Моя драгоценная Аврора

Глава 1

Холодный свет лампы освещал моё отражение в зеркале школьной уборной. Я стояла неподвижно, словно окаменевшая статуя, опершись ладонями о холодную фарфоровую раковину. Мой оценивающий взгляд скользил по знакомым очертаниям лица, фигуры, в попытках найти что-то привлекательное, но разве можно было разглядеть что-то красивое в этой заурядной внешности? Когда я смотрю на себя, первое, что я вижу,— это синяки под глазами, так ярко выделяющиеся на фоне бледной кожи, пару красных воспалений, которых не было ещё вчера вечером, и, конечно, эти непослушные каштановые волосы.

— Чувствую себя просто отвратительно…

Пробормотала я и тяжело вздохнула, на мгновение закрыв глаза, чтобы отвлечься от этого неприятного зрелища прямо перед моим лицом. Единственное, что я хотела сделать в тот момент — сжать кулак и безжалостно разбить стекло, которое обманывало меня изо дня в день, как и множество других его братьев и сестер; я... просто не могла выглядеть таким образом, это не я, а какая-то другая девушка! Это то, во что я пыталась убедить себя, но и в этот раз моя попытка не увенчалась успехом.

— Аврора!.. Я-я и не знала, что ты уже здесь.

Звук знакомого звонкого голоса вывел меня из транса, заставляя лениво отстраниться от раковины. Мой взгляд, не менее оценивающий, чем мгновение назад, переместился с моего отражения на мою одноклассницу Лию; её жёсткие, словно проволока, рыжие волосы, усыпанное множеством веснушек лицо и эта простоватая, широкая улыбка. Она стояла в дверном проёме, нетерпеливо переминаясь с ноги на ногу в преддверии начала нового учебного дня. Это зрелище вызвало лёгкую снисходительную ухмылку на моих губах; по крайней мере, один из нас сегодня находился в хорошем настроении.

— Да, я стараюсь приходить заранее, ну знаешь… Чтобы привести себя в порядок перед началом уроков.

Я ответила, безразлично пожав плечами в попытке выглядеть непринуждённо. Моя рука схватила лямку синего рюкзака, и я направилась к выходу из уборной, присоединяясь к Лии в школьном коридоре. До первого урока осталось совсем немного, с минуты на минуту должен прозвенеть звонок о начале занятий. Я совру, если скажу, что математика является моим любимым предметом — я всегда была склонна скорее к гуманитарным наукам; литературе, иностранным языкам и всему остальному, что не связано с цифрами или бесконечным количеством формул, которые я никогда не была способна запомнить. Но сейчас я спешно мчалась по заполненному людьми коридору так, будто от этого зависела моя жизнь, в то время как Лия воодушевлённо следовала за мной в сторону заветного кабинета. Если я опоздаю — у меня определённо будут проблемы. Учительница математики — самый строгий из всех преподавателей. Порой, когда она смотрит на кого-то своим испепеляющим взглядом, кажется, что эта женщина способна высосать душу или просто проглотить свою невольную жертву целиком, словно питон.

Удача была на моей стороне — мы вошли в класс вовремя, всего за минуту до того, как прозвенел звонок, извещающий о начале учебного дня. Ещё в начале года я выбрала для себя лучшее место из всех возможных — непримечательная парта в конце среднего ряда, делающая меня незаметной как для преподавателей, так и для других учеников. Так было проще: никаких ответов у доски, замечаний, взглядов одноклассников. Моё место спасало меня от множества недугов, но были вещи, на которые не работала магия моего уединённого уголка, например — сегодняшний тест, упоминание о котором казалось, было стерто из моего сознания, как что-то совершенно ненужное.

— Ха... Вот чёрт! Я совершенно не готова.

Это было первое и единственное, что я сказала, глядя на лист с кислым выражением, как если бы вместо бумаги передо мной лежала долька лимона, призывающая съесть её целиком. Чем старше я становилась, тем меньше цифр было в примерах, и то, что я вижу сейчас — напоминает скорее кучку хаотичных символов незнакомого мне языка, чем математическую задачу. Моё отчаяние было прервано звуком приглушённого хихиканья с соседней парты. Это была Лия, которая с весельем наблюдала за этим драматичным шоу. Не прошло и десяти минут, как она справилась с собственным тестом. Впрочем, в этом не было ничего удивительного, учитывая тот факт, что она смогла поступить в эту старшую школу именно благодаря высоким оценкам.

— Давай сюда тетрадь, я помогу тебе всё решить.

Прошептала Лия, наклоняясь чуть ближе с заговорщицким блеском в глазах, и, прежде чем я успела что-либо ответить, её маленькая рука ловко стащила тетрадь с моей столешницы. Я была не против, я знала, что она справится с этой задачей куда лучше, чем я. Единственное, что мне нужно было сделать в этот момент — просто подыграть, имитируя задумчивое выражение лица, в то время как мой хмурый взгляд был устремлён вниз, на пустую парту. Одно из немногих вещей, в которых я была действительно хороша, — заставлять учительницу математики верить в то, что я понимаю её предмет, что внутри моей головы находятся знания формул, а не ветер. Прошло всего два месяца с начала учебного года, и за это время мы не один раз проворачивали подобный трюк. Всё было честно, это был равноценный обмен: Лия помогала мне с математикой, а я просто была рядом, играя роль подруги, которой ей не хватало после поступления в это место. Возможно, всё было бы проще, будь эта школа обычной, как множество других по всей стране, но это не так. «Школа для привилегированных детишек» — так я называю данное учебное заведение, но истинное название этой частной школы куда более помпезное, чем это пренебрежительное определение. Первоклассные учителя, претенциозный интерьер, просторные классные комнаты со всем необходимым для занятий. И студенты тут учатся соответствующие — наследники известных фамилий, дети политиков, бизнесменов, даже знаменитостей. В редких исключениях двери этого здания открываются и для тех, кто не входит в разряд элиты, но обладает уникальным талантом: в спорте, творческих направлениях или же имеет академические успехи, как Лия. Что насчёт меня… Я бы хотела сказать, что обладаю какими-то особыми умениями или что я являюсь будущим обладателем какого-нибудь золотого рудника, которым владеет моя семья, но это не будет правдой. Всё куда проще и сложнее одновременно — я вхожу в тот крошечный процент людей, которые поступили в эту школу случайно, благодаря везению и связям моей матери — талантливого юриста, клиентом которой является кто-то из администрации школы. Я не знаю, какие слова нашла моя мама, чтобы меня приняли в это место, но вот я здесь уже два месяца, несмотря на все мои протесты и просьбы перевести меня обратно в обычную старшую школу. Но разве когда-нибудь моё мнение имело значение?

Я витала в своих собственных мыслях, даже не заметив, как урок подошёл к концу. Даже этот противный звонок не звучал так раздражающе, когда он извещал об окончании, а не начале занятий. Я рассеянно огляделась по сторонам, наблюдая, как одноклассники начали один за другим покидать свои места, направляясь к столу учителя с белым листом бумаги в руке. «Тест!» — это страшное слово эхом пронеслось в моей голове, заставляя глаза широко раскрыться от паники. Но когда я опустила взгляд ниже, белый лист и тетрадь уже лежали на моей столешнице.

— Спасибо, Лия.

Прошептала я, чувствуя, как моё тело окутывает чувство облегчения. Мой взгляд проследил за движениями Лии, которая плавно покидала своё место с самодовольным выражением лица. Она ничего не произнесла, только сверкнула металлическими брекетами в ответ, когда её губы расплылись в привычной широкой улыбке. Это было невысказанное «всегда пожалуйста», не иначе. Мои руки поспешно сложили вещи в рюкзак, и я направилась вслед за остальными учениками к выходу из класса, закинув решённый тест на учительский стол. Всё, больше никакой математики на сегодня! Это был весьма скромный повод для радости, но я научилась довольствоваться малым: в конце концов — худшая часть дня осталась позади.

Последующие два урока прошли куда спокойнее, чем предыдущий: феномен египетских пирамид на уроке истории и разбор оперы «Иисус Христос — суперзвезда» на уроке искусств. Да, оказывается, и такая опера существует. Пара смельчаков из нашего класса поддались на уговоры преподавателя и даже попытались взять несколько высоких нот, но единственное, что у них вышло, — оглушить несколько рядом сидящих учеников, и я оказалась в числе тех везунчиков, которые находились в непосредственной близости к этим юным дарованиям.

— Ха… Ты знаешь, я готова поспорить, что пение этих двоих было куда более смертоносным, чем пение сирен, завлекающих в воду моряков, чтобы потом утопить их.

Пробормотала я недовольным голосом, щёлкнув пальцами по ушной раковине, чтобы проверить состояние слуха, в то время как второй рукой поправляла лямку ненавистного портфеля на плече, предотвращая неминуемое падение на пыльный мраморный пол.

— Посмотри сюда! Я не удивлюсь, если у меня из уха сейчас вытечёт струйка крови!

Добавила я, демонстрируя Лии ухо, по которому только что щёлкнули пальцы, и вслед за этим выражение моего лица стало ещё более кислым и возмущённым, чем мгновение назад. Но вместо поддержки я услышала лишь знакомое, легкомысленное хихиканье. Стоит признать, что она ради приличия взглянула туда, куда указывал мой указательный палец, но крови там, разумеется, не оказалось.

— Не стоит так драматизировать, Аврора! К тому же… я считаю, что это было очень весело. Кто бы мог подумать, что в нашем классе учатся настолько талантливые парни, правда?

Сказала Лия с улыбкой, непринуждённо пожав плечами, в то время как с каждым шагом мы всё ближе приближались к школьному кафетерию. Оказавшись внутри, нас встретил знакомый интерьер: всё тот же мраморный пол, как и в остальной части здания. Унылые корпоративные чёрно-серые тона, будто это была не школа, а банкетный зал какого-нибудь бизнес-центра. В центре одной из стен красовался величественный золотой герб — очередное напоминание о статусе места, в котором мы сейчас находимся. Высокие потолки, большие панорамные окна, но несмотря на внешний простор, меня не покидало гнетущее чувство, будто пространство сжимается вокруг меня, как если бы я вновь оказывалась на сцене.

Трудно дышать. Может, дело в этом запахе? Тушёные овощи — то, что ощущается сильнее всего в этом воздухе. Специфичный, скручивающий живот запах, знакомый всем тем, кто провёл бесчисленное количество дней, сидя на изнуряющих диетах. Или, возможно, дело в количестве этих оценивающих взглядов, которые я ощущаю на себе словно физическое прикосновение? Если бы я снималась для каталога какого-либо бренда, то это определённо был бы масс-маркет: непримечательный синий рюкзак из ткани, которая шуршит при каждом моём шаге; обычная серая толстовка, манжеты которой уже слегка стёрлись; любимые синие джинсы — кажется, они единственные из всех вещей моего гардероба, способные придать моим бёдрам хоть какое-то приемлемое очертание. На ногах — чёрные текстильные кеды. И, недорогие, но надёжные часы на моём запястье — подарок от отца, напоминание о человеке, которого я вижу так редко из-за бесконечного количества его командировок. Вроде ничего необычного, верно? Вполне приемлемая одежда для среднестатистического подростка. Да, так и есть. И я бы не рассуждала о стоимости моего образа, если бы находилась среди тех, кто, как и я, является представителем среднего класса, но здесь, в этой школе… всё совершенно иначе.

— Посмотри! Посмотри сюда!

Раздался незнакомый мне женский голос с одного из столиков. И хоть эта девушка обращалась не ко мне, а к своей подруге, которая безразлично попивала кофе рядом с ней, тон той юной особы заставил обернуться и меня.

— Видишь?! Ну, как тебе? Это платье было сшито специально для меня! Всё под строгим контролем самого представителя модного дома! Оно — единственное в своём роде.

Продолжил воодушевлённый голос девушки, привлекая внимание всех, кто находился рядом с их столиком в кафетерии. Её хрупкий силуэт кружил в пространстве, стараясь в полной мере продемонстрировать подруге произведение искусства, которым была обтянута её кожа. Классическая красно-синяя клетка в английском стиле, современный крой, подчёркивающий каждый из плавных изгибов. И, конечно, вышитый логотип модного дома, который изготовил это платье. С виду — достаточно неприметный, но в то же время кричащий о возможной стоимости изделия.

— Почему это платье настолько короткое? Если оно сшито на заказ, то она могла выбрать длину, которая хотя бы прикроет её задницу, если она решит нагнуться. А то, что вышло, в итоге выглядит так… вульгарно.

Пробормотала я, непроизвольно стиснув зубы от раздражения или, скорее, от зависти. Не знаю, сказала ли я это для Лии или для самой себя, но старалась сделать это так, чтобы моё ворчливое замечание не стало общественным достоянием, и мгновение спустя наконец отвела взгляд от этого занимательного зрелища, чтобы выбрать еду из сегодняшнего меню.

— Хм…

Задумчиво произнесла Лия, методично накладывая еду на свой поднос, в то время как её открытый взгляд продолжал изучать ту девушку. Она даже не пыталась скрыть своего любопытства.

— Ты знаешь… я до сих пор не понимаю, почему в этой школе не введена единая униформа. Разве в подобных заведениях это не является обязательным условием? Лично мне кажется, что она выглядит вполне неплохо...

Спросила Лия, заканчивая расставлять тарелки с едой на пластиковом подносе в руке, а затем перевела взгляд на меня, глядя в мои глаза со знакомой наивностью. Глупенькая. Она действительно ничего не понимает? Даже если все ученики будут ходить в единой школьной форме, положение в обществе — это не то, что способны скрыть одинаковые элементы одежды. Обувь, сумки, украшения и самое банальное то, на какой машине тебя привёз в школу твой папочка. Всегда будет что-то, что говорит о твоём социальном статусе громче тебя самого. Несмотря на то, что сейчас на Лии надета юбка и жилетка, заказанные в начале учебного года в ателье самой школы, то, к какой касте она относится, выдают её дешёвые коричневые туфельки из кожзама.

— Перед тем, как определить меня сюда, мама тоже задавала администрации вопрос насчёт школьной формы. Тогда ей сказали, что пока она может не тратить на это деньги. Насколько я понимаю, наличие обязательной униформы то вводят, то отменяют из года в год... Всё зависит от решения родительского комитета. Если бы у нас была обязательная школьная форма, как бы ученики смогли дефилировать в своих дизайнерских нарядах, хах?

Ответила я с напускным безразличием и невесёлой ухмылкой, сжимая пальцами поднос, который так и остался пустым, несмотря на обилие еды на прилавке кафетерия. При упоминании моей матери в голове всплыла фраза, прозвучавшая из её уст сегодня утром, как раз в тот момент, когда я надевала джинсы, чтобы пойти в школу: «Аврора... С тобой всё в порядке? Кажется, ты набрала вес. Смотри, сколько усилий тебе стоит застегнуть твои любимые джинсы! Ещё недавно они были тебе совсем в пору». Её голос эхом прозвучал в моей голове, заставляя поджать губы и незаметно покачать головой, словно отказывая еде передо мной в том, чтобы она была съедена. Больно.

— Кажется, сегодня я не голодна.

Добавила я ровным тоном и даже попыталась изобразить подобие мягкой улыбки, а затем отошла от прилавка, освобождая место другим ученикам, и направилась вместе с Лией к привычному столику в углу кафетерия. Но ритм знакомых шагов заставил меня остановиться ещё до того, как мы достигли деревянной скамьи. Я узнаю этот звук, несмотря на сотни других в помещении. Это был он, ещё до того, как я увидела силуэт, я уже знала наверняка. Ладони вспотели, перехватило дыхание. Я оглянулась на входную дверь, и мои губы непроизвольно разомкнулись в предвкушении. Я была права.

Глава 2

Этой холодной, пасмурной осенью я так долго ждала, когда вновь появится тёплое, яркое солнце. Но когда я его увидела — я осознала, что солнце уже здесь, в этом здании. Вместо того чтобы оставаться привычным небесным телом, моё солнце обрело вполне мирское воплощение: эти уложенные воском короткие светлые волосы, переливающиеся, как золото под светом ламп кафетерия. С виду укладка выглядит слегка небрежно, так, будто прошло не более получаса после того, как он встал с кровати, но даже в этом искусственно созданном хаосе каждая прядь находится именно там, где и должна быть. Я замечаю, как его яркие, словно небо, голубые глаза сканируют помещение в поисках знакомых лиц, и уже мгновение спустя ритм шагов возобновляется. Несмотря на строгий классический костюм, его походка остаётся такой же свободной и уверенной, как и всегда. В своей жизни мне довелось увидеть немало людей в костюмах: преподавателей, работников банков, коллег моей матери и множество других, чьи лица не задержались в моей памяти, но среди них не было никого, кто выглядел бы настолько... изысканно и гармонично в одежде, предназначенной скорее для формальных встреч или светских мероприятий, чем для скучной повседневной жизни.

Я плавно присела на скамью в попытке найти опору, в то время как мои ноги, казалось, залились свинцом, отказываясь слушаться меня. Каждый из неторопливых шагов приближал его к нашему с Лией столику. Сердце билось так быстро, будто было готово в любой момент вырваться из оков моей грудной клетки. Мне с трудом удавалось сохранять невозмутимое выражение лица, поэтому я просто опустила взгляд в пол, нахмурившись изучая качество швов и узоры на мраморной плитке так, будто я была одним из тех, кто принимал участие в её выкладке.

Не прошло и минуты, как кончики его пальцев непринуждённо проложили путь по кромке нашего стола, и хоть я отказывалась поднимать взгляд, этот мимолётный жест не остался для меня незамеченным, предательски заливая мои щёки лёгким румянцем. Было глупо надеяться на то, что он присоединится к нам. Скорее даже крохотная вероятность того, что он сядет на скамейку рядом со мной, вызывала у меня приступ паники. И, как и предполагалось, он просто прошёл мимо, оставляя за собой в воздухе едва уловимый шлейф древесного парфюма и противоречивые чувства внутри меня — смесь облегчения и лёгкого разочарования. Наш столик был для него не более чем небольшой преградой на пути к его привычному месту.

Я выдохнула, возвращая контроль над телом, а затем просто откинулась на спинку скамьи, встречаясь взглядом с Лией, которая непринуждённо обедала, чтобы набраться сил перед продолжением учебного дня. Она выглядела весьма спокойно, или даже умиротворённо — полная противоположность тому, как в тот момент ощущала себя я, — так, будто внутри меня разразился настоящий цунами, уничтожающий всё на своём пути.

Когда звук шагов наконец стих где-то за моей спиной, я позволила себе оглянуться лишь на один краткий миг, и в этот момент совершила большую ошибку. Я надеялась увидеть его спину, но вместо этого наши взгляды встретились. Нет. Этого не должно было произойти. Я думала, что он безразлично отвернётся, но, кажется, у него были другие мысли на этот счёт. Его изучающие голубые глаза скользнули вниз по моему лицу, и, заметив розовый цвет моих щёк, он подарил мне яркую, очаровательную улыбку и... подмигнул? Это действительно то, что я увидела? Или ему просто что-то попало в глаз? Может быть, дело в яркой лампе над его головой, которая ослепила его именно в тот момент, когда наши взгляды встретились? Я отказывалась верить своим глазам. Мне было проще придумать какое-то нелепое оправдание произошедшему, чем тешить себя надеждой на вероятность чего-то большего — на что-то, что навсегда так и останется несбыточным где-то в глубинных уголках моего сердца. Он всегда был так близко и так далеко одновременно. Когда я шла всего в нескольких шагах от него по школьному коридору, казалось, мне достаточно просто протянуть руку, чтобы коснуться ткани его пиджака, но я бы никогда не решилась на нечто подобное. Нас разделяла огромная пропасть, я не была слепа или слишком наивна, чтобы игнорировать этот факт.

«Возьми себя в руки, Аврора! Боже, ты действительно такая жалкая», — раздался мой собственный голос внутри головы, призывая меня собраться. Но несмотря на доводы разума, я просто покраснела ещё сильнее и затем стыдливо отвела взгляд, прикрывая лицо рукой.

— Ха... Просто убейте меня.

Неразборчиво пробормотала я, качая головой, и тяжело вздохнула, раз за разом прокручивая в памяти сцену, которая только что произошла. Больше всего на свете я хотела просто исчезнуть, раствориться в воздухе словно иллюзионист, или как остатки следов его одеколона.

— Почему бы тебе просто не подойти к нему и не сказать «привет»? Вы ведь живёте так близко друг к другу! Ты могла бы... ну не знаю... предложить ему помочь с подравниванием газона или, возможно, с поливом растений. Я думаю, что он хороший парень и не стал бы отталкивать тебя, если бы ты решилась сделать шаг!

Сказала Лия, вмешиваясь в мои незапланированные душевные муки. Я сосредоточилась на звуке того, как она резво жуёт очередную морковную палочку, и как бы нелепо это ни казалось, переключение внимания помогло мне выйти из этого состояния. Так громко… интересно, она делает это намеренно или дело в том, что в этот момент Лия поглощена активными мыслительными процессами настолько, что даже не замечает, сколько шума создаёт?

— Как ты это себе представляешь, Лия? Сначала я оденусь в униформу садовника, потом приду на территорию их участка с газонокосилкой в руках, а затем просто предложу им свои услуги? Единственная реакция, которую я получу на свою выходку — снисходительная улыбка дворецкого и, если повезёт, мятая купюра в качестве откупа от «бедной» девочки, нуждающейся в работе.

Ответила я, приподнимая бровь, а затем саркастично, безрадостно ухмыльнулась, представляя описанную картину. Лии было сложно понять меня — она никогда не видела их участок, их дом. Для неё это был лишь абстрактный «дом богачей», который находится через дорогу от места, где живёт моя семья. Но моя ситуация была иной. Часто по дороге в школу я оказывалась невольным свидетелем того, что происходит там, где живёт Кай: насколько дорогие, роскошные автомобили выезжают с их автостоянки, сколько суеты устраивают люди, работающие на их семью. Не стриженный газон, не политые растения — мне легко представить это в любом другом месте, но только не там.

Я знаю, что имела в виду Лия — использовать предложение помощи просто как предлог, чтобы сократить расстояние между нами. Но я... просто не могу это сделать. Не сейчас. Разве у меня есть на это право, когда единственное, чего я хочу, видя своё отражение в зеркале, — просто разбить его? Сбежать, выключить свет — что угодно, лишь бы не смотреть.

Может, когда-нибудь потом, когда я вновь приведу себя в порядок; избавлюсь от пары лишних килограммов, куплю подходящую одежду и научусь правильно наносить макияж, — у меня появится хоть какой-то шанс заговорить с ним, возможно, на какой-то случайной вечеринке или, может быть, на выпускном вечере? Я не знаю, когда это произойдёт и произойдёт ли вовсе, но когда я вижу его, я легко могу представить рядом с ним девушку ангельской красоты, кого-то настолько же привлекательного, как и он сам. И я совершенно не могу представить рядом с ним себя.

Глава 3

— Ах... Какая честь, Кай. Посмотрите, кто решил удостоить нас своим присутствием спустя неделю отсутствия...

Произнес бархатный мужской голос, лениво отложив в сторону карандаш и лист бумаги, чтобы поприветствовать друга. Мой взгляд оставался прикован к Лии, но вместо того чтобы продолжать поглощать свой обед, она просто застыла на месте, словно её ударило током. Какого чёрта? Я скептически приподняла бровь, пытаясь понять, что тут происходит, а затем медленно повернула голову вбок, к источнику звука. В этот раз мне удалось избежать взгляда Кая: единственное, что я увидела — только его спину, когда он присел на знакомую скамейку. Кажется, Бог услышал мои молитвы.

Но помимо Кая там был кто-то ещё: чёрные, уложенные назад гелем волосы, выбритые виски. На нижней губе красуется серебристый пирсинг, притягивающий взгляд к лукавой, самодовольной улыбке. И, конечно, полностью чёрный наряд — кожаная куртка, базовая футболка, потёртые джинсы. В тот момент, когда он протянул руку, чтобы похлопать Кая по плечу, мои глаза сузились. Я заметила какие-то странные тёмно-серые узоры на его запястье, но прежде чем успела что-либо разглядеть, его рука плавно опустилась под деревянную столешницу. Что это было? Татуировка? Я думала, в данном учебном заведении татуировки находятся под строгим запретом. К тому же едва ли в этом городе можно найти человека, который согласится набить тату семнадцатилетнему подростку: сумма, которую получит мастер за свою работу, вряд ли будет способна окупить те проблемы, который последуют за этим решением — например, звонки разъярённых родителей с криками о том, что он испортил кожу их «драгоценного» ребёнка. Впрочем, это же Феликс. Судя по всему, помимо того, чтобы создавать произведения искусства на бумаге, он решил сделать арт-объектом и своё собственное тело. Так это он является причиной того, почему Лия ведёт себя таким образом? «Хорошая» девочка и «плохой» парень. В какой-то степени это даже смешно. Так банально.

— Ты совершенно безжалостен, знаешь об этом? Твоя реакция на моё появление ранит меня прямо в сердце. Я намеренно не сказал, что возвращаюсь обратно в город, хотел сделать приятный сюрприз. Так почему бы тебе просто не сказать, что скучал по мне, ммм?

Сказал Кай, отвечая на лукавую улыбку Феликса своей собственной, а затем бесцеремонно схватил со стола лист бумаги, с любопытством разглядывая новое творение приятеля. Вместо того чтобы разозлиться из-за настолько бестактного поведения, кажется, Феликса нисколько не беспокоил этот факт — он отреагировал на выходку Кая как на что то весьма обыденное. Рисунок — это ведь что-то весьма личное, разве нет? Видимо, они и вправду довольно близки.

— Я скучал по тебе.

Ответил Феликс, скрестив руки на груди. Частично эта короткая фраза была наполнена искренностью и теплотой, но ухмылка на его лице весьма красноречиво говорила о том, что вторая половина высказывания была пропитана сарказмом. И его можно было понять — в конце концов Кай сам выпросил это признание.

— Так может, ты откроешь тайну того, чем занимался все эти дни? Разрешаю тебе быть честным. Знаешь... если скажешь, что смертельно устал после двух месяцев в школе и просто решил взять незапланированный отпуск — я легко поверю.

Иронично продолжил Феликс, поглядывая на то, как Кай вертит в руках его рисунок, разглядывая его с разных углов — почти как ребёнок. Но вместо очередного фривольного ответа из уст Кая прозвучало нечто совсем иное.

— Ты ошибаешься, я не отдыхал всё это время.

Произнес Кай, медленно возвращая лист бумаги его владельцу. Улыбка на его губах утратила любые следы прежнего самодовольства, сменившись на что-то более задумчивое, отражая усталость, которую он так старательно пытался скрыть, когда уверенно вошёл в кафетерий. Ранее я никогда не видела его таким. Почему-то именно в этот момент мне показалось, что я делаю что-то неправильное, что я являюсь свидетелем того, свидетелем чего быть не должна. Никто меня ни в чём не обвинял, но мне захотелось оправдаться и заявить, что я не подслушиваю. Нет, просто они слишком громко разговаривают.

— Бизнес. Контракты. В этот раз потенциальные инвесторы родом из Испании, поэтому пришлось внепланово вылететь туда первым рейсом. Через несколько месяцев выпускные экзамены — отец постепенно вводит меня в курс дел, к концу года мне предстоит занять место в совете компании. Я должен быть готов.

Объяснил Кай, непринуждённо пожав плечами, а затем протянул руку, чтобы осуществить ещё одну кражу, но в этот раз не листа бумаги, а кофе своего приятеля. Всё могло увенчаться успехом, но прежде чем его пальцы успели охватить стакан, запястье Кая было поймано рукой Феликса. Он не сказал ни слова, просто молча смотрел на ладонь друга, и с каждым мгновением его лицо становилось мрачнее грозовой тучи. Вот оно. Видимо, он действительно разозлился от такого нахальства — терпению даже самого терпеливого человека порой приходит конец. Я готовилась к буре, но вместо проклятий и ругательств Феликс лишь перевёл взгляд с ладони Кая на его лицо, глядя на него с вопросительным выражением, смысл которого я едва могла понять.

— Ты... всё-таки заметил, да? Не смотри на меня так из-за какой-то мелкой ссадины, Феликс!

Сказал Кай, резким движением освободив руку из хватки Феликса, а затем издал короткий, надрывный смешок. Какая странная реакция. Выглядит так... искусственно.

— Я был на пляже, ясно? Помимо бизнес-встреч у меня появилась возможность посмотреть город и разные места. На пляже я встретил одну из местных красоток, времени на долгие светские рауты не было, поэтому пришлось действовать решительнее, чем обычно. Сначала всё было хорошо — она улыбалась и флиртовала со мной, но в тот момент, когда я обхватил её талию, она просто влепила мне пощёчину и оставила ссадину на моей ладони своими длинными ногтями! Ты можешь себе это представить, хах? Это так дико! Спустя пару дней след от пощёчины на моей щеке прошёл, а вот ссадина осталась напоминанием о нашей «страстной» встрече. Это мой трофей, приятель.

Произнес Кай с наигранной триумфальной улыбкой, пряча руки в карманы брюк, а затем расслабленно откинулся на спинку скамейки, избегая взгляда друга. В ответ на эту историю какое-то время Феликс сохранял молчание, продолжая сверлить взглядом Кая, а затем тяжело вздохнул и закатил глаза, даже не пытаясь скрыть своего раздражения.

— Ха... Боже мой. Я не могу в это поверить... Какой же ты идиот. Ты совершенно безнадёжен!

Процедил сквозь зубы Феликс, прикрывая лицо рукой, а затем вновь взглянул на Кая, но в этот раз не с невысказанным вопросом, а как на маленького, неразумного ребёнка. Кажется, Феликс сказал что-то ещё, но я даже не пыталась понять что именно. Достаточно. В тот момент, когда я услышала о том, как он проводил время в Испании... Мне было так больно, будто кто-то ударил меня кулаком, выбивая весь воздух из моих лёгких. Я медленно повернула голову в сторону Лии, глядя на неё остекленевшим взглядом, словно сломанная фарфоровая кукла. Я видела те фото с пляжа в его аккаунте — то, как он загорает, лёжа на песке, в то время как тёплые солнечные лучи ласкают его гладкую кожу. Но я даже не подозревала, что где то за кадром этих фото находится девушка, являющаяся объектом его интереса. Наверное, она одна из тех, чьё появление притягивает взгляды всех, кто находится в непосредственной близости. «Нет. Не надо! Не хочу об этом думать», — мысленно сказала я себе, нахмурившись и покачала головой в попытке вернуть себе хотя бы некое подобие самообладания.

— Так... почему бы тебе не воспользоваться своим же советом, Лия? Просто подойди к Феликсу, скажи «привет», предложи помощь с тем, чтобы подровнять газон или поухаживать за садом. Сейчас — идеальная возможность сделать первый шаг. Смотри, он так близко, достаточно просто подойти.

Размеренно произнесла я спустя минутную паузу, пристально глядя на Лию. В моих словах не было ничего обидного — в любой иной ситуации это могло бы прозвучать как дружеское наставление. Но не тогда, когда мои провокационные слова сочились ядом, а взгляд был таким пустым. Это была так низко. Я была подобна раненому зверю, стремящемуся причинить боль любому, кто протянет ко мне руку, даже если эта рука тянулась ко мне с желанием помочь.

Глава 4

После моих слов между мной и Лией повисла тяжелая тишина, нарушаемая лишь шумом кафетерия вокруг нас. Какое-то время она просто молча смотрела на меня, стараясь переварить услышанное. Привычный оптимизм и жизнерадостность сменились стыдливой неловкостью и растерянностью. То, что я сказала, ранило её — боль так явно отразилась на её лице. Возможно, где-то глубоко внутри я надеялась, что после моей выходки я почувствую облегчение, но вместо этого стало ещё хуже. «Прости» — единственное слово, которое я должна была сказать, чтобы попытаться всё исправить. Но вместо искренности она услышала только стук моих пальцев, отбивающих медленный ритм по деревянной столешнице в ожидании её ответа. Ей было трудно выносить мой пронзительный взгляд, поэтому она первая прервала зрительный контакт, стараясь смотреть куда угодно, только не на меня.

— Я…

Наконец дрожащим, приглушённым голосом произнесла Лия. Она нервничала, пытаясь подобрать слова, не понимая, что правильного ответа просто нет. Мне нужно было вмешаться, я знала — подарить ей искреннюю, обнадёживающую улыбку, нежно ущипнуть за щеку, чтобы вернуть прежнюю беззаботность. Но я упустила ещё один шанс сделать правильный шаг. Я беспристрастно наблюдала, как её маленькое тело сжалось, словно котёнок, попавший под дождь. Было тяжело смотреть на разворачивающуюся сцену, но вместе с тем я упивалась собственной жестокостью, болью которой испытывала, и тем, что кто-то разделял это бремя вместе со мной. Доброта, снисходительность, милосердие… Я бы хотела обладать этими качествами, но как, если сама так редко ощущала их на себе? Ко мне всегда предъявлялись жёсткие требования, существовали высокие стандарты, которым я должна была соответствовать с раннего детства.

— Я не думаю, что это возможно. Феликс... Он живёт в общежитии, поэтому вряд ли я смогу помочь ему с садом. Но совсем скоро в школе пройдёт конкурс академического искусства. Если бы я умела рисовать — обязательно помогла бы ему. С каждым днём синяки под его глазами становятся ярче, кажется, он провёл несколько бессонных ночей, чтобы подготовиться как следует.

Сказала Лия мягко, пытаясь сдержать дрожь в голосе, потом вновь улыбнулась и подняла взгляд. Это была натянутая, неловкая улыбка, скрывающая её чувства в тот момент. «Хватит, Аврора. Остановись», — подумала я, замедлив а затем и вовсе прекратив стучать пальцами. Я бесшумно вздохнула, закрыла глаза, а когда открыла — мои губы сложились в знакомую улыбку. Я снова надела привычную маску.

— Понятно.

Коротко сказала я, окинув её непринуждённым взглядом. Я вернула ей ту Аврору, которую она знала, снова пряча настоящую себя где-то в тёмном углу, где никто не увидит эту пакость.

— Извини, не хотела тебя обидеть. Наверное, просто плохо спала этой ночью.

Добавила я с лёгкой ухмылкой, потянулась, чтобы ущипнуть Лию за щеку, а затем плавно встала со скамьи. Потребовалось немного времени, чтобы она осознала перемену в моём настроении, но, похоже, моё оправдание прозвучало правдоподобно. Недосып — простая и распространённая причина раздражительности. Напряжение постепенно покинуло её тело, она выдохнула и расслабилась. Улыбка на губах больше не была натянутой, а искренней, хоть и с оттенком грусти.

— Ничего страшного, все иногда бывают не в духе. Я не обижаюсь, правда. В конце концов... Ты ведь дала мне свой собственный совет, да? Я всё ещё считаю, что он хороший, просто для меня он не сработает. Но... я бы хотела, чтобы сегодня ты легла спать пораньше, хорошо?

Сказала Лия со сдержанной улыбкой, аккуратно схватив поднос с остатками еды и встала следом за мной. Я взглянула на часы на запястье. Этот час пролетел так быстро, как бы я хотела, чтобы время на уроках летело так же незаметно, как обеденный перерыв. Пора возвращаться в класс.

— Так значит... Феликс живёт в общежитии? Я этого не знала. Может, расскажешь о нём что-нибудь ещё?

Лукаво улыбнувшись и с озорным блеском в глазах, я закинула руку ей на плечо, пока мы шли к выходу из кафетерия. Несмотря на ухмылку, моё удивление было искренним. Я знала, что Феликс поступил сюда благодаря таланту в изобразительном искусстве и что он лучший друг Кая, но не более того. В его соцсетях — только фото его работ, никаких личных данных. Впрочем, я и не пыталась заглянуть за эту ширму.

— Я подумаю, что могу тебе рассказать, и обязательно скажу позже!

Быстро пробормотала Лия, возвращая пустой поднос. При упоминании Феликса её лицо вспыхнуло, покраснела даже её шея. Я не преследовала этой цели, но кажется мой вопрос застал её врасплох. Судя по реакции Лии, она знает о нём гораздо больше, чем хочет показать. Я с интересом рассматривала её розовую щёку, но как только мой рот разомкнулся для следующего вопроса — Лия ловко скинула мою руку со своих плеч и поспешила к двери, чтобы скрыться в коридоре. Её короткие ножки стремительно преодолевали путь, пытаясь избежать незапланированного допроса. Впервые за долгое время из меня вырвался тихий, искренний смех.

Я не стала её догонять, позволив скрыться за массивной дверью. До следующего урока оставалось пару минут, но на этот раз я не стала спешить. В голове крутились мысли о случившемся за последний час: возвращение Кая после недели отсутствия, его разговор с Феликсом о том и этот напряжённый диалог с Лией. Я почти пересекла черту, почти показала ей то, что она видеть не должна была. Нужно быть осторожней, лучше контролировать себя. Как всегда, чувствуя себя просто паршиво. Может, когда-нибудь будет лучше — я на это надеюсь.

Я медленно шла, безразлично наблюдая как ученики бегут по просторному школьному коридору. Когда моя рука схватила ручку двери классной комнаты- урок уже начался. Меня встретил усталый взгляд седовласого учителя. Но вместо упрека или вопроса, почему я опоздала, он продолжил лекцию.

— Запомните, дети: важно знать основные концепции мировых религий — христианства, ислама, буддизма и иудаизма. Даже если вы не верите в Бога и сторонники эволюции Дарвина, вы должны уважать каждую конфессию. Возможно, кто-то из вас станет дипломатом, кто-то — мировой знаменитостью. В конце концов, семьи многих учеников занимаются бизнесом с зарубежными партнёрами...

Монотонно говорил учитель, глядя на меня. Я стояла в дверном проёме как преступник, пойманный на месте преступления. Я не знала, могу ли войти внутрь или нет. Наконец он тяжело вздохнул и махнул рукой в сторону моей парты, разрешая сесть. Но облегчение длилось недолго — как только я села, он опять посмотрел на меня.

— Уважение — основа всего, не так ли? Надеюсь, все согласны. Важно уважать чужое мнение, религию, собственность... И, конечно, чужое время. Скажите, я прав, мисс...?

Спросил он, приподнимая бровь. Его голос оставался спокойным, но укор в тоне нельзя было не заметить.

— Аврора... Меня зовут Аврора. И да, вы правы.

Выдавила я, с трудом сохраняя зрительный контакт. Я сидела неподвижно, словно робот. Внутри меня разгорелось парализующее беспокойство, словно, если я двинусь, этот седой человек стукнет кулаком по столу и вынесет мне смертный приговор. Я чувствовала на себе взгляды одноклассников: кто-то смотрел на меня с любопытством, кто-то с насмешкой, кто-то с сочувствием. Я так хотела сбежать, но не могла. «Терпи, Аврора. Скоро всё закончится» — мысленно поддерживала себя я, сжимая бёдра.

— Аврора? Отлично. Я запомню это имя.

Сказал учитель с улыбкой, но эта улыбка была лишена радости и тепла — скорее это предупреждение, дурное предзнаменование. В этот момент я поняла простую истину — магия моего уединённого места закончилась. Мне больше не удастся быть невидимой.

— Вы опоздали... Проявили неуважение ко мне, одноклассникам и тому, что я говорю. Обеденный перерыв заканчивается в одно и то же время каждый день, не так ли? Вы могли поторопиться, чтобы придти вовремя. Но вместо этого вы неспешно вошли, словно всё в порядке. Это был ваш выбор, и теперь пришла пора ответить за последствия своего решения. Я жду от вас презентацию о буддизме к следующему уроку — публичное выступление перед всеми одноклассниками. Моё время — в обмен на ваше, всё честно.

Закончил он, хлопнув по столу. Мой приговор был прост и ясен. Я хотела извиниться, возразить, но знала — сделаю только хуже. Выбор... и его последствия.

Глава 5

Я вернулась домой совершенно разбитая. Единственным моим желанием было запереться в комнате и лечь спать. Мир снов казался мне чем-то куда более привлекательным, чем та реальность, в которой я нахожусь сейчас. Впрочем, я совру, если скажу, что помню, когда в последний раз видела красочный сон. Обычно, когда я сплю, единственное, что я вижу, — это всепоглощающая темнота, ничто, отсутствие чего-либо ещё. Сначала отсутствие снов меня раздражало. Я так хотела увидеть что-то сказочное, необычное, что-то, что никогда не произойдёт в реальной жизни. Но со временем я научилась находить в этой темноте покой, ведь когда ты не видишь и не чувствуешь ничего, ты больше не ощущаешь боли, усталости или разочарования.

— Аврора, это ты?

Послышался звонкий детский голос откуда-то из глубины дома. Я не сказала ничего в ответ, притворяясь, что не слышала его вопроса из-за наушников в моих ушах. Конечно, наушников там не было, но мой младший брат не мог этого знать. Мои уши были надёжно спрятаны под плотными прядями волос. Я просто... хотела какое-то время побыть в тишине. Я хотела избавить себя от нелепых рассказов о том, какой супергерой, по его мнению, самый сильный среди остальных, и почему он так думает.

— Аврора, я знаю, что ты меня слышишь. Не притворяйся, что это не так! Ты забыла снять с зарядки наушники сегодня утром, поэтому они остались дома.

Неожиданно добавил Алан, загоняя меня в угол. Его слова заставили меня остановиться ещё до того, как я успела дойти до кухни. Моя неестественная поза и настороженное выражение лица выдали меня, лишая возможности притворяться дальше. Моё маленькое театральное представление закончилось ещё до того, как успело начаться.

— Где ты?

Наконец спросила я, сузив глаза. Мой взгляд блуждал по знакомому интерьеру в поисках десятилетнего сорванца, но я нигде его не видела. Он решил спрятаться или что-то вроде того? Что ж, возможно, так даже лучше. Я продолжила путь на кухню, но, кажется, мне было не суждено добраться до пункта назначения.

— Ты знаешь, кто я сегодня, Аврора?

Этот вопрос заставил меня тяжело вздохнуть, закатив глаза. Я была не в настроении для шарад. Сейчас будет что-то плохое, я уже знала это.

— Кто?

Спросила я, подыгрывая Алану. В моём голосе не было ни интереса, ни энтузиазма, только усталость из-за того, что мне приходится заниматься подобным фарсом.

— Я — пират!

Заявил мой брат с неожиданной гордостью. А затем, наконец, вышел из укрытия. Конечно. Он просто построил себе на полу форт из диванных подушек. Отлично. И кто будет убирать этот беспорядок? Конечно же, я!

— Молодец. Хорошая работа. Я вижу — ты настоящий пират.

Сказала я в ответ, даже не удосуживаясь взглянуть на него. Единственное, что он получил от меня в тот момент, — вялые, насмешливые аплодисменты. Но когда я наконец взглянула на брата — любые признаки усталости исчезли с моих черт. Его голова была обмотана чем-то красным, подозрительно знакомого оттенка. О, нет. Не может быть. Только не говорите, что это моя футболка! И эта нарисованная борода на его лице... Я готова поспорить, что это мои новые тени для век. Наверняка подарочная упаковка от них уже валяется где-то на дне мусорного бака, безжалостно разорванная в клочья на пути к содержимому.

— Ах ты маленький избалованный...

Прошипела я низким, рокочущим тоном, сделав шаг в сторону Алана, а затем резко рванула за ним, словно хищник, догоняющий свою дичь. Несмотря на свой юный возраст, он был достойным соперником: такой маленький и такой ловкий!

— Команда, берегитесь! Кракен нападает на наше судно, я не знаю, сколько мне удастся его сдерживать!

Прокричал Алан воображаемой команде матросов. Несмотря на лёгкую нервозность в его голосе, кажется, брата вовсе не испугала сложившаяся ситуация — он воспринимал всё происходящее как не более чем игру. Его тело с лёгкостью преодолевало все препятствия, в то время как я сносила всё на своём пути: разрушила его порт и даже сдвинула с места диван во время погони. Цель была так близка — моя рука почти схватила его тонкую лодыжку, но в этот момент в кармане моих джинс зазвонил телефон.

— Тебе крупно повезло.

Сказала я с явным раздражением, отдернув руку от его ноги, чтобы ответить на звонок. Мама. Я уверена, что она звонит, чтобы дать мне пару указаний о том, что я должна сделать дома, и чтобы сообщить, что сегодня она вернётся из офиса ближе к ночи. Всё как всегда.

— Аврора, ты уже вернулась со школы?

Спросила мама сухим, будничным тоном. После моего ответа о том, что я уже дома — последовала длинная пауза. Кажется, она разговаривает с кем-то ещё, с кем-то, кто присутствует в данный момент в её офисе. Наш разговор займёт не больше минуты, почему она не может позвонить в тот момент, когда ей не придётся отвлекаться на кого-то ещё? Но вместо того, чтобы высказать это вслух, я продолжила терпеливо ждать, когда она наконец скажет мне то, что хотела сказать. Лучше бы просто отправила мне текстовое сообщение, чем заставляла меня чувствовать себя так — будто я только мешаю ей.

— Ты уже дома? Отлично... Надеюсь, твой день прошёл хорошо, без каких-либо происшествий. Сегодня я вернусь поздно, мне нужно закончить пару важных дел перед началом судебного процесса. Помоги Алану с домашним заданием, ладно? Утром звонила его учительница, она сказала, что у твоего брата проблемы с усвоением материала на уроках. И... приготовь ужин, приберись до моего возвращения. В доме не так грязно, но ты ведь знаешь, как я отношусь к пыли, верно? Это мелочь, которая потом может привести к настоящему беспорядку.

Монотонно сказала мама, параллельно попивая кофе. У меня не было иного выбора, кроме как согласиться. Я хотела запереться в комнате и лечь спать, но это было бы слишком хорошо, чтобы быть правдой. Помимо того, чтобы помочь брату с домашним заданием, мне нужно было сделать и своё собственное. Чувствую себя совершенно обессиленной, но я просто отодвигаю это чувство в сторону. Мне нужно сосредоточиться на том, что предстоит сделать до возвращения матери. Кажется, сегодня я лягу в кровать только к полуночи.

— Да, хорошо. Я поняла тебя.

Коротко сказала я. Вместо фразы «люблю тебя» — я услышала только телефонные гудки, она бросила трубку ещё до того, как услышала мой ответ. Не знаю, на что я надеялась, наверное, я просто пересмотрела глупых мелодрам, ведь она никогда не заканчивала разговор таким образом.

— Что она сказала? Она сказала, во сколько вернётся домой сегодня?

С надеждой спросил Алан, нерешительно поглядывая на меня. Я знаю, что он хотел услышать о том, что сегодня мама закончит с делами пораньше и когда она вернётся домой — мы все вместе поужинаем, а потом, может быть, сыграем в какую-нибудь настольную игру? Семейная традиция, которая с годами осталась лишь светлым воспоминанием. В последний раз мы играли в настольные игры, когда брату было... может быть, семь лет? Три года назад мама только начинала свой путь в юридической компании, дел, которые она вела, было не так много, поэтому у неё была возможность проводить больше времени дома. Сейчас мама руководит одним из отделов, работая с самыми важными и в то же время проблемными клиентами. Тогда папа работал рядовым менеджером — осуществлял звонки, выполнял план продаж. Со временем успехи нашего отца заметил кто-то из руководителей, предложив на одном из совещаний его кандидатуру для повышения в должности. Теперь он путешествует по разным городам и странам, заключая бизнес-контракты, в то время как мы продолжаем ждать его дома.

Мне повезло куда больше, чем Алану. Да, у нас не было такого дома, как сейчас. Я часто слышала «нет», когда видела в магазине очередную игрушку, которая привлекла моё внимание. Мы жили с родителями нашей матери, просто потому что мама и папа не могли позволить себе отдельного жилья. Но всё это меркнет по сравнению с тем, какой была наша жизнь в тот момент. Я всё ещё так отчётливо помню клубничные пироги бабушки. Она выращивала клубнику в своём маленьком саду на заднем дворе, наверное, поэтому её пироги были такими вкусными. Всё, что она готовила, было наполнено любовью — самым главным ингредиентом каждого блюда. Также я помню дедушку, то, как он учил меня держать молоток и обращаться с пилой. Сильный ветер был настоящим испытанием для старого деревянного забора. После каждого шторма приходилось возвращать отлетевшие доски на место, напоминая им о своём предназначении. Мозолистая рука дедушки крепко сжимала мою, помогая забить очередной гвоздь. Он делал всё сам, полностью контролировал ситуацию. Сейчас я это понимаю, но когда я была ребёнком — мне казалось, что мой вклад неоценим. Я искренне считала, что вся похвала, которую я слышала в тот момент, была полностью заслужена мной. Я так благодарна им обоим за это.

Бабушка и дедушка умерли несколько лет назад, тогда Алан был совсем маленьким. Он не помнит их лиц, их тепла и не знает того, чего был лишён. Наш старый семейный дом продан, теперь он не более чем первый взнос за то место, в котором мы живём сейчас. Я так... скучаю по ним. Не думаю, что когда-нибудь смогу оправиться от случившегося, что что-нибудь сможет заполнить эту зияющую дыру внутри меня.

— Давай... подождём маму и поужинаем все вместе, хорошо? Иди в свою комнату, я пока приберу тот беспорядок, который ты устроил в гостиной.

Сказала я брату, стараясь сдержать дрожь в голосе. В ответ на моё предложение он молча кивнул, не сказав ни слова. Мои глаза заблестели от непролитых слёз, но прежде чем Алан увидел, как одинокая слеза катится по одной из моих щёк, я развернулась и приступила к уборке.

Глава 6

Ужин проходил в полной тишине, прерываемой лишь звуками бесконечного потока сообщений с телефона матери. Вместо того чтобы отложить его в сторону или хотя бы включить беззвучный режим, её пальцы ловко летали над миниатюрной сенсорной клавиатурой, отправляя сообщения в ответ.

— Я думала, рабочий день уже завершён.

Наконец сказала я, заставляя маму перевести взгляд с рабочего чата на своих детей. Но даже когда её глаза были обращены на нас, казалось, её мысли оставались где-то далеко, я полагаю — в пределах её офиса, который она покинула буквально полчаса назад. На лице матери застыло задумчивое, серьёзное выражение, явно не соответствующее тихому ужину в кругу семьи.

— Ты права, Аврора.

Неожиданно согласилась она после секундной паузы, сдержанно улыбнулась и плавно отложила телефон в угол стола. Казалось, на краткий миг в её глазах отразился намёк на теплоту, но это был не более чем отблеск ламп.

— Так… Как дела в школе?

Последовал дежурный вопрос и этот привычный, полный ожиданий взгляд, будто она была членом жюри какого-либо конкурса или же членом приёмной комиссии. Но мне было нечем её порадовать или приятно удивить, ведь вместо академических достижений в школе меня преследовали одни неприятности и проблемы — как от одноклассников, так и от учителей. Я должна была улыбнуться и сказать, что всё в порядке, я знаю, но вместо этого решила хотя бы раз в жизни быть честной и сказать то, что действительно думаю.

— Всё просто отвратительно. Я ненавижу это место, в прошлой школе всё было куда лучше. Когда я там нахожусь, мне кажется, что я перестаю слышать собственные мысли — только бесконечные упоминания неизвестных мне марок автомобилей, часов и брендов одежды! Я… очень скучаю по родным местам и моим друзьям.

Призналась я с горечью, отводя взгляд, и отодвинула тарелку в сторону. Правда сорвалась с моих губ быстрее, чем я смогла её остановить. И я почувствовала облегчение, когда наконец-то высказала всё, о чём молчала с самого поступления в школу. Я ожидала любой реакции, кроме этой — тяжёлого, напряжённого молчания, окутавшего кухню будто густой туман. Мама молча смотрела на меня, не произнеся ни слова, даже не моргнула! Зловещее предзнаменование перед предстоящей бурей. Даже Алан, который всего мгновение назад с энтузиазмом поглощал свой ужин, притих, стараясь не привлекать к себе лишнего внимания.

— Аврора…

Наконец произнесла мать и тяжело вздохнула, потирая глаза рукой в попытке сдержать раздражение. В голосе прозвучала и усталость, и очевидное разочарование после моего заявления. Она произнесла одно единственное слово — моё имя, и этого было достаточно, чтобы заставить меня пожалеть о решении быть честной. Нужно было соврать, тогда ужин прошёл бы гладко, а сейчас… пришлось готовиться к тому, что я услышу дальше.

— Я знаю, ты ещё слишком мала, чтобы это понять. Но ты ведь уже не ребёнок, верно? Вернее, ты не считаешь себя таковой.

Добавила мама после того, как взяла себя в руки, приподнимая бровь. Очевидно, это была вступительная речь перед «взрослым» разговором, в котором она собиралась привести все возможные доводы и аргументы того, почему её решения всегда верны, а мои лишены всякой логики.

— Это место — ключ к твоему безбедному будущему. Получив диплом об окончании данной школы, перед тобой откроются двери любого университета. Я работала не покладая рук, чтобы предоставить тебе возможность поступить туда. Ты думаешь, тебя приняли бы в настолько престижное учебное заведение, учитывая твои посредственные оценки? И что я получаю в ответ на мои старания? Неблагодарность. Друзья? Это просто смешно! Это та дружба, которая подходит к концу после сдачи выпускных экзаменов. Ничто не мешает тебе завести новых друзей в новой школе, только, в отличие от предыдущего места, вместе с дружбой ты приобретёшь ещё и полезные связи!

С каждым сказанным словом голос мамы становился всё громче, а глаза сужались всё сильнее. Я была не в силах выдержать её взгляд, поэтому смотрела куда угодно, кроме её лица. В одно мгновение я ощутила себя такой маленькой, словно была не больше муравья, на которого направлен луч солнца через лупу, чтобы сжечь его крохотное тельце. Луч, от которого никуда не скрыться, даже если очень захотеть. Я слышала и понимала то, что она пыталась донести, но, несмотря на этот факт, к моему горлу подкатил ком от обиды, пальцы сжали вилку в моей руке. Возможно, если бы она сказала всё то же самое другими словами, в другом тоне, мне было бы легче это принять — то, что мне в очередной раз придётся переступить через свои желания ради перспективного будущего. Как и принять то, что мои чувства для неё не имеют никакого значения.

Я в очередной раз хотела сбежать, закрыться в комнате и спрятаться под одеялом, словно брат в своём импровизированном форте. Но переполняющая меня буря эмоций взяла верх, и вместо бегства моя рука с силой воткнула вилку в мясо на тарелке, заставляя Алана вздрогнуть от неожиданности. Мой взгляд наконец вновь встретился с взглядом матери.

— Почему ты изо дня в день задаёшь один и тот же вопрос, если не готова к честному ответу? Ах, да! Прости, я забыла правила нашей игры — я должна говорить только то, что ты хочешь услышать. Это должен был быть ответ, который тебе понравится: о том, что в новой школе у меня всё просто прекрасно, о моих успехах в учёбе и о том, как сильно мне нравится это место. Только у этого ответа будет один небольшой нюанс — то, что ты хочешь услышать, — это ложь! Знаешь… кажется, сейчас я начинаю понимать, почему за этим столом нас всего трое. Папа просто ненавидит эту семью, тебя, поэтому и пропадает в командировках! Лучше быть где угодно, кроме этого места.

Заявила я, тяжело дыша, и вскочила с места. Каждая из моих фраз была пропитана болью, обидой и обвинением. Всё то, что так долго копилось внутри, выплеснулось наружу, демонстрируя свои уродливые очертания. Что стало с нашей семьёй? Разве я могу назвать семьёй тех людей, от которых не могла получить понимания и поддержки?

В ответ на мою тираду рука матери замахнулась, готовая подарить пощечину за дерзость, но в последний момент пальцы сжались в кулак, едва сдержав этот импульсивный порыв эмоций.

— Ты… Как ты смеешь разговаривать со мной в таком тоне и говорить настолько нелепый, бессмысленный бред про своего отца? Не забывай, чью фамилию ты носишь! Твой отец отдал бы очень многое за то, что у тебя есть сейчас — возможности, которыми ты не в силах распорядиться с умом! Как и отдал бы очень много, чтобы быть сейчас здесь — в своём доме, а не спать на старой кровати в каком-нибудь дешёвом мотеле, где ему приходится проводить ночи во время командировок. А что насчёт тебя? Спишь на новеньком ортопедическом матрасе, совершенно не думая о том, за чей счёт он был куплен!

Слова матери разрезали воздух словно острый нож, не оставляя места для возражений или продолжения дискуссии. Её строгий взгляд пригвоздил меня к месту, лишая возможности пошевелиться. Она сохраняла самообладание, голос звучал твёрдо, но размеренно, и всё же было сложно не заметить ярость, бурлящую под её привычным невозмутимым фасадом.

Наш спор мог продолжаться ещё очень долго, кажется, нам обоим было что сказать друг другу, если бы не этот тихий приглушённый всхлип, прозвучавший где-то за моей спиной. Я медленно обернулась и увидела одиноко сидящего маленького мальчика, с трудом сдерживающего слёзы — Алана. Он не должен был быть свидетелем всего этого. Кажется, в порыве ссоры мы забыли о ком-то важном.

Мой наполненный тревогой взгляд вновь встретился с взглядом матери, обнаружив в её собственном ту же самую тревогу и сожаление. Мои губы разомкнулись, но прежде чем я успела что-либо сказать, ладонь мамы поднялась в воздухе, останавливая меня.

— Достаточно на сегодня.

Заключила она, и её взгляд лишился той остроты, которая присутствовала в нём пару мгновений назад; сейчас там была лишь усталость после очередного трудового дня в офисе. Это не было мировым соглашением, скорее временное прекращение огня, я знала это. И то, что она сказала далее, только подтвердило мои догадки.

— Аврора, кажется, тебе стоит отдать дань уважения тому месту, где ты сейчас живёшь. Ты неплохо потрудилась, протирая пыль в жилых комнатах, но помимо них в нашем доме есть ещё и подвал, который давно требует уборки. Думаю, времени, которое ты проведёшь внизу, будет достаточно, чтобы хорошенько обдумать всё вышесказанное и пересмотреть свои приоритеты.

Сказала мама, бросив на меня последний строгий взгляд, а затем встала, чтобы подойти к Алану. Я стиснула зубы и нахмурилась, явно не воодушевлённая идеей провести следующие пару часов в сыром, пыльном подвале. Но вместо дальнейших пререканий я лишь молча кивнула и направилась к лестнице, ведущей вниз, в царство паутины и старого забытого хлама.

Глава 7

Осторожные, неторопливые шаги привели меня туда, где единственным источником света была одинокая, тусклая лампочка. Для паники не было повода, но внутри зародилось неприятное чувство тревоги, отдаваясь мурашками по коже. Возможно, я ощутила нечто подобное потому, что впервые была в подвале совсем одна; среди всех этих коробок, подписанных в спешке вручную, когда грузовик ждал нас на пороге старого дома, чтобы увезти нас и наши вещи сюда, в «новую» жизнь. Среди вещей, каждая из которых заставила меня вновь вспомнить о тех днях, когда всё было гораздо проще и понятнее, чем сейчас.

Большая часть того, что здесь находится, уже давно утратила свою актуальность. Подвал стал своего рода кладбищем, пряча под землёй всё то, что потеряло право оказаться наверху — в одной из спален, кухне или, возможно, гостиной. Слишком старое, дешёвое, поломанное — но всё ещё здесь, как и наша прошлая жизнь. Потёртые фарфоровые статуэтки, покрытые пылью хрустальные сервизы, металлические формы для выпечки — холодные и пыльные, единственное, что осталось от бабушки, не сумев сохранить её теплоты.

В одном из углов подвала уместился высокий самодельный шкаф – подарок от дедушки на один из моих дней рождений. Старая краска нежно-розового цвета хлопьями осыпалась на кончики моих пальцев, как только я прикоснулась к нему. Натуральное дерево, ручная работа, к тому же почти винтаж. Я уверена, что кто-то из учеников моей школы вполне мог бы выложить за этот шкаф приличную сумму денег. Эта мысль вызвала лёгкую задумчивую улыбку на моих губах. Никогда не думала, что буду рассуждать в таких категориях, кажется, заведение, в котором я учусь, начало постепенно оставлять свой отпечаток где-то глубоко внутри меня, как бы сильно я этому ни сопротивлялась.

Было трудно не предаваться воспоминаниям каждый раз, когда я находила очередную памятную вещь, но спустя полчаса мне наконец удалось приступить к поставленной задаче, не обращая внимания на щемящее чувство ностальгии.

Убрать паутину, протереть пыль, подмести бетонный пол и, конечно, расставить всё по своим местам. Работы было не так много, как показалось на первый взгляд. Я управилась гораздо быстрее, чем рассчитывала. Тоска о прошлом, злость и разочарование после ссоры с матерью — всё исчезло. Единственное, что я ощущала после наведения порядка, — усталость. Кажется, теперь я понимаю, почему каждый раз после ссоры с отцом мама кружила по дому со шваброй в руках, с упорством выдраивая каждый угол до тех пор, пока не могла разглядеть своё собственное отражение на покрытых лаком паркетных досках. Такая злая, но невероятно энергоэффективная! Ещё одна задумчивая улыбка в ответ на очередное воспоминание. Работа в офисе определённо пошла ей на пользу. Я готова поспорить, что если бы она продолжила сидеть дома как мать и примерная жена, её энтузиазм в стремлении к чистоте и порядку во всём вылился бы в настоящую катастрофу, превращая жилое пространство в больничную палату — настолько стерильную, что вместо привычного дивана в центре гостиной вполне мог бы расположиться операционный стол.

Я в последний раз окинула взглядом тускло освещённое пространство, а затем направилась к лестнице, чувствуя удовлетворение от проделанной работы. Я хорошо потрудилась. Подвал, который совсем недавно напоминал кладбище забытых вещей, теперь стал подобен музею, где каждый экспонат занял своё законное место на полке.

На пути к выходу моё внимание привлекло нечто весьма необычное — большая белая коробка, перевязанная столь же белой атласной лентой. Было странно, что я не заметила её раньше, эта коробка так сильно отличается от того, что попадалось на мои глаза ранее; слишком новая, слишком чистая для этого места. Возможно, внутри что-то ценное — свадебное платье, в котором мама стояла у алтаря, когда выходила замуж за моего папу, или фамильные драгоценности, о существовании которых я даже не подозревала. Драгоценности — да, именно то, что я надеялась обнаружить внутри, хоть и очень сомневалась в вероятности такого везения. Моя рука потянулась к крышке, но плавное движение было прервано голосом матери — неожиданно мягким, будто… будто она улыбалась, когда говорила эти слова.

— Ты ведь не думаешь выкинуть эту коробку, не так ли?

Спросила мама, заставив меня оглянуться. Она стояла всего в нескольких шагах от меня, опершись на одну из кирпичных стен, руки скрещены на груди. Кажется, я была настолько сосредоточена на уборке, что даже не заметила её присутствия, того, как она спустилась в подвал.

Я лишь молча покачала головой в ответ на её вопрос, наблюдая, как её силуэт покидает тень, сокращая дистанцию между нами. Карие глаза матери больше не излучали той строгости, что присутствовала в её взгляде во время ссоры. Наш напряжённый разговор остался забыт где-то наверху, в пределах кухни. Никто из нас не произнёс ни слова о том, что произошло пару часов назад, наконец заключив молчаливое перемирие. Если бы я знала её чуть хуже, посмела бы предположить, что она, как и я, оказалась во власти ностальгии, несмотря на то, как сильно мама хотела забыть о нашем прошлом, притвориться, будто мы всегда могли себе позволить жить в таком доме, как этот.

— Уже успела взглянуть на то, что хранится внутри?

Ещё один вопрос и взгляд, полный наигранного любопытства, словно она была уверена, что я наверняка знаю, что обнаружу в коробке. Но отражённое на моём лице непонимание сказало всё вместо меня. Я не стала вслух выдвигать предположений о том, что ожидала найти там давно забытые сокровища, хоть в тайне и надеялась обнаружить что-то стоящее.

Мама закатила глаза, будто я была несмышленым ребёнком, не знающим чего-то весьма очевидного, а затем лёгким движением руки сняла крышку, обнажая то, что скрыто внутри.

Белый шёлк. То, что вызывает у других восхищение или желание прикоснуться, заставило меня нахмуриться, отводя взгляд. Вспышка света прожекторов, а затем ощущение резкой боли — обрывок воспоминания, вызывающий дрожь в кончиках моих пальцев. Нечем дышать, как в школе. Дискомфорт, будто мою талию окутал строгий корсет. Я отшатнулась от коробки, сделав шаг назад и покачала головой, пытаясь избавиться от тумана, окутавшего голову. Я не должна терять сознание, только не сейчас! Всё это — не более чем иллюзия.

— Аврора… Что-то не так?

Обеспокоенный голос матери развеял пелену перед моими глазами, прикосновение её ладони к плечу помогло мне вернуть контроль над телом. Наши взгляды встретились. В её глазах отразилась тревога, и прежде чем она успела что-либо спросить, я покачала головой, возвращая привычное выражение лица и снова делая вид, что всё в порядке.

— Подвал… Тут довольно душно, к тому же много пыли. Я провела здесь около двух часов, должно быть, из-за этого на мгновение мне стало трудно дышать. Но сейчас кажется всё в порядке.

Пробормотала я, потирая шею рукой. Избегала взгляда матери, стараясь не смотреть на неё напрямую, но украдкой поглядывала на её лицо, пытаясь понять, поверила ли она мне.

Мама медленно наклонилась ближе, её глаза сузились, будто через эти узкие щели она могла разглядеть мой обман. Моё сердце забилось быстрее, разум лихорадочно искал оправдание, очередную ложь, способную скрыть правду. Но вместо вопроса она лишь сделала глубокий вдох, затем задумчиво посмотрела на меня, казалось, согласная с тем, что услышала.

— Да, действительно. Что ж, в этом нет ничего удивительного, я уже давно говорила твоему отцу, что нужно заняться вопросом вентиляции в этом доме. Хоть внешне это место и в хорошем состоянии, предыдущие жильцы уделяли слишком мало внимания тому, что было скрыто от их глаз и глаз потенциальных покупателей. Вентиляция, канализационные трубы, провода… Всё это требует тщательного осмотра или, возможно, даже замены.

Сказала она и тяжело вздохнула, массируя висок указательным и средним пальцами, пытаясь снять раздражение от мыслей о предыдущих владельцах, а также о риэлторе, который тщательно скрыл возможные дополнительные траты, ждущие новых хозяев.

— Я могла бы их засудить, знаешь? Но при подписании договора у меня не было достаточного опыта в юриспруденции.

Добавила мама, скрестив руки на груди и снова закатив глаза, испытывая раздражение, но уже на себя. Я же испытывала облегчение, что удалось сменить тему и избежать дальнейших расспросов — точнее, сделала это она без моей помощи.Я улыбнулась и с энтузиазмом кивнула в знак солидарности — не совсем уместная реакция на её раздражение и головную боль от решения бытовых вопросов. Но я не смогла сдержать улыбку, ведь так легко удалось отвлечь внимание мамы от той проклятой коробки, крышка от которой всё ещё оставалась в её руке. Вернее, мне так показалось, ведь как только я сделала несколько плавных шагов назад для стратегического отступления, её взгляд вновь переместился к тому злополучному содержимому, встречи с которым я так старалась избежать.

— Ты куда-то собралась, Аврора? Я думала, мы вместе предадимся воспоминаниям, раз уж ты обнаружила столь чудесную находку.

Сказала она, переводя взгляд с коробки на меня и приподняв бровь, с весельем наблюдая за моей неудачной попыткой убежать. Мне не осталось ничего другого, кроме как принять приглашение вместе изучить то, что было скрыто внутри последние пару лет. Прошлое… не всегда бывает настолько приятным, как хотелось бы его запомнить.