Моя/мой

Глава 1

Шум большого города давил, толпы сбивали с пути, а слезы застилали глаза. Она шла, не разбирая дороги, в одном только мироздании понятном направлении. Солнце слепило глаза, а хрустящий под ногами снег вместе со льдом не давали устойчиво стоять на ногах. Приходилось удерживаться, собирать конечности вместе и пытаться согреться. Руки без перчаток давно заледенели, кожа лица покрылась мурашками, а изредка срывающиеся слезы превращались в ледяные кристаллики. Она изо всех сил спешила вырваться из этого водоворота, остаться одной и наконец-то расслабиться. Но с расслаблением придет и понимание происходящего, эмоции вырвутся наружу окончательно, а горе зальет мир до краев.

Переулок перешел в широкую улицу. Рядом со свистом проносились машины. А в середине улицы неспеша ехал длинный картеж из черных машин. Спереди мигали красным и синим полицейские джипы, ограждая центральные автомобили от любых опасностей. Стекла были затонированы, никаких опознавательных знаков, только фигуры мощных водителей в лобовых стеклах.

Картеж замедлил ход и остановился около правой стороны дороги рядом с тротуаром. Из крайних машин тотчас выбежали охранники с пистолетами в кобурах и окружили центральную машину. Открылась дверь и из нее вышел высокий черноволосый мужчина в длинном пальто и, оглядевшись, пошел по направлению к ближайшему зданию.

А ее все несли ноги; остановится, так и не достигнув цели, было бы еще больнее. Слезы уже стекали по щекам, из уст вырывались с трудом сдерживаемые судорожные рыдания, а нос отек. Правда преграда все-таки возникла. Она со всей своей скоростью врезалась во что-то твердое, подняла глаза и встретилась с бездонными карими глазами, которые сразу же затянули ее в свои омуты.

Вокруг все зашумели, куда-то забегали, она услышала чей-то судорожный крик и звук перезарядки пистолета. Она знала этот звук, привыкла к нему с рождения, а отвыкнуть не смогла. Давно вбитые рефлексы не сработали, и она все так же осталась стоять, прижатая мощными руками незнакомца к своему телу.

- Босс! – крикнули где-то. – Отойди от него, живо! Кто ты?

Одна рука мужчины покинула ее талию и взметнулась вверх, предупреждая и останавливая. Шум вокруг затих.

- Маленькая, ты в порядке? Что-то случилось? – его голос был низким, будоражащем и таким добрым и мягким, что ее сердце, давно разбитое, вздрогнуло и участило свой ход. Мужчина дотронулся костяшками затянутой в перчатку руки до ее скулы, провел по ней и стер катящуюся по щеке слезу.

Она всхлипнула, лихорадочно пытаясь сдержать рвущийся плач; закусила нижнюю губу, чтобы остановить поток слез.

- Ну-ну, не надо так, - его пальцы дотронулись до ее губ и чуть касаясь провели по ним. А ей вдруг остро захотелось разрыдаться у него на груди, довериться и никогда не покидать это тепло, которым был окутан мужчина. А еще захотелось, чтобы между его пальцами и ее кожей не было перчаток.

Последнее прикосновение сорвало все преграды, она обхватила незнакома руками и, уткнувшись тому в грудь, отчаянно заплакала. Она рыдала, а по ее спине скользили теплые руки, успокаивая и даря какое-то умопомрачительное удовольствие.

Когда слезы закончились, а судорожные вдохи сменились почти ровным дыханием, ее чуть отстранили от тепла и, аккуратно дотронувшись до подбородка, подняли голову. Ореховые глаза опять затянули, а державшие ее руки не давали и шанса на освобождение. Да и не хотелось.

- Маленькая, все будет хорошо, - мягко произнес мужчина и опять прикоснулся к ее скуле. Ему почему-то очень хотелось это делать.

А девушка, еще раз взглянув в его глаза, стянула с руки перчатку и прижалась к его горячей ладони своей щекой, как доверчивый котенок. В глазах мужчины сначала вспыхнула настороженность, а через секунду там уже разливалась абсолютно несвойственная ему нежность. Ему жутко льстила ее доверчивость, а внутреннее желание обнять и забрать с собой разрасталось с неумолимой скоростью.

- Маленькая, подождешь меня немного? Мне сейчас надо отлучиться, а потом я вернусь, и мы с тобой пообщаемся, хорошо? Мои люди отвезут тебя ко мне, — это решение было спонтанным, но уверенность в его правильности обосновалось где-то внутри и менторским тоном твердило ему похитить девчонку и забрать в свое логово. Единственное, чего он страшился, был отказ. Впервые в жизни.

- А с тобой нельзя? – ее вопрос взорвал в нем множество ярчайших звезд, а удовольствие прокатилось по внутренностям горячей волной. Его руки сжались на ее талии сильнее, прижали и подарили незнакомую доселе близость.

- Нельзя, - его огорчение было явственно слышно. – Но ты можешь мне позвонить, если что, - в его протянутую руку положили разблокированный смартфон, куда он тут же вбил цифры своего личного номера.

Глаза девчонки просияли, а холодные руки сжали его большую ладонь. Ее пальчики были тотчас же схвачены в плен его рук и поднесены ко рту. Он выдохнул, согревая дыханием, а потом легонько дотронулся своими губами ее ладоней. Ему захотелось в этот момент расцеловать всю поверхность ее рук, жадно вдыхая уже родной аромат, перейти на шею, лицо, спуститься ниже…

- Ты совсем замерзла, - пробормотал он, все еще расцеловывая ее ручки. – Садись в машину, маленькая, а то заболеешь. Тебя отвезут в мой дом - ты отогрейся и можешь делать там все, что хочешь. А я скоро приду.

Мужчина провел пальцем по ее щеке, стирая уже несуществующую мокрую дорожку, и хотел хотя бы придвинуться ближе, уткнуться в ее шею и вдохнуть поглубже аромат. Но не решился. Потом. Потом, когда он все решит здесь, вернется домой и его там будет ждать его девочка. Тогда и все будет. Да.

В последний раз дотронувшись губами до ее уже согретых пальчиков, отпустил руки и приглашающе открыл дверь машины. Девушка уже хотела залезть в нее, но потом внутреннее желание перебороло разум и она, резко развернувшись, схватилась за ворот его рубашки, притянула к себе ближе и почти невесомо коснулась до его губ своими. А затем неслышно шепнув: «До встречи», быстро скользнула в салон автомобиля. За ней закрылась дверь. Тут было тепло и уютно, а сквозь тонированное стекло донеслось холодное и жесткое:

- Довезешь в целости и сохранности. Если она будет чем-то недовольна, тебя не станет сразу же, когда я приеду, - и чуть громче. – Ей не отказывать, но оберегать. Относиться, как к хозяйке.

Внутри разливалась необычная сладость, руки чуть подрагивали, на лице играла довольная улыбка, а доверие к ее мужчине монолитным камнем выросло в душе.

- Моя

- Мой – проговорили они шепотом, счастливо улыбнулись и через четыре часа сидели в обнимку на кровати, смотря на темнеющее небо.