Моя лгунья!

Глава 1

Весна. Мы с ней были в моей усадьбе — вдали от шумной столичной суеты.

Тогда мы совершали неспешный вечерний променад, прогуливаясь в тенистом вишнёвом саду. Она шла со мною под руку, выслушивая мои признания в любви. Её загадочная улыбка пряталась за элегантным веером, и она шептала:

— Любишь?

— Да.

— Хочешь?

— Даже очень.

— Вместе?

— Навсегда!

Вечерний ветер поднял подол её голубого платья, а затем — подхватил, понёс и закружил розовые лепестки вишни. Моя нимфа, такая лёгкая и грациозная, сделала шаг вперёд и закружилась в самом центре вишнёвого урагана.

Я сделал ещё один взмах пером, поставив точку на пожелтевшей странице своего дневника.

Со двора послышались отдалённые голоса. То городская ребятня — весёлая и бойкая — гоняла мяч по серой асфальтированной дороге.

Я бросил на них скучающий взгляд.

— Не ставьте его на ворота! — кричал один. — Да ты посмотри, какой он широкий! — отвечал ему другой. — Точно-точно! Тогда ставьте! Телом закроет! — соглашались все.

Голос мальчишек заглушило конское ржанье.

Мимо моих окон пронеслась карета. Извозчик разразился множеством проклятий, гоня малышей прочь с дороги.

Этот красочный мир был далёк от меня. Если у них было много цветов, то у меня — только два: чёрный и белый. На них была строго поделена моя городская квартира, в которой я проводил целые дни.

Возможно, именно из-за такого образа жизни мной и овладела тоска, что изъедала меня ежедневно. День за днём я проводил время в каменных стенах, не в силах прервать этот бесконечный ад.

— Любишь?

Тишина.

— Хочешь?

Нет ответа.

— Вместе?

Только эхо.

В моей голове радужным калейдоскопом проносилось наше совместное время: наши беседы, танцы, моменты страсти. Но сейчас моя возлюбленная ушла от меня. Я чувствовал себя опустошённым, точно высохшая бухта.

Шли дни. Недели. Может, даже месяцы. Всё время растянулось для меня в один бесконечный день.

По весне я начал посещать лечащего врача.

— Голубчик, так продолжать больше нельзя, — говорил он, переливая свои диковинные микстурки. — Вам, значит-ся, нужно сменить обстановку, — кивнул доктор. — Говорят, наши юга отлично лечат душу.

Под его напором я и согласился отправиться в небольшое путешествие.

И вот сейчас стою на ещё холодном песке. Впереди — синее море. Оно кажется мне совершенно скучным и безынтересным.

Тяжело вздыхая, я возвращаюсь к посёлку. Идя по просёлочной дороге, краем глаза я заметил девушку. На ней было лёгкое пурпурное платье, грудь украшало золотое колье.

О! Чудо! Это была моя недотрога. Но первые минуты счастья сменились мгновением горечи: напротив неё сидел неизвестный мне тучный мужчина.

— Знаешь, голубчик, — щебетала она, — отправимся завтра в кипарисовый лес? — девушка улыбнулась. — Или, может быть, посетим дворец какой-нибудь императорской четы? Ты обещал сделать мой отпуск незабываемым, — проворковала она, почти промурлыкала.

Я стоял в стороне, в тени кипариса. Пустым взглядом я смотрел то на неё, то на мужчину. Нет, тогда меня не терзала боль. Я чувствовал лишь пустоту.

Не желая проводить там более ни минуты, я поспешил поскорее вернуться к себе домой.

Оказавшись дома, я напился. Кажется, то был сидр… может… водка. Не вспомнить.

В руках у меня был револьвер. Хотел ли я совершить самоубийство? Да, на секунду мне даже захотелось застрелить себя, но тут же на моём угрюмом лице появилась ехидная улыбка.

— Застрелиться? — с усмешкой посмотрел я в никуда. — Ха! Лишь жалкая попытка вызвать к себе жалость. Ничтожество.

Я выпрыгнул из-за стола и бросился в никуда. На улицу.

Холодный дождь жестоко бил меня по голове, плечам, торсу.

Я бежал, совершенно не разбирая дороги.

Остановился я только в тот момент, как мои ноги коснулись холодного моря.

Я стоял на пляже. Совершенно один. Впереди было тёмное бушующее море. Волны резко поднимались, а после разбивались о каменные холмы побережья.

Вдалеке блеснула молния.

— Жалеть меня?

— Мерзко, — отвечал я сам себе.

— Убиваться?

— Впустую.

— Идти дальше?

Я попытался ответить, но не смог. Ответом мне было только эхо:

— Дальше.

Я закрыл глаза, а после упал спиной на холодный песок, растворяясь в шторме.

В тот момент я почувствовал себя не одиноким! Нет! В тот момент я стал частью бушующей бури. Теперь она царствовала не только в природе, но и в моём сердце.

Во мне наконец вновь появилась страсть к жизни. Желание жить.