Моя больная любовь

Глава 1

Кирилл

За то, что Серёга Болонский сделал, Кирилл Плетнёв готов был разорвать этого ублюдка на клочки. Сергей валялся на земле и при первой же попытке встать, Кира косил того ударами кулаков, вновь и вновь, ложа наземь. И не мелькало у Плетнёва ни тени раскаяния, что тот упивается собственной кровью, что уже повержен. Хотелось зрелищности! Кир смаковал превосходство. Смеялся громко, кидая всем, кто присутствовал негласный посыл: «Будет так со всяким, кто перейдёт мне, Плетнёву Кириллу, дорогу!».

— Друг, заканчивай, — несмело произнёс, с небольшим кавказским акцентом Ваха, обращаясь к победителю.

Во взгляде Варданяна, стоял комок из боли и некой ущербности. Киру это задело ещё больше, но не услышать просящую, в некотором роде фразу, не мог. Всё это и затевалось собственно, ради одного из лучших друзей — его, Вахи.

Плетнёв в последний раз пнул с силой под живот Болонского, тот вздрогнул от боли, конвульсивно согнувшись.

— Запомни, свинья! Если ещё хоть раз, у тебя вдруг появится желание докопаться до одного из моих друзей, вспомни этот скрежет земли на своих зубах и слово: «уничтожу!».

Парень закусил подпухшую губу, с уголка которой подсачивалась кровь. Стирая её рукой, он хмыкнул, подумав, что Серёга тоже сопротивлялся. Его бывший, ещё три года назад приятель так и не понял, что в схватке с ним обречён. Состоялась первая и, возможно, последняя попытка Болонского, что-то себе и миру доказать, по поводу занимаемой ступени иерархии в колледже относительно Кирилла...

— Что такое происходит?! — вопили, подбегая завуч Екатерина Николаевна и преподаватель по химии, и по совместительству его, Кирилла, группы классный руководитель, Антон Степанович.

— А что происходит? — с напором произнёс Плетнёв и встретился с негодующими взглядами учителей.

Классного руководителя трясло от ярости, и по его физиономии было понятно, каким образом он бы расправился с дерзким хулиганом.

— Молчи, негодяй! — воскликнул химик. — Когда ты, наконец, уже свалишь с нашего заведения! У нас в колледже все проблемы лишь от тебя одного!

— Свалю? — засмеялся, вскинув в удивлении бровь, молодой человек, посмотрев на Антона Степановича, как на мерзкого жука. — Не обольщайтесь. Если кто и полетит из колледжа, так это вы. Я вам искренне это обещаю.

Кирилл, сопровождаемый товарищами, покидал это место, под боязливые взгляды случайных ребят и гневные преподавательские. Вальяжная походка сообщала о понимании, собственной безнаказанности.

Отойдя на некоторое расстояние, парень почувствовал, как рука Пети Саранина, легла на его запястье.

— Кир, у тебя с отцом проблем не будет? — участливо спросил товарищ.

Плетнёв хмыкнул. Воспоминания о родителе неприятно шевельнули внутри застывший краеугольный неотёсанный камень их взаимоотношений.

— Разве он увидит такую малость, как проблемы сына? — изумился надменно Кирилл. — Сомневаюсь. Если и заметит, точно колледж с этого только поимеет, как обычно, — молодой человек махнул в сторону спортивной площадки с недавно приобретёнными для неё новенькими снарядами, ярко отсвечивавшими на солнце и визуально выделяясь на фоне другого старья.

Лена

На вокзале было шумно. Пробираясь сквозь текучую людскую толпу, девушка почувствовала, как в сумочке завибрировал сотовый. Догадалась, останавливаясь в более удобном месте, что мама справляет своё беспокойство.

— Алло, привет! — улыбаясь, ответила в трубку.

Переезд Лены мать переживала жутко. Впервые дочь вырвалась с родного дома, поплыв в свободное плаванье.

— Привет, милая! Он тебя встретил? — самый больной вопрос и сразу с ходу задал родной голос.

Лена помялась, не зная, как ответить. «Он» — значило отец, с которым долгое время мать не общалась, разведясь в глубоком детстве дочери.

— Ещё нет. И телефон у него недоступен, — призналась девушка честно, переживая, как та отнесётся к новости.

О "доверии" к бывшему мужу, родительница говорила, сажая дочь в поезд, обливаясь горючими слезами и сейчас её предостережения, очень даже стали восприниматься серьёзно. Однако Лена подбодрила себя и мать, приятным, но фальшиво-радостным тоном. "Не унывать же, в самом деле"!

— Ты, пожалуйста, только не накручивай себя. Всё хорошо. В конце концов, не я к нему сюда напросилась, а он сам меня пригласил, поэтому определённо уверена, папа объявится. Просто нужно подождать.

— Да ты что? — упавшим голосом ответила мама, отреагировав на первую часть информации.

Девушка кожей ощутила все её переживания. Сделалось дурно.

— Ой, кажется, он мне звонит, отключайся, — соврала дочь, сверкнув по экрану пальцем.

Естественно, никто её не названивал, но заставить чувствовать мать хуже, чем той было сейчас, позволить себе не могла. Вздохнув, надеясь мысленно хоть на какой-то сдвиг в этой ситуации, Лобанова стала изучающее наблюдать за толпой, в надежде рассмотреть знакомое лицо.

Странным выглядела «потеря» вновь приобретённого родителя, тем более что всю дорогу сюда, отец находился с дочерью на связи. Звонил исключительно самостоятельно. Пугливости матери не разделяла, но... начала поддаваться панике. Вновь вспомнилось последнее общение с ним по видео, ещё несколько часов назад, перед тем, как Лена улеглась спать... образ — успешного, коротко стриженного кареглазого мужчины всплыл в памяти... Он должен был легко идентифицироваться в толпе...

Спустя полчаса, совсем сникнув, накидывая последующий план действий на дальнейшее присутствие её в этом огромном городе, взор привлёк бегущий по перрону импозантный мужчина в плаще. Блуждающий взгляд по народу и поезду, на котором девушка недавно приехала, говорил о том, что он ищет кого-то. Лена поначалу отвела глаза, уже полностью уверовав в то, что собственный отец её кинул, однако, секундное прозрение осчастливило лицо девушки.

— Папа! — позвала Лобанова.

Мужчина отреагировал не сразу, пришлось повторить громче. Лишь, как только человек оглянулся, всё встало на свои места. Тёплый проникновенный взгляд окутал словно кокон. Как мечтала она когда-то об этом! О заботливых глазах родного отца!

— Лена? — улыбаясь, переспросил он, уже предполагая, впрочем, ответ на свой вопрос.

Дочь оказалась полной идентичностью собственной матери, точная её молодая копия: пшеничные волосы, синие глаза, смугловатый цвет кожи и... улыбка... нежная, светлая.

— Да, это я, — отвечала она, не зная, как приветствовать мужчину.

Чтобы там ни происходило, видела воочию Лобанова его впервые, потому, испытывала робость.

— Иди сюда, — привлёк он её, крепко прижимая к груди, тем самым распутав клубок напрасных сомнений.

Объятия затягивались, рождая неловкость на фоне понимания, что нужна этому человеку.

— Пап, все смотрят, — застенчиво произнесла Лена.

— А и пусть! — отодвинувшись, заявил отец, подарив дочери широкую, сияющую улыбку.

В сердце потеплело ещё больше.

— Может, всё-таки, к нам в дом? — умоляюще посмотрел мужчина, но решение Лены осталось непоколебимым.

— Нет, папа, не хочу создавать тебе семейные трудности, поэтому поеду на съёмную квартиру, — ответила она.

Несмотря на внешнюю покорность, Лена умела стойко сопротивляться. Отец улыбнулся и помотал головой, указывая на безнадёжность своих уговоров.

— Ты в точности, как твоя мама, — прозвучало это, как комплимент, дочь зарделась.

Единственное, что смог предложить: «Тогда поедем, я сам тебя отвезу».

Было непривычным занимать место в дорогом автомобиле внедорожнике, с кожаным салоном, напитавшимся густым натуральным ароматом. Да что там... Лена чувствовала сильнейший дискомфорт. К тому же отцу бесконечно поступали звонки, прерывавшие их разговор, которые он сбрасывал, либо отвечал коротко: «Занят, перезвоню». Не требовалось бОльших доказательств его загруженности работой..., причина опозданий к поезду, теперь являлась объяснимой.

Квартиру Лена выбрала сама, и первый взнос оплатила из семейных с мамой сбережений. Несмотря на отношение к решению дочери, родительница оставалась мысленно с нею и делила пополам любые её переживания. Квартирка, с которой определились, оказалась, совсем крохотной, но уютной. Тёплые оттенки сразу же снесли стену сомнений в правильности выбора. Всё самое необходимое для жизнедеятельности человека здесь находилось...

— А давай, поищем что-нибудь получше? — голос отца звучал неуверенно, сведённые на переносице брови, раскрывали недовольство представшей его взору картины.

Мужчина, сцепившись руками за спиной, казалось, занимал бОльшую часть пространства в комнате.

— Пап, а мне нравится, — отозвалась Лена, пожав плечами.

Улыбка отправилась в сторону родителя, и тот ответил дочери тем же, слегка обмякнув.

— Ну как пожелаешь, — согласился он, махнув головой.

Девушка нутром почувствовала, направленное к её мнению доверие. Это стало ценной попыткой отца выстроить фундамент уважения в их знакомстве.

— Папа, давай чай попьём? — оживилась дочь, вспомнив, что в сумке прозябают мамины пирожки.

В поезде от эмоционального мандража пропал аппетит. Да и не хватало материной компании, к которой она так привыкла с детства...

— А, давай! — махнув рукой и скидывая на небольшой диванчик плащ, отозвался весело мужчина, уже через минуту, проходя на кухню и усаживаясь за стол.

Школа

Екатерина Николаевна рвала, и метала: химик написал заявление об уходе. Большее, на что хватило и этого преподавателя в выпускной группе колледжа — один месяц. Текучка продолжалась жуткая их учительского состава, судя по прошлому году. У неё возникало иногда желание, сделать из этого заведения «ноги», но понимание и сравнение прежнего существования с сегодняшним сильно остужали жаркие попытки уйти. Женщина одна растила сына. Пожалуй, это было существенным камнем преткновения Екатерины Николаевны тут.

Плетнёв... Завуч покачал устало головой. Её боль..., ахиллесова пята. Её единственная проблема здесь! Как бы, не билась с учеником она, всё этому оболтусу сходило с рук. Женщина была, конечно же, в курсе того, что у директора имелись собственные отношения с его отцом — дружеские, но существовать в этих «между собойных» схемах остальным давалось тяжело, абсолютно точно.

Целую неделю в их колледже отсутствовал преподаватель химии и биологии, а объявление, совершенно не работало. То ли из-за репутации колледжа, то ли в середине осени уже все преподаватели были разобраны, но факт оставался фактом — не одного звонка за это время! Биржа труда предлагала вакансии других преподавателей, и женщине приходилось только разводить руками перед директором по решению «данного вопроса». Так и подмывало сказать Павлу Абросимовичу, что: «Проблему он сам своими руками создаёт», — но эти мысленные всполохи, быстро угасали, едва заходила к нему в кабинет, превращаясь в кроткую овечку.

Глава 2

Кирилл

Вечером накрапывал дождь, поэтому в комнате стояло пасмурно и тускло, но несмотря на темень, Плетнёв не спешил зажигать свет. Лёжа на кровати в наушниках, он отрешённо слушал музыку. Неожиданно дверь распахнулась и в комнату влетел отец, сверкая гневным взглядом, в желании напугать отпрыска. Ожидаемой реакцией сына стало демонстративное его неуважение, тот нагло, с пренебрежительной ухмылкой на лице, отвернулся от родителя.

— Когда угомонишься?! — с порога начал предъявлять Плетнёв старший. — Достал своими выходками! До каких пор всё это будет продолжаться? А? До каких я тебя спрашиваю, пор?!

Молодой человек неспешно повернул голову обратно, отправив зачинщику скандала снисходительный взгляд. Плетнёва старшего разрывали на части эмоции, жилка на виске пульсировала, ноздри раздувались передавая степень возбуждения и что бы сейчас Кирилл ни сказал в своё оправдание, тот вряд ли бы стал его слушать. Зная это, как прописанный закон, как систематически повторяющуюся процедуру, парень, лениво наблюдал за действиями "старика", иногда глубоко вздыхая, прикрывая глаза веками, нацепив на лицо маску отчуждения.

Следом в комнату впорхнула мачеха - довольно молодая, коротко стриженая особа, мгновенно потушив яростный огонь в глазах отца. Девушка была лишь на семь лет старше чада супруга, а потому ум её оставался, всё ещё, молод и быстр, оттого гибок.

— Дорогой, ну что ты докопался до Киры? Пойдём, — мягким голосом старалась убаюкать мужа Варвара.

«Самой нежности», спустя пять минут, наконец, удалось вывести отца из комнаты. Однако, шатенка не являлась такой простой, как казалась изначально, на прощание сверкнув в сторону молодого человека гневным взглядом, мол, до чего довёл (!), она выскользнула за супругом в дверь.

Кир, после их ухода не шелохнулся в кровати, не сделал попытки догнать родителя и прояснить ситуацию, ведь Болонский сам напросился на наказание, поплатился за обиду его друга Вахи. Сын не совершил в сторону отца ни малейшего телодвижения.

Объяснялось всё просто — тот никогда не относился к сыну внимательно. Мужчину вообще, сколько себя помнил парень, не интересовали: ни бывшая жена, она же мать Кирилла, ни он — его собственный ребёнок. Странным образом и воспоминаний их общих, в семейной копилке памяти, хранилось с ладошку младенца. Одним из них, ярким и запоминающимся, стало сопровождение родителем сына-первоклашку на первое сентября в школу. Во время линейки. Мужчина крепко держал Кирилла за руку, что давало надежду последнему в исправлении их взаимоотношений, но..., учителя начальной школы ринулись со своими классами вперёд, в окружении многочисленных родственников подопечных, а отец, скинув кисть ребёнка, напутствовал: «Иди, я тебя догоню».

И не догнал...

И так было всегда...

Каждый раз...

Пока сыну не исполнилось восемнадцать, и парень не захотел волеизъявиться, показать, наконец, что он тоже ЕСТЬ! Что жив! Что имеет право теперь поступать ровно так же, как человек, который его воспитывал — ответно «ослепнув»... к его персоне.

Серьёзно подкосили Плетнёва произошедшие события за два года до этого, когда ему стукнуло шестнадцать... Предательство товарища Сергея Болонского, рискнувшего увести, тогда девушку и первую незабываемую любовь парня, прямо у того из-под носа - ожесточили, сделали Кирилла недоверчивым. А ведь они едва стали ходить с Женей за ручку, проникаться уверенностью в отношениях. Так называемый друг, подстроил сцену с поцелуем, как потом уже это выяснилось и... «Гуд бай» оба на все четыре стороны. Плетнёв не умел прощать...

Наверное как отец.

Ведь последний тоже не простил измены матери Кирилла, выкинув, их вместе с сыном на улицу, когда мальчику исполнилось одиннадцать.

Метаморфозы в жизни Плетнёва младшего после того случая произошли вновь, когда родительница, наконец, вышла замуж повторно, а Кир оказался ненужным и в новообразованной семье. Отец снова, по одному ему ведомым соображениям, объявился на пороге их дома и забрал ребёнка обратно, только ещё более ожесточившись по отношению к подростку. Женщина, к удивлению остальных знакомых, не сопротивлялась решению бывшего мужа, даже обрадовавшись такому исходу, в пороге произнеся, как заклятие им на прощание: «Ему нужна сильная отцовская рука», — понятно на что намекая. Ещё тогда намечались первые предпосылки на ломкость характера сына и мать посчитала, что справится с сожителем, в этом вопросе они не смогут. Она не нашла ничего подходящего, чем сплавить трудного подростка, подальше от их семейной новоявленной идиллии.

Сейчас Плетнёву исполнилось двадцать, и он не нуждался ни в чьей щенячьей любви. Не нужны ему были «розовые сопли» преданности, материнской и отцовской «крышевидной» опеки. Он жил сам по себе

И этим гордился.

Упивался...

Лена

На следующий день после проливного дождя с утра пораньше выглянуло солнце, преобразив городские кварталы яркими отблесками луж и свежим воздухом. Девушка, недолго понежившись в постели, с бодростью в теле, соскочила на ноги. День предстоял быть сложным, но насыщенным.

Уже к полудню, лёжа на том самом раскладном диванчике, Лена обводила ручкой объявления в газете.

В начале октября трудоустройство по профессии выглядело чем-то заоблачным. Кому нужны были педагоги по химии и биологии в такое время? Да ещё молодые. Тяжело вздохнув, она переключилась на другие рубрики, в ожидании хоть там найти что-то подходящее, как услышала тихий писк на телефоне — оповещение с одного из сервисов с вакансиями, на котором зарегистрировалась ещё утром.

«В медицинский колледж, на полный рабочий день, требуется педагог по химии и биологии с окладом, согласно штатному расписанию. Опыт приветствуется, но необязателен. Главное требование: самоорганизация и коммуникабельность», — прочитала девушка вслух. Лена присела по-турецки, не веря привалившему счастью, а спустя сорок минут, она сидела в шикарном кабинете того самого колледжа, общаясь с премилым завучем, объясняющим ей принципы работы здесь и психологию взрослых детей.

— Я всё это знаю, — с мягкой уверенностью, заявила Екатерине Николаевне, в недавнем прошлом студентка, широко улыбаясь.

Женщина несколько раз открывавшая рот, вероятно желая поделиться новыми предупреждениями, всё-таки сдалась, обречённо поставив брови домиком.

— Вот что, премилое моё дитя, — начала, после минутной паузы завуч, спуская на переносице очки, — если я вам сообщу, что предстоит работать, скажем так, с не самыми спокойными детьми, вы согласитесь на такой шаг?

Лена улыбнулась ещё шире, резкий поворот их разговора, практически сообщал о том, что её готовы взять сюда с руками и ногами.

— Я люблю детей! — с готовностью заявила Лобанова, — и, по-моему, они меня тоже любят. Во всяком случае, на практике конфликтов у меня ни разу не возникало.

Девушка говорила искренне, вспоминая весь её недолгий опыт общения с подростками и малышами: что по площадке во дворе, что у знакомых с младшими братишками и сестричками, что в школе с ребятами девятых классов, где Лена и проходила последнюю практику... Абсолютно каждый, отвечал ей хорошей привязанностью или тёплыми чувствами благодарности, за время, что им уделяла. Окончила педагогическое заведение девушка с красным дипломом. С таким цветом, как говорилось, хоть куда открывались дороги. Ничего, кроме, блестящей карьеры её преподаватели подопечной не сулили.

— Вы уверены? — сквасив физиономию, Екатерина Николаевна, посмотрела с некой жалостью на новенькую.

— В чём? — не поняла девушка, захлопав ресницами часто.

— В том, что вы хотите у нас работать..., — завуч придержал очки, чтобы те не скатились с носа.

Лобанова весело пожала плечами, больше слушая внутренний победный горн, певший уже слишком громко, нежели сомнения в голосе женщины.

— Уверена! Я справлюсь! — не имея возможности подавить в себе улыбку, запальчиво ответила она.

Екатерина Николаевна, от чего-то, в голос вздохнула, водрузив очки плотно к переносице и переключившись на бумажные кипы рядом, деловито произнесла:

— Ну, что же... Завтра, тогда приходите, с документами в отдел кадров к девяти утра. Будем принимать вас на работу.

Глава 3

Лена

Едва поспевая за Екатериной Николаевной, девушка мысленно собирала имеющуюся волю в кулак. Перед тем как отправится в кабинет, завуч сообщил, что учить ей придётся «детей» всего на три года младше её самой.

В таком возрасте подобная разница воспринимается неадекватно, поэтому оценить глубокий смысл слов женщины, она смогла, только лично зайдя в кабинет. Рослые парни и девчонки, нехотя приветствовали её, кто поднятием руки, кто, просто кивнув..., об обычном и правильном «стоя», видимо, никто здесь не слышал. Именно такую неприятную «оплеуху» впечатлений пришлось отхватить ей с первой минутой своего появления здесь.

— Это ЛобАнова Елена Борисовна! — громко заявила Екатерина Николаевна. — Ваш новый преподаватель химии и биологии. Прошу любить и жаловать!

Лена выхватила из толпы несколько неприличных взглядов парней и уверилась ещё больше в правильности выбора собственного образа училки — строгой шишки на голове, практически у шеи, и очков. Со зрением было, всё в порядке, но «атрибут учёного» надела так, для значимости. Усилия оказались ненапрасными. Плюс пять лет они ей добавили однозначно.

— Любить, не обещаем, а жаловать..., — растекаясь по стулу, заявил один из учащихся предупреждающим тоном, выдержав гнетущую минутную паузу, — посмотрим на поведение.

— Плетнёв! — попыталась осечь парня жёстко завуч, угрожающе сверкнув взглядом в его сторону

Что удивило Лену — тон женщины, ровным счётом не возымел на того никакого воздействия.

Парень с недвусмысленной улыбочкой на губах, упивался гневной реакцией завуча на слова.

Лена вспомнила, что сталкивалась уже с пренебрежением в свой адрес, но в том случае, трудолюбие и самоотдача, исправили текущее положение вещей. Она улыбнулась, превозмогая робость. Взгляд Плетнёва, когда встретилась с ним глазами, заставило сердце подпрыгнуть в смущении. Несмотря на это, девушке удалось всё-таки негромко произнести, едва заглушая шум присутствующих.

— Я всем обещаю, что не придётся делать усилий над собой. Вы полюбите меня точно.

Неоднозначное заявление было принято громогласным смехом ребят. Екатерина Николаевна разозлившись ещё больше, обратилась к классу.

— Что за идиотский хохот?! Я спрашиваю?! — уперев руки в стол для убедительности, воскликнула она, чеканя каждое слово, добавляя почти шипя, удивляя Лобанову новым амплуа: — Слушайте меня внимательно! Если хоть кто-то посмеет обидеть Елену Борисовну, обещаю..., что закончить этот семестр или последующие, вы не сможете! Ваша группа не выпустится вообще!

Немногих удалось впечатлить словами.

— Но, Екатерина Николаевна! — растягивая окончание, взмолилась одна из девушек, недовольная оглашённым решением.

— Всё! Это моё последнее предупреждение! — оборвала возглас женщина.

— Значит, говорите, полюблю? — совсем не вовремя отреагировал Плетнёв на высказывание молодого преподавателя, вцепившись прищуренным взглядом в Лобанову.

В этот момент Лена для себя решила держаться от него подальше. Входить в ненужную перепалку, с кем бы — то ни было, в первый день присутствия в колледже, могло расцениваться завучем, да и всеми присутствующими, как дурной тон. Взглянув на учащегося, Лобанова промолчала, доброжелательно улыбнувшись тому в ответ.

— Кирилл, хватит уже заводить! — молниеносно отреагировала на реплику та самая одногруппница, что только что молила Екатерину Николаевну о пощаде.

Плетнёв скрестил руки на груди, склонив голову на другой бок. Взаимная улыбка не сулила ничего утешительного, и если не в эту минуту, то в следующую, Лена всё-таки задалась вопросом: «Сможет ли выдержать здесь долго?».

— Хорошо, Екатерина Николаевна, так и быть, мы протестируем вашу протеже, — услышала она. Плетнёв выдержал паузу, которая, затягиваясь, стала выглядеть зловеще, — а потом, вынесем вердикт по поводу её профпригодности.

Завуч, изначально отвернувшись от «болячки группы», как стало понятно, резко взглянула на него снова.

— Плетнёв! — крикнула женщина, воцарив в классе тишину.

Не ожидавшая возгласа Лена, испуганно подпрыгнула вместе с ребятами.

— Если хоть пальцем..., — предупреждающе растянула завуч, застыв на полпути к двери, отправив парню испепеляющий взгляд, на что тот, лишь вызывающе усмехнулся, переключаясь на писанину в тетради. — Что будет дальше, знаете...

Так, эта женщина и покинула аудиторию — с высоко поднятыми бровями, но с подбадривающей фразой для новенькой:

— Елена Борисовна, приступайте. Простите, что отняли у вас столько времени.

Лобанова почувствовала, как сердце гулко застучало от ощущения сильнейшего дискомфорта оставления её с ребятами наедине. Ей предстояло в одного справляться с этими взрослыми детьми.

— Екатерина Николаевна ещё не сказала, что я теперь буду вашим классным руководителем. Вместо отбывшего Антона Степановича, — севшим голосом объявила она перед этим, обведя ребят взглядом.

Улыбаться уже не тянуло, потому, как учащиеся окончательно сдёрнули с себя маски покорности, которые демонстрировали перед завучем. Занимаясь тем, чем хотели, не обращая на неё внимания. С одной стороны — это радовало, так было спокойнее, с другой — напрягало. У неё по договору стояло три месяца испытательного срока. Оттого, казалось важным продемонстрировать именно в этот период свою значимость в колледже и в группе.

— Антон Степанович, кстати, у нас продержался недолго, — заявил парень с кавказскими чертами лица, усмехаясь, — если не считать летних каникул, то от силы месяца три.

Не нужно было обладать знаниями математики, чтобы не понимать — период работы бывшего их учителя, в аккурат совпадал с её собственным испытательным сроком.

— Ну, что же, — улыбнулась Лена в ответ молодому человеку, — тогда, посмотрим, сколько продержусь здесь я.

Некоторые из группы, рассмеялись, оценив шутку, но не тот странный парень с танцующими чёртиками в глазах. Лена только коротко взглянула на Плетнёва, а уже физически ощутила, что шипит и жарится на сковородке. Тем не менее, урок приходилось продолжать.

— А теперь, — начала девушка, пустив блуждающий взгляд по рядам, — будем знакомиться?

Кирилл

Вот уж не думал, что для забавы подбросят котёнка. Последние года три в преподаватели им ставили либо мужчин, либо людей в возрасте. Ни те, естественно, и ни другие не засиживались надолго. А эта: «Посмотрим, сколько продержусь здесь я»... Кириллу хотелось спрыснуть в голос. «Девочка» не представляла, на что попала, и какую гадость он уже задумал, для проверки её стойкости.

— Плетнёв, — читала она по журналу, метнув на него беззлобный взгляд.

Её дружелюбность раздражала даже больше, чем взгляды предшественников с заведомой претензией к нему. Парень не откликался, растягивая момент.

— В классе есть ещё кто-то с такой фамилией? — недоумевала «заучка», вновь заглядывая в журнал.

— Да нет, всё верно, — отозвался, наконец, он, — я тут такой один. Единственный и неповторимый.

Девушка полыхнула краской на заявление. У преподши была чуть смуглая кожа, но и она не помогла скрыть ярко-красный её румянец. Плетнёв намеренно отправил Лобановой один из самых своих недвусмысленных бархатных взглядов и, как и предполагал, смутил этим. Неопытность отношений Елены с противоположным полом сияла налицо.

— Всё понятно, — быстро пролепетала она и продолжила. — Так, следующий...

Кирилл взял сотовый телефон и кинул в соцгруппу для одноклассников опрос: «Нравится ли вам наш преподаватель?». Много сердечек, а в чате преимущественно находились пацаны, загорелись у слова «Да», набирая счёт. Комментарии под ним показали всю пошлость их намерений. Плетнёв читал рассуждения и смеялся практически в голос. Девчонки отмалчивались, а если кто и отвечал, то нечто вроде: «Хоть от неё уже отстаньте», — в своём щенячьем стиле.

Половину пары так и провёл — в переписке, а Елена Батьковна пыталась говорить, рассказывая новую тему по предмету, но спотыкалась, благодаря окружению. Используя преподавательские ловушки, надрывалась, втягивая в обсуждения коллектив, но немногие поддерживали старания — пару, девчонок - заучек, которые гнались за оценками в дипломе, да пару парней - задрочек, с которыми никто не считался. Однако Лобановой и этой аудитории, как, оказалось, хватало, чтобы оставаться довольной жизнью. Кир не замечал на себе больше ни одного с её стороны взгляда, даже если вставлял между делом замечания в разговор. Новый препод его элементарно игнорил, странным образом задевая эго. Обычно на него извергали ядовитые презрения, с ним вступали в полемику, закидывая кастрюлями нравоучений, а тут..., ноль эмоций. Цепляло жуть как.

— Елена Борисовна, а можно я буду называть тебя просто Лена? — продолжая вести себя по-хамски, вжившись намертво в роль хулигана, выкрикнул Плетнёв, ожидая соответствующую реакцию на фразу.

Одногруппники, переводя взгляды с него на неё и обратно, застыли в оцепенении предстоящей бури. Однако девушка, коротко взглянув на Кирилла, продолжила, спотыкнувшись на секунду, вещать дальше. Молодого человека позабавило, и в то же время тряхнуло, от подобного к себе отношения... Отец всегда делал так же... Не обращал на него внимание. И это бесило до безобразия!

Глава 4

Лена

Первый день знакомства с колледжем оставил «неизгладимые впечатления». Вечером Лена, булочку, которую купила по дороге домой, рассматривала внимательно в своей руке, сидя за столом и не потому, что обнаружила в ней что-то непотребное, просто пропал аппетит. Оказалось, что сегодняшний день, совершенно отбил у неё охоту к обычному процессу человеческой жизнедеятельности. Две подряд пары у вверенного ей класса вынесла с трудом. Мало того что лекцию никто не слушал, так и этот отморозок — Плетнёв всё время доставал двусмысленными шуточками. До сегодняшнего дня Лобанова и не подозревала, что сможет вообще отражать в свою сторону несправедливые нападки.

Девушка со вздохом вспомнила, как на второй паре по биологии, когда вызвала Петю Саранина к доске, помогая ему стереть предыдущую писанину, тот на глазах одногруппников, нагло закинул руку на её плечи, ответив на хмурое выражение лица преподавателя милой улыбкой. Хамское поведение отвечавшего встретилось громким всплеском хохота. Было страшно рассуждать на тему «завтрашнего дня», но работу терять не хотелось. Во-первых, денег оставалось до конца месяца впритык, а во-вторых, смыслила девушка себя именно в этой профессии. Диплом учителя получала по велению сердца, а не как другие от безысходности.

В дверь постучали. Лобанова сдвинув брови, отправилась в коридор. Отец предупредил, что предварительно позвонит, перед тем как соберётся её вновь навестить...

— Здравствуйте! — симпатичная мордашка девушки просунулась в дверной проём.

— Здравствуйте! — ответила Лобанова немного скованно, не зная, чего ожидать от продолжения беседы.

Мама предупреждала, что в больших городах соседи между собою практически не общаются, только на темы неудобства от шума, потопа или подобного тому форс-мажора.

— Меня зовут Олеся, я ваша соседка, отсюда, — девушка ткнула пальцем в дверь напротив. — У вас случайно, утюга не найдётся? Мой, только что сгорел.

Олеся выглядела приятно, вызывающая доверие с кучей бигуди на голове.

— На свидание вслепую бежать нужно, а тут такое! — пустилась она в объяснения, видя Ленино замешательство.

— Входите, — спокойно предложила Лобанова, приоткрыв дверное пространство, отступая внутрь квартиры.

Соседка оживилась, быстро протиснувшись в коридор. Продолжая простодушно болтать на ходу, пока Лена исчезала в комнате и появилась оттуда вновь с утюгом в руках.

— Это что-то с чем-то! Вот всегда так! В самый неподходящий момент у меня что-нибудь да ломается! Вы моя палочка-выручалочка! Свидание уже через сорок минут. А я, видите? Ещё не собрана. Занесу утюг позже?

Лобанова согласно кивала в ответ и улыбалась, но после ухода девушки, заметила, как ещё долго сохранялось ощущение присутствия внезапной гостьи в её квартире.

Кирилл

Плетнёв увидел их на улице, когда стоял в ожидании друзей, вместе — Болонского и Женю Куклину. Серёга обнял девушку и смачно поцеловал ту, воспользовавшись нечаянным взглядом бывшего друга на них. Гадёныш наслаждался заторможенной реакцией Кирилла. Он всё никак не мог успокоиться..., даже выиграв её.

Молодой человек хмыкнул, убеждая себя в том, что глупому Болонскому не приходило в голову — бывшая девушка перестала «производить на него впечатление»...

Хотя...

Четыре года назад Кирилл всерьёз думал, что забыть Куклину не в силах, что боль расставания останется в сердце навсегда, но... время тикало в помощь. Ваха правду тогда сказал, заявив, что лучшим лекарем будет ему лишь собственное терпение. Пережив сильный эмоциональный надлом, сейчас внутри Плетнёва, только ржавый скрежет вызывали воспоминания о случившемся.

Кир криво усмехнулся догадке: «Болонский боялся продолжения вчерашней схватки, именно поэтому вызвал Женю к самому выходу из колледжа». Куклина училась в Институте на другом конце города... Кирилл вздохнул — при этой девушке, он никогда бы не затеял драки... и Серёга об этом знал. По прошлому..., потому нахал заставил её сюда приехать. Боялся отчаянно продолжения…

Плетнёв разозлился на самого себя, осознавая, что, несмотря на, остывшие чувства к Жене, он действительно, не смог бы проявить свою жалкую тёмную сторону в её присутствии даже сейчас...

Кир отвернулся, вспомнив драку с бывшим другом. Серёга периодически задирался на Варданяна, принижая того за национальную принадлежность, когда они вместе состояли ещё в одной компании, но после самоопределения Жени, Болонский будто сошёл с ума. Ваха до победного не делился об этом ни с Кириллом, ни с Петькой, напрасно считая, что сам справится с нападками одуревшего обидчика, однако, чем дальше друг скрывал случившееся, тем вольнее себя чувствовал Болонский. К концу эпопеи Саранин стал нечаянным свидетелем наезда на Ваху их бывшего друга с его прихвостнями, а далее случилось то, что случилось. Плетнёв заступился за друга. Намерение достать Кирилла через Ваху оправдались. Для Серёги драка стала долгожданной, но напрасной, потому что Кира, вложил максимум силы для победного её завершения.

Варданян, как любой кавказец, отличался некой горячностью и напором, открытостью души. Он не умел скрывать то, что требовало решения. Плетнёв мог только догадываться, почему Ваха не разделил с ними свою тайну. Пришлось изрядно попотеть, вычленяя причину такого поведения товарища — пострадавшая гордость стала всему виной. Тому трудно было признаться, прежде всего, самому себе в необоснованном его унижении, а главное, собственной физической слабости перед негодяем.

Ваха с Петей шагали навстречу.

— Держи, — протягивая Кириллу украденный у охранника ключ, произнёс Саранин.

Взгляд Варданяна уловил пару на крыльце, и чем тому Плетнёв был благодарен, комментировать тот увиденное не стал.

— Заметил кто-нибудь? — спросил он, пряча металлическое изделие в нагрудный карман мастерки.

— Пока нет, — заржал Ваха, обменявшись с Петей понимающими и смешливыми взглядами.

— Замечательно, — отозвался Кира, нацепив на губы ухмылку. Затем, кивнув в сторону, горделиво заметил: — «А, вон ТО, изящество видели?».

Друзья одновременно направили взгляды за спортивную площадку, куда им указал Плетнёв. Недалеко от неё возводили баскетбольный комплекс.

— Дирик оттяпал у папаши отличное для нас подспорье. Теперь будем чалиться здесь.

— О! Ну, классно! — поддержали ребята.

А Кира резко отвернувшись, заявил всё с той же усмешкой на губах:

— То ли ещё будет! Павел Абросимович скоро молиться на меня будет.

Фраза прозвучала самонадеянно, но друзья оценили её смысл, громко рассмеявшись в голос. Женя, повернув голову на веселье, застыла. Их взгляды с Кириллом пересеклись, ухватившись друг за друга, переплетясь потоками чувств. Затянувшаяся пауза без моргания начинала выбивать слёзы, парень отвернулся первым. Естественно, реакцию их друг на друга заметили все вокруг... и Серёга тоже. Последний, яростно схватив девушку за запястье, рывком сдвинул её с места, таща за собою вниз по лестнице и, несмотря на них, Плетнёв наблюдал краем глаза происходившую сцену. Когда пара скрылась, Кир сжал кулаки, прикрыл веки, контролируя бушевавшую в нём ярость: «Какое право Болонский имел так с нею обращаться?!».

— Если молиться, то вечно..., а значит, друг, Старобогатов может попросить оставить тебя на второй год... или на два..., — попробовал разрядить обстановку Саранин, уцепившись за прерванный разговор.

Ваха вновь засмеялся, поддерживая Петю.

Попадал директор колледжа здорово перед Министерством Образования, за выкрутасы «первого хулигана» учебного заведения, но и получал, в значительной мере «превосходно» потом с его отца. Возможно, поэтому Абросимович почти не связывался с Плетнёвым в стенах колледжа, предпочитая, всё больше, минуя ученика, решать создавшиеся проблемы с предком напрямую. И Киру это очень даже устраивало.

Укладываясь в постель далеко за полночь, парень улыбнулся предстоящему дню.

— Ну, посмотрим..., как ты теперь запоёшь, — произнёс он, вертя в руке цилиндровый ключ, с удовольствием представляя перекошенное испугом симпатичное личико их нового преподавателя.

Неприятный смех раздался в пустых коридорах дома. Отец с моложавой мачехой где-то кутили, избавляя его от своего присутствия, предоставляя право, наслаждался одиночеством... Впрочем, ему до них не было никакого дела..., как и им до него...

Глава 5

Лена

В происходящее верилось с трудом, но её действительно закрыли в актовом зале ровно перед уроком. Такое могло случиться только с нею! ЛобАнова воспроизвела в памяти события, предшествующие тому. Вот она садится за свой стол в учительской комнате, вот натыкается на записку в журнале её классной группы, где чёрным по белому написано предупреждение: «Если не явитесь в актовый зал в 8:50, с Ликой Зотовой случиться беда». Лика была той самой девушкой в классе, которую не особо любили, ведь основу учёбы она видела не в доброкачественных дружеских отношениях, а в общем проходном балле и исключительно оценке «отлично». Зотова имела цель в жизни - хорошо устроиться после колледжа, к которой она стойко шла. И даже «дудка Плетнёва» была для неё не авторитетом. Именно Лика возмутилась тогда, при Екатерине Николаевне, насчёт общего для всех наказания группы в случае, непринятии учениками их нового преподавателя. Одна из немногих, Зотова сразу и правильно сделала соответствующие выводы, проявив к Елене внимательное отношение. Возможно, потому, Лобанова купилась на «удочку» с подобным «розыгрышем».

В который раз Лена безуспешно пыталась достучаться до проходящих в коридоре...

Так, в бессилии прошла половина лекций. Её сотовый телефон остался в учительской, около журнала. Ни связи, ни единой рядом живой души. Лена вздохнув, уселась в одно из кресел, откинувшись на спинку. Мама учила её с детства, перед лицом сильнейшей опасности не пасовать и не впадать в панику. Мысли стали мучительно выкручивать пути выхода из ситуации.

— Единственное, что требуется — дождаться паузы, перемены, — рассуждала Лобанова вслух и собственный спокойный уверенный голос, отодвинул испуг в сторону. — Так, у меня возникнет бОльшая вероятность быть услышанной кем-нибудь. Ведь определённо видела, и не раз, как у этих дверей, с другой стороны, толпились учащиеся.

Лена со вздохом уставилась на механические часы у себя на запястье. До конца лекции оставалось порядка часа. С тяжёлым сердцем Лобанова принялась навязчиво думать «о прекрасном», но как бы, ни настраивала себя девушка на позитив, толку выходило мало. К концу урока, плотно прижавшись к проёму, она стала жадно выуживать тихие, приглушённые звуки с той стороны заслонки. Лена попыталась вновь громко барабанить в дверь, стараясь обращать на себя внимание, но..., к её ужасу, никто стуков не слышал...

Кирилл

Петя Саранин, уже в который раз, подходил к нему с предложением сжалиться над новенькой училкой. Та битых три часа провела «в закрытом помещении, без воды и еды», как он говорил.

— Без пищи люди могут обходиться до тридцати дней, — отзывался, смеясь, Кирилл.

— А без воды всего три, пять, — серьёзно добавлял Петя, чем вызывал ещё большее у того удовольствия и дикий хохот.

Но концу учебного дня, даже Ваха перестал поддерживать лучшего друга — его, Плетнёва.

— Да расслабьтесь вы, ничего с нею не станет. Кроме, отдохнувших мозгов у неё появится желание пообщаться с окружающим миром. Так случается с Робинзонами.

Кириллу и вправду, было её совсем не жаль....

Лена

Лобанова к концу дня обессилила. Стрелки наручных часов показывали девять вечера. Сиплому голосу уже не хватало силы полноценно позвать на помощь, да и тихие стуки вряд ли теперь кто-то мог вообще разобрать. Время, когда охранники отключали повсюду свет и укладывались в каморке перед телевизором, миновало. Стукнув в последний раз в толстенную деревянную дверь, Лена спустилась спиной по ней на пол и, уткнувшись в колени, зарыдала. Назревавшие в течение всего дня чувства прорвали-таки дамбу её хвалёной стойкости...

— Эй, кто там? — возникло приглушённое обращение то ли к ней, то ли нет из-за стены.

Лена соскочила с пола и уткнулась глазом в замочную скважину. Перед нею маячила грудь, незнакомого ей парня.

— Это я! — набрав в лёгкие, побольше воздуха, выкрикнула девушка. — Лобанова Елена Борисовна. Преподаватель химии.

— Вы как там оказались? — он явно недоумевал, пытаясь посмотреть в ответ в тёмное отверстие.

— Меня здесь закрыли! — начала рыдать Лена.

Близкая помощь рвала остатки её сдержанности.

— Сейчас! Потерпите, пожалуйста, пять минут и я обещаю, вас откроют, — откликнулся молодой человек, вновь оставляя Лобанову наедине с собственными переживаниями.

Шагов не было слышно, но Лена сообразила, что тот ушёл, поскольку фигура парня исчезла из объектива видимости замочной скважины. Несколько минут пролетели, как один час.

Долгожданное освобождение стало возможно благодаря молодому человеку по имени Сергей Болонский. Как объяснил парень, он задержался на тренировке по баскетболу и поднялся на второй этаж, чтобы набрать воды из кулера. Услышал, как кто-то скребётся, воет, или стонет, а дальше итог — освобождение из заточения...

В виде благодарности, Лена, улыбаясь в порыве чувств, обняла учащегося и клятвенно пообещала помочь тому, при необходимости в подготовке к урокам химии и биологии.

— Да не надо! — улыбался тот, отмахиваясь, а потом, вдруг сдвинув брови, спросил, — а кто это вас так запечатал? Кому помешали?

— Не знаю, пока, — повела Лобанова плечами, — но завтра, определённо займусь выяснением этого вопроса.

— Ответом поделитесь? — Болонский широко улыбался.

Лене казалось, что его улыбка, была самым приятным мгновением сегодняшнего дня...

— Если это не будет претить политике учебного заведения, да.

Лобанова прекрасно понимала, что инцидент, относительно заточения, расценится в преподавательской среде, как «из ряда вон», но наперёд забегать не хотелось — могла получить за своеволие, что называется, «по шапке» от директора, поэтому на собственное усмотрение, приняла единственно правильное решение — отказалась от вызова полиции. Став частью коллектива, от неё теперь, напрямую зависела репутация колледжа, как и её собственная.

Кирилл

Саранин позвонил ближе к половине десятого вечера. Петька ссал по поводу их, так называемой, шутки.

— Слушай, Кир, мне уже совсем несмешно. Я сейчас же одеваюсь и иду в колледж! Мне такие муки совести не нужны. А если у неё клаустрофобия? — друг причитал, словно старуха, переживая за последствия.

— Не дрейфь, — рассмеялся в трубку Плетнёв, — завтра твоя химичка, как ни в чём не бывало, проснётся и выйдет из укрытия. Ну, хочешь, сам её оттуда выведешь.

— Блин, до завтра не доживу. Надо сегодня, — Петька паниковал.

— Клаустрофобы страшатся маленьких и замкнутых пространств, а здесь? Огромная комната со сценой. Не боИсь. Завтра её откроем. Спи, давай, — Кирилл отключился первым.

Петька начинал действовать ему на нервы, раз в десятый за вечер, затеяв с ним этот разговор и всё по одному. Кирилл посмотрел на стрелки часов, приближавшиеся к 22:00. То ли сказалось настроение друга, то ли просто захотелось новизны ощущений, но Кир посидев с пару минут на своей просторной кровати, всё же решил прогуляться до «учебки»...

Синий Bentley аккуратно остановился у закрытых ворот. Ничто не предвещало «драматичных» на взгляд Саранина событий, в этих стенах. Плетнёв выбрался из салона авто и встал у кованых ворот, придумывая в голове историю для охранника, перед нажатием кнопки вызова. Голоса со стороны дополнительного выхода, привлекли его внимание, заставив повиснуть руку в воздухе. По направлению к нему шагали новенькая училка, охранник и Болонский. Молодой человек вздохнул, девчонка была на свободе, Петьке на радость, но то, что рядом находился Болонский, удивило и рассердило. Каким-то образом, он стал причастен к её освобождению, не нужно было и головы ломать, чтобы это понять из доносившейся благодарности в разговоре к его персоне.

— Вас подбросить до дома? Уже поздно, — услышал Кирилл деликатное предложение Болонского преподавателю, и такой Плетнёва обуял гнев, что тот вечно лезет, куда его не просят, аж засвистело в ушах!

Молодой человек напрягся. Его машина была слишком заметной, поэтому Плетнёву ничего больше не оставалось, как сесть быстро за руль и возвратиться обратно.

Лена

— Спасибо огромное тебе, Серёжа! — в который раз, как попугай, произнесла девушка. — В самом деле, если бы не ты, не знаю, что бы со мною стало...

Разные картинки «продолжения происходящего» рисовались в мыслях и все до одной, носили неприглядный характер с поднятием волос на голове.

— Не нужно благодарности, Елена Борисовна. Главное, вы в порядке! — вновь рассмеялся молодой человек.

Девушка устало улыбнулась и собиралась уже выйти из автомобиля, как следующая фраза собеседника вернула её на место.

— За сегодняшним инцидентом стоит Плетнёв, если вы ещё не догадались, — Болонский говорил спокойно, без привычных улыбок, поэтому слова возымели бОльший эффект, чем тот, на который он возможно надеялся.

— Как ты догадался? — прищурилась напряжённо Лобанова, ей именно такие мысли и приходили, там — в актовом зале.

— Он, как тот нашкодивший преступник, вернулся на место собственного преступления...

Лена сдвинула брови, ожидая пояснения.

— Плетнёв, вероятно, приехал вас освобождать, потому что его машина стояла у ворот, когда мы выходили на улицу из колледжа.

Сердце гулко застучало. Если этот парень способен на такие вещи сейчас, что же выйдет из него в последующем? Было страшно и представить, на какие ещё выкрутасы способен его мозг!

— Ты сможешь это подтвердить завтра у директора? — поинтересовалась с надеждой в голосе преподаватель, надеясь, что тот не спасует перед трудностями.

— Не беспокойтесь, Елена Борисовна. Я не из тех, кто боится этого ненормального. Всё то, о чём только что сказал, повторю и в директорской.

Глава 6

Лена

Ночь предстояла бессонная, и причина была вовсе не в Кирилле Плетнёве... Её соседка — Олеся Миркулова, рыдая, кинулась ей на плечи, едва та поднялась на их лестничную площадку.

— Ну почему, мне всё время попадаются какие-то уроды?! — протянула она, шмыгая носом.

— Так, Олеся, давай по порядку, — Лена и не заметила, как они перешли на «ты», — что у тебя случилось?

Миркулова прошла в приоткрытые Леной двери и зарыдала с новой силой.

— Этот урод, мне предложил непристойности буквально после пятнадцати минут знакомства!

Лобанова молчала. Что можно было сказать расстроенной девушке, грим которой оставлял желать лучшего? С такой раскраской и не то могли бы предложить, но духу не хватило сделать ей по этому поводу замечание. Пришлось подбирать слова.

— Олеся, если этот человек так повёл себя в самом начале вашего с ним знакомства, то стоит ли задумываться о том, что могло бы быть? Я думаю, он проявил себя в самом смаке, а значит, скатертью ему дорожка. Не переживай, пожалуйста. Ну, его!

Миркулова кинулась ей на шею с новыми воплями, чуть не сбив с ног, но громко урчащий живот Лены, остановил новоиспеченную подругу.

— Это что такое? — удивилась она, сдвинув брови.

— Я голодная просто. Целый день не ела, — отозвалась, краснея Лена.

Лобанова в двух словах описала историю, произошедшую с нею с юмористическим окрасом, не хотелось, чтобы Олеся переживала ещё и по этому поводу, но глаза собеседницы сказали всё сами за себя, мимика у соседки была чрезвычайно выразительна.

— Так, — отозвалась Олеся, — напомни, как тебя зовут?

Лобанова улыбнулась. Таких внезапных подруг у неё ещё не было — слегка сумасшедших.

— Лена, — отозвалась она.

— Короче, Ленка, у меня там пару котлеток есть и немного пюре, принесу сейчас, не закрывайся. А то, когда у тебя ещё всё сварится! — Миркулова не дожидаясь ответа, исчезла за дверью, мгновенно забыв про свои собственные проблемы.

Лобанова опустилась на пуфик в коридоре, поняв, вдруг, что абсолютно за сегодня обессилила.

Миркулова до часу ночи примерно потешала Лену разговорами о собственной жизни, накормив, при этом её до отвала. Затем, вытаскивала «клещами» информацию взамен. Потом, сжалившись всё-таки, покинула пристанище последней.

Лена на пару часов зависла над приготовлением плана лекций, с удовольствием отметив, что в ЕЁ группе на завтра не предвиделось занятий, поэтому спать легла уже в начале четвёртого утра...

Кирилл

Училка легко отделалась. Поэтому рассчитывать на их снисхождение, конечно же не могла. Плетнёв вновь рисовал для неё новое испытание. Улыбаясь от предвкушения новой её реакции, а главное, отца...

Кирилл понимал, что рано или поздно, да даже по камерам, достаточно быстро вычислят, что заказчиком содеянного сегодня с Еленой Борисовной стал он, поэтому... оставалось только ждать, нового всполоха отцовского гнева. Тот всегда хотел жить тихо, мирно, но в этом во всём, Киру места не было. Плетёв углубился в воспоминания. Как-то, отец с матерью выясняли, в который раз, свои отношения и уже в пылу, родственник выкрикнул ей, что он ненавидел момент их с нею встречи, а главное, рождение «этого недоноска, что перевернуло его размеренную жизнь».

Кир помнил всё! До мелочей! И так всю свою жизнь!

Капли пота стекали по спине, нужна была нагрузка физическая, чтобы забыться. Парень стал дубасить кулаками по резиновому Герману, забыв про перчатки, боль в руках, переключала на себя его истерзанные мысли — отвлекала.

Зазвенел телефон. «Петька Саранин», в который раз за вечер высветился на экране.

— Ну чего тебе ещё?! — яростно зазвенел голос Кирилла.

Про освобождение Болонским новенькой преподши, он ему рассказал уже несколько минут назад...

— Слушай, Кир, — замялся друг, подбирая, вероятно, нужные слова. — Она совсем, ведь девчонка, не хочу больше участвовать в идиотских затеях с нею. Прости.

Плетнёв остолбенел. Такого никогда в их практике общения ещё не было.

— Это, что за новости? — непонимающе произнёс он.

— Она не здоровенный мужик, ни костлявый старикан-преподаватель, а всего лишь девушка..., — Петя громко сглотнул.

— Бабы испугался? — горько рассмеялся Плетнёв, надеясь этим смехом, побольнее ударить Саранина, но друг не сдавался.

— Обозначай её, как хочешь, пусть так, но с женским полом, я воевать не стану, — друг положил трубку первым, чем разозлил его ещё больше.

Впервые Саранин так себя повёл — по-хамски с ним. Петька отличался особой чувствительностью, Кир это наблюдал, но всё равно, поддерживал его непрестанно, хотя, порой без особого желания.

«Девка ему понравилась!», — мелькнуло на задворках понимания и Плетнёв со вздохом цыркнул. Этого ему ещё не хватало!

Лена

Странным было поведение директора колледжа, он выпроводил их с Болонским Сергеем из своего кабинета, едва сославшись на неотложные дела. Решать проблему пришлось заму — Екатерина Николаевне, которая с сожалением на лице слушала их повествование.

— Ох, Елена Борисовна, — вздыхала женщина, — это то, чего я боялась и предвидела. По Плетнёву тюрьма плачет, и даже не знаю, что с этим молодым человеком делать.

— Но ведь так не бывает, — Лена развела руками, — чтобы не было выхода.

По крайней мере, этому учила её мама...

Екатерина Николаевна посмотрела на молодого преподавателя поверх очков, как бы оценивая её IQ. Потом, переключила внимание на рядом сидящего ученика.

— Болонский, ты свободен. Объяснение рассмотрю, и обещаю, по этому поводу будут приняты соответствующие выводы. Иди, — Сергей, растягивал время своего ухода, топчась на месте, но суровый взгляд завуча помог ему в совершении правильного поступка.

Тот ушёл.

И когда, наконец, два преподавателя остались одни, завуч, глубоко вздохнула.

— Вы тоже желаете покинуть наш колледж после такого, да? — было заметно, что женщина переживает.

— Пока ещё не знаю, — честно призналась ЛобАнова, улыбнувшись, желая хотя бы так разрядить накалённую обстановку, добавив, — но ещё вчера над этим упорно думала.

Екатерина Борисовна и вовсе сникла.

— Не пугайте меня, пожалуйста, Елена Борисовна. Давайте, я попробую с этим обормотом, поговорить сама. Может всё-таки удастся ему вправить мозги?

Молодой преподаватель кивнул, соглашаясь.

— И спасибо, вам Леночка, огромное, что не привлекли к этому делу полицию. Сейчас бы погрязли с вами в проверках, — искренне, хотя и печально, улыбнулась завуч.

Кирилл

Екатерина Николаевна неистовствовала: «Он хотел сгубить карьеру новому преподавателю»... Женщина в этот раз, не следила за языком. От слова «совсем». Пару раз выкинув «нецензурщину».

— И? — Кирилл раскинулся на стуле, — чего от меня-то нужно?

Да, прозвучало нагло, но пора было заканчивать с «крикливой» темой, которая уже с первых секунд от начала их разговора его утомила.

— НУЖНО?! — завуч задохнулась от возмущения, — Нет! Вы посмотрите на него, а! Свинья ты, Плетнёв! Уж с тобою и так и сяк, а тебе всё по боку!

Молодой человек вскинул к верху одну бровь с пресловутым высказыванием «ни чего нового».

— Я хочу, чтобы ты отстал от этой девочки! Слышишь меня?! — не обращая внимания на реплику, продолжила тётка. — С этого момента, клянусь, ещё одна выходка и готовься вылететь отсюда. Я не позволю больше тебе над кем-либо издеваться! Понял меня?! Выкину от сюда!

Последнюю фразу завуч произнесла шипя, словно змея.

— Вы можете воспользоваться ЭТОЙ ситуацией. Флаг вам в руки, — нагло ответил парень и словно, подытожив, без позволения, встал и отправился за дверь, на ходу добавив, — только у вас ничего не получится. И вы сами об этом, Екатерина Николаевна, знаете. Кстати, советую вам не заходить далеко, можете серьёзно пожалеть об этом...

Эти неоднократные её выступления сводились к одному — все четыре года он продолжал учиться здесь. Отец с директором находили компромиссы в подобных заварухах, поэтому, стоило ли об этом печалиться?

Внутри неприятно ёкнуло. Женщина определённо выходила с ним на тропу войны. Впервые Кир почувствовал силу завуча, о которой и не подозревал, но спасовать не мог. Да и не хотел. Что уж, как говорится, будет.

Глава 7

Лена

Полторы недели прошли относительно спокойно. Сорванные пары в её группе особой ярости не вызывали. Оказывается, можно было радоваться и неполным классам. На пары приходило четыре человека, с кем с удовольствием могла расслабиться и спокойно общаться. Докладная от неё, вторая уже, должна была сегодня опуститься на стол завуча, но так не хотелось...что-то менять...

Лика Зотова, впечатляла особенно. Девочке предстояло блестящее будущее и это чувствовалось уже сейчас. Она с удовольствием и даже сказать с пристрастием, помогала новому преподавателю. Её поддержку Елена Борисовна ощущала очень, и как бы кто там, что ни говорил, беспристрастным быть не мог ни один преподаватель... вырисовывая новую «пять» в журнале группы, она со вздохом пробежалась по столбику сплошных «энок».

— Ленка, а знаешь, — рассуждала Олеся, просматривая небольшой фотоальбом, который она ей дала, забравшись с ногами на диван, — у нас в школе была похожая ситуация, ведь!

Практически пятнадцать минут муссировалась злосчастная тема её преподавания в колледже, но не ею самой. Фразу новоиспеченная подруга произнесла после минутной паузы, чем, естественно, привлекла внимание Лобановой. Лена ждала продолжения, переключившись с тетрадей на оживлённое мимикой лицо Миркуловой. Та не заставила себя ждать, понимая важность момента.

— Только у нас учителем был молодой человек по географии, — начала она, меняя позу на диване, — мы так же его доставали, на уроках не слушали, а потом он достал гитару и начал петь...

— Прямо на уроке? — удивилась девушка, вскинув брови.

— Угу! — улыбаясь воспоминаниям, ответила Олеся.

Лена поджала краешек губ, прицениваясь к рассказу, в нём было зерно здравомыслия. Вспомнились её собственные занятия в музыкальной школе и именно на гитаре. После пары минут рассуждений над этим, разум взял верх.

— Ты помнишь географию? — вдруг, спросила она у Миркуловой.

— Не-а, — просто ответила та, — но, как пел Василий Александрович, помню, как сейчас.

— Вот в том то всё и дело! — вздохнула Лена, — что мне нужны знания, а не простая болтовня.

Олеся присмирела, но уже через несколько минут протягивая одну из фотографий, прокомментировала её.

— Здесь ты классно выглядишь с гитарой. Всегда завидовала тем, кто умел играть на ней.

На фото был запечатлён поход их одногруппников в лес. Лена аккуратно взяла глянцевую бумажку. Этот момент был ей особенно дорог. По большому счёту, это была не просто компания одногруппников, тогда к ним присоединились их друзья и подруги, у кого по общежитию, у кого по романтическим отношениям, кто просто «за компанию», но таких встреч, действительно, больше у них не было. Взгляд привлёк парень на снимке, сидевший недалеко от неё. Его звали Эдуард. Искра, пролетевшая тогда между ними, сильно подогрела её сердце, продолжая напоминать об этой встрече до сих пор, но отношениям их не суждено было тогда развиться, поскольку..., Лена перевела взгляд на симпатичную мордашку рядом..., он пришёл, как друг её одногруппницы.

— Игра на гитаре может восхищать, это действительно, но менять что-то, вряд ли ей подручно, — закончила Лобанова со вздохом, протягивая фотографию Олесе обратно.

— Слушай, а ведь ты можешь организовать, что-то вроде подобного похода и ну-у, — Миркулова заплескала руками в поисках подходящей фразы, — изменить мнение о себе.

Лена посмотрела на соседку, как на умалишённую, поскольку, плохо себе представляла возможность организации, с подобными учениками, этого процесса.

— С ЭТИМИ получится вряд ли, — усмехнулась она дружелюбно.

— А ты попробуй! — подначила Олеся настойчиво.

Кирилл

Сидя в собственном автомобиле, он наблюдал за горсткой ненормальных одногруппников, что всё же согласились пойти в поход. Погода, конечно, содействовала этому порыву, но не нужно было быть умником, для понимания, что новая преподша собирается установить с ними «контакт». Желания присоединится к ним, не было, поэтому ребята на сиденьях рядом молчали, просто наблюдая за процессом.

Организовать блокаду этого момента оказалось непросто — любителей свежего воздуха оказалось больше, чем рассчитывал. С убеждением не посещать пары «Борисовны» было гораздо проще.

— Они с ночевой, как я понял, — с небольшим акцентом прокомментировал Ваха происходящее за окном.

Ребята подтягивались, начиная раздражать. Навскидку, здесь была уже добрая половина их группы.

— А может нам с ними махнуть? И сделать ей по дороге какую-нибудь пакость? — Вдруг, яростно вставил Плетнёв.

Суета за окном уже начинала поднадоедать. Варданян улыбнулся, видимо, что-то себе уже представив в мыслях.

— Кир, а может, просто сходим со всеми вместе? — Петька на заднем сиденье, наконец-то проявил себя.

В последнее время он был особенно молчаливым.

— А что, у тебя есть желание? — Кирилл задал свой вопрос слегка надменно, надеясь, как обычно, задавить своего друга авторитетом, однако произошло странное обстоятельство, Саранин, вдруг, открыв дверцу, выскочил на улицу с одной единственной фразой: «Как же ты меня достал!».

Первое, что пришло на ум, это дать по газам и угнать отсюда, но что-то человеческое, всё же, промелькнуло в груди. Саранин был одним из лучших друзей его детства, и никто другой, лучше, чем он, Плетнёва не знал. Если на поддержку Вахи он мог рассчитывать беспредельно, то с Петькой такие фокусы не выходили, он и был всегда по большому счёту, его внутренним камертоном, хотя и многое спускал с рук.

Отец наказал Кира заточением дома, после инцидента с «Еленой», поэтому... он, в принципе, мог убить двух зайцев сразу: найти повод для неприятных манипуляций с новенькой преподшей и вновь подраконить отца.

— Что ж, тогда махнём с ними, — вперившись в спину Саранина, объявил Кирилл.

Ваха резко повернул голову и непонятливо уставился на водителя. Его брови взметнулись вверх, но комментировать сказанное парень не стал.

— Идёт, — махнул Варданян головой в сторону.

Елена Борисовна с огромным рюкзаком и гитарой через плечо подходила к толпе. Было непривычно видеть её в спортивном костюме с заплетённой косой. Ребята радостно приветствовали прибывшую. Не все — и это радовало.

Плетнёву пришла в голову одна очень сумасшедшая мысль, наблюдая за всей этой суматохой, которую и поспешил воплотить в жизнь. Он выскочил из машины и, обойдя её вдруг галантно открыл дверцу с обращением:

— Елена Борисовна, прошу. Карета подана. Обещаю, что за время поездки с вами ничего не случится, доставлю в целости и сохранности.

Елена

От такой галантности даже защипало в носу. Плетнёв улыбался, остальные застыли словно вкопанные. Лобановой такие ситуации были в новинку, поэтому понадобилось время для принятия, на её взгляд, подходящего ответа.

— Ну, что же, Плетнёв, если ты и вправду гарантируешь мне это всё, то как я могу отказаться?

Лена бодро зашагала к его автомобилю, кое-как протягивая на ходу свои пожитки. Кирилл легко их перехватил и сложил в багажник.

— Ребята, все в сборе? — подытожила вопросом она, и увидев в ответ кивки головами, продолжила, — Тогда все по машинам! Вперёд!

Время, проведённое в автомобиле, самого ужасного парня колледжа было подобно пытке. Приятная музыка, звучавшая в салоне, несколько громче положенного не отвлекала, а занятое ею местоположение открывало видимость его верхней части головы. Лена без конца пялилась на его глаза, по которым тщетно старалась прочесть какие-либо мысли. Неспроста поступило это предложение Плетнёва покататься вместе.

«Парень что-то задумал, было очевидно, но что именно?», — Лена задумчиво уставилась в зеркало, так прошло немного времени, пока их глаза не встретились. Стало не по себе от этой внезапности, словно поймали за чем-то непристойным, однако, было бы ещё большей тупостью сейчас повести себя, словно маленькая девочка и отвести взгляд. Лобанова сморгнула, но взгляд не отвела. Кирилл зацепился глазами так же, но непродолжительно, дорога отвлекала. Он был ведущим в цепочке автомобилей. Прошло немного времени и их взгляды вновь переплелись в зазеркалье. Лобанова всем видом показывала, что уже наперёд знает всё, о чём он думает и нисколько не доверяет ему. Кирилл, словно прочитав это, улыбнулся, чем совсем смутил.

Ребята разговаривали между собой мало, только Петя Саранин, сидевший рядом поддерживал с нею разговор «ни о чём», это отвлекало, но не расслабляло, как в общем-то и вышеупомянутая музыка. Уже к концу поездки, Лена имела стойкое убеждение, что идея с походом была не самой удачной.

Глава 8

Кирилл

Даже не понял, как втянулся во весь этот процесс по натягиванию палаток, запасу дров, разгрузки вещей и прочей пурги. Все были заняты своим делом по благоустройству. Кир разогнулся, расправив плечи. Его взгляд сразу же привлекла фигурка преподши, которая всё время маячила по близости и кидала сердитые взгляды в его сторону. Девушка старалась в данный момент развести безуспешно костёр, но коса, то и дело свисала вперёд, отвлекая её. Петька, словно по мановению волшебной палочки очутился рядом с нею, предложив свою помощь. Впервые Плетнёв увидел, какой открытой и широкой улыбкой она может кого-нибудь одарить. Всю ту дружелюбность, что тогда при первом знакомстве «Борисовна» продемонстрировала их группе, была ничтожной в сравнении с тем, что сейчас она представляла собой. Саранин старался, и это было заметно, сгладить острые углы, нарисованные им — Кириллом.

Но...

Всё только начиналось!

Девушка, словно почувствовав его мысли, снова сердито посмотрела на него. Плетнёв усмехнулся в ответ и отвёл взгляд.

Толи ещё будет...

Лена

Первые сумерки пролегли над лесом, обозначая границы дня. Дров на ночь могло не хватить, и кто-то предложил всем вместе объединить свои усилия для их накопления. Лобанова поддержала эту инициативу, вместе со всеми отправившись на поиски сухих ветвей. Пробираясь сквозь невысокие кустарники она и не заметила, как зашла дальше обычного. Рядом Лена слышала, чьи-то шаги, поэтому повода для переживаний не находила. Однако, шум голосов уже давно стих, а тот кто шагал рядом, безбоязненно шёл дальше вперёд.

— А! Блин, помогите! — крикнул рядом мужской голос.

Лена кинула свою охапку дров и понеслась к потерпевшему.

— Где ты? Что случилось?! — мурашки побежали по её спине, поскольку преподаватель ощутила весь груз ответственности за непредвиденные случаи с группой, в том числе и несчастные.

— Сюда! Я здесь! — крикнули рядом.

Девушка почувствовала, что на щеке появилась царапина, от ветвей густого сухостоя, но это останавливало мало, Лобанова бежала дальше, пока, наконец, не достигла края непонятного происхождения ямы.

— Я здесь! — отозвался парень, почувствовав её приближение.

Лена подскочила к краю обрыва и слегка опешила, увидев сидящего в нём Плетнёва.

— Как тебя угораздило? — пыталась она понять причину столь нелепой западни.

— Не знаю, сам не понял, как угодил, хотя это и может показаться странным.

Парень двигал плечами, но у девушки в душе боролись два чувства одновременно — сопереживания и злорадства. Последнее, всё же проиграло уже на начальном этапе, поскольку, Лена не относилась к людям с гипертрофированным чувством наказания.

— Хватайся, — произнесла она, протягивая руку вниз.

Именно в этот момент девушка оценила всю глубину ямы. Плетнёв, подскочив, ухватился за её кисть, а она, не справившись с координацией и силой противодействия, буквально рухнула на него сверху. Первая мысль, что пронеслась у неё в голове, была — отчаяние.

Она оторвала голову от груди Кирилла и уставилась на него, их лица были в сантиметровой близости друг от друга. Такое расстояние обезоруживало, делало уязвимой, но всё же, она произнесла единственное, что пришло ей в голову в этот момент:

— Тебе не больно?

— Нет, всё в порядке! — резко ответил ученик, поднимаясь на ноги, попутно помогая и ей обрести почву под ногами. — Вы как?

В последней фразе совсем не чувствовалось участия, скорее фраза была из ряда: «Ни хрена с вами не случилось!».

Лобанова отряхнулась, отправив взгляд вверх, туда, где обозначались границы обрыва. Снизу яма выглядела глубже.

— М-да уж. Пособирали дровишек. — прокомментировала она, добавив успокоительное, — Ребята нас непременно скоро найдут.

— Они сейчас вряд ли нас хватятся, будут искать, скорее всего, по темноте, когда нужно будет ложиться спать в палатки, — отреагировал Кир.

Лобанова вздохнула, закрыв глаза.

Этого ей ещё не хватало.

Кирилл

Он наслаждался ситуацией безвыходности преподши, однако, нужно было ей отдать должное — держалась она с достоинством, без истерик.

И это падение...

Кирилл, вспомнил её лицо рядом, полуоткрытые губы, необыкновенной синевы глаза, внутренности отозвались болезненным томлением. Плетнёв посмотрел на её спину, прицениваясь к фигуре. Ничего такого в ней не было, чтобы так реагировать. Отвернулся в другую сторону.

— Что будем делать? — услышал он позади.

— Не знаю, возможно, близко пообщаемся, — специально бросил неоднозначную фразу, чтобы посмотреть на уже предвиденную реакцию, и она не заставила себя ждать, девушка покраснела. — Почему так реагируете? У вас никого не было?

— Какая тебе, Плетнёв, разница! — грубо осадила его Елена Борисовна, но это только больше распалило юношу.

— Да, в принципе, ни какой, — хмыкнул он и, вспомнив однажды сказанную фразу, вернулся к ней вновь, — так, перейдём на «Лена» или «ты»?

— Послушай, Кирилл, есть установленные не нами правила, которые, хотим мы или нет, но должны соблюдать! Поэтому, — Елена сделала вздох, — ни каких «ты».

— А ухаживать за вами можно?

Чего добивался? Кирилл сам не понимал пока ещё. План некий накидАлся, пока они ехали, и когда она пронзительно синими глазами чуть не съела его через зеркало своей сердитостью.

Растопить, приземлить, заставить вздыхать по нему — стало слабым желанием заставить перестать, ТАК смотреть на него. Плетнёв присмотрелся к лицу Лобановой, сердитому и ненавидящему. Точно так же на него смотрел всегда его отец!

Прошло уже прилично времени. Солнце стало садиться всё быстрее, по его ощущениям, скрывая в темноте остатки леса. Преподша сидела рядом и рассказывала что-то о своём детстве, вероятно представляя, что ему было интересно это слушать. Кирилл показательно отвернулся, давая понять своё отношение к её «полемике», но... рассказ о том, что отец её не растил привлекло его, всё же, внимание.

— Выходит, ты — безотцовщина? — подытожил он.

Кирилл мало когда задумывался над чувствами других и своими высказываниями. Отношения к женщинам сводились к одномоментным интрижкам, а большее... на «большее» была единственная попытка в его жизни — Женя, которая не оправдала его ожиданий.

— Ну не совсем так. Отец у меня есть, и мы общаемся, по крайней мере, иногда, — спокойно проигнорировала Елена на его колкость и тут же добавила фразу, которая не возымела никакого эффекта, — и на «ты» мы не переходили.

— А я бы лучше своего не видел! — вдруг, охватил Кирилла порыв откровения.

Возможно, темнота так сказывалась, а может, просто её участливость и внимание, но Киру понесло.

— Я всегда в своей собственной семье был и остаюсь чужим, — молодой человек даже сам не понял, как углубился в воспоминания, вытаскивая из закоулков своей души неприятные моменты жизни, а ими его существование было испещрено.

Когда выговорился, словно обессилев, Плетнёв откинул голову на земляную стену. Вот уж не думал, что этим всё закончится. Преподша просто аккуратно накрыла его кисть своей, и молчала. Странное что-то вдруг обуяло им: смесь чувства лёгкости, благодарности и торжества «попалась». Значит, любит жалеть! В этом духе и нужно было продолжать, а там и дело с концом, точно будет его. И больше не посмеет ТАК на него смотреть! Кирилл, вспомнил утренние их переглядки в машине. Почему его так бесил её этот взгляд?

Послышались голоса. Совершенно точно люди их искали.

— Сюда! — аккуратно отпустив его руку, крикнула «Борисовна», привстав.

Что-то вроде сожаления легонько отреагировало в нём на её жест, словно бросили, оставили, но Плетнёв и не был бы Плетнёвым, если бы так легко повёлся на свой собственный организм. Соскочил тоже и принялся, как и девушка призывать к ним одногруппников.

Всё-то сложилось круче, чем он задумал: и эта яма пришлась, кстати, и Елену он вычислил средь толпы снующую за хворостом, просто не знал, что придумать, чтобы остаться наедине, а тут, вот — «на тебе»..., как по заказу.

Ещё примерно двадцать минут было потрачено на их вызволение, Ваха придумал интересное приспособление из рядом стоящего молодого дерева, для укрепы их подъёма, однако, когда дело дошло до «подсобить» с поднятием Елены вверх, та вдруг перед Кириллом замахала руками, уверяя, что справится собственными силами, но... их не хватало для минимального подтягивания. Только теперь, когда всё-таки преподша сдалась, Плетнёв понял причину такой её жеманности. Держаться за её зад оказалось премилым занятием.

— Какая вы, однако, Елена, тяжёлая, — прокомментировал он смеясь.

— Борисовна, — спокойно одёрнула его преподша, с предупреждающими нотками в голосе.

Ещё вчера он готов был разорвать эту девицу на кусочки, за счёт неё разбудить новый гнев отца, а сегодня, он думал о том, как бы этот гнев на ЕЁ лице, сменить на милость. Парадокс смены настроения обескураживал самого себя, объяснения этому пока не находил, но что-то вроде слова «нейтралитет» в мозгу мелькало.

Глава 9

Лена

Костёр обжигал лицо, но так было приятно его тепло! Рядом сновали ребята, которые заботливо: то подносили чай, то накидывали ей на плечи плед, то справлялись о её самочувствии. Лика Золотова заверила громко, что теперь не отступит от неё ни на шаг, поскольку, для неё она была дорогА, чем естественно, вызвала смех всех остальных наблюдателей.

— Спасибо, Лика, — с улыбкой на лице проговорила преподаватель, — огромное.

Петя Саранин, сидел рядом, помешивая с места толстым прутом очаг.

— В палатке ведь ваша гитара? — спросил он.

— Моя, — отправив и ему улыбку, ответила Лобанова.

— Ого! — послышались реплики по сторонам. — Классно!

— Может быть тогда, что-нибудь сыграете? — предложил он, добродушно сверкая глазами.

— Хорошо, — согласилась Елена Борисовна, слегка смущаясь, однако уверенная в том, что в темноте её смущение мало кто заметил.

Петя заверил, что принесёт гитару сам, вставая с места, но как только часть бревна стала свободной её, тут же, заняли. Лена повернула голову, отреагировав на это, рассчитывая увидеть недавнего собеседника, но новое лицо обескуражило — рядом, сверкал улыбкой Плетнёв. Бурной реакции он, конечно уже не вызывал, но всё же...

— Здесь Петино место, — слабо попыталась она отвоевать пространство.

— А теперь моё, — вскинув брови, отпарировал он, далее произнеся уж слишком проникновенно. — Хочу быть рядом, когда вы поёте.

Странное что-то и тёплое ощутила у себя внутри. Лобанова поспешно отвела взгляд, переключившись на Зотову, что сидела по другую сторону от неё. Чем-то опасным, подвеивало от нового соседа. Петя сверху подал ей гитару со словами «Ну, Елена Борисовна, зажигайте!». И она, проведя пальцами по струнам, как бы примеряясь к звуку и настройке — зажгла, перед этим проведя взглядом по всем присутствующим.

Иней на ресницах, кулаки замёрзли в кость,

Я не ухожу — в твоём окне мелькает гостья,

Холод на душе и вьюгой кружит снегопад,

Не уйду отсюда, к тебе прикован взгляд.

Моя душа летит к тебе, и так всегда — все миллионы лет,

Но каждый раз, один итог — ко мне потом, твоя душа придёт.

.....

Ребята, и она это с удовольствием заметила, открыли рты от её исполнения. В музыкальной школе, на любом мероприятии в обычной средней школе и даже в институте, все культмассовки были буквально забиты её выступлениями. Она могла свободно выписывать мелизмы и манипулировать транспозициями — владела голосом мастерски. Спасибо нужно было говорить её материнской линии, где все пели примерно так же, как и она. Девушка, воодушевившись эффектом, продолжала:

Закидаю письмами с признанием в сети,

Расставлю ловушки — тебе будет не пройти,

А потом исчезну вдруг оставив пустоту,

Потеряешь меня, друг, и крикнешь в темноту.

Моя душа летит к тебе, и так всегда — все миллиарды лет,

Но каждый раз, один итог — ко мне потом, твоя душа придёт.

Петь Лена любила с душой, эмоционально, по-другому и быть не могло поэтому она это чувствовала — всем её исполнение зашло. Взгляд с каждой фразой отправлялся то к одному, то к другому её ученику, как посыл «я про тебя не забыла», и последнюю строчку Лобанова для чего-то решила разделить с сидевшим рядом Плетнёвым. Взгляды встретились, волнение, переживаемое песней оголило Лену изнутри, вывернуло на обозрение её настоящую и то, что она почувствовала в этот самый момент, буквально захлестнуло все тело Лобановой странной тёплой волной. Кирилл, она это почувствовала, испытал, что-то подобное так же. Девушка, сморгнув, нехотя отвернулась, напоминая себе, что этот парень — её УЧЕНИК!

Кирилл

Пела она божественно, что ни говори, голос разбередил то ли его сердце, то ли что-то рядом, заставляя клокотать подобно содержимому в закипающей кастрюле. Отблески костра мелькали в её глазах и пшеничного цвета косе. Пришла глупая мысль, расплести её и пропустить волосы сквозь пальцы. Именно на этом этапе рассуждений про себя, девушка отправила ему проникновенный взгляд с глубоким смыслом песни — ключевую её фразу. Он был готов поклясться чем угодно в этот момент, что нечто подобное испытала и она сама. Взгляд не отпускал их обоих, пока у девушки, наконец, не нашлись силы прервать всё это. Кир закрыл глаза, прислушиваясь к себе — сердце стучало так, что готово было выпрыгнуть из груди.

Весь остаток вечера он, словно болван, пропялился на неё, а когда пришла пора распределяться по палаткам, отчаянно захотел попасть именно туда, где укладывалась спать училка.

— Елена Борисовна, у меня двухместная, давайте со мною, — безапелляционно предложила Зотова.

Плетнёв смерил девушку ядовитым взглядом, в «каждой бочке затычкой» была эта его одногруппница.

— Хорошо, Лика. Спасибо, — отозвалась та с благодарностью. — Одеяла мои только пойду, найду.

Кир исподтишка наблюдал за преподшей, мало задумываясь, чем все его эмоции вызваны. Существовало только «сейчас», а сейчас, он страстно желал продолжить то самое общение их в яме или в палатке — один на один...

Засыпая в машине, он то и дело привставал на локтях и отправлял взгляд к самой маленькой палатке их стихийного туристического городка, где разместились Лика и Елена, но там было тихо и это угнетало. В какой-то момент, Кирилл понял, что не может уснуть поэтому просто достал свой гаджет и стал копаться в нём.

Их вайбер-группа пестрила сообщениями восхищения Борисовной. Лобанова таки победила! Кирилл, с запозданием подумал, что теперь он в группе не будет иметь никакого веса, но последнее сообщение, выбило из мозга эту никчёмную мысль. «Я бы очень хотел, чтобы у меня была такая девушка» — говорилось в нём. Одногруппнику мысленно Кир отправил «чёрную метку». Неприятное и саднящее что-то скрежетнуло внутри, Плетнёв откинул на соседнее кресло телефон, вновь закрывая глаза.

Глава 10

Лена

Было хорошее ощущение от выходных и особенно радовало понимание, что понедельник наступит только черед полутора суток. Собственный диван показался уютным и мягким, после холодной земной поверхности. Уснуть в эту ночь так и не удалось из-за сумбурных мыслей пережитого, сначала в яме, а затем у костра. Плетнёв занимал почти все её мысли, сильно подвинув остальные, касаемые других его одногруппников. Зотова, во время сна, вплотную приблизилась к преподавателю, лишая её возможности двигаться, а именно этим Лена и промышляла в эту ночь, тщетно пытаясь найти подходящую позу для сна.

То, как раскрылся ей Плетнёв в «западне», Лобанову впечатлило. Его глаза, которые он умело, отворачивал и скрывал за густотой длиннющих ресниц, говорило только о больной и израненной душе. Теперь Лена понимала причину его столь скверного характера. Пережитое, сделало Кирилла грубым и...жалким. Сочувствие к нему захлёстывало её сердце.

Раздался стук в дверь, теперь он не вызывал у неё какой-то другой реакции, кроме радости — Олеся в это время приходила с работы и заскакивала к ней на часок. Вместе готовили ужин, обменивались впечатлениями за день.

— Ну! — нетерпеливо произнесла подруга. — Рассказывай.

И Лену понесло. Миркулова только меняла мимику на лице. Лобановой, очень было необходимо, выговорится и снять с себя часть эмоциональной перегрузки, разделить её с кем-то.

— Ну, я рада, что всё получилось! Как и было задумано! — подытожила соседка.

Лена чистила картофель, когда услышала фразу.

— Он тебе понравился, да? — Олеся, сдвинув брови, ждала ответа.

— В смысле? Кто? — непонимающе залепетала Лобанова.

— Я про этого недоноска говорю, про Плетнёва, — уточнила подруга.

Вид у подруги был решительный.

— Олеся, ну что ты такое говоришь! Как мне может понравиться собственный ученик?! — взмолилась Лена, искренне обескураженная таким выводом. — Просто теперь я увидела причину, хамского его поведения, и собираюсь разработать стратегию по выведению его из этого состояния! Всего-то!

Миркулова сощурилась, оценивая сказанное.

— Ну, хорошо будет, если я ошиблась с выводом, — ответила она. — С этим идиотом вряд ли можно построить прекрасные отношения и ещё эти разговорчики "только о нём"... насторожили, честно признаться.

Лена почувствовала сильнейший стыд, вперилась в чистку картофеля с большей самоотдачей. Олеся ненавидела молодого человека, о чём неоднократно заявляла ещё с самого начала их знакомства, когда впервые Лобанова ей поведала о закрытии её в актовом зале, поэтому были объяснимы её переживания за подругу.

— Ладно! Что это про меня, да про меня, — поспешила Лена переключить внимание соседки. — Рассказывай, как дела у тебя. Что нового?

Миркулова оживилась ещё больше. Собственные проблемы всегда волнуют людей больше посторонних.

— Слушай, я про охранника то тебе рассказывала, помнишь? — начала она, сразу потеряв интерес к Плетнёву. — Он оказался женат! Козёл, а мне такой лапши на уши навешал, что до пупа достаёт!

Олеся была повёрнута на отношениях с противоположным полом, каждый день по несколько рассказов о так называемых «знакомых» Лобанова выслушивала за всего-то час общения с нею. И к всем-то она испытывала, либо нет, чувства и все-то на неё «глаз положили»...

Кирилл

Танцевальный клуб вибрировал музыкой, все внутренности отзывались на гулкие ритмы. Именно этого и требовалось ему сейчас. Ту вибрацию, что он ощущал последние сутки, и имела естественный процесс, слушать не желал. Борисовна стояла перед глазами.

— Пойдём, потанцуем? — обдавая жаром его ушную раковину, произнесла, сидевшая по правую руку, Божена Строгова.

Девушка с параллельной ему группы — класса Болонского. Счастье было иметь её в друзьях, поскольку о проделках и даже мыслях Серёги знал именно от неё.

— Пойдём, — нехотя ответил Кирилл, скидывая с другой своей руки голову подруги Божены.

Девушка встала и, взяв в свою руку кисть Плетнёва, потащила его на танцпол. Отдаваясь ритмам зажигательной музыки, Кир стал двигаться, заигрывая с партнёршей, но мысли, как прикованные рисовали только один образ — Елены: поющей, сидевшей рядом, смотревшей так, что захватывало дух. Всего за сутки ей удалось невозможное — прочно поселиться в его голове. У Плетнёва, одномоментно испортилось настроение, когда понял, что справится с мыслями о ней не в силах. Забыв про Божену, он отправился обратно к столику с желанием напиться «до потери сознания», поскольку это самое сознание не отпускало его ни на минуту, сколько бы, не старался.

— Дай мне сюда бутылку, — хмуро произнёс он Варданяну, сидевшему, недалеко от него.

Тот протянул то, что друг заказал, непонимающе уставившись на него, когда Кир стал хлебать содержимое прямо из горлышка, залпом. Жидкость текла по лицу и шее, проникая на одежду, но всё, чтобы парень не делал, отзывалось у него болевыми ощущениями по всему телу, словно накануне, молодой человек занимался серьёзной физической нагрузкой.

— Кир, что с тобою? Давай, полегче, — наконец изрёк Ваха, обеспокоенно, скрестившись взглядом с Сараниным. — У тебя что-то произошло?

— Может домой? — Петька смотрел напряжённо, будто ощущая его состояние.

— Нет, я туда не поеду, — резко ответил Плетнёв. — Делать там не фиг.

Он метнул взгляд на танцпол, где кривляясь, отплясывала Божена. Её подруга, сидевшая рядом с ним несколько минут назад на диване, «проявилась», просияв призывно.

— А поехали ко мне, — беспардонно предложила она, откинувшись на спинку мягкой мебели, в ожидании ответа и словно принимая позу «предложения себя».

Кирилл уставился на девушку, наблюдая, как она закидывает ногу на ногу, оценивая сказанное ею, и в этот момент, ТАКОЙ она ему показалась омерзительной!

— В другой раз. Сегодня не хочу, — громко ответил он, отводя взгляд в сторону.

— Это что, Елена что ли? — услышал Кирилл от Саранина, не сообразив, о ком идёт речь.

— Точно она, — подавшись вперёд, подтвердил Ваха.

Сердце застучало и Плетнёв, резко обернувшись, заметал взглядом по всем присутствующим, пытаясь выхватить знакомую фигуру. Она шла на танцпол. Сразу бы и не признал. Распущенные волосы и короткое платье, изменили училку до неузнаваемости. Девушка была роскошной! Кир дал себе несколько минут для того, чтобы привести мысли в порядок и просто полюбоваться ею. Неожиданная радость от простого её созерцания, расплющило молодого человека в блин. Так бы и завис, если бы не одно обстоятельство — какой-то увалень, встретившись с нею взглядом, повернулся к Елене, и приплясывая, стал вовлекать её в танец. Лобанова смущённо улыбнувшись, подчинилась его движениям, вставая с ним в пару.

— Пойду поздороваюсь! — кинул Плетнёв через плечо своим товарищам и исчез в толпе.

Елена

Девушка пошла на уговоры своей подруги, которая вновь изнывала от жажды, с кем-нибудь познакомится. «Забыть того охранника», с которым так ничего и не продолжилось, было теперь её задачей — максимум, на этот вечер. Давно Лена не посещала таких заведений, а потому чувствовала сейчас себя, словно не в своей тарелке. Собственные движения ей казались угловатыми и несуразными, но девушка продолжала улыбаться неожиданному партнёру по танцам и вместе с ним, подчиняться ритмам музыки.

— Привет! — возникло неожиданно и над самым ухом.

Так как музыка съедала все посторонние звуки, человек, желая, быть услышанным, приблизился сзади вплотную. Лобанова оглянулась и застыла — перед нею стоял Плетнёв, изрядно выпивший, со всклоченными волосами.

— Здравствуй, Кирилл, — ответила она, чувствуя смущение, словно её застали за чем-то очень неподобающим.

К учителям всегда были особые требования в плане морали.

Молодой человек, плотоядно улыбнувшись, обошёл девушку, и подвинув её партнёра по танцам, пристроился напротив.

— Потанцуем? — громко вопросил он, начиная двигаться.

Лена стояла, как вкопанная — ответа не находилось. Разводить панибратщину со своими собственными учениками, она не собиралась.

— Прости, Плетнёв, но у меня это плохо получается. Потанцуй с кем-нибудь, — произнесла преподаватель и, резко развернувшись, пошагала к барной стойке, где они с Олесей стояли ещё лишь несколько минут назад, уходить без подруги не планировала, но была близка к тому.

— Значит, продолжаете игнорировать? — догнав преподавательницу, предположил он, нахально смеясь.

Лена с ужасом почувствовала, что Кирилл, схватил её за запястье, отрезая путь, и держит слишком уж крепко, поскольку, попытка вырвать руку из его тисков не увенчалась успехом. Мелькнула мысль, что парень что-нибудь снова выкинет из разряда первых дней её в колледже, будто и не было того примирения, однако, ничего подобного не последовало. Только взгляд Плетнёва вдруг превратился в серьёзный.

— А если я попрошу станцевать со мною, как преподавателя со своим учеником, согласитесь? — его густые чёрные ресницы окаймили сощуренные глаза, скрывая мысли и чувства, он словно проверял её. Девушка, медлила с ответом.

— Честное слово, я приставать не собираюсь, просто потанцуем и всё, — пустился Кирилл в объяснения. — Если не пожелаете больше, обещаю, умолять не буду.

Лена молчала. Слишком уж нестандартной была эта ситуация и выхода из неё, девушка не видела.

— Хорошо, но только один раз, — со вздохом согласилась она, вспомнив о своём намерении изменить этого человека в лучшую сторону.

Плетнёв широко улыбнулся её решению и, не отпуская руку, повёл в середину танцпола. Словно для них, медленная романическая мелодия сменила оживлённую. Народ стал расходиться, оставив не многих продолжать двигаться в такт музыке. Он остановился развернувшись, затем близко приблизился и обхватив Лобанову за талию привлёк к себе. Его жаркое тело, «раскочегарило» её собственную температуру тела. Спустя некоторое время Лене стало невыносимо дышать. Близость этого молодого человека будоражила Лобанову, удивляя реакцией. Девушка намеренно уводила взгляд в сторону, пытаясь в толпе рассмотреть подругу, которой хотела предложить «делать от сюда ноги», поскольку оставаться здесь она больше не видела смысла.

— Расслабьтесь, Елена Борисовна, — шепнул её партнёр ей на ухо, обдавая дыханием, от чего поползли мурашки по шее и спине. — Всё нормально, а двигаетесь вы, так же божественно, как и поёте.

Лена смущённо и вместе с тем, смешливо, вскинула глаза на того, кто рядом. И это оказалось нелепой ошибкой. Его лицо, вновь, как тогда в яме, оказалось слишком близко, только теперь оно порождало глубокие эмоции, захватывающие дух. Если бы не поддержка партнёра в танце, возможно, застыла бы просто в одном положении, не в силах оторваться. Его рот раскрылся, зеленые глаза, словно удерживая, источали пространство чувственности. Одна рука Плетнёва поползла вверх по спине, помогая прижать её тело к себе крепче, а лицо нахала, зарылось в её волосах, губами касаясь, уха. В этот момент и сыграл её детонатор остановки.

— Отпусти, — резче, чем предполагала, заявила она, решив одномоментно, что покинет это заведение, во что бы то, не стало.

Кирилл

Разочарование было огромным, а вместе с этим понимание, что девушка сейчас просто уйдёт совсем.

— Пожалуйста, — спокойно отодвинулся он, скинув руки.

В этот момент медленная мелодия сменилась ритмичной. Сейчас было лучше её отпустить, чтобы не напугать, вконец. Синие глаза Лобановой потемнели, грудь глубоко дышала. Тоже происходило и с ним. Плетнёв улыбнулся — Елена чувствовала, что-то похожее к нему — это не могло не радовать. Училка развернулась и потопала туда, откуда он её забрал, оставляя место одинокой пустоте в его сердце. Кир направился к ребятам, не сводя взгляд с пшеничной головы. «Ему так и не удалось пропустить её волосы сквозь пальцы», — с сожалением подумал он...

Варданяна за столом не было, тот отплясывал, с какой-то девицей, в зажигательном восточном ритме, в конце зала, словно уединившись.

— Смотри, что творят, — Петя изогнул губы в доброй ухмылке, проследив за взглядом друга.

Плетнёв ответил слабой улыбкой, ему было совсем не до смеха.

— Что у вас с Еленой? — спросил Саранин, словно заглянув, куда-то глубже глаз.

— Ничего, — пожимая плечами, ответил Кирилл, уводя взгляд в сторону, туда, где одиноко у барной стойки спиной к ним, стояла их преподаватель.

— Ясно, — отреагировал друг. — Просто вы ТАК друг на друга смотрели, что я подумал, тАм в яме, у вас, что-то произошло.

Петькины слова зацепили, и Плетнёв повернулся, вновь воззрившись на друга.

— А как мы смотрели? — сдвинул брови он.

— Скажу «чувственно», сильно напугаю? — ответил тот, подтверждая его собственные мысли.

Глава 11

Лена

Остаток вечера в заведении прошёл, как в бреду. Миркулова растворилась в толпе, оттягивая момент ухода Лены. Не попрощавшись с подругой, совесть не позволяла Лобановой уйти просто так. Всё, что оставалось — стоять у барной стойки, и ждать. Изредка, она кидала взгляды на танцующих, но странным образом, в объектив поля зрения, попадал столик, где восседали её ученики Петя с Кириллом. Среди них, особенно выделялся Плетнёв, окружённый, с двух сторон девицами. Было странно ловить каждый раз, его взгляды на себе словно Кирилл и не отводил их совсем. Чувство неловкости росло, и в тот самый момент, когда, наконец, Лена взяла с барки сумочку с твёрдым намерением уйти, объявилась Олеся счастливая до умопомрачения.

— Блин, Ленка! Поздравь меня! — воскликнула подруга, — Я такого чувака отхватила! Ваще! Он от меня без ума — это точно!

Меркулова сияла, словно медный рубль, откуда-то пришла к ней циничная уверенность в себе. Лобанова улыбнулась, этой «новой Олесе».

— Тогда, можно мне уйти? — умоляюще произнесла она, а затем, наклонившись к уху соседки, добавила, подобно заговорщику. — Развязываю тебе руки, чтобы не отвлекать.

Миркулова захихикала довольно в сжатый кулак.

— Ну, ты, подруга, даёшь! — произнесла Олеся сквозь смех. — Ладно, шагай и спасибо!

Лена ещё раз обернулась, чтобы махнуть рукой своей подруге на прощание, и улыбнулась, с ужасом обнаружив, как Плетнёв встаёт со своего места и направляется в её сторону. Девушка перешла на «почти бег», добираясь до раздевалки, но в момент, когда ей подали куртку, дорогу, довольно нагло, преградил ей, всё тот же, надоедливый ученик.

— Неужели домой? — скривив губы, нагло произнёс он, обдавая алкогольным запахом.

— Да, мне пора, Кирилл. Хорошего вам всем вечера, — как можно более спокойно произнесла она, стараясь включить «училку».

Совсем не хотелось ему показывать собственное растрёпанное чувство от близости с ним. Как-то слишком бурно реагировало её сердце на лицо молодого человека и такой вот его взгляд — откровенный, наглый...вожделенный.

— Могу проводить, — настойчиво предложил Плетнёв, одной рукой отрезая ей путь к выходу.

Глаза Киры, теперь она это могла точно сказать, «хамелионной» окраски, превратились из зелёных в насыщенно серые.

— Не стоит, — твёрдо, более-менее, отклонила она его предложение, — я как-нибудь сама.

Пришлось отбросить его руку в сторону. Лена постаралась это сделать максимально аккуратно, чтобы не обидеть. Парень подчинился, опустив голову вниз, чувствовалось, что девушка идёт на поводу нехотя.

Лобанова накинула на плечи свою тонкую куртку и вышла на улицу. Свежий ночной воздух ударил по лицу. Мелкие мурашки поползли по коже от холода. Зуб на зуб не попадал, пока она старалась нажать на сенсоре номер телефона недорогой службы такси, которой уже дважды воспользовалась.

— Так и будешь ломаться? — неожиданно дерзко прозвучало над ухом.

Плетнёв, стоял рядом полностью одетый. Лена, слегка ошарашенная его появлением, отступила на шаг назад, запнулась и полетела вниз, и если бы не быстрая реакция собеседника, подхватившего бренное тело, точно распласталась бы на асфальте. Новая близость вновь разбудила неизведанные глубины её чувственности.

— Слушай, Плетнёв, мы — не друзья, и даже не старые знакомые, чтобы позволять себе вот так друг с другом общаться! — выдохнула девушка, уперев ему кулаками в грудь.

Она поняла — единственное, что могло вытащить её из этого нервного комка, была работа. Кирилл медлил с тем, чтобы разомкнуть объятия, но раздавшееся рядом смешливое замечание, заставило его всё-таки это сделать.

— Пристаёшь к учителю? — Болонский, невесть откуда взявшийся, широко улыбнулся и перевёл взгляд, с Кирилла на Лобанову.

Лена буквально отпрыгнула от стоявшего рядом её ученика.

— А тебе дело? — начинал злиться Плетнёв.

— Дело! — ответил Сергей, расправив спину. — Отпусти Елену Борисовну. Ты же видишь, что ей неприятен, и она не желает с тобою общаться.

Кирилл кинул взгляд на Лобанову, освещаемое фонарями лицо училки отвернулось.

— Ребята, давайте прекратим этот бесполезный разговор, — произнесла Лобанова, стараясь говорить спокойно. — Серёж, ты на машине? Не подвезёшь?

Получилось немного нелепо и бессовестно, но чего не сделаешь, лишь бы конфликта не допустить, а ещё вместе с этим унести ноги от того, кто стоял рядом. Плетнёв как-то странно и неприятно хохотнул.

— Значит, решили сбежать? — подытожил он, уводя взгляд в сторону, была заметна его борьба с собою.

Чтобы тот не натворил ещё больших глупостей, да и самой не быть их очевидцем, Лена потопала за Сергеем, который, вальяжно и показательно, усадил её в свой рядом стоящий автомобиль, под громкое чертыханье Кирилла.

В группе Болонского, она так же вела пары, однако, этот человек, всё равно, воспринимался ею, как хороший приятель, которому можно доверять. Спаситель и не требовал большего, чем обычные взаимоотношения учитель-ученик. Он всю дорогу развлекал девушку отвлечёнными темами, чему Лобанова была несказанно рада, но в последний момент перед выходом её из машины, вдруг предупредительно изрёк:

— Держитесь его подальше, Елена Борисовна. Этот человек монстр. Он привык брать своё, поэтому будьте осторожны. Если что — я к Вашим услугам.

Лена натянуто улыбнулась и, произнеся «Спасибо», выпорхнула на воздух. Мысли и без того спутанные совсем собрались в комок.

Кирилл

Кое-как дождался понедельника и её пары. Преподаватель, словно человек невидимка растворялась в коридорах и толпе. Хотелось поговорить с нею, неважно о чём, но такой возможности Елена ему не предоставляла. Даже «поздороваться» с нею не получалось и это ужасно бесило.

— Доброго дня! — Впорхнула она в аудиторию, с премилой улыбкой на лице.

Молодой человек вспомнил это же лицо позавчера вечером, когда она в конце танца смотрела не него — её лицо полыхало, как и глаза. Хотелось убедиться теперь, что это был не сон, что он действительно заметил там, внутри этих синих глаз, чувственность и желание.

Ребята приветственно поднялись. Кирилл убедил всех лично, что ничего и ни с кем не случится, если они посетят занятия химии и биологии.

— Здравствуйте! — отозвался класс в разнобой.

— Вы сегодня решили побаловать меня своим присутствием? — смешливо произнесла она.

Чувствовалось, что ребята действительно рады были видеть их классного руководителя. Поход и вправду, сблизил всех между собой.

— Это ВЫ, Елена Борисовна, нас балуете! — отозвался с задней парты Ваха, вызвав улыбки своих одногруппников и их одобрительные возгласы.

— Бессовестные лжецы! — широко улыбаясь, ответила она на реплику, чем вызвала громкий смех всех присутствующих, кроме одного человека, у которого с каждой минутой портилось настроение.

Елена ни разу не посмотрела в его сторону, за всю лекцию, и это вызывало у того саднящую досаду. Лобанова либо специально делала вид, что Плетнёв её не интересует, либо просто он себе напридумывал горы «Розовой пыли», что само по себе выглядело нелепо. Разочарование от поведения училки было глубоким, до резей в области солнечного сплетения. В конце лекции, когда она отмечала по журналу присутствующих, его фамилию она произнесла вслух, и не посмотрев в его сторону, как поступала с остальными, просто нарисовала плюс в клетке. Плетнёв улыбнулся про себя — значит, заметила и его!

В конце пары, Елена вышла вместе со всеми учащимися из класса и вновь, исчезла из поля его видимости на целую неделю...

Настроение было паршивое. Одно радовало — отец стал интересовать его меньше. Родич, всё время, куда-то исчезал, а его сожительница заходила в спальню своего пасынка и выясняла, знает ли сын что-нибудь о новой пассии его отца. Кирилл криво усмехался женщине и отвечал:

— А я тебе давно говорил, что он страшный человек. Ты ещё этого не поняла? Беги от него куда подальше!

Мачеху плющило от понимания, что Кир прав, но уходить и бросать целое состояние, вместе с, пока ещё, супругом, она не собиралась. Ей не нужна была половина имущества, ей нужно было всё.

Плетнёв прижался спиной к сетке на баскетбольной площадке, которую «подарил» медколледжу его родитель. Петька и Ваха, присоединились. Пот стекал с голов всех присутствующих.

— Кир, ты прям, как заведённый, — вперемешку с восхищением, устало произнёс Варданян, — и делай со мною что хочешь, но больше играть не буду. Всё bolore (армян. «Всё»), с меня хватит.

Петька рассмеялся в голос, однако Плетнёву это не показалось смешным.

— У меня сегодня свидание, я не хочу выглядеть тряпкой, — пояснил Ваха.

Петя одобрительно закивал головой, а Плетнёву, вдруг, стало жаль себя, что не может добиться того же от училки — хотя бы одной единственной встречи, та всё время странным образом, исчезала из колледжа, и видимо, не через главный вход. Божена с подругой нарисовались в проёме площадки.

— Вы нАс ждёте, мальчики? — заигрывая, произнесла первая, картинно выпИсывая при ходьбе задом.

— Конечно вас, — отозвался Варданян, широко улыбаясь.

Кирилл, подбросил в воздухе мяч, который и держал в руках, и стремительно набирая в беге, вновь забил двухочковый гол. Ему нужно было двигаться и отвлекаться, чтобы забывать хоть на мгновение Елену.

— Сейчас такОе наблюдали! Ваще, — Божена скривила рот, — новая-то училка есть, кажется Ваша класснуха, села сейчас с Болонским в машину и отбыла. Походу, между ними что-то есть.

Плетнёва передёрнуло, а в сердце сильно сдавило, сбивая его дыхание, парень остановился. Минуту, постояв согнувшись, уперев руки в колени, борясь с собственной болью, Кир нашёл в себе силы разогнуться, и откинув мяч в сторону, никому ничего не сказав просто удалиться с поля.

— Кир ты куда? Я с тобой! — кричала Божена в след, но молодой человек, словно её не слыша, шагал вперёд.

— Ты надолго? — вторил ей Саранин, непонятливо уставившись другу в спину.

Ситуация с Болонским повторялась, но тогда была Женя... Кирилл заскочил в свою машину и, давая по газам, помчался, куда глаза глядят, не в силах справится с эмоциями.

Глава 12

Лена

— Серёжа, спасибо тебе огромное, что не отказал, — улыбалась девушка. — Ты мой палочка-выручалочка, уже во второй раз.

Парень стоял на пороге её квартиры, собираясь уходить.

— Елена Борисовна, я же сказал, что я к Вашим услугам, — отозвался довольный Болонский, подмигнув, — обращайтесь.

Лобанова запоздало вспомнила об обычной гостеприимности.

— Может быть, попьём чаю? Если не спешишь.

— Нет, спасибо, у меня дела, — замахал руками молодой человек. — В следующий раз с удовольствием, а сегодня занят.

Парень исчез за дверью, а Лена уставившись на огромную сумку, расположенную посередине коридора, подумала, что этого теперь ей должно хватить до самого Нового года. Мама отправила ей провизию с поездом, которую и помог ей встретить, а так же довезти до дома, Сергей.

Разбирая сумку, девушка мысленно возвращалась к непривычно спокойному на её парах, Кириллу. Ну почему этот ученик не желал выходить у неё из головы? Целую неделю, словно нашкодивший ребёнок, она почти вперебежку, прячась от глаз этого ученика, перемещалась исключительно по маршруту свой класс — преподавательская. Собрать воедино силу воли и продолжить начатое, по исправлению его в лучшую сторону, не хватало духу... Мысли о Плетнёве, занимали добрую половину её дня, особенно время перед сном, когда навязчиво лезли в голову картинки их совместного танца и разговора на улице у танцевального клуба. Лена долго ворочалась, прежде чем уснуть и, как правило, сон был такой же мучительный — короткий и неполноценный.

— Давай, собирайся! — канючила уже в девять часов вечера её Миркулова, нагло выхватив из-под ручки тщательно продуманный Леной план одного из предстоящих уроков.

— Я не поеду, мне ещё два занятия подготовить нужно, — отвечала Лобанова, умоляюще сдвинув брови, но подруга была словно заведённая.

— Ничего не знаю, одевайся, — тон Олеси был приказной и после недолгой паузы, поняв, что так просто соседка не уйдёт, сникнув перед этим плечами, Лена встала и пошла к шкафу.

— Ну, что довольна? — с напором произнесла она, открывая дверцу.

— Конечно! — просияв, ответила Миркулова, едва удерживая себя, чтобы не пустится в пляс.

Сумерки не сразу открыли представшую её взору картину, лишь подходя ближе, сердце подсказало, что её предположения первоначально увиденного — правда. Синий Bentlye стоял недалеко от их подъезда, а великолепная троица её учеников, высыпавшая из автомобиля, приветливо махала в их сторону. Лена замедлила шаг, понимая, что ошибок быть не может — знак приветствия был адресован им.

— И с кем из них ты встречаешься? — спросила, едва глотая, она.

В горле вдруг сразу пересохло.

— Вон с тем смугляшкой. С Вахой. А что? — последний вопрос смутил Лобанову.

Лена напрягла мозги, но точно не смогла вспомнить упоминание имени Варданяна от Олеси.

— Я думаю, что мне с ними совсем не по пути, — Лена смешала свои чувства во взгляде на подругу (смущения, от отказа в помощи и, непоколебимости в принятом решении не идти дальше).

— Да ты что! Ленка! Обалдела, что ли? Я ж им пообещала, что буду с подругой! — Миркулова выпучила глаза. — Не глупи, идём!

Олеся схватила девушку за локоть и талию, и так как комплекцией была несколько крупнее, легко справилась с упирающейся Лобановой.

Ребята обескураженно уставились на преподавателя. Особенно Плетнёв.

— Вот, Ваха. Это моя подруга, о которой я и говорила, — горделиво объявила Миркулова, едва они приблизились.

Варданян, сдвинув брови, старался придумать верный способ разрулить создавшуюся ситуацию.

— Олеся, это мои ученики, — решила расставить все точки на «Й» Лена, попеременно встречаясь взглядами с Вахой и Петей, взглянуть на Плетнёва не хватило духа. — Я этим ребятам очень доверяю, поэтому оставляю тебя с ними наедине. Мне нельзя, прости, положение обязывает.

Ошарашенная подруга осталась стоять на тротуаре, рядом с машиной, а Лобанова, резко развернувшись, перед манёвром, кинув всем собравшимся «Приятного вечера», быстро потопала назад.

— А если я не смогу пообещать вести себя примерно, что будете делать? Она ведь Ваша подруга, — остановил её голос Кирилла.

То, как он произнёс особенно последнюю фразу, девушку насторожило. Выходило, что: «Горбатого исправит могила». Каким бы примерным Плетнёв не прикидывался, его сущность была скверной. В мозгу замелькали инциденты из её недавнего прошлого, разбавляя мысли неприглядными тёмными красками. Ступить дальше не получалось и постояв так несколько секунд, Лобанова резко развернулась обратно, стойко встретив взгляд Кирилла.

— Ты угрожаешь? — переспросила она, понимая, что витиеватые вопросы, не достигнут своей цели (искреннего ответа).

— Только предупреждаю, — спокойно выдержал Плетнёв её взгляд.

Вся его поза, он опёрся спиной о машину, а руки прятал в карманах своей куртки, говорили о некоем вызове, при внешнем спокойствии.

Лене сделалось не по себе. Выбора он не оставлял.

— Ну что же! — поджав губы, произнесла она, — если так...

Лобанова быстро подошла к дверце автомобиля и, рывком раскрыв её, плюхнулась на сиденье рядом с водителем.

Кирилл

Девушка не могла видеть его ликование. Проще, чем казалось изначально, училку удалось уговорить. Впрочем, эта манера её поведения была достаточно предсказуемой. Так же и тогда, для того, чтобы заманить её в актовый зал, была использована тактика подобно этой, только с приманкой-Зотовой.

Кто-то свыше, вероятно услышал его молитвы, а неделя страданий была теперь вознаграждена таким необыкновенным подарком — она сидела рядом. Пусть лицо её не предвещало ничего хорошего, пусть они были не одни, но радость от обычного присутствия Елены была безмерной. Настроение, в последнее время, бывшее никудышным, как по щелчку, резко пошло вверх.

Ребята решили пойти в бильярд. Многословная Олеся, сильно разбавляла «климат» в авто, именно она задавала тон обсуждаемым темам. Петька и Ваха ржали над её весёлыми умозаключениями или байками, и только Елену это всё не трогало.

Кирилл, нагло пялился на соседку рядом, но та, делала вид, что не замечает этих взглядов. Так продолжалось и в заведении, куда они прибыли.

— И до каких пор, ты будешь меня игнорировать? — наконец, не выдержал он, подойдя поближе.

Девушка, пригнувшись к столу, тщетно пыталась настроить кий для нанесения удара по шару. Было заметно, что она впервые осваивала эту игру, а потому, делала всё это слишком неумело.

— До лекции в медколледже, — резко ответила Лобанова, выпрямившись и колюче взглянув на ученика. — Если будешь работать на уроках, сможешь общаться со мною чаще и дольше.

— Пф-ф, — скривил губы Плетнёв.

Ответить ей что-то заумное не получалось, единственное, что мог, смотреть затуманенным взором ей в глаза, так как мозги напрочь отказывались работать в её присутствии. Девушка, выпрямившись для ответа ему, вновь согнулась для продолжения игры. Она закрыла один глаз, сосредоточившись, и Кир закусил губу, уж очень она притягательно выглядела в этой позе. Легко, чтобы не спугнуть Елену, молодой человек пристроился сзади, накрыв своими ладонями её руки.

— Зачем же так напряжённо держать кий? Расслабь, — спокойно произнёс он над её ухом, с удовольствием отметив, что она вздрогнула, но не отодвинулась, лишь слегка повернув голову в его сторону, добавляя, — особенно правое запястье, оно должно быть гибким и пластичным, как у скрипача.

Её губы были в поле его обозрения. Плетнёв сглотнул. Лёгкий запах дешёвых, приятных духов коснулся обоняния.

— Так? — вырвала девушка его из плена собственных фантазий.

Её голос, он мог поклясться в этом, слегка сорвался. Елена перестала с некоторых пор делать ему замечания, из-за общения с нею на «ты» — это окрыляло.

— Да! — выдохнул он, не представляя себе возможности, оторвать взгляд от её анфаса.

Волосы на висках Лобановой от его дыхания зашевелились, чем ещё больше возбудили фантазии юноши. Училка резко разогнулась, как бы сбрасывая Плетнёва с себя и сославшись на то, что ей нужно в туалет, исчезла в проёме выхода-арки. Эти несколько минут её отсутствия показались Кириллу сущим адом.

Невесть откуда, появилась Божена со своей бессменной подругой.

— О, дорогой, привет! — повисла она на его шее, впившись в губы.

Лена

То, что испытала Лобанова, в момент появления девицы, когда заходила снова в зал, очень походило на ревность. У Лены вдруг защипало в груди и возникло острое желание исчезнуть, когда та, подарила этому хулигану страстный поцелуй. Спасительная мысль пришла намного позже — она преподаватель и у них с молодым человеком не может быть ничего общего. Мысли, действительно, реабилитировали Кирилла в её глазах — Плетнёв мог заниматься чем угодно и с кем угодно, потому что ВМЕСТЕ с ним было ей точно не по пути! Немного с запозданием, Лена поняла, что репутация её, как преподавателя может, благодаря этой прибывшей, сильно подмочиться. С ребятами уже, на её взгляд, был перебор, а здесь... Лена шепнула Саранину, что подождёт всех в фойе и скрылась из глаз сегодняшних её «друзей».

Сидя на диванчике, девушка напрягала память, вспоминая Эдуарда — бОльшего опыта отношений с противоположным полом, у неё не было. Молодые люди, тогда отчаянно переглядывались весь вечер, будоража, чувства друг друга, а потом, нечаянно оказавшись наедине, обменялись с ним поцелуем — первым в её жизни. Преподаватель напрягла память, вспоминая этот прошедший момент жизни — поцелуй, был лёгкий, изучающий и недолгий.... Далёкие воспоминания помогли ей от части, так как в голове сейчас, стоял тот, кто занимал её мысли теперь.

Девушка, которая только что висела на шее Кирилла, с оскорблённым видом быстро прошагала мимо Лобановой, последняя испытала невероятное от этого облегчение, а немного спустя, вся её компания вышла к ней, ознаменовав завершение вечера. Самыми счастливыми из всех, естественно, были Ваха и Олеся, Кир плёлся позади всех, сразу же заняв место рядом с Лобановой. Лена уводила глаза в сторону, не желая встречаться с ним взглядом, не приняла, его ухаживания, в виде помощи в накидывании ей на плечи куртки, просто забрав у него вещь, а при выходе, выскользнула на улицу первой, оторвавшись от его компании.

Больше никакой блажи — решила она про себя, садясь в его автомобиль. Настроение, было в районе градуса ноль, но немного концентрации, помогло ей даже улыбаться. Олеся с Вахой обжимались на заднем сиденье, Петя Саранин, забавлял интересными историями, а Плетнёв сидел молча, лишь иногда отправляя задумчивый взгляд в её сторону, на который Лобанова старалась не обращать никакого внимания.

Первым высадили Петю поэтому обстановка в авто стала сразу напряжённой. Пара на заднем сиденье притихла, занимаясь друг другом, Лене не оставалось больше ничего, как смотреть в своё окно.

— Приехали, — огласил Кирилл.

Девушка, стала отстёгивать ремень, понимая, что в темноте не может нормально справится с креплением. Миркулова с Варданяном вывалились, смеясь, на улицу и не дожидаясь её, поплелись в сторону подъездной двери.

— Давай я помогу, — наклонившись, произнёс Кира.

Лена прижалась спиной к дверце, едва он приблизил к ней своё лицо. Молодой человек щёлкнул застёжкой, и ремень повис на её плече, характерный щелчок послышался и с его стороны тоже. Засуетившись, Лобанова сняла с себя лямку, предполагая уже выскользнуть на свежий осенний воздух, но произошло следующее — сграбастав её в охапку, Плетнёв впился в губы, поразив и обездвижив девушку на несколько секунд. Парень проявил себя во всей своей страстности, с которой доселе Лена не была знакома. Каждая клеточка её тела лихо отозвалась на его прикосновение, Лобанова даже, задыхаясь, ответила на поцелуй, однако холодная рука, заскользившая вдоль её тела и проникшая под кофту на спину, отрезвила. Лена начала усиленно сопротивляться, однако, справится с Кириллом, было не так-то просто, он только прижимал её крепче к себе, одной рукой фиксируя затылок.

Наконец, руки Лены сумели освободиться и, найдя в себе силы к сопротивлению, стали неистово молотить по груди молодого человека.

— Ты с ума сошёл! — с ужасом проговорила она, понимая, что на самом деле готова продлить это мгновение.

— Да сошёл, — согласился парень, тяжело дыша и наклонив голову вниз.

Не было видно в темноте, но девушка чувствовала, как его бьёт мелкая дрожь. Лобанова оттолкнула Плетнёва от себя со словами:

— Больше не приближайся ко мне! У нас нет, и ничего не может быть общего! Слышишь?!

Её телефон весело запел в кармане, разгоняя накалившуюся обстановку, музыкальная трель сообщала о том, что звонившим был её отец. Лена быстро открыла дверь и выскользнула на улицу, без каких либо слов прощания. Громыхавшее сердце, подчинило себе весь организм, гулко сотрясавшееся от сильных его ударов.