Моя Академия 7

Глава 1. В которой ошибаюсь

Ночь, улица, фонарь, аптека… Ох, нет, это не отсюда. Настроение у меня примерно такое. Усталость, практически за все сутки на ногах, накатывает неожиданно и почти мгновенно. Стоит мне сделать только пару-тройку шагов по ступеням Академии, как первые нотки этого состояния-нестояния откликаются во всём теле.

Заставляю себя сделать ещё один шаг. И ещё. Хорошо, что ночами по коридорам Академии никто не шарится. Слышу приглушенные шаги, но далеко. Ночью тут можно встретить разве что озадаченного преподавателя или редкого студента с бессонницей. Но мне везет — навстречу никто не выходит.

Шаг за шагом заползаю в основное здание. Директор меня не провожает, но это и понятно. У него после приезда образуется куча накопившихся дел. И, судя по сосредоточенному и готовому к бюрократическому бою взгляду, перепоручить эти дела особо некому. Да и ночью все наверняка спят.

Пока иду, стараюсь не отключиться на ходу. Удивляюсь, что столько событий происходит меньше, чем шесть часов. Мысль приходит и сразу же уходит. Не успеваю зацепиться за неё и обдумать. Состояние муторное и сумрачное.

Снова шаг. Один-другой. Хорошо, что иду по знакомому маршруту. С трудом переставляю ноги. В крайнем случае, если начну отключаться, кину зов в общую сеть, ребята помогут. Но будить их, конечно, не хотелось бы. Времени, чтобы отвечать на вопросы пока нет.

Добираюсь до комнаты без особых проблем. Захожу и закрываю за собой дверь.

— Завтра, все завтра, — флегматично кидаю бесёнку, который ждёт меня на стуле. — Часа через три.

Раздеваюсь. Ложусь на кровать, и перед тем, как закрыть глаза, выпиваю пилюлю директора. Меня отрубает как по щелчку пальцев. Без тревожных мыслей, размышлений и сноведений. Проваливаюсь в бездну и ничего не чувствую.

Зато просыпаюсь самостоятельно уже утром. Странно, вроде не слышал ни звонка, ни вызова по общей сети. Сигнал к пробуждению, собственно, тоже не слышу. Либо слишком крепкий сон, либо ничего из этого не происходило.

Бесёнка рядом тоже не вижу. То ли ему надоело ждать, то ли появится чуть позже. Не исключаю, что он мне вообще привиделся среди ночи. В том состоянии мог увидеть, что угодно. Очевидно одно — сейчас его в комнате нет.

Встаю, словно родившийся заново. Душ, одежда.

Что там говорил Генрих Олегович? Не сворачивая, идти сразу к Пилюлькину. В общем-то, так и сделаю, но чуть позже — неожиданно в кармане вибрирует информер. Смотрю на машинку. Шесть пропущенных вызовов за утро. Всё-таки звонки были, но я их напрочь не слышал. Пять из них от юриста. Один с незнакомого номера. С последним, видимо, буду разбираться чуть позже, а вот с юристом…

— Это Ларион Орлов. — Вызываю Полевого. — Вы меня набирали, — говорю, как только он поднимает трубку.

— Добрый день, — отвечает он. — Да, я звонил. — По голосу прочитать эмоции не получается.

— Что случилось? — уточняю. — От вас пришло пять вызовов.

— Всё так, — взволнованно подтверждает Полевой и молчит, словно собирается с мыслями.

— Марк Анатольевич, вы меня вызывали пять раз за сегодняшнее утро, — нетерпеливо повторяю, стараясь добиться объяснений. — Что-то срочное? — спрашиваю.

— Наверное, да, — неуверенно говорит он, а я напрягаюсь всем телом. — Но не в том смысле срочное, что вам нужно срочно реагировать, — бросается в объяснения юрист. — Скорее, вы просто должны об этом знать.

— Ну! Не тяните кота за хвост, — не выдерживаю. — Марк Анатольевич, я немного тороплюсь. И будет здорово, если вы расскажете всё как есть.

— Кота за хвост — хорошее выражение, — нервно смеется юрист. — Ваш отец нашёлся, — сообщает он.

— Тааак, — удивлённо тяну. — В каком смысле?

— Сегодня нашли его на дирижабле без сознания, — рассказывает Полевой. — Вроде пришёл в себя. Дирижабль ещё не сел, так что в город он прилетит только через дня четыре. Ничего больше не знаю и сказать не могу. Граф и это передал с трудом.

— Допустим, — сдержанно отвечаю. — Откуда летит дирижабль?

— Пока ничего не знаю, — повторяет юрист. — Информацию сообщили прямиком с дирижабля. Корабль рейсовый, направляется длинным маршрутом через Светлогорск. В полёте четыре дня. К сожалению, раньше попасть в ваш родной город не сможет, даже если сейчас граф поедет перекладными. Там примерно такое же расстояние.

— Что еще известно? — задаю вопрос.

— Переговорить с вашим отцом лично пока не получилось, — отвечает Полевой. — Каким образом он оказался на дирижабле, мы пока не знаем. Его обнаружили на рейсовом дирижабле в отдельно снятой каюте. Каюта оплачена на месяц вперёд.

— Откуда у вас вся эта информация? — интересуюсь

— Я знаю всё это только потому что ваш отец уговорил капитана черкнуть пару строк, — объясняет Полевой. — Пока больше ничего неизвестно.

— Так, ясно, это хорошо, — стараюсь усвоить неожиданную информацию. — Главное, он жив.

— Да, и это самое странное, — продолжает юрист. — Я ещё не успел вам сказать, но вчера пришла информация о гибели всей их группы во время стычки с некромантами. Безусловно, наше государство отреагирует и обязательно пришлёт ноту, но вы же сами понимаете, что мы находимся в состоянии не очень устойчивого мира. Всерьёз никто следить за ситуацией не будет.

— Я уже понял, — отвечаю. — Но отец жив и может разговаривать, если я правильно услышал из нашего разговора. Раз передал капитану весть — значит, себя осознает. И это хорошо.

— Когда он окончательно придёт в себя, я обязательно поставлю вас в известность, — обещает Полевой. — Более того, постараюсь направить вызов в город для личной встречи, если у вас получится.

— Хорошо, пусть так, — соглашаюсь. — Это очень правильное решение. Буду ждать вашего сообщения.

Надеюсь, у меня неплохо получается изображать энтузиазм. Всё-таки встречаться со своим отцом, да ещё и в сознании, пожалуй, всё-таки лишнее. Думаю, что определённые изменения в характере сына он заметит быстро. С другой стороны, если учесть, что с ним произошло и что произошло за всё это время со мной, любые изменения вполне себе закономерны. Ладно, будем решать проблемы по мере их поступления. Отключаюсь.

Снова собираюсь как на войну. Сегодня меня ждут ещё восемь тяжёлых часов. Если повезет, то немного меньше. Выложиться в любом случае придется.

Выхожу в коридор чуть позже завтрака. Народу уже не просто много, а очень много. Смешиваются все параллели Академии: от первого до третьего курса. Ребята сильно отличаются друг от друга, будто совершенно разные люди. При этом никто никого не задевает, все спешат по своим делам.

Наверное, именно так выглядит учебный процесс в постоянном формате, когда студентов в Академии становится больше. Коридоры, ведущие к столовой, заполнены учениками чуть более, чем полностью. Местами приходится проталкиваться.

— Ларион! — слышу голос Олеси неподалеку.

— Привет, Олесь, рад тебя видеть. Что случилось? — Оборачиваюсь.

С девушкой мы в последний раз виделись вчера вечером, но в то же время кажется, что месяц назад. Слишком плотная череда событий отделяет меня от вчерашнего вечера

— Ты не отвечаешь на вызовы по сети, — в голосе девушки звучит беспокойство. — Преподаватели сказали, чтобы мы тебя не беспокоили. В чем дело? Ты в порядке?

— В полном, — отвечаю. — Мне нужно помочь Пилюлькину, и сейчас я некоторое время буду у него. На первые пары не приду по распоряжению директора.

— Ну, если по распоряжению директора, тогда конечно, — соглашается девушка. — Точно всё хорошо? Ты просто какой-то странный, — замечает Олеся. — Словно беспокоишься о чем-то.

Девчонка всегда отличалась внимательностью — ничего не укроешь. Да я, собственно, и не собирался. Единственное — не хочу говорить про дела с Пилюлькиным. Остальное — не такая уж огромная тайна. Можно обрисовать в общих словах.

— У меня небольшие семейные неприятности, — поясняю своё состояние. — Мне только что звонил юрист.

— Тот, с которым ты встречался в городе? — уточняет Олеся.

— Да, он, — подтверждаю. — Вообще не ждал от него звонка.

— Чем-то можем помочь? — сразу же уточняет девушка.

— Знаешь, наверное, нет, — отказываюсь. — Просто нужно будет решить небольшие сложности. Это недолго.

— Ну ладно, — неуверенно отвечает Олеся и кидает взгляд вглубь коридора. Видно, что ей хочется еще немного поболтать, но пора на занятия. — Тогда я побежала, иначе опоздаю. У нас сегодня первое занятие у физрука — сам понимаешь.

— Здорово, что я его пропущу, — не скрываю улыбку.

— Не уверена, что здорово. Он тебя и так недолюбливает, — не соглашается девчонка. — Его распоряжения директора вообще, судя по всему, не волнуют. Ты бы с ним поаккуратнее. Ладно, надо сообщить ребятам, что я тебя встретила. — Олеся ждет, пока я кивну.

В общей сети раздаётся голос девушки:

— Ларион нашёлся, всё в порядке, — сообщает она остальным.

— О, здорово, — откликается Макс.

— Я тут. Живой, — сразу вношу ясность. — У меня небольшие проблемы, которые желательно решить за сегодняшний день, поэтому на парах не ждите. Меня ангажировал на помощь Пилюлькин.

— Нормально, мы теперь не волнуемся, — слышу голос Марины. Народ в чате соглашается с необходимостью. — Если что, Аглая ведёт чёткий точный конспект всех занятий, так что не переживай. Потом, как освободишься, сможешь спокойно всё прочитать.

— Спасибо, ребята. Ваша поддержка очень кстати. — Улыбаюсь про себя. Почему нет? На самом деле приятно, когда ты не один.

Олеся быстрым движением целует меня в щеку и убегает на пары. Замечаю, как в мою сторону идет директор.

— Здравствуйте, Генрих Олегович, — здороваюсь. Удивительно, что сегодня он расхаживает по Академии в странном гражданском одеянии.

Директор смотрит на меня с интересом, будто впервые увидел, но тоже здоровается. Не обращаю на это никакого внимания — ночь у него явно была долгая. Бегу к Пилюлькину.

— Ларион, доброе утро, — здоровается со мной целитель, как только захожу в целительскую. — У меня для тебя две новости.

— Кажется, я уже в курсе одной из них, — отвечаю. — Мне позвонил юрист.

— Быстро, быстро, — улыбается целитель.

— Как вы это провернули? — интересуюсь.

— Без особых заморочек, — отвечает Пилюлькин. — Каюту взял из нашего резерва.

— Какого резерва? — не понимаю.

— Что ты как маленький, честное слово? — обращается ко мне целитель. — Академия торгует ингредиентами. Я в свою очередь немного воспользовался своим положением. Теперь связать твоего отца с Академией просто так не получится — контрабандисты люди осторожные. Все цепочки к аренде той каюты, в которой его нашли, давно уже оборваны.

— Что я вам должен за это? — задаю логичный вопрос.

— Нет, Ларион, — машет руками Пилюлькин. — Каюта резервируется на любом рейсовом дирижабле. Как минимум, одна под наши цели, а то и больше. Просто получилась небольшая задержка, а с учётом стазиса, вообще никакой проблемы. Все всё знают, но без конкретики. Если глубоко не копать, то вообще ничего не нароют.

— А если глубоко? — уточняю.

— Ну, а глубоко — не та птица, — усмехается целитель. — Теневой оборот ингредиентов — слишком налаженное дело, чтобы туда пускали кого угодно. Скажу тебе так: в итоге окажется, что на непонятной станции твой отец зашёл сам. Сам занял каюту и заперся в ней. А пара свидетелей прекрасно это подтвердят. Он и сам не сможет сказать ничего другого, так как память за последние дни у него отсутствует, как я и обещал.

— А что с ритуалом на его теле? — спрашиваю. — Там же вся кожа изрезана рунами и знаками.

— Ну, тут главное было нарушить структуру, — поясняет Пилюлькин. — С помощью твоей крови мы начали это делать. Когда ты ушел, мне эта идея никак не давала покоя. А ведь логика-то есть. Мы с тобой убрали только один механизм, но процесс шел дальше. Ритуал поддерживал сам себя. Когда я начал искать, то понял, что ритуал создан для работы с детьми конкретно этого человека.

— И ритуал работает против детей? — уточняю.

— В этом я как раз и разобрался, — отвечает целитель. — Кому твой отец насолил — непонятно. Я так понимаю, что основная задача — уничтожить не его самого, а его потомство. Местами задача уже исполнена. Больше детей у твоего отца быть не может. И кровных родственников осталось всего пять человек.

— Удивительно, — говорю. — Троих я знаю. Себя и двух моих братьев.

— Ну, — пожимает плечами Пилюлькин, — у всех свои тайны. Встретишься потом с отцом — будет, что обсудить.

— Я подумаю над этим, — отвечаю.

— Кровных родственников там немного, — продолжает целитель. — Основная задача ритуала — уничтожить потомков. Об этом я прочел в записях некроманта. Основная идея была очевидна. Попробовал сделать подмену.

— Что попробовали сделать? — переспрашиваю.

— Ну, кровавую куклу, — объясняет Пилюлькин. — Через неё обычно перетягиваешь разные болезни с человека. Конечно, если они заработаны магическим образом. Сложная технология, и не особо принимается в обществе. Хотя, не понимаю, почему… А тут мне показалось хорошим вариантом использовать именно её.

— И что вы сделали? — продолжаю расспрашивать.

— Сделал твоих двойников, — слишком спокойно рассказывает целитель. Так, будто занимается этим каждую неделю. — Они умерли, и проклятие сразу перестало работать. Собственно, мы же нашли его ещё в первую итерацию по выполнению условий. Остальные условия нашёл в дневниках. Нет, когда сейчас рассказываю, вообще ничего сложного, всё ясно и понятно. Но тогда, конечно, голову поломать пришлось.

— Я вам очень благодарен, Константин Иванович, — искренне благодарю целителя.

— Да, есть за что, — кивает Пилюлькин. — Но, на самом деле, мы с тобой как-нибудь потом посчитаемся. Не уверен, правда, что счёт будет в нашу пользу, — смеётся он. — Но Академия своих не забудет. Да и Генрих Олегович будет присутствовать сегодня на нашей работе с бойцами. Поэтому пока расслабься, директор ещё не пришёл.

— А я еще удивился, что никого из студентов нет, — признаюсь.

— Ну, нельзя же их постоянно привлекать, — пожимает плечами целитель. — В качестве аврала — это нормально. В качестве дежурства тоже. Но не десять же человек. Это уже порочные идеи. И так тебя постоянно срываем с занятий.

— Да я вроде успеваю, — не сильно расстраиваюсь по этому поводу.

— Да, знаем, знаем, — улыбается Пилюлькин. — У тебя обучение в процессе идёт куда эффективнее, чем на обычных занятиях. Прямая практика, как-никак. Мы уже поняли, что тебя лучше погружать в прикладные вещи.

Получается, что преподы не просто меня используют. Ещё умудряются выстроить учебную программу, исходя из условий. Думаю, не только для меня одного. Вполне возможно, что каждого студента допиливают исходя из склонностей самой личности.

А ведь это многое объясняет. Вот, почему Алекс работает нашим куратором, хотя еще не достиг возраста выпускника. Видимо, тоже изучают навыки парня по направлению работы с персоналом, лидерства, ответственности и так далее. И та девчонка из целителей, она же еще студентка, но уже допущена преподавать. Майя, Олеся, тот же Кормак… Даже маркиз — и то отдельная работа.

Начинаю вспоминать все больше людей и подобных случаев. Понимаю, что наш общий поток — скорее, фикция. Похоже, с каждым работают в том числе индивидуально. Просто занимаются разные преподаватели. Всего парой слов и парой дополнительных занятий направляют каждого студента к чему-то своему. Интересно, что в глаза вся эта нехитрая схема вообще не бросается. Только сейчас понимаю, почему со мной столько возятся.

И ведь действительно, исходя из обещаний директора, я уже сейчас опережаю заявленную программу первого курса. Дальше, кажется буду опережать еще сильнее. Если так посмотреть, то ничего серьёзного для этого не делал. Зато уже мог создавать стазис, щиты, росчерки. Неплохо отслеживаю ментальные атаки. Да и директор обещал дополнительно позаниматься.

Постепенно все навыки нарабатываются, а магические мускулы растут. Похоже, преподы любыми силами пытаются помочь студентам расширить возможности, ну и мои, в частности. Всё же, трудности остаются пока что только с пеленой.

А, может, просто совпадают их цели и мои желания? Ведь цели у нас плюс-минус одинаковые.

Мои мысли прерывает директор. Он заходит в кабинет в своем обычном костюме Академии.

— Утро доброе. Молодец, что не стал задерживаться, — кивает мне Генрих Олегович.

— Доброе утро, но мы же только что здоровались, — отвечаю ему.

— Как дела, Орлов? — смеется директор. — Так-то часа три с лишним назад. Считай, уже наступил новый день.

— Нет, я не об этом. Вот, сейчас, в коридоре, — уточняю. — Правда, вы были одеты по-другому. В гражданское.

— Я?! — удивляется директор и тут же мрачнеет.

________

И снова огромная благодарность, что вы с нами :) добавляйте книгу в "читаю", все же далеко не всегда она туда попадает автоматически https://author.today/work/542776

Глава 2. В которой мы ничего не можем сделать

— И где конкретно ты меня встретил? — поморщившись, спрашивает директор.

— Около столовой, неподалеку, — отвечаю и с интересом смотрю на Генриха Олеговича. Пока что вообще не понимаю, что происходит.

Директор недовольно жуёт губами.

— Может, помиритесь уже? — спрашивает Пилюлькин.

Генрих Олегович бросает на целителя острый взгляд.

— И магию, наверное, когда якобы проходил мимо «меня» ты тоже не почувствовал? — уточняет директор.

— Хм, — вспоминаю. — Не почувствовал.

Дверь в кабинет распахивается, и в помещение заходит ещё одна копия директора. Только в гражданской одежде.

— Привет, младшенький. Всё так же плохо себя контролируешь? — интересуется новоприбывший.

— На две минуты всего младше, — сквозь зубы шипит директор. — А ты всё так же не можешь без подколок?

— Целых две! — усмехается вошедший. — И да, не могу. — Во весь рот улыбается второй Генрих Олегович.

— Интересная у вас тут богадельня, — человек в гражданском окидывает взглядом целительскую. — О, Костя, и ты здесь?

— Здравствуй, Юра, — без негатива отвечает Пилюлькин.

Перевожу взгляд с одного директора на другого. Если бы не различие в одежде, то подумал бы, что у меня просто двоится в глазах.

— Ой, студент, дыру прожжёшь, — замечает незнакомый мужик. — Брат я его, старшенький, можно так сказать.

Незнакомец по-хозяйски проходит в целительскую и парой жестов создаёт кресло рядом с собой. Тут же в него садится. Странно, но при этом вообще ничего не чувствую — никакого возмущения эфира. Не вижу ни одного глифа, словно это кресло всегда здесь стояло. Кожаное, даже на вид мягкое, с изящной резьбой на деревянных ручках. Честно говоря, уместное здесь примерно так же, как таракан в супе.

— Юрий Олегович, — произношу имя гостя.

— Так и есть. Юрий Олегович, мой старший брат, — без удовольствия подтверждает директор. — Я тебя не ждал, Юра, — обращается к своему брату.

Брови Пилюлькина взлетают вверх, но он молчит.

— Это понятно, — соглашается брат Генриха Олеговича. — Но ты уж извини, — пожимает плечами. — Ваша проблема переходит в ведение Империи.

— Какая проблема? — сдержанно спрашивает директор. — Академия имеет статус экстерриториальности.

— Академия? — спрашивает Юрий Олегович. — Академия имеет, да. Но применённые у вас тут интереснейшие вещи с порталами — вряд ли. К тому же, нашествие в город, припоминаешь? И вишенка на торте — потери батальона зачистки. В общем, вы своими действиями заставили сторонних людей обратиться к нам. Тут уж наш секретариат подсуетился по моей просьбе. Соответственно, меня назначили на ваше направление. Рассказывайте, что у вас тут происходит?

— Знаешь что, у нас тут ещё двадцать пострадавших, — заявляет директор. — Давай мы сначала займемся их здоровьем, вылечим бойцов. А после этого спокойно поговорим, — предлагает он.

— Ой, — машет рукой старший брат. — Работайте себе спокойно, будто меня здесь нет.

— Ничего, что про этих бойцов узнает кто-то ещё? — удивляюсь.

— Ему без разницы, — машет рукой директор. — У него другой уровень решения вопросов, — вздыхает. — В общем, познакомься. Это Юрий Олегович, — директор ещё раз представляет своего брата. — Имперский маг. — Тот кивает. — Когда происходит всё то, что мы с тобой видели, — напоминает про поле с монстрами. — Чаще всего зовут таких, как он. И они выжигают с корнем всё это безобразие.

— Да, слышал, что после вашей работы даже пепла не остаётся, — говорю Юрию Олеговичу.

— Так и есть, смешной мальчик, — брат директора переводит на меня взгляд и с интересом разглядывает. — Но вы не отвлекайтесь, не отвлекайтесь. Я очень рад, что приехал в такое время. А то, что вы, очевидно, собираетесь заняться чем-то… — улыбается Юрий. — Не очень законным, то не переживайте. Меня это абсолютно не смущает. Продолжайте. Пока ваши занятия идут на пользу Империи, меня вообще мало, что смущает.

Пилюлькин выжидающе смотрит на директора.

— Генрих Олегович, может, всё-таки действительно начнём? — предлагает целитель. — Экипаж не сможет сидеть здесь сутками. Да и мне студента надо отпустить. Мы и так сняли его с занятий. Там физрук возмущался. Сами понимаете, не дело…

— Да, конечно, — отвечает директор и собирается с мыслями.

Замечаю, что присутствие Юрия Олеговича мне абсолютно по боку — будто маг отгородился от меня ширмой или специальной техникой. Заставляю себя посмотреть в его сторону и найти глазами кресло. Получается сразу же. При этом чувствую определённый дискомфорт и безусловное сопротивление. Ловлю на себе удивленный взгляд Юрия. Похоже, мужик умеет скрываться. И то, что я не поддался на его магию, дядьку явно заинтересовывает.

Говорить при этом он не торопится, только продолжает наблюдать.

— Студент Орлов, — обращается ко мне Пилюлькин. — У нас двадцать человек. Как будем работать? Медленно? Или как в первый раз?

— Тут вам решать, Константин Иванович, — отвечаю. — Не уверен, что могу адекватно оценить вред ускорений на организм. Вам виднее.

— Можешь, можешь, — подбадривает меня Пилюлькин. — Всё, что я сказал, для тебя релевантно. Все проверено. К тому же, тесты проводил. В общем, можно попробовать как в первый раз. Но, как ты помнишь, через несколько часов тебя срубит спать.

— Да, и не только, — грустно усмехаюсь. — Там еще несколько неприятных последствий, я помню.

— Да. Бойцов мы вытащим, — уверенно заявляет целитель. — Только эликсир проработает с запасом. Нам, по-идее, столько времени не нужно. Не думаю, что каждый первый — сложный. Бойцов всего-то двадцать человек, не восемьдесят. Но не забывай, есть и второй вариант — меньшее ускорение, но работать придется дольше.

— И после работы у меня останутся силы, — раздумываю над предложением. К тому же, Пилюлькин сам дает мне выбор. Будет какое-то время нормальной жизни. — Тогда давайте, все же, второй вариант, раз работа не срочная.

— Не срочно, — подтверждает Пилюлькин. — Они же все со стазисом. Мы ограничены только сменой бойцов в вездеходе. А пострадавшим какая разница? Для них всё равно — придут они в себя часом позже, часом раньше, — пожимает плечами целитель. — Народу немного, так что, смотри, как тебе удобнее.

— Если честно, хотелось бы нормально пообедать, — высказываю пожелание. — Наша работа с усилителями слишком похожа на конвейер. Когда мы работаем быстро, я почти не успеваю ничему научиться.

— Успеваешь. Просто незаметно. Но вообще, да. Во втором варианте торопиться не нужно, получается лучше, — соглашается целитель. — Значит, будем работать так.

Пилюлькин оборачивается к столу и берёт один из приготовленных наборов.

— Держи, порядок помнишь? — спрашивает. — Выпиваешь, и сразу начинаем работать. Здесь всего половина ускорения, — поясняет. — Спокойно делаем то, что нужно, без переживаний. У тебя всё получится.

В этом я как раз не сомневаюсь. Двух раз хватает, чтобы почувствовать уверенность в работе. Единственное переживание остается насчет сложных случаев. Не факт, конечно, что в этот раз такие будут, но вдруг? Если так подумать, мы уже перестраховались и снизили скорость отработки — это тоже может помочь.

— Мы готовы, — объявляет Пилюлькин.

Директор кивает, а к нам выплывает первый кокон с бойцом.

Секунда. Целитель делает несколько движений, и стазис пропадает. Мгновением позже на пол падает броня. Директор жестом отодвигает её в сторону — чтобы не мешала.

Боец делает вдох. Нитевые твари прекращали шевелиться после наложения стазиса, а сейчас снова оживают.

Росчерк. Огонь расходится по всему телу парня. Уже выверенными движениями выжигаю вирус внутри тела. Боец замирает. Пилюлькин накладывает диагностические лечебные модули. Всё точно так же, как и в прошлые разы.

Директор с интересом наблюдает за нами.

— Не против, если я вам немного помогу? — предлагает Генрих Олегович, как только мы заканчиваем отработку первого бойца. На него уходит чуть больше времени, чем я планировал.

— Давай, Олегович, подключайся, — спокойно соглашается Пилюлькин.

Новый кокон. Новый боец.

Целитель снимает стазис. Броня падает на пол, и тут включается директор. Пилюлькин, к слову, нисколько не удивлен желанию Генриха Олеговича, словно ожидал чего-то подобного.

Жду, пока оживут нити. Обычно, чтобы прийти в себя, им требуется две-три секунды после снятия стазиса. Вместо этого, нитевые твари застывают в воздухе.

— Ну вот, так-то лучше, — говорит директор. — Можете работать спокойнее, без потери времени. Тело полностью доступно к вмешательству снаружи.

И тут он прав — работать с замершими нитями и бойцом намного удобнее.

— Олегович, жалко, что тебя тогда с нами не было, — между делом замечает Пилюлькин. — Не пришлось бы работать на износ.

— Да, наверное, — размышляет Генрих Олегович. — Но сразу три уникальных мага в одном месте — немного перебор, не находишь?

— Ну, значит, этим ребятам повезло больше, — целитель кивает на бойца.

Пилюлькин не спеша накладывает диагностику, показывая мне пальцами места, откуда лучше начинать выжигать. Поначалу переживаю, но быстро понимаю, что для военного время, можно сказать, остановилось. Всё, что мы сейчас сделаем с его телом, сожмётся в мгновение. Соответственно, поражение тоже будет меньше и незначительнее. Результат, скорее всего, получится более видимым. К тому же, целитель после обработки накладывает лечебные конструкты — они должны облегчить процесс восстановления.

Пилюлькин очень точно вытаскивает зоны заражения нитями. Благодаря Генриху Олеговичу порядок уничтожения вируса меняется, и тело бойца остается целее. Интересный эксперимент получается.

— А неплохо работаете, быстро, — оценивает Генрих Олегович со стороны.

На поток подобную чистку вряд ли поставишь, конечно. В стазисе сделать с человеком ничего не выйдет — ну, или, по крайней мере, в том стазисе, в котором его привозят. Ради каждого зараженного военного вызывать директора — вообще не дело.

Остановка локального времени, на самом деле, довольно затратная история. Зато получаю косвенное подтверждение, что талант директора работает только в помещениях. Остановить время в момент боя с монстрами он так и не смог, хотя пытался, я помню.

Быстро убираем заражение.

— Удобно с тобой, Олегович, тут не поспоришь, — ухмыляется Пилюлькин.

И я с ним полностью солидарен. В этот раз получается рассмотреть каждую отдельную нить. Её размеры, изгибы и направленность. Да и выжигать при помощи директорской магии намного легче. Правда, огонь пока не работает избирательно, но я все равно стараюсь вкладывать как можно меньше сил в каждый росчерк.

Нити сгорают почти мгновенно. Иногда они переплетаются между собой, образуя странные клубки, и огонь не всегда перекидывается с одного комплекса нитей на другой. В принципе, не очень страшно — в прошлые разы было так же. Только до этого мы работали от большего объёма к меньшему. Здесь же действуем наоборот. И это, похоже, повышает шансы бойцов заполучить тяжелые повреждения. Сейчас мы не скованы рамками быстрого роста нитей.

После пятого отработанного бойца директор вносит неожиданное предложение:

— Может, следующими возьмём тех магов? — спрашивает он. — Вы ещё не устали, а руку уже набили. Более подходящего момента не найти.

Я поначалу даже забываю, о ком идёт речь. Слишком увлекаюсь процессом. Смутно припоминаю тех двух бойцов, за кого просил Веник. Бросаю взгляд на Пилюлькина.

— У нас есть какие-то сложные случаи? — удивляется тот.

— У нас есть двое магов с пограничным заражением, — говорю ему.

— За них очень просил глава медслужбы батальона зачистки, — поясняет директор.

Пилюлькин равнодушно кивает.

— Раз просил, будем делать, — соглашается он. — Тут ты прав, Олегович: сложные случаи лучше отрабатывать сейчас, пока мы не устали.

В прошлые разы тоже замечал, что к концу работы концентрация сильно проседает. Когда приходится выполнять монотонную и однотипную работу, шанс ошибиться возрастает. И если с обычными случаями заражения можно успеть поправить с помощью целительских конструктов, то для сложных ситуаций любой прокол может оказаться фатальным.

Директор оглядывается, а в целительскую залетает очередной кокон.

Всё то же самое. Стазис, броня, тонкие нити. Время над бойцом тут же замирает. Выглядит он действительно несколько хуже предыдущих. Мне кажется, что поражение разошлось чуть ли не по всему телу военного, включая голову. А вот здесь могут возникнуть сложности — слишком всё хрупкое.

Пилюлькин неторопливо накладывают сначала один вариант диагностики, потом второй. Озадаченно наблюдает. Кажется, что-то идет не так. Целитель накладывает еще несколько диагностических конструктов и хмурится.

— Мы с этим не справимся, — говорит директору. — У него уровень заражения больше критического. Помнишь, у нас в первый раз боец сгорел? — обращается ко мне.

Ага. Такое забудешь. Молча киваю.

— Здесь нити по всему телу, — поясняет целитель, обращаясь к Генриху Олеговичу. — Наложили бы стазис минут на пять или десять раньше — выжил бы, а так вообще без вариантов. Нити повсюду, я не шучу.

— Сам вижу, — расстраивается директор.

— Пробовать не будем? — спрашиваю.

Целитель задумчиво чешет подбородок.

— Слушай, ну, попробовать нам никто не мешает, но я даже не знаю как подступиться и с чего начать, — отвечает он. — Вот смотри сюда, — целитель очерчивает и слегка подсвечивает белым цветом нижнюю часть бойца.

— Подсвеченное вижу, — говорю ему.

— Эту часть ты бы легко зачистил, если бы она не касалась вот этой. — На теле бойца загорается зона в районе головы и верхней половины тела. — Видишь, вот здесь, как раз в нервных узлах позвоночника, нити чуть ли не срослись.

— У остальных такого не было, — замечаю.

— В том-то и дело, — продолжает Пилюлькин. — Они то ли срастаются, то ли борются за лидерство, не разберешь. Фактически они соприкасаются. Если бахнешь сюда, выгорит мозг. После этого он не жилец. Даже в том случае, если само тело за счет большой концентрации магии не загорится, все равно выжжем мозг. Хоть что тут делай. Если выживет, все равно станет овощем.

— А середина? — задаю вопрос.

— В середине новый уровень заражения, — поясняет целитель. — Скорее всего, более ранний. Заражение тут плотно обосновалось, и корни дальше тела не пустило. — Подсвечивает третий вариант.

— Это же хорошо? — интересуюсь.

— Как бы не так, — не соглашается Пилюлькин. — Корни не пустило, зато воткнулось во все другие органы. Видишь прожилки?

Целитель для наглядности подвешивает в воздухе прозрачную копию тела бойца, в которой видны все пораженные ткани, и все нити.

— Убрать заражение мы можем, — продолжает Пилюлькин. — Может быть, он даже не весь сгорит, но нам это ничем не поможет. Боец уже с большой вероятностью умер.

— Веник утверждает, что когда накладывали стазис, военный был в сознании, — вмешивается директор.

Пилюлькин в ответ только тяжело вздыхает.

— Может быть. В таком случае, боли которые он переживал, скажем прямо, адские, — поясняет целитель.

— Интересно у вас здесь, — слышу голос за спиной.

В диагностическом контуре появляется брат директора.

— Что ты там говорил? — обращается к целителю. — Если бы наложили на пять минут раньше, то выжил бы?

— Юрий, ты-то куда лезешь? — морщится Генрих Олегович. — Не до тебя. Твоего таланта точно не хватит. Ты у нас только в дуэлях горазд побеждать.

— В дуэлях горазд, — усмехается брат-близнец. — Но ведь и ты не остановился в своем развитии. Насколько сможешь заморозить время? — обращается к директору.

— Насколько нужно, — нехотя отвечает Генрих Олегович. — Ограничен только объемом магии.

— То есть в этих стенах, — Юрий Олегович обводит рукой кабинет. — Ты можешь остановить время хоть навсегда? Ну или хотя бы на ближайшие три-четыре года, пока в этом мире будет существовать магия, правильно?

— Пока магия на территории Академии будет сохраняться в тех же серьезных объемах что и сейчас, да, — без особого удовольствия признает директор. — Примерно так.

— Вооот! — тянет брат близнец. — Значит, есть шансы. Думаешь, пока ты развивался, я на месте стоял?

Глава 3. В которой вижу семью

— А… — только хочу задать вопрос, но директор меня опережает.

— У моего брата специфический талант, — Генрих Олегович снова морщится.

— Я могу на некоторое время откатывать магические проявления рядом с собой, — улыбается брат-близнец. — Обычно получается откатить на пять минут, иногда на семь. — Как ты понимаешь, эта способность прекрасно помогает и в дуэлях, и при покушениях. Сейчас, к сожалению, уже все знают про этот талант. Забавно было, когда не знали.

— Ага, тебе было забавно, — хмуро соглашается директор. — А вот мне не очень. Особенно, когда меня принимали за тебя.

— Ой, ну ладно, уже столько лет прошло, а ты всё ещё дуешься? — Юрий не скрывает своего удовольствия.

— Мы ещё до конца ничего не выяснили, — напоминает ему директор. — И ты всё ещё не извинился за тот случай.

— Да потому что ничего такого там не было. Ты же справился, — пожимает плечами имперский маг. — Спокойно. Не просто справился, а ещё и неплохо так.

— Не твоими молитвами, — шипит Генрих Олегович.

— Так тебе помощь нужна или нет? — вполне по-доброму, но слегка провоцирующе спрашивает брат-близнец.

— Мне? Нет, — качает головой директор. — А вот им? — кивает на бойца. — Очень даже.

— Будем считать, что выкрутился, — улыбается Юрий. — Могу же я ради разнообразия помочь вам в не совсем законном деле. Лицензии, поди, ни у кого из вас нет.

— У меня, — говорит Константин Иванович.

— У тебя, Пилюлькин, лицензия только на работу с подростками, — со знанием дела замечает имперский маг. — Приближаться к бойцам ты не имеешь права.

— Юр… — начинает Пилюлькин.

— Ой, да ладно, я для проформы. Мне на это, по большому счету, плевать. Делайте, что можете. Если хорошо делать — хорошо будет, — смеётся Юрий Олегович. — А мы не умеем делать плохо, правда же?

— Костя, а ты еще спрашиваешь меня почему? — качает головой директор. — И ведь лет-то ему прилично. Брат, понимаешь ли, старший. — Говорит директор так, словно Юрия рядом нет. — Аж на две минуты старше, понимаешь? Вот поэтому. Ладно. Тебе моя остановка мешает? — спрашивает директор уже у брата.

— Нет, — хмыкает тот. — Мне твоя магия никогда не мешала. Так что… — говорит имперский маг, и тонкие нити монстра под его руками извиваются и уменьшаются в размерах. Кажется, что прямо сейчас перед нами покадрово прокручивают фильм задом наперед. Юрий Олегович при этом вообще не выглядит хоть немного напряженным.

— Надеюсь, что вам хватит, — говорит он, и через несколько секунд перемотка кадров прекращается.

— Чего смотрите на меня? Действуйте! Вы просили пять минут, здесь даже чуть больше, — разводит руками брат директора.

Мы все втроём переглядываемся.

— Действуйте, действуйте, а я посмотрю, — торопит нас Юрий Олегович. Видимо, все же откат дается ему непросто, но он не дает этого понять. Вот только я все равно вижу. Интересно.

Директор с трудом скрывает свои эмоции, но игнорировать помощь брата глупо — и он это понимает. Внимательно отслеживаю границы между нитями. Из головы монстр, вроде бы, уходит. Но вряд ли Юрий вылечил сами повреждения. Убрал нити — уже хорошо.

Надеюсь, что боец не потеряет разум, раз был компенсирован до момента стазиса. Ладно, не мое дело. Смотрю на подсвеченные целителем зоны. Бросаю взгляд на Пилюлькина. Тот ободряюще кивает. Кажется теперь получится выжигать выжигать зоны по отдельности. Благодаря помощи Юрия, они теперь не касаются друг друга. Надеюсь, что парню всё-таки повезёт.

Отправляю слабый росчерк — и нити в нижней части тела бойца рассыпаются серебристым пеплом. Без огня, без перехода — просто сгорают. Оставшийся после этого серебристый пепел исчезает как по волшебству.

— Не горело… — озвучивает директор.

— И не было вспышки. Повреждений, кажется, остается еще меньше, — замечаю.

— Думаю, это из-за остановленного времени, — высказывает догадку директор. — Процесса здесь как такового сейчас нет. Есть две фазы: активная — с нитями и пустая — в ней следов нитей нет. А переходная фаза между ними, похоже, за счёт Юриного вмешательства просто исчезла.

— Неплохое объяснение, — киваю, принимая слова директора.

Формирую ещё один росчерк — тут же полностью уничтожается уже третий паразит. Пилюлькин подсвечивает пропущенные споры. Их убираю отдельно. Кажется, боец выживет.

Пилюлькин накладывает сложные целительские конструкты. Потом — в очередной раз отправляет тело в стазис. Жест руки — и кокон отправляется в соседнее помещение. На смену оттуда вылетает второй маг из батальона.

Та же самая история: Пилюлькин снимает стазис, отлетает броня, директор отодвигает её жестом и замедляет время. Происходит примерно все то же самое, как и с предыдущим бойцом. Только нитевый монстр внутри его тела более агрессивный — как только снимается стазис, нити пытаются атаковать во все стороны. В принципе, директор готов к такому повороту, и нити застывают прямо в броске. Теперь с ними становится работать еще проще. Пилюлькин подсвечивает нужные зоны, в которых развиваются паразиты.

— Этому тоже откатить время? — уточняет Юрий Олегович.

— Сейчас посмотрим, — сосредоточенно отвечает целитель и чуть ли не со скоростью пулемета формирует разные диагносты. Их опознаю уже вполне уверенно. Пока не совсем понимаю для чего нужен каждый из них, и какую информацию вытягивает с их помощью Пилюлькин.

— К сожалению, здесь тоже нужно откатить, — через минуту произносит целитель. — Нити опять сцепились в непонятной борьбе и заняли почти все тело. Обычный подход точно убьёт бойца.

— Это может быть связано с тем, что они одаренные? — задаю вопрос.

— Не может быть, а так и есть, — подтверждает мои догадки Пилюлькин. — Только благодаря этому бойцы сохранили до последнего сохраняли память и адекватность. Очевидно, что скорость развития этого существа, — показывает на нити. — Сильно зависит от наличия магии в теле. Тут, конечно, нужны эксперименты. Рекомендации для магов, в любом случае, дадим.

— Думаете они отличаются? — интересуюсь.

— Уверен, что отличаются, — говорит целитель. — Если они вывозили всех своих, а перед этим упаковывали в стазис создавая магические коконы, значит ещё сохраняли разум. Получается, что на всё про всё у них ушло времени точно больше, чем у обычного человека. Особенно на борьбу с этой тварью. Обычно паразит развивается за минуты, а эти держались до получаса. Так что взаимосвязь налицо, тут и гадать не надо.

— Думаю, вы правы, — соглашаюсь.

Юрий Олегович с интересом слушает размышления целителя.

— Значит, магия не помогает, а, наоборот, задерживает развитие вируса… — делает свой вывод Юрий и одновременно откатывает время для бойца. Нити, как и в прошлый раз, уменьшаются.

— Скорее, позволяет магу дольше контролировать себя и оставаться в сознании, — не до конца соглашается целитель. — Поражение при этом тоже намного сильнее.

— Тебе, Костя, конечно, виднее. Все. Можно работать, — говорит брат директора. — Лучше уже не сделаю.

Маг отходит к своему креслу и спокойно садится — сделать он больше ничего не может. Стоять рядом нет никакого смысла. Пока не могу сформировать точного отношения к Юрию Олеговичу, но его адекватность без сомнений радует. В остальном поведение имперского мага слишком противоречиво. Не понимаю их отношений с директором, но напряженность чувствуется всю дорогу.

Пилюлькин подсвечивает нужные области. Без промедления уничтожаю росчерками неприятную грибницу паразитов — от мелких очагов к более крупным. Этому бойцу, в общем-то, тоже везёт.

— Жить будет, — выдыхает Пилюлькин, когда последние споры прогорают внутри тела. — Всё, надеюсь, остальные пойдут проще. — Целитель намекает Юрию, что его помощь, скорее всего, больше не пригодится.

Прекрасно понимаю, почему Константин Иванович так не хочет обращаться лишний раз за помощью к имперскому магу. Их взаимоотношения тут ни при чем. Просто подобное вольное обращение со временем, пусть даже в пределах условного тела и и только магических проявлений, всё равно очень опасный инструмент. Прибегать к нему при каждом удобном случае точно не стоит.

Меня больше интересует другой вопрос — можно ли такому научиться? Похоже, у каждой семьи есть свой, может быть, временно спящий талант. У семьи директора, например, талант обращения со временем. И то, что Юрий Олегович нам сейчас продемонстрировал, мне кажется, далеко не единственная грань их умений. Так же как и у меня, кстати.

Теперь понятно, почему Пилюлькин и директор не сильно удивляются моей особенности. Похоже, определенные особенности магического таланта есть у многих студентов, если не у всех. Просто у некоторых они проявляются ярче, чем у других.

Получается, что преподы знают и понимают про возможное развитие моего таланта несколько больше, чем говорят. Очевидно, что пытаются его использовать и периодически исследуют — следовательно, он необычен. Но больше всего делается упор на то, чтобы развить способность или найти возможность лучшего взаимодействия. Это без сомнений добавляет пару плюсов в копилку Академии.

Наверняка у преподов есть свой интерес. Выпустить новых имперских магов, например. Почему бы и нет? Личные отношения с закрытыми группами людей, как эта, всё же дорогого стоят. Думаю, что брат директора не единственный из действующих магов, с которыми Академия может найти общий язык. Да и радушие Юрия Олеговича больше напускное и очень поверхностное, как мне кажется. Просто обыкновенная маска. Как и любая хорошая маска, имеет под собой основания и действительные переживания, но всё же скрывает истинное лицо. В общем, доверия он пока не вызывает. Хотя помощь оказывает приличную — оба мага батальона без его вмешательства, не имели ни единого шанса.

Раздумываю об этом, пока мы в автоматическом режиме работаем с остальными бойцами. Здесь ускорение начинает действовать четче, и Пилюлькин подстраивает под ритм действия эликсира ритм работы с людьми. Похоже, этот алхимический набор немного отличается от предыдущего. В предыдущем результат проявлялся практически сразу, здесь же всё происходит значительно мягче. Ускорение действует незаметно — я бы и сам так сразу не определил его действие, если бы не отслеживал реакции окружающих.

Ускорение примерно в половину приходит плавно и практически незаметно и держится почти до конца. Более того, на пике оно вполне себе достигает тех же величин, что и при первом наборе эликсиров. Только держится недолго — буквально минут десять-пятнадцать.

— Не устал? — спрашивает меня целитель, пока сменяются магические коконы.

— Нормально, — отвечаю и стараюсь не отвлекаться.

Целитель чётко отслеживает, как работает ускорение. За десять-пятнадцать минут мы мало того, что пропускаем через работу ещё трёх очень сложных бойцов, но и успеваем сделать много дополнительных действий.

— Про сложные случаи я поторопился, — вздыхает Пилюлькин, но пользуется только помощью директора.

Замедления времени нам хватает. Работа идет туго, но справляемся.

Получается, что целитель, за то время, пока я спал, успел создать целую план-программу работы с двадцатью привезёнными бойцами. Причём программа явно создавалась на основе динамики развития выпитого мной эликсира. Единственное, что выбивается из плана — двое магов, за которых очень просил Веник. Но, судя по всему, это не слишком затронуло план целителя, так как он согласился работать почти не задумываясь.

Ещё я понимаю, что на практике я и впрямь обучаюсь быстрее, чем на теоретических занятиях. Мне проще делать дело и одновременно впитывать, наблюдать, запоминать, чем зубрить скучные лекции. Тут, во время работы, от меня многое зависит — это тоже неплохой стимул. Права на ошибку практически нет.

А Пилюлькин, похоже, исподволь, не фиксируя моё внимание на глифах, использует магические структуры таким образом, что некоторые из них к концу нашей работы я, скорее всего, смог бы повторить и сам. Более того, замечаю, что некоторые из них, более сложные, целитель будто специально подсвечивает.

Скорее всего, подсвеченные конструкты видны и обычным зрением, не только моим. Про то, что вижу, особо никому не говорю.

— А ведь мальчик-то умный, — за спиной раздается голос Юрия Олеговича. — Он ведь точно понял, что это ещё и урок, просто длинный.

Пилюлькин бросает быстрый взгляд на меня, а потом недовольно смотрит на брата директора.

— Юр, вот ты это сейчас с какой целью озвучил? — холодно спрашивает целитель.

Директор ненадолго улыбается и тут же снова становится серьёзным.

— Не знаю, Костя, — как ни в чем не бывало отвечает Юрий. — А вдруг вы этого сами не заметили? Решил подсказать.

— Давай ты будешь заниматься своим делом, а мы будем заниматься своим, — немного раздражается целитель.

Эмоции Пилюлькина, скорее, наигранные. В принципе, ему на слова брата директора начхать. Результаты, которые он хотел увидеть по работе с бойцами, а заодно и со мной, можно оценить наглядно. А это сейчас самое главное.

— Ты человек серьёзный, — продолжает целитель, не прерывая работу. — Летаешь в этих своих эмпиреях. Там и летай. Мы люди маленькие, у нас своя работа. Запретить тебе присутствовать в кабинете я не могу. Но и постоянно использовать свои преимущества у тебя не получится. Ты хранишь Империю, мы — учим будущих магов, возможно — твою смену. Давай каждый будет заниматься тем, что у него лучше получается, или у тебя есть вопросы к Академии?

— Да, я и не буду, Костя, чего ты разошелся? — усмехается имперский маг — для него разговор тоже не более, чем фикция. — Спокойно, ты прав — я влез не на свою территорию. Замолкаю. Но вы вроде закончили, — кивает на последний, улетающий в соседнее помещение, кокон. — Ну, что, господа, отпустим студента? А сами сядем как уважаемые люди, поговорим по поводу всего, что у вас тут в последний месяц происходит.

— Забавно, — тут же отзывается Генрих Олегович. — Ты, похоже, очень поверхностно знаком с ситуацией.

— В каком смысле? — холодно спрашивает имперский маг. — Мне предварительно предоставили подробную сводку.

Сейчас по тону чётко понятно, что с обоими преподами Академии говорит именно имперский маг, а не брат директора.

— В каком смысле? Хе-хе, — усмехается Генрих Олегович. — И кто предоставил, кстати, тоже важно…

— Продолжай. Что ты хочешь этим сказать? — серьезно спрашивает имперский маг, не отвечая на вопросы брата.

Директор перебрасывается взглядами с целителем, и тот ему еле заметно кивает.

— Да ничего я не хочу сказать, — улыбается Генрих Олегович. — Мне просто искренне любопытно, те, кто тебя направили, знают, что твой брат директор Академии, а половина местных преподавателей — твои знакомые? — директор продолжает тянуть нервы из имперского мага. — Некоторую часть информации ты бы просто так не получил. Может быть, направишь запрос на уточнение? А мы пока подождём. Можем, например, в столовую сходить. Посмотришь, какой у нас там борщ.

— Хватит! — неожиданно быстро теряет терпение брат директора. — Мы сейчас говорим про дело.

— Да? — Генрих Олегович обретает серьёзный вид. — А до этого что было? Юр? До этого было только моё дело, не такое важное, правда?

Брат директора молчит, но замечаю, что вспышка вполне себе естественная. С интересом наблюдаю за спором двух братьев. Абсолютно точно могу сказать, что Генрих Олегович просто играет на нервах своего брата. Он все равно даст ему всю необходимую информацию. Да и лежит она вся на поверхности.

— Студент, которого ты хочешь отослать, участвовал практически во всех странных ситуациях из отчетов, — добавляет директор после небольшой паузы. — И не только в них. Запрос тебе всё равно придётся формировать. Думаю, что в твоих данных нет связи с недавним происшествием на железной дороге…

— …и на фабрике, и на химкомбинате, — добавляю вполголоса.

— Откуда?!.. — удивляется имперский маг, чуть ли не подпрыгивая на кресле.

— Я единственный выживший в том поезде, — добавляю немного новой информации к словам директора.

Глава 4. В которой возвращаюсь к учебе

— … но, честно говоря, понять, почему вам не рассказали про моё участие в том прорыве, было бы интересно, — заканчиваю свою историю. — Может быть, это тоже зацепка для вас.

После того, как получаю одобрение директора, его брат узнает от меня в том числе о портальных ловушках в Академии. Обещание о неразглашении с нас никто не снимал. Да, оно пока заключено только на словах, но всё же. Распространяться обо всём этом считаю неуместным. Но у имперского мага свои допуски. Так что — рассказываю.

Вместе с директором и его братом располагаемся в столовой, чтобы немного отдохнуть от работы. Близится время обеда, и поэтому приходится воспользоваться кафетерием — подальше от лишних взглядов и ушей. Защитный купол позволяет говорить в полный голос, и это удобно.

— Почему ты думаешь, что это важно? — задает вопрос Юрий. — Я тебя услышал и понял, что ты видишь во всех историях некоторую взаимосвязь. К ним добавим и прорывы в городе. Но почему ты решил, что ключевой момент всех перечисленных событий — твое участие?

— А вот это забавный момент, — улыбаюсь. Директор тоже слушает с явным интересом. — Без меня и без моего участия — это совершенно разные дела. А вот моё ощущение порталов позволяет их связать в одно общее дело.

— Не вижу логики, — не соглашается Юрий.

— Тогда давайте просто подумаем, что бы произошло, если бы вы не получили всю эту информацию? — размышляю вслух. — Первым делом вы бы что сделали? Правильно, поехали в Академию, чтобы лично посмотреть, что происходит. Игоря всё равно уже отправили в город. Правильно?

— Правильно, — соглашается брат директора.

— Расследование ведут следователи по особо важным делам, — продолжаю. — И тоже где? В городе.

— Тоже правильно, — следит за моей мыслью Юрий.

— О том, что я связан со всеми происшествиями, вы бы узнали в городе. Стали бы возвращаться? — спрашиваю. — Учитывая, что есть свидетельские показания.

— Нет. Зачем? — имперский маг всё еще не понимает, куда я клоню. — Все так, как ты говоришь. Только, парень, не вижу связи.

— Немного терпения, — говорю ему. — Никакой связи, с нашей точки зрения, в общем-то, и не было. А вот если посмотреть с точки зрения того человека, кто все это организовал — связь безусловно есть.

Брат директора выжидающе смотрит на меня.

— Тот, кто связан со всеми происшествиями, оставил следы, которые сложно убрать, — продолжаю. — И узнали мы о них только сегодня ночью. Опять же — у всего этого есть бесконечно случайное связующее звено, то есть я.

— Случайность? — переспрашивает Юрий.

— Да, — подтверждаю. — Но все случайности начались после того, как я выжил в поезде. А вот организация прорыва — не случайность. Наоборот, намеренно созданная ситуация. И после… — поднимаю руку, указывая на присутствующих. — Предположим, не услышав про ситуацию с поездом, не имея знакомых или друзей в Академии, собрав всю необходимую информацию по минам, вы уезжаете в город. И всё-таки, будете ли вы сюда возвращаться?

— Вряд ли. У меня другая задача, — сосредоточенно отвечает имперский маг.

— Правильно, в городе вам скажут, что есть сложная ситуация с проблемными существами. Она прогрессирует, и с ней нужно разобраться как можно быстрее, — объясняю дальше. — Следовательно, следующим шагом вы полетите в сторону очага. Правильно?

— Да, — соглашается Юрий Олегович.

— И, скорее всего, примете самое стандартное решение — выжечь там всё к чёртовой матери, — детально обрисовываю ситуацию.

— Это очевидно, — кивает имперский маг. — Пока не вижу никакой связи с тобой.

— Так вот, получается очень интересная вещь, — не обращаю внимания на очередное замечание. — Если не знать всего того, что мы узнали с Генрихом Олеговичем вчера, то ситуация не очень связанная. Вы просто приезжаете, уничтожаете очаг и уезжаете. Однако существа в очаге весьма необычные. Именно из-за них батальон терпит такие потери, — киваю в сторону соседнего помещения с отработанными бойцами.

— И что такого вы хотите мне сообщить? — нетерпеливо спрашивает Юрий.

— Вчера мы были в месте, откуда эти существа попадают в Очаг, — сообщаю.

— Вы знаете, где у них гнездо? Оба? И оно до сих пор не уничтожено? Генрих? — тут же взвивается маг.

— Подожди, Юра. Дослушай, — останавливает брата директор. — Мы с тобой попробуем туда дойти, успокойся. Но сначала нужно препарировать это существо. Оно уже дожидается нас: мертвое в контейнере высшей защиты.

— Генрих! Это… — имперский маг не договаривает, но всем своим видом показывает своё негодование.

— Надо смотреть, Юра, — не соглашается с ним директор. — Я, например, сам не справлюсь. Ты — может быть.

— Так чего мы тут сидим?! — удивляется имперский маг. — Так… Студент…

— А можно я закончу? Там пару слов всего осталось, — хочу дорассказать и не дергаюсь. Тем более, что за напускной эмоциональностью Юрия Олеговича для меня четко угадывается абсолютное равнодушие. Ему просто необходимо реагировать определенным образом — вроде как беспокоиться, чем нам грозит присутствие монстра на территории Академии и всё такое прочее. Он с блеском отыгрывает свою роль, я бы сказал «с огоньком». Директор, кстати, тоже всё прекрасно видит и понимает. Интересный всё-таки дядька его брат.

— Пару слов? — переспрашивает Юрий. — Давай.

— Так вот, в том месте мы попали в портал, и он привел нас в центр зачистки батальона, — продолжаю. — Мы как раз сегодня ночью вернулись оттуда. Тут нужно отметить сразу две важные вещи — нитевые монстры находятся не в том месте, которое утюжит батальон. И второе — портал возле них по ощущениям слишком уж похож на образованный минами.

— Генрих? — Юрий пристально смотрит на брата.

— А я не в курсе, — отвечает директор. — Я же не был внутри порталов от сработавших магических мин. Могу сказать одно: визуально похож. По воздействию на пространство — тоже. Нас туда неумолимо затягивало, поэтому мне было немного не до анализа. Предварительно предлагаю прислушаться к студенту.

— Спасибо, Генрих Олегович, Получается, если об этом не знать, то перед нами два разных дела, и второе вы закрываете вне зависимости от моего участия, — говорю. — И тем самым уничтожаете оставленные следы. А они точно есть. А так — мы можем связать две ситуации, потому что, повторюсь, по ощущениям порталы очень похожи, а где две одинаковые ситуации — там подтягиваются и остальные. Следователи мне почти проговорились, что у них нет зацепок. А вот сегодня ночью мы случайно привезли одну, и не хотелось бы ее потерять.

К принесенному обеду никто из нас троих не притрагивается. Все заняты разговором. Только Юрий после моих слов погружается в размышления и делает глоток уже остывшего кофе.

— В общем и целом, если действовать обычно, — размышляю дальше. — Вы зачищаете очаг и не получаете ключа к тому, кто всё это устраивает.

— Какого такого ключа? — спрашивает Юрий Олегович.

— Очевидно же, что можно проследить, кто появлялся в последнее время в пределах прорыва, — объясняю ему то же самое, что я объяснял Венику и Цветкову. — У батальона нет сил, чтобы пройти дальше и найти, кто оставил управляющие амулеты. У вас вероятно, есть. Сегодня вам пришлось задержаться здесь, чтобы получить от меня информацию — вероятно, тот, кто стоит за историей с порталами, это тоже просчитал. Мне кажется, этот человек всеми силами пытается разорвать тонкую ниточку, которая ведет к нему. Вдобавок, вашими же руками.

— Зачем такие сложности? — задает вопрос имперский маг. — Он же мог кому-нибудь поручить.

— Нет, в том и дело, — не соглашаюсь. — Он должен сделать это сам, иначе можно найти концы. Лишние люди — лишние поводы отследить всю цепочку событий. Самое интересное, что ваш секретариат, не предоставляет вам полную информацию, чем помогает зачистить следы тому, кто это всё устроил. Возможно, не специально, но косвенно все же помогает.

Юрий сжимает челюсть.

— Мне кажется, парень, ты ошибаешься, — в итоге говорит он. — Но принять во внимание твою информацию я обязан. Рассказывай теперь, что не так с существами из очага?

Вкратце пересказываю историю про нитевых монстров.

— Да, — удивляется имперский маг. — Здесь действительно лучше работать аккуратно. Тем более, если ты думаешь, что управляющий амулет остался внутри очага.

— Это логичнее всего, — пожимаю плечами. — Во всех остальных местах, кроме форта его не разместить, а внутрь форта незнакомых людей без сопровождения не пускают.

Пока Юрий обмозговывает услышанное, приступаю к обеду. Еда проваливается только в путь — слишком много сил осталось в целительской. Но оно безусловно того стоило. Директор тоже выглядит вполне довольным, несмотря на непростой разговор с его братом. А вот имперский маг крайне озадачен всем услышанным.

— Ладно, студент, мы тебя оставляем. — Директор доедает свою порцию и запивает все чашкой кофе. — По поводу вскрытия существа и результатов я тебя сориентирую. Всё-таки ты имеешь ровно половину прав на нашу добычу.

— Всего доброго, — сухо прощается Юрий.

Очевидно, сейчас братьев ждет еще один долгий разговор. Наверняка есть темы, которые при мне они обсуждать не собираются. Лица у обоих уставшие.

Остаюсь в кафетерии один в состоянии недосказанности. Вот вроде мы все вместе куда-то бежим, а потом раз! — резко останавливаемся и расходимся по своим делам.

Но если подбить итог этих странных дней, можно насобирать много интересного.

Мысленно перебираю все подсвеченные глифы Пилюлькина, которые успел запомнить во время работы. Пробую воссоздать — и если не на скорость — получается замечательно.

Из кафетерия меня выгнать никто не может, а чем я тут занимаюсь — их не особо волнуют. Брат директора заплатил и за посещение, и за обед — этакий знак дружелюбия.

Возвращаюсь к отработке. Проверяю получившийся сложный конструкт на себе — глифы не расползаются, значит, устойчивые. Выполнено точь-в-точь, как в кабинете Пилюлькина, просто не с такой скоростью. Вреда не будет.

Активирую на себе.

Понимаю, что провести подобную диагностику на другом человеке, пожалуй, смогу. Единственное — пока не до конца знаю правильное соотношение тканей или магических и немагических субстанций. Глифы их показывают, но как их сопоставить и расшифровать — вопрос.

Высвечиваются повреждения, нормы функционирования и ещё десяток параметров — но для меня все они почти бесполезны. Получить-то получаю, но у меня нет никакой подходящей статистики или нормы, от которой можно оттолкнуться. К чему конкретно привязать эти образы соотношений пока не знаю. В любом случае, найти всю нужную информацию будет намного проще, чем создать глиф.

Целитель, на самом деле, учит как надо. Дальше меня ждёт следующий пласт его знаний — в этом не сомневаюсь. Скорее всего, Пилюлькин даже просчитал мою будущую отработку конструктов. Не зря же он всю дорогу их так тщательно подсвечивал.

В который раз подтверждаю для самого себя — участие в такой работе значит значительно больше, чем любое теоретическое занятие.

Тщательно вспоминаю то, чем помогал нам директор. Тут, конечно, сложнее. Всё, что выдавал Генрих Олегович, повторить пока что не просто не смогу — даже пытаться не стоит. Слишком сложные техники. Директор на них не акцентировал, но определённый опыт всё равно выношу: что делает опытный боец в случае неожиданных атак или изменения ситуации. Как он реагирует, как быстро ставит щиты, когда и как отслеживает происходящее вокруг, как быстро уходит в оборону. Директор справляется со всем не задумываясь. Либо мне так кажется.

Весь его опыт трудно переоценить. Понимаю, чего мне не хватает. И то, с чем, в принципе, уже неплохо справляюсь. Получается небольшое подбитие итогов внутри дня.

Оглядываюсь сквозь относительно мутное стекло и замечаю знакомые фигуры. Кажется, мои сокомандники тоже приходят на обед. К слову, сытости не чувствую. Полностью уверен, что второй обед в меня тоже влезет.

Усмехаюсь и подхожу к раздаче.

Не стесняясь, нагребаю все, что попадается под руку. В ход идут и первое, и второе, и десерт. Ко всему этому еще пару напитков.

— Голодный нынче пошел студент! — замечает дамочка на раздаче.

— Ну, так, гранит науки! — улыбаюсь ей и направляюсь к нашему столику

— Привет, — здороваюсь с ребятами.

— А мы тебя так рано не ждали, — удивленно заявляет Аглая. — Нам сказали, тебя до вечера не кантовать.

Остальные ребята тоже удивляются, но радуются моему присутствию.

— Ты освободился? — спрашивает Олеся.

— Скорее всего, Пилюлькину я пока что не нужен. — Ставлю поднос на стол. — Так что у меня либо перерыв до завтра, либо больше не привлекут.

Не думаю, что директор будет каждый день выдергивать меня с занятий.

— Это ты себе столько набрал? — удивляется Аглая. — Не лопнешь?

— Нормально, — отвечаю девчонке. Благо, ребята не в курсе, что совсем недавно я уже съел объемную порцию обеда. Про ускорители рассказывать не хочу — это наша с Пилюлькиным работа.

— Кажется, кому-то придется попотеть, чтобы сдать итоговый экзамен физруку, — замечает Аглая. — Мы сегодня будто специально прошли в несколько раз больше, чем на прошлом занятии.

— Не пугай Лариона, — вмешивается Марина. — У нас сегодня в основном теория. Писанины и правда много, но Аглая особенно тщательно вела конспект всей лекции. Там больше на понимание.

Бросаю взгляд на менталистку.

— А вот это очень кстати, — говорю. — Спасибо большое. Обязательно просмотрю.

Аглая фыркает, но на её лице всё равно появляется улыбка. Приятно, что её старания оценили.

— Сегодня нас физрук почти не унижал, — замечает Макс. — Неплохой урок. Про тебя даже не спрашивал.

— Но учитывая объём теории, он точно хочет отыграться чуть попозже, — предполагает Олеся. — Не думаю, что он не заметил твоего отсутствия. Слишком уж у вас напряженные отношения.

— Да нормальные у нас отношения, — не соглашаюсь. — Так, пара воспитательных моментов, — вспоминаю полигон. — Но они, вроде как, даже на пользу.

— Что ещё интересного? — спрашиваю и постепенно погружаюсь в довольно обычную студенческую жизнь.

Ребята с удовольствием начинают рассказывать, что происходило за последние несколько дней, пока меня не было на уроках.

— Прикинь, Майя после занятия сделала сложный целительский конструкт сразу из двух глифов, — вспоминает Олеся.

Мне становится совсем немного смешно — два глифа теперь для меня звучат по-детски. Примерно как сложить два плюс два.

— А Синегорский попытался повторить и сжег себе рукав, — смеется Аглая. — В общем, там любая линия влияет на четкость исполнения. Я зарисовала этот конструкт на всякий случай. Глянешь потом.

— Я помогу, если у тебя с первого раза не получится, — вызывается Олеся.

— А можешь прямо сейчас показать? — прошу менталистку. — Очень уж интересно, чем вы тут без меня занимались.

Девчонка достает тетрадку, открывает на нужной странице и протягивает мне. Отодвигаю пустую тарелку и всматриваюсь в незамысловатый рисунок. Всего два глифа — каждый своим цветом. Оба мне уже прекрасно знакомы. Они тоже входят в ручную диагностику.

— Думаю, немного потренируюсь, и всё получится, — пытаюсь принять серьезный вид.

— Меня больше волнует практика на следующем занятии физрука, — говорит Макс. — Там опять что-то мудреное. Если тебя снова заберут — считай, сорвешь джекпот.

В принципе, вариантов, чтобы пропустить занятия не так много: либо внеплановое поступление бойцов зачистки, либо обещанные занятия с директором. Обнадеживаться пока рано, поэтому забираю у Аглаи все тетради с лекциями.

— Проводишь меня до комнаты? — спрашивает Олеся.

Глава 5. В которой сдаём зачёт

Утро начинается прекрасно.

Никто не будет меня вызовами или сообщениями, да и вечером получается лечь спать пораньше. Ненадолго задерживаюсь у Олесиной двери, чтобы поболтать и возвращаюсь в свою комнату. Практически никаких последствий от вчерашнего ускорителя не чувствую. В этот раз Пилюлькин, как и сказал, определённо подобрал идеальный формат взаимодействия. В следующий раз буду настаивать на таком же, если вдруг следующий раз вообще будет.

Несмотря на плотную работу, откатов нет. Надо будет узнать, что конкретно я принимал, и, может быть, заказать что-нибудь подобное в свою аптечку. Получается, что действие длится три-четыре часа по дефолту, плюс ещё можно подключить своё ускорение. Думаю, что мне такое пригодится, пусть даже выход на этот режим немного медленный. Если всё спланировать заранее, то вполне себе.

Открываю глаза довольный как бегемот, дорвавшийся до болота. Потягиваюсь и встаю с кровати. Спешить некуда — и это радует больше всего.

Только сейчас замечаю сидящую рядом с моим стулом обезьянку. Рядом с ней навалена целая куча разных, укутанных в белёсую субстанцию, запчастей от тварей.

— Опа! — произношу вслух, и бесенок тут же поворачивает голову в мою сторону. Как всегда, не заморачиваясь, на все сто восемьдесят градусов. Привыкнуть к этой картине просто невозможно.

Стоит признать, что всё утро бесёнок сидит очень тихо — я ни разу не услышал и не почувствовал его внимание. Видимо, моё подсознание не воспринимает его как угрозу. Как долго обезьянка находится в комнате — известно только ей. Смотрю на кучу всякого добра.

— Это ты мне принёс? — спрашиваю.

Бесенок весело кивает. Его тело тоже поворачивается в мою сторону. Так-то лучше. И всё-таки существо понимает мой язык. Либо реагирует на интонации и считывает образ того, что стоит за словами. Как работает его подсознание, пока непонятно. Можно, конечно, сделать парочку экспериментов и выяснить наверняка. Только для начала придется их придумывать и разрабатывать. Слишком большая трата времени — лучше уж на досуге заняться расширением комнаты.

— Камушек хочешь? — догадываюсь.

Бесёнок часто кивает.

Тянусь за мешком и достаю оттуда целую горсть камней. Забираю себе один — хочу потом сделать Олесе небольшой подарок. Остальные камушки показываю обезьянке — пусть выбирает.

Бесёнок долго водит пальцем по каждому камню, тщательно выбирая. Бросает просящий взгляд на меня — видимо, хочет всё и сразу.

— Выбери один, — говорю.

Мне не особенно жалко, просто, если бесенок заберет все сразу, его просто порвёт на много маленьких бесят. В глубине душе он это тоже прекрасно понимает. Всё нужно делать постепенно. Существо тычет лапой в небольшой камень зелёного цвета.

— Забирай, — говорю.

Бесёнок аккуратно подцепляет камушек когтями и сразу же засовывает его в рот. На секунду замирает и вздрагивает — будто внутри него происходит небольшой взрыв. Меня оглушает ощущение магии. Словно в комнате вокруг ничего не происходит, но внутри тварюшки гуляют явные метаморфозы. Магия будто расширяется, и тут же собирается обратно внутри обезьянки.

Получаю ещё одно подтверждение о свойствах редких камней. Правда, для людей они, похоже, абсолютно бесполезны. Такого же получения бонусов как у бесенка, человеку просто не светит. Всё же полуэнергетическое существование имеет определённые плюсы.

Использовать камень по частям тоже не получится. Уже пробовали его обтачивать — он рассыпается на мелкую бесполезную пыль, которую не собрать. Видимо, его нужно использовать целиком и сразу. К тому же, с пониманием, что внутри тела случится энергетический взрыв. И не просто магический взрыв, а со всеми силами той твари прорыва, из которой выпал конкретный камень. Скорее всего, с такими же возможностями, что имел прототип. Для подобных утверждений тоже нужны эксперименты. А я, к сожалению или к счастью, совершенно не химеролог, и заниматься изучением этой магии не планирую. У меня есть своё, и очень интересное направление. Однако, информацию о камнях, пожалуй, придержу. Вдруг появится возможность обменять её на что-нибудь полезное.

Бесенок замирает и открывает ярко-зелёные глаза. Ещё одно доказательство перехода магии внутри маленького тельца. Обезьянка стоит столбом и часто моргает. Зелень тут же уходит. И только после этого бесёнок начинает двигаться. Существо подходит ближе и с видимым трудом сворачивается в клубок рядом с моим стулом. В прошлый раз бесенок закутался в кокон. Сейчас он просто обнимает себя маленькими крыльями и засыпает. Может, позже закутается в кокон, но я этого уже не увижу. Следить, что произойдет дальше не вижу смысла — у меня своих дел вагон. Здесь, в моей комнате, существо в относительной безопасности. Как минимум, сюда никто не войдёт. Место он выбрал и впрямь очень неплохое.

Спокойно одеваюсь. Бесенок так и остаётся в виде клубка рядом со стулом. Не шевелится и никак на меня не реагирует. Ну и ладно, пусть лежит.

Собираю принесенные ингредиенты в сумку. Ещё раз кидаю взгляд на существо, и понимаю, что кокон он всё-таки образовал — просто не в виде яйца. Вся поверхность тела обезьянки становится необычным словно костяным панцирем.

Дотрагиваюсь. Не очень плотное и на кожу не похоже. Внешне выглядит как спящий бес с закрученными вокруг него крыльями. Интересная у них мимикрия, конечно. Похоже, даже от своих.

Забираю сумку и отправляюсь на склад.

— Афанасий Германович! — Захожу в пустой зал.

— Орлов. Молодец, что зашел! — доносится из-за полок. — Наслышан…

— В каком смысле наслышаны? — не сразу понимаю, о чем идет речь.

— Сегодня на совещании поднимали вопрос, — объясняет завхоз. — И ты там фигурируешь. В общем, ничего страшного. Пока не бери в голову, будет нужно — расскажут. Что у тебя? — Он выход из-за стеллажей и отряхивает фартук от пыли.

— Принёс разные ингредиенты, — поясняю, выгружая содержимое из сумки.

— Это хорошо, — одобряет Германыч, осматривая принесённое. — Не буду тебя спрашивать, где ты их взял. Но кое-что спросить просто обязан — вот этой белёсой плёнкой очень интересуются практически все, кому показывал.

— А что в ней такого необычного? — уточняю.

— Два дня держит ингредиент без герметичного ящика, — рассказывает завхоз. — Я тебе скажу, очень хороший результат. Это во-первых. Во-вторых, ты прямо зверь какой-то. Все ингредиенты вырваны буквально с корнем. И как только у тебя сил в руках хватает? — слышу неприкрытые нотки сарказма.

— Ну вы же понимаете, что это не я, — пожимаю плечами.

— Я-то понимаю, — усмехается Германыч. — А вот другие… Ладно, в принципе, ты же только мне таскаешь всё это добро? — интересуется.

— Да больше и некому особо, — отвечаю как есть.

— Вот и хорошо, — одобряет завхоз. — Другим только не таскай. Вопросы, сам понимаешь, они такие. Но, вообще, интересно, как ты смог договориться? И главное — с кем?

— Правда интересно? — переспрашиваю.

— Чисто по-человечески. — Германыч отвлекается от ингредиентов. — Но пытать тебя не буду, у каждого свои секреты. За предыдущую партию тебе деньги упали?

— Не знаю, не проверял, — признаюсь.

— Проверь сейчас, — просит завхоз.

Захожу в информер, открываю личную зону и удивляюсь:

— А почему так много? Вы же говорили, там будет всего пятьдесят золотых.

Сумма на счете увеличилась на неполных сто двадцать золотых. То есть больше чем в два раза.

— В обычном случае — да, — соглашается завхоз. — Но, как я уже говорил, эта белёсая плёнка умудрилась сохранить несколько важных частей чуть ли не в абсолютно свежем виде. Я же считал как обычно, включая срок хранения. До стазисного шкафа ингредиенты доехали в таком состоянии, будто их только вынули. Соответственно, и цена чуть подросла. Плюс ещё про саму плёнку спрашивали.

— Она тоже чего-то стоит? — задаю вопрос.

— Да, с ней получилось продать немного дороже, — кивает Германыч. — Хоть она и временная, всем просто искренне интересно, из чего сделана. И не пропадает же в ней ничего! Вот теперь и берут всё, что ни попадя, чтобы всегда оставались в стазисном шкафу остатки этой плёнки. Как разберутся, или надоест — прекратят брать. Так что это временное явление, не обольщайся. По большей части, неважные ингредиенты ушли за нормальную цену именно за счёт того, что они были в этой оболочке.

— Забавно, — удивляюсь. Германыч как только увидел дефицит, тут же задрал цену. И ведь берут. Поражаюсь.

— Тебе ещё что-нибудь нужно? — уточняет завхоз. — Деньги упадут, как только распродам все ингредиенты. Уверен, уйдут махом. Некоторые прям охотятся на эту белёсую ерундовину — экзотика, видите ли!

— Больше вроде ничего не нужно, приходил, чтобы отдать на продажу, — пожимаю плечами. — Но вы меня сильно удивили.

— Ничего, приходи ещё, — машет рукой завхоз, собирая в стазисный шкаф всё, что я принёс.

Получается, что выгода от бесёнка даже больше, чем я думал. Прощаюсь с Германычем и ухожу на завтрак.

Вопреки ожиданиям на завтраке в столовую никто не заходит. За последнее время уже привык, что ни день в Академии — то проблема. Мысленно всегда готов сорваться с места и решать. Начинаю немного беспокоиться от такого странного затишья. Олеся замечает моё состояние.

— Ларик, ты чего? Что-то случилось? — спрашивает она с обеспокоенным видом. — Я же говорила, мы можем помочь, если надо.

— Нет, всё нормально, — успокаиваю девчонку.

— Ты говорил, у тебя семейные проблемы, — напоминает Олеся.

— Они скоро решатся, — отвечаю. — Дня через три всё будет в порядке, уверен. Сейчас переживать об этом всем нет смысла.

— Почему тогда беспокоишься? — не успокаивается девчонка.

Разговариваем в стороне от нашей группы. При всех Олеся меня ни о чем личном не спрашивает — за что мысленно её благодарю.

— Сильно заметно? — спрашиваю, но и так понятно, что да. — Вроде ничего такого не происходит. И если честно, это напрягает.

— Вроде затишья перед бурей? — девчонка улавливает ход моих мыслей. — Не думай об этом. Просто смирись, что сейчас у нас прекрасное спокойное время. Да и сколько прошло? Один день? Ты вчера полдня пропадал у Пилюлькина.

— Это другое, — качаю головой. — Там работа. В самой Академии слишком тихо. Здесь же постоянно что-то происходит. Алекс нас давно не дергал, — перечисляю. — Затяжное спокойствие пугает.

— Идём на урок, — предлагает Олеся. — Там тебе будет точно не до спокойствия. Утренние пары как раз у физрука. Взбодришься — мало не покажется.

— Ну да, — усмехаюсь.

Приходим на занятие. Тут без неожиданностей — всё по расписанию, и поэтому ожидаемо.

— Сегодня сдаём важный зачет, — объявляет физрук. А вот эта новость и впрямь неожиданная. Причем не только для меня. Аглая с Марком переглядываются и пожимают плечами — ни о чем подобном их на предыдущем уроке, видимо, не предупреждали.

— Готовимся-готовимся, не теряем время, — поторапливает препод.

Странно. Физрук, вопреки предыдущему обыкновению, ничего мне не говорит. Он вообще никак не выделяет меня из остальной группы, несмотря на то, что я отсутствовал на его занятиях. Если он знает, почему именно меня не было, тогда все в порядке.

— Надеюсь, вы успели потренировать глифы усиления? — спрашивает препод у всех присутствующих. По аудитории проносится шепот негодования. Никто не готов так с ходу сдавать зачет.

Про глифы усиления я только вчера успел почитать. Они не особо сложные, но я пока ни разу не пробовал их создать. А тут прямо зачёт. Народ беспокоится. Я их понимаю — они тоже эту тему проходили не так давно. Не факт, что все ребята успели отработать выученное. Но они, по крайней мере, пробовали.

Смотрю на доску — там изображены оба глифа. Понимаю, что по сложности они не намного превосходят стандартные росчерки и щиты. Принцип формирования примерно те же.

— Итак, пятиминутное усиление и пятиминутная регенерация. Начинаем! — объявляет физрук.

Любит он вот так — без предупреждений. Свой принцип он уже объяснял неоднократно: окажись мы на тропе или в лесу, там монстры не будут ждать. Никакой подготовки — только слаженные продуманные действия.

На что повлияет зачет или не зачет — пока непонятно. Прекрасно понимаю, что лучше бы сейчас поднапрячь все силы и сдать. Голова соображает ясно. Ребята из моей группы тоже выглядят несколько увереннее, чем остальные. Все, кроме Марины. Девчонка по большей части тушуется и лихорадочно вспоминает лекцию.

— Сначала нужно нарисовать первый глиф, потом подождать несколько секунд, — вслух проговаривает она. Из конспектов Аглаи тоже запомнил несколько важных моментов.

Так и делаю. С усилением всё просто. Закрываю глаза и понимаю, что повторить его могу вообще без проблем. С регенерацией немного сложнее. Вглядываюсь во второй рисунок на доске и узнаю в нем составную часть диагностического глифа. Пилюлькин неоднократно использовал его на зараженных бойцах. Именно этот глиф я смог воспроизвести в кафетерии. Значит, здесь тоже не должно возникнуть проблем. Вопрос только в правильном взаимодействии двух рисунков. Промежуток между ними — вот, что важно.

Краем глаза замечаю, как Аглая создаёт первый глиф. Все ребята по очереди следуют её примеру. Рассыпается только у Марины.

— Ничего не понимаю, — обеспокоенно шепчет девушка.

— Ты слишком сильно волнуешься, — объясняет Олеся. — Надо действовать увереннее и не прерывать линию.

К слову, пока меня не было, девчонка поднаторела в навыках. Помню, как медленно Олеся раньше справлялась с заданиями. Сейчас же почти догнала по скорости Аглаю.

— Никто никому не подсказывает! — по аудитории разносится голос физрука. — Еще раз услышу, подсказчика тоже отправлю на пересдачу.

Марина вздыхает, но снова пробует рисовать глиф.

У меня же первый рисунок выходит с первого раза. Спасибо Пилюлькину за сложный диагностический конструкт. Наверняка постепенно смогу узнать и другие — более специфические целительские глифы. Так понимаю, он работает с любой магией. Но это и логично, если вкидывать собственную магию в собственное тело. Судя по знакомым линиям, и тот и другой глиф как раз используется для самопомощи.

Первый — для того, чтобы усилиться. Уверен, что он по своей сути тоже составной, а сейчас мы пробуем сделать элементарную основу. Усиление обычно можно направить на силу, скорость или ловкость, но базовый глиф навряд ли в этом поможет.

Регенерация тоже, если правильно понимаю, общего формата. Соответственно, с уточняющими дополнительными глифами вполне себе пойдет как рабочий глиф для целителя. В таком виде должен спокойно срабатывать на самом человеке. Размышляю и понимаю, что второй тоже могу попробовать воспроизвести.

— Тренировочное время закончилось! — объявляет физрук, когда у моих одногруппников нарисован максимум один глиф.

Уверен, препод делает это специально — не дает полностью увериться в своих силах.

— Теперь переходим к зачету! — произносит физрук.

Когда очередь доходит до меня, создаю поочередно два глифа. Выдерживаю между ними нужную паузу.

— И чего остановились, Орлов? — спрашивает препод. — Глифы вы создали, но это полдела. Их нужно использовать.

— На ком? — удивляюсь.

— Глифы ваши? — интересуется физрук так, будто не стоял все это время рядом со мной.

— Мои, — соглашаюсь.

— Не рассыпаются? — интересуется препод.

— Не рассыпаются, — подтверждаю.

— Значит, на себе и используйте. — Слышу неожиданный ответ.

Что, собственно говоря, я и делаю. Чувствую лёгкое усиление, а вот регенерацию почувствовать не получается.

— Нормально. Зачёт, — кивает физрук.

Тут в аудиторию заглядывает Алекс. Моё беспокойство тут же проходит.

А, нет, всё нормально. В Академии опять что-то случилось.