Моя непокорная рабыня

Глава 1

Меня разбудили жуткие крики. Не успела открыть глаза, как почувствовала, что с меня кто-то сбросил одеяло.

- Елена! Вставай! Скорее! – какая-то женщина в белой длинной рубахе, схватив за плечи, трясла меня. – Гринейцы напали!

Я не понимала, где находилась, в незнакомой комнате было темно, но она освещалась с улицы. В небольшое окошко было видно, как горели деревянные постройки, пламя пожара высветило силуэт женщины с длинными распущенными волосами, которая, увидев, что я проснулась, схватила меня за руку и потянула за собой.

- Они разрушили нашу магическую защиту! Надо спасаться! – крикнула она, выбегая из комнаты.

Я и не думала спорить или сопротивляться, а только крепче сжала ее ладонь и последовала за ней, потому что с улицы доносились дикие крики женщин и мужчин, так кричат люди, когда их убивают. Перепутать с чем-то такое было невозможно, потому что вопли, стоны, ржание лошадей сопровождались звоном металла и бранью нападавших, в точности, как в кино про древние дикие побоища. Почему именно древние? Так выстрелов не было слышно.

Я испугалась до дрожи, но трудно было не заметить, что на мне тоже надета белая длинная рубаха из плотной ткани, бежать в которой было ужасно неудобно. Впереди нас виднелись нечеткие силуэты людей, так же как и мы, пытавшихся скрыться, их светлые одежды мелькали среди деревьев, и я в панике понимала, что наверняка, они были видны не только нам, но и нашим преследователям.

- Куда мы бежим? – спросила я, споткнувшись в очередной раз о камень и невольно затормозив от боли.

- В лес! – выдохнула женщина и упрямо потянула меня за собой. – Келвина убили.

- Кого? – тупо переспросила я.

- Нашего мага, - пояснила на бегу она.

Что за бред? Куда я попала? Или это сон такой реалистичный? Сюжет, конечно, необычный, и, возможно, я была бы даже не против досмотреть сновидение до конца, но опять споткнулась, наступив теперь уже на ветку и, не удержавшись, упала, вскрикнув от боли. Нет, пора просыпаться, а то болевые ощущения, больше подходившие для бодрствовавшего человека, начинали как-то напрягать. Вскочив, снова бросилась вперед и в этот момент почувствовала, как меня схватили сзади за волосы и дернули.

От боли я закричала, из глаз брызнули слезы, а мое тело было буквально вдавлено в мужское. Надо мной навис какой-то грязный детина в старинном шлеме, одной рукой, намотав на нее мою косу?!, он прижал мою голову к своим доспехам на груди, заглядывая мне в лицо, в другой держал поднятый над головой меч, на котором отражались отблески пожарищ.

Я, вытаращив глаза, в страхе смотрела на страшное оружие, догадываясь, какой кошмарной будет концовка моего сна. Этот бандит ловко засунул меч в ножны и, хищно ощерившись, швырнул меня на землю, навалившись сверху. Я завизжала и стала извиваться, пытаясь сбросить с себя эту тушу и удержать подол рубашки, которую он настойчиво задирал.

- Не трогайте, она еще ребенок! – крикнула женщина, голос ее был полон отчаяния.

- Балий! – послышалось откуда-то сбоку: - Если тронешь девственницу, я тебя лично прикончу!

Хватка ослабла.

- Ты что, невинна? – недовольно спросил детина, обдав меня при этом несвежим запахом изо рта.

От страха, боли, злости я, негромко подвывая, ногтями вцепилась ему в лицо, пытаясь выцарапать глаза, но среагировал он быстро, отпрянув от меня, насколько мог. До глаз дотянуться не удалось, но на носу и незащищенной шлемом части лица следы от ногтей сумела оставить. Он выругался и, разозлившись, отшвырнул меня, я ударилась головой о корни деревьев так, что на несколько мгновений отключилась, потому что внезапно все звуки исчезли, меня окружила звенящая тишина, а перед глазами мелькали короткие яркие вспышки. Когда очнулась, то услышала ругань.

- Ты знаешь, как трудно найти девственницу? А, может, ты забыл, сколько за нее можно выручить? Или решил воспользоваться тем, что мага убили, и теперь некому определить, которая из них невинна? Я же всех предупреждал! Если ты ее покалечил, Балий, то не получишь ни гроша, понял? – почти рычал здоровый воин в доспехах на несостоявшегося насильника.

- Да я ей ничего не сделал, командир! – оправдывался тот.

Я приоткрыла глаза и увидела склонившуюся надо мной знакомую женщину.

- Доченька! – плакала она, осторожно гладя меня по щеке.

«В каком смысле «доченька»?» - непонимающе уставилась я на нее.

- Очнулась? Вставай! – послышался грозный окрик сверху.

Женщина помогла мне подняться, я стояла, пошатываясь, и крепко держалась за ее руку. Рядом с нами стоял злой Балий и мужчина постарше, который отчитывал его, вокруг бегали с обнаженными мечами мужики тоже в шлемах и доспехах. На мой взгляд, такая экипировка как-то не сочеталась с разбойниками, а больше подходила воинам.

- Тогда пусть будет эта! – разъяренно взревел обиженный Балий и дернул на себя женщину, схватив ее за руку.

Она ударилась о его грудь, я налетела на нее, потому что мы держались друг за друга. Женщина вскрикнула, а я, то ли от неожиданности, то ли от страха, заорала благим матом и, оторвав руки от той, что назвала меня доченькой, набросилась на Балия, снова проведя ногтями по его лицу.

- Не трогай ее, козел! Убью, гнида! – вопила я, и это были мои самые приличные выражения.

Глава 2

Потом я почувствовала, как меня оттащили от Балия, и услышала рассерженный рык прямо над ухом:

- Балий! Оставь ее! Не сейчас!

Этот здоровый придурок отшвырнул женщину, с ненавистью глядя на меня. В это время командир ловко опутал веревкой мои руки спереди, развернул меня к себе лицом и усмехнулся:

- Кто же научил тебя так разговаривать? Никогда не слышал таких выражений! А ты точно девственница?

Он засмеялся и стал мять рукой мою грудь, я растерялась и застыла, как вкопанная, а мужик уже ржал в голос от удовольствия и другой рукой схватил меня за ягодицы. Наслаждаясь моей растерянностью и беззащитностью, он расслабился, тиская меня, а я, недолго думая, связанными руками ударила его снизу в подбородок, вложив в этот удар все свое отчаяние.

Смех прекратился, меня схватили за волосы и оттянули голову назад. Командир смотрел на меня разъяренным взглядом, затем глаза его сощурились, и на меня повеяло холодом, пришло четкое осознание – сейчас будут убивать. Стало страшно, до ужаса, писать захотелось так, что еле сдерживалась. Вдруг пронзила мысль: докатилась! Уже писаться во сне начала! Сон!

Точно, меня сейчас убьют, и тогда я проснусь! Сразу все стало понятно и легко, я радостно улыбнулась, глядя в потемневшие от злости глаза своего мучителя. А он почему-то медлил, взгляд его опять изменился, в нем появилось недоумение, и, не отрывая глаз, мужчина стал неторопливо отстраняться от меня. Передумал, что ли?

- Струсил, старый козел? – разочарованно спросила его.

Он дернулся, но сдержался, а потом наклонился к моему уху и прошипел:

- Ты настолько глупа или до сих пор не знаешь, что маги убиты, а, может, еще на чью-то помощь рассчитываешь? Я не собираюсь терять деньги, девственница! Но позже научу тебя хорошим манерам, обещаю!

И что-то мне подсказывало, что он не шутил, но я уже слишком далеко зашла, чтобы отступать, да и терять мне было нечего, кроме жизни и, как только что выяснилось, девственности, но в данный момент это показалось такой мелочью, поэтому я громко, чтобы слышал Балий и остальные, сказала:

- Не вздумайте трогать мою мать, если выживу – найду и отомщу! – в ответ послышался дружный самоуверенный издевательский ржач, на их лицах ничего, кроме откровенного веселья и презрения не увидела и, окончательно разозлившись на собственное бессилие, ляпнула: - Магия мне в помощь!

А вот теперь что-то изменилось, они напряглись, я это четко увидела, улыбки сползли с их лиц как-то одновременно, сначала они недоверчиво смотрели на меня, а потом уставились на командира. В их глазах легко читался вопрос: правду ли я сказала и, следовательно, стоит ли меня опасаться? Значит, магия здесь все-таки есть, и магов боятся, ну, во всяком случае, считаются с ними. Почему бы не воспользоваться этим?

- Что-то до сих пор магия не слишком тебе помогла, - громко произнес командир, видимо, пытаясь успокоить своих людей и стараясь, чтобы его голос звучал уверенно. – Решила обмануть нас?

Нет, блин, всю правду о себе сейчас выложу, чтобы не разочаровывать вас, дебилов! Я молчала, и вдруг почувствовала, как начала резко слабеть, то ли запас сил иссяк, то ли настигло понимание, что это не сон, и меня, действительно могут изнасиловать и убить. А командир, судя по всему, решил доказать, что не стоит на меня обращать внимания, и устроил мне проверку: кивнул Балию, при этом он крепко ухватил меня за руки.

Тот подошел к женщине, называвшей меня доченькой, то есть, получается, к моей матери, и потащил ее в кусты, при этом неуверенно оглядываясь на меня. Женщина заплакала, сопротивляясь из последних сил.

- Проклятье шлю на голову твою и скорую кончину предрекаю! – практически продекламировала я специально не слишком громко, но с пафосом, глядя на Балия, и заметила, что дошло до всех, потом посмотрела в глаза командиру, который, услышав эти слова, недоверчиво смотрел на меня, до боли сжав мои руки, и сказала уже ему: - Подохнешь сам, и все твои родные умрут в мученьях, если зло свершится!

Почему-то подумала, что магические предсказания или пророчества звучать должны именно так. Доказательств магии, естественно, не последовало: гром не грянул, и молния не засверкала, на это я и не рассчитывала, впрочем, я ни на что уже не рассчитывала, просто сработала привычка доделывать все до конца, вот и «несла пургу», иными словами, сопротивлялась, как могла, до последнего.

Но на бандитов мое словесное творчество все-таки произвело впечатление, все замерли и молчали, как будто чего-то ждали. Балий тоже остановился, я повернула к нему голову, прожигая взглядом, он посмотрел на командира, потом на меня, чертыхнулся, отпустил женщину и, резко развернувшись, ушел.

- Старий! – раздраженно крикнул командир.

К нам подошел еще один здоровый детина.

- Вы закончили? – спросил его старший.

- Да, командир, - ответил тот. – Все пленные связаны.

- Девственницы есть? – уже деловито поинтересовался он.

- Только две, - виновато произнес Старий, оглядываясь назад.

Проследив за его взглядом, увидела двух девочек лет пятнадцати, привязанных к дереву, стоявшему в стороне от толпы пленных, согнанных в центре площади, окруженной уже догоравшими домами.

Глава 3

- Отведи ее к ним! – распорядился командир, кивнув на меня.

- Господин, позвольте мне сопровождать ее, ей плохо, может не дойти! – вскинулась женщина, умоляюще глядя на воина.

- Дойдет, Старий поможет! – грубо отрезал он и сам толкнул меня к ухмыляющемуся воину.

К матери подошел еще один грабитель, связал ей руки и погнал к толпе пленных, а я смотрела вслед плачущей женщине, пока не почувствовала толчок в спину. Он не был сильным, но мне хватило: споткнувшись, я упала.

- Старий! – послышался резкий окрик командира.

- Да я еле дотронулся до нее, командир, - виновато пробасил воин.

Он грубо поставил меня на ноги и поволок, схватив за руки, я не собиралась бежать за ним, поэтому снова споткнулась и начала заваливаться. Старий чертыхнулся, подхватил меня на руки и донес до дерева, возле которого сгрузил на траву, как мешок с картошкой. Вставать не стала, лишь обессиленно прислонилась к стволу. Старий потоптался немного, раздраженно взирая на меня, а потом отошел. Он не стал меня привязывать к дереву, видимо, понял, что убежать я все равно не смогу.

- Елена, ты и вправду можешь призвать магию? – шепотом спросила меня одна из девушек.

Я подняла голову и увидела совсем молоденьких худеньких девчонок, не так давно считавшихся подростками, с которыми, судя по всему, я, то есть девушка, в теле которой я оказалась, была знакома. Лица обеих были заплаканные. Испуганные карие глаза той, что спросила, с затаенной надеждой смотрели на меня, вторая, тоже кареглазая и темноволосая девушка, устало улыбнулась сквозь слезы, услышав вопрос подруги по несчастью.

Интересно, а мне сейчас сколько лет? То, что тело не мое, я догадалась еще, когда убегала в лес, но удивляться и думать об этом, было некогда. А вот сейчас, глядя на девушек, вспомнила, что в той жизни мне было уже двадцать пять лет, я была выше ростом и весила побольше, да и косы у меня с раннего детства не было, вот только имя совпадало.

В этом теле чувствовала себя легкой и гибкой, возможно, и такие роскошные волосы тоже вызывали бы приятные чувства, если бы не момент, когда меня поймали, схватив за косу, да еще, намотав ее на руку, что позволило буквально пришпилить мою голову к груди захватчика, все равно, как наколоть бабочку на булавку.

- Сомневаешься? – безразличным тоном спросила у нее.

- Просто Келвин говорил, что среди жителей нашего поселения больше нет магов, - также шепотом сообщила она.

- Келвин? – переспросила я.

- Ну, да, наш маг. Они ведь его убили? – испуганно озираясь, спросила она.

- Их командир сказал, что оба мага убиты, - повторила то, что слышала от старшего.

- Вот кто сломал магическую защиту, которую установил Келвин! – сказала вторая девушка. – Гринейцы пришли сюда с магом!

Про себя и магию говорить не стала, да и что я могла сказать? Если правду рассказать, что о магии услышала несколько минут назад, то гринейцы узнают, еще больше разозлятся, потом будут издеваться надо мной и мстить, а если поверят в то, что я – магиня, то девушки будут ожидать от меня какого-нибудь чуда.

- Почему ты молчишь? – не могла успокоиться любопытная девушка.

Я уже собиралась резко ответить ей, но неожиданно вмешалась вторая пленница:

- Отстань от нее, Аделия! Возможно, Елена просто пыталась защитить свою мать.

Я с благодарностью взглянула на нее, не подтвердив и не опровергнув ее предположение, только сожалея о том, что не знаю ее имени, и понятия не имею, как спросить об этом. Вдруг разочарованная Аделия всхлипнула и стала тереть заплаканные глаза. Опираясь на ствол дерева, я поднялась на ноги и принялась успокаивать ее, осторожно гладя связанными руками по голове и приговаривая:

- Ну, что ты, Аделия? Не плачь, маленькая! Все будет хорошо.

Заметив, что запястья ее натерты веревками, а в одном месте даже кровоточили, я стала дуть на них. Она удивленно замерла, перестав плакать. Через некоторое время я облегченно выдохнула и сказала:

- Все заживет, не плачь только.

- У Молены тоже руки стерты, - вдруг произнесла Аделия.

Так, теперь я знаю имя второй девушки. Повернулась к ней и с улыбкой спросила:

- Молена, хочешь и тебе подую на ранки?

В ответ она лишь молча подставила мне свои руки, я стала дуть на ее запястья, они обе завороженно смотрели на меня, и столько надежды было в их взглядах, отчего я почувствовала себя мошенницей, было очень неловко. Но, с другой стороны, хоть плакать перестали, уж лучше так, чем видеть их слезы.

- Спасибо, Елена, - через некоторое время тихо сказала Молена.

- Не за что, - виновато вздохнула я.

- Как ты ее призвала? – зачарованно спросила Аделия.

- Кого? – озадаченно посмотрела на нее.

- Магию! – прошептала она. – А ты только исцелять можешь?

Я тяжело вздохнула и устало опустилась на землю в надежде, что Аделия поймет, что я не хочу говорить об этом, и перестанет задавать такие вопросы, но она не могла угомониться:

- Давно ты так можешь делать? А маг Келвин знал об этом?

- Аделия, я не понимаю, о чем ты говоришь, да и, честно говоря, у меня нет сил обсуждать это, - устало ответила ей.

Установилась тишина, я даже прикрыла глаза от облегчения, но вдруг услышала тихий голос Молены:

- У нас натертости на руках исчезли. А устала ты, потому что силы потратила на наше исцеление.

Я снова встала, опираясь на дерево, девушки показали мне свои запястья, они больше не кровоточили, и покраснений не было заметно.

- Вы всерьез полагаете, что я подула вам на руки, и у вас все зажило? – спросила их голосом, наполненным скепсисом.

- Да! – ответили они одновременно.

- Это же благодаря твоей магии! - как несмышленышу, пояснила мне Аделия.

- Я бы совсем не прочь владеть магией, - прошептала им. – Но, мне кажется, вы преувеличиваете.

- Не бойся, мы никому не скажем, - почему-то не приняла всерьез мои возражения Молена.

Разубеждать их было бессмысленно, да и ни желания, ни сил не было, поэтому я, уже в который раз тяжело вздохнув, только безнадежно кивнула. Все это время за нами пристально наблюдали разбойники, охранявшие согнанных в центр площади жителей.

Как только рассвело, гринейцы погнали всех пленных по дороге в сторону огромного холма, больше походившего на скалу, густо покрытую зеленой растительностью. Причем, нас, троих, посадили на телегу, запряженную лошадью, туда же навалили награбленное добро. То есть, нас берегли, видимо, мы относились к достаточно дорогостоящему товару, остальные пленники шли пешком, их со всех сторон окружали вооруженные мечами воины.

Меня несколько удивило, что воины шли пешком, ведь я же слышала во время побоища ржание лошадей, или это кричали животные, пытавшиеся выскочить из подожженных конюшен? Разговаривать желания не было, потому что возница, управляющий лошадью, внимательно следил за нами, иногда мне удавалось разглядеть в толпе бредущих пленных лицо матери. Прислонившись к какому-то набитому вещами тюку, я задумалась, пытаясь разобраться, что же все-таки со мной произошло и почему.

Глава 4

Ксюша, моя подруга, пригласила нас с Сережей на свой день рожденья. Она вместе с мужем решила отпраздновать свое двадцатипятилетие на даче в кругу родных и друзей. С Ксенией мы познакомились в университете на первом курсе, и с тех пор дружили, а когда вышли замуж, то стали дружить семьями. Встречаться со своими будущими мужьями мы начали почти одновременно, Ксюша и Денис поженились через год после знакомства, а мы с Сергеем – на два месяца позже.

Вскоре у друзей родилась дочь Катя, сейчас этой обаятельной малышке было три годика. А вот у нас с Сергеем детей до сих пор не было, я очень переживала по этому поводу, правда, Сережа меня успокаивал, говорил, что ему и так со мной хорошо, и все вполне устраивает, но сама я всерьез уже стала подумывать о процедуре ЭКО. Я любила своего мужа, мне нравилось заботиться о нем, ждать его с работы, приготовив вкусный ужин, в выходные вдвоем куда-то выезжать на природу или встречаться с друзьями, отпуск, как правило, мы проводили на море.

Знакомые, шутя, говорили, что завидуют нашим отношениям, да это меня и не удивляло, нам было комфортно вдвоем, поэтому и со стороны мы выглядели вполне благополучной и чуть ли ни идеальной парой. Я дорожила нашими отношениями, полностью доверяла мужу и не сомневалась, что он относился ко мне также.

Так было до вчерашнего дня. На дачу мы приехали в назначенное время, когда большинство гостей уже прибыли, я практически всех знала, это были родные Ксюши и Дениса и наши университетские друзья, все семейные пары приехали с маленькими детьми. Молодые мамочки делились друг с другом проблемами воспитания своих чад и наперебой рассказывали об их удивительных способностях.

Мужчины негромко разговаривали немного в стороне от жен и детей, снисходительно поглядывая на них. Я, как обычно, помогала Ксении накрывать на стол и с улыбкой слушала восторженные рассказы мамочек о своих ненаглядных отпрысках.

- Лена, недавно я познакомилась с женщиной, она – настоящая колдунья, - заговорщическим голосом сообщила мне на кухне Ксюша. – Сейчас ты ее увидишь, я пригласила ее на день рожденья.

- И где ты с ней познакомилась? – засмеялась я.

- В магазине, - улыбаясь, рассказывала подруга: - Я долго выбирала туалетную воду для Дениса, все не могла определиться, а она подошла и посоветовала мне, какую лучше купить, сказала, что этот особый запах подойдет нам. Да-да, не ему, а нам, - уточнила Ксения, увидев мой недоуменный взгляд, и неожиданно заговорила шепотом: - Она сказала, что этот запах будет притягивать Дениса исключительно к своей жене, то есть ко мне. Так и произошло!

- При чем здесь туалетная вода и ее особый запах? – недоверчиво спросила я и добавила: - Денис и раньше не мог без тебя! И только поэтому ты решила, что она – колдунья?

- Ну, да! А позже она мне сама призналась в этом, - ответила Ксюша.

- И ты ей поверила? Вот так, просто? – ошеломленно спросила я ее.

- Конечно, поверила! И ты поверишь! Кстати, меня всегда удивляло, что ты очень рационально, без иллюзий, иногда даже с подозрением относишься к некоторым людям, но зато слепо веришь своему Сереже! – тоже эмоционально ответила подруга.

Я растерянно посмотрела на нее.

- Не только ему, тебе, например, я тоже верю, - возразила я.

- Извини, я неточно выразилась, - согласилась она. – Ты безоговорочно веришь тому, кого любишь. Это касается, как родных, так и друзей.

- Что же в этом плохого? – удивленно спросила ее.

- Плохого в этом, разумеется, ничего нет, но это иногда мешает тебе увидеть реальные вещи, - назидательно изрекла подруга.

Я с недоумением слушала Ксению, пытаясь понять, что она имела в виду, беспокойство стало охватывать меня.

- Впрочем, лучше тебе поговорить с Венерой, - закончила она.

Новая знакомая подруги оказалась красивой женщиной лет тридцати пяти. Мы с Ксюшой считались вполне себе симпатичными, но, надо честно признать, что на фоне Венеры проигрывали. Она отличалась яркой красотой: черные, как смоль, волосы, забранные в элегантный пучок, чуть раскосые, как у рыси, темно-карие, почти черные, глаза и небольшой рот с губами, покрытыми помадой кораллового оттенка. Одета она была в закрытое платье неброского песочного цвета, которое обтягивало ее в нужных местах, выгодно подчеркивая достоинства фигуры. Она моментально привлекла к себе внимание, как мужчин, так и женщин.

Мы с Ксенией с тарелками нарезок и салатницами в руках как раз вышли на террасу, где стоял обеденный стол, когда появилась Венера, и, переглянувшись, с понимающими улыбками наблюдали, как мужчины подобрались и заинтересованно рассматривали незнакомку, а женщины, дружно прекратив разговоры, ревниво смотрели, как муж Ксюши, почти в полной тишине, (слышны были только детские голоса), представлял всем их новую знакомую.

- Ну как? – шепотом спросила меня Ксюха, ужасно довольная эффектом, который произвела на всех Венера своим появлением.

- Роскошная женщина! – также шепотом восхищенно ответила я. – Не боишься реакции девчонок?

- Венера им понравится! – уверенно заявила подруга.

В этот момент женщина с любопытством посмотрела на меня, затем перевела взгляд на моего мужа, безошибочно выделив его из толпы мужчин. Что-то в лице ее изменилось, только я не успела понять, потому что она уже заговорила с Денисом.

Глава 5

Ксения оказалась права, Венера смогла обаять буквально всех, даже дети охотно шли к ней на руки и таскали свои игрушки, причем, на это ей потребовалось совсем немного времени. Когда речь зашла о профессиях, я была уверена, что Ксюша в шутку отрекомендует Венеру, как колдунью, но она представила ее, как психолога семейных отношений, это вызвало живейшую заинтересованность у всех жен и великодушное разочарование у их мужей.

Женщины тут же стали нашептывать Венере множество проблем в ожидании моментального их разрешения, на что Венера отвечала, что, как правило, казалось бы, одинаковые проблемы в разных семьях могут быть обусловлены разными причинами, следовательно, для каждой пары существует свое решение. То есть, быстро и просто не получится, основными критериями решения проблемы остаются ее всестороннее изучение, объективность и индивидуальный подход. Женщины разочарованно повздыхали, поскольку чуда не случилось, но не расстроились и быстро переключились на другие темы.

Я держала на руках Катюшку, а ее мама эмоционально рассказывала мне об их недавнем походе в поликлинику.

- Ксюша, а почему не пришла Галя, ваша сокурсница? – вдруг спросила мама моей подруги, проходя мимо нас.

- Ой, действительно, что-то я совсем про Галку забыла! – виновато заметила я, оглядываясь вокруг.

- Она не пришла, потому что я ее не приглашала, - ответила Ксения, покосившись в сторону мужчин.

Я тоже посмотрела туда, большинство из них почему-то бросали на меня виноватые взгляды и поспешно отворачивались, а мой муж недовольно взирал на Ксюшу. Мне это показалось странным, и я уже хотела поинтересоваться у подруги, в чем дело, но в это время к нам подсела Венера и прошептала мне на ухо:

- А ты, Лена, за весь вечер не задала мне ни одного вопроса. Неужели тебе все понятно и известно наперед?

- Бывает, конечно, что я чего-то не понимаю, вот как сейчас, например, но не думаю, что это страшная тайна, потому что рано или поздно все равно узнаю, - ответила я, улыбаясь. – А что будет впереди, вряд ли кому-то известно, хотя, соблазн узнать о будущем всегда присутствует, и, кстати, Венера, Ксюша мне по секрету сказала, что ты - колдунья.

- Но ты ведь не веришь в это, не так ли? – напрямую спросила Венера, загадочно улыбаясь.

Я кивнула и тоже улыбнулась ей в ответ, только виновато:

- Прости, если обидела, просто обманывать не люблю, и когда меня обманывают – тоже не терплю.

- А если тебя обманывают, прощаешь? – задала она довольно необычный для колдуньи вопрос.

- С трудом, - призналась я.

- И себя не сможешь простить? – поинтересовалась колдунья.

- Не совсем понимаю, о чем ты говоришь, - озадаченно ответила я. – Ты хочешь сказать, что я сама себя обманываю? Но как это возможно?

- Совсем не допускаешь такого варианта? – настаивала она.

Я задумалась, потом стала медленно рассуждать вслух:

- Такое возможно в случае, если я в чем-то ошибаюсь или чего-то не знаю, то есть думаю одно, а на самом деле все обстоит совершенно по-другому. Так?

Венера удовлетворенно улыбнулась и с интересом продолжала следить за моими умозаключениями.

- Ты мне подскажешь, в чем я ошибаюсь? – на всякий случай спросила у нее.

- Необходимо, чтобы ты, Лена, сама во всем разобралась и не повторяла старые ошибки, - грустно ответила Венера.

- Я, кажется, поняла, в чем ошибаюсь, - через некоторое время сказала я ей: - Мы с мужем любим друг друга и почти счастливы, почти – потому что у нас нет детей, а без них счастья не будет. Я уверена, что смогу родить. Точнее, до этой минуты была уверена. В этом моя ошибка, да? Я не могу иметь детей? – стараясь, чтобы не дрожал голос, спросила ее.

Венера театрально закатила глаза от удивления:

- Ничего себе, фантазии! Знаешь, Лена, давай закончим этот разговор.

- Конечно, извини, что пыталась грузить тебя своими проблемами, - вздохнула я.

- Это ты меня прости и не обижайся, но …как по-другому помочь тебе, не знаю. Прошу, не сердись на меня, - сказала Венера, и в голосе ее отчетливо слышалось волнение.

В этот вечер мы с колдуньей больше не разговаривали, я вообще, после нашей беседы выпала из общего разговора, размышляя над тем, о чем мы с ней говорили и не договорили, автоматически улыбалась и кивала в нужных местах и даже умудрялась отвечать на вопросы окружающих.

Мы уже вернулись с Сергеем домой, когда он спросил меня раздраженным голосом:

- О чем, интересно, ты полвечера молчала? Что-то скрываешь?

- А ты сам от меня ничего не скрываешь, Сережа? – неожиданно даже для себя спросила его.

- Можешь не говорить, если не хочешь, - обиделся он.

Я не стала извиняться и налаживать отношения, как делала это обычно, просто легла спать, а проснулась уже, непонятно где, и разбудили меня не поцелуи мужа, и даже не будильник, а жуткие крики людей. Как это могло случиться? Почему? Чем настойчивее я задавала себе эти вопросы, тем сильнее крепла уверенность в том, что виновницей моего «переселения» является колдунья. Не за эту ли помощь она извинялась? Если это – помощь, что же тогда наказанием называется?

Глава 6

- Тихо! На корабль будем заводить по одному человеку! Кто попытается бежать – умрет на месте! – раздался зычный голос командира.

Я очнулась и огляделась вокруг, мы стояли на берегу бухты, окруженной скалами, пленные взволнованно переговаривались. Недалеко от берега находился парусник, а возле него – лодка, теперь мне стало понятно, почему у нападавших не было лошадей. Перед тем, как перебраться на корабль, пленных покормили, точнее дали по ломтю хлеба и паре глотков воды.

Чуть позже с помощью лодки всех невольников переправили на корабль и загрузили в трюм, там было темно и душно. И теперь мы сидели на полу и уныло ждали своей участи, нас троих, усадили у самой лестницы, отделив от остальных.

- Мама! – позвала тихонько без особой надежды на ответ.

- Елена! Доченька! – тут же откликнулась мать.

К горлу подступил комок, говорить стало трудно, со всех сторон послышались всхлипы, люди называли имена, пытаясь услышать родные голоса.

- Как ты себя чувствуешь? – глухо спросила я мать, когда, наконец, шум немного стих.

- Со мной все хорошо, - услышала я усталый голос.

Ответ матери сопровождал чей-то хриплый кашель.

- А кто это кашляет? – забеспокоилась я.

- Вирна плохо себя чувствует, у нее, кажется, жар, - печально ответила мать.

- Ты поможешь ей? – зашептала мне рядом сидевшая Аделия.

- Вряд ли у меня получится, - неуверенно прошептала я в ответ. – Но попробую.

- Дайте пройти Елене к Вирне! – тут же громко сказала Аделия.

Было слышно, как люди заворочались.

- А ты сможешь зажечь свечу? – оживилась Аделия.

- Чем, интересно, я ее зажгу? – удивилась я.

- С помощью магии, - уверенно пояснила она: - Щелкни пальцами, как делал Келвин.

Я вздохнула и послушно щелкнула, даже не напоминая ей об отсутствии свечи. Светлее, разумеется, не стало.

- Без света тебе трудно будет, - расстроенно заметила Аделия.

Она была лишь отчасти права, эта темнота не просто давила на нас, но и вселяла страх и панику, во всяком случае, на меня она именно так действовала. Тогда я застучала кулаком о стенку и закричала:

- Эй, кто-нибудь, откройте люк!

Меня никто не поддержал, наоборот, все притихли, пришлось крикнуть несколько раз прежде, чем люк открылся, свет ослепил меня, я зажмурилась и тут же услышала, как сразу несколько голосов возмущенно заорали и стали угрожать:

- Кто из вас посмел беспокоить нас?

- Место свое забыли?

- Кто стучал?

- Давно не получали плетей?

- Я спрашиваю: кто?

- Конь в пальто! – не выдержав, со злостью выкрикнула я. – Здесь темно! Нам нужно несколько свечей!

В ответ раздалось громкое ржание подвыпивших «жеребцов», а потом один из них прокричал:

- Что ты собралась там увидеть? В трюме только твои земляки, с которыми тебе предстоит через пару дней расстаться навсегда. Какой смысл расходовать на вас свечи? Придется тебе наслаждаться их обществом в темноте! – и крышка люка захлопнулась.

- Свечек пожалели! Вот гады! – в сердцах крикнула я.

- Не расстраивайся, Елена, здесь мы бессильны, - попыталась успокоить меня Молена.

- Помогите мне, пожалуйста, пройти к Вирне, - проговорила в темноту.

Я услышала, как люди зашевелились, а через некоторое время кто-то осторожно коснулся меня, направляя. Вытянув руки перед собой, медленно пошла вперед.

- Елена, - услышала я тихий голос матери и опустилась на колени рядом с ней.

Она взяла мою ладонь и положила ее на чей-то лоб. И тут произошла странная вещь – я увидела эту женщину, ее изображение было нечеткое, черты лица размыты, будто я смотрела на нее через стекло, по которому стекали струи дождя. Мать оказалась права, у нее был жар. Не зная, что делать, я, как и в случае с девочками, стала дуть на ее лоб, если там помогло, может, и здесь что-нибудь получится.

- Вирна, как Вы себя чувствуете? – спросила ее.

- Лучше, - ответила она.

Я не знала, что еще нужно делать и растерянно сидела рядом, тогда женщина сама взяла мою руку и приложила ее к своей шее, а затем переместила на грудь. Я молча сидела, чувствуя, как пожигает ладони, и приговаривала про себя: «Все будет хорошо. Вся болезнь уйдет».

Через некоторое время хрипы исчезли, дыхание выровнялось.

- Спасибо, Елена! – будто сквозь сон услышала растроганный голос Вирны.

Открыв глаза, обнаружила, что пребывала в каком-то трансе.

- Да не за что! Еще не понятно, смогла ли Вам помочь, - устало ответила я и, пошатываясь, медленно перебралась на свое место.

Дверь люка с грохотом открылась.

- Девственницы! – раздался разгульный крик командира. – На выход!

Мы втроем испуганно замерли.

- Что застыли? – веселился он, спускаясь по лестнице в трюм. – Бояться не надо. Мы вас только кое-чему научим. В будущем, когда будете обслуживать своих хозяев, может пригодиться!

Мы, как парализованные, еще теснее прижавшись друг к другу, молча слушали его и смотрели, как кролики на удава. Я почувствовала, как Аделия и Молена начали дрожать, у меня самой внутри все похолодело. Командир, наслаждаясь нашим страхом, некоторое время рассматривал нас, потом неожиданно схватил Аделию и Молену за связанные руки и резко дернул на себя, поднимая их с пола.

- Вставайте! – приказал он и толкнул их к лестнице.

Глава 7

Я кое-как вскочила на ноги и бросилась к девочкам с криком, больше похожим на писк:

- Не трогай их!

Но бандит, усмехнувшись, схватил меня за плечо и больно надавил на него, заставив практически плюхнуться обратно на пол.

- А ты выйдешь попозже, не беспокойся, я о тебе не забуду, - склонившись надо мной, пригрозил он.

Люк закрылся, а я чувствовала себя так, будто меня ударили, да еще в грязи изваляли, и что дальше делать, не знала. В трюме заголосили женщины – матери девочек, слушать их плач было невыносимо. Вскочила с пола, в этот момент люк снова открыли.

- Выходи! – крикнул мне какой-то бандит, этот голос не принадлежал командиру.

Его самого я увидела чуть позже, когда меня вытащили из трюма и завели в какую-то каюту. Глаза не сразу привыкли к свету, но то, что я увидела там, ввергло меня в состояние шока. Два бандита и их командир со спущенными штанами сидели на стульях, двоим Аделия и Молена делали минет, главарь сидел недалеко от своих головорезов и злорадно смотрел на меня:

- Я обещал научить тебя хорошим манерам, помнишь? А я свои обещания выполняю.

В ужасе смотрела на давящихся девчонок, которых Балий и Старий держали за волосы и не давали возможности отстраниться от них. Бандит, который привел меня в каюту, подтолкнул в спину, и я сделала несколько шагов в сторону ухмылявшегося командира. Я ничего не успела ни сделать, ни сказать, меня вытошнило рядом со стулом, на котором он восседал, приготовив свое «хозяйство» для моего «обучения».

- Сука! – заорал он, вскакивая и пятясь от меня, потому что часть рвоты попала на него.

Он схватил меня за косу - нет! надо обрезать волосы, надоело! - и оттянул голову назад.

- Думаешь, так легко можешь отвертеться? – бесновался он. – Не выйдет! Сейчас ты вымоешь свой грязный рот и будешь делать то, чем занимаются твои подруги! Смотри, с каким усердием они обучаются!

- Если твой хрен каким-то образом окажется у меня во рту, я его откушу! Обещаю! – скривившись от спазм, просипела ему.

- Тогда я убью тебя! – взбешенно пригрозил он.

- И что? Думаешь, это поможет отрасти твоему члену заново? – усмехнулась я.

Командир пыхтел от злости, не придумав еще, на что решиться, когда я заорала:

- Отпустите девочек, уроды, и пусть отсохнут ваши стручки!

Кричать мне пришлось, глядя на командира, потому что он держал меня так, что головой было не шевельнуть. У него от неожиданности расширились глаза, он отшвырнул меня со всей силы, я отлетела от него, ударившись о стену.

- Я все-таки проучу тебя, сучка! – рычал он, натягивая штаны. – Сейчас пройдусь по тебе плетью, тогда посмотрим, что ты запоешь!

- Нет, командир! – вдруг услышала холодный голос Стария. – Шкуру попортишь, в цене потеряем.

- Тогда убери их отсюда! – приказал старший, отшвыривая в бешенстве стул.

Я встала с пола и увидела девочек, их тоже стошнило, бледные и измученные они еле стояли, поддерживая друг друга. Мы выходили из каюты, с трудом переставляя ноги, видимо, чтобы не раздражать командира, нас всех троих грубо схватили за шкирку и доволокли до люка, но сталкивать не стали, подождали, пока мы спустимся сами. В данный момент у этих ублюдков, надо полагать, над всеми чувствами возобладали алчность и расчетливость, только этим можно было объяснить столь бережное отношение к «товару».

Второй день плавания подходил к концу, больше нас не трогали. Люк открывался только для того, чтобы передать хлеб и воду, да вынести ведра с испражнениями. Все пленные справляли нужду в эти ведра в трюме, выделив для этого угол, поэтому запах в помещении стоял отвратительный, казалось, он въелся в каждого из нас.

В тот раз, когда мы вернулись в трюм, наши матери, вопреки указаниям бандитов, ждали нас у лестницы. Мы, не сговариваясь, уткнулись им в грудь и заплакали, точнее, зарыдали в голос. Они утешали нас, каждая – свою дочь, ласково гладя по голове, шепча какие-то успокаивающие слова, и плакали вместе с нами. Для меня все произошедшее было сильным потрясением, трудно даже представить, что чувствовали девочки. Мы долго сидели вместе, обнявшись, пока мать Аделии не спросила:

- Что они с вами делали?

Не сговариваясь, мы резко отпрянули от матерей.

- Мама, тебе пора к остальным. Если бандиты увидят вас здесь, то накажут всех, - сдержанно проговорила Аделия.

- Но…, - попыталась возразить ее мать.

Молена неожиданно поддержала подругу и обратилась к своей матери:

- Аделия права, мама. Они не должны видеть вас рядом с нами.

А я крепко обняла свою мать, неуверенная, что позже нам дадут нормально проститься друг с другом, прошептала ей на ухо:

- Наверное, так будет лучше. Спасибо тебе! – и отстранилась.

Они поднялись и стали пробираться на свои прежние места, больше не произнеся ни слова.

Глава 8

- Елена, ты стала такой, потому что почувствовала в себе магическую силу? – после долгого молчания спросила Аделия.

- Какой «такой»? – не поняла я.

- Смелой, - ответила она.

- Возможно, - мне не хотелось спорить.

- Ты их совсем не боишься? – поинтересовалась на этот раз Молена.

- Боюсь, - не стала скрывать я.

- Почему же ты не подчиняешься им? – вновь подала голос Аделия.

- Сама не знаю, с перепуга, наверное.

- Но ты же понимаешь, что они сильнее нас, и мы все равно должны будем им подчиниться? – настойчиво расспрашивала она.

- Во-первых, не должны, а вынуждены, а во-вторых, я делаю это не задумываясь, - сказала ей, начиная раздражаться.

Что за странные вопросы, больше смахивавшие на претензии?

- А мне кажется, больше следует задумываться о последствиях и правильно использовать магию, - заявила Аделия.

Я растерянно молчала, не зная, что ответить.

- Зачем ты так, Аделия? – вмешалась Молена. – Елена помогает нам, да и не только нам, а ты упрекаешь ее в чем-то. Мне кажется, ты не там виноватых ищешь.

- А мне все-таки кажется, что Елена должна…, - не унималась Аделия.

- Я ничего тебе не должна, и знаешь, обвинять кого-то в собственных бедах, конечно, удобнее, чем что-то сделать самой, или хотя бы попытаться сделать, но это вряд ли изменит ситуацию, - не выдержала я.

- Девочки, не ссорьтесь, пожалуйста, - воскликнула Молена. – В нашем положении нам следует держаться вместе, втроем.

- Извини, Молена, но теперь вам придется держаться вдвоем. С этого момента я не вместе с вами, а отдельно от вас, так что ни в чем не стоит рассчитывать на меня, - резко сказала я, задетая словами Аделии.

Больше мы не разговаривали. А через несколько часов люк открылся, и бандиты стали выводить пленных из трюма. Действовали они слаженно и деловито, сказывался опыт, чувствовалось, что такая процедура им привычна, они ее выполняли множество раз. На берегу пленных передали маленькому толстому торговцу, который, оглядев всю толпу, задержав на нас троих чуть больше внимания, быстро прикинул стоимость доставленного «товара» и сообщил ее командиру и его приспешникам. Те, как, видимо, здесь было заведено, стали торговаться, а нас тем временем отправили мыться.

Нам, троим, выделили воды побольше, чем остальным, также мыло и чистые рубашки, не новые, а, скорее всего, доставшиеся от прежней партии пленных. Нас поторапливали, еще не полностью высохшие волосы пришлось заплести в косу. Потом всех уже подготовленных к продаже невольников опять согнали в одном вместе, а расхаживавший перед нами торговец рассказывал о правилах поведения рабов на рынке:

- Вы должны смиренно ждать своей участи, стоять прямо, чтобы было видно, что вы здоровы и выносливы, за непослушание – наказание плетью. Головы чуть опущены вниз, что означает покорность, глаза не поднимать, смотреть на кого-либо запрещается, только по желанию покупателя, за непослушание – наказание плетью. Вы должны молчать, разрешается говорить только с позволения покупателя, за непослушание – наказание плетью.

И вот свежая партия рабов прибыла на торговую площадь, трех девственниц поставили на небольшое возвышение, так сказать, подиум местного рынка, остальные невольники расположились рядом.

Я смотрела на проходивших мимо богато одетых людей, медленно вышагивавших и с интересом рассматривавших только что выставленный на продажу «товар». Те, что были одеты попроще, окидывали нас безразличным взглядом и торопились по своим делам, то есть, мы представляли вполне себе привычную картинку.

Итак, я – рабыня, меня сейчас продадут, то есть произойдет смена работорговца на рабовладельца, и не факт, что мой новый хозяин будет лучше напавших на нас бандитов. Значит, мой статус - бесправной жертвы - не изменился, следовательно, и перспектива вырисовывается прежняя: изнасилование, смерть, а между ними мучения, страдания, слезы. Было страшно, горько, обидно, от безысходности хотелось кричать и выть в голос, но понимая бессмысленность этого, просто стояла, с ненавистью глядя на всех.

Глава 9

Прошло десять дней, как Крэйг вернулся из похода домой, в свой замок, за это время он успел отдохнуть от сражений с врагом, длившихся иногда по несколько дней, отоспаться от опасных предрассветных проникновений во вражеский лагерь, отвлечься от преследований противника, превращавшихся порою в утомительные скачки.

Он наслаждался пищей, приготовленной искусным поваром, с улыбкой вспоминая еду, наспех состряпанную на походных кострах, с удовольствием принимал ванны и купался в пруду. И, наконец, женщины! Они охотно делили с ним постель, а он после двухмесячного воздержания старался наверстать упущенные приятные моменты. В отличие от других военачальников, Крэйг не брал в поход женщин для удовлетворения похоти, он считал, что они отвлекают воина от цели, делают его уязвимым.

В ранней юности отец учил Крэйга, что успеха может достичь только тот полководец, который полностью настроен на будущую победу, все мысли которого должны быть направлены на выполнение поставленных задач. Тем более это касалось воинов-магов, в этом случае женщины не просто отвлекали мужчин, но и забирали их силу и энергию, в результате делая слабее.

Маркиз Крэйг Одлин был рыцарем Его Величества в королевстве Рутазия, причем одним из самых приближенных к королю. В течение многих лет по приказу правителя он завоевывал чужие территории, расширяя границы Рутазии. После второго похода монарх пожаловал ему часть захваченной земли, расширив владения рода Одлинов. Жители завоеванных территорий становились подданными короля, а вот рабов титулованным особам королевства доставляли в Рутазию наемники из других королевств, далеко за пределами этой страны было известно, что здесь давали самые высокие цены за невольников.

Особенно ценились девственницы, потому что вероятность того, что они, «незараженные» чужой энергией, могут дать одаренное потомство от магов, была достаточно высока. В редчайших случаях девственница после связи с магом впоследствии сама становилась магиней, причем«пробудить» в ней этот дар мог только маг.

Крэйг обладая боевой магией, вместе с другими такими же одаренными, сражался с магами противника, крушил их защиту, обнаруживал ловушки и засады. Боевых магов в королевстве было немного, поэтому они высоко ценились, но, в отличие от остальных, ему нравилось сражаться с врагами и с помощью обычного оружия, и он никогда не упускал возможности встретиться с противником на поле боя. Крэйг мастерски владел мечом и копьем и с азартом использовал это умение в битвах. А когда возвращался домой, с удовольствием вкушал радости мирной жизни.

Так было и на этот раз, его ждали хорошенькие рабыни, которых он купил несколько лет назад, они не принесли ему потомства, но были неизменно ласковы и покорны, а Крэйг очень ценил эти черты в женщинах. Маркиз не любил, когда с ним спорили или в чем-то противоречили, особенно слабый пол. И на то были причины.

Его мать была магиней, именно от нее достался ему этот дар. Она была властной, а порой и жестокой женщиной. Отец Крэйга не был магом, представитель древнейшего титулованного и, к тому же, богатого рода женился на ней только из-за ее дара. Он не любил жену и не считал нужным скрывать этого. Мать Крэйга весьма болезненно переживала такое отношение к себе, но ей приходилось утаивать свои чувства, их не принято было демонстрировать в высшем свете.

У Крэйга способности проявились довольно поздно, поэтому в детстве все были уверены, что он не унаследовал от матери дар. Но отец, как ни странно, отнесся к этому спокойно, всегда был с ним приветлив и добр, а вот мать, не обнаружив в сыне магической силы, была разочарована и практически не занималась его воспитанием. Когда ребенок попадался ей на глаза, напоминая о несбывшихся надеждах, она презрительно подшучивала над ним, не замечала или делала вид, что не замечает, как унижала собственного сына.

Ее манера общения с Крэйгом ничем не отличалась от общения с прислугой и сводилась к тому, что она приказывала что-то сделать, не терпела, если ее распоряжения не исполнялись сразу и беспрекословно, часто срывалась и подвергала его наказанию. Крэйг ненавидел это в матери, но не заметил, как позже сам стал вести себя с прислугой и подчиненными точно также.

Мать считалась сильнейшим универсальным магом королевства, со временем она перестала ограничивать себя в использовании магии. Стараясь выглядеть незаменимой, стала применять свою магическую силу всюду, даже в тех случаях, где спокойно можно было решить вопросы с помощью обычных переговоров. Она самонадеянно пренебрегала предупреждениями и однажды угодила в ловушку, столкнувшись с несколькими сильными магами противника, которые не просто выжгли магию, не оставив шанса на восстановление, но и убили ее.

Крэйгу тогда исполнилось пятнадцать лет, и он, наконец, обнаружил в себе необычные способности. Сразу же обратился к магам, чтобы они научили его правильно использовать магическую силу, которая копилась в нем в течение многих лет, а теперь требовала выхода. Именно от своих наставников он впервые услышал о хранителях родовых магий, с которыми маги могли общаться, но сам не слышал о нем от матери, и никогда не видел мага рода Одлинов.

Глава 10

Вскоре Крэйг стал боевым магом, он обладал единственным в своем роде магическим даром, который использовался для разрушения защиты противника. Ему нравилось уничтожать магические стены, выстроенные неприятелем, обходить хитроумные ловушки. Не менее важно было умение строить непроходимые преграды на пути врага и заманивать его в свои «капканы». Причем это не требовало от него слишком больших усилий, а скорее напоминало игру.

Крэйг с удивлением наблюдал, как другие маги, которые вместе с ним в ходе боя рушили магическую защиту противника, потом лежали несколько часов обессиленные и истощенные. Зато, в отличие от него, эти маги могли исцелять людей, залечивать раны. Впрочем, для этого использовались маги-целители, но и боевые маги при необходимости могли помочь им, все, кроме Крэйга, его магия была направлена исключительно на разрушение.

Единственный раз, когда он по незнанию пытался исцелить воина, которому разрубили мечом руку, чуть не привел к ее потере. Магам-целителям, которые, к счастью, находились в тот момент рядом, долго пришлось повозиться с раной, чтобы полностью залечить ее.

А в рыцари Крэйг был посвящен благодаря отцу, именно он стал его наставником в боевых искусствах с обычным оружием, когда в мальчике не обнаружили магического дара. Отец обучил его искусству владения мечом и копьем, умению сначала держаться, а потом и воевать в седле.

Крэйг хотел, чтобы отец гордился им, поэтому целеустремленно двигался вверх по карьерной лестнице. Иногда он сожалел, что мать не видела его успехов, что не успел ей доказать, что он – достойный наследник магини. А два года назад отец заболел и вскоре умер у него на руках, Крэйг поначалу привлек к лечению магов-целителей, но отец решил откровенно поговорить с сыном и сказал ему:

- Я горжусь тобой, сын! Ты многого добился, но даже если бы ты не был магом, я любил бы тебя не меньше. Мы поженились с твоей матерью по расчету, это было ошибкой. Я все поставил на то, что в роду Одлин должен родиться маг, а когда дара в тебе не обнаружили, то твоя мать не могла с этим смириться до конца своих дней, ты был для нее не сыном, а напоминанием о величайшем просчете. Она совсем не слышала меня, когда я говорил ей, что мне совершенно все равно, что у тебя нет дара, и это не может умалить мою любовь к сыну. Все уговоры были бесполезны. Я до сих пор чувствую за собой огромную вину в том, что, по сути, лишил тебя материнской любви.

- Но ты не виноват в этом, отец! – горячо возразил Крэйг. – Да я уже и забыл обо всем.

- Неправда, - усмехнулся отец. – Вряд ли такое можно забыть, а еще, видишь, сын, как одна ошибка тянет за собой другую, заводя ситуацию в тупик. Но я хочу попросить тебя кое о чем: не надо магов-целителей, не держи меня тут. Несколько лет назад я полюбил женщину, мало, кто знает об этом, потому что она - рабыня.

Крэйг недоверчиво посмотрел на отца, желая возразить, но тот улыбнулся и продолжил:

- Ты, наверное, подумал, что это молоденькая девушка, которая решила извлечь выгоду, согревая постель старику? – он увидел растерянный взгляд сына и понял, что угадал. - Она младше меня всего лишь на шесть лет, четыре года назад я купил ее на невольничьем рынке за бесценок, ее никто не хотел брать из-за возраста. Я случайно поймал ее взгляд и понял, что она мне нужна. До сих пор не могу объяснить даже себе, почему так поступил, разум тут не при чем. Но позже меня всегда охватывал ужас, когда я думал о том, что мог пройти мимо и не увидеть ее или вообще не прийти на рынок в тот день. Мы полюбили друг друга и прожили вместе четыре года, почти не расставались ни днем, ни ночью. Я всерьез намеревался жениться, не знаю, что бы из этого получилось, но Иви была против. А два месяца назад она умерла с моим именем на устах. Поэтому не держи меня здесь, сынок, отпусти к ней!

Крэйг долго смотрел на отца, прежде чем принять решение. Он честно пытался понять, о чем говорил тот, но так до конца и не смог, зато четко видел, что маркиз говорил правду. Так они простились с отцом, и вот уже прошло два года, как Крэйг унаследовал титул отца - маркиза.

В ресторации для избранных Крэйг встретился со своими приятелями маркизом Маркусом Бландом – брюнетом среднего роста с невыразительными чертами лица и графом Теобальдом Свиттом – длинноволосым блондином с полноватой фигурой. Они были постарше его, Крэйгу исполнилось двадцать шесть лет, им было по двадцать девять лет. А еще они не были магами, значит, не могли считывать его мысли, с ними Крэйг мог расслабиться, сам же он, желая быть честным, никогда не использовал магию при общении с ними, и те об этом знали. Приятели собирались здесь, чтобы обсудить новости или отметить какое-то событие, как, например, сейчас – возвращение Крэйга из похода.

- Мне сообщили, что сегодня на невольничий рынок привезут рабынь для продажи, - сказал Теобальд, глядя на двух магов, расположившихся за одним из соседних столов.

- Крэйг, кажется, ты давно не приобретал девственниц. Или ты сегодня намереваешься сделать это? – спросил Маркус.

Вопрос не был праздным. Дело в том, что магов в королевстве и раньше было немного, а с расширением границ их стало катастрофически не хватать, как для завоевания новых территорий, так и для удержания власти в уже присоединенных к королевству землях. Да и для усмирения недовольных помощь магов была более безопасна, оттого и ценилась дороже.

До недавнего времени на Рутазию не смели нападать, поскольку это королевство по могуществу превосходило не только страны, имевшие с ним общие границы, а и все остальные. Но в маленьких королевствах появилось много молодых сильных магов, потому что в них маги были свободными людьми, даже если родились от рабыни. Статус свободного человека получал любой житель, сумевший доказать, что владеет магической силой и два года прослуживший на благо страны, в которой родился или заявил себя магом. Маги охотно шли на службу за вознаграждение в любое королевство.

В отличие от этих королевств в Рутазии с незапамятных времен магами признавались только те, кто имел титул, дети слуг и рабов, обладавшие магической силой, в том числе бастарды, оставались слугами и рабами, как и их матери, и до конца дней служили своему хозяину. Поэтому все чаще совершались побеги рабов-магов из Рутазии, а в маленьких странах постепенно увеличивалось число свободных магов.

И результатом сложившейся обстановки стали участившиеся нападения на земли Рутазии с целью завоевания. Маги Рутазии в последнее время занимались исключительно усилением обороны и защитой от нападений. Король понимал опасность, возникшую, в том числе, из-за устаревших законов, но пока не решался сделать всех магов свободными, потому что опасался недовольства собственной знати.

Вот и последний поход, из которого вернулся Крэйг, еще раз доказал назревшую необходимость принятия новых законов, потому что маги и обычные воины занимались отражениями нападений противника и укреплениями позиций на пограничных землях, подвергавшихся разрушениям и грабежам воинов соседних княжеств, которые маскировались под разбойников.