Располагайся, а я пойду, ужин приготовлю. А за ним ты расскажешь, чьих будешь и зачем тебе комната нужна, – хозяйка улыбнулась. Вокруг глаз собрались морщинки. Мне хотелось обнять ее и почувствовать поддержку, но я ответила улыбкой и начала разбирать вещи, параллельно переписываясь с Лешей.

С бабушкой Галей мы поладили с первых слов. Я рассказывала ей все, и с удовольствием слушала историю ее жизни. Далеко за полночь она отправила меня спать, утверждая, что будет еще время для разговоров.

***

Я никогда так не высыпалась! Сладко потянувшись на кровати, я с удовольствием отметила, что на часах давно двенадцать. Дома к этому времени меня будили пьяные компании. Потянувшись еще раз, до хруста костей, встала и пошла в ванную. Хозяйки не было, и я позволила себе набрать ванную. Это блаженство! Не иначе. Сегодня же схожу в магазин и накуплю кремов и гелей для душа и обязательно куплю пену для ванны. Выбравшись, я вытерлась насухо полотенцем и вышла на кухню, где уже вовсю хлопотала бабушка Галя. – Накупалась? Садись кушать. Я пыталась отказаться, но меня не слушали, и только накормив до отвала, отпустили на работу.

Стоило мне прийти на работу, как девочки тут же кинулись ко мне с расспросами. Они хотели знать, что подтолкнуло меня к уходу из дома. Откуда они знали? Мама уже всем успела поплакаться и выставить меня очень плохой дочерью. Я рассказала девочкам не только о причине ухода из дома, но и о причине ухода из школы. Юля и Арина меня поддержали. Это мне сейчас было нужно, ведь я, как человек неуверенный в себе, уже успела начать сомневаться в правильности своего решения. – Завтра у тебя отгул, – припечатала Юля тоном начальницы. – Но завтра воскресенье! – попыталась привести аргумент я. – Вот именно! В понедельник тебе в новую школу. Ты должна быть свежа, бодра и без кругов под глазами от недосыпа, – Юля ушла, не желая вступать в полемику. – Новая школа, это как новая жизнь! – тряхнула волосами напарница. – Как себя поставишь, так к тебе будут относиться. Ты красивая и, чтобы это поняли другие, ты должна в это поверить. В первую очередь. – Спасибо за совет, – я поблагодарила ее от души. – Идем работать?

***

Из-за предвкушения и легкого невроза, я встала раньше запланированного и несмотря на выходной на работе, все равно поздно уснула. Пройдя в ванную, которая намного уютнее, светлее и чище маминой, я начала приводить себя в порядок. Посмотрела на бледное, веснушчатое лицо и решила, что капелька макияжа не помешает. Тонкие стрелки, немного туши и почти прозрачный блеск для губ. Волосы решила не собирать в хвост, а оставить распущенными. Меня всегда радовало, что они прямые и вьются только от влаги. – Уже встала? Рано ты, – бабушка Галя меня немного напугала. – Предвкушение новой школы не дало выспаться, – оторвавшись от книги, пояснила я. – Понимаю. А чего чай пьешь сухой? – Чай не может быть сухим, – пожала плечами я и сделала глоток. Старушка покачала головой, достала из холодильника колбасу и сыр, порезала хлеб и подтолкнула тарелки ко мне. Под пристальным взглядом я сделала бутерброд и, не чувствуя вкуса, съела его.

***

Эта школа была намного меньше прежней. Два этажа вместо трех и двор не такой большой. Я легко нашла расписание и, сняв его на камеру мобильного, пошла бродить по коридорам. Нужный кабинет нашла почти сразу. В нем уже сидели ученики и с интересом смотрели на меня. – Одиннадцатый «А»? – Да, – после заминки ответили мне. – Ты новенькая? – Да. Перевелась из десятой школы, – ровно ответила я. Хотела смутиться, но вспомнила, что нужно быть уверенней и не бояться внимания. Все тут же начали представляться и спрашивать о причине перевода. Я стала звездой, когда сказала, что снимаю комнату и работаю. Все начали мне завидовать вслух, только я не понимала чему. Многие в этом возрасте хотели быть самостоятельными, но не все знали, как это сложно. – Ты носишь линзы? – спросила одна девушка, чьего имени я не успела запомнить. – Нет, – смутилась я и отвела глаза в сторону. – Это гетерохромия. Недостаток или переизбыток меланина. – Круууто… – протянула она. – Я тебе завидую. – Да? А в прошлой школе это стало предметом насмешек, – призналась я с улыбкой. – Завидовали, только черной завистью.

Еще никогда я не находила так быстро общий язык с людьми. Мы проболтали до звонка. Затем, в кабинет вошла учительница английского и представила меня, хотя этого уже не требовалось. К третьему уроку, вся школа знала о новенькой. – Что у нас сейчас? – спросила я у Лены, той самой девушки, что интересовалась глазами. Маленькая, полненькая, добрая и веселая. – Физкультура, – прохныкала она. – Ненавижу. Я стала как вкопанная. Страх расползался по венам, но я взяла себя в руки и перебила одноклассницу, которая без умолка тараторила обо всех муках этого урока. – А физрук молодой? – Нееет... Ему лет сорок, а что? – Ничего, просто интересуюсь, – с души свалился не просто камень, а валун. Наверное, я теперь всегда буду бояться молодых физруков. – Ну, показывай, где тут, по твоим словам, ад.

***

Со школы меня вызвался провожать одноклассник. На мои протесты не было обращено никакого внимания. — Ты общаешься с Леной? — с ниткой презрения или неприязни спросил он. — Да, а что? — Ничего. Просто она странная. Это все заметили и сторонятся её. – Что есть, то есть... — протянула я. Лена и впрямь была немного странной. Поведение, суждения, манера подачи, все это настораживало и напрягало. Ещё в середине учебного дня, я решила, что нужно держать с ней дистанцию. Как и с Игорем. Одноклассник не вышел ни ростом, ни фигурой, ни лицом, ни умом и чувство юмора хромало на обе ноги. Правда, он так не думал и ржал над каждой своей шуткой. Я ему объясняла, что по пути домой хочу зайти в магазин, но он вызвался помогать. Говорила, что поеду на такси и придумывала десятки вариантов, но парень был навязчив. Очень навязчив. Меня спас Лёша. О, как же я была рада его видеть! — Привет, Ведьма, — он чмокнул меня в щеку и смерил внимательным взглядом моего нового одноклассника. — Как первый день в школе? Я умоляюще посмотрела ему в глаза, затем коротко на "банный лист" стоящий рядом. Леша намёк понял и за полминуты отделался от ухажера. Мы с Лешей зашли в кофейню, чтобы спокойно обсудить школу. Алена жутко бесилась, узнав, что я перешла в другую школу и тут же начала говорить обо мне гадости и придумывать слухи, подробности и причины моего ухода.

Это меня забавляло. Я в свою очередь рассказывала другу о новых одноклассниках и их странностях, новых учителях и уроках. Если проще выражаться, то просто сплетничали. Мне нравилась та легкость, с которой мы общались, а иногда, жалела, что предложила быть друзьями. Иногда.

Неделя в новой школе прошла легко и без происшествий. Одноклассники относились ко мне нормально и это меня радовало. Было немного непривычно, но мне нравилось не чувствовать себя белой вороной. Еще несколько ребят попытались приударить за мной, но я быстро сослалась на наличие парня, а Игорь только подтверждал это.

Дни текли за днями. Я училась, работала, гуляла с Лешей и его друзьями. Только одно не оставляло меня. Дмитрий Владимирович. Я иногда видела его у новой школы, иногда в магазинах и пару раз он приходил в кафе, где я работала. Меня пугало это и я боялась, что мой страх скоро перерастет в паранойю. – Дмитрий Владимирович, – заговорила с ним я, когда он в очередной раз пришел в кафе. – Зачем вы преследуете меня? – Тебе так кажется, – ответил он с ленивой усмешкой. – Ой, ли? – он вскинул бровь на мой выпад. – Не нужно делать из меня дуру. До сентября мы с вами ни разу не встречались, сейчас не проходит и трех дней. Я не понимаю, что вам от меня нужно. – Ты стала намного уверенней… – задумчиво произнес физрук. – Мне это нравится. – Вы не ответили на вопрос. – Я оставлю тебя в покое, обещаю. – Но? – мне показалось, что он недоговаривает. – Без «но». Наши встречи, в большинстве своем, были случайными, – он замолчал, но я чувствовала недосказанность и осталась ждать. – Знаешь, я тоже не дурак. Да, я все еще испытываю к тебе симпатию и влечение, но принимаю твой выбор. Ты живешь своей жизнью, я своей, – он встал, в намерении уйти, а я не могла поверить своему счастью. – Я рад, что ты перевелась и рад, что ты сделала правильный выбор. Я не лучшая партия. Он ушел, а я, выйдя из ступора, вышла на улицу. Сейчас мне необходим был свежий морозный воздух. На улице полученная информация воспринималась лучше, но верилось в нее с трудом. Мне не верилось, что Дима, настоящий псих, так легко отступил… Что-то здесь не так, но что? Может, я уже заразилась паранойей? Ответ на этот вопрос могло дать только время и надежда.

Глава 17

Месяцы неумолимо бежали. Все было по- прежнему, но мне это нравилось. Дима меня не преследовал. После разговора в кафе, я его больше не видела, но слышала. Как оказалось, Дмитрий Владимирович падок на школьниц. В феврале моя бывшая школа разразилась скандалом. Еще бы! Физрук встречается с ученицей. На этот раз жертвой его чар стала десятиклассница. Мне было жаль девушку, но это были не мои проблемы. Я не могла заявиться к ней и сказать, что видела во сне. Это было бы как минимум странно. Проще сказать, что это не мои проблемы, пусть сами разбираются.

– Привет, Ведьма, – окликнул меня Леша. Из его уст это звучало, как комплимент, да и я уже привыкла. – Поехали на дачу? – Зачем? – Весна, тепло, – пожал плечами он. – Погода так и намекает на шашлыки. – Я же работаю на выходных, – попыталась отказаться я. – Ты – зануда. Тебе восемнадцать, это лучшие годы твоей жизни, а ты их тратишь на работу. – Снова по кругу пойдем? Ты из богатой семьи, твое будущее предопределено… – Да-да-да… Знаю, знаю, знаю. Но тебе нужно сменить обстановку. Соглашайся, будет весело. – Мне нужен более веский повод, – на самом деле, я уже просто дразнила его. В голове уже сформировались пару отмазок для Юли. – Нужно обмыть мои права и новенькую машину, – подмигнул он. – Хм… – протянула я. – Пожалуй, ты прав. Во сколько выезжаем?

***

Мы выехали ранним утром, чтобы избежать пробок. Солнце желто-алыми лучами освещало все вокруг. Настроение было романтическим и вдохновляющим. В беленьком кроссовере пахло кожей и пластиком. Мы сделали остановку в мегамаркете, купили все необходимое для пикника и покинули город. По пути мы о многом говорили и пели песни. Как же с Лешей легко! – Я хочу тебя познакомить кое с кем… – загадочно проговорил друг. – Я знала, что не все так просто… – отвернувшись к окну, я начала жалеть о том, что согласилась на эту поездку. – Леш, ну зачем??? Мне и одной не плохо. Хватит играть в сваху. – Хватит быть ханжой! Мира, почему ты боишься отношений? – Я не хочу это обсуждать. – Придется. Нам ехать еще два часа. Итак, я жду ответа, – я молчала, решив, что это лучший вариант. – Мирослава, сначала я. Еще на первом свидании ты вогнала меня во френдзону. Потом попыталась сделать шаг, но не смогла переступить через себя. Чего ты боишься – Отношений в целом. Я не знаю, как их строить, – призналась я. – И не узнаешь, если не начнешь пробовать. Первый шаг начинается с сотни падений, – с умным видом изрек он. – Где ты это вычитал? – нахмурила брови я. – Если самоирония это не мое, то не твое - это умные мысли. – Я бы обиделся, если бы не хотел продолжить разговор, – Леша косился то на меня, то на дорогу. – Леш, я понимаю твою заботу, но ничего не могу поделать. Мне никто не нравится. Одноклассники инфантильные, в кафе приходят все парами. Те, кто приходит один, на обычную официантку не обращают внимания. А ты… ты занят, – притворно расстроилась я. –Ради тебя я готов бросить Киру, –в шутку сказал он.– А если серьезно, просто присмотрись к Марку. Он хороший. – Как ты? – Даже лучше. – Врешь. – Чуть-чуть. Остановка была разряжена, разговор окончен. Леша сделал чуть громче магнитолу и внимательно смотрел на дорогу. Я рассматривала в окне мелькающие деревья, густую траву, в которой виднелись желтые шапки одуванчиков и редкие облака на ярко-голубом небе. Все это сопровождалось мыслями. Леша попал в точку. Я старалась не думать об этом раньше, но он был прав, я сама отталкивала парней. Как только я с кем-то знакомилась, тут же ставила на него клеймо «друг и не больше». Может, стоит попробовать. Вдруг, этот его друг и правда хорош. Мне восемнадцать, а я даже целоваться не умею. – Ты прав, – тихо призналась я. – Что? – Ты слышал, – я легонько пихнула в его плечо. – Если твой друг лучше тебя, я попробую. – Так-то лучше! – ликовал он. – А шампанское тебя раскрепостит. – Я не буду пить, – запротестовала я. – Ага, как же,–хмыкнул он, и я поняла, что соскочить мне не дадут.– Никто не будет.

На дачу мы приехали около полудня. Дачный поселок был небольшим и в большинстве своем запущенный. Маленькие покосившие домики были по самые окна в траве. Плющ заплетал почти каждый забор. Но дача, на которую мы ехали, была видна издалека. Три этажа, трехметровый забор из розового кирпича в тон дому. Кованые ворота, как произведение искусства. Ухоженные цветники с газоном и вечнозелеными кустарниками. Некоторые из них я узнала, но далеко не все. Ворота отъехали. И машина въехала на подъездную дорожку, а затем и в гараж, который тоже открылся автоматически. – Леш, давай поженимся? – в шутку предложила я, рассматривая все это великолепие.– Я хочу здесь жить. На мое предложение Леша рассмеялся и повел меня на задний двор, который был еще больше и красивее. Здесь даже пальмы в кадках были! Самшит, туи, сосны, абелия, барбарис, можжевельник, сирень и это только то, что я узнала! – О-фи-ге-ть! – Нравится? Мама страдает. Идем, я покажу тебе дом. – А друзья? – После обеда подъедут. Помимо трех этажей был еще огромный цокольный этаж, где был теплый бассейн, бильярдная и барная стойка с завидным ассортиментом алкоголя. Каждый этаж, каждая комната, лестница – все было роскошным и дорогим. И как Леша не боится водить сюда гостей? После короткой экскурсии, мы пошли на задний двор, к шикарному навесу с большим столом и деревянными лавками. С не то мангалом, не то камином. Леша ловко развел костер, а я накрывала на стол. Было уютно и когда я услышала звук въезжающего авто немного расстроилась. Через пару минут на задний двор вышли пятеро человек. Я знала только Киру, девушку Леши. Парень и девушка шли за руку, что говорило об их отношениях. А вот брюнет с пакетами, судя по всему, и есть Марк. Все были в отличном настроении и, сгрузив пакеты на стол, стали здороваться. Киру я поприветствовала поцелуем в щеку, а с остальными коротким «привет». – Ребята, это Мира - моя подруга, что вы итак знаете понаслышке. Мирослава, это Андрей и Света, а это Марк. – Очень приятно, – Марк протянул мне руку и улыбнулся. Да, парень с такой внешностью не мог не понравиться. Высокий, спортивный, красивый. Зеленые глаза завораживали, а высокие скулы придавали ему мужественности. Марку, если верить словам Леши, девятнадцать, но я бы дала ему на пару лет больше. Леша все понял по моей заминке и тут же командным тоном начал давать указания.

К вечеру все были сытые и подпитые. Девушки танцевали, а я отсиживалась в стороне. Танцевать я не умела, и была достаточно трезвой, чтобы в этом признаться. Кто-то из парней включил медляк и все тут же стали в пары. Марк подошел ко мне и увлек меня в центр площадки. – Тебе скучно с нами? – спросил Марк в самое ухо, и по спине тут же прошли мурашки. – Нет, просто я не умею танцевать, – призналась я. – Хочешь, уйдем отсюда? Пообщаемся. Я согласилась. Мне действительно хотелось с ним пообщаться, а в кампании это мало возможно. – Мне показалось или Леша пытается нас свести? – спросил он, протягивая мне бокал с шампанским. Мы сидели у барной стойки на цокольном этаже. – Не показалось. Ему не дает покоя отсутствие у меня парня, – не стала скрывать я и выпила содержимое залпом. Марк тут же налил новую порцию. Я чувствовала его симпатию. Он чувствовал мою. Мы флиртовали и оба это понимали. – Как я тебя понимаю, – притворно посетовал он. – В бильярд играешь? – Нет, – соврала я, – но быстро учусь. Покажешь, как держать эту палку? – я сняла с подставки кий. – Эта палка называется кий, – улыбнулся он и подошел вплотную. Он стоял слишком близко и мне это нравилось. В шею он говорил мне, как правильно держать кий и как стоять. А я «училась». Может, виной всему алкоголь, но через час, я сидела у него на коленях и мы мило и тихо беседовали. Его рука, как будто случайно легла на мое бедро, моя обвила его шею и покоилась на плече. – Можно тебя поцеловать? – к такому я не была готова и на секунду потеряла дар речи, но только на секунду. – Научишь?

Эпилог

Почти четыре месяца спустя.

– Ты уверена, что останешься тут? – спросил Леша. – Да. Я хотела уехать в другой город, просто чтобы сбежать от мамы, но я уже сбежала, – пожала плечами я и робко улыбнулась. – У нас хватает ВУЗов и один из них меня принял. – Ты хорошо подумала? – все равно переспросил он. Наверное, в сотый раз. – Леша, учебу в столице я не потяну. Это очень дорого. И не надо предлагать оплатить мне проживание! Мне хорошо живется с бабушкой Галей. – Мне будет плохо без тебя, – признался он. – Ну, ты же будешь приезжать? – Конечно, – он обнял меня на прощание. Завтра друг улетает в столицу, и мы еще долго не увидимся. Мне было бы без него скучно, если бы не Марк. – Пока, дружище, – Марк приобнял Лешу и мы разошлись по машинам. До утра мы развлекались в клубе. Устраивали импровизированные проводы.

На заднем сидении такси я спросила то, что так долго меня мучило. – Ты не жалеешь, что перевелся. Все-таки столица и наш, пусть и не маленький город, отличаются. – Здесь ты, а мне только это и нужно. Образование? – хмыкнул он. – И тут получу. А место работы предопределено. Буду работать на отца, – он притянул меня к себе и какое-то время мы молчали. – К бабушке поедешь или ко мне? – Поздно уже. К тебе. – Рано, – шепнул он и поцеловал меня в макушку.

Мы встречались с тех выходных, которые провели на даче. И я была рада, что Леша нас свел. Марк во всем меня поддерживал, но не навязывал своих денег, точнее денег родителей, и свое мнение. Он поддерживал мое решение работать и стремление к самостоятельной жизни и, несмотря на свою квартиру, не просил и тем более не заставлял меня переезжать к нему. Марк баловал меня подарками и вниманием, но в то же время его было в меру. Не докучал и давал свободу, говоря, что я умная девочка, и он мне доверяет.

С отличием окончив школу, я без труда поступила в ВУЗ и он перевелся туда, чтобы не уезжать в столицу и не оставлять меня на долгие месяцы в одиночестве. Это был поступок.

Мама продолжала пить и даже сошлась с каким-то алкашем. Мы с ней виделись в кафе, но толком не общались. Она считала, что я поступила высокомерно. А как иначе, ведь с моим уходом в холодильнике стало пусто, а в квартире грязно. Я считала это свободой, хотя продолжала снимать комнату у бабушки Гали. Она отказывалась брать деньги, но я раз в неделю забивала холодильник до отвала.

Кстати, Юля ушла в декрет и расписалась со своим парнем, а я заняла место администратора. Арина тоже стала администратором, и мы работали с ней два через два. Вообще, в кафе многое изменилось за это время, но не стоит уделять этому особого внимания.

Дмитрия Владимировича посадили за нанесение тяжких телесных и доведения до самоубийства той самой десятиклассницы. Печальная вышла история, но если подумать, это было делом времени. Риту я несколько раз видела в городе и в общественном транспорте, но каждый раз делала вид, что не знаю ее. По факту, я ее и не знала, а подходить знакомиться, и предлагать дружбу, уж слишком по-детски.

Алену тоже встречала каждый раз, но ее гордость не позволяла ей меня замечать. Это мне было только на руку. Родители пристроили капризную дочурку за границу. Куда именно я не интересовалась, но в тайне надеялась, что судьба нас больше не сведет.

А я? Я была счастлива в объятиях своего парня. – Я люблю тебя, – прошептала я, засыпая на его плече. – И я люблю тебя, моя маленькая рыжая Ведьмочка. В то утро я впервые сказала эти слова, но когда проснусь, сделаю вид, что не помню этого. Пусть первый признается, а я буду любить искренне, всем сердцем и молчать… до поры до времени.