Моя первая командировка

Часть 1. Знакомство

Со старшим лейтенантом Андреем Барыкиным я познакомился на новом месте службы после распределения по окончании высшего военного училища.

Андрей носил фамилию известного советского певца, но ни грамма на него похож не был, скорее всего он был похож на зарубежного певца Фредди Меркьюри[1], такие же глаза, зубы, нос и усики.

Я еще, можно сказать, несостоявшийся офицер, только что получивший лейтенантские погоны, прибыл в воинскую часть для дальнейшего прохождения службы. Старлей[2] Барыкин очень обрадовался, когда я пришел на вакансию к ним в штабное отделение, возглавляемое подполковником Тимофеевым. Андрей полагал, что теперь наш общий начальник будет отчитывать не только его, а большая доза его нравоучений перейдет на меня, как младшего по званию.

46-летний начальник отделения штаба подполковник Тимофеев очень гордился собой. Когда он шел по территории воинской части, то гордо нес свою голову, чуть задрав нос вверх, и не сразу понимал, что к нему кто-то обращается. Создавалось ощущение, что он находится где-то на небесах и проблемы плебеев[3] его не интересуют. Если к нему обращались офицеры старше по званию или работавшие в воинской части женщины, то Тимофеев обнажал свои белые нарядные зубы и роскошно улыбаясь отвечал на их вопросы. Если это были офицеры младше его по званию, то он проходил мимо, как будто не слышав обращения. Подполковник был небольшого роста, но своей внешностью особенно выдающимся, зачесанным строго назад чубом и осанкой напоминал другого советского певца – Ярослава Евдокимова.

С подчиненными же, Тимофеев обращался совсем в свойственной ему манере. В частности, он вызывал старшего лейтенанта Барыкина к себе в кабинет и отчитывал его в течение получаса, за то, что тот не выполнил или плохо выполнил его распоряжение. Меня подполковник первое время не тиранил, а наоборот, рассказывал, как хорошо служить Вооруженных Силах СССР, и что если будут проблемы, то я могу обращаться напрямую к нему, и он обязательно поможет их решить. Сдуру я поверил, и с каким-то вопросом обратился к нему, не зная, что любимой фразой подполковника была: «Вы что, маленький ребенок? Сами не можете разобраться?» Пару раз услышав эту фразу, я перестал к нему обращаться, до тех пор, пока он не стал меня вызывать «на ковер». Тимофеев очень любил давать взбучку подчиненным, наверно у него это было каким-то развлечением, поэтому он через день вызывал к себе, то Андрея, то меня. Мы были вынуждены стоять по стойке «смирно» и слушать тот бред, который извлекался изо рта Тимофеева.

У начальника отделения на столе стояло пять телефонных аппаратов: номерной аппарат городской связи красного цвета, номерной аппарат внутренней связи светло-серого цвета, аппарат для прямой связи с командиром части бежевого цвета, аппарат ЗАС[4] бежевого цвета и черный аппарат дальней связи[5]. Это у Генри Форда[6] на столе стоял один телефонный аппарат. На вопрос – почему? Он отвечал: «Я не могу одновременно говорить по телефону с двумя людьми».

Как-то в очередной раз, когда Тимофеев вызвал меня в свой кабинет и стал за что-то отчитывать, то позвонил городской телефон. И тут я заметил, что подполковник, находясь во властвующем экстазе, не мог мгновенно «опуститься на землю», это выражалось в том, что он начинал хватать все телефонные трубки подряд и кричать в них: «Алло! Вас не слышно, перезвоните!» Было наивно предполагать, что если звонит телефон городской связи, а ты хватаешь трубку телефона внутренней связи, то там кто-то ответит. Поэтому он хватал трубку очередного телефона, и история повторялась. Иногда он угадывал. После короткого разговора по телефону, с него немного спадала спесь, и он уже подзабывал, зачем он меня вызвал. Второй телефонный звонок прозвучал как контрольный выстрел, когда Тимофеев в истерике снова хватал все трубки подряд, то потом он напрочь все забывал и в итоге спрашивал:

- Что Вам надо, лейтенант, зачем пришли?

- А, все решилось, товарищ подполковник, разрешите идти? – бодро отвечал я.

- Идите.

Бинго!!!

Теперь, если начальник вызывал к себе Андрея для взбучки, то я звонил на телефон Тимофеева по внутренней связи, и как только он поднимал трубку, я сбрасывал звонок. Также и поступал Андрей, когда подполковник вызывал меня. В результате наших фортелей время взбучки для нас уменьшилось с тридцати до пяти минут.

_________________________________________

[1] Всемирно известный британский певец и композитор, солист и создатель группы Queen.

[2] Старлей - сокращенное название от «старший лейтенант».

[3] Плебей - в Древнем Риме — представитель низшего сословия, лично свободный, но первоначально не пользовавшийся никакими политическими и гражданскими правами

[4] ЗАС – сокращенно от засекреченной связи.

[5] Дальняя связь – открытый канал связи, используемый в Вооруженных силах для связи со должностными лицами других воинских частей по всей территории Советского Союза с помощью соответствующих позывных.

[6] Генри Форд – американский промышленник, владелец заводов по производству автомобилей одноименной марки по всему миру.

Часть 2. Казахстан

Через три года, в декабре 1989 года нас с Андреем отправили в первую командировку, он был уже в звании капитана, а я – старший лейтенант.

Нам предстояло в составе московской комиссии проверить несколько воинских частей, дислоцируемых в Казахской ССР в городах Балхаш, Приозерск и Джезказган. Комиссия была из 12 офицеров, и самые младшие по званию были мы с Андреем. В первый день после представления членов комиссии руководству воинских частей и озвучки плана проверки нас решили накормить обедом в одной из офицерских столовой. Всех посадили в греческий зал[1] и официантки в белых передниках и капорах ходили между столами и спрашивали, кто чего желает откушать. После того как мы пообедали, официантка в черной юбке и белой ажурной блузе с глубоким вырезом предложила нам кофе. Сей факт сам по себе был удивителен, т.к. в те времена сваренный кофе в офицерской столовой был диковинкой, это все равно что в заводской столовой подали сыр с голубой плесенью. Мы конечно, с большим предвкушением заказали кофе. К нашему сожалению, пить кофе оказалось невозможным, т.к. он оказался соленым.

Оказывается, в течение 10 лет, основное финансирование было направлено на строительство военного объекта. Технологические площадки обеспечивались водой для охлаждения электронных комплексов из соленого озера Балхаш, как единственно ближайшего источника воды. Были построены и градирни[2], и опреснительные установки для надежного и бесперебойного функционирования объекта стратегической важности. А о надежном и бесперебойном функционировании обслуживающего персонала этого объекта никто не думал, поэтому от употребления такой воды сбои организма случались, но на это никто не обращал внимания. Прежде всего – Родина, а потом люди. В жилом городке, в детском садике, в медицинском учреждении из кранов лился желто-коричневый рассол. При оказии привозили чистую воду из Приозерска, до которого было около 160 км или три раза кипятили воду в чайнике, каждый раз сливая мутный соленый осадок, выпадавший после кипячения. Для технического использования воды или стирки, в квартирах офицерских семей стояли ведра и бидоны, где вода отстаивалась неделями. Было грустно наблюдать, когда раз в неделю при отправке секретной почты в Приозерск для этого выделяли шишарик[3], в который помимо опечатанных мешков, начальник караула загружал пустые пластмассовые бидоны, которые приносили жены офицеров для заполнения их питьевой водой. Одна была радость, не надо специально солить пищу, а вот соленый кофе - это редкостное пойло. Правда к концу 10-дневной командировки мы научились пить соленый чай.

Не знаю точно, где разместились остальные члены комиссии, но для нас с Андреем был забронирован номер в гостинице «Россия» в городе Приозерск. Прибыли мы в гостиницу по окончании рабочего дня, когда уже начало смеркаться, температура воздуха упала до -22 градусов.

- Костян, смотри как символично, – показал он рукой в направлении надписи на грязно-желтом фасаде гостиницы. Из шести букв в гордом названии гостиницы горели только четыре - «РОСС», остальные буквы перегорели.

- И штукатурка на углу здания отвалилась, и оно покрылось плесенью, - подхватил я его мысль, - ладно, посмотрим, как там внутри.

Зайдя внутрь здания мы никого не увидели, к кому обращаться непонятно. Дежурный свет слабо освещал холл, но в нем не было ни души. Пройдя чуть далее мы обнаружили застекленную комнату, в которой под освещением, источаемым инфракрасным обогревателем сидела нелепая фигура, закутанная в одеяла с ног до головы.

- Добрый вечер! – постучались мы в дверь, - нам бы номер, Вы не знаете к кому обратиться?

- Вон на стенде висят ключи от номеров, можете брать любой, гостиница пустая! – сказала ожившая фигура, включив настольную лампу, и в последствии оказавшаяся женщиной. При свете лампы, в этом нелепом виде дежурная по этажу напоминала подгнивший гриб моховик, который давно вылез из земли и приподнял шляпкой мокрые коричневые листья в виде домика, из-за чего его не увидел ни один грибник. Дежурная заперлась в этой комнате и безуспешно пыталась сохранить тепло, источаемое маломощным обогревателем.

- А почему у вас так холодно? – поинтересовался Андрей, - на улице мороз стоит!

- У нас отключено отопление. В городе авария на сети теплоснабжения, вот спасаемся обогревателями, - пояснил моховик.

Взяв первые попавшиеся под руки ключи, мы зашли в номер.

Номер представлял собой небольшую комнатушку с двумя односпальными кроватями, двустворчатым шкафом, двумя тумбочками с полуоторванными дверками, настольной лампы лохматого года рождения и туалетной комнаты. Обогревателя в номере не было. На светло-рыжих обоях, оборванных в некоторых местах, красовались кровяные размазанные следы, которые остаются после раздавливания клопов. Количество таких разводов могло служить сюжетной темой какому-нибудь художнику-импрессионисту, он бы создал шедевр за несколько миллионов долларов. Температура в номере была около 5-7 градусов тепла. Туалет представлял собой квинтэссенцию дизайнерской и энергосберегающей технологий. Точно над унитазом был расположена лейка стоечного душа, вода из которого, если включить, прямиком попадала в его давно не чищенное жерло.

- Это очень удобно, - отметил я, - сидишь, справляешь, так сказать, естественные надобности, а потом можешь целиком обмыться, заодно и смыть накопленные за день шлаки в унитаз. Была только одна мизерная проблемка. Вода в душе полностью не перекрывалась и слегка подкапывала поэтому, когда садишься на унитаз, то капельки поочередно долбили тебе точно в темечко, пытаясь пробить в черепной коробке небольшую дырочку, стремясь к конечной точке своего полета, не говоря уже о сырости. Если бы на улице стояла осень, то проблемка решала довольно легко – открыл зонтик, сидишь и гадишь. Лепота! А, так как стояла крепкая казахская зима, то зонтиков мы с собой не взяли.

Нам показалось, что заключенных содержат в лучших условиях, чем предлагалось этим великолепным заведением. Возмущенные мы побежали к моховику.

- У вас что, клопы в номерах? – задыхаясь от негодования крикнул Андрей.

- То раньше были, сейчас холодно, они все заснули или сдохли, - лениво проскрипел моховик.

- Дайте хотя бы обогреватель, - подключился я.

- Обогревателей у нас нет, этот я из дома принесла. Вот, если хотите, могу вам дать еще по шерстяному одеялу, - нехотя поднялась с кресла дежурная и выдала нам по худому, как тонкий армянский лаваш, одеялу.

Взяв одеяла, мы вернулись в номер, ведь завтра надо рано вставать, и пора ложиться спать. Надев все самое теплое, что мы привезли с собой и облачившись в шинели, мы легли в свои ледяные кровати и накрылись двумя одеялами. От холода заснуть было невозможно, сразу приходили на память слова из песни Владимира Высоцкого: «Здесь зуб на зуб не попадал, не грела телогреечка…». Андрею вообще все это очень сильно претило, он очень брезговал, к примеру, когда Андрей ел хлеб, ту часть куска, которую он держал пальцами он оставлял на тарелке, не съедал. Капитан был по своей натуре перфекционистом, ему обязательно надо выглядеть «с иголочки», он должен быть отутюжен, начищен и от него должны исходить флюиды дорогого одеколона. И конечно к спальному ложу у него имелись особые требования, а не те, которые здесь…

Кое-как дожив до утра, вскакивая раза три ночью, чтобы помочиться, мы помчались на объект. Пока ждали машину, на которой нас должны доставить в штаб проверяемой части, увидели ту самую аварию. Скорее всего трубы давно прогнили, наверно их уложили в землю еще в период основания города Балхаш в 1932 году. Из земли пару дней бил фонтан горячей воды, который при отрицательной температуре образовал своего рода сталагмит[4] высотой метра четыре. Вокруг сталагмита образовался ледяной каток грязно-желтого цвета, занимавший площадь порядка 100-а квадратных метров, но кататься на нем почему-то никто не хотел, как собственно и устранять аварию.

Вечером того же дня, мы с Андреем судорожно думали, как пережить предстоящую ночь? Мне на память пришел один случай, который произошел с солдатиком в одной из воинских частей, дислоцированных в Красноярском крае. Он зимой расстрелял 6 человек караульных и с АКМ[5] ушел в тайгу. Его нашли замерзшим в лесу на десятый день поисков. Шастая по лесу и будучи полностью дезориентированным, дезертир наткнулся на медведя-шатуна[6]. Конечно, обладав таким оружием как АКМ, солдат уложил его. Возможно, он что-то даже съел из медвежьего мяса, но предстояла холодная ночь. Солдат содрал с медведя шкуру, пока тело не остыло и завернулся в нее. Но солдат сделал большую ошибку, по-видимому, побрезговав или исходя из своих каких-то личных соображений, он завернулся в шкуру мехом внутрь, а не наоборот. За ночь шкура остыла и задубела, практически превратившись в ледяной панцирь, который бедный парень не смог вскрыть. Так его и нашли замерзшего и завернутого в медвежью шкуру, как куколку, из которой должна родиться бабочка. Если бы он нарубил лапника[7], постелил его на снег и завернулся в шкуру медведя мехом наружу, то своим телом он бы внутри куколки создал микроклимат, а мех не пропускал бы холод снаружи. Конечно противно, но, тогда бы он выжил.

- Андрей, давай попробуем так. Мы не будем на себя все одевать, а сделаем наоборот – все снимем. Ляжем, как белые люди, под одеяло, а все остальное – одеяла, свитера, шинели, положим сверху, как слоеный пирог?

Так и поступили. Это сработало. Следующие ночи мы спасли как ангелы.

_____________________________________________

[1] Греческий зал – так в советское время назывался отдельный зал малого размера в общей столовой предприятия или организации.

[2] Градирня - это промышленная установка, предназначенная для охлаждения оборотной воды, используемой для отведения тепла от технологического оборудования в системах оборотного водоснабжения.

[3] Шишарик (ГАЗ-66) — советский и российский среднетоннажный грузовой автомобиль повышенной проходимости. Наиболее массовый полноприводный двухосный грузовик в Советской Армии.

[4] Сталагмит - натёчное минеральное образование (большей частью известковые, реже гипсовые, соляные), растущие в виде конусов, столбов со дна пещер и других подземных карстовых полостей навстречу сталактиту.

[5] АКМ - 7,62-мм автомат Калашникова модернизированный

[6] Медведь-шатун - медведь, который шатается (и в прямом и в переносном смысле) зимой, вместо того, чтобы спать в берлоге. Шатуном называют бурого хищника, не успевшего накопить достаточно жира к зиме и продолжающего бродить в поисках пищи.

[7] Лапник - это ветки хвойных деревьев, чаще всего ели, реже сосны, пихты. Лапник считается одним из лучших средств укрытия растений на зиму.

Часть 3. Поплавок.

В одном из штабов воинских частей недалеко от Приозерска мне предстояло проверить секретное делопроизводство. Представившись начальнику штаба и получив его добро, я пошел в секретное отделение. Передо мной, по стойке «смирно» вытянулась и рапортовала начальник секретного отделения прапорщик Синицына О.А. Пока она рапортовала, то я не мог оторвать своего взгляда от ее голубого «поплавка»[1], который был закреплен на лацкане ее форменного кителя. Дело в том, что у нее поплавок не висел на груди, как это было у всех нормальных людей, а лежал.

Тридцатилетняя, незамужняя, русоволосая прапорщик Синицына была невысокой, но мощной женщиной, ее мощь представляла огромная грудь, символизирующая здоровье нации. Таких хорошо было бы рисовать на агитационных коммунистических плакатах в красных косынках. Мне, молодому старлею, было невмоготу слишком долго созерцать эту красоту, поэтому я быстро приступил к проверке. У НСО[2] было все идеально, как выглядела она – мощно, строго, аккуратно, так и велось делопроизводство, как говорится «комар носа не подточит». К стыду своему, должен сознаться, что мне очень хотелось бы найти какую-нибудь «бяку» в ее отлаженном хозяйстве, чтобы «сломать этот мощный редут». Видимо мое рвение несколько обеспокоило Синицыну.

- Товарищ, старший лейтенант! Что же Вы все работаете и работаете? Может прерветесь, попьете с нами чайку? – указала Синицына на столик, на котором уже заранее были расставлены чашки, стояла вазочка с печенюшками и вазочка с конфетками. – Чайник уже вскипел.

- От чего же не попить, попью с большим удовольствием! – ответил я.

Мы присели за столик, а третьей к нам присоединилась другая женщина-делопроизводитель, которую я описать не могу, т.к. смотрел только на поплавок. Он бесконечно прыгал перед моими глазами, и мне казалось, что я вот-вот клюну. За чаепитием начались расспросы: да насколько мы приехали, как долго продлится проверка, женат ли я и т.д., и т.п. Видимо НСО отсканировала мой обжигающий взгляд и мои бессвязные ответы привели ее к какому-то решению, и она незаметно вложила мне в руку бумажку с номером телефона. От этого у меня немного задрожало в коленях.

Надо ли говорить, что вечером я стоял на пороге ее квартиры с бутылкой дагестанского коньяка и коробкой шоколадных конфет, предварительно слегка наодеколонившись. В те времена Приозерск был закрытый город, поэтому снабжение продовольствием или товарами легкой промышленности осуществлялось на высоком уровне. В галантерейном магазине Приозерска можно купить без очереди даже французские духи «Climat».

- Проходите, товарищ старший лейтенант, - встречала меня в квартире прапорщик в своем кителе все с тем же злополучным голубым поплавком и нескрываемой улыбкой.

- Ну что, Вы, Ольга? Ко мне можно просто обращаться – Константин.

На столе стояло жареное мясо, салат оливье, толсто порезан хлеб и заботливо разложены салфетки с приборами.

Когда Ольга сняла китель, то мне открылась еще более перспективная картина. Форменную рубашку так разрывало на ее груди, что представлялось, если петли не выдержат, то меня может изрешетить этими маленькими зелеными неказистыми пуговками, как панель АГШТ[3].

- Ну что ж, Ольга, я предлагаю выпить за вашу красоту! – сказал я короткий тост, предварительно наполнив хрустальные рюмки живительными кизлярскими каплями карамельного оттенка.

Этой ночью были красочные фейерверки, калейдоскопы чувств, фонтаны эмоций и праздник плоти, а потом заревели сирены, стреляли гаубицы, летали межконтинентальные ракеты и произошел небольшой ядерный взрыв в постели.

Естественно, по окончании проверки, я отметил в своем отчете прапорщика Синицыну, как высокопрофессионального, разностороннего и перспективного сотрудника. И это была правда без ложной скромности. Также я ходатайствовал перед начальником штаба об объявлении Синицыной благодарности с занесением в личное дело.

_______________________________________________

[1] «Поплавком» в армии называли нагрудный знак для лиц, окончивших высшее (белого цвета) или среднее (голубого цвета) учебное заведение, который своей формой напоминал ромб. Обычно он носился на лацкане кителя

[2] НСО – сокращенно «Начальник секретного отделения».

[3] Панели АГШТ - представляют собой квадратные детали с крупной перфорацией, закреплённые на подвесном основании, используемом в потолках офисных учреждений.

Часть 4. Пора домой.

Командировка подходила к концу, пора возвращаться домой. По плану командировки мы должны были возвратиться в Москву 25 декабря, но где-то 23-го числа нас с Андреем озадачили. Оказалось, что местному военному командованию удалось достать только десять билетов на обратный самолет, следовательно, младшие по званию должны как-то сами добраться до дома. Следующие авиарейсы из Балхаша были только 3-го января следующего года. Это была подстава.

Нам кто-то из местных сказал, что раз в неделю в Приозерске формируется железнодорожный состав из трех вагонов до Караганды, и если на него купить билет, то там вагоны подцеплялись к поезду до Москвы, и так можно было бы добраться. Тем более, что Караганда достаточно крупный областной город, и купить билеты возможностей, естественно, больше. На том и порешили. Посмотрели расписание на вокзале, ближайший поезд до Караганды выходит в ночь 26-го декабря. На вокзале ни единого человека, хотя это трудно назвать вокзалом скорее полустанок. Один путь, одна платформа, небольшой стеклянный зал ожидания, да жирная тетка в окошке кассы.

- Хтой-та вам сказал, что три вагона цепляются до Караганды? – задала нам сальными губами вопрос кассирша лет 50-ти, которая отвечая нам параллельно жевала пережаренный беляш, так смачно, что масло стекало по ее неровным обвисшим щекам, какие бывают у бульдогов. - Тут только один вагон формируется. В Караганде возьмете билеты на другой поезд до Москвы. Кстати, на сегодняшний вагон осталось три плацкарты. Будете брать?

- Конечно будем! – хором вскрикнули мы, как будто боялись упустить последний шанс.

Чтобы скоротать время мы погуляли по городу, хотя смотреть там было нечего, довольно все уныло, серо и холодно. Сходили в кинотеатр и к вечеру поехали на вокзал. На удивление, зал ожидания оказался в этот раз забит напрочь. Как только к перрону подали вагон, все люди ломанулись в одну единственную дверь, чтобы выйти из помещения на платформу. Народ сжался в плотную толпу, и как пингвины в Антарктиде, раскачиваясь, мелкими шажками продвигался в медленном потоке наружу. Вдруг где-то рядом с нами я услышал резкие звуки, смутно напоминающие рвотные позывы. Не успел я идентифицировать источник звуков, как шедший за Андреем бухой мужик выплеснул ему на спину такой поток рвотной массы, что ей могли захлебнуться как минимум три человека. Народ моментально разлетелся в стороны освободив проход, а Андрей разразился на мужика отборным матом.

- Мужик, ты это…, извини, аааааа с кем не бывает? – нелепо извинялся пьяница чуть пошатываясь.

- Со мной не бывает! – взвинтился Андрей.

Так как на полустанке не было туалета, то я испортил два носовых платка, свой и Андрюхин, очищая заднюю часть его шинели, которую он пять часов назад тщательно вычищал одежной щеткой.

Соседями в нашем плацкартном отсеке оказались мужчина и молодая девушка. Мужик являл собой набор шаров, у него была лысая и круглая, очень круглая голова, круглая спина, круглая задница и колени. Он словно снеговик из рекламы автомобильных шин французской фирмы Mishelin. Снеговик проспал всю ночь, периодически издавая всеми возможными местами своего тела различные звуки, а иногда и запахи. Когда это происходило, мы втроем вихрем выскакивали из своего отсека, чтобы подышать свежим воздухом, если таковым можно было назвать воздух тамбура железнодорожного плацкартного вагона битком набитого людьми.

С девушкой, ее звали Айше, мы как-то быстро нашли общий язык, болтали, смеялись и обсуждали разные темы. Айше на вид 22-23 года, стройная и плоскогрудая, густые рыжие волосы крепко затянуты в шишку на голове, лицо покрыто небольшими веснушками, которые ее совсем не портили. Иногда ее образ портили колючий взгляд из небольших не крашеных глаз, очень узкие губы, да нос с еле заметной горбинкой. Когда она разговаривала, то ее маленький, как у белочки, рот придавал словам какую-то еле уловимую интонационную окраску.

Айше прониклась нашей проблемой и сказала, что у нее в Караганде сестра работает в трансагентстве и, возможно, она сможет помочь с покупкой авиабилетов, если у нас возникнет проблема. Айше сама бы отвела нас к ней, но живет в Майкудуке[1], поэтому на всякий случай оставила нам городской номер телефона для связи и в четыре утра вышла на своей станции.

________________________________________

[1] Майкудук (каз. Майқұдық — «Масляный колодец») — бывший поселок, сейчас один из пяти крупнейших жилых массивов Караганды, расположенный на севере-востоке города

Часть 5. Караганда.

Приехав в Караганду утром 27 декабря, мы сразу стали искать центральное трансагентство, чтобы попробовать найти счастье там. В обшарпанном здании авиакасс на бульваре Мира, оказалось около сотни человек, желающих прикупить билеты. Проведя там более двух часов, нам с большим трудом удалось выяснить в воинской кассе, что ближайшие билеты до Москвы продаются только на 2-е января 1990 года.

- Билетов до Москвы нет, ближайший рейс на второе января! – сообщила нам тетка в военной кассе.

- А что же нам делать? Как добраться в Москву? – безнадежно спросил я.

- Возможно есть бронь у военного коменданта, попробуйте счастья там, может вам, как москвичам он и выделит два билета! – предложила кассирша.

- Отлично, а где у вас сидит военный комендант?

- В комендатуре, в Майкудуке.

- Знакомое слово «Майкудук», это не там, где Айше живет? – спросил Андрей меня.

- Ты что, хочешь к ней в гости? Она говорила, что в авиакассах работает ее сестра «не сестра» здесь в Караганде. Давай сначала заселимся в гостиницу, положим вещи, съездим в комендатуру, а потом уже будем думать об Айше и ее сестре, хорошо? – рационально предложил я.

Поселились в гостинице «Караганда», в комендатуру решили ехать на такси рано утром. Номер в гостинице достался огромный, 25 квадратных метров, с двумя полутораспальными кроватями и хорошей туалетной комнатой. Не успели мы поужинать и лечь спать, как на тумбочке, которая была ближе к моей кровати зазвонил телефон.

- Добрый вечер, отдохнуть не желаете? – прозвучал томный голос в трубке.

- Желаем, мы как раз легли спать, спасибо, - ответил я и положил трубку.

- Кто звонил? – поинтересовался Андрей.

- Отгадай с трех раз! – улыбнулся я.

Через десять минут снова раздался телефонный звонок с тем же вопросом, правда голос уже был другой.

- Добрый вечер, молодой человек! Не желаете отдохнуть?

- Конечно желаем, и уже легли спать, но если вы будете звонить, каждые 10 минут, то боюсь, что отдохнуть нам не удастся! – Я с раздражением положил трубку.

- Что опять они? – спросил Андрей.

- Они.

- Заколебали, заснуть не дают.

Снова раздался телефонный звонок все с одним и тем же прогнозируемым вопросом, но уже третьим женским голосом. Предположив, что от нас не отстанут, и надо принимать другие меры, я согласился.

- Желаем! Жду тебя, приходи.

Через некоторое время раздался осторожный стук в дверь.

В номер вошла широкобедрая девица лет 24-х, с грудью примерно второго размера, в абсолютном макси из коричневого плюша, плотно обтягивающего ее весомую корму, и с тюрбаном[1] на голове. Когда она говорила, то во рту у нее периодически блестела золотая фикса[2], которая как ментовской проблесковый маячок отбрасывал «зайчики» на стену.

Через пару минут после знакомства, когда она стала медленно приподнимать плюшевое платье, по-видимому, предлагая нам оценить ее «прелести», то на ногах под платьем мы увидели черные шерстяные рейтузы. Завидев это «Восьмое Чудо света»[3], мы не только не смогли возбудиться, но сразу высказали ей все, что думаем о ней и ее сестрах по цеху. Хотя где-то подспудно у меня проскакивала мысль, что может надо было на первый звонок ответить?

- Значит так, - размеренно говорил Андрей, - Ты сейчас вернешься к своим, и скажешь всем, что молодые люди из этого номера отдыхать не хотят, а они очень сильно хотят работать, поэтому просят, чтобы их никто не отвлекал. И чтобы в номер больше никто не звонил, это понятно?

- Понятно, - кивнула плюшевая ваза, - обиженно выйдя из нашего номера.

Телефон молчал. Мы уснули.

_______________________________________

[1] Тюрбан или чалма - это мужской и женский головной убор в виде куска ткани, обмотанного вокруг головы, распространённый среди ряда народов Северной Африки, Аравийского полуострова, Индии и Азии

[2] Золотая фикса – это золотая коронка на зуб из материала высшей пробы.

[3] Здесь, шутливое сравнение со древнегреческим списком самых прославленных шедевров архитектуры «Семь чудес света».

Часть 6. Военная комендатура.

Всю ночь шел снег. Утром 28 декабря позавтракав, мы пошли ловить такси. У входа в гостиницу был знак, обозначающий стоянку такси, рядом с которым растянулась очередь человек из двенадцати. Периодически подъезжала машина такси, и кто-то из очереди с вещами или без, садились и уезжали. Мы, как самые умные, решили поймать тачку подешевле, находясь чуть поодаль от гостиницы. Простояли десять минут на соседней улице подняв руку, пытаясь поймать машину, никто не останавливался. Решили вернуться к гостинице и встать в очередь. Внезапно к нам подошел какой-то старлей с эмблемами артиллериста, его звали Сергей.

- Мужики, привет, я случайно услышал ваш разговор, мне тоже надо в Майкудук, я там живу, можно я с вами? Оплату такси разделим на троих, – предложил Сергей.

- Так ты местный? – уточнил Андрей.

- Да, уже три года здесь служу, если надо, то расскажу, что и где находится, - сообщил артиллерист.

- Ладно, поехали.

Наконец подъехало такси Газ-24 «Волга», Сергей сел в машину сразу, а мы с Андреем после того, как положили свои портфели в багажник.

По дороге разговорились с таксистом, он был русский, что-то спрашивал, мы что-то отвечали. Он смеялся, смеялись мы, до тех пор, пока не выехали загород. На каком-то очередном перекрестке Сергей, он сидел на переднем месте, задал вопрос водителю:

- А почему Вы поехали прямо, ведь Майкудук направо?

- А кто произносил слово «Майкудук»? – спросил таксист, - вам нужно в Майкудук?

- Конечно! А мы куда едем? – возмутился я.

- Вы все сели в такси и сказали «поехали», вот я и поехал, - засмеялся водитель, разворачивая автомобиль, - с таким успехом я вас мог бы и в Темиртау отвезти.

- Сергей, ты же на переднем месте сидишь и не сказал куда мы едем? – спросил я.

- Нет, я думал вы скажете, - пожал он плечами.

- А ты случайно не в отделе кадров служишь? Тебе бы неплохо было его возглавить, так как ты настоящий кадр! – пошутил Андрей, слегка цокнув языком.

За разговорами таксист непреднамеренно увеличил скорость, а мы выехали на скользкую дорогу. Подъезжая к какой-то развилке вдруг нашу «Волгу» бросило во вращение, прямо на грузовик «Зил-130», который спускался с горки по противоположной полосе.

Самое страшное, что водитель такси не предпринимал никаких действия по выходу из заноса – от просто отпустил ситуацию, по ходу вместе с рулем. Жизнь и Караганда замелькали за окном со скоростью света.

- Ну все, п…ц, - только и смог промолвить таксист.

Водитель «ЗиЛ-130», заметив, что нашу машину бросило во вращение, заблаговременно стал принимать вправо, остановившись на обочине. Совершив три оборота на дороге, поднимающейся в небольшую горку, «Волга» замерла и заглохла в двух метрах от грузовика. Наверно боженька решил нас пощадить в тот день.

В салоне такси повисла мертвая тишина на пять секунд, которую разорвал наш неврастенический гогот, потому что мы вспомнили бездействие нашего таксиста и сказанную им фразу. Ржали до слез.

Грузовик уехал своей дорогой, на прощанье водитель «покрутил нам пальцем у виска». А таксист, его звали, Вован, завел машину, и мы спокойно продолжили путь в Майкудук.

Военная комендатура стояла пустая и безнадежная, как полустанок в глухом городишке. Дежурный по военной комендатуре объяснил, что нам надо обратиться к заму военкома в 203 кабинет, правда он прибудет через полтора-два часа.

- Он что, бронепоезд? Прибудет! – возмутился я.

На дверях кабинета 203 висела красная табличка, где золотым тиснением было написано – «Зам. Военного коменданта по военным перевозкам и расчету проездных документов подполковник Семенов А.А.».

- Вы кто такие? – заорал Семенов А.А. – я генералов и полковников в Москву отправить не могу! Бронь им подавай, прочь отсюда, чтобы глаза мои вас не видели!

К вечеру, грустные мы вернулись в гостиницу.

- По-моему, пора звонить Айше, сказал Андрей.

- Да, пожалуй, - согласился я.

Часть 7. Айше.

Айше приехала к нам в гостиницу только к двум часам. Вместе мы поехали в авиакассу, где работала ее сестра. Попали в обеденное время. Когда открылись авиакассы, то оказалось, что ее сестра находится в отпуске и сегодня ее на работе нет. Пообедали, погуляли и к вечеру пришлось вернуться в гостиницу. Купили пару бутылок красного винишка.

В гостинице мы думали, как нам поступить и что делать дальше. Смеялись, рассказывали какие-то истории. Айше выглядела лучше, чем в поезде, она распустила свои рыже-соломенные волосы и надела какие-то красивые вещи, красной помадой подчеркнула свои узкие губки. Все шло достаточно мило, пока в какой-то момент девушка не обмолвилась, что она чеченка и у нее еще есть два старших брата.

Вдруг я заметил, что Андрей выходя покурить, а он был единственно курящий из нас троих, делал все это все чаще и дольше, как бы оставляя меня с Айше наедине. В очередной перекур, накинув шинель на плечи, я вышел на балкон вместе с ним.

- Костян, тебе не кажется, что ее визит к нам несколько затянулся? Почему она не уезжает? – обратился он.

- Андрей, мне-то кажется, но еще мне кажется, что ты хочешь ее трахнуть. Ты так мило ей улыбаешься и треплешься без перерыва, - предположил я, - и она от тебя глаз не отрывает.

- Я? – возмутился Андрей, - это ты хочешь ее трахнуть! У меня, между прочим, жена и дочь дома. Я вижу какими глазами ты на нее смотришь, старлей!

- Какими глазами, капитан? Во-первых, жена и дочь не только у тебя, у меня тоже! – парировал я, - во-вторых, я не хочу, ее трахать, так как она не в моем вкусе. В-третьих, я не хочу, чтобы завтра приехали ее братья в гостиницу, и мы тут с ними разбирались. Ты не исключаешь такого развития событий?

- Пожалуй ты прав, надо как-то интеллигентно предложить ей поехать домой, - согласился Андрей.

Вернувшись в комнату, мы замолчали, так как окончательно не договорились, кто и в какой форме выпроводит Айше домой. Неловкое молчание затянулось. Не знаю, какие были мысли у Айше, но скорее всего девушка сделала определенный вывод.

- Ну что ж, время позднее, мне еще в Майкудук ехать, пожалуй, я пойду, - засобиралась она.

- Да-да! – вскочили мы, обрадованные таким исходом дела и проводили ее на такси, как настоящие джентльмены.

Часть 8. Аэропорт.

Утром 29 декабря. Вероятность встретить Новый год в Казахстане, а не дома достигла 95%. На завтраке меня посещает мысль.

- Андрей, как тебе перспектива встретить Новый год в Караганде, в гостинице с одноименным названием? – поинтересовался я.

- Ты что с ума сошел? Меня Оксана (жена) убьет, мы подарки дочери купили, я в Деда Мороза должен переодеться, чтобы ее порадовать! – возмутился он, - ей четыре годика, и она каждый Новый год ждет Деда Мороза с подарками. Я никак не могу ее разочаровать.

- Слушай тогда сюда… - привлек я его внимание, - сегодня пятница 29 декабря, в выходные завтра и послезавтра авиакассы закрыты, билеты на Москву раскупают как горячие пирожки.

- И что ты предлагаешь?

- Я предлагаю следующее. Мы сейчас заканчиваем завтрак и едем в авиакассу, там покупаем билеты на ближайшую дату в Москву. Кстати, а вдруг, выбросили, хотя это маловероятно, какие-нибудь отказные билеты или бронь. Иногда бывает, что невостребованную бронь пускают в продажу в последние дни. Имея билеты на руках, во-первых, мы обязательно улетим в указанную дату, а во-вторых, можно попробовать подсесть прямо в самолет, скажем 30-го или 31-го декабря.

- Это как? – удивился Андрей.

- Ты послушай, - разошелся я не на шутку, - летчики же где-то отдыхают? Отдыхают, конечно же в гостинице при аэропорте. Мы тоже селимся в эту гостиницу и перехватываем экипаж прямо там, и просимся на борт, билеты же будут у нас в кармане, а без билетов, кто на борт нас возьмет?

- Да ты, просто авантюрист! – удивился мой коллега.

В авиакассах мы купили ближайшие билеты на Москву, как оказалось, уже на 3-е января, пока мы метались по городу, билеты на второе января закончились.

Так как в Караганде построили новый аэропорт «Центральный», который находился в 22-23 километрах от центра города, то формирование рейсов происходило на аэровокзале. На городской аэровокзал мы приехали уже в темное время суток, ближе к 18 часам. Там мы узнали, что автобус, который вез пассажиров на последний московский рейс уехал 15 минут назад. Мы не стали рвать волосы на голове и решили опять поймать такси, и предположительно вместе с этим автобусом заехать на территорию аэропорта.

Нам повезло, такси прилетело, достаточно быстро, за рулем казах. Его лицо напоминало полную луну, если взять циркуль и поставить его ровно в нос, при этом сделав окружность, то вы получите ровно лицо этого таксиста.

- Любезный, мы очень спешим, нам надо срочно в аэропорт. Сможешь догнать автобус, с пассажирами, которые летят в Москву? – поинтересовался я, открыв дверь машины.

- Ай, уважаемый, садись, догоним всех, кого надо!!! – обнадежил нас луноликий казах.

Сели. Вдруг перед выездом из города, на перекрестке нас останавливает гаишник.

- Ай, дорогой, извини у меня важные клиенты, мы очень спешим! – прокричал таксист в открытое окно, обращаясь к гаишнику и нажав на педаль газа, с хорошей пробуксовкой рванул вперед. Немного охреневший гаишник остался на месте с открытым ртом.

О, как?! – оглянулся я вслед, глядя не бездействие гаишника, - у нас бы такая тема не прошла.

Такси выскочило на загородную дорогу, которая проходила по совершенно открытой степной местности. Начался жуткий снегопад, видимость на дороге составляла около 20 метров. На дороге не видно ни хрена, мы стали волноваться. Однако, эта ситуация нисколько не волновала таксиста, и он выключил ближний свет фар, мы опустились в кромешную тьму, а он громко запел какую-то известную только ему песню:

- Сіз жаңбырдан немесе батпақтанқорықпайсыз, Шұғыл бұрылысжәнекөлбеу. Меніңсүйіктімжыламауы үшін. Руль дөңгелегінен мықтапұстаңыз, жүргізуші, – заливался казах, управляя авто с какой-то маниакальностью.

Сначала нас обуял ужас, мы подумали, что таксист сошел с ума. Потом, немного придя в себя, мы поняли, что видимость на дороге улучшается, когда свет фар выключен. Когда же фары включены, то дороги не видно вообще, ощущение, что ты едешь в белую стену. В диком стрессе мы добрались до аэропорта, конечно никакого автобуса мы не нагнали и вообще его никто не видел. Очередная засада. Заселились в гостиницу с большой надеждой на завтрашний день, найти и перехватить гражданский летный экипаж.

Часть 9. Последний рывок.

30 декабря нам вообще не удалось найти экипаж московского самолета, поэтому пришлось остановиться в гостинице при аэропорте еще на ночь.

31 декабря, теоретически рассчитав во сколько экипаж, который ночевал в той же гостинице, должен выдвинуться к своему лайнеру, мы стали дежурить в холле. «Ищите, и обрящете, толцыте, и отверзется» - как говорится в Библии.

Нам повезло, командир воздушного судна, в сопровождении бортинженера и двух стюардесс медленно спускались по лестнице в холл. После всего, что с нами произошло, они были для нас как ангелы, спускающиеся с небес. Несмотря на зиму, на КВС[1] была надета большая белая фуражка, при его почти двухметровом росте, она как бы символизировала нимб. В белоснежной рубашке и расстёгнутом нараспашку форменном пальто, он выглядел как святой, по крайней мере, нам тогда так показалось. Две роскошные бортпроводницы, одна – высокая брюнетка со стрижкой каре, третьим размером бюста и немного раскосыми глазами в лаковых сапожках, вторая – блондинка, с собранными волосами в тугой пучок, стремительным взглядом, в четко подогнанном темно-синем пальто по ее узкой талии, как модель из модного журнала.

Мы с Андреем бросились к КВС.

- Товарищ командир, добрый день! Вы бы не могли нас выслушать, нам нужна одна минута? – спросил я.

- Что случилось, кто вы такие? – приостановилась когорта.

- Понимаете, в чем дело, мы никак не можем вернуться домой в Москву, так как нет билетов. Мы купили билеты на 3 января, но дома нас ждут семьи, и очень хотелось бы встретить Новый год в домашней обстановке! – продолжил Андрей.

- Может, по какой-то причине, у вас будут в самолете свободные места? И вы нас возьмете? – предположил я.

- Евгений, что скажешь? – обратился КВС к бортинженеру.

- Можно попробовать, - предположил тот, - но только если после посадки всех пассажиров и при наличии свободных мест.

- Хорошо, парни, идите с бортинженером, он вас проводит. – распорядился командир. Бортинженер повел нас какими-то коридорами, какими-то проходами, пока мы не оказались у последнего выхода на взлетное поле. Здесь находились работники аэропорта, с которыми бортинженер переговорил, и одна работница спросила нас:

- У вас точно билеты куплены на Москву?

- Да-да, вот, пожалуйста, все куплено! – вразнобой закричали мы.

- Хорошо, тогда пусть идут.

Мы последовали пешком за бортинженером до самого самолета. У самого трапа авиалайнера он нам сказал:

- Мужики, дожидаетесь здесь, когда все загрузятся, когда усядутся пассажиры и будет загружен весь багаж. Затем мы проверяем наличие мест, и после этого решим, брать вас на борт или не брать. Договорились?

У нас был выбор, развернуться и уйти с аэродромного поля, либо под жутким свистом турбин лайнера и температурой -25 градусов на улице под степным ветром Казахстана, стоять и ожидать своей участи. Конечно мы выбрали второй и молили авиационного бога, чтобы он смилостивился над нами.

Минут через 30-40, к нам совершенно окоченевшим, похожим на коконы насекомых, обратился бортинженер:

- Ребята, поднимайтесь!

Не успел я поставить ногу на первую ступеньку трапа, как неожиданно в дверном проеме самолета появился еще один, неизвестный нам член экипажа, возможно второй пилот или штурман.

- Эй-эй! Женя, куда ты их тащишь? У нас и так перегруз, ты что? Посмотри сколько багажа! – закричал он бортинженеру, пытаясь превозмочь свист турбин. – Хочешь проблем на свою голову?

У нас потухла последняя надежда, и душа ушла в пятки.

- Вот мужики, штурман против – обратился бортинженер к нам.

- Сергей, да ладно тебе, все-таки это наши коллеги (у нас были голубые петлицы с эмблемами ВВС[2]), хоть и военные. На них уже лица нет, им что Новый год в пустой гостинице аэропорта справлять? – пытался он призвать к сочувствию штурмана.

- Смотри сам, отвечать придется тебе, если что, - ответил штурман и скрылся в салоне самолета.

- Ладно, разберемся… Добро пожаловать на борт, коллеги! – рискнул бортинженер.

Окрыленные удачей мы мгновенно преодолели трап и оказались в самом лоне самолета. Бортпроводница предложила нам сесть на откидные места рядом с первой служебной дверью, прямо рядом с кабиной КВС.

Я сидел у самого окна, чуть согнувшись, потому что сидения не были предназначены для комфортного пребывания пассажиров. Где-то слева свистело так, что мое ухо оглохло на 30 процентов. Кронштейны, на которых держалась служебная дверь, стали покрываться толстым слоем инея. Особенно приятным было то, что проводницы принесли нам еду, по-видимому, из каких-то неучтенных запасов. Лететь почти 4 часа, поэтому перекус оказался весьма кстати. Спасибо небесным красавицам. Через час, когда самолет преодолел облачный занавес, солнце через иллюминатор стало довольно сильно припекать. Снежная корка на кронштейнах стала таять и подкапывать. Все бы ничего, но это происходило ровно мне за шиворот, и к концу полета рубашка сзади промокла. Но меня это нисколько не удручало, так как я счастливый летел домой.

В Домодедово мы прилетели в районе 20 часов. В 1989 году не было мобильных телефонов, и надо было искать телефонную будку, чтобы позвонить домой. Мы решили не звонить, а сразу общественным транспортом добираться домой, так как лимит на такси у нас закончился.

Открыв дверь квартиры, я увидел, как радостно ко мне подбежала дочка.

Жена, опершись на косяк дверного проема, держа скалку в одной руке и методично похлопывая ею по другой, спросила:

- Интересно, и где же ты был?

- Я был в командировке, - ответил я с полудебильной улыбкой, прижимая к себе дочь, - самое главное, что я успел! С наступающим Новым годом тебя, дорогая!

Константин Ив.

____________________________________________________

[1] КВС – сокр. – Командир воздушного судна

[2] Эмблема ВВС - знак различия принадлежности военнослужащих к Военно-воздушным силам Вооруженных сил СССР, что носится, как правило, на петлицах. Также используется на погонах и часто присутствует на эмблемах отдельных военных формирований соответствующих родов. Эмблема ВВС символизировала собой птичьи крылья и лопасти моторного винта