Моя девушка - древнее зло

Глава 1 Мне показалось, что наступила светлая полоса

Наверное, каждый человек в какой-то момент начинает думать, что вселенная против него. Я пришёл к этому выводу лет в четырнадцать.

Отец ушёл, когда я был в четвёртом классе. Просто собрал вещи однажды вечером и сказал: «Так будет лучше». Мать до сих пор работает на трёх работах, я вижу её только поздно ночью, когда она падает на диван и тут же засыпает. Денег вечно не хватает. Бывшая сказала «мы слишком разные» и ушла к богатенькому парню из параллели. Даже мой пёс, который спал у меня в ногах девять лет, умер месяц назад.

В общем, я привык, что ничего хорошего в моей жизни не случается. Поэтому, когда в классе появилась новенькая, я даже не поднял головы. Хе Вон, моя соседка по парте, вечно встревает с новостями, но я научился отключаться.

— Джихо, она на тебя смотрит, — шепнула Хе Вон.

— Кому я сдался, — буркнул я, не отрывая лица от сложенных рук.

Но что-то заставило меня всё-таки обернуться.

Девушка сидела позади, на последней парте. Длинные чёрные волосы падали на плечи — мягко, почти невесомо. Кожа очень светлая, но не болезненно-бледная, а какая-то... чистая, что ли. Как фарфоровая кукла, которую держат за стеклом, чтобы не запылилась. Глаза тёмные, глубокие, с каким-то странным отблеском, который я не мог объяснить.

Она улыбнулась. Просто и легко, без всякого намёка.

— Привет, — сказала она. Голос тихий, чуть низковатый, с мягкой хрипотцой. — Ты Джихо?

— Э... да, — ответил я, чувствуя себя неловко. — А ты откуда...

— Мне сказали, что ты можешь показать мне школу после уроков, — перебила она вежливо, но без навязчивости. — Если тебе не трудно, конечно.

Я хотел сказать, что у меня нет времени, что мне надо домой, что я вообще-то не экскурсовод. Но почему-то вместо этого кивнул и сказал:

— Без проблем.

Хе Вон рядом со мной удивлённо приподняла бровь. Я и сам удивился.

После уроков мы ходили по коридорам. Я показывал ей спортзал, библиотеку, столовую, в которой всё равно никогда нет ничего вкусного. Она слушала внимательно, иногда задавала вопросы, иногда просто молчала и смотрела по сторонам.

— Тебе тут нравится? — спросила она, когда мы остановились у окна на втором этаже.

— Не особо, — честно признался я.

— А что тебе нравится?

Я задумался. Вопрос оказался сложнее, чем я ожидал. Что мне вообще нравится? Спать. Иногда есть. Чтобы меня оставили в покое.

— Не знаю, — ответил я. — Наверное, ничего.

Она не засмеялась и не сказала что-то вроде «ой, бедненький». Просто кивнула, как будто понимала.

— Я тоже долго ничего не любила, — сказала она тихо. — А потом поняла, что просто искала не там.

Я хотел спросить, что она имеет в виду, но в этот момент прозвенел звонок, и мы разошлись по своим делам.

Честно говоря, я думал, что на этом всё закончится. Ну, показал школу, ну, поговорили — и хватит. Но на следующий день она сама подошла ко мне на перемене.

— Как насчёт сходить куда-нибудь в пятницу? — спросила она без всякого стеснения.

Я так растерялся, что не сразу нашёлся с ответом.

— Ну... могу, наверное, — выдавил я, стараясь выглядеть спокойным, хотя внутри всё перевернулось.

Она улыбнулась своей мягкой улыбкой и сказала:

— Тогда договорились.

Пятница наступила быстрее, чем я ожидал.

Я надел самую приличную рубашку — ту, что без дырок и почти не мятая, — и за пять минут до назначенного времени стоял у входа в школу. Волновался я глупо, как мальчишка, который первый раз идёт на свидание. Хотя, по правде говоря, так оно и было. С бывшей мы просто сидели в одной компании, а потом как-то само собой получилось. Не было ни волнения, ни этого странного чувства в животе.

Она вышла ровно в шесть. В лёгком чёрном платье, волосы распущены, на губах — чуть заметная улыбка.

— Пойдём? — спросила она, и я кивнул, потому что слова застряли где-то в горле.

Мы пошли в кафе на углу — тихое место, где всегда мало народу. Я бывал там пару раз, когда были деньги. Мы сели у окна, заказали кофе, и я вдруг понял, что мне не нужно ничего придумывать. Она сама поддерживала разговор, сама спрашивала, сама смеялась над моими неловкими шутками.

За окном темнело, в кафе горели тёплые лампы, и весь мир за пределами этого столика как будто перестал существовать.

— Расскажи о себе, — попросила она, когда мы уже допивали кофе.

— Нечего рассказывать, — пожал я плечами. — Отец ушёл, мать на работе, денег нет, собака сдохла.

Я ожидал, что она смутится или начнёт жалеть. Но она просто посмотрела на меня своими тёмными глазами и сказала:

— Должно быть, тебе одиноко.

— Привык, — ответил я.

— Ко всему можно привыкнуть, — тихо сказала она. — Кроме одиночества. Оно всегда чувствуется, даже если делаешь вид, что его нет.

В её словах было что-то такое, отчего у меня защемило в груди. Я не знал, что ответить, поэтому просто допил свой остывший американо и посмотрел в окно.

Из кафе мы вышли, когда стемнело совсем. Улица была пустой, только фонари горели ровным жёлтым светом, разгоняя темноту вокруг.

— Проводишь меня? — спросила она, и я, конечно, согласился.

Мы шли медленно, почти без слов. Она иногда касалась моего плеча своим — случайно или нет, я не понял. Но от этих касаний веяло холодом. Странным, неестественным холодом, который не вязался с её улыбкой и мягким голосом.

— Слушай, — сказала она, останавливаясь. — Можно задать тебе один странный вопрос?

— Валяй, — ответил я, хотя внутри что-то ёкнуло.

— Ты веришь в монстров?

Я усмехнулся. Не потому, что было смешно, а потому, что вопрос застал врасплох.

— В каких именно? — спросил я. — В вампиров? Оборотней?

— В тех, кто живёт среди людей, — сказала она. — В тех, кто выглядит как человек, но внутри совсем другой.

Я задумался. Хотел отшутиться, сказать что-то вроде «тогда все вокруг монстры». Но почему-то ответил честно:

— Не знаю. Наверное, люди сами себе монстры. Не нужно никаких вампиров.

Она посмотрела на меня долгим внимательным взглядом.

— Может, ты и прав, — сказала она тихо. — Но иногда монстры приходят снаружи. И они могут быть очень красивыми.

Она шагнула ближе. Я почувствовал холод, исходящий от её тела, и в тот же миг её губы коснулись моих.

Поцелуй был мягким, медленным, почти невесомым. Но губы — ледяные. Такие холодные, что у меня по спине пробежали мурашки. Но при этом мне не хотелось отстраняться. Наоборот — я вдруг понял, что давно никто не прикасался ко мне так осторожно и бережно.

Она отстранилась первой.

— Ты мне нравишься, Джихо, — прошептала она. — Очень.

И прежде чем я успел сказать что-то в ответ, она развернулась и скрылась в подъезде старой пятиэтажки.

Домой я шёл медленно, переваривая случившееся. В голове крутились её слова, её голос, её поцелуй. Я думал о том, что, может быть, всё-таки бывают исключения. Может, вселенная не всегда против меня. Может, мне просто нужно было подождать.

Когда я зашёл в свою комнату, на столе лежала книга.

Старая, в чёрном кожаном переплёте. Обложка потёртая, страницы пожелтевшие, на корешке — странный знак, похожий на глаз, вписанный в треугольник. Я узнал её сразу — это была та самая тетрадь, которую Лиллит носила с собой.

Я не помнил, чтобы она давала мне её. Не помнил, чтобы я брал её сам. Но книга лежала прямо посередине стола, и выглядела так, будто пролежала там не один день.

Я сел, взял её в руки. Кожа на ощупь была гладкой, но холодной — как будто книгу только что достали из погреба. Я открыл наугад и начал читать.

Почерк был мелким, но разборчивым. Строчки складывались в диалоги — кто-то задавал вопросы, кто-то отвечал. Сначала я подумал, что это переписка — как в старых журналах, когда люди писали письма в редакцию. Но чем больше я читал, тем страннее становилось.

«Не кормите демона после полуночи: Познакомилась с одним парнем. Обычный, ничем не примечательный, но душа у него необычная. Чистая, наболевшая, с такой глубокой грустью, что пальчики оближешь. Редкий экземпляр. Хотела растянуть удовольствие на месяц, но теперь не уверена, что смогу его есть. Вообще».

«Мать драконов: Ох уж эти современные дети. Когда я была молодая, мы не заводили разговоры о чувствах. Поймал — съел. Всё просто».

«Та, что ждет в углу: Не слушай её. Если он тебе действительно нравится, попробуй поговорить с ним. Только аккуратно. И на всякий случай держи когти наготове. Психологи говорят, честность — лучшая политика».

«Древний ужас (модератор): Осторожнее с честностью. Ты не знаешь, как он отреагирует. Люди пугаются того, чего не понимают. А когда пугаются — либо бегут, либо нападают».

Я перечитал это несколько раз, надеясь, что ослышался или не так понял. Но слова не менялись.

Потом я перевернул страницу и увидел новый пост. Написанный, судя по свежести чернил, совсем недавно.

«Не кормите демона после полуночи: Кажется, я оставила гримуар у него. Если он прочитает — всё пропало. Он такой милый, такой ранимый. Я не хочу его пугать. Но если он узнает правду... что мне делать?»

Под постом уже появились ответы.

«Мать драконов: А ты проверь. Зайди к нему. Посмотри, спит ли он. Если спит — забери книгу и делай вид, что ничего не было».

«Та, что ждет в углу: А если не спит — притворись, что ты просто соскучилась. Обними, поцелуй, спроси, как дела. Мужчины так устроены, что после поцелуев у них мозги отключаются. Проверено в 1247 году».

Я смотрел на страницу и не мог пошевелиться. Шутка? Кто-то решил надо мной пошутить? Или это какой-то розыгрыш?

Я взял ручку и нацарапал в углу страницы — просто чтобы проверить:

«А если он не спит и всё прочитал?»

Чернила на странице зашевелились. Буквы поплыли, перестраиваясь в новые слова. Я отшатнулся, но не мог оторвать взгляд.

«Не кормите демона после полуночи: Ой. Привет, зай. Подожди пять минут, я сейчас приду».

Я поднял голову.

В дверь постучали.

— Джихо? — её голос за дверью был тихим, мягким, точно таким же, как час назад, когда она шептала мне на ухо в тёмном переулке. — Ты спишь? Я хотела... ну, просто заглянуть. Можно?

Я смотрел на дверь, и сердце колотилось где-то у горла.

Холодный поцелуй. Ледяные руки. «Ты мне нравишься».

— Джихо? — снова позвала она. — Открой, пожалуйста. Я знаю, что ты не спишь. Твой свет горит.

Я перевёл взгляд на лампу. Горит. Я выключил её.

В темноте её голос прозвучал особенно отчётливо.

— Темно? — она усмехнулась. — Значит, спишь? Тогда почему я слышу, как бьётся твоё сердце? Оно так громко стучит, что мне слышно даже через дверь.

Я сглотнул.

— Э... я просто книгу читал, — сказал я, надеясь, что голос не дрожит.

— Какую книгу? — спросила она.

— Обычную. Фэнтези.

Тишина. Долгая, тягучая тишина.

А потом дверь медленно открылась.

Она стояла в проёме. Лунный свет падал на её лицо, делая кожу ещё бледнее, почти прозрачной. Глаза блестели в темноте — красиво и жутко одновременно. Она смотрела на меня, и в её взгляде было что-то такое, отчего у меня перехватило дыхание.

— Фэнтези, говоришь? — переспросила она мягко. — И о чём оно?

Я посмотрел на книгу, которую всё ещё сжимал в руках. На её чёрную обложку, на потёртые углы, на странный символ с глазом.

— О демонах, — сказал я. — О древних сущностях... и о том, как они иногда влюбляются не в тех, кого должны.

Она замерла на мгновение. А потом улыбнулась — той улыбкой, от которой у меня внутри всё переворачивалось.

— Это, наверное, интересная книга, — сказала она тихо.

— Очень, — ответил я. — Я только начал, но уже не могу оторваться.

Она подошла ближе, села на край кровати, и я снова почувствовал этот странный холод, исходящий от неё. Холод, который не был неприятным. Который, наоборот, казался... настоящим.

— Джихо, — сказала она, глядя мне в глаза. — Можно я побуду здесь немного? Просто посижу рядом. Тихо.

Я кивнул, потому что слова снова застряли где-то в горле.

Она легла рядом, положила голову мне на плечо, и мы долго сидели в темноте, слушая, как тикают часы на стене. За окном светила луна, в коридоре было тихо, и только моё сердце всё ещё стучало — слишком громко, слишком быстро.

Но она не говорила ни слова. Просто лежала рядом, холодная и тихая, и я почему-то не хотел, чтобы она уходила.

Даже если она была тем, кем я боялся её представить.

Даже если книга говорила правду.

Я закрыл глаза и подумал: «Может быть, всё-таки мне повезло. Просто не так, как я думал сначала».

Глава 2 Её форум, моя кровать и нож за дверью

Она ушла под утро.

Я не спал всю ночь — лежал с открытыми глазами, чувствуя холод, который остался на подушке после неё, и слушал, как за окном начинают кричать птицы. Лиллит встала, поправила волосы, посмотрела на меня долгим взглядом и сказала:

— Ты не спал.

— Правда? — я выдавил улыбку. — А казалось, что я отлично выспался.

Она наклонилась, поцеловала меня в лоб — губы снова ледяные, но лёгкие, почти невесомые — и направилась к двери. На пороге обернулась.

— Джихо, — сказала она. — Ты ничего не хочешь мне сказать?

— Нет, — ответил я слишком быстро. — А должен?

Она задержала взгляд на книге, которую я на всякий случай засунул под подушку ещё вчера. Потом перевела глаза на меня. Улыбнулась — но не той улыбкой, от которой у меня всё внутри переворачивалось, а какой-то другой. Грустной, что ли.

— Ладно, — сказала она. — Увидимся в школе.

И ушла.

Я выдохнул. Вытащил книгу из-под подушки и открыл на свежих страницах.

Не кормите демона после полуночи: Девочки, я в тупике. Лежала с ним всю ночь, он не спал, я чувствовала, как колотится его сердце — и он знал, что я это чувствую. Но ничего не сказал. Ни про книгу, ни про то, кем я могу быть. Молчал. Притворялся, что всё нормально. Может быть, он действительно не читал?

Мать драконов: А может быть, он просто умнее, чем ты думаешь.

Та, что ждет в углу: Умные люди опасны. Они не кричат, не бегают, не бьются в истерике. Они смотрят, слушают, запоминают. А потом наносят удар, когда ты меньше всего ждёшь.

Древний ужас (модератор): Не нагнетай. Парню семнадцать, он школьник, у него даже собака сдохла. Какой удар? Он просто напуган, но слишком горд, чтобы показывать страх.

Не кормите демона после полуночи: Вот и я о том же. Но всё равно... что-то не так. Он смотрит на меня не так, как смотрели другие. Другие либо боялись, либо хотели. А он... он будто изучает.

Я закрыл книгу и долго смотрел в потолок. Она права — я изучал. Но не потому что умный, а потому что у меня просто не было другого выбора.

Когда просыпаешься утром и понимаешь, что девушка, которая целовала тебя прошлым вечером, в перерывах между поцелуями обсуждает с древними монстрами, как лучше тебя съесть — у тебя либо крыша едет, либо ты начинаешь анализировать.

Я выбрал второе.

В школе было обычное утро — Хе Вон что-то бубнила про домашку, учитель ныл про экзамены, одноклассники делали вид, что слушают. Я сидел за партой и чувствовал на себе её взгляд. Лиллит сидела сзади, я чувствовал, как она смотрит — не на затылок даже, а куда-то глубже, словно пыталась заглянуть в мысли.

На первой перемене она подошла сама.

— Ты сегодня какой-то тихий, — сказала она, садясь рядом.

— Я всегда тихий, — ответил я.

— Нет, — она покачала головой. — Обычно ты усталый. А сегодня — задумчивый. Это разные вещи.

— Может, я просто не выспался.

— Ты и так никогда не высыпаешься.

Она была права. И это бесило.

— Слушай, Лиллит, — сказал я, поворачиваясь к ней. — А зачем ты вообще ко мне подошла? В первый день. Ну, попросила показать школу. Почему именно я?

Она замерла на секунду. Её глаза — эти чёрные, глубокие колодцы — смотрели на меня в упор, и я снова почувствовал, как по спине бегут мурашки.

— Потому что ты другой, — сказала она наконец.

— В каком смысле?

— В прямом. Я видела всех в этой школе. Все они одинаковые — скучные, предсказуемые, прозрачные как стёкла. А ты... — она чуть наклонила голову, и прядь волос упала ей на лицо. — Ты тёмный. Не как зло. Как глубина. У тебя внутри что-то есть, чего я не могу разглядеть с первого взгляда. Это... редкость.

Я хотел спросить, что именно она там разглядывает, но в этот момент в класс зашёл учитель, и разговор прервался.

Весь день я думал о её словах. «Ты тёмный. Как глубина». Это звучало почти красиво. Почти романтично. Если бы я не знал, что она, скорее всего, просто описывает, какая у меня на вкус душа — «с оттенком грусти и лёгкой горчинкой», как она написала на форуме.

После школы я пошёл домой один. Она сказала, что у неё дела, и я почувствовал облегчение. Мне нужно было время подумать.

Дома было тихо. Мать на работе, соседи не шумят, только ветер за окном шевелил шторы. Я сварил себе рамен, сел за стол и открыл книгу.

Новых сообщений было немного. Обсуждали чью-то проблему с превращением, какой-то ритуал, который пошёл не по плану, и снова — её.

Не кормите демона после полуночи: Я сегодня спросила у него, почему выбрала именно его. Сказала, что он тёмный и глубокий. Он не понял. Или сделал вид, что не понял.

Мать драконов: А ты сама понимаешь, что говоришь? Или просто красивые слова?

Не кормите демона после полуночи: Понимаю. Боюсь, что слишком хорошо понимаю. Мне не положено к кому-то привязываться. Мы вообще-то хищники. Мы едим таких, как он. Мы не должны думать о них как о... как о чём-то большем, чем еда.

Та, что ждет в углу: Ох, детка, тебе не триста лет, чтобы решать, что тебе положено, а что нет.

Древний ужас (модератор): Слушай себя. Если тебе хорошо рядом с ним — будь рядом. А если в какой-то момент станет плохо — всегда успеешь его съесть. Куда он денется.

Я усмехнулся. «Всегда успеешь съесть». Утешили, ничего не скажешь.

В этот момент я услышал странный звук. Что-то скреблось в коридоре. Тихий, сухой звук, похожий на то, как если кто-то точит нож о точильный камень.

Я замер. Прислушался.

Скрип. Пауза. Снова скрип.

Я медленно встал, подошёл к двери и прижался ухом к холодному дереву. Звук доносился из коридора, прямо за дверью. Кто-то стоял с той стороны и методично водил лезвием по камню.

— Эй, — позвал я тихо. — Там кто-то есть?

Скрип прекратился.

Тишина.

Я уже подумал, что мне показалось, когда вдруг раздался голос — тихий, шипящий, как ветер в щелях старого дома.

— Ты не должен быть рядом с ней.

— Что? — я отшатнулся от двери. — Кто это?

— Та, кто заботится о ней, — ответил голос. — Та, кто видит, как ты её портишь. Ты делаешь её слабой. Ты делаешь её человеком. А она — не человек. Она — величие. И ты... ты просто кусок мяса, который забыл своё место.

— Слушай, — сказал я, стараясь, чтобы голос не дрожал. — Я понятия не имею, кто ты и о чём говоришь. Но если ты собираешься меня убить — может, зайдёшь и сделаешь это как человек? А не будешь там... шуршать за дверью?

Тишина. А потом — смех. Тонкий, звенящий, похожий на звон разбитого стекла.

— О, мне нравится твоя дерзость, — сказал голос. — Но я здесь не для того, чтобы убивать. Пока что. Я здесь, чтобы предупредить. Ты причиняешь ей боль. Не сейчас — потом. Ты уйдёшь или умрёшь, и она останется одна. Снова. На тысячи лет. И я не позволю этому случиться. Понял?

— Не понял, — честно ответил я. — Но запомню.

Больше голос ничего не сказал. Скрип возобновился — уже тише, дальше, словно кто-то уходил вглубь коридора, продолжая точить нож на ходу.

Я отошёл от двери, сел на кровать и уставился в стену.

Служанка-призрак. Она писала о ней на форуме. «Служанка-призрак пытается убить моего парня». Я думал, это шутка. Очередной абсурдный пост в их бесконечном демоническом трёпе. Но нет. Она реальна. Она стоит за моей дверью и точит нож. И она считает, что я порчу её госпожу.

Я открыл книгу и долго смотрел на чистую страницу. Потом взял ручку и написал:

Аноним: У вас за дверью кто-нибудь точит нож? Или это только у меня?

Ответ пришёл через минуту.

Не кормите демона после полуночи: Что? Опять? Джихо, не открывай ей, пожалуйста. Она безобидная, просто... ревнивая. Я с ней поговорю.

Мать драконов: О, началось. Служанка-экзорцист в деле. Бедный парень.

Та, что ждет в углу: Скажи ей, что ты сам уйдёшь, если она не перестанет. Демоны не любят, когда им ставят условия. Особенно призрачные.

Я не стал писать больше. Закрыл книгу, лёг на кровать и долго смотрел в потолок.

Нож за дверью скрёбся ещё около часа. Потом стих.

Я заснул только под утро, и мне снилась Лиллит. Она стояла на пустой улице, в чёрном платье, под фонарями, и улыбалась. А за её спиной кто-то тихо смеялся — тонко, звеняще, как разбитое стекло.

Утром я проснулся от звонка в дверь. Я открыл — на пороге стояла Лиллит. В школьной форме, с мокрыми волосами и странным выражением лица.

— Ты в порядке? — спросила она, входя без приглашения.

— А с чего бы мне быть не в порядке? — спросил я, чувствуя, как внутри всё сжимается.

Она прошла в комнату, села на мою кровать и достала из кармана... книгу. Ту самую. Мою. Которая только что лежала под подушкой.

— Я вчера забыла её у тебя, — сказала она, глядя мне прямо в глаза. — Ты не читал, правда?

— Нет, — ответил я. — Я же говорил.

Она смотрела долго. Очень долго. А потом улыбнулась — и в её улыбке впервые не было ничего холодного.

— Врёшь, — сказала она тихо. — Но это мило.

Она положила книгу на стол, подошла ко мне, взяла за руку.

— Джихо, — сказала она. — Давай сегодня никуда не пойдём. Посидим дома. Поговорим.

— О чём? — спросил я.

Она посмотрела мне в глаза — своими чёрными, глубокими, почти бездонными глазами — и ответила:

— О том, кем я была. Кем я стала. И кем я хочу быть.

— Ты хочешь быть кем-то другим? — спросил я.

— Я хочу быть той, ради кого ты не боишься призраков за дверью, — сказала она.

Я замер. Она знала. Она всё знала.

— Откуда ты...

— Я всегда всё знаю, Джихо, — перебила она. — Но это неважно. Важно то, что ты не сбежал. Ты здесь. Ты слушал её, ты слушал меня, ты читал мой дневник и до сих пор не вызвал экзорциста. Это... это много значит.

Я не знал, что ответить. Поэтому просто стоял и смотрел на неё. На её мокрые волосы, на её бледное лицо, на её тёмные глаза, в которых сейчас вместо голода было что-то другое.

Что-то очень похожее на страх.

— Лиллит, — сказал я. — Ты боишься?

Она кивнула. Ничего не сказала — просто кивнула.

И в этот момент за окном полыхнуло. Ярко, бело, как вспышка молнии. А следом раздался голос — молодой, звонкий, весёлый:

— Лиллит! Я знаю, что ты здесь! Выходи, поиграем! Говорят, у тебя появился новый игрушка! Дай посмотреть!

Лиллит побледнела. Ещё сильнее, чем обычно — до прозрачности.

— Чёрт, — выдохнула она. — Только не она.

— Кто? — спросил я.

Она посмотрела на меня с такой тоской, с такой обречённостью, что у меня всё оборвалось внутри.

— Моя конкурентка, — сказала она. — Дочь Владыки демонов. И она, кажется, тоже хочет тебя съесть.

— В прямом смысле? — спросил я.

— И в прямом, и в переносном, — ответила она. — Спрячься, Джихо. И не выходи, что бы ты ни услышал.

Она шагнула к двери, но на пороге обернулась.

— И если я не вернусь... — начала она.

— Ты вернёшься, — перебил я. — Ты же Древнее Зло. Ты не можешь проиграть какой-то дочке.

Она улыбнулась — впервые по-настоящему, тепло, как обычная девушка.

— Ты прав, — сказала она. — Я не могу. Потому что дома меня ждёт самый вкусный деликатес в моей жизни.

Она вышла.

Дверь захлопнулась.

За окном снова полыхнуло — и грянул взрыв.

Глава 3 Дочь Владыки демонов против моей девушки

Я выглянул в окно.

Двор превратился в ад. В прямом смысле. Асфальт плавился, фонарные столбы скрутило в спирали, а в центре этого бедлама стояла девушка. Моя ровесница — на вид. Красные волосы, горящие как закат, кожа цвета топлёного молока, а из спины торчали кожистые крылья. Не маленькие, как у летучей мыши, а огромные, в размах метра четыре.

— Лиллит! — крикнула она, разбрызгивая расплавленный асфальт. — Выходи! Я знаю, ты здесь! Говорят, ты завела себе человечка! Дай посмотреть, какой он на вкус!

Лиллит вышла из подъезда. Спокойно, будто на прогулку. Платье развевалось, хотя ветра не было.

— Нериад, — сказала она устало. — В который раз? Ты не выиграла ни одной дуэли за последние пятьсот лет. Что изменилось сейчас?

— Всё! — крылатая топнула ногой, и под ногами разверзлась трещина. — Я тренировалась! И ещё — я слышала, ты влюбилась! В еду! Это позорище для всего нашего круга!

— Я не влюбилась, — спокойно ответила Лиллит. — Я просто... ещё не решила, что с ним делать.

— Врёшь! Я видела ваш поцелуй у кафе! Я следила за тобой три дня! Ты смотрела на него как щенок на миску с кормом!

Лиллит вздохнула. Повернулась к окну — прямо на меня. Улыбнулась.

— Джихо, — сказала она громко. — Ты всё слышал?

Я высунулся в окно.

— Ага.

— Значит, знаешь, кто я.

— Давно.

Она кивнула. А крылатая замерла.

— Он... знает? — переспросила она. — И не убежал?

— Не убежал, — подтвердила Лиллит. — Поэтому, Нериад, иди домой. Он не еда. Он — моё исключение.

Крылатая зависла в воздухе, хлопая огромными перепонками.

— Исключение? — переспросила она. — У нас нет исключений. Ты — хищник. Он — жертва. Это закон.

— Законы меняются, — сказала Лиллит. — Особенно древние.

Она подняла руку. Из земли вырвался чёрный туман, обвил фигуру Нериад и сжал её как кокон. Та забилась, закричала, но туман сжался сильнее — и через секунду исчез вместе с ней.

— Ну вот, — сказала Лиллит, отряхивая ладони. — Никто не пострадал.

Она подошла к подъезду, и через минуту я услышал шаги на лестнице. Она вошла в комнату, села на кровать и посмотрела на меня.

— Ты не боишься? — спросила она.

— Уже нет, — ответил я. — Что это было?

— Предупреждение, — сказала она. — Она доложит отцу. У нас будет неделя, может, две. А потом придёт кто-то серьёзнее.

— И что тогда?

Она посмотрела мне в глаза — долго, внимательно.

— Тогда мне придётся выбирать, — сказала она. — Ты или традиции.

— Выбирай меня, — сказал я.

Она улыбнулась. Впервые без грусти.

— Уже выбрала.

Глава 4 Призрак, который хотел как лучше

Ночью я проснулся от холода.

Не того, который идёт от сквозняка, а какого-то внутреннего, липкого. Будто кто-то засунул меня в морозилку, но оставил голову снаружи.

Я открыл глаза.

Надо мной стояла женщина. Бледная, полупрозрачная, в длинном рваном платье. В руке она держала кухонный нож — старый, с зазубринами, которым моя мать резала хлеб.

— Ты спишь, — сказала она. Голос — как шелест сухих листьев.

— Теперь нет, — ответил я. — Ты та самая? Служанка?

— Я — Хина, — сказала она. — Я служила госпоже три тысячи лет. Я видела, как она ела королей и императоров. Как она смеялась над их мольбами. А теперь она смотрит на тебя, обычного смертного, и дрожит. Как девчонка.

— Может, ей просто нравится быть девчонкой, — сказал я.

— Ей нельзя! — нож сверкнул в лунном свете. — Если она станет мягкой, её сожрут свои же. Ты не знаешь нашего мира. Там нет места любви. Там есть только сила и страх.

— Значит, ты хочешь меня убить, потому что боишься за неё?

Хина замерла. Её полупрозрачное лицо исказилось — то ли гнев, то ли боль.

— Я хочу, чтобы она жила, — прошептала она.

— Тогда помоги мне, — сказал я. — Не убивай. Защищай. Если я ей так важен — не отнимай, а береги.

Она смотрела на меня долго. Потом нож опустился.

— Ты странный, — сказала она.

— Говорят.

— Ты не боишься смерти.

— Боюсь, — честно ответил я. — Но я больше боюсь вернуться в ту жизнь, где меня никто не ждёт. Даже монстр.

Хина исчезла. Медленно, как тает утренний туман. А на подушке остался лежать старый кухонный нож.

Я убрал его в ящик стола и закрыл глаза.

— Спокойной ночи, Хина, — сказал я в пустоту.

Тишина.

А потом едва слышно:

— Спокойной ночи, человечек.

Глава 5 Мать драконов приходит в гости

На следующий день после школы меня ждал сюрприз.

В гостиной сидела женщина. Обычная на вид — лет сорок, строгая причёска, деловой костюм. Но глаза — вертикальные зрачки, желтые, как у рептилии. Она пила мой чай и читала мою книгу.

— А, вот и он, — сказала она, не поднимая головы. — Редкий деликатес собственной персоной.

— Вы... Мать драконов? — спросил я.

Она подняла глаза. Усмехнулась.

— Умный мальчик. Лиллит говорила, что ты соображаешь.

— Откуда вы знаете, где я живу?

— Милая, я знаю, где живут все, кто попадает в наш форум. Это моя работа. Я — модератор.

Она закрыла книгу, положила на стол и внимательно посмотрела на меня.

— Лиллит просила передать, что задержится. И попросила присмотреть за тобой.

— Присмотреть или присмотреть? — спросил я. — Есть разница.

— О, мне нравится, — она улыбнулась, показав слишком острые зубы. — Ты не тупишь. Ладно, сразу к делу. У нас проблема. Нериад доложила отцу. Тот нажаловался старшим. Теперь на тебя открыта охота. Не официальная, но... кто первый успеет, того и душа.

— И сколько охотников?

— Пока трое. Но через неделю будет двадцать. Лиллит сильная, но одна она не справится.

— Тогда что делать?

Мать драконов встала, подошла ко мне, и я почувствовал жар — как от печки.

— Есть один способ, — сказала она. — Но ты не обрадуешься.

— Говорите.

— Ты должен стать одним из нас. Не полностью. Частично. Тогда на тебя перестанут охотиться — ты будешь не еда, а конкурент.

— Как? — спросил я. — Меня укусить? Влить демоническую кровь?

— Проще, — она усмехнулась. — Лиллит должна поделиться с тобой частью своей сущности. Во время... ну, ты понял. В интимный момент.

Я покраснел.

— Вы серьёзно?

— Абсолютно, — она похлопала меня по плечу. — Так что, парень, готовься. Скоро у тебя будет не только девушка-монстр, но и демоническая сила. А пока — держись. И не открывай дверь, если стукнут три раза.

— Почему три?

— Потому что это я, — она подмигнула и вышла, оставив после себя запах серы и почему-то корицы.

Глава 6 Ночь, когда всё изменилось

Лиллит вернулась поздно. Уставшая, бледная, с пятнами копоти на платье.

— Нериад натравила гончих, — сказала она, падая на кровать. — Пришлось их всех... развоплотить.

— Ты в порядке? — спросил я.

— Со мной всё хорошо. Вопрос — с тобой. Ты говорил с Матерью драконов?

— Да. Она сказала про... ну...

— Про то, как спасти тебя, — закончила Лиллит. — Я знаю. Я думала об этом.

Она села, посмотрела на меня. В её глазах не было голода. Только усталость и что-то очень тёплое.

— Джихо, я не хочу тебя менять, — сказала она. — Ты хороший такой, какой есть.

— А я хочу, — ответил я. — Я хочу быть с тобой на равных. Не едой. Не жертвой. Не деликатесом. А тем, кто может за тебя заступиться.

Она улыбнулась — грустно.

— Ты не представляешь, во что ввязываешься.

— Я уже ввязался, — сказал я. — Три тысячи лет ты ждала. Теперь моя очередь ждать не будет.

Она помолчала. Потом взяла меня за руку — холодной ладонью.

— Если согласишься — назад дороги не будет. Ты перестанешь быть человеком. Полностью.

— А ты?

— А я, — она провела пальцем по моей щеке, — я наконец-то перестану бояться, что потеряю тебя.

Мы сидели в темноте. Где-то за окном выла сирена, в коридоре скреблась призрачная служанка, а в книге на столе мигал новый пост.

Но мне было всё равно.

Я поцеловал её первым.

И в этот раз её губы были тёплыми.

Глава 7 Обратной дороги нет

Я проснулся другим.

Не сразу понял, что изменилось. Сначала просто открыл глаза. Потом прислушался к себе. Сердце билось ровно, спокойно, но медленнее. Намного медленнее — раз в пять.

— Джихо, — голос Лиллит звучал тихо. — Как ты?

Я сел на кровати. Посмотрел на свои руки. Кожа была бледнее обычного, а под ней — если присмотреться — проступали тонкие чёрные линии. Как вены, но тёмные, словно заполненные ночью.

— Странно, — сказал я. — Слышу больше. Чувствую больше. Твоё сердце... оно бьётся не как у человека.

— Оно и не бьётся как у человека, — улыбнулась Лиллит. — Теперь ты тоже не совсем человек.

— Я чувствую голод, — сказал я. — Но не желудком. Чем-то другим. Более... глубинным.

— Это души, — она отвела взгляд. — Тебе нужно будет питаться. Не сейчас, но со временем.

— Как ты?

— Как я, — кивнула она. — Но ты сможешь выбирать. Плохих людей. Преступников. Тех, кто сам заслужил.

— А ты? — спросил я. — Ты выбирала?

Она замолчала. Долго. Потом покачала головой.

— Раньше — нет. Теперь — да.

Я встал, подошёл к окну. За стеклом всё ещё был мой двор, моя улица, мой скучный город. Но я видел больше. Под слоем реальности — другую реальность. Серая дымка, в которой копошились тени. Некоторые были маленькими, почти невидимыми. Другие — огромными, как дома.

— Это всё... было здесь всегда? — спросил я.

— Всегда, — сказала Лиллит, подходя сзади и кладя руки мне на плечи. — Ты просто не видел. Теперь видишь.

— И что мне теперь делать?

— Жить, — ответила она. — Как раньше. Только осторожнее. И... есть кое-кто, кто хочет с тобой познакомиться.

— Кто?

В дверь постучали. Три раза.

— Я, — раздался голос. Не женский. Мужской. Глубокий, как подземный гул. — Владыка демонов. Твой новый тесть, если Лиллит не врёт.

Я обернулся.

Лиллит побледнела.

— Папа, — прошептала она. — Честное слово, я не звонила ему.

Дверь открылась сама собой.

На пороге стоял мужчина. Высокий, статный, в идеальном костюме. Лысый, с аккуратной бородкой, с глазами краснее пожара.

— Джихо, — сказал он, входя. — Поговорим.

Глава 8 Разговор с Владыкой

Он сел на мою кровать, положил ногу на ногу и осмотрел комнату.

— Уютно, — сказал он. — Бедно, но уютно.

— Папа, — начала Лиллит.

— Молчи, дочь, — он поднял руку, и она замолчала, будто у неё отняли голос. — Я хочу услышать его.

Он посмотрел на меня. В упор. И я понял, что такое настоящий страх. Не тот, который чувствуешь, когда боишься получить двойку или когда темно в коридоре. А тот, когда всё твоё существо кричит: «Беги!». Но ноги не двигались.

— Вы пришли меня убить? — спросил я.

— Если бы пришёл убивать, ты бы уже умер, — ответил он. — Я пришёл посмотреть. Нериад сказала, что ты особенный. Мать драконов сказала, что ты достойный. Дочь говорит, что любит. А я хочу проверить сам.

— И как?

Он встал, подошёл ко мне. Очень близко.

— Ты не дрожишь, — сказал он. — Это хорошо. Ты смотришь в глаза — это лучше. Но главное — ты не врёшь. Я чувствую ложь на расстоянии. В тебе её нет.

— Я не умею врать, — сказал я. — Жизнь короткая — врунов и так много.

Владыка усмехнулся. Повернулся к Лиллит, щёлкнул пальцами — и она снова могла говорить.

— Папа, не пугай его! — воскликнула она.

— Я не пугаю. Я тестирую, — он снова посмотрел на меня. — Джихо, ты теперь получеловек-полудемон. Ты будешь жить дольше, будешь сильнее, будешь видеть то, что не видят люди. Но ты будешь всегда голоден. И однажды — рано или поздно — ты сорвёшься. Съешь того, кого не надо. И что тогда?

— Тогда я приду к вам, — ответил я. — И вы меня убьёте. Если заслужил.

Владыка замер. Посмотрел на Лиллит. Потом снова на меня.

— Он идиот, — сказал он. — Но честный идиот. Такие встречаются раз в тысячу лет.

Он протянул руку. Я пожал её. Ладонь была горячей, как уголёк.

— Добро пожаловать в семью, зять, — сказал он. — Если сделаешь дочери больно — я тебя не убью. Я сделаю так, что ты сам попросишь смерти.

Он вышел. Дверь закрылась.

Лиллит выдохнула и упала на кровать.

— Он тебя принял, — прошептала она. — Боги, он тебя принял.

— А ты сомневалась?

— Я боялась, что он сожжёт дом вместе с тобой.

Я лёг рядом, посмотрел в потолок.

— Лиллит?

— М?

— А что теперь?

— Теперь, — она повернулась ко мне. — Теперь начнётся самое интересное.

Глава 9 первый урок

Утром я проснулся от запаха жареного мяса.

На кухне кто-то готовил. Я встал, пошёл на запах и увидел Хину. Призрачную служанку. Она стояла у плиты в своём рваном платье, помешивала сковородку и… пахло от неё вкусно.

— Ты умеешь готовить? — спросил я.

— Три тысячи лет училась, — ответила она, не оборачиваясь. — Госпожа не любит сырое мясо. Привыкла к человеческой кухне. Я решила... попробовать на тебе.

— То есть я подопытный кролик?

— Ты — теперь часть семьи, — она повернулась, и в её глазах впервые не было злости. — Семью кормят. Даже если она получеловеческая.

Я сел за стол. Она поставила передо мной тарелку. Обычная яичница с беконом. Ничего демонического.

— Спасибо, — сказал я.

— Не благодари, — буркнула она. — Я всё равно тебя не люблю.

— А надо?

Она помолчала. Потом уголок её губ чуть приподнялся.

— Наверное, нет.

Вошла Лиллит. Сонная, растрёпанная, но улыбающаяся.

— О, ты уже встал. Как спалось?

— Как убитому, — ответил я. — В хорошем смысле.

Она села напротив, взяла мою руку.

— Джихо, сегодня первый день новой жизни. Что хочешь сделать?

— Пойти в школу, — сказал я.

— Что?!

— Я серьёзно. У меня экзамены через месяц. А демоническая сущность не освобождает от алгебры.

Она засмеялась. Первый раз — по-настоящему, громко, заливисто.

— Ты невыносим, — сказала она.

— Знаю, — я пожал её холодную руку. — Но ты же выбрала меня.

— Выбрала, — она посмотрела мне в глаза. — И ни разу не пожалела.

За окном вставало солнце. В коридоре Хина гремела сковородками. На столе лежал чёрный гримуар с новым сообщением.

Не кормите демона после полуночи: Девочки, у меня новости. Я решила не есть его. Я решила его беречь.

Мать драконов: Ох уж эти молодые. Ладно, счастья вам. Только если он начнёт храпеть — можешь его съесть. Никто не осудит.

Та, что ждет в углу: Я ставлю сто лет на то, что он её сам сожрёт. Не душой, а сердцем. Это вкуснее.

Древний ужас (модератор): Тред закрыт. Лиллит, ты выиграла. С живым парнем. Поздравляю.

Я захлопнул книгу.

— Лиллит, — сказал я. — Пошли в школу. Пока твой форум не взорвался без нас.

Она встала, взяла меня за руку.

— Пошли, мой деликатес.

— Пошли, моё Древнее Зло.

Мы вышли в коридор. Хина кивнула нам вслед.

За окном начинался обычный день.

Не совсем обычный. Но это уже детали.

Глава 10 Школьные будни монстров

Школа оказалась странной.

Не потому, что что-то изменилось. Учителя всё так же ныли, одноклассники тупили в телефоны, Хе Вон требовала домашку. Странным был я. Я слышал, как бьются сердца. Всех. Учителя физкультуры — ровно, спокойно, как у человека, который смирился со своей жизнью. Хе Вон — часто, тревожно, будто она постоянно чего-то боится. А у Лиллит — не билось вообще. Только тихий, глубокий гул, как от работающей за стеной огромной машины.

Я сидел за партой и не мог сосредоточиться. Перед глазами всё плыло, а вместо формул по физике я видел чьи-то ауры. Серые, синие, изредка — золотистые. Одна аура была чёрной. Как дыра в мире.

Она принадлежала парню с параллельного потока. Тот, что вечно торчал у турникетов и курил за углом. Я раньше его не замечал. А теперь не мог отвести взгляд.

— Не смотри на него, — шепнула Лиллит, склонившись к моему уху. — Он тоже не совсем человек.

— Кто он?

— Оборотень. Не чистокровный, так, полукровка. Но голодный. Он чувствует, что ты изменился. Не показывай страх.

— Я не боюсь, — сказал я.

— Вот это и страшно, — ответила она.

На большой перемене ко мне подошёл этот парень. Высокий, широкоплечий, с вечно взлохмаченными волосами и глазами, которые казались жёлтыми при ярком свете.

— Эй, новенький, — сказал он. — Ты чего на меня пялишься?

— Задумался, — ответил я. — Бывает.

— Бывает, — он усмехнулся и достал сигарету. — Слышал, ты с той старшекурсницей гуляешь. Лиллит. Она странная.

— Мне нравятся странные.

— Зря, — он затянулся, выпустил дым в потолок. — Странные рано или поздно показывают зубы. А ты не похож на того, кто умеет за себя постоять.

Я ничего не ответил. Просто посмотрел ему в глаза. И почувствовал, как внутри поднимается что-то тёмное, тягучее, горячее. Не злость. Голод. Настоящий, демонический голод, от которого перехватило дыхание.

Парень побледнел. Сигарета выпала из его пальцев.

— Ты... — прошептал он. — Ты не человек.

— Я просто Джихо, — ответил я. — Иди кури в другое место.

Он ушёл. Быстро, даже не обернулся. А я стоял и чувствовал, как внутри всё бурлит, требуя выхода.

Вечером я рассказал об этом Лиллит. Она слушала молча, а потом отвела взгляд.

— Это начало, — сказала она. — Твоя демоническая сущность просыпается. Она будет требовать подпитки. Если не дашь ей то, что она хочет, она начнёт поедать тебя изнутри.

— И что мне делать?

— Учиться контролировать, — она взяла мою руку, провела пальцем по тыльной стороне ладони, и я увидел, как под кожей засветились тонкие чёрные линии. — Первое время я буду тебя подкармливать. Своей силой. Но потом тебе придётся добывать её самому.

— На охоте?

— На охоте, — кивнула она. — Но мы будем выбирать цели. Только тех, кто заслужил. Я знаю таких. Тысячи лет практики.

Я посмотрел на свои светящиеся вены и вдруг улыбнулся.

— Знаешь, о чём я мечтал полгода назад? Чтобы меня оставили в покое. А теперь я сижу с девушкой-монстром, у меня под кожей течёт демоническая сила, и призрачная служанка готовит мне завтрак. Смешно.

— Жизнь смешная штука, — сказала Лиллит. — Иногда она даёт тебе то, о чём ты даже не просил. А иногда отнимает то, что ты считал своим.

— И что мне делать с тем, что дали?

— Стать лучше, — она посмотрела мне в глаза. — Не злее. Не сильнее. Лучше. Потому что теперь у тебя есть силы, чтобы выбирать. А у большинства людей выбора нет.

Я замолчал. В коридоре снова заскреблась Хина, проверяя, всё ли в порядке. За окном гасли фонари. А где-то в городе бились человеческие сердца, не подозревающие, что рядом с ними живут монстры.

Теперь я был одним из них.

И почему-то это не пугало меня так сильно, как должно было.

Глава 11 Первая охота

В пятницу вечером Лиллит сказала:

— Одевайся. Идём гулять.

— В смысле? — спросил я, отрываясь от учебника по истории.

— В прямом, — она бросила мне чёрную толстовку. — Я нашла цель. Хорошая. Соответствует всем критериям.

— Критериям чего?

— Охоты, — она улыбнулась, и в её улыбке впервые за долгое время не было нежности. Только холодный, древний расчёт. — Ты должен научиться. Сегодня — первый урок.

Мы вышли из дома в десятом часу. Город уже спал — или делал вид. Фонари горели тускло, машин почти не было, люди попрятались по квартирам. Хина осталась дома, но перед уходом сунула мне в карман маленький амулет — кусочек почерневшего дерева на верёвке.

— Это тебя защитит, — сказала она, не глядя в глаза. — Если всё пойдёт не так.

— Спасибо, — ответил я.

— Не благодари. Я всё равно тебя не люблю.

Она улыбнулась. Я заметил краешком глаза.

Лиллит вела меня через дворы, через пустыри, через заброшенные стройки. Мы шли быстро, почти бежали, и я чувствовал, как внутри нарастает странное возбуждение. Будто я предвкушал нечто важное.

— Мы почти на месте, — сказала Лиллит, останавливаясь у облезлой девятиэтажки. — На девятом этаже живёт мужчина. Ему под пятьдесят. Он уволил десять человек, чтобы построить себе дачу. Он избил жену до того, что она потеряла слух на одно ухо. А два года назад он сел за руль пьяным и сбил девушку. Не остановился. Просто уехал.

— Почему он до сих пор жив? — спросил я.

— Потому что закон не всегда справедлив, — ответила Лиллит. — А мы — вне закона.

Она взяла меня за руку. Её ладонь была холодной, но крепкой.

— Ты не должен его убивать. Просто... возьми часть. Немного. Столько, сколько сможешь переварить. Я буду рядом. Если что — остановлю.

— А если не смогу? — спросил я. — Если... мне понравится?

— Тогда ты станешь таким, как я была раньше, — она посмотрела на меня долгим взглядом. — И я буду знать, что ошиблась в тебе.

Мы поднялись на лифте. Девятый этаж, квартира 91. Дверь старая, дерматиновая, обшарпанная. За ней играла музыка — что-то попсовое из девяностых. И пахло перегаром.

Лиллит кивнула. Я поднёс руку к двери, и она открылась сама. Даже не скрипнула.

Внутри было темно и грязно. На полу — пустые бутылки, окурки, грязная посуда. На диване сидел мужчина. Лысый, в майке-алкоголичке, с красным лицом и мутными глазами. Он смотрел телевизор и не заметил, как мы вошли.

— Кто здесь? — спросил он, когда я шагнул в свет.

— Твоя совесть, — ответил я, и сам удивился своему голосу — он звучал ниже, глубже, будто говорил кто-то другой.

Мужчина вскочил. Увидел меня. Увидел Лиллит за моей спиной. Попытался что-то сказать, но не смог — голос пропал.

— Ты помнишь девушку? — спросил я. — Ту, что ты сбил два года назад. На перекрёстке Ленина и Гагарина. Она была в белом платье. У неё был день рождения.

— Я... я не... — прошептал он.

— Помнишь, — сказал я. — Ты помнишь всё. Ты просто делал вид, что забыл.

Он попытался бежать. Но ноги его не слушались. Будто приросли к полу. Я подошёл ближе, и вдруг увидел — увидел его душу. Чёрную, грязную, с огромной дырой посередине. Из дыры торчали какие-то щупальца — его грехи, его преступления, его трусость.

— Не надо, — прошептал он, и в его глазах стояли слёзы. — Я заплачу. У меня есть деньги.

— Деньги не вернут её родителей, — ответил я и коснулся его лба.

Мир взорвался. Внутрь меня хлынуло что-то горячее, липкое, отвратительное — и одновременно восхитительное. Как если бы съесть кусок плесневелого торта, который почему-то оказался самым вкусным, что ты пробовал в жизни. Я чувствовал его страх, его боль, его запоздалое раскаяние. И я пил это, как сок.

— Джихо, довольно, — раздался голос Лиллит. — Ты взял достаточно.

Я открыл глаза. Мужчина лежал на полу, бледный, мокрый от пота, но живой. Его душа больше не была чёрной — просто серой, как у обычного человека.

— Что... вы сделали? — прошептал он.

— Мы забрали твою боль, — сказала Лиллит. — Всю, что ты причинил другим. Теперь она наша. Ты свободен.

Она взяла меня за руку, и мы вышли.

В подъезде меня вырвало. В прямом смысле — я согнулся пополам и выплюнул что-то чёрное, тягучее, похожее на дёготь. Лиллит держала меня за плечи, гладила по спине.

— Первый раз всегда так, — сказала она. — Потом привыкнешь.

— Я больше никогда этого не сделаю, — прошептал я.

— Сделаешь, — ответила она. — Потому что иначе внутри начнёт гнить твоя собственная душа. Мы — хищники, Джихо. Это не проклятие. Это природа. Но в отличие от зверей, мы можем выбирать, кого есть.

Я поднял голову. Посмотрел на свои руки — они дрожали.

— Он будет жить?

— Будет, — кивнула Лиллит. — И больше никогда никого не ударит. Никого не собьёт. Он потерял часть себя, но не жизнь. Это наше правило. Только часть. Только у тех, кто заслужил.

Я вытер рот рукавом. Взял её за руку.

— Пошли домой, — сказал я. — Я хочу выспаться. И больше никогда не видеть его лица.

— Не увидишь, — ответила она. — Такие лица не возвращаются.

Мы вышли на улицу. Ночь была тёплой, звёздной. Где-то лаяла собака, где-то играла музыка, где-то плакал ребёнок. Обычный город, обычные люди, не подозревающие, что рядом прошла древняя тьма и забрала у убийцы его злость.

Я шёл и чувствовал внутри странную тяжесть. Не физическую — моральную. Чужую боль, чужую вину, чужое раскаяние. Теперь это было частью меня.

— Ты как? — спросила Лиллит.

— Живу, — ответил я. — Наверное, это и называется «жить».

Она не ответила. Просто взяла меня за руку и мы пошли дальше — домой, в тепло, к Хине с её вечной ворчливостью и к чёрному гримуару на столе, где уже мигали новые сообщения.

Глава 12 Ночной разговор на кухне

Дома меня ждал сюрприз. Хина сидела на кухне, пила чай и… плакала. Прозрачные слёзы стекали по её полупрозрачному лицу и исчезали, не долетая до пола.

— Что с тобой? — спросил я, садясь напротив.

— Ничего, — буркнула она и отвернулась. — Глаз засорился.

— Ты призрак. У тебя нет глаз.

— Вот видишь, даже пожаловаться некому.

Я взял кружку, налил себе чая. Лиллит ушла в душ, оставив нас вдвоём. Мы сидели молча — я и трёхтысячелетняя служанка, которая ещё неделю назад пыталась меня зарезать.

— Хина, — сказал я. — Почему ты плачешь?

— Потому что я видела, — ответила она тихо. — Вашу охоту. Я была там. Невидимая. Смотрела, как ты берёшь чужую боль. И думала: «Госпожа права. Он особенный».

— Я просто сделал то, что нужно.

— Нет, — она повернулась ко мне, и в её глазах светилась древняя, тысячелетняя грусть. — Ты сделал то, что никто из нас не умеет. Ты взял ровно столько, сколько нужно. И ни капли больше. Я служила троим повелителям за три тысячи лет. Все они брали всё. До дна. До последнего крика. А ты остановился. Потому что пожалел?

— Я не жалею его, — ответил я. — Он заслужил. Но я пожалел себя. Если бы я взял больше — я бы перестал быть собой.

Хина смотрела на меня долго. Потом протянула свою призрачную руку и коснулась моей щеки. Холодное, почти неощутимое прикосновение.

— Ты странный, — сказала она.

— Говорят.

— Я рада, что госпожа выбрала тебя, — она убрала руку и снова взяла кружку. — Но если ты когда-нибудь причинишь ей боль, я всё равно тебя убью. Нож у меня ещё остался. Я его спрятала в тумбочке.

— Я знаю, — улыбнулся я. — Я видел.

Она фыркнула и отвернулась. Но уголки её губ чуть приподнялись.

С тех пор я перестал бояться Хину. А она перестала точить нож по ночам. Теперь она просто ворчала, готовила завтрак и иногда — совсем иногда — улыбалась.

Глава 13 Демоны в школе

На следующей неделе в школе появился новенький.

Высокий, бледный, с идеальной причёской и идеальными манерами. На вид — лет семнадцать, но глаза выдавали. Серые, пустые, как у человека, который видел слишком много смертей.

— Меня зовут Хару, — представился он на уроке литературы. — Перевёлся из токийской школы. Буду рад подружиться.

Класс зашелестел. Девушки заулыбались, парни нахмурились. А я почувствовал запах. Сладкий, тошнотворный запах разложения, который ощущался даже через несколько парт.

Я посмотрел на Лиллит. Она сидела с каменным лицом, но её пальцы побелели — она сжимала ручку так сильно, что та трещала.

— Кто это? — спросил я её шёпотом.

— Проблема, — ответила она. — Он инкуб. Питается эмоциями. В основном страхом и похотью. В токийской школе он высосал трёх девушек до состояния овощей.

— Почему его не остановили?

— Потому что его отец — член Совета. Влиятельный. Никто не хочет с ним связываться.

— А мы?

Лиллит посмотрела на меня. В её глазах горел холодный огонь.

— Мы тоже не хотели. Но теперь, когда ты здесь, выбирать не приходится.

На перемене Хару подошёл ко мне. Улыбался, но глаза оставались мёртвыми.

— Джихо, да? — спросил он. — Слышал, ты недавно изменился. Новая сила, новая девушка, новая жизнь. Поздравляю.

— От кого слышал?

— Слухи, — он пожал плечами. — В нашем мире всё разлетается быстро. Особенно такие вещи, как получеловек-полудемон. Редкость. Ты — уникум. Тебя многие хотят изучить. Или съесть.

— А ты?

— Я? — он улыбнулся шире. — Я просто наблюдаю. Пока.

Он ушёл, оставив после себя запах сладкой тухлятины. А я сидел и чувствовал, как внутри снова поднимается голод. Не тот, что на охоте. Другой. Тёмный, требовательный, опасный.

Лиллит подошла сзади, положила руки на плечи.

— Не поддавайся, — прошептала она. — Он хочет, чтобы ты сорвался. Тогда его отец получит повод на нас напасть.

— Почему я?

— Потому что ты — слабое звено. Новый, неумелый, опасный для самого себя. Если ты нападёшь на него первым — мы проиграли.

— А если он нападёт первым?

— Тогда, — она усмехнулась, — мы устроим пир.

Я посмотрел в окно. На школьном дворе Хару разговаривал с группой девчонок, которые смотрели на него как на бога. Они не знали. Не чувствовали. Не понимали. А я чувствовал — его сладкую, гнилую сущность, которая тянулась к ним, как щупальца осьминога.

— Лиллит, — сказал я. — Научи меня драться. По-настоящему. С использованием силы.

— Ты уверен? — спросила она.

— Уверен. Потому что он не отстанет. И в следующий раз жертвой буду не я.

Она кивнула. И мы остались после уроков.

Глава 14 Первый спарринг

Пустой спортзал. Выключенный свет, залитое луной окно, скрип паркета под ногами.

— Главное правило боя с демоном, — сказала Лиллит, стоя напротив меня в одной футболке и тренировочных штанах. — Не показывать страх. Они чувствуют его на расстоянии. Как акулы кровь.

— А если я всё равно боюсь?

— Тогда сделай так, чтобы твой страх пах злостью. Демоны не любят злость. Она горькая. Как недозрелые яблоки.

Она шагнула ко мне. Быстро. Быстрее, чем я успел среагировать. Её ладонь остановилась в сантиметре от моего горла.

— Ты умер, — сказала она.

— Да, — выдохнул я. — Ещё раз.

Мы тренировались два часа. Я пропустил десятки ударов — Лиллит не била в полную силу, но каждый её выпад был быстрее взгляда, каждое движение — плавнее воды. Я падал, вставал, снова падал.

— Ты слишком медленный, — сказала она, когда я в пятый раз шлёпнулся на пол. — Твоё тело ещё не привыкло к новой силе. Демоны двигаются не мышцами — мы двигаемся намерением. Думай не «я подниму руку», думай «я хочу коснуться её плеча». И рука пойдёт сама.

Я закрыл глаза. Представил её плечо. Тихое, едва заметное движение. Моя ладонь коснулась ткани футболки.

— Хорошо, — сказала Лиллит. — Ещё.

Мы тренировались до полуночи. К концу занятий я мог перехватить её руку за мгновение до удара. Не всегда, но иногда. Этого хватало, чтобы чувствовать прогресс.

— Ты понял главное, — сказала Лиллит, когда мы выходили из школы. — В бою важны не скорость и сила. Важно намерение. Тот, кто хочет сильнее — тот и побеждает.

— А ты сильнее всех хочешь? — спросил я.

Она посмотрела на звёзды.

— Я хочу жить спокойно, — сказала она. — Впервые за три тысячи лет. И если ради этого нужно будет разорвать кого-то на части — я разорву.

— Даже Хару?

— Особенно Хару, — она улыбнулась холодной улыбкой. — Его отец старый, толстый, ленивый. А сынок — просто наглая выскочка. Они не знают, что происходит, когда Древнее Зло просыпается по-настоящему.

— А что происходит?

Она взяла меня за руку.

— Узнаешь. Если понадобится.

Мы пошли домой, и я чувствовал — внутри начало расти что-то новое. Не голод. Не страх. Уверенность. Опасная, горячая, почти запретная.

— Лиллит, — сказал я.

— М?

— Я хочу научиться всему. Быстро.

— Быстро не получится, — ответила она. — Но я могу показать тебе один фокус.

— Какой?

Она остановилась, подошла ко мне и поцеловала. Долгим, глубоким поцелуем, от которого у меня перехватило дыхание. А когда отстранилась, я почувствовал, как внутри разливается тепло — не её, моё собственное. Демоническое. Живое.

— Это — капля моей силы, — сказала она. — Хватит на неделю тренировок. Потом попросишь ещё.

— А если я попрошу слишком много?

— Тогда, — она усмехнулась, — ты станешь самым сильным полукровкой в этом городе. И Хару уйдёт сам. Без боя.

— Он боится?

— Не он. Его отец. Старый демон знает, что происходит, когда два сильных существа делятся силой. Это не арифметика. Это алхимия.

Я не понял, что она имела в виду. Но решил поверить.

Глава 15 Первый спарринг

Пустой спортзал. Выключенный свет, залитое луной окно, скрип паркета под ногами.

— Главное правило боя с демоном, — сказала Лиллит, стоя напротив меня в одной футболке и тренировочных штанах. — Не показывать страх. Они чувствуют его на расстоянии. Как акулы кровь.

— А если я всё равно боюсь?

— Тогда сделай так, чтобы твой страх пах злостью. Демоны не любят злость. Она горькая. Как недозрелые яблоки.

Она шагнула ко мне. Быстро. Быстрее, чем я успел среагировать. Её ладонь остановилась в сантиметре от моего горла.

— Ты умер, — сказала она.

— Да, — выдохнул я. — Ещё раз.

Мы тренировались два часа. Я пропустил десятки ударов — Лиллит не била в полную силу, но каждый её выпад был быстрее взгляда, каждое движение — плавнее воды. Я падал, вставал, снова падал.

— Ты слишком медленный, — сказала она, когда я в пятый раз шлёпнулся на пол. — Твоё тело ещё не привыкло к новой силе. Демоны двигаются не мышцами — мы двигаемся намерением. Думай не «я подниму руку», думай «я хочу коснуться её плеча». И рука пойдёт сама.

Я закрыл глаза. Представил её плечо. Тихое, едва заметное движение. Моя ладонь коснулась ткани футболки.

— Хорошо, — сказала Лиллит. — Ещё.

Мы тренировались до полуночи. К концу занятий я мог перехватить её руку за мгновение до удара. Не всегда, но иногда. Этого хватало, чтобы чувствовать прогресс.

— Ты понял главное, — сказала Лиллит, когда мы выходили из школы. — В бою важны не скорость и сила. Важно намерение. Тот, кто хочет сильнее — тот и побеждает.

— А ты сильнее всех хочешь? — спросил я.

Она посмотрела на звёзды.

— Я хочу жить спокойно, — сказала она. — Впервые за три тысячи лет. И если ради этого нужно будет разорвать кого-то на части — я разорву.

— Даже Хару?

— Особенно Хару, — она улыбнулась холодной улыбкой. — Его отец старый, толстый, ленивый. А сынок — просто наглая выскочка. Они не знают, что происходит, когда Древнее Зло просыпается по-настоящему.

— А что происходит?

Она взяла меня за руку.

— Узнаешь. Если понадобится.

Мы пошли домой, и я чувствовал — внутри начало расти что-то новое. Не голод. Не страх. Уверенность. Опасная, горячая, почти запретная.

— Лиллит, — сказал я.

— М?

— Я хочу научиться всему. Быстро.

— Быстро не получится, — ответила она. — Но я могу показать тебе один фокус.

— Какой?

Она остановилась, подошла ко мне и поцеловала. Долгим, глубоким поцелуем, от которого у меня перехватило дыхание. А когда отстранилась, я почувствовал, как внутри разливается тепло — не её, моё собственное. Демоническое. Живое.

— Это — капля моей силы, — сказала она. — Хватит на неделю тренировок. Потом попросишь ещё.

— А если я попрошу слишком много?

— Тогда, — она усмехнулась, — ты станешь самым сильным полукровкой в этом городе. И Хару уйдёт сам. Без боя.

— Он боится?

— Не он. Его отец. Старый демон знает, что происходит, когда два сильных существа делятся силой. Это не арифметика. Это алхимия.

Я не понял, что она имела в виду. Но решил поверить.

Глава 16 Совет древних

В субботу утром меня разбудил грохот.

Не в доме — внутри головы. Голоса. Много голосов, которые спорили, кричали, перебивали друг друга. Я открыл глаза и увидел: на столе, на чёрном гримуаре, мигает алый свет.

— Что это? — спросил я разбуженную Лиллит.

— Совет, — ответила она, садясь на кровати. — Они собрались из-за тебя.

— Кто?

— Все. Мать драконов, Древний ужас, Та, что ждёт в углу, Владыка демонов, Хару-старший, Нериад, ещё десяток древних тварей, которых я не видела сто лет.

— И что им нужно?

— Обсудить, что делать с полукровкой, который появился из ниоткуда и уже успел навести шороху.

Я открыл книгу. Страницы светились, буквы переливались — не чернила, а что-то живое, горячее.

Совет Древних. Экстренное заседание.

Владыка демонов: Предлагаю оставить парня в покое. Он под моей защитой.

Хару-старший: Твоя защита — это смешно. Ты принимаешь в семью еду? Это позор.

Мать драконов: А твой сынок питается школьницами — это, по-твоему, не позор?

Хару-старший: Мой сын следует традиции. Твоя — нет.

Древний ужас (модератор): Господа, прошу соблюдать регламент. Слово у инициатора собрания.

Та, что ждет в углу: Я предложил собраться, потому что ситуация выходит из-под контроля. Парень — полукровка — провёл первую охоту. Взял ровно столько, сколько нужно. Не убил. Не обезумел. Это первый случай за тысячу лет.

Владыка демонов: И что ты предлагаешь? Убить его за то, что он добрый?

Та, что ждет в углу: Я предлагаю принять его в Совет. Как равного.

На странице повисла тишина. Даже буквы замерли, не смея шевелиться.

Хару-старший: Ты сошёл с ума.

Мать драконов: Нет, он гений. Если парень будет в Совете, за ним будут охотиться только идиоты. А идиотов можно вычислить и уничтожить.

Нериад: Я против! Он — человек! Он еда!

Владыка демонов: Твоё мнение учтено, дочь. Но ты не в Совете. Тихо.

Древний ужас (модератор): Голосование. Кто за принятие полукровки в Совет?

Я закрыл книгу. Сердце колотилось как бешеное.

— Они серьёзно? — спросил я Лиллит.

— Абсолютно, — ответила она. — Древний ужас всегда серьёзен. Если он предложил голосование — значит, вопрос назрел.

— А если они проголосуют «за»? Что мне тогда делать?

— Тогда, — она посмотрела на меня с улыбкой, — твоя жизнь перестанет быть просто интересной. Она станет эпической.

Я снова открыл книгу.

Голосование закончилось.

Древний ужас (модератор): За — 7. Против — 5. Воздержались — 3. Решение принято. Полукровка Джихо принимается в Совет Древних на испытательный срок. Год. Если выживет — останется. Если нет — съедят.

Поздравляю, парень. Добро пожаловать в бессмертие.

Я выдохнул.

— Лиллит, — сказал я. — У меня есть год.

— Знаю, — она взяла меня за руку. — Но я сомневаюсь, что нам понадобится так много времени. Хару-старший не успокоится. Ни он, ни его сын. У нас будет бой.

— Когда?

— Думаю, на Хэллоуин. В этот день границы между мирами истончаются. Можно убить и не получить наказание.

— Ты готова?

— А ты? — спросила она.

Я посмотрел на свои руки. Под кожей всё ещё светились чёрные вены — её сила, её подарок, её доверие.

— Буду, — ответил я. — К Хэллоуину я буду готов.

Она кивнула. И мы начали готовиться.

---

Глава 17. Подготовка к буре

Следующие две недели превратились в ад. В хорошем смысле.

Каждое утро — пробежка. Но не обычная, а с Хиной, которая гналась за мной с ножом, чтобы я не сбавлял темп. «Если догоню — пырну», — говорила она. Я бегал быстрее, чем когда-либо в жизни.

Днём — школа. Хару сидел на другом конце класса и сверлил меня взглядом. Он больше не подходил, не разговаривал, не улыбался. Только смотрел. И ждал.

Вечером — тренировки с Лиллит. Она учила меня не просто драться, а чувствовать. Чувствовать противника за стеной, за этажом, за кварталом. Чувствовать его слабости, страхи, намерения.

— Хару боится отца, — сказала она однажды. — Больше всего на свете. Не смерти, не поражения, а разочарования. Используй это.

— Как? — спросил я.

— Перед боем спроси его: «Что скажет папа, когда ты проиграешь?» Он дрогнет. На секунду. Этого хватит.

Я запомнил.

Ночами мы сидели на кухне втроём — я, Лиллит и Хина. Пили чай, обсуждали древних богов, их слабости и привычки. Хина знала всех. За три тысячи лет она прислуживала десяткам сильнейших демонов.

— Хару-старший боится мышей, — сказала она однажды. — Не настоящих, а мысленных. Если внушить ему, что за ним следят, он парализуется. Но это сложный ментальный удар. Ты не потянешь.

— А кто потянет?

— Лиллит, — Хина посмотрела на госпожу. — Ты умела это делать. Триста лет назад.

— Я разучилась, — ответила Лиллит. — Слишком долго не практиковалась.

— Вспомни, — сказала Хина. — Ради него.

Лиллит посмотрела на меня долгим взглядом. Потом кивнула.

— Вспомню.

За окном шёл дождь. Где-то в городе гремел гром. И в этом громе мне слышалось что-то злое, приближающееся.

Время шло. Хэллоуин приближался.

Глава 17 Последний мирный день

За день до Хэллоуина я проснулся и понял — я не боюсь.

Странное чувство. Раньше я боялся всего — одиночества, бедности, будущего. А теперь, когда мне предстоял бой с демоном, который старше моего города, я чувствовал только спокойствие.

— Выспался? — спросила Лиллит, готовя кофе. Она тоже была спокойна. Слишком спокойна.

— Выспался, — ответил я. — Ты сегодня какая-то... другая.

— Я сняла ограничители, — сказала она. — Те, что держали мою силу в узде три тысячи лет. Сегодня последний день, когда я могу быть «человеком». Завтра я снова стану той, кем была.

— А я?

— Ты останешься собой, — она поставила кружку передо мной. — Сильнее, быстрее, опаснее. Но собой. В этом твоё преимущество.

— Я не хочу тебя потерять, — сказал я.

— Не потеряешь, — она улыбнулась. — Я Древнее Зло. Меня нельзя потерять. Можно только временно забыть.

Мы пили кофе в тишине. Хина ворчала на кухне. За окном светило солнце. И мир казался почти нормальным.

В дверь позвонили.

Я открыл. На пороге стоял Хару. Один. Без свиты, без угроз, без улыбки.

— Привет, — сказал он. — Можно войти?

Я оглянулся на Лиллит. Она кивнула.

— Заходи, — ответил я.

Он вошёл, сел на стул, сложил руки на коленях. Бледный, напряжённый, но спокойный.

— Я хочу поговорить, — сказал он. — По-человечески.

— Мы не люди, — заметила Лиллит.

— Знаю, — он посмотрел на меня. — Но он — почти. И я хочу спросить у него.

— Спрашивай, — сказал я.

— Зачем ты это делаешь? — спросил Хару. — Зачем тебе эта жизнь? Охота, сила, Совет. Ты мог остаться человеком. Умереть через пятьдесят лет. Забыть всё это.

— А зачем ты? — спросил я в ответ. — Зачем тебе сила, если ты тратишь её на школьниц?

Он помолчал. Потом ответил.

— Потому что я не знаю другой жизни. Меня так воспитали. Сила — всё. Всё остальное — прах.

— А я знаю, — сказал я. — Прах. Я жил в нём семнадцать лет. Без денег, без отца, без надежды. И знаешь, что я понял? Прах не имеет вкуса. Если тебе повезло найти что-то, что делает тебя живым — держись за это. Даже если это стоит жизни.

Хару смотрел на меня долго. Потом встал.

— Завтра я убью тебя, — сказал он. — Не потому, что хочу. А потому что должен. Прости.

— Не извиняйся, — ответил я. — Завтра я выиграю. Не потому, что сильнее. А потому что мне есть ради кого побеждать.

Он вышел. Дверь закрылась.

— Ты дал ему преимущество, — сказала Лиллит. — Он знает, что ты готов.

— Пусть знает, — ответил я. — Иногда честность — лучшая стратегия.

Мы сидели на кухне до вечера. Говорили ни о чём. Смеялись. Боялись. Но не показывали.

Глава 18 Хэллоуин. Начало конца

Утром тридцать первого октября я проснулся от запаха крови.

Не моей. Не Лиллит. Чужой. Очень старой, очень древней, очень голодной.

— Он начал, — сказала Лиллит, стоя у окна. — Хару призвал подкрепление.

— Сколько их?

— Пятеро. Все — демоны среднего уровня. Должны были отвлечь меня, пока он будет биться с тобой.

— А ты?

— А я, — она улыбнулась, и в её улыбке впервые за долгое время не было ничего человеческого, — я разберусь.

Мы вышли из дома. Город был пуст. Ни души, ни машин, ни звука. Только серый туман и далёкие вспышки.

— Это он создал? — спросил я.

— Это я, — ответила Лиллит. — Чтобы никто не пострадал. Туман изолирует пространство. Всё, что здесь случится, останется здесь.

— Ты подготовилась.

— Я всегда готовлюсь, Джихо. Я три тысячи лет не выживала случайно.

Она поцеловала меня в лоб — сухо, быстро, по-военному.

— Не умирай, — сказала она.

— И ты, — ответил я.

Она ушла в туман. Через минуту оттуда донёсся крик — не её, чужой. И звук рвущейся плоти.

Я пошёл в другую сторону. Туда, где чувствовал его — Хару. Он ждал меня на школьном стадионе.

Он стоял в центре поля. В идеальном костюме, с идеальной причёской, с идеальной улыбкой. Только глаза были неидеальными. Красными. Бешеными.

— Ты пришёл, — сказал он.

— Ты ждал.

— Ждал. Давай закончим это, Джихо. По-честному. Без правил. Без пощады.

— Без пощады, — согласился я.

Он бросился первым.

Я не успел увернуться. Его кулак вошёл мне в живот, и мир рассыпался на миллион осколков.

Это была самая длинная минута в моей жизни.

Глава 19 Бой

Я упал на колени, выплёвывая воздух. Хару стоял надо мной, не добивал. Ждал.

— Вставай, — сказал он. — Это не может быть так просто.

Я поднялся. Внутри горело — от его удара, от моего страха, от голода, который проснулся с новой силой.

— Ты сильнее, — сказал я. — Быстрее. Опытнее.

— И поэтому я выиграю, — ответил он.

— Не поэтому, — я выпрямился и встретил его взгляд. — Потому что ты один. А за моей спиной — те, кто меня любит.

Хару замер на секунду.

— Что скажет папа, когда ты проиграешь? — спросил я.

Он дрогнул. На секунду. Этого хватило.

Я бросился вперёд, вложив в удар всё — гнев, страх, надежду, любовь. Всё, что накопил за семнадцать лет жизни. Всё, что забрал у того мужчины на охоте. Всё, что дала Лиллит.

Мой кулак вошёл ему в грудь. Не физически — метафизически. Я достал до его души. Чёрной, пустой, голодной.

— Что... — прошептал он.

— Я беру твой страх, — сказал я. — Весь. Ты боялся всю жизнь. Отца, поражения, смерти. Теперь страха нет.

Он рухнул на колени. Из его глаз потекли слёзы — чёрные, густые, как нефть.

— Я... я ничего не чувствую, — прошептал он.

— Это пройдёт, — сказал я. — Когда ты научишься жить без страха. Иди. И больше не возвращайся.

Хару встал. Посмотрел на меня мокрыми глазами.

— Ты мог меня убить, — сказал он.

— Мог.

— Почему не убил?

— Потому что я не хочу быть таким, как ты, — ответил я. — Или как твой отец. Или как они все. Я хочу быть Джихо. Тем, кто берёт ровно столько, сколько нужно.

Хару ушёл. Медленно, шатаясь, как пьяный. А я рухнул на траву и уставился в небо.

Туман рассеивался. Где-то кричали птицы. И пахло дождём.

Через минуту пришла Лиллит. Вся в чужой крови, но улыбающаяся.

— Ты жив, — сказала она.

— Жив, — ответил я. — А ты?

— А я, — она легла рядом и взяла меня за руку, — я скучала по этой силе. Но с тобой — лучше.

— Даже без силы?

— Даже без ничего, — она повернула голову и посмотрела на меня. — Ты мой деликатес, Джихо. И всегда им будешь. Не потому, что я хочу тебя съесть. А потому что без тебя всё остальное — пресное.

Мы лежали на школьном стадионе, смотрели в небо, где проступали первые звёзды.

Хэллоуин закончился. Но наша история — нет.

Глава 20 Новое утро

Я проснулся от того, что Хина трясла меня за плечо.

— Вставай, — сказала она. — У тебя экзамен по математике.

— Какой экзамен? — спросонья не понял я.

— Обычный. Школьный. Ты думал, демоническая сущность освобождает от учёбы?

Я сел на кровати. За окном светило солнце, на столе дымилась яичница, а Лиллит сидела в углу и читала книгу — обычную, бумажную, не чёрную.

— Ты чего читаешь? — спросил я.

— «Гордость и предубеждение», — ответила она. — Хина посоветовала. Говорит, что мне надо понимать людей.

— А она права, — сказала Хина из кухни. — Ты три тысячи лет жрала королей, а обычную любовь не различаешь.

— Зато я различаю, — ответил я.

Лиллит закрыла книгу, подошла ко мне, поцеловала.

— Пошли, — сказала она. — В школу.

— А Хару?

— Перевёлся. Сказал, что будет искать себя. Без страха.

— А Совет?

— Ждёт отчёта. Я напишу, что ты справился.

Мы вышли из дома. Хина махнула нам вслед из окна.

И я подумал: жизнь — странная штука. Год назад я ненавидел каждое своё утро. А теперь у меня есть девушка-монстр, призрачная служанка, демоническая сила и экзамен по математике.

Идиотская жизнь.

Самая лучшая жизнь.

Глава 21 Проблемы с недвижимостью и тесть-интриган

Началось всё с того, что мать застала Лиллит на кухне в три часа ночи.

Нет, она не ела человеческие души. Она пила молоко. Обычное коровье молоко, с печеньем. Сидела за столом в моей футболке, болтала ногами и листала форум на гримуаре. И делала вид, что ничего не происходит.

— Джихо… — раздался тихий, больной голос матери. — Что здесь происходит?

Я открыл глаза. Мать стояла в дверях кухни в халате, с отёчным лицом и синяками под глазами. Она работала на трёх работах и в норме должна была спать до шести утра. Но что-то её разбудило. Я подозревал, что это Хина гремела сковородками.

— Мам, это Лиллит, — сказал я, стараясь звучать спокойно. — Моя девушка. Ты её не видела, потому что она приходит поздно и уходит рано.

— В три часа ночи она пьёт молоко в моей футболке?

— Она… стеснительная.

Лиллит повернулась к матери. И сделало то, чего я не ожидал — она улыбнулась. Не холодной, демонической улыбкой, а тёплой, почти детской.

— Здравствуйте, — сказала она. — Вы не против, если я доем печенье? Оно очень вкусное. Джихо сказал, что вы покупаете их в магазине через дорогу.

Мать моргнула. Потом перевела взгляд на меня. Потом на Лиллит. Потом снова на меня.

— У тебя есть девушка? — спросила она.

— Уже два месяца.

— Ты мне не сказал.

— Ты была на работе.

Мать села на стул. Прямо в коридоре, не дойдя до кухни. Села и уставилась в одну точку.

— Я… отстала от твоей жизни, — сказала она наконец. — Я знаю.

— Мам, всё нормально, — я встал, подошёл к ней. — Ты работаешь. Я понимаю.

— Но ты мог бы сказать.

— Я не знал, как сказать «моя девушка — древнее зло, пьёт души и спит в моей кровати».

Лиллит прыснула. Мать не поняла.

— Что ты сказал?

— Я сказал, что она очень хорошая, — ответил я. — И мы любим друг друга.

Мать смотрела на Лиллит долго. Потом спросила:

— А ты кем работаешь, Лиллит?

— Я… фрилансер, — ответила та. — Удалённо. Помогаю людям решать их проблемы.

Ну да. Проблемы. Например, проблему наличия души.

Мать кивнула, встала, пошла на кухню, налила себе чаю и спросила:

— У тебя родители есть?

— Есть папа, — Лиллит скромно опустила глаза. — Он… влиятельный человек. Мы не очень близки.

Влиятельный. Владыка демонов. Член Совета. Убил за свою жизнь около десяти тысяч человек. Но в целом — да, влиятельный.

— Он может прийти познакомиться? — спросила мать.

— О, нет, — слишком быстро ответил я. — Он очень занят. Работа. Договора. Ну и вообще.

— Странные вы, — мать допила чай и ушла в свою комнату. На пороге обернулась: — Лиллит, оставайся на завтрак. Я приготовлю.

— Спасибо, — ответила Лиллит. И когда мать закрыла дверь, добавила шёпотом: — Она хорошая. Несчастная, но хорошая.

— Она не знает, что ты монстр.

— А ты знаешь. И остался.

— Ты тоже не сбежала, когда я забыл спустить воду в туалете.

— Это было испытание, — серьёзно сказала Лиллит. — Ты прошёл.

Я засмеялся. Хина вынырнула из стены, фыркнула и сказала:

— Если вы сейчас не уйдёте в школу, я начну гоняться за вами с ножом. Как в старые добрые времена.

Мы ушли.

Проблема с матерью оказалась только началом. Через три дня пришёл он. Владыка демонов. Мой новый «тесть». Он стоял у подъезда в идеальном костюме, с букетом цветов и бутылкой дорогого виски.

— Джихо, — сказал он, когда я вышел. — Здравствуй, зять. Я пришёл знакомиться с твоей матерью.

У меня упало сердце.

— Зачем? — спросил я.

— Потому что традиции, — он посмотрел на меня красными глазами. — В моей семье так принято. Если уж ты спишь с моей дочерью, я должен пожать руку твоей матери. И, возможно, предложить ей работу.

— Работу?

— У неё три работы, Джихо. Ты думаешь, я не в курсе? Я наблюдаю за всеми, кто связан с моей семьёй. Твоя мать — бухгалтер на полставки, продавец в продуктовом и ночная уборщица. Это позор. Я сделаю её финансовым директором в одной из своих компаний.

— У тебя есть компании?

— Конечно. Демонам тоже нужно отмывать деньги. Или ты думал, мы существуем на налоги с убитых душ?

Я молчал. Потому что не знал, что ответить.

Владыка прошёл мимо меня, поднялся на второй этаж и позвонил в дверь. Мать открыла. Увидела высокого лысого мужчину с идеальной бородкой и бутылкой виски.

— Вам кого? — спросила она.

— Я — отец Лиллит, — он улыбнулся самой обаятельной улыбкой, которую я когда-либо видел. — Пришёл познакомиться. Простите, что так поздно. Работа.

Мать впустила его. Через два часа они сидели на кухне, пили виски, смеялись, а Лиллит сидела в моей комнате и шептала:

— Он никогда не был таким. Никогда. Ты видишь?

— Вижу.

— Он счастлив. Из-за меня. Из-за тебя.

— Или из-за того, что ему наконец-то не надо скрывать свою сущность перед кем-то из людей.

— Тоже возможно, — она улыбнулась. — Но я выбираю верить в первое.

Ночью, когда Владыка ушёл (оставив матери визитку и договор о найме на должность финансового директора с зарплатой в двадцать раз выше её прежней), я спросил Лиллит:

— Твой отец всегда такой… внезапный?

— Всегда, — ответила она. — Поэтому я и сбежала из дома в четырнадцать веке.

— И долго ты бежала?

— Триста лет. Он догнал меня в Константинополе. Я тогда съела одного византийского чиновника, который оказался его племянником. Было неловко.

Я лёг на кровать и уставился в потолок.

— Ты знаешь, о чём я думаю?

— О том, что теперь твоя мать работает на Владыку демонов и не знает об этом?

— Примерно.

— Не переживай, — Лиллит легла рядом. — Он хороший начальник. Платят вовремя. Душой не вычитают из зарплаты.

— Это должно было меня успокоить?

— Возможно, — она поцеловала меня в щёку. — Спокойной ночи, мой деликатес.

— Спокойной ночи, моё Древнее Зло.

За стенкой Хина мыла посуду и напевала что-то из восемнадцатого века. И впервые за долгое время в доме пахло не усталостью и отчаянием, а нормальной, человеческой жизнью.

С примесью серы. Но это уже детали.

Глава 22 Экзамен по алгебре и демонический колледж

Школа превратилась в ад.

В хорошем смысле? Нет. В прямом. Потому что приближались экзамены, и даже демоническая сущность не отменяла квадратные уравнения.

— Джихо, — сказала Хе Вон за партой. — Ты последние два месяца вообще не учишься. Ты как собрался сдавать математику?

— На интуиции, — ответил я.

— На интуиции квадратные корни не извлекают.

— А ты попробуй.

Хе Вон вздохнула и подвинула ко мне тетрадь. Я посмотрел на примеры и понял, что ничего не понимаю. Моя голова была забита другим — тем, как чувствовать чужие души, как контролировать демонический голод, как не спалить дом, когда чихаешь. Алгебра куда-то ушла.

— Ты можешь использовать силу, — шепнула Лиллит. — Просто прочитай ответы в головах учителей.

— Это будет жульничеством.

— Это будет выживанием.

Я задумался. С одной стороны — честность. С другой — если я завалю экзамены, мать расстроится. А мать теперь работает на Владыку демонов и у неё появилось свободное время, чтобы расстраиваться.

— Ладно, — сказал я. — Но только по алгебре.

— По литературе тоже, — добавила Лиллит. — Ты не читал «Войну и мир».

— А ты читала?

— Я жила в ту эпоху. Это ужасно скучно. Толстой не умел заканчивать предложения.

Я усмехнулся. На большой перемене ко мне подошёл завуч. Обычный человек, который понятия не имел, что в его школе учатся монстры.

— Джихо, — сказал он. — К тебе приходили какие-то странные люди. В чёрных костюмах. Представлялись отцом твоей девушки и его адвокатами. Они спрашивали про твою успеваемость.

— И что вы им сказали?

— Что ты троечник. Они почему-то обрадовались.

Ну конечно. Владыка демонов радуется, что его будущий зять — троечник. Потому что это значит, что он не уйдёт в академическую науку, не станет учёным и не будет исследовать демонов. Удобно.

Вечером я сидел на кухне и зубрил формулы. Хина стояла рядом, смотрела на учебник и вздыхала.

— В моё время не было алгебры, — сказала она. — Мы просто убивали друг друга камнями.

— И как это помогало в жизни?

— Никак. Поэтому я умерла.

— У тебя есть план, Хина?

— Я призрак. Моя работа — пугать и готовить. Планы не входят в мои обязанности.

Лиллит спустилась сверху. Она была в каком-то странном настроении — не грустная, не весёлая, а… задумчивая.

— Джихо, — сказала она. — Ты думал о колледже?

— Нет, а что?

— Твой отец предложил мне отправить тебя в демонический колледж.

Я выронил ручку.

— Куда?

— В демонический колледж. Это такое учебное заведение для нелюдей. Там учат контролировать силу, историю тёмных веков, боевую магию и, да, алгебру. Но алгебру демоническую. Она немного отличается от вашей.

— Чем?

— Вместо «икс» и «игрек» — «душа» и «плоть». Уравнения пожирания. Закон сохранения страха.

— Это… звучит ужасно.

— Это звучит как твоё будущее, — она села напротив. — Если ты останешься в человеческой школе, ты либо завалишь экзамены, либо всех перестреляешь во время стресса. У демонов есть поговорка: «Глупый полукровка — мёртвый полукровка».

— Спасибо за поддержку.

— Я не поддерживаю, — она взяла меня за руку. — Я предупреждаю. Выбор за тобой. Но если ты пойдёшь в демонический колледж, я пойду с тобой.

— Ты уже училась в нём?

— Я была там преподавателем. Двести лет назад. Меня уволили за поедание студентов.

— Так себе рекомендация.

— Зато теперь я знакома с деканом. Это полезно.

Я думал всю ночь. Взвешивал за и против. Человеческий колледж — безопасно, скучно, но мать будет рада. Демонический колледж — опасно, интересно, но мать, вероятно, никогда не узнает, потому что если я погибну, Хина просто скажет ей, что я уехал в другой город.

Утром я сказал Лиллит:

— Я согласен. Но при одном условии.

— Каком?

— Ты не будешь есть моих однокурсников. Хотя бы первый семестр.

— Обещаю, — она улыбнулась. — Первый семестр не буду. А там посмотрим.

Мы пошли в школу сдавать последние экзамены. Я всё-таки списал алгебру силой мысли — залез в голову учительницы, нашёл ответы и переписал их. Она даже не почувствовала. Лиллит сделала вид, что не заметила.

— Ты становишься демоном, — прошептала она. — В хорошем смысле.

— В хорошем?

— В практическом.

Когда я вышел из последнего экзамена, меня ждал сюрприз. На школьном дворе стоял Хару. Не в костюме, а в обычной футболке и джинсах. Он улыбался. Живой улыбкой.

— Привет, Джихо, — сказал он. — Слышал, ты поступаешь в демонический колледж.

— Откуда?

— Отец сказал. Он теперь там преподаёт. Курс «Психология страха». Говорит, я должен учиться на своих ошибках.

— И ты согласился?

— Я хочу стать лучше, — он посмотрел на меня честно. — Не хорошим. Лучшим. Это разные вещи.

Я кивнул. Мы пожали руки. И в этом рукопожатии не было ни злости, ни страха, ни голода. Только что-то похожее на уважение.

— Увидимся в колледже, — сказал Хару.

— Увидимся, — ответил я.

Он ушёл. Лиллит подошла сзади, обняла.

— Ты изменил его, — сказала она. — Всего одним боем.

— Я не менял. Я просто показал, что есть выбор.

— Это и есть изменение, Джихо.

Мы пошли домой. Я думал о колледже, о демонах, о будущем. И впервые в жизни я не боялся. Мне было страшно. Но не боязно.

Глава 23 Демонический колледж: первый курс

Колледж находился в параллельном измерении. Чтобы попасть туда, нужно было войти в старую телефонную будку на окраине города, набрать 666 и дождаться, пока пол провалится.

Я проваливался три минуты. Лиллит пролетела рядом, держа меня за руку.

— Не бойся, — крикнула она. — Все студенты так попадают.

— А если я сломаю ногу?

— Восстановишь. У нас есть медицина. Тёмная, но быстрая.

Мы приземлились в огромном холле. Чёрный мрамор, высокие своды, светящиеся люстры из человеческих костей (надеюсь, муляжи). Везде ходили существа — кто-то выглядел как люди, кто-то как тени, кто-то как нечто среднее.

— Добро пожаловать в Колледж Теней, — сказала Лиллит. — Лучшее учебное заведение для нелюдей этого измерения.

— А есть другие?

— Есть. Но они хуже. Там учат только убивать. А здесь ещё и думать.

Нас встретил декан. Высокий мужчина в мантии, с головой ворона. Он посмотрел на меня жёлтыми глазами и каркнул:

— Джихо. Полукровка. Редкий случай. Ты принят. Лиллит, — он повернулся к ней, — мы рады тебя снова видеть. Но если ты съешь хотя бы одного студента, мы вычтем это из твоей зарплаты.

— У меня нет зарплаты, — ответила Лиллит.

— Значит, будет долг.

Он ушёл. Я выдохнул.

— Его зовут Каркуша, — шепнула Лиллит. — Не спрашивай почему. Он ненавидит это имя.

Поселили нас в общежитии. Отдельная комната на двоих — редкость для первокурсников, но Лиллит договорилась. В комнате были две кровати, чёрный гримуар на стене (вместо доски объявлений) и окно без стекла. Вместо стекла — жидкая тьма.

— Красиво, — сказал я.

— Подожди, пока ночью из тьмы начнут выползать тени, — ответила Лиллит. — Тогда не будешь таким восторженным.

Первая пара — «Основы демонического этикета». Преподаватель — старуха с тремя лицами. Она повернулась ко мне главным лицом и сказала:

— Полукровка, представься.

— Джихо.

— Полное имя.

— Джихо Пак.

— Этого недостаточно. Какая у тебя сила? Чем ты питаешься? Какой у тебя ранг?

— Я… не знаю.

Старуха усмехнулась всеми тремя лицами.

— Типичный полукровка. Не знает, кто он. Ладно, садись. В процессе учёбы узнаешь.

Я сел на свободное место. Рядом со мной устроилась девушка с голубой кожей и светящимися глазами. Она улыбнулась.

— Привет, — сказала она. — Я Лейла. Демон-мороз. А ты?

— Джихо. Полукровка.

— О, интересно. Редкость. Тебя не хотят съесть?

— Хотят. Но я быстро бегаю.

Она засмеялась. Лейла оказалась нормальной — насколько нормальным может быть демон, который замораживает всё в радиусе десяти метров. Она пришла из северного измерения, где вечная зима и злые духи. У неё была проблема — она не могла контролировать свою силу. Если злилась, всё вокруг покрывалось льдом.

— Это мило, — сказала Лиллит, когда я представил их. — Ты нашёл друга.

— Подругу.

— Ещё лучше. Только не влюбляйся.

— Ты ревнуешь?

— Я Древнее Зло, — она посмотрела на меня холодно. — Я не ревную. Я уничтожаю.

— Понял.

Лейла, к счастью, не знала, кто такая Лиллит. Она считала её просто старшекурсницей, которая помогает мне освоиться. Если бы она узнала, что перед ней Древнее Зло, пожирающее королей, она бы, наверное, заморозилась сама.

Вторая пара — «История тёмных веков». Преподаватель оказался знакомым. Хару-старший. Он сидел за кафедрой, улыбался и листал свой конспект.

— Добро пожаловать на мой курс, — сказал он. — Я научу вас, как выживали наши предки. А именно — убивали, ели, предавали и снова убивали. Это очень познавательно.

Он посмотрел на меня. Его улыбка стала шире.

— А, полукровка Джихо. Сын Лиллит. Как поживает твоя мать?

— Она не моя мать, — ответил я. — Она моя девушка.

— О, тем лучше, — он рассмеялся. — У тебя отличный вкус. Древнее Зло — это надёжно.

Весь курс он косился на меня. Не со злостью, а с интересом. Как учёный на подопытного кролика. Это напрягало.

После пар Лиллит ждала меня у выхода.

— Хару-старший что-то задумал, — сказала она.

— Я заметил.

— Он не простил тебе победу сына. И не простит. Будь осторожен.

— Всегда осторожен.

— Ты забыл выключить демонический огонь в комнате. Обгорели шторы.

— Почти всегда осторожен.

Мы пошли в столовую. Еда была странной — для демонов подавали эссенции страха, человеческие эмоции в чистом виде и иногда что-то мясное. Для меня, как для полукровки, сделали исключение — обычная яичница с беконом. Лиллит договорилась.

— Ты похож на ребёнка, которого отправили в лагерь, — сказала она, глядя, как я ем.

— Я и чувствую себя ребёнком. Все вокруг сильнее, старше, опытнее.

— Но ты здесь. Ты прошёл отбор. Ты победил Хару. Ты не хуже других.

— Ты говоришь это, потому что я твой парень.

— Я говорю это, потому что съела сотни парней, — она улыбнулась. — И ты самый вкусный из них. И не только по душе.

Я покраснел. Лейла, сидевшая за соседним столом, прыснула.

— Вы милые, — сказала она.

— Мы страшные, — ответила Лиллит.

— Это одно и то же, когда любишь.

Я посмотрел на Лиллит. Она смотрела на меня. И в этот момент я понял, что, возможно, демонический колледж — не худшее, что случалось в моей жизни.

Глава 24 Первое задание: деревня страха

Через месяц учёбы нам дали первое боевое задание.

— Студенты первого курса, — сказал декан Каркуша, — вы отправитесь в Деревню Павших Теней. Там поселилось нечто, что пожирает местных демонов. Ваша задача — выяснить, что это, и уничтожить. Или убежать. Но лучше уничтожить.

— А если убежим? — спросил кто-то с задней парты.

— Тогда вам поставят двойку. А ваши трупы пришлют родителям с уведомлением об отчислении.

Мы собрались в группу: я, Лиллит (она вызвалась сопровождающей, хотя должна была сидеть в библиотеке), Лейла, Хару-младший (он тоже пошёл, хотел доказать отцу, что не трус) и ещё двое — братья-близнецы, демоны-хамелеоны. Их звали Тень и Мгла. Они не говорили, только шептались друг с другом.

— Это опасно, — сказал Хару, когда мы вышли из портала. — Я чувствую запах старой магии.

— Я тоже, — ответила Лиллит. — Очень старой. Возможно, древней, чем я.

— Бывает такое? — спросил я.

— Редко, — она нахмурилась. — Но бывает. Например, тот, кто спит под горой. Или тот, кто ждёт в углу.

— Та, что ждёт в углу? Это же ник с форума.

— Это не ник, — Лиллит посмотрела на меня серьёзно. — Это имя. Очень древнее имя. Сущность, которая существует столько же, сколько и этот мир. Она не вмешивается в дела демонов. Но если она проснулась…

Лиллит замолчала. Это было страшнее любых её слов.

Деревня оказалась пустой. Дома стояли целыми, но внутри — ни души. На столах — еда. В очагах — огонь. Будто люди исчезли мгновенно.

— Здесь пахнет не смертью, — сказал Хару. — Здесь пахнет отсутствием. Будто кто-то стёр само понятие жизни.

— Я таких запахов не знаю, — ответила Лиллит. — Это что-то новое.

Мы разделились. Я, Лиллит и Лейла пошли к старому храму в центре. Тень и Мгла — на окраину. Хару остался у входа на случай отступления.

— Если что-то пойдёт не так, — сказал он, — я закрою портал. Вы успеете выйти?

— Если пойдёт не так, ты не успеешь, — ответила Лиллит. — Держи связь по мысленной сети.

Мы вошли в храм. Внутри было темно и холодно. На алтаре лежала книга. Знакомая книга. Чёрный кожаный переплёт, глаз в треугольнике.

— Это мой гримуар, — сказала Лиллит. — Но он у меня дома. В шкафу. Я его не брала.

— Значит, это копия, — предположила Лейла. — Или подделка.

— Или оригинал, — ответила Лиллит тихо. — А тот, который у меня дома — подделка.

Она подошла к книге, открыла. Страницы были пустыми. Только одна надпись в конце:

«Привет, девочки. Я скучала. Древний ужас».

— Модератор? — я не поверил своим ушам. — Древний ужас реален?

— Всегда был реален, — ответила Лиллит. — Она создала форум. Она модерирует его до сих пор. Но никто никогда не видел её. Никто.

На странице появились новые слова:

«Не надо меня искать. Я сама вас найду. Выходите из храма и смотрите на небо».

Мы вышли. Небо было чёрным. Без звёзд, без луны, без ничего. А посреди черноты висело лицо. Женское, красивое, с улыбкой. Оно занимало полнеба.

— Вы не должны были приходить в эту деревню, — сказало лицо. — Это моя территория. Моя игра.

— Кто ты? — спросил я.

— Древний ужас, — ответило лицо. — И я здесь, чтобы проверить, достоин ли полукровка места в Совете.

— Как проверить? — спросила Лиллит, и её голос дрожал. Впервые я слышал в нём страх.

— Убей её, — лицо посмотрело на меня. — Убей свою девушку. Или я убью вас обоих. И всех в этой деревне. И в твоём городе. И в твоей школе. Выбор за тобой, Джихо.

Я смотрел на Лиллит. Она смотрела на меня.

— Не делай этого, — сказала она. — Даже если я умру, не делай. Она обманет. Она всегда обманывает.

— Я знаю, — ответил я.

И шагнул вперёд.

Глава 25 Лицо в небе и цена выбора

Я подошёл к Лиллит, взял её за руку. Холодную, как всегда, но сейчас этот холод казался теплом.

— Я не буду тебя убивать, — сказал я. — И никто не будет.

— Ты не можешь победить Древний ужас, — прошептала Лиллит. — Она старше меня. Она старше этого мира.

— Мне плевать, — я посмотрел на небо. — Эй, модератор! Хочешь проверить меня? Проверяй. Но без трупов. Без жертв. Иначе я забаню тебя на форуме.

Лицо замерло. Потом расхохоталось. Небо дрожало от этого смеха.

— Забавный, — сказала она. — Ты забавный, полукровка. Ладно. Другое условие. Ты должен заставить её улыбнуться. По-настоящему. Без магии. Без силы. Просто улыбнуться.

Я повернулся к Лиллит. У неё было каменное лицо.

— Лиллит, — сказал я. — Помнишь, как мы первый раз пили кофе?

— Помню.

— Ты тогда спросила, верю ли я в монстров. А я сказал, что люди сами себе монстры.

— Помню.

— Ты улыбнулась. Но не той улыбкой, которую показываешь всем. А настоящей. Грустной. Той, где есть три тысячи лет одиночества.

— Зачем ты это говоришь?

— Потому что я хочу увидеть её снова. Не для Древнего ужаса. Для себя. Улыбнись, Лиллит. Пожалуйста.

Она смотрела на меня долго. Потом её губы дрогнули. И она улыбнулась. Той самой улыбкой — тёплой, живой, настоящей. Древнее Зло улыбалось, как обычная девушка, которая впервые влюбилась.

Небо засветилось. Лицо исчезло. Остались только звёзды и луна.

— Ты прошёл, — раздался голос отовсюду. — Полукровка, ты прошёл испытание. Не силой. Не умом. Человечностью. Это дорогого стоит. Добро пожаловать в Совет. Окончательно.

Вспышка. И мы снова стояли в холле колледжа. Все живые, все целые. Даже близнецы-хамелеоны вернулись из деревни.

— Что это было? — спросил Хару, бледный.

— Экзамен, — ответила Лиллит. — Самый сложный в моей жизни.

Она повернулась ко мне.

— Ты спас нас.

— Я просто сказал правду, — ответил я. — Ты красиво улыбаешься. Стоило пройти через портал в параллельное измерение, чтобы это понять.

Она засмеялась. Громко, открыто, как человек.

В столовой нас ждал ужин. За соседним столом сидела преподавательница с тремя лицами и одобрительно кивала. Хару-старший делал вид, что читает книгу, но я видел, как он мне завидует. Лейла заморозила свой стакан от волнения. Хина, каким-то образом проникшая в колледж, стояла у стенки и улыбалась.

— Я горжусь тобой, — сказала она. — Даже несмотря на то, что не люблю тебя.

— Ты меня любишь, Хина.

— Неправда.

— Ты приготовила мне яичницу.

— Это моя работа.

— Ты поцеловала меня в лоб, когда я спал.

— Это был… случайный контакт.

— Ты призрак. У тебя всё случайное.

Она фыркнула и исчезла. Но я видел, как её прозрачные щёки покраснели.

Мы сидели за столом, и я думал о том, как странно сложилась жизнь. Год назад я был одиноким парнем без денег и надежды. Теперь у меня была дев

Глава 26 Тот, кто ждёт в углу

После того как Древний ужас исчезла с неба, в колледже наступило затишье. Но не то, которое приносит покой, а то, когда все затаились и ждут удара. Даже Каркуша ходил на цыпочках, а у него вместо ног были когтистые лапы.

— Джихо, — сказала Лиллит на четвёртый день после возвращения. — Со мной кое-что происходит.

— Ты беременна? — спросил я, потому что в тот момент пил чай и не подумал.

Она посмотрела на меня так, что чай замёрз в кружке.

— Я Древнее Зло, — сказала она медленно. — Я не могу забеременеть от полукровки. Мы разные виды. Биологически.

— А магически?

— Магически — да. Но я принимаю меры.

— Какие?

— Ты правда хочешь это обсуждать за завтраком?

Я не хотел. Я закрыл рот и сделал вид, что очень заинтересован яичницей. Хина, которая подслушивала из стены, захихикала и тут же получила от Лиллит мысленный подзатыльник.

— Дело не в беременности, — продолжила Лиллит. — Ко мне пришла она.

— Кто?

— Та, что ждёт в углу.

Я выронил вилку. Это имя фигурировало на форуме постоянно. «Та, что ждёт в углу» всегда давала советы, всегда была язвительной, всегда знала, что сказать. Но я думал, что это просто ник. Ещё один древний демон с чувством юмора.

— Она реальна? — спросил я.

— Более чем, — ответила Лиллит. — Она старше Древнего ужаса. Старше моего отца. Старше всего, что я знаю. Она была здесь до того, как появились демоны. Она была здесь до того, как появились люди.

— И что ей нужно?

— Она хочет поговорить с тобой.

У меня внутри всё похолодело. Не потому, что я испугался (хотя и испугался тоже), а потому что голос Лиллит звучал непривычно. В нём не было силы, не было уверенности. Была только усталость человека, который три тысячи лет чего-то ждал и наконец дождался.

— Когда? — спросил я.

— Сегодня в полночь. В библиотеке.

Библиотека колледжа находилась в самом сердце здания. Туда никто не ходил, потому что книги были живыми и кусались. Лейла попыталась взять учебник по заклинаниям и лишилась пальца. Палец вырос обратно через час, но осадок остался.

Я пришёл ровно в полночь. Лиллит ждала у входа.

— Я не могу войти с тобой, — сказала она. — Она не пускает.

— Почему?

— Потому что это разговор один на один. Она хочет видеть тебя. Настоящего. Без меня.

Я кивнул. Поцеловал Лиллит в лоб — впервые сам, без её инициативы. Она улыбнулась той самой настоящей улыбкой, которую я просил у Древнего ужаса.

— Возвращайся, — сказала она.

— Всегда.

Я вошёл в библиотеку.

Внутри было темно. Не как в комнате без света, а как в месте, где свет никогда не существовал. Даже демоническое зрение не помогало — я видел только тьму. Густую, тягучую, живую.

— Здравствуй, Джихо, — раздался голос отовсюду и ниоткуда. Женский, молодой, с хитринкой. — Я так долго ждала этого момента.

— Почему вы не можете выйти и поговорить нормально? — спросил я в темноту.

— Потому что у меня нет тела. Я — идея. Я — ожидание. Я — тот, кто сидит в углу и наблюдает. Я не могу выйти. Я могу только ждать.

— И чего вы ждёте?

— Тебя, — ответила она. — Тысячи лет я ждала кого-то, кто сломает систему. Кто-то, кто скажет «нет» древним законам. Кто-то, кто полюбит монстра и не сбежит. И ты пришёл. Спасибо.

— Я… не понимаю.

— Не надо понимать, — голос стал ближе. — Просто знай: я на твоей стороне. Всегда была. И всегда буду. Но есть одно условие.

— Какое?

— Ты должен узнать правду о Лиллит. Всю правду. Не ту, которую она тебе рассказала, а ту, которую скрывает даже от себя.

— Какую правду?

— Она не просто Древнее Зло, — голос зашептал, и от этого шёпота у меня побежали мурашки. — Она — порождение той самой тьмы, из которой когда-то возникли все демоны. Она была первой. И если она полюбит по-настоящему — всей своей сущностью — мир перевернётся.

— В каком смысле?

— В прямом. Тысячи лет она ела людей, чтобы не чувствовать. А теперь она чувствует. Если её сердце разобьётся, она уничтожит всё. Не из злости. Из боли. Это не проклятие. Это её природа.

Я молчал. Потому что не знал, что ответить.

— Почему вы говорите мне это? — спросил я наконец.

— Потому что кто-то должен тебя предупредить, — ответил голос. — Если ты уйдёшь, если умрёшь, если предашь — всё исчезнет. Не только люди. Не только демоны. Сама реальность.

— И что мне делать?

— Люби её, — просто сказала Та, что ждёт в углу. — По-настоящему. Без страха. Без условий. Без попыток её изменить. Если сможешь — всё будет хорошо. Если нет — лучше убей себя сейчас. Это будет милосерднее.

Свет зажёгся. Я стоял один в библиотеке. Кругом были книги, пыльные и злые, но они не шевелились. Только одна, самая старая, лежала открытой на столе.

Я подошёл, прочитал последнюю страницу:

«Если ты читаешь это — значит, я наконец-то перестала ждать. Спасибо, Джихо. Береги её. И себя. А если не получится — не вини себя. Некоторые углы слишком темны даже для меня».

Я закрыл книгу и вышел.

Лиллит ждала. В её глазах был страх — тот самый, который она скрывала три тысячи лет.

— Ну? — спросила она. — Что она сказала?

— Что я должен любить тебя, — ответил я. — И что ты важнее, чем весь этот мир.

Она молчала. Потом взяла меня за руку, и мы пошли в общежитие.

В ту ночь мы не спали. Мы говорили. О прошлом, о будущем, о страхах и надеждах. И впервые за долгое время Лиллит плакала. Настоящими слезами, солёными и тёплыми. Древнее Зло плакало на моём плече, и это было самое страшное и самое прекрасное, что я когда-либо видел.

Глава 27 Хина и её тайна

На следующее утро я проснулся от того, что Хина не готовила завтрак.

Это был настолько тревожный знак, что я вскочил с кровати быстрее, чем когда за нами гналась Нериад. Хина всегда готовила завтрак. Даже когда не спала. Даже когда была призраком. Даже когда пыталась меня убить.

— Хина? — позвал я. — Ты где?

Тишина.

Я обошёл всю комнату. Заглянул на кухню, в ванную, под кровать. Никого. Лиллит проснулась от моего топота, села на кровати и протёрла глаза.

— Чего ты шумишь?

— Хина пропала.

Лиллит замерла. Потом закрыла глаза и начала что-то шептать — видимо, сканировала местность своей демонической сущностью. Через минуту она открыла глаза и сказала:

— Я не чувствую её. Вообще. Будто её не существует.

— Но она призрак. Как призрак может исчезнуть?

— Призраки не исчезают. Их можно уничтожить, но для этого нужна очень сильная магия. Сильнее моей.

— Кто мог такое сделать?

— Тот, кто не хочет, чтобы мы узнали правду о ней, — Лиллит встала, накинула халат. — Хина скрывала что-то. Я всегда это знала, но не придавала значения. Три тысячи лет службы — это не просто так. У неё была причина оставаться со мной.

— Какая?

— Я не знаю. Но мы это выясним.

Мы начали расследование. Лиллит подключила форум — написала пост в закрытом разделе для древних демонов. Ответы пришли быстро.

Мать драконов: Хина? Та, что с ножом? Я её помню. Она служила твоему отцу до того, как перешла к тебе. Была какая-то тёмная история. Спроси у Владыки.

Владыка демонов: Не хочу говорить об этом в открытом чате. Приезжайте.

Мы отпросились с пар (преподаватель с тремя лицами нехотя отпустила, но сказала, что если мы не вернёмся к экзаменам, она вычтет баллы из кармы). Через портал в телефонной будке мы переместились в резиденцию Владыки.

Она находилась в центре города. Обычное офисное здание, табличка «Корпорация Тьма Лтд». Внутри — приёмная, секретарша с рогами и запах серы.

— Отец, — сказала Лиллит, входя в кабинет. — Где Хина?

Владыка сидел за столом, листал бумаги и делал вид, что очень занят. Но я видел — он нервничал. Его пальцы дрожали.

— Хина… — он вздохнул. — Я не знаю, где она. Но знаю, почему она исчезла.

— Говори, — потребовала Лиллит.

— Хина была не просто служанкой, — начал он. — Она была… моей женой.

У меня отвисла челюсть. У Лиллит — тоже.

— Что? — одновременно спросили мы.

— Три тысячи лет назад, — продолжил Владыка, — я женился на смертной. Хина была человеком. Я полюбил её. Но Совет запрещал такие союзы. Меня заставили выбирать: либо я остаюсь Владыкой, либо остаюсь с ней. Я выбрал власть. А она… она покончила с собой. Я не смог её вернуть. Она стала призраком из-за своей ненависти ко мне. И все эти три тысячи лет она служила моей дочери, чтобы быть рядом со мной, но не прощать меня.

— Хина… — прошептала Лиллит. — Она никогда не говорила.

— Она не могла, — ответил Владыка. — Призраки не могут говорить о том, что привело их к смерти. Это закон.

— И кто её похитил?

— Совет, — он опустил глаза. — Узнали, что ты, Лиллит, встречаешься с полукровкой, и решили, что это я организовал. Что Хина — мой агент. Они забрали её для допроса.

— Где она? — спросил я.

— В Чёрном зале. Там, где судят предателей.

— Мы её вытащим, — сказал я.

— Ты не сможешь, — Владыка покачал головой. — Чёрный зал охраняют стражи. Их невозможно победить.

— А если не победить, а договориться? — спросил я.

Владыка посмотрел на меня с удивлением.

— С демонами не договариваются, парень.

— А с полукровками? — я улыбнулся. — Я же теперь член Совета. У меня есть право голоса.

Он задумался. Потом кивнул.

— У тебя есть три дня. Если не успеешь — Хину уничтожат. Навсегда. Даже я не смогу её вернуть.

Мы вышли из здания. Лиллит была бледнее обычного.

— Моя мачеха, — сказала она. — Три тысячи лет она готовила мне завтрак и точила нож за дверью.

— И пыталась меня убить, — напомнил я.

— Это у неё от отца, — усмехнулась Лиллит. — Он тоже сначала пытается убить, потом знакомится.

Мы пошли в Чёрный зал. Я не знал, что нас ждёт. Но знал одно: Хина заслуживала второго шанса. Даже если она призрак. Даже если она меня не любит. Даже если её яичница всегда пересолена.

Глава 28 Чёрный зал и договор с совестью

Чёрный зал находился в самом низу колледжа. Под библиотекой, под подвалом, под тем местом, где заканчивалась реальность и начиналось ничто. Мы спускались полчаса — лестница уходила вниз на сотни ступеней, и на каждой ступеньке нас кто-то встречал. Души умерших демонов, тени забытых богов, просто странные существа, которые смотрели молча и не мешали.

— Здесь как в аду, — сказал я.

— Это хуже ада, — ответила Лиллит. — Ад — это для людей. А здесь — для нас. Для тех, кто нарушил свои же законы.

— И что сделала Хина?

— Она полюбила того, кого нельзя. И умерла из-за этого. А потом три тысячи лет служила моей семье, чтобы быть рядом с ним. Это не преступление. Это трагедия. Но Совет не различает.

У входа в Чёрный зал стояли стражи. Трое. Каждый — ростом с трёхэтажный дом. Лица скрыты шлемами, из-под которых сочилась тьма.

— Стой, — сказал первый страж голосом, похожим на скрежет камня. — Дальше нельзя.

— Я член Совета, — сказал я, доставая из кармана значок, который мне вручили после испытания. — Имею право пройти.

— Члены Совета не ходят в Чёрный зал. Члены Совета судят.

— А если член Совета — защитник?

Страж замер. Он явно не знал, что ответить. Второй страж наклонился к нему и что-то прошептал. Потом третий страж кашлянул (насколько может кашлять существо без рта).

— Правила не запрещают, — сказал первый страж наконец. — Проходите. Но если вы попытаетесь освободить заключённую — мы убьём вас всех.

— Договорились, — ответил я.

— Джихо! — прошипела Лиллит. — Ты не можешь обещать такое.

— Могу, — ответил я. — Потому что мы не будем пытаться.

— А что мы будем делать?

— Договариваться.

Внутри Чёрный зал оказался огромной пещерой. Посередине висела клетка. В клетке — Хина. Бледная, прозрачная, с опущенными руками. Живая. Пока живая.

— Хина! — крикнул я.

Она подняла голову. В её глазах не было страха. Только усталость.

— Зачем вы пришли, глупые дети? — спросила она. — Я всё равно умру. Все призраки рано или поздно умирают.

— Не сегодня, — сказал я. — Я хочу поговорить с судьёй.

Из темноты выступила фигура. Старая женщина в чёрной мантии. Её лицо скрывал капюшон, но я чувствовал — она улыбается.

— Полукровка Джихо, — сказала она. — Я — судья Чёрного зала. Чего ты хочешь?

— Свободы для Хины.

— Она предатель. Она скрывала своё прошлое. Она служила Владыке демонов, будучи его бывшей женой. Это конфликт интересов.

— Это любовь, — сказал я. — И вы не можете наказывать за любовь. Иначе пришлось бы судить весь мир.

Судья замолчала.

— Смелое заявление для того, кто спит с Древним Злом, — сказала она.

— Мы не спим. Мы любим. И Хина любила. И Лиллит любит. И вы, наверное, когда-то любили. Иначе не стали бы судьёй в этом ужасном месте.

Тишина. Такая глубокая, что слышно было, как падают капли где-то далеко внизу.

— Ты прав, — сказала судья неожиданно. — Я любила. Тысячу лет назад. Он умер. С тех пор я только и делаю, что сужу других за то, в чём виновата сама.

Она сняла капюшон. Под ним оказалось красивое, но измученное лицо. Молодое и старое одновременно.

— Хина свободна, — сказала судья. — Я беру её вину на себя. Но с одним условием.

— С каким? — спросил я.

— Ты навестишь меня. Иногда. Просто поговоришь. Расскажешь, как там, снаружи. Я забыла.

— Хорошо, — ответил я.

Клетка открылась. Хина вышла, шатаясь. Лиллит подхватила её под руку.

— Ты дурак, — сказала Хина, глядя на меня. — Настоящий дурак.

— Знаю.

— Я всё равно тебя не люблю.

— Знаю.

— Но… — она помолчала, — сегодняшняя яичница была недосолена. Я исправлюсь.

Она почти улыбнулась. Я почти поверил, что она меня не зарежет сегодня ночью.

Мы вышли из Чёрного зала. Стражи расступились. Судья махнула нам вслед.

— Приходи, Джихо, — сказала она. — Я буду ждать.

Я кивнул. Мы поднялись наверх, в мир живых (и не очень). Хина всю дорогу молчала, но я видел — она плакала. Прозрачные слёзы стекали по прозрачным щекам.

Вечером она приготовила идеальную яичницу. С солью, с перцем, с любовью.

— Спасибо, — сказала она, поставив тарелку передо мной.

— Не за что.

— Я не про еду.

— Знаю.

Она села напротив и долго смотрела на меня. Потом достала из кармана фартука старый кухонный нож — тот самый — и положила на стол.

— Хватит, — сказала она. — Больше не понадобится.

— Ты уверена?

— Я три тысячи лет точила его, чтобы убить твоего предшественника. Но ты не он. Ты лучше. Или хуже. Я ещё не решила. Но убивать тебя я не буду.

— А что будешь?

— Готовить. Ворчать. Следить, чтобы ты не обижал госпожу. Нормальная жизнь.

— У призраков не бывает нормальной жизни.

— У призраков, у которых есть семья, бывает, — она встала и исчезла в стене, оставив нож на столе.

Я убрал его в ящик. К тем, которые мы уже не используем.

Лиллит обняла меня сзади.

— Ты спас её, — прошептала она.

— Мы спасли, — ответил я.

— Нет. Ты. Твоя человечность. Твоя тупая, упрямая, бесячая человечность. Она работает даже там, где демоническая сила бессильна.

— Может, дело не в человечности? Может, дело в том, что я просто не умею сдаваться?

— Это одно и то же, — она поцеловала меня в щёку. — Спокойной ночи, мой герой.

— Спокойной ночи, моё Древнее Зло.

Ночью мне приснился сон. Я шёл по бесконечному коридору, а в конце меня ждала женщина в чёрном. Судья Чёрного зала.

— Ты придёшь? — спросила она.

— Приду, — ответил я. — Но не сразу. Дай мне немного побыть счастливым.

Она улыбнулась и исчезла.

Глава 29 Форум бунтует

Вернувшись в колледж, я обнаружил, что форум сошёл с ума.

Не кормите демона после полуночи: Девочки, вы не поверите. Джихо спас Хину. Из Чёрного зала. Поговорил с судьёй. Как человек.

Мать драконов: Я в шоке. Он что, бессмертный?

Та, что ждет в углу: Нет. Он просто хороший.

Древний ужас (модератор): Я же говорила, он интересный. Слежу за ним.

Мать драконов: Ты за всеми следишь.

Древний ужас (модератор): Не за всеми. Только за теми, кто меня удивляет.

Аноним (предположительно Хару-старший): Этот полукровка становится проблемой. Он слишком много умеет для своего ранга.

Мать драконов: Ах, Хару-старший, не прячься за анонимкой. Все знают, что это ты.

Аноним (предположительно Хару-старший): У меня нет никакой анонимки. Это провокация.

Та, что ждет в углу: Конечно, нет. И сын у тебя не проиграл Джихо в честном бою.

Древний ужас (модератор): Закрываю тему. Сплетни оставьте при себе. Полукровка показал себя достойно. Точка.

Я закрыл гримуар и посмотрел на Лиллит.

— Весело у вас на форуме, — сказал я.

— Это цветочки, — ответила она. — Вот когда начнётся голосование по исключению Хару-старшего из Совета, тогда будет весело.

— Его исключат?

— Если ты выдвинешь обвинения. У тебя есть право. Ты член Совета, и он угрожал твоей семье.

— Хине?

— И Хине, и мне, и тебе. Он пытался убить Хину через Чёрный зал. Это преступление.

Я задумался. С одной стороны — я не хотел воевать. С другой — Хару-старший действительно перешёл черту. Трижды.

— Что мне нужно сделать? — спросил я.

— Написать заявление на форуме. В специальном разделе. Древний ужас рассмотрит, проголосуют члены Совета. Если большинство за — его исключат.

— А что будет с ним после исключения?

— Он станет изгоем. Никто не будет с ним общаться, никто не будет ему помогать. Он потеряет работу в колледже. Его сын, Хару-младший, может остаться, если докажет, что не связан с отцом.

— Это жестоко.

— Это справедливо, — ответила Лиллит. — Ты не можешь спасать всех, Джихо. Некоторых нужно останавливать.

Я написал заявление. Коротко, по делу, без эмоций. Просто факты: угроза моей семье, попытка уничтожения Хины, конфликт интересов как преподавателя.

Ответ пришёл через час.

Древний ужас (модератор): Заявление принято. Голосование продлится три дня. Результаты объявим публично.

Начались три дня ада. Хару-старший ходил по колледжу злой, как тысяча демонов. Он больше не улыбался, не шутил, не делал вид, что всё в порядке. Он смотрел на меня взглядом, который мог бы убить, если бы взгляды убивали.

— Ты пожалеешь, — прошептал он, проходя мимо.

— Уже жалею, — ответил я. — Но не о том, что сделал. А о том, что ты заставил меня это сделать.

Он скрипнул зубами и ушёл.

Лейла подошла ко мне на перемене.

— Ты смелый, — сказала она. — Или глупый. Или и то и другое.

— Мне часто говорят.

— Держись. И не ешь в столовой суп. Я видела, как шеф-повар туда что-то капал.

— Спасибо за заботу.

— Я не забочусь. Мне просто не с кем разговаривать, кроме тебя и Лиллит. А с Лиллит страшно.

— Она не кусается.

— Ты уверен?

— Не совсем.

На третий день пришли результаты.

Древний ужас (модератор): Голосование окончено. За исключение Хару-старшего — 12 голосов. Против — 7. Воздержались — 2. Решение принято. Хару-старший исключён из Совета с немедленным вступлением в силу. Его преподавательская лицензия аннулирована. Он должен покинуть колледж в течение 24 часов.

Я выдохнул. Хару-старший стоял в коридоре и читал сообщение на своём гримуаре. Его лицо побелело. Потом покраснело. Потом стало серым.

— Ты, — сказал он, поворачиваясь ко мне. — Ты разрушил мою жизнь.

— Ты сам её разрушил, — ответил я. — Я просто попросил судей посмотреть правде в глаза.

— Правда? — он рассмеялся, но смех был страшным. — Ты не знаешь правды, мальчик. Ты не знаешь, кто ты на самом деле. Ты думаешь, ты полукровка? Ошибка природы? Случайность?

— А кто?

— Ты — эксперимент, — прошептал он. — Тысячелетний эксперимент Совета. Твою мать выбрали, твоего отца выбрали, твою душу создали в пробирке. Ты — искусственный полукровка. Первый в истории. И ты думал, что всё это — любовь и случайность?

Мир покачнулся.

— Что? — прошептал я.

— Древний ужас создала тебя, — сказал он. — Спроси у неё. Или у своей драгоценной Лиллит. Она знает. Она всегда знала. Ты — игрушка, Джихо. Просто очень дорогая игрушка.

Он ушёл. А я стоял посреди коридора и не мог пошевелиться.

Лиллит подошла сзади, взяла за руку.

— Это правда? — спросил я.

Она молчала. Долго.

— Частично, — сказала она наконец. — Ты не случайность. Но ты не игрушка. Я люблю тебя не за то, кем ты создан. А за то, кем ты стал.

— Ты знала?

— Знала.

— И не сказала?

— Боялась потерять, — её голос дрожал. — Боялась, что ты уйдёшь, если узнаешь, что ты — не совсем человек. Даже не наполовину. Что ты — конструкт. Созданный Советом, чтобы управлять древними демонами через эмоции.

— И я управляю?

— Ты управляешь мной, — она посмотрела мне в глаза. — Каждый день. Каждую минуту. Без магии. Без принуждения. Просто потому, что ты есть.

Я не знал, что чувствовать. Злость? Обиду? Страх? Внутри была только пустота.

— Джихо, — сказала Лиллит. — Пожалуйста, не уходи.

— Я не уйду, — ответил я. — Но мне нужно время.

Я развернулся и пошёл. Не знаю куда. Просто прочь.

Глава 30 Время подумать и новый голос

Я шёл по коридорам колледжа, не видя никого вокруг. Студенты расступались передо мной. Преподаватели замолкали, когда я проходил мимо. Даже стражи у входа в библиотеку пропустили без вопросов.

Библиотека была пуста. Только старые книги шипели на полках.

Я сел за тот самый стол, где разговаривал с Той, что ждёт в углу, и уставился в стену.

Искусственный. Конструкт. Эксперимент. Моя жизнь — чья-то лабораторная работа. Мои чувства — химическая реакция. Моя любовь — заранее прописанный алгоритм.

— Ты не прав, — раздался голос.

Я поднял голову. Передо мной стояла женщина. Не знакомая, но знакомая. Я видел её лицо. В небе. Во сне. В книге.

— Древний ужас? — спросил я.

— Она самая, — женщина села напротив. Теперь у неё было тело. Обычное, человеческое. Тёмные волосы, карие глаза, лёгкая улыбка. — Пришла объясниться.

— Зачем?

— Потому что ты заслуживаешь правды. Полной. Не той, которую рассказал Хару-старший из мести. И не той, которую скрывала Лиллит из любви. А настоящей.

— Я слушаю.

— Ты действительно был создан, — начала она. — Тысячу лет назад Совет решил, что древним демонам нужен контроль. Эмоциональный якорь, который не даст им уничтожить мир. Они взяли человеческую ДНК, смешали с демонической, добавили немного чистой души и запустили процесс. Ты — не первый. До тебя было девятнадцать попыток.

— И что с ними?

— Все погибли, — она опустила глаза. — Никто не выдерживал. Тело становилось бессмертным, но душа сгорала. Ты — двадцатый. Первый, кто выжил. Первый, кто обрёл сознание. Первый, кто начал чувствовать.

— И вы всё это время за мной следили?

— Да. Через форум. Через Хину. Через Лиллит, которая добровольно согласилась быть твоим «ядром». Она знала, кто ты, ещё до того, как вы встретились.

— Она меня использовала?

— Нет, — твёрдо сказала Древний ужас. — Она согласилась наблюдать. Но когда увидела тебя — не смогла. Она влюбилась. Впервые за три тысячи лет. И эта любовь — не твоя программа. Это чистая случайность. Или чудо. Как хочешь.

Я молчал.

— Ты можешь злиться на меня, — продолжила она. — На Совет. На Лиллит. Но ты не можешь злиться на себя. Потому что ты не виноват в том, как тебя создали.

— Что мне теперь делать?

— Жить, — ответила она. — Как жил. Любить, как любил. Но теперь ты знаешь правду. И это знание — не проклятие. Это свобода. Ты больше не игрушка, потому что знаешь, что ты — игрушка. Парадокс, да?

— Дурацкий парадокс.

— Дурацкий, — согласилась она. — Но настоящий.

Она встала.

— Я оставлю тебя. Подумай. Но не слишком долго. Лиллит плачет. Первый раз за три тысячи лет. Я чувствую её слёзы даже отсюда.

Она исчезла. Я остался один.

Сидел в библиотеке до вечера. Потом встал, потянулся и пошёл в общежитие.

Лиллит сидела на кровати, обхватив колени. Её глаза были красными. Настоящая, живая краснота, а не демоническая.

— Ты вернулся, — сказала она.

— Я всегда возвращаюсь, — ответил я.

— Ты злишься?

— Немного.

— Ты простишь?

— Не знаю. Но я хочу попробовать.

Я сел рядом. Взял её за руку. Холодную, как всегда. Тёплую внутри.

— Ты не обязана быть сильной всё время, — сказал я. — Ты не обязана спасать мир, скрывать правду, жертвовать собой. Ты можешь просто быть Лиллит. Моей девушкой. Древним Злом, которое любит яичницу и боится потерять парня.

— Я не боюсь.

— Боишься. И это нормально. Я тоже боюсь.

Она заплакала. Снова. Но в этот раз я плакал вместе с ней.

Мы сидели, обнявшись, в комнате общежития, за окном струилась тьма, а где-то внизу Хина гремела сковородками.

Наша жизнь была странной. Неправильной. Созданной искусственно и случайно. Но она была нашей.

И этого хватало.

На следующее утро я написал пост на форуме.

Не кормите демона после полуночи: Всем привет. Я Джихо. Да, тот самый полукровка. Я узнал правду о себе. Не знаю, что делать дальше. Но знаю одно: я люблю свою девушку. И буду любить. Независимо от того, настоящий я или искусственный. Потому что любовь не знает разницы.

Мать драконов: Ох, вот это поворот. Держись, парень.

Та, что ждет в углу: Я же говорила, он особенный.

Древний ужас (модератор): Тред закрыт. Лиллит, ты выиграла. Джихо, ты выиграл. А остальные пусть завидуют молча.

Я закрыл книгу, поцеловал Лиллит и пошёл на завтрак.

Хина приготовила яичницу. В этот раз с беконом, сыром и маленькой запиской под тарелкой.

«Ты не игрушка. Ты семья. Хина».

Я улыбнулся.

И жизнь продолжилась.

Глава 31 Тень отца и голос из прошлого

После того как Древний ужас раскрыла мне правду о моём происхождении, прошло три недели. Я думал, что самое сложное уже позади. Что я пережил Чёрный зал, победил Хару, спас Хину и принял себя. Но вселенная, как обычно, решила, что я слишком расслабился.

Всё началось с того, что Хина перестала готовить.

Не то чтобы она совсем исчезла — нет, она была на месте. Она стояла у плиты, смотрела на сковороду, но яичница не появлялась. Ни запаха, ни дыма, ни звука шипящего масла. Просто Хина, застывшая как статуя, и её прозрачные руки, лежащие на ручке пустой сковороды.

— Хина, — позвал я. — Ты в порядке?

Она не ответила. Только медленно повернула голову — слишком медленно, как в замедленной съёмке — и посмотрела на меня пустыми глазами. Не грустными. Не злыми. Пустыми.

— Что-то не так, — сказала Лиллит, появляясь у меня за спиной. — Я не чувствую её присутствия. Вообще.

— Как такое возможно? Она же призрак. Она всегда присутствует.

— Не всегда, — голос Лиллит дрогнул. — Когда призрак теряет связь с миром живых, он… перестаёт быть. Не умирает. Просто исчезает. Медленно, по частям. Сначала перестаёт готовить. Потом перестаёт говорить. Потом перестаёт видеть. А потом его нет.

— Что её держало?

— Эмоции. Привязанность. Ненависть ко мне и любовь к отцу. Но теперь, когда мы помирились и она узнала правду о тебе, она потеряла цель. Ей больше не за что держаться.

Я подошёл к Хине. Взял её руку — холодную, почти неосязаемую.

— Хина, — сказал я. — Ты слышишь меня?

Её глаза моргнули. Один раз. Медленно.

— Слышу, — голос был тихим, далёким, как эхо из колодца.

— Ты не должна исчезать. Мы не позволим.

— Мне… нечем жить, — ответила она. — Три тысячи лет я ждала. Ждала, что отец Лиллит меня простит. Ждала, что я смогу умереть по-настоящему. Теперь я не знаю, чего ждать.

— Ты можешь ждать завтрака, — сказал я. — Можешь ждать, когда я приду домой. Можешь ждать, когда Лиллит снова поссорится со мной, чтобы потом нас мирить. Это мелочи, Хина. Но из мелочей состоит жизнь.

— Я призрак. У меня нет жизни.

— У тебя есть мы.

Хина смотрела на меня долго. Потом её рука дрогнула, и на сковороде появилось масло. Шипящее, горячее, живое.

— Я попробую, — сказала она. — Но не обещаю.

— Это всё, что я прошу.

Я отошёл к столу. Лиллит стояла у окна и смотрела на улицу.

— Джихо, — сказала она. — Пришло сообщение.

— От кого?

— От Древнего ужаса. Она говорит, что нужно встретиться. Срочно.

— Где?

— В библиотеке. Сегодня вечером.

— Опять?

— Опять, — она улыбнулась, но улыбка была вымученной. — Похоже, ты теперь её любимый собеседник.

Вечером я снова стоял в библиотеке. Вокруг было темно, как всегда, и пахло старыми книгами. Древний ужас сидела на столе и болтала ногами, как обычная девчонка.

— Джихо, — сказала она. — У меня для тебя новости. И плохие, и странные.

— Начинай со странных.

— Твой отец… — она сделала паузу, — он хочет с тобой поговорить.

Я замер.

— Мой отец умер, когда я был в четвёртом классе. Он ушёл из семьи и больше не появлялся. Я не знаю, жив ли он вообще.

— Жив, — ответила она. — Более того, он знает о тебе всё. Он — член Совета. Точнее, был членом Совета до того, как ты появился. Его исключили, когда он узнал о проекте «Двадцатый».

— Что за проект?

— Проект по созданию идеального полукровки. Твой отец был против. Он хотел, чтобы ты родился естественным путём. Чтобы у тебя была нормальная жизнь. Когда Совет узнал, что он мешает, его убрали. Стереть память, изгнать из измерения. Он жил среди людей семнадцать лет, ничего не помня. А недавно память вернулась.

— Как?

— Я вернула, — она пожала плечами. — Мне показалось, что ты должен знать правду о том, кто тебя создал. Не только как конструкт, но и кто был твоим отцом по крови.

Я сел на стул. Ноги не держали.

— Где он?

— В городе. Приехал три дня назад. Живёт в гостинице. Ждёт, пока ты будешь готов.

— А если я никогда не буду готов?

— Тогда он уедет, — ответила она. — И ты никогда не узнаешь, почему он ушёл. И кто он на самом деле.

— Ты не оставляешь мне выбора.

— Я никогда не оставляю выбора, — она улыбнулась. — Я Древний ужас. Моя работа — создавать ситуации, где выбор иллюзорен.

Я вышел из библиотеки. Лиллит ждала снаружи.

— Ну? — спросила она.

— Мой отец — демон. И он хочет меня видеть.

Лиллит побледнела. Ещё сильнее, чем обычно.

— Это плохо, — сказала она. — Очень плохо.

— Почему?

— Потому что если он демон, значит, он — часть Совета. И значит, он знает о тебе больше, чем мы. А если он был против проекта — он потенциальная угроза. Для тебя. Для меня. Для всего нашего мира.

— Или он просто хочет увидеть сына.

— Джихо, — она взяла меня за плечи. — Я тоже хочу верить в хорошее. Но я живу три тысячи лет. И ни один демон не приходил просто так. Всегда есть причина. Всегда есть выгода.

— Тогда пойдём со мной.

— Я не могу. Если он действительно был членом Совета и его исключили, моё присутствие спровоцирует конфликт. Иди один. Но возьми это.

Она достала из кармана маленький амулет — чёрный камень на серебряной цепочке.

— Если почувствуешь опасность — сожми его. Я появлюсь в ту же секунду.

— Ты уверена, что это сработает?

— Я Древнее Зло. Моя магия работает даже там, где обычная бессильна.

Я поцеловал её. Долго, крепко, как перед боем.

— Встретимся утром, — сказал я.

— Встретимся, — ответила она.

Я пошёл в город. Тот самый, где я вырос, где умерла моя собака, где мать работала на трёх работах, а теперь стала финансовым директором у Владыки демонов. Жизнь странно закольцевалась.

Гостиница «Тени прошлого» стояла на окраине, почти у кладбища. Обычное место для демона, который хочет, чтобы его не заметили.

Я вошёл, поднялся на третий этаж. Дверь 309. Постучал.

Открыл мужчина. Высокий, худой, седой, с глазами, в которых угадывался я. Мои глаза. Мои волосы. Моя улыбка.

— Джихо, — сказал он. — Я знал, что ты придёшь.

— Я не знал, что ты существуешь.

— Прости, — он отступил в сторону. — Заходи.

В комнате было тесно, уютно и пахло табаком. На столе — старый гримуар, похожий на тот, что был у Лиллит. На стенах — фотографии. Мои. Я в детстве, я в школе, я с мамой.

— Я следил за тобой, — сказал он. — Каждый год. Не мог приблизиться, но смотрел издалека.

— Зачем?

— Потому что ты — мой сын. Настоящий. Не конструкт. Я настоял на том, чтобы Совет использовал мою ДНК. Я хотел, чтобы у тебя была часть моей души.

— И как, получилось?

— Да, — он улыбнулся, и в этой улыбке было больше боли, чем радости. — Ты получился слишком человеческим. Слишком добрым. Слишком живым. Поэтому они и хотели тебя уничтожить. Но я сбежал и увёл тебя в мир людей. Ты рос как обычный парень.

— А мама?

— Она не знала. Я стёр ей память. Это было жестоко, но необходимо.

— И она до сих пор не знает?

— Нет. И не узнает, — он посмотрел мне в глаза. — Джихо, я здесь не для того, чтобы вернуть тебя в семью. И не для того, чтобы просить прощения. Я здесь, чтобы предупредить.

— О чём?

— Совет знает, что ты жив. Они знают, что ты стал сильным. Они знают, что ты с Древним Злом. И они планируют новый эксперимент. Они хотят создать копию тебя. Более послушную. Более управляемую. И они убьют тебя, чтобы освободить место.

— Зачем им копия?

— Чтобы контролировать Древнее Зло через эмоции. Если они создадут искусственного тебя, который будет любить её так же, как ты, но подчиняться им — она не заметит разницы. Пока не станет поздно.

— А они смогут создать такого?

— У них есть твоя кровь. Твоя ДНК. Твои записи, которые собирала Хина три тысячи лет. Она даже не знала, что шпионит для Совета. Но её магия — магия призрака — была использована для сбора данных.

Я схватился за голову.

— Значит, Хина… она не виновата?

— Она — жертва, — ответил отец. — Как и мы все.

— Что мне делать?

— Остановить эксперимент. Уничтожить лабораторию. Она находится под колледжем. В том месте, где ты спас Хину. Чёрный зал — не только суд. Это ещё и лаборатория.

— Ты идёшь со мной?

— Нет, — он покачал головой. — Я слишком слаб. Я потратил всю магию, чтобы добраться до тебя. Но я дам тебе ключ. Тот, что открывает все двери.

Он протянул мне старый ключ. Чёрный, с красным глазом на конце.

— Используй его с умом. И не доверяй никому. Даже тем, кто кажется другом.

— А Лиллит?

— Лиллит — исключение, — он улыбнулся. — Ты её любишь. И она любит тебя. Но она не знает, что такое быть человеком. И не поймёт твоих сомнений.

— Спасибо, — сказал я.

— Не за что, — он встал. — А теперь уходи. Мне надо исчезнуть до того, как Совет меня найдёт.

Я вышел из гостиницы и долго стоял у входа, глядя на закрывшуюся дверь. В груди было пусто и больно. Но внутри росло что-то новое — не гнев и не страх, а решимость.

Я сжал амулет, и через секунду рядом стояла Лиллит.

— Всё хорошо? — спросила она.

— Нет, — ответил я. — Но будет. Идём в колледж.

— Зачем?

— Я знаю, где прячется истинный враг.

Глава 32 Лаборатория в недрах Чёрного зала

Мы спустились в Чёрный зал без приглашения. Стражей не было — их сняли после того, как судья отпустила Хину. Судья, кстати, встретила нас у входа и не выглядела удивлённой.

— Ты пришёл, — сказала она мне. — Я знала, что рано или поздно ты узнаешь правду.

— Ты знала про лабораторию?

— Я знаю всё, что происходит в этих стенах, — она сняла капюшон. — И да, я знаю, что Совет создаёт копии. Я была одной из них.

У меня перехватило дыхание.

— Ты… копия?

— Первая, — сказала она. — Меня создали тысячу лет назад, чтобы управлять Чёрным залом. Я была идеальной — без эмоций, без страха, без сомнений. Но я сломалась. Я влюбилась. И меня оставили здесь, чтобы я судила других, как судили меня.

— Ты знаешь, как остановить эксперимент?

— Знаю, — она кивнула. — Но мне нужна твоя помощь.

— Какая?

— Ты должен освободить остальных копий. Их восемь. Они сидят в камерах рядом с лабораторией. Если выпустить их, Совет потеряет контроль. Они слишком сильны, чтобы ими управлять. И они ненавидят своих создателей.

— Они нападут на нас?

— Нет, — судья улыбнулась. — Они нападут на всех, кто носит знак Совета. А знак этот — треугольник с глазом. Ты видел его на книгах, на стенах, на форме преподавателей.

— Но у меня нет такого знака.

— Поэтому ты и выживешь, — она положила руку мне на плечо. — Вниз ведёт лестница. Пройди её до конца. Освободи их. А мы с Лиллит задержим стражей, если они появятся.

— Я не могу пойти один, — сказал я.

— Можешь, — ответила Лиллит. — Я верю в тебя.

Она поцеловала меня в лоб, и я спустился вниз.

Лестница была длинной, тёмной и пахла кровью. Не свежей, а старой, въевшейся в камни. Чем глубже я спускался, тем громче становились голоса. Не изнутри, а снаружи — они доносились из стен, из пола, из воздуха.

— Помоги нам, — шептали они. — Освободи нас.

— Кто вы? — спросил я.

— Мы — твои братья и сёстры. Неудачные попытки. Первые девятнадцать.

Я замер. Я был двадцатым. А значит, все эти голоса — те, кого Совет уничтожил, чтобы создать меня.

— Я не могу вернуть вас к жизни, — сказал я. — Но я могу дать вам покой.

— Покой нам не нужен, — ответили они. — Нам нужна месть. Открой двери, Джихо. И мы сделаем всё сами.

Я спустился в самый низ. Там, в огромной пещере, стояли капсулы. Восемь штук. В каждой — существо, похожее на человека, но с закрытыми глазами. Их кожа была бледной, тела — совершенными.

— Это они, — прошептал я. — Копии.

Я подошёл к первой капсуле. Она открылась сама, как только я коснулся ключа отца.

Внутри был парень. Мой возраст, мои черты, моя улыбка.

— Привет, — сказал он. — Я — Двадцать первый.

— Ты… жив?

— Жив, — он открыл глаза, и в них горела ярость. — Но недолго. Ты дашь нам свободу, Джихо. И мы сделаем то, на что ты не решаешься.

— Что?

— Уничтожим Совет. Раз и навсегда.

Он вышел из капсулы. За ним — другие. Семь теней, семь копий, семь братьев и сестёр, созданных по моему образу.

— Мы не хотим воевать с вами, — сказал я. — Мы хотим жить.

— Мы тоже, — ответил он. — Но чтобы жить, нужно убить тех, кто мешает.

— Это не единственный путь.

— Для нас — единственный, — он улыбнулся, и в этой улыбке было что-то родное. — Прости, брат. Но мы — твоя тень. Мы сделаем грязную работу.

Он прошёл мимо меня. Остальные последовали за ним.

Я стоял и смотрел им вслед. Внутри всё переворачивалось. Это были мои копии. Мои части. Моя возможная судьба, если бы Совет не упустил контроль.

Наверху загремело. Крики, взрывы, звон металла.

Я выбежал наверх. Чёрный зал превратился в поле боя. Копии сражались со стражами, с преподавателями, с самим Советом, который явился лично. В центре стояла Лиллит — её окружала тьма, она казалась больше, сильнее, древнее.

— Джихо! — крикнула она. — Они слишком сильны!

— Я вижу!

Я побежал к ней. По пути меня схватил кто-то за руку. Хару-старший. Живой, злой, с красными глазами.

— Ты, — прошипел он. — Всё из-за тебя!

— Отпусти, — сказал я.

— Нет, — он сжал руку сильнее. — Я убью тебя, а потом убью твою девушку. И весь ваш жалкий мир.

— Ты не успеешь.

— Это мы ещё посмотрим.

Он замахнулся, но я выставил руку вперёд и сосредоточился. Внутри проснулось что-то древнее. Моя сила. Не демоническая, не человеческая — настоящая. Та, что была во мне с самого начала.

— Что ты делаешь? — прошептал Хару-старший.

— Я делаю выбор, — ответил я. — Ты думаешь, что сила — это убивать. А я думаю, что сила — это останавливать.

Я коснулся его груди. Внутри всё засветилось, и он отлетел назад, ударившись о стену. Живой, но без сознания.

— Неплохо, — сказал кто-то за спиной.

Я обернулся. Передо мной стоял Владыка демонов. Мой тесть. Он улыбался.

— Ты вырос, зять.

— Папа, — крикнула Лиллит. — Помоги!

— Помогаю, — он поднял руку, и вокруг нас образовался щит. — Но только потому, что мне нравится этот полукровка.

Копии продолжали сражаться. Но теперь они не атаковали хаотично — они двигались слаженно, как армия. Они уничтожали знаки Совета, срывали мантии, ломали печати.

— Остановите их! — крикнул кто-то из Совета.

— Не можем! — ответил другой. — Они — его копии. Они сильнее нас!

В центре зала зажглась вспышка. Древний ужас появилась из ниоткуда, спокойная, как всегда.

— Хватит, — сказала она. — Война окончена.

— Кто тебя слушает? — крикнул член Совета.

— Все, — она щёлкнула пальцами, и все замерли. Даже копии застыли, как статуи.

— Что ты сделала? — спросил я.

— Остановила время, — ответила она. — На пять минут. Этого достаточно, чтобы всё решить.

Она подошла ко мне.

— Ты знаешь, что делать дальше?

— Нет, — честно ответил я.

— Ты должен выбрать, — сказала она. — Либо ты убиваешь копий, чтобы Совет не смог их использовать против тебя. Либо ты оставляешь их в живых и даёшь им шанс на новую жизнь.

— А если я выберу второе?

— Тогда тебе придётся взять на себя ответственность за них. Они будут твоей семьёй. Твоими братьями и сёстрами. И все враги Совета будут охотиться на них.

— Пусть охотятся, — сказал я. — Я не убиваю тех, кто не виноват.

Древний ужас улыбнулась.

— Я знала, что ты так скажешь.

Она щёлкнула пальцами, и время пошло снова. Копии ожили, но уже не атаковали. Они стояли и смотрели на меня.

— Мы слышали твой ответ, — сказал Двадцать первый. — Мы остаёмся. Мы будем с тобой.

— Даже если это значит, что мы будем изгоями? — спросил я.

— Особенно если, — он улыбнулся. — Мы — изгои по рождению. Как и ты.

Члены Совета стояли в растерянности. Они не знали, что делать. Древний ужас стояла между ними и нами.

— Совет распущен, — сказала она. — Отныне я беру на себя управление этим измерением. А Джихо становится моим правой рукой. Кто против?

Тишина.

— Никто, — ответил Владыка демонов. — Я поддерживаю.

— Я тоже, — сказала Лиллит.

— И я, — сказала Хина, появляясь из стены с ножом наготове. — Но если он сделает что-то не так, я его зарежу.

Все засмеялись. Даже копии.

Мы вышли из Чёрного зала, и я впервые за долгое время почувствовал себя свободным. Не от проблем, не от обязанностей — от страха. Вокруг меня были те, кто готов был сражаться и умирать. И я готов был сделать то же самое.

— Ну что, — сказал я Лиллит, когда мы поднимались наверх. — У тебя теперь не только парень-полукровка, но и восемь братьев-копий.

— Мне нравится, — она улыбнулась. — Чем больше семья, тем веселее.

— Даже если они будут есть мою яичницу?

— Особенно если, — она поцеловала меня.

Мы вышли из колледжа. Вокруг был наш город. Обычный, серый, но теперь в нём жило что-то новое. Надежда.

На следующий день Хина приготовила яичницу на девять персон. Копии сидели за одним столом, Владыка демонов разливал чай, Лиллит смеялась, а я смотрел на всё это и думал: «Вот оно. Счастье. Странное, беспорядочное, опасное. Но моё».

За окном светило солнце. На столе лежал гримуар с новым сообщением.

Древний ужас (модератор): Тред переименован. Теперь он называется «Жизнь с Джихо и его безумной семьёй». Добро пожаловать, ребята. Вы — легенда.

Я закрыл книгу, поцеловал Лиллит и пошёл на завтрак.

Жизнь продолжалась. И она была прекрасна.

Глава 33 Академия Теней: первый звонок

Прошёл месяц с тех пор, как Совет пал. Месяц тишины, месяца завтраков с Хиной и восемью копиями-братьями, месяц, когда я впервые за долгое время чувствовал себя... нормально. Настолько нормально, насколько вообще возможно, когда твоя девушка — Древнее Зло, а твой тесть — Владыка демонов.

Но покой не длится вечно.

Всё началось с письма. Старого, пожелтевшего, с красной сургучной печатью, на которой был изображён глаз в треугольнике — наш старый знакомый символ. Только теперь он выглядел иначе. Не как знак Совета, который мы разгромили, а как что-то другое. Более древнее. Более тёмное.

Джихо, — прочитал я вслух, сидя за столом с чашкой чая. — Ты приглашён на вступительный экзамен в Академию Теней. Старейшее учебное заведение для избранных. Явка обязательна. Отказ карается аннигиляцией. С уважением, директорат.

Лиллит выхватила письмо из моих рук и пробежала глазами по строчкам. Её лицо побледнело. Не так, как обычно — бледность демонов была привычной, — а как-то по-особенному. Словно она увидела призрака.

— Что такое? — спросил я.

— Академия Теней, — повторила она, и в её голосе послышалось что-то, чего я никогда не слышал раньше. Уважение. И страх. — Это место, где учатся те, кто может уничтожить миры. Не как я — случайно. А осознанно.

— И ты там училась?

— Нет, — она покачала головой. — Я — Древнее Зло. Мне не нужно учиться. Но я знаю тех, кто там преподаёт. Это не демоны, Джихо. Это древние сущности, старше меня. Старше моего отца. Старше Древнего ужаса. Они спят под землёй тысячи лет и просыпаются раз в столетие, чтобы набрать учеников.

— И что им от меня нужно?

— Понятия не имею, — она села рядом, взяла меня за руку. — Но если они вызвали тебя, это не просто приглашение. Это приказ. Отказ означает смерть. Смерть не для тебя — для всех, кто с тобой связан.

— Тогда я иду.

— Я тоже, — сказала она.

— Нет, — я покачал головой. — Ты останешься здесь. Если они старше тебя, если они опаснее — я не могу рисковать тобой. Ты нужна мне здесь. Живая. Свободная. Жди меня.

Лиллит смотрела на меня долго. Потом встала, подошла к окну и долго смотрела на город.

— Ты дурак, — сказала она наконец.

— Знаю.

— Ты думаешь, что если пойдёшь один, я буду в безопасности? Если они хотят меня уничтожить, они сделают это через тебя. Я не могу оставаться в стороне.

— Тогда идём вместе, — ответил я. — Но если станет опасно — ты уходишь. Обещай.

— Обещаю, — она повернулась ко мне, и в её глазах блеснули слёзы. — Но если ты умрёшь, я уничтожу всё. Всю эту академию. Всех этих древних тварей. Я сожгу мир дотла.

— Знаю, — я улыбнулся. — Поэтому я не умру.

Мы собрались за час. Хина стояла в углу, сложив руки на груди, и сверлила меня взглядом.

— Ты уверен, что хочешь идти? — спросила она. — Там даже я боюсь. А я призрак.

— Я уверен, — ответил я.

— Тогда возьми это, — она протянула мне старый кухонный нож. — Тот самый. Я его наточила. Если что — он даже древних сущностей режет.

— Спасибо, Хина.

— Не благодари. Я всё равно тебя не люблю, — она отвернулась, но я заметил, как дрогнули её прозрачные плечи. — Возвращайся, дурак.

Мы вышли из дома. Восемь копий ждали нас у подъезда, выстроившись в шеренгу.

— Мы идём с тобой, — сказал Двадцать первый. — Мы — твои братья. Твоя тень. Мы не оставим тебя.

— Это опасно, — сказал я.

— Значит, нам будет весело, — он ухмыльнулся.

Через час мы стояли у портала. Не такого, как тот, что вёл в Колледж Теней. Этот портал был другим — огромным, пульсирующим, с живыми краями, которые двигались, как мышцы. Я чувствовал, как от него исходит магия — не демоническая, не человеческая. Что-то более древнее и более дикое.

— Ну что, — сказал я, беря Лиллит за руку. — Идём?

— Идём, — ответила она.

Мы шагнули в портал.

И мир исчез.

Глава 34 Экзамен: смерть или бессмертие

Когда я открыл глаза, мы стояли посреди пустыни. Чёрной пустыни, с песком, который сверкал, как разбитое стекло. Неба не было — только бесконечная тьма, в которой мерцали далёкие звёзды.

Добро пожаловать, — раздался голос отовсюду и ниоткуда. — Вы в Академии Теней. Вернее, в её преддверии. Чтобы попасть внутрь, нужно пройти три испытания. Каждое — сложнее предыдущего. Тот, кто пройдёт все три, станет учеником. Тот, кто не пройдёт, — исчезнет. Навсегда.

— А если я откажусь? — спросил я.

— Тогда ты исчезнешь сейчас.

Копии стояли позади нас, готовые к бою. Лиллит сжала мою руку, и я почувствовал её холод — тот самый, который стал для меня родным.

— Мы готовы, — сказал я.

Первое испытание называлось «Иллюзия страха». Мы оказались в коридоре, бесконечном и тёмном. Из стен выползали наши самые глубокие страхи. У меня — мать, которая смотрела на меня пустыми глазами и говорила: «Ты не мой сын. Ты — эксперимент». У Лиллит — она сама, разрушающая мир и плачущая над трупами. У копий — сцена их уничтожения, когда Совет стирал их души одну за другой.

— Это не реально, — сказал я, пытаясь убедить себя. — Это просто иллюзия. Просто страх.

— Но он настоящий, — прошептала Лиллит. — Я боюсь, Джихо. Я боюсь стать той, кем была раньше. Я боюсь потерять себя.

— Ты не потеряешь, — я повернулся к ней, взял её лицо в ладони. — Смотри на меня. Только на меня. Забудь про иллюзии. Я здесь. Я рядом. И я не дам тебе упасть.

Она смотрела на меня долго. Потом улыбнулась. Иллюзии рассеялись.

Второе испытание — «Лабиринт истины». Нас разбросало по разным комнатам, и в каждой был выбор. Я стоял перед двумя дверями. За одной — Лиллит, живая и счастливая, которая говорила: «Я люблю тебя, Джихо. Иди ко мне». За другой — Хина, которая держала в руках письмо с надписью: «Если ты откроешь эту дверь, ты узнаешь, кто ты на самом деле. Но тогда ты потеряешь всё».

— Это ловушка, — сказал я себе. — Они хотят, чтобы я выбрал её. Или правду. Но правильный ответ — не выбирать вообще.

Я сел на пол, закрыл глаза и начал медитировать. Внутри меня росло что-то тёплое — не демоническое, не человеческое, а моё. То, что делало меня мной.

Когда я открыл глаза, лабиринт исчез.

Третье испытание оказалось самым трудным. «Бой с собой». Против меня стоял я. Точная копия, с теми же глазами, той же улыбкой, тем же ножом Хины в руках.

— Ты не сможешь меня победить, — сказала копия. — Потому что я — ты. Твои страхи, твои сомнения, твоя тень.

— Я знаю, — ответил я. — Поэтому я не буду с тобой драться.

— Как?

— Я принимаю тебя. Ты — часть меня. Тёмная, слабая, неуверенная. Но я не могу тебя уничтожить, потому что тогда я уничтожу себя. Я выбираю не бой. Я выбираю примирение.

Копия замерла. Потом улыбнулась — той же улыбкой, которой улыбался я, когда прощал Хару и спасал Хину.

— Ты выиграл, — сказала она и исчезла.

Пустыня растаяла. Мы стояли в большом зале, с высокими сводами и колоннами из чёрного мрамора. На троне сидела фигура — женщина с лицом Древнего ужаса, но старше, мудрее, опаснее.

— Ты прошёл, — сказала она. — Первый за тысячу лет, кто не убил, не сдался и не предал. Ты достоин места в Академии.

— А мои друзья? — спросил я.

— Они тоже прошли, — она кивнула на Лиллит, которая стояла рядом, бледная, но живая. — Все, кто пришёл с тобой, приняты. Но есть одно условие.

— Какое?

— Ты должен стать главой Академии. Не учеником. Наставником. Ты будешь учить тех, кто сильнее тебя. И если ты ошибёшься — это будет концом не только для тебя, но и для всего мира.

— Я согласен.

— Ты не подумал, — сказала она. — Это навсегда.

— Я знаю, — ответил я. — Но я всегда выбираю людей. И всегда буду выбирать.

Фигура улыбнулась, и впервые за тысячи лет я увидел в её глазах не холод, а тепло.

— Тогда добро пожаловать, — сказала она. — Добро пожаловать домой, Джихо.

Мы стояли в центре зала, и я чувствовал, как внутри меня растёт уверенность. Не как у героя, который победил всех врагов. А как у человека, который наконец нашёл своё место.

Глава 35 Первый урок: цена силы

Нас поселили в крыле для наставников. Не в общежитие, не в комнату — в целый этаж с высокими потолками, живыми картинами и окнами, из которых открывался вид на бесконечную пустоту. Лиллит ходила по коридору и щупала стены, пытаясь понять, из какого материала они сделаны.

— Это не камень, — сказала она наконец. — Это спрессованная реальность. Кто-то собрал куски пространства и сделал из них стены.

— И зачем? — спросил я.

— Чтобы никто не мог сбежать, — ответила она. — Или чтобы никто не мог войти.

Стук в дверь. Я открыл — на пороге стояла фигура, которую я видел на троне. Теперь она выглядела иначе — моложе, почти как обычная женщина лет тридцати, в простом чёрном платье. Только глаза выдавали её возраст. В них была целая вечность.

— Джихо, — сказала она. — Меня зовут Ноктуэлла. Я — директор Академии. Можно просто — Нок.

— Приятно познакомиться, — сказал я. — Хотя я не совсем понимаю, что здесь делаю.

— Ты здесь потому, что ты — первый, кто прошёл испытания не силой, а человечностью. В Академии преподают сильнейшие сущности во всех измерениях. Никто из них не умеет чувствовать. Только думать. Только убивать. Только побеждать. А ты можешь.

— И что вы хотите, чтобы я сделал?

— Ты будешь учить их чувствовать, — она улыбнулась. — Это не магия, Джихо. Это искусство. Самое сложное из всех. Ты согласен?

— А если я откажусь?

— Тогда я закрою портал и ты никогда не вернёшься к своей семье. Но я знаю, что ты не откажешься.

— Откуда?

— Потому что ты — человек. В самом лучшем смысле этого слова.

Она ушла, а я остался стоять в коридоре и смотреть на живые картины. На одной из них была изображена битва — древние сущности сражались друг с другом, и от этого зрелища у меня захватывало дыхание. На другой — мир, который разрушался сам собой. На третьей — лицо, которое я узнал. Моё лицо.

— Лиллит, — позвал я. — Иди сюда.

Она подошла, посмотрела на картину и побледнела.

— Это пророчество, — сказала она. — Они видели тебя задолго до того, как ты родился.

— Что оно значит?

— Я не знаю, — она покачала головой. — Но одно я знаю точно: ты не просто человек. Ты — ключ.

— К чему?

— Ко всему, — она сжала мою руку. — Ты сможешь открыть или закрыть любую дверь. Даже ту, которая ведёт в ничто.

На следующее утро я стоял перед аудиторией. Студентов было десять. Каждый из них выглядел как нечто среднее между человеком и чудовищем: у кого-то из спины торчали крылья, у кого-то кожа была цвета расплавленного металла, у кого-то не было лица — только пустота, в которой мерцали две звезды вместо глаз.

— Здравствуйте, — сказал я, стараясь звучать уверенно. — Меня зовут Джихо. Я — ваш новый наставник.

— Мы знаем, — ответила сущность без лица. — Мы видели твоё прошлое. И настоящее. И будущее.

— И что вы видите в будущем?

— Ты умрёшь, — сказала она спокойно. — Но не сейчас. И не от наших рук.

— Приятно знать, — ответил я. — А теперь, если вы закончили со своими пророчествами, начнём урок.

Первый урок я посвятил чувствам. Не магии, не силе — просто тому, как быть живым. Я рассказал им о своей матери, о Хине, о смерти собаки. Как я плакал и как я улыбался. Как боялся и как надеялся. Студенты слушали молча. Иногда я слышал тихое шипение — будто что-то в их сущности сопротивлялось этим рассказам.

— Зачем ты это делаешь? — спросил один из них, тот, с крыльями. — Мы не люди. Нам не нужны чувства. Они делают нас слабыми.

— Слабые проигрывают бои, — ответил я. — Но только сильные умеют проигрывать и при этом оставаться собой. Вы — сильнейшие существа во всех измерениях. Вы умеете убивать, разрушать, побеждать. А умеете ли вы любить?

Тишина.

— Мы умеем, — ответила сущность с лицом-пустотой. — Но мы боимся.

— Почему?

— Потому что любовь — это боль, — сказала она. — Когда ты любишь, ты уязвим. Ты можешь потерять того, кого любишь. И тогда ты разрушишь всё. Мы уже разрушали. Мы не хотим повторять.

— Я понимаю, — сказал я. — Но если вы не рискнёте, вы никогда не узнаете, каково это — быть счастливыми. А счастье стоит любой боли. Я это знаю. Я потерял многое. Но я приобрёл больше.

Они смотрели на меня. Я видел в их глазах — там, где у них были глаза — что-то похожее на понимание. Может быть, впервые за тысячу лет они чувствовали что-то, кроме голода и силы.

В конце урока ко мне подошёл тот, кто сказал про мою смерть. Его лицо-пустота чуть колыхнулась, и я услышал голос:

— Ты помнишь меня, Джихо?

— Нет, — честно ответил я.

— Я — Та, что ждёт в углу, — сказала она. — Ноктуэлла дала мне тело, чтобы я училась здесь. Я хочу понять, что значит быть живой. Ты поможешь мне?

Я смотрел на неё, и внутри меня всё переворачивалось. Та самая сущность, которая давала советы на форуме, которая ждала тысячи лет, — теперь стояла передо мной, прося помощи.

— Да, — ответил я. — Я помогу.

Она улыбнулась. И впервые я увидел её лицо — красивое, живое, улыбающееся.

На ужин к нам присоединилась Ноктуэлла. Она сидела во главе стола, смотрела на меня своими вечными глазами и улыбалась.

— Ты справился, — сказала она. — Всего за один день ты сделал то, что не удавалось другим учителям веками. Ты заставил их почувствовать.

— Это не я, — ответил я. — Это они сами. Просто никто не давал им права.

— Право, — повторила она. — Какое красивое слово. Ты знаешь, Джихо, в моём мире нет прав. Есть только обязанности. Сражаться, побеждать, убивать. Ты принёс с собой нечто другое. Я не знаю, что это, но я хочу это сохранить.

— Тогда дайте мне время, — сказал я. — И я покажу вам, как быть людьми.

Она кивнула, и мы продолжили ужин.

Ночью я стоял на балконе и смотрел на тьму, которая была вместо неба. Лиллит подошла сзади и обняла меня.

— Ты скучаешь по дому? — спросила она.

— Скучаю, — ответил я. — По Хине, по братьям, по нормальной яичнице. По тебе, хотя ты здесь. Странно, да?

— Нет, — она прижалась крепче. — Я тоже скучаю. По всему, что было до Академии. Но я знаю, что ты нужен здесь. И что мы справимся.

— Как ты думаешь, мы когда-нибудь вернёмся?

— Вернёмся, — сказала она. — Но не сейчас. Сейчас мы здесь. И мы делаем важное дело.

— Какое?

— Мы учим древних существ любить, — она улыбнулась. — Это почти как воскресить мёртвых. Или ещё сложнее.

Я повернулся к ней, поцеловал в лоб и обнял. Вокруг нас был бесконечный холод и тьма. Но внутри меня горел огонь, и я знал — я не погасну.

Глава 36 Тени прошлого: когда кровь становится проклятием

Утром я проснулся от странного ощущения. Будто кто-то смотрит на меня. Открыл глаза — никого не было. Только Лиллит, спящая рядом, и тишина, которая казалась слишком глубокой даже для этого места.

Я встал, подошёл к окну. За ним была пустота. Та самая, в которую я смотрел каждую ночь. Но сегодня в пустоте что-то шевелилось. Медленно, уверенно, как будто оно знало, что я смотрю.

— Лиллит, — позвал я. — Проснись.

Она села на кровати, мгновенно насторожившись, и подошла ко мне.

— Я тоже это вижу, — сказала она. — Что-то идёт.

— Откуда?

— Не знаю. Но это не Ноктуэлла. Это древнее. Я чувствую его даже здесь, сквозь стены из спрессованной реальности.

Фигура в пустоте приблизилась. И я узнал её. Не по внешности — её лица не было, только очертания, — а по голосу, который раздался в моей голове.

— Здравствуй, сын, — сказала она. — Я — та, что создала твой отца. И твою мать. И тебя. Я — Ткач.

— Что тебе нужно? — спросил я.

— Я хочу увидеть своё творение, — ответила она. — Ты стал сильнее, чем я предполагала. Ты прошёл Академию, ты победил Совет, ты спас копий. Ты — идеален. Но идеальным нельзя управлять. А я хочу управлять тобой.

— Я не игрушка, — сказал я.

— Ты — нет, — согласилась она. — Ты — оружие. А оружие должно принадлежать тому, кто его создал.

Вокруг нас начало темнеть. Стены задрожали, пол пошёл трещинами. Лиллит выставила вперёд руки, и вокруг нас образовался щит из тени, но он трещал под натиском пустоты.

— Она слишком сильна, — сказала Лиллит. — Я не могу её сдержать.

— Тогда беги, — сказал я. — Я задержу её.

— Нет! — она схватила меня за руку. — Если ты останешься один, она тебя поглотит. Она создала твою ДНК, она знает тебя лучше, чем ты сам.

— Тогда мы будем вместе, — ответил я. — Как всегда.

Мы встали рядом, и я почувствовал, как внутри меня поднимается та самая сила, которую я открыл в прошлом бою. Не демоническая, не человеческая — моя собственная, та, что делала меня мной. Она вырвалась наружу, ударила в тьму, и та отступила.

— Ты интересен, — сказал Ткач. — Но тебе не победить меня. Я — начало и конец. Я была до того, как появилось понятие времени. Я буду после того, как оно закончится.

— Может быть, — ответил я. — Но у меня есть то, чего нет у тебя.

— И что же?

— Люди, которые верят в меня.

В этот момент открылась дверь, и в комнату ворвались копии. Все восемь. Они встали вокруг меня, готовые к бою, и их объединённая сила ударила в Ткач с новой яростью.

— Мы с тобой, брат, — сказал Двадцать первый. — До конца.

— Мы — твоя семья, — добавил второй. — И мы не дадим тебя в обиду.

Сзади появилась Ноктуэлла с группой преподавателей. На лицах старых сущностей не было страха, только холодная решимость.

— Ткач, — сказала она. — Ты нарушила границы. Мы приютили Джихо как своего. И мы защитим его.

— У вас нет права, — сказал Ткач. — Он — моё творение.

— Он — никто, — сказал я. — И я выбираю быть никем. Не твоим оружием, не игрушкой Совета, не экспериментом. Я — Джихо. И я принадлежу только себе.

Ткач замолчала. Потом засмеялась — высоко, пронзительно, как звон разбитого стекла.

— Ты смелый, — сказала она. — Я запомню тебя, Джихо. И когда ты будешь готов, я вернусь. Но не чтобы управлять тобой. Чтобы просить у тебя помощи.

— В чём?

— Я тоже устала быть одинокой, — ответила она. — Ты научил этих существ чувствовать. Может быть, научишь и меня?

Она исчезла. Пустота за окном снова стала пустотой. Никто не дышал, все стояли, застыв, ожидая, не вернётся ли она.

— Она ушла, — сказала Ноктуэлла. — Но вернётся.

— Я знаю, — ответил я.

Мы вышли в коридор. Копии обнимали меня, Лиллит держала за руку, Ноктуэлла стояла в стороне, наблюдая.

— Ты сделал невозможное, — сказала она. — Ты заставил Ткач отступить.

— Она просто ждёт, — ответил я. — Как и все они. Они ждут, когда я научу их любить.

— И ты научишь?

— Научу, — сказал я. — Потому что если я не научу их, они будут ждать вечность. А у меня нет столько времени.

Ноктуэлла улыбнулась.

— Ты — лучший наставник, которого я когда-либо видела, — сказала она. — Иди отдыхай. Завтра у тебя новый урок.

Я шёл по коридору, держа Лиллит за руку, и чувствовал внутри тепло. Не демоническое, не человеческое — моё собственное. То, что делало меня человеком.

Мы вернулись в комнату, и я понял, что даже здесь, в бесконечной тьме, можно быть счастливым. Потому что счастье — это не место. Это люди, которые рядом.

Хина, копии, Лиллит, Ноктуэлла — все они были частью меня. И я был частью них.

Завтра я проснусь и пойду учить древних сущностей чувствовать. А потом — кто знает — может быть, я научу и Ткач. Потому что если любовь может победить демонов, она может победить и саму тьму.

Я закрыл глаза и заснул с улыбкой на лице.

Глава 37 Когда тьма просит о помощи

Месяц прошёл с тех пор, как Ткач оставила нас в покое. И каждый день я чувствовал, как что-то меняется в Академии. Студенты, которые раньше смотрели на меня как на забавного человечка, теперь слушали с открытыми ртами. Даже Ноктуэлла стала чаще улыбаться — а она, как выяснилось, улыбалась раз в тысячелетие.

Но покой не длится вечно. Если вы читали мои предыдущие записи, вы знаете это правило: когда у меня всё хорошо, значит, скоро будет плохо.

Всё началось с ночного кошмара.

Я сидел в своей комнате, перебирал старые записи, которые Хина передала через портал (она всё-таки научилась отправлять мне посылки, и теперь в шкафу лежали три банки её фирменного варенья), и чувствовал, как за окном пульсирует тьма. Не так, как обычно — мерно, спокойно. Она пульсировала часто, как сердце испуганного человека.

Я подошёл к окну, коснулся поверхности — и она стала тёплой. Впервые за месяц.

— Джихо, — раздался голос у меня за спиной.

Я обернулся. В комнате стояла Ткач. Не такая, как в прошлый раз — не угрожающая, не вселяющая ужас. Она выглядела как девушка моего возраста, в простом белом платье, с длинными чёрными волосами и глазами, полными слёз.

— Что случилось? — спросил я.

— Я не могу больше быть одна, — сказала она. — Тысячи лет я была Ткач, создательницей миров и судеб. Я видела рождение и смерть, я создавала империи и разрушала их. Но я никогда не знала, что значит быть живой. Не выживать — жить. Ты научил их. Научи меня.

— Я не знаю, как научить Ткач, — честно ответил я. — Ты старше всего, что я знаю. Я — просто парень, который любит яичницу и свою девушку.

— Этого достаточно, — она подошла ближе. — Ты научил сущность без лица улыбаться. Ты научил демона-мороза смеяться. Ты — единственный, кто может научить меня.

Я смотрел на неё. И видел не древнюю сущность, не создательницу миров — я видел девочку, которая боится одиночества больше, чем самой смерти. Такую же, какой была Лиллит, когда мы встретились.

— Хорошо, — сказал я. — Я попробую. Но при одном условии.

— Говори.

— Ты перестанешь быть Ткач. Хотя бы на время, пока мы работаем. Ты будешь просто... Никой. Имя для начала.

— Ника, — повторила она. — Мне нравится.

Мы сели на пол, и я начал свой самый странный урок в жизни.

Первое, что я сделал — дал ей почувствовать холод. Не магический, не от демонов, а настоящий, человеческий холод. Я открыл окно, и ветер из пустоты проник в комнату. Ника вздрогнула.

— Это... неприятно, — сказала она.

— Это нормально, — ответил я. — Ты чувствуешь. Значит, ты живая.

Второе — я угостил её чаем. Обычным, с мёдом, который Хина положила в посылку. Ника смотрела на кружку, как на артефакт, потом сделала глоток и зажмурилась.

— Горячо, — прошептала она.

— Вкусно?

— Не знаю. Я никогда не пробовала вкус.

— Тогда попробуй.

Она сделала ещё глоток. И заплакала. Не как демон, не как сущность — как человек, который впервые в жизни понял, что такое радоваться мелочам.

Третье — я рассказал ей о себе. Всё. Как я рос без отца, как моя мать работала на трёх работах, как я нашёл гримуар, как встретил Лиллит и как чуть не стал её завтраком. Я говорил два часа, а она сидела и слушала, не перебивая.

— Это удивительно, — сказала она. — Ты человек, а ты стал сильнее, чем все мы. Не силой — сердцем.

— Это не я, — ответил я. — Это все, кто меня окружает. Лиллит, Хина, мои братья, Ноктуэлла, даже ты. Каждый из нас — часть друг друга. Без вас я был бы просто никем.

— А без тебя я была бы никем, — сказала она. — Спасибо, Джихо. Я не забуду этого.

Она исчезла, оставив на полу кружку с недопитым чаем.

На следующий день я рассказал обо всём Лиллит. Она сидела на кровати, смотрела на меня с лёгкой улыбкой и крутила в руках амулет, который я подарил ей в день нашего знакомства.

— Ты удивительный, — сказала она. — Ты умудряешься заводить друзей даже среди тех, кто старше всего нашего мира.

— Она не друг, — ответил я. — Она — ученица. Как и остальные.

— Она влюблена в тебя, — сказала Лиллит спокойно.

Я поперхнулся воздухом.

— Что?

— Ты не видишь этого, потому что ты — дурак, — она улыбнулась, но в улыбке не было злости. — Ты смотришь на всех через призму своего желания помочь. А я вижу правду. Она пришла к тебе не за уроками. Она пришла за тем, кого уважает больше, чем себя.

— Я не могу ответить ей тем же, — сказал я. — Я люблю тебя.

— Я знаю, — она подошла ко мне, взяла за руку. — Поэтому я не ревную. Я просто предупреждаю: будь осторожен. Такие сущности, как она, не привыкли к отказам. Даже если они просят помощи.

— Ты думаешь, она может навредить мне?

— Я думаю, она может навредить себе, — ответила Лиллит. — А ты не простишь себе, если это произойдёт по твоей вине.

Она была права. И я понял это через три дня, когда Ника снова появилась у меня в комнате. Не через дверь — она просто возникла из воздуха, бледная и дрожащая.

— Джихо, я снова чувствую холод, — сказала она. — Только теперь он внутри. Я не знаю, что это.

— Это страх, — ответил я. — Ты боишься того, что ты живая. Боишься, что тебе есть что терять.

— И что мне делать?

— Принять это, — я посмотрел ей в глаза. — Ты — живая. Ты чувствуешь. Это нормально. Бояться нормально. Я тоже боюсь. Каждый день. Но это не мешает мне жить.

— Научи меня, — попросила она.

— Я уже учу, — ответил я. — Но не могу научить тебя перестать бояться. Это не лекарство. Это привычка. Ты должна привыкнуть к страху, подружиться с ним, сделать его частью себя.

— Как ты?

— Как я, — я улыбнулся. — Каждый раз, когда я боюсь за Лиллит, за Хину, за своих братьев — я делаю шаг вперёд. Не потому что я сильный. А потому что страх не может меня остановить.

Ника смотрела на меня долго. Потом кивнула.

— Я хочу научиться, — сказала она. — Я хочу быть как ты.

— Не как я, — ответил я. — Как ты. Ты — уникальна. Ты создала миры, которые я не могу даже представить. Ты создала нас. А теперь ты должна создать себя. Заново.

— И ты мне поможешь?

— Пока ты не перестанешь быть Ткач и не станешь Никой — да. А потом ты справишься сама.

Она улыбнулась. Впервые — не как сущность, а как девочка, которая обрела надежду.

Глава 38 Война, которой не должно было быть

Через неделю после разговора с Никой в Академию пришло сообщение. Не по почте, не через форум — на стене главного зала появилась надпись, сделанная кровью. Чужой кровью.

«Мы идём. Вы оскорбили наши традиции. Вы дали слабость тем, кто должен быть сильным. Вы превратили учеников в детей. Мы заберём Академию и уничтожим всех, кто встанет на пути. Ваши имена будут вычеркнуты из истории. — Древняя Стража».

Я стоял перед стеной и читал это сообщение, чувствуя, как внутри поднимается тревога. Лиллит была рядом, бледная, сжав кулаки. Ноктуэлла стояла за моей спиной, и её лицо, которое обычно было спокойным, сейчас выражало ледяную ярость.

— Древняя Стража, — сказала она. — Мы думали, они исчезли. Тысячи лет назад они были хранителями порядка. Они убивали тех, кто нарушал древние законы. Они почти уничтожили всех демонов, которые осмелились чувствовать что-то, кроме голода. А теперь они вернулись.

— Сколько их? — спросил я.

— Сотни, — ответила она. — Может быть, тысячи. Они ждали своего часа, пока Совет был слаб. А теперь, когда мы изменились, они поняли, что мы — угроза. Мы даём любовь тем, кто должен убивать. Для них это преступление.

— Мы будем защищаться, — сказал я. — У нас есть копии, студенты, преподаватели. Мы справимся.

— Ты не понимаешь, — Ноктуэлла покачала головой. — Древняя Стража не просто сильнее нас. Они — воплощение порядка. Математической, неумолимой, холодной логики. Они не чувствуют боли, не чувствуют страха, не чувствуют сомнений. Они просто выполняют программу. И эту программу невозможно переписать.

— Тогда мы создадим новую, — ответил я. — Не перепишем старую, а создадим новую. Прямо сейчас.

Я повернулся к студентам, которые собрались в зале. Десять сущностей, которые за месяц превратились из убийц в... почти людей. Они смотрели на меня с тем же страхом, который я чувствовал в себе.

— Друзья, — сказал я. — Мы все здесь. Мы все — те, кого учили быть сильными и безжалостными. Но мы выбрали другой путь. Мы выбрали чувствовать, любить, бояться. И теперь те, кто не понимает этого, пришли, чтобы уничтожить нас. Мы дадим им бой. Не потому что мы сильнее. А потому что у нас есть то, чего нет у них.

— Что? — спросила сущность без лица, которую я научил улыбаться.

— Мы не одни, — ответил я.

Через час мы стояли у главных ворот Академии. Тьма вокруг нас была так плотной, что я не видел дальше вытянутой руки. Только шаги. Тысячи шагов, которые приближались к нам со всех сторон.

— Они здесь, — сказала Ноктуэлла. — Каждый из них — боец, который уничтожал целые цивилизации. У нас нет шансов в открытом бою.

— Мы не будем воевать в открытую, — ответил я. — Мы будем защищаться. И мы будем использовать их же оружие против них.

— Какое оружие?

— Их логику, — я улыбнулся. — Они не понимают чувств. Значит, они не понимают, как мы будем действовать.

Первая волна ударила в ворота. Копии встали в круг, создавая щит из своей силы. Студенты атаковали с флангов, используя то, чему я научил их за месяц. Лейла заморозила половину врагов, оставив их стоять как ледяные статуи. Сущность без лица создала иллюзию, в которой противники видели свои самые сильные страхи.

А я стоял в центре, прикрытый щитом Лиллит, и думал. Думал о том, что всё это — ошибка. Что Древняя Стража не понимает, что они делают. Что они не враги — они жертвы собственной идеологии. И если я уничтожу их сейчас, я ничем не буду отличаться от них.

— Стойте! — крикнул я, поднимая руку. — Остановитесь!

Война замерла. Даже стражи остановились, глядя на меня с удивлением — если можно было удивиться существам, которые не чувствуют эмоций.

— Мы не будем воевать, — сказал я громко. — Я хочу говорить с вашим лидером.

Из темноты выступила фигура. Высокая, в чёрной мантии, с лицом, скрытым шлемом. Когда она заговорила, голос был металлическим, безжизненным.

— Ты не имеешь права говорить. Ты — нарушитель.

— Я — тот, кто хочет мира, — ответил я. — Вы пришли уничтожить нас за то, что мы дали чувства тем, кто их не имел. Но разве это преступление? Разве вы сами никогда не чувствовали? Хотя бы раз?

— Чувства — ошибка, — сказал лидер. — Они делают слабыми. Они разрушают порядок.

— Они делают нас живыми, — сказал я. — Жизнь без чувств — это не жизнь. Это существование. Вы существуете тысячелетия. Но вы живёте? Вы знаете, что такое счастье? Что такое боль? Что такое любовь?

Лидер замолчал. Я видел, как дрогнула его рука.

— Мы не знаем, — сказал он. — И не хотим знать.

— Но я могу вас научить, — сказал я. — Так же, как научил их. Вы не обязаны быть машинами. Вы можете быть живыми. И это не сделает вас слабее. Это сделает вас сильнее.

Наступила тишина. Даже ветер затих, слушая, как бьются наши сердца.

— Докажи, — сказал лидер. — Докажи, что чувства — это не слабость.

Я подошёл к нему ближе. Поднял руку и дотронулся до шлема. Медленно, нежно, как когда-то дотронулся до лица Лиллит.

— Я не причиню тебе боли, — сказал я. — Я просто хочу, чтобы ты почувствовал тепло.

Шлем исчез. Под ним оказалось лицо — красивое, живое, с глазами, в которых читалась тысячелетняя усталость. Лицо женщины, которая когда-то, очень давно, была человеком.

— Ты... — прошептала она. — Ты прикасаешься ко мне... как к живой.

— Потому что ты живая, — ответил я. — Ты просто забыла об этом.

Она смотрела на меня, и в её глазах появлялись слёзы. Первые слёзы за тысячи лет.

— Я не знаю, как быть живой, — сказала она.

— Я научу, — ответил я. — Как их. Как всех.

Она кивнула. И впервые за всю битву улыбнулась.

Стражи начали опускать оружие. Один за другим, как волны, отступающие от берега. Война была окончена. Не потому, что мы победили. А потому, что мы смогли договориться.

Ночью я сидел на балконе, глядя на звёзды, которые зажглись в небе над Академией. Лиллит стояла рядом, держа меня за руку.

— Ты сделал это, — сказала она. — Ты остановил войну, которая длилась тысячелетия.

— Мы сделали это, — ответил я. — Без тебя, без копий, без Ноктуэллы — я бы не справился.

— Ты скромничаешь, — она улыбнулась.

— Я просто говорю правду, — я повернулся к ней. — Я люблю тебя, Лиллит. Ты знаешь это.

— Знаю, — она поцеловала меня. — И я люблю тебя.

Мы стояли на балконе, вглядываясь в тёмный горизонт, и чувствовали, как внутри нас растёт новая сила. Не магическая, не демоническая — человеческая. Сила, которая позволяла нам выживать, любить и надеяться даже в самые тёмные времена.

Наутро в Академию пришла Хина. Она стояла на пороге с сумкой, полной яиц, и улыбалась.

— Я всё-таки пришла, — сказала она. — Ты не будешь есть нормальную еду, пока я здесь.

— Хина, — я подошёл к ней и обнял. — Ты — лучшая призрачная служанка в мире.

— Не льсти, — фыркнула она. — Я всё равно тебя не люблю. Но яичницу тебе приготовлю. И варенье. И чай. Теперь я с вами.

За её спиной стояли копии. Все восемь. Они ждали, пока я скажу им, что делать дальше.

— Мы остаёмся здесь, — сказал Двадцать первый. — В Академии. Мы будем учить студентов, защищать их и помогать тебе.

— Вы уверены? — спросил я.

— Мы никогда не были увереннее, — ответил он. — Ты дал нам жизнь. Теперь мы хотим дать жизнь другим.

Я смотрел на свою семью — странную, смешную, собранную из кусочков разных миров — и чувствовал, что всё в порядке. Это не конец. Это — начало. Самое лучшее начало, которое только могло случиться.

Глава 39 Возвращение домой или Тот, кто ждёт в углу наконец выходит

Три месяца прошло с той ночи, когда мы стояли на балконе и смотрели на звёзды, зажжённые над Академией. Три месяца мира, учёбы, смеха и яичницы с беконом, которую Хина теперь готовила для всей академии. Даже древние сущности полюбили её стряпню — особенно варенье из чёрной смородины, от которого у них начинали светиться глаза.

Но внутри меня зрело чувство, что пора возвращаться. Не потому что я устал от Академии — я полюбил это место. Полюбил студентов, которые теперь улыбались вместо того, чтобы убивать. Полюбил Ноктуэллу, которая стала чуть ли не бабушкой для всех нас. Полюбил даже Нику, которая превратилась из Ткач миров в обычную девушку, иногда слишком эмоциональную, но всегда искреннюю.

Просто там, в обычном мире, осталась моя мать. Она не знала, где я. Не знала, кто я на самом деле. И я не мог вечно скрываться за стенами Академии.

— Я должен вернуться, — сказал я однажды вечером, сидя в своей комнате с Лиллит. — Она живёт в неведении почти год. Ей нужно знать правду. Хотя бы часть её.

— А если она не примет правду? — спросила Лиллит. — Если она испугается и отвернётся?

— Тогда я приму это, — ответил я. — Но я должен попытаться. Она дала мне жизнь. Она растила меня одна, без отца, без денег, без надежды. Я не могу оставить её в тени.

— Я пойду с тобой.

— Нет, — я покачал головой. — Я пойду один. Если она увидит тебя, она сразу поймёт, что мир не такой, как она думала. Мне нужно подготовить её. Понемногу.

Лиллит смотрела на меня долго. Потом вздохнула и кивнула.

— Ты всегда такой упрямый, — сказала она. — Но если что-то пойдёт не так — ты знаешь, как меня позвать.

— Знаю, — я сжал амулет, который она дала мне ещё в начале нашего пути. — Я вернусь. Обещаю.

Утром я стоял у портала в обычный мир. За моей спиной — вся моя новая семья: копии, студенты, Ноктуэлла, Ника, Хина. И Лиллит, которая держала меня за руку до последней секунды.

— Возвращайся, — сказала она. — Я буду ждать.

— Всегда, — ответил я.

Я шагнул в портал, и мир исчез.

---

Когда я вышел на улицу своего родного города, у меня перехватило дыхание. Всё было по-старому. Те же серые дома, те же старые фонари, та же пыль на асфальте. Я стоял посреди двора, смотрел на свою пятиэтажку и чувствовал, как внутри поднимается волна воспоминаний. Вот здесь я впервые встретил Лиллит. Здесь она поцеловала меня в тёмном переулке. Здесь я нашёл тот самый гримуар, который перевернул мою жизнь.

Я поднялся на второй этаж, подошёл к знакомой двери и постучал.

— Кто там? — раздался голос мамы.

— Это я, мам. Джихо.

Дверь открылась. Она стояла на пороге, постаревшая, но всё такая же. Всё в том же старом халате, всё с тем же вечным выражением усталости на лице. Но когда она увидела меня, её глаза засияли.

— Джихо! — она бросилась ко мне, обняла так крепко, как только могла. — Где ты был? Я звонила, ты не отвечал. Я думала, ты...

— Я здесь, мам, — я обнял её в ответ. — Я просто... был далеко. Но я вернулся. И теперь я хочу рассказать тебе всё.

— Всё? — она отстранилась, посмотрела на меня. — Это связано с той девушкой? С Лиллит? Ты исчез с ней?

— С ней, — кивнул я. — Но это не то, что ты думаешь. Давай зайдём в дом. Я всё объясню.

Мы сидели на кухне, пили чай, и я рассказывал. Не всё — только ту часть, которая была безопасна для неё. Что Лиллит — не обычная девушка, что она из другого мира, что я ушёл с ней, чтобы защитить всех нас. Что я учился в странном месте, где преподают необычные вещи. Что теперь я вернулся и хочу, чтобы она знала правду.

Мама слушала молча. Её руки дрожали, но она не перебивала. Когда я закончил, она посмотрела на меня долгим взглядом.

— Я знала, что ты не простой, — сказала она. — Я чувствовала это, когда ты был маленьким. Ты видел то, чего не видели другие. Ты говорил с теми, кого никто не замечал. Я думала, это просто детская фантазия. Но теперь я понимаю.

— Ты не боишься? — спросил я.

— Боюсь, — честно ответила она. — Но я твоя мать. Я всегда буду бояться за тебя. Даже если ты станешь кем-то, кого я не понимаю.

— Я не стану кем-то другим, — сказал я. — Я всегда буду твоим сыном. Только теперь я могу защищать тебя. По-настоящему.

Она улыбнулась сквозь слёзы.

— Иди сюда, дурак, — она обняла меня снова. — Просто будь рядом. Это всё, что мне нужно.

Через неделю я познакомил маму с Хиной. Это было сложно — Хина не умела быть невидимой, а мама в первый раз обмороке при виде призрака. Но Хина, как обычно, справилась: она приготовила яичницу, налила чаю, и через два часа они уже сидели на кухне и обсуждали рецепты.

— Ты как? — спросил я Хину вечером.

— Нормально, — ответила она, не глядя на меня. — Твоя мама хорошая. Не такая, как я ожидала. Она меня не боится.

— Она никогда никого не боится, — сказал я. — Она привыкла бояться за меня.

— Ты везучий, Джихо, — сказала Хина. — У тебя есть семья, которая готова принять тебя любым. Даже таким.

— И ты — часть этой семьи, — ответил я.

Она отвернулась, но я видел, как её прозрачные щёки покраснели.

---

А потом случилось то, чего я не ожидал.

Я проснулся ночью от странного звука. Не скрипа, не шороха — это был голос. Знакомый, но такой далёкий.

— Джихо, — звал кто-то. — Джихо, открой глаза.

Я сел на кровати. В комнате никого не было. Но голос продолжал звучать — он шёл из угла. Из того самого угла, который всегда казался мне чуть темнее остальных.

— Ты ждал меня, — сказала она. Та, что ждала в углу. Та, что теперь стала Никой. Но это была не Ника — она была старше, мудрее, и в её голосе звучала бесконечная печаль. — Я прощаюсь, Джихо.

— Что? — я вскочил. — Куда ты уходишь?

— Я ухожу туда, откуда пришла, — ответила она. — В то место, где я была до того, как стала ждать. Ты дал мне имя, ты научил меня чувствовать, ты подарил мне жизнь. Но я не могу оставаться здесь. Моя сущность — быть тенью. Быть ожиданием. Быть тем, кто смотрит из угла. Это моя природа.

— Ты можешь изменить её, — сказал я. — Ты уже изменилась. Ты стала Никой.

— Ника — это часть меня, — она улыбнулась, и я увидел её лицо — красивое, светящееся, как утренняя звезда. — Но я — не только Ника. Я — всё, что было до неё. И я должна вернуться в то место, где я нужна больше.

— Ты нужна здесь, — сказал я. — Ты нужна нам.

— Нет, — она покачала головой. — Я нужна тем, кто ещё не научился чувствовать. Тем, кто потерял надежду. Я буду ждать их. В углу. Всегда готовая прийти на помощь. Такова моя судьба.

Она шагнула ко мне, коснулась моего лица холодной, прозрачной рукой.

— Спасибо тебе, Джихо, — сказала она. — Ты дал мне то, о чём я не смела мечтать. Ты научил меня быть живой. Но жить — это не только чувствовать. Это ещё и отпускать.

— Я не хочу тебя отпускать, — сказал я.

— Я знаю, — она улыбнулась. — Поэтому я оставлю тебе подарок. Когда я уйду, ты сможешь видеть меня в каждом углу. В любой темноте. В любой тени. Я буду там, если понадоблюсь.

Она поцеловала меня в лоб — холодным, невесомым поцелуем — и исчезла. Свет в комнате загорелся. Я стоял один, смотрел на пустой угол и чувствовал, как внутри пустота заполняется чем-то новым. Не грустью. Благодарностью.

На следующее утро я рассказал обо всём Лиллит. Она слушала молча, а потом подошла к углу комнаты и коснулась стены.

— Я чувствую её, — сказала она. — Она здесь. В каждой тени, в каждом углу. Она ушла, но она осталась.

— Как так? — спросил я.

— Она — идея, — ответила Лиллит. — А идеи не умирают. Они ждут в углу, пока кто-то не придёт и не поверит в них.

Я подошёл к ней, обнял, и мы стояли в темноте, чувствуя, как мир меняется вокруг нас. Не снаружи — внутри. Внутри нас.

Через несколько дней я решил сделать то, что давно откладывал. Я пригласил всех своих в Академию. Маму, Хину, копий, Лиллит, Ноктуэллу, студентов. Мы сидели за одним столом, ели яичницу, пили чай, смеялись и разговаривали о том, что будет дальше.

— Я хочу, чтобы вы все знали, — сказал я, поднимая кружку. — Вы — моя семья. Не по крови, не по законам. По выбору. И пока я жив, я буду защищать вас. Всех.

— Мы и сами справимся, — фыркнула Хина. — Но за предложение спасибо.

— Я люблю вас, — сказал я. — Всех.

Лиллит сжала мою руку. Мама улыбнулась. Копии подняли свои кружки в ответ. И даже Ноктуэлла, тысячелетняя директор, чуть склонила голову в знак уважения.

За окном вставало солнце. Не демоническое, не магическое — обычное, человеческое. Оно освещало наш стол, наших лиц, наши руки. И я понял, что всё, что случилось со мной, было не случайностью. Это был путь. Долгий, трудный, но стоивший каждой секунды.

— Эй, — сказала Лиллит тихо, чтобы никто не слышал. — Ты счастлив?

— Счастлив, — ответил я.

— Даже после того, как узнал, что ты — эксперимент? Что твоя жизнь — спланированный проект? Что ты — конструкт?

— Особенно после, — я улыбнулся. — Потому что теперь я знаю, что моя жизнь — только моя. И я сам решаю, как её прожить.

Мы сидели за столом, смотрели на закат и строили планы. О возвращении в Академию, о том, чтобы открыть школу для людей в обычном мире, о том, чтобы научить всех — людей, демонов, сущностей — любить.

Это была странная жизнь. Неправильная, запутанная, созданная искусственно и случайно. Но она была моей.

И я не хотел другой.

Глава 40 Вторжение в скуку, или как воскресить бога ради оценки

Академия Теней шумела. Шумела так, как не шумела никогда. Дело было не в войне, не в нашествии Древней Стражи и даже не в том, что Хина решила освоить кулинарную книгу «100 блюд из человеческих душ» (к счастью, это была просто шутка, и она готовила обычный омлет). Дело было в экзаменах.

В Академии, как выяснилось, тоже были экзамены. Ноктуэлла, ставшая за последние месяцы почти родной бабушкой, объявила, что раз мы живём не в вечной войне, а в учебном заведении, пора бы и проявить академическую доблесть.

— Каждый студент должен сдать выпускной проект, — сказала она, окинув нас строгим взглядом. — Или подтвердить, что его сущность обрела достаточный контроль. В качестве примера, первым сдаёт экзамен наш главный гордость и… проблема — Джихо Пак.

Я сидел в первом ряду и чувствовал, как на меня смотрят все. И студенты, которые недавно учились убивать, а теперь учились улыбаться, и преподаватели, и даже мои восемь копий-братьев, которые теперь были неразлучной командой и в свободное время играли в настольные игры «Монополия: Адское издание». Даже они смотрели с предвкушением.

— Мой проект? — переспросил я, стараясь не выдать панику. — Я не знал, что у меня будет проект.

— Ты — Наставник, — сухо ответила Ноктуэлла. — Ты всегда должен быть готов. И я хочу, чтобы ты показал нам нечто, что объединяет всё, чему ты научился и нас, и Древнюю Стражу, и даже Ткач.

— И что же это? — спросил я, хотя внутри меня всё замерло.

— Ты должен воскресить забытого бога, — сказала она так спокойно, будто просила передать соль. — Бога, чьё имя вычеркнуто из истории. Того, кто был до нас всех. Того, кто ждал в углу, пока Ника была Той, что ждёт, но потом её место занял кто-то другой.

Я чуть не поперхнулся чаем.

— Воскресить? Забытого бога? За одну экзаменационную неделю?

— Да, — она улыбнулась. — Или ты предпочитаешь пересдачу? Она будет заключаться в том, что ты будешь сидеть в Чёрном зале и есть овсянку, которую готовит Хина по новому рецепту.

Я посмотрел на Хину, которая стояла в углу и грозно точила нож. Я знал, что её овсянка — это нечто среднее между жидким цементом и древним проклятием. Я выбрал воскрешение.

— И как его зовут? — спросил я, чувствуя, как в голове проносится вихрь идей.

— Его зовут Нуар, — сказала Ноктуэлла. — Бог мёртвых мыслей и забытых снов. Он не злой, не добрый — он просто есть. Он был тем, кто создал пространство между измерениями. Он исчез, когда люди перестали мечтать о невозможном.

— А теперь?

— Теперь, когда твоя мать научила Хину печь пироги, когда мои студенты плачут над книгами, а Древняя Стража перестала убивать и начала вязать — мир наполнился странными мыслями. Он почувствовал это. И хочет проснуться.

Лиллит, которая сидела рядом, тихо прошептала:

— Это самый сложный вызов из всех, Джихо. Даже я не знаю, как воскресить бога забытых снов.

— А я знаю, — сказал я, вставая. — Во сне.

Ночь я провёл без сна — нарочно. Я лежал и ждал, когда мир вокруг начнёт истончаться. Это случилось под утро: я провалился в сон, который не был моим. Это была чужая территория, мир, где всё было из дыма и забытых фраз. В центре этого пространства висела огромная тень — она не имела формы, но я чувствовал, что она смотрит на меня.

— Ты пришёл, — раздался голос, как шёпот ветра в пустой комнате. — Сын конструкта, ученик Ткач, человек, который дал имя Той, что ждёт в углу. Ты хочешь, чтобы я вернулся?

— Да, — сказал я.

— Зачем? — спросила тень. — Зачем тебе бог, который приносит только забытые мысли и пустоту?

— Чтобы напомнить миру, что даже в пустоте есть потенциал, — ответил я. — Чтобы мои студенты поняли, что любое «ничто» может стать «чем-то». И чтобы сдать экзамен, — честно добавил я.

Тень засмеялась. И в этом смехе я услышал что-то почти доброе.

— Ты смешной. Ты — первый, кто пришёл ко мне не с мольбой о силе, а с желанием просто поговорить. Ладно. Я вернусь. Но не ради тебя. Ради того, чтобы увидеть, что случится дальше.

Когда я проснулся, в центре зала Академии стояла фигура. Человеческая, но слишком идеальная, чтобы быть просто человеком. Нуар — не старик, не монстр — просто юноша с глазами, в которых отражалась целая вечность забытых снов. На его плече сидела маленькая тень — его собственная сущность, которая теперь была отдельным существом.

— Я вернулся, — сказал он тихо. — И я хочу… завтрак. Ваш мир изменился. Я чувствую запах яичницы. С беконом.

Ноктуэлла, стоявшая в стороне, растерянно моргнула. Она явно не ожидала, что забытый бог будет просить еды. Но Хина уже тащила сковороду.

— Садись, голубчик, — сказала она, ставя перед ним тарелку. — Ты там, в забытье, наверное, голодал. А ну, рассказывай, как тебя воскрешать-то. Я запомню на будущее. А то мало ли кто ещё захочет вылезти из своей пустоты.

Нуар посмотрел на меня, потом на Хину, потом на Лиллит и улыбнулся — как человек, который впервые за тысячи лет чувствует не холод, а что-то похожее на уют.

— Я останусь здесь, — сказал он тихо. — Здесь у меня есть сны, а значит, есть жизнь.

Я сел за стол, и в этот момент понял, что я победил. Не потому, что я воскресил бога, а потому, что я сделал это так, как и должен был — с заботой, с теплом и с яичницей. Ноктуэлла не ставила оценку, она просто улыбнулась.

— Зачёт, — сказала она. — Зачёт тебе и твоему методу. Ты научил нас всех, что даже забытые боги могут быть голодными.

---

Позже, когда экзамены закончились, и студенты разошлись, а Нуар ушёл знакомиться с библиотекой (он был поражён, сколько книг написано о снах, которые он сам когда-то создал), я стоял на балконе Академии. Мир вокруг нас был тихим и спокойным. Лиллит стояла рядом.

— Ты понимаешь, что теперь у нас есть не только Ткач, но и бог забытых снов? — спросила она, усмехаясь.

— А ещё у нас есть Хина, которая может накормить даже его, — добавил я. — Мир странный, Лиллит. Но в этом его прелесть.

Мы смотрели вдаль, и я знал — это не конец. Это только начало нового этапа. Впереди были новые уроки, новые студенты и новые вызовы. Мы снова проходили в новое измерение, где даже боги просят яичницу, а призраки ревнуют к сковородкам.

Но, главное, у нас была семья. И я был счастлив.

Глава 41 Свадьба, которая чуть не разрушила реальность

Всё началось с того, что Хина нашла старую книгу.

Не гримуар, не учебник по демонической магии, а самую обычную, пыльную, потрёпанную книгу в кожаном переплёте, которая валялась в самом дальнем углу библиотеки Академии. Она принесла её за завтраком, положила передо мной и сказала:

— Я случайно наткнулась. Думаю, тебе это пригодится.

Я открыл книгу. На первой странице было написано:

«Древние брачные ритуалы: как соединить миры, не уничтожив их. Руководство для тех, кто осмелился полюбить бога, демона или сущность».

Я поперхнулся чаем.

— Что? — спросила Лиллит, сидевшая напротив.

— Тут… про свадьбу, — выдавил я. — Древние ритуалы. Как пожениться, если ты человек, а твоя невеста — Древнее Зло.

Лиллит взяла книгу, пролистала несколько страниц, и её лицо, которое обычно оставалось невозмутимым даже во время битвы с Ткач, побледнело.

— Джихо, — сказала она медленно. — Ты понимаешь, что это значит?

— Что мы можем пожениться?

— Что мы должны, — поправила она. — Если мы этого не сделаем, судьба сама решит за нас. И обычно она решает в пользу катастрофы. Смотри.

Она показала мне страницу. Там было написано:

«Когда Древнее Зло и человек, рождённый из конструкта, любят друг друга, вселенная пытается сбалансировать эту аномалию. Единственный способ избежать хаоса — закрепить союз древним ритуалом. Иначе — разрушение. Не мира. Самих влюблённых. Одна душа сгорит, другая — угаснет».

— То есть если мы не поженимся, я умру? — уточнил я.

— Или я, — ответила Лиллит. — Или оба. Ритуал не просто традиция. Это необходимость. Мы нарушили равновесие тем, что вообще существуем. Свадьба — это способ сказать вселенной: «Мы осознаём, что мы есть, и мы принимаем ответственность».

Я посмотрел на Хину. Она стояла у плиты и делала вид, что не слушает, но я видел, как дрожит её прозрачная рука.

— Когда? — спросил я.

— Через три дня, — ответила Лиллит, закрывая книгу. — Полнолуние. В Чёрном зале. Под присмотром всех, кто имеет отношение к нашим мирам.

— Чёрный зал? — я почувствовал, как внутри всё сжалось. — Там, где судят предателей? Где мы спасали Хину? Где я встретил судью, которая была первой копией?

— Там, — кивнула Лиллит. — Это единственное место, где сходятся все измерения. И только там ритуал сработает.

Я встал из-за стола. Внутри меня бушевал ураган эмоций — страх, радость, предвкушение, паника.

— Нам нужно подготовиться, — сказал я. — Пригласить всех. Маму, копий, Ноктуэллу, Нику, Нуара, Древнюю Стражу, Владыку демонов. Всех.

— Даже Хару-старшего? — усмехнулась Лиллит.

— Даже его, — ответил я. — Если он придёт с миром. Если нет — Хина его выгонит.

Хина фыркнула и демонстративно поточила нож.

Следующие три дня прошли в бешеном темпе. Мы разослали приглашения через форум, через порталы, через живые книги, которые шептали сообщения на ухо адресатам. Хина взяла на себя кухню — она готовила с таким усердием, что даже Нуар, бог забытых снов, пришёл помочь ей чистить картошку (и чуть не заснул над ней, потому что картошка напомнила ему о древних снах о фермерах).

Мама приехала первой. Она стояла у входа в Чёрный зал, бледная, но решительная, и смотрела на меня с гордостью и тревогой.

— Ты уверен, сын? — спросила она. — Это не просто свадьба. Это что-то большее.

— Я уверен, мам, — ответил я. — Она — моя жизнь. И если вселенная хочет, чтобы мы официально это оформили, мы оформим.

Мама улыбнулась и обняла меня.

— Тогда иди. Я буду рядом.

Второй день был посвящён выбору нарядов. Лиллит настояла на том, чтобы я надел не классический костюм, а что-то, что отражало бы нашу историю. В итоге Хина сшила мне плащ из ткани, сотканной из теней, которые падали от звёзд. Она утверждала, что это самый модный прикид в параллельных измерениях. Я выглядел как персонаж древней легенды — и это было круто.

Лиллит выбрала платье, которое меняло цвет в зависимости от того, кто на него смотрел. Для меня оно было белым, как первый снег. Для демонов — чёрным, как бездна. Для людей — золотым, как заря. Она была прекрасна.

— Ты красивая, — сказал я, когда увидел её перед церемонией.

— Я всегда красивая, — ответила она, но я видел, как блестят её глаза. — Но сегодня я чувствую себя особенно.

Третий день наступил бы

Глава 42 Семейное положение: безумно счастлив, ищу няню для вселенной

Прошёл месяц после свадьбы. Месяц, который можно было бы назвать спокойным, если бы в нашей жизни вообще существовало такое понятие. Академия Теней процветала — студенты учились не только убивать (они уже и так умели), но и чувствовать. Древняя Стража теперь патрулировала не границы миров, а кухню Хины, проверяя, не пересолила ли она суп. Нуар, бог забытых снов, открыл в Академии кружок по летаргическому вязанию — он учил сущностей создавать вещи, которые могли бы присниться кому угодно. Ника, бывшая Ткач, стала преподавать «Основы сотворения миров для начинающих» и каждый день плакала от счастья, когда её студенты создавали свои первые звёзды.

Всё было хорошо. Даже слишком хорошо.

Я сидел на кухне, пил чай с вареньем Хины и читал свежие посты на форуме. Не кормите демона после полуночи теперь назывался «Жизнь с Джихо и его безумной семьёй», и там кипела жизнь:

Мать драконов: Слышали новость? Лиллит вчера выиграла в подкидного дурака у Нуара. Он теперь должен ей три сна.

Древний ужас (модератор): Это смешно. Но есть и серьёзное. Я чувствую колебания в реальности. Что-то идёт.

Та, что ждёт в углу (теперь Ника): Я тоже чувствую. Это не угроза. Это… зов. Кто-то зовёт нас.

Я закрыл книгу и посмотрел на Лиллит, которая сидела напротив и делала вид, что читает учебник по истории древних цивилизаций. Но я знал — она тоже чувствует. Её пальцы слегка дрожали, и она то и дело поглядывала в окно.

— Что происходит? — спросил я.

Она подняла глаза. В них не было страха — была задумчивость.

— Я чувствую то же, что и Ника, — сказала она. — Кто-то зовёт нас. Не словами — всем своим существом. Это не демон, не сущность, не бог. Это человек.

— Человек? — я удивился. — Но люди не могут звать нас. Они даже не знают, что мы существуем.

— Обычные люди не могут, — согласилась Лиллит. — Но этот человек — не совсем обычный. Он — твой отец.

Я выронил кружку. Чай разлился по столу, и Хина, которая стояла у плиты, мгновенно оказалась рядом с тряпкой.

— Что? — переспросил я. — Мой отец? Но он же исчез после того, как предупредил меня о лаборатории. Он сказал, что ему нужно скрываться.

— Он скрывался, — кивнула Лиллит. — Но теперь он не может. Он попал в беду. Настоящую беду. И он зовёт тебя.

Я встал из-за стола. Внутри меня всё перевернулось. Я помнил того седого мужчину с моими глазами, который стоял в гостинице и говорил,ю что он — мой настоя.щий отец. К Ониоторый отдал мне ключ от лаборатории. Который сказал, что любит меня, но не может быть рядом.

— Где он? — спросил я.

— В городе, — ответила Лиллит. — В том самом, где мы встретились. Он прячется в подвале старого дома. За ним охотятся.

— Кто?

— Твои создатели, — сказала она тихо. — Не Совет. Те, кто стоял за Советом. Те, кто создал тебя и девятнадцать других копий. Они не исчезли, когда мы уничтожили лаборатори просто затаились.

Я схватил куртку и направился к порталу.

— Я иду, — сказал я. — Ты остаёшься здесь.

— Нет, — ответила Лиллит, вставая и беря меня за руку. — Я иду с тобой. Мы — одно целое. И если ты идёшь в бой, я иду рядом.

Я посмотрел на неё. В её глазах горел тот самый огонь, который я видел в первый день знакомства. Только теперь он был не опасным — он был родным.

— Хорошо, — сказал я. — Идём.

Мы вышли из Академии через портал и оказались на знакомой улице. Той самой, где я когда-то жил с матерью, где умерла моя собака, где я впервые увидел Лиллит. Город казался серым и унылым, но теперь я знал, что под этой серостью скрывается целый мир.

Мы пошли к старому дому на окраине. Тому самому, где когда-то жил мой отец, когда ещё был человеком. Подвал был заперт, но Лиллит щёлкнула пальцами, и замок открылся сам собой.

Внутри было темно и сыро. Пахло плесенью и страхом. В углу сидел мой отец — исхудавший, бледный, с синяками под глазами. Когда он увидел нас, он улыбнулся, и в этой улыбке было столько облегчения, что у меня сжалось сердце.

— Джихо, — прошептал он. — Ты пришёл. Я знал, что ты придёшь.

— Что случилось? — спросил я, подходя ближе. — Кто за тобой охотится?

— Они, — он покачал головой. — Те, кто создал тебя. Они не люди и не демоны. Они — нечто среднее. Они называют себя Истинными. Они были до Ткач, до Древнего ужаса, до всего. Они создали вселенную как эксперимент. И ты — их лучший результат. Они хотят тебя вернуть.

— Вернуть? — переспросила Лиллит. — Он не вещь. Он — человек.

— Для них он — проект, — ответил отец. — А проект должен быть завершён. Они хотят, чтобы он вернулся в лабораторию и стал тем, кем они его задумали — идеальным оружием, которое будет подчиняться только им.

Я почувствовал, как внутри поднимается гнев. Не тот, который я испытывал к Хару-старшему. Не тот, который я чувствовал в бою с Ткач. Это было что-то другое — глубокая, древняя ярость, которая, казалось, была записана в моей ДНК.

— Где они? — спросил я.

— Они идут сюда, — ответил отец. — Я чувствую их. Они будут здесь через час. Они придут не с войной — они придут с предложением. И если ты откажешься, они уничтожат всех, кого ты любишь.

— Я не откажусь, — сказал я. — Но я и не соглашусь.

Отец посмотрел на меня с тревогой.

— Что ты задумал?

— Я не знаю, — честно ответил я. — Но я не позволю им забрать мою жизнь. Я сам решу, как мне жить.

Мы поднялись наверх. Лиллит стояла рядом, готовая к бою. Я смотрел на город, который стал моим домом, и думал о том, что никогда не сдамся. Даже если Истинные сильнее нас. Даже если они создали вселенную.

Час пролетел быстрее, чем я ожидал. Когда первые тени появились на горизонте, я почувствовал их присутствие — холодное, чужое, чужеродное. Они не были похожи на демонов, не были похожи на богов. Они были просто… пустотой. Пустотой, которая приняла форму.

Их было трое. Высокие, худые, с лицами, которые казались одновременно знакомыми и абсолютно нечеловеческими. Они остановились перед нами, и один из них, тот, что стоял в центре, заговорил.

— Джихо, — сказал он голосом, похожим на шёпот ветра. — Мы — Истинные. Мы создали тебя. Мы дали тебе жизнь. И мы хотим, чтобы ты вернулся домой.

— У меня есть дом, — ответил я. — И он здесь. Моя семья здесь.

— Твоя семья — иллюзия, — сказал Истинный. — Они — случайность. А ты — закономерность. Ты должен быть с нами. Мы можем дать тебе всё — бессмертие, силу, власть над мирами.

— Я не хочу власти, — сказал я. — Я хочу быть с теми, кого люблю.

Истинный покачал головой.

— Ты не понимаешь. Если ты откажешься, мы не сможем оставить тебя в покое. Ты слишком опасен, чтобы быть свободным. Ты либо будешь с нами, либо перестанешь существовать.

Лиллит шагнула вперёд, готовая защищать меня. Но я остановил её.

— Нет, — сказал я. — Я сам.

Я посмотрел на Истинных. В их глазах не было эмоций — только расчёт. Они были совершенны. Они были безупречны. Но у них не было того, что было у меня.

— Вы правы, — сказал я. — Я — ваш проект. Вы создали моё тело, мою ДНК, мою сущность. Но вы не создали мою душу. Её создал я сам. Каждым выбором, каждым поступком, каждой улыбкой и каждым слезами. Я не ваш. Я — свой.

Истинные замерли. Впервые в их глазах я увидел что-то, похожее на замешательство.

— Ты не можешь так говорить, — сказал один из них. — Ты — конструкт.

— Тогда докажите это, — ответил я. — Сотрите меня. Если я конструкт, вы сможете это сделать. Но если я живой, вы не сможете уничтожить меня, не уничтожив часть себя.

Они смотрели на меня долго. А потом тот, что стоял в центре, усмехнулся.

— Ты интересен, — сказал он. — Мы не ожидали, что наш эксперимент зайдёт так далеко. Мы не будем тебя уничтожать. Мы будем наблюдать.

— Наблюдать? — переспросил я.

— Да, — ответил он. — Ты — не ошибка. Ты — эволюция. Мы хотим увидеть, кем ты станешь. И если ты оправдаешь наши ожидания, возможно, однажды мы предложим тебе сотрудничество.

Они развернулись и исчезли. Так же внезапно, как и появились.

Я стоял посреди улицы и чувствовал, как дрожат мои колени. Лиллит обняла меня, и я прижался к ней, вдыхая её холодный, родной запах.

— Ты справился, — прошептала она. — Ты справился.

— Мы справились, — ответил я.

Отец подошёл к нам. Он был бледен, но в его глазах светилась гордость.

— Ты — мой сын, — сказал он. — Настоящий. Я горжусь тобой.

Мы вернулись в Академию. Там нас ждала вся наша семья — копии, Хина, Ноктуэлла, Ника, Нуар, Древняя Стража. Они стояли и ждали, когда мы скажем, что всё закончилось.

— Всё хорошо? — спросила Хина, сжимая нож.

— Всё хорошо, — ответил я. — Мы выиграли.

— Тогда я приготовлю яичницу, — сказала она. — Большую. На всех.

Мы сидели за столом и рассказывали о том, что произошло. И когда я закончил, Ноктуэлла подняла чашку чая.

— За Джихо, — сказала она. — За человека, который доказал, что даже созданные могут быть настоящими.

— За Джихо! — закричали все.

Я смотрел на свою семью и чувствовал, как внутри разливается тепло. Не демоническое, не человеческое — простое, человеческое счастье.

После ужина я стоял на балконе и смотрел на звёзды. Лиллит подошла и встала рядом.

— Ты думаешь, они вернутся? — спросила она.

— Вернутся, — ответил я. — Но теперь я знаю, как с ними говорить.

— И как же?

— Как с людьми, — сказал я. — Потому что даже Истинные, если у них есть разум, могут научиться чувствовать. Вопрос только в том, захотят ли они.

Мы стояли в тишине и смотрели на бесконечную тьму. И в этой тьме я видел не угрозу — а возможность. Возможность научить их тому, что я узнал: что любовь — это не слабость. Что чувства — это не ошибка. Что быть живым — это самое важное, что может случиться с кем угодно, даже с создателем вселенной.

— Знаешь, — сказала Лиллит, нарушая тишину. — У нас теперь есть не только призрачная служанка, бог забытых снов и бывшая Ткач. У нас есть ещё и Истинные, которые, возможно, станут нашими учениками.

— Академия расширяется, — усмехнулся я. — Скоро нам понадобится новое крыло.

— И новая няня, — добавила она. — Для вселенной.

— Я знаю одну хорошую кандидатуру, — сказал я. — Она умеет готовить яичницу и точить ножи.

— Хина? — засмеялась Лиллит. — Она будет в восторге.

Мы засмеялись, и этот смех разнёсся по бесконечной тьме, наполняя её теплом.

В ту ночь мне приснился сон. Я шёл по коридору, в конце которого стояли Истинные. Теперь они выглядели иначе — не как пустота, а как люди. Они смотрели на меня и улыбались.

— Мы поняли, — сказал тот, что был в центре. — Ты прав. Чувства — это не ошибка. Это эволюция. Мы будем учиться. У тебя.

Я проснулся с улыбкой на лице. За окном вставало солнце, и в коридоре уже гремела сковородками Хина.

— Джихо, — крикнула она. — Вставай! У нас гости! И они хотят яичницу!

Я встал, оделся и вышел на кухню. Там сидели Истинные. Все трое. Они пили чай и смотрели на меня с любопытством.

— Мы пришли учиться, — сказал один из них. — Если ты не против.

— Я никогда не против, — ответил я. — Добро пожаловать в семью.

Хина поставила перед ними тарелки с яичницей, и они начали есть. Медленно, неуверенно, но с интересом. И в тот момент, когда первый из них улыбнулся, я понял, что всё будет хорошо.

Потому что даже создатели вселенной могут стать людьми, если им дать шанс.

Я сел за стол, взял в руки кружку с чаем и посмотрел на свою семью. Странную, шумную, собранную из разных миров, но такую родную.

— Доброе утро, — сказал я.

— Доброе утро, — ответили они.

И мы начали новый день. Самый обычный день в самой необычной жизни. И я знал — это только начало.