Моя Академия 4

Глава 1. В которой полигон испытывает нас на прочность

Максимально неудобная конфигурация. Разве что за Олесю с Мариной я спокоен — они уже неоднократно работали вдвоём. Аглаю вместе с Марком и Максом тоже отделяют от меня стеной. Что ж. Вот им будет посложнее.

— Ты как? — раздаётся в ушах голос Аглаи.

Ей проще общаться с помощью кольца. Девушка, благодаря своим ментальным способностям, сразу же улавливает принцип формирования фраз. Её слова слышны громче и четче, чем у остальных.

— Просто замечательно, — говорю с помощью артефакта.

— Ларион, получается, ты там один? — уточняет менталистка.

—- Ага, — подтверждаю. — Но это не страшно. Со мной всё будет в порядке, — отвечаю. — Я уже бывал в такой ситуации. Ребят, давайте прикинем, как там обстановка. Вы втроём. Макс, ты справишься?

— Так точно, — слышу бодрый голос напарника.

Кажется, сонастройка колец прошла успешно. С места пока не двигаюсь. Надо понять полную обстановку в группе. За Олесю с Мариной я более-менее спокоен. Они уже работали в паре.

— Девчонки, как там у вас, нормально? — уточняю на всякий случай.

— Ларик, мы в порядке, — слышу вполне спокойный голос Олеси.

Отлично. Теперь разберемся с остальными.

— Вы там по-прежнему втроем? — спрашиваю Аглаю. — Какие планы?

— Защиту отдадим Максу, — сразу откликается девчонка. — Если появятся монстры, предупрежу. Марк за счет усиления сможет уничтожить почти любую тварь. Так что, Ларион, ты единственный остаёшься, кто одновременно не может закрыть и защиту, и нападение.

— Обо мне не беспокойтесь, — уверяю. — Мне не впервой ходить по коридорам в одиночку. Просто сейчас смогу отработать навыки сознательно. Итак, теперь к делу. Правильно понимаю, что у всех нас открылся коридор?

— Да, — одновременно отвечают Олеся и Аглая.

— Ребята, давайте так: старайтесь не разделяться, — напоминаю самые важные правила. — Сразу же запускайте сегментарный щит, чтобы механизмы не могли вас разбить. Из хорошего сразу скажу, что мы находимся точно не на тропе. Нас направляет именно магический механизм. Всё пока в пределах нормы. Спокойно идём, спокойно отрабатываем то, что умеем. Есть у меня лёгкое подозрение, что в коридорах нам могут встретиться монстры.

— Ну, не знаю, — откликается Аглая. — Тропа это или не тропа, тут бабушка надвое сказала.

— Точно не тропа, — гну свою линию. — Я не вижу того же самого, что видел там. Ощущения не те, понимаешь?

— Ладно, ладно, мы с тобой согласны, — Аглая отказывается со мной спорить. — Итак, у нас чисто механика. Нам нужно дойти до конца. Так?

— Вроде того, — подтверждаю. — Есть одно «но». Почти уверен, что никто к нам быстро и без важной причины на помощь не придёт, поскольку у полигона всего один смотритель. Так что ученические амулеты в любом случае проверяем. Действуем в точности так, как будем вести себя на любом выходе. У всех работают?

Обе группы подтверждают.

— Отлично. Тогда идём вперёд, — командую. — Если попадаем в опасность, не медлим — сразу же нажимаем ученические амулеты. Преподаватели сейчас заняты, но прийти на сигнал, кто-нибудь должен.

— Думаешь, нам грозит опасность? — уточняет Олеся.

— Сомневаюсь, — недолго думаю. — Всё-таки мы сюда пришли на тренировку. Просто не будем исключать варианты. Ну что, по коням?

— По коням, — соглашаются ребята.

Разворачиваюсь и внимательно осматриваю стену. В общем, снова открыть проход и воссоединиться с группой — точно не судьба. На стене или на полу никаких рычагов не вижу. Медленно иду вперёд по коридору. Стены довольно высокие, между ними большое расстояние. К тому же коридор неплохо освещен.

Неспокойного ощущения как внутри коридоров Академии нет. Всё спокойно, впереди только пустой коридор. Без лишних раздумий выставляю щит. Уверен, сейчас что-нибудь произойдет. И действительно — в щит прилетает мягкий, но в то же время упругий снаряд. Если бы попал в тело, ощущения не из приятных.

Снаряд пересекает практически весь коридор. Увернуться от него было бы сложно. А ничего так — неплохая проверка ловкости и внимательности.

— Ребят, на меня тут выскочило кое-что, — в двух словах описываю ловушку. — Держите щиты наготове. — Первый удар ловушки пришелся точно на щит.

— Ого, ты в порядке? — слышу голос Олеси.

— Прямо скажем, удары не смертельные, — сообщаю. — По крайней мере, в меня прилетело не горизонтальное лезвие, а всего лишь мягкая бита. По этим коридором мы куда-нибудь да выйдем. Думаю, они более-менее безопасны.

— Про безопасность не надо тут, — доносится до нас обеспокоенный голос Аглаи. — На нас только что выскочили кротокрысы — три штуки. Мелочь, конечно, но по факту, кроме ловушек, здесь и монстры ходят.

— У вас как? — обращаюсь к Олесе.

— Нам просто скучно, — докладывает девушка. — Идём, держим щиты. Никаких бит или монстров не вылезает.

— Ой, смотри, смотри, какой кролик! — доносится голос Марины.

— Марина, не трогай гада! — кричит Олеся.

По голосу слышу, что она срывается вперед.

— Ой! — кричит Марина. — Олеся, смотри, он меня почти укусил. Такой милый был.

Хм. Странно. Слышу одновременно обеих. Пока внимание на этом не заостряю.

— Что у вас там случилось? — спрашиваю.

— На нас кролик напал. Кролик! — вроде бы удивляется, но в то же время смеётся Олеся. — Марина потянулась его погладить, а он как пасть раскрыл и как прыгнет. Хорошо, что я не доверяю всем этим милым животным.

— Вы успели открыть щит? — задаю вопрос.

— Щит у нас стоял на автомате, — уже спокойно сообщает Олеся. — Кролик как раз в этот самый щит и врезался. Пришлось быстро запотрошить животинку.

— Олеся, ну ты видела, ты видела, да? Он меня загрызть хотел. Беленький, хорошенький, — не успокаивается рыжая.

— И постарайтесь не подставляться, — продолжаю. — Сомневаюсь, что преподы всё пустят на самотек, если кого-нибудь из нас ранят. Практически уверен, что дело обстоит ровно наоборот — это же полигон, а не тропа. Полигон изначально существует для отработки навыков. И все преподаватели об этом в курсе.

— Да уж, — слышу бодрый голос Макса. — Представьте, как они будут недовольны, если мы их дернем своими проблемами? У них и так сегодня всё вкривь и вкось…

— Ага, — подтверждаю. — Более того, сегодня на полигоне уйма студентов. Так что преподы скажут спасибо всем, кто справится самостоятельно. В общем, да, ребят, давайте не подставляться. Хорошо? К тому же мы прекрасно слышим друг друга. Если вдруг какие-то проблемы, не стесняемся спрашивать.

Понимаю, что разговаривать с помощью амулета привык быстро. Переходить к обычной речи совсем не хочется. Надо же, какой удобный гаджет получился благодаря этим кольцам!

— Жаль только не видим и не чувствуем, — со вздохом произносит Олеся.

Постепенно каждый из нас привыкает. Теперь через амулеты можно услышать еще и эмоции собеседника.

— Надо будет предложить внести — вдруг такое возможно? — рассуждаю. — Ладно, хватит лясы точить. Поскакали! И про щиты не забываем.

— Ларик, ты тоже там аккуратнее! — просит Олеся.

Чувствую, что разговор по артефакту проходит либо в личной сети, либо между двумя собеседниками. Когда говорим всей группой, слышат все. В ушах больше разносится эхо. При соединении один на один, звук более плотный и четкий.

— У меня пока что пустой тёмный коридор, — отвечаю. — Почти ничего не вижу.

— Как тёмный? — спрашивает Олеся.

— Абсолютно, хоть глаз выколи. Но я сейчас разожгу огонь, — ухмыляюсь. — Будет нормально.

Вперёд отпускаю росчерк, за ним ещё один. Неровный, но местами яркий свет помогает мне вполне уверенно двигаться по коридору.

Хм. Полигон, кажется, отрабатывает именно те страхи, которые у меня остались после коридоров в замке. Словно магическая конструкция знает, кто сейчас её проходит. Хотя, может, и знает. Да и страх у меня распространенный. Мало кто хочет оказаться в темном отражении.

Мне не очень повезло остаться одному в коридоре, но к страхам это не имеет никакого отношения. Что делать — знаю. Сейчас найду выход, и, думаю, дальше будет посветлее.

Спокойно и без паники иду вперёд. Никакого движения впереди не вижу. Росчерки отпускаю почти без остановки. Путь вижу хорошо, никаких намеков на новые снаряды или монстров. Жаль, что факел с собой не прихватил — он бы сейчас очень помог.

— Опа! — в ушах раздаётся голос Макса.

— Что случилось? — уточняю.

— Ловушка сработала, — отвечает Макс. — Мы шли близко друг к другу, и разделить нас не получилось.

Ага. Еще одна попытка полигона отцепить участника от группы.

— Молодцы. Так и надо, — говорю ребятам. — Давайте внимательнее. Идём вперёд, но не спешим. Не забывайте, что полигон сам по себе не сильно большой. На прохождение уйдет не больше часа. Ну максимум, два, если будем колупаться на каждом метре.

Даже если полигон закручивается — он всё равно намного меньше замка. Это не те бесконечные коридоры. Соответственно, времени мы потратим не так много.

— Умеешь ты подбодрить, — недовольно отвечает Аглая.

Сразу после нашего небольшого разговора останавливаюсь. Впереди чудится движение. Да и собственные ощущения мне не нравятся. Запускаю туда несколько росчерков — нет, движения нет. Показалось.

Делаю ещё пару шагов. Понимаю, что мне не казалось. Вокруг всё резко меняется, и как по щелчку пальцев появляются завихрения. Оказываюсь уже не в стабильном пространстве Академии, а в отражении. Сам коридор тоже постепенно затягивается туманом. Резко разворачиваюсь.

Так и думал. На месте коридора за спиной — стена. Обратно попасть уже не получится. Теперь понятно, что меня остановило в темноте. Интуиция работает безотказно. Вот только я пока к ней почти не прислушиваюсь. Закрываю глаза и представляю перед собой тот самый тёмный коридор в неровном свете.

Ощущения как в замке. Похожие трещинки, сломанный камень, неровный кусок стены. Так сказать, всё в наличии. Какая прелесть! Только в свете росчерков я никак не мог на этом сконцентрироваться. А вот бессознательное — смогло и даже попыталось меня остановить.

Хорошее у меня подсознание. Надо бы чаще прислушиваться. Хмыкаю.

При этом вообще не беспокоюсь. Кажется, после небольшого трипа по межреальности в компании лже-Кольцова, прогулка по отражениям особого трепета не вызывает. С этим справлюсь легко. Тем более — это просто отражение. В отличие от замка, который в разных реальностях может быть разного размера, полигон — изначально создан как место для тренировок. Большим он быть точно не может. Нужно просто его пройти, как я и сказал ребятам. Да и ученический амулет у меня есть, если уж совсем припрет.

— Так, ребята, вопрос: вы меня слышите? — стараюсь установить связь.

Ни на что не рассчитываю. Почти нет шансов на то, что у меня получится.

— Да, хорошо слышим, — к моему большому удивлению отвечает Аглая. — Какие-то проблемы, Ларик?

— Не то чтобы проблемы… хорошо, что слышите. Так, проверка связи, — говорю ей.

Группе пока говорить ничего не буду. Кто знает, вдруг после этого связь сразу перестанет работать. Лишняя паника нам не поможет. Достать они меня тоже не смогут. Пока не знают, что я уже в отражении, кольца работают.

В этот раз прислушиваюсь к доводам подсознания.

— Если вдруг увидите тёмный коридор, где совсем нет освещения, в него не заходите, вызываете преподавателей, — сообщаю группе. — Садитесь неподалеку и ждете. Понятно?

— Да, понятно, — отвечает Аглая. — Но что случилось, Ларион?

— В тёмном коридоре есть одна проблема, просто поверьте на слово, что идти туда не надо. Разделяться тем более, — поясняю на всякий случай, учитывая особенность ловушки. — Сказать подробнее пока не могу.

— Ты в порядке? — уточняет Олеся.

Замечательно. Связь по-прежнему с двумя группами. Надо её сохранить как можно дольше.

— В полном, — подтверждаю. — Прямо сейчас вышел на хорошо освещённое место. В тёмном коридоре есть ловушка, с ней могут разобраться только преподаватели.

— С тобой точно всё хорошо? — ещё раз спрашивает Олеся.

— Да, абсолютно, — успокаиваю девчонку. — Нет никаких причин для беспокойства. Не переживаем, просто идём дальше. Выходим из полигона, я догоню, — бодрым голосом говорю ребятам.

Тем более заодно хочу проверить ещё пару моментов, пока нахожусь в отражении. Им сюда точно не нужно. Если есть возможно обойти ловушку, то лучше это сделать.

Намеренно терять контакт нашей переговорной цепи не хотелось бы. Никаких предпосылок к этому нет. Почти уверен, что отражение позволяет сохранять нам связь только потому, что мои сокомандники не в курсе, где я нахожусь. Если узнают, велик шанс, что контакт тут же прервётся.

Кажется, у Генриха Олеговича получилась несколько более интересная штука, чем он ожидал. Хотелось бы попытать его на тему того, что он использовал для её создания. Об артефакторике директор может говорить часами. Главное, найти нужное время и место. Ведь если посмотреть на кольца как на изобретение, то они — не просто новое слово в науке, а новая страница в исследовании отражений.

Иду дальше по коридору. Опасность надвигается с каждым шагом. Ощущения усиливаются. Впереди светлеет. Делаю шаг, и меня чуть ли не разрывает пополам. Пол и стена меняются местами. Больно приземляюсь на правую стену.

Ничего так забавы у полигона.

Окна теперь находятся на потолке. Сам поднимаюсь и продолжаю идти не по полу, а по стене. Под ногами горящие факелы и каменная кладка. Было бы очень неприятно, если бы прямо сейчас на меня выпрыгнули бы монстры. Нужно немного времени, чтобы привыкнуть к новому пространству.

Кидаю росчерки по всей площади коридора.

Один из росчерков подсвечивает силуэт, второй заставляет его искриться. Видимо, угодил в одного из засадников. Монстр исчезает и мягким пеплом опускается на правую стену неподалеку от меня. Считай, пронесло.

Понимаю, что тут не все так просто. Палю росчерками в разные стороны и снимаю ещё трёх засадников. Заниматься вытаскиванием яда из собственного тела у меня сейчас нет ни времени, ни желания. Росчерки прекрасно отрабатывают нападения.

Осознанно задерживаюсь буквально на минуту. Да, нам говорили, что стоять на одном месте не надо и лучше идти вперед. Но сейчас важнее оценить обстановку и подумать. Тем более, засадники похожи на территориальную живность. Принцип засадных хищников, просто увеличенных в размере и более ядовитых. Так что вряд ли прямо сейчас в коридоре появится ещё хоть кто-нибудь.

По крайней мере, пока я буду вести себя тихо.

Прислушиваюсь к себе. Направление на Академию до сих пор чувствую. Мало что изменилось после попадание в отражение. Слабо чувствуется якорь. Очень манит пульсирующее ощущение издалека. Оно мне тоже знакомо.

Помню, что все отражения подчиняются воле того, кто его призывал. Отсюда вывод: пробую совместить выход из полигона в Академии и этот выход отсюда. Своих ребят всё еще прекрасно слышу. Снова слушаю их разговоры и голоса.

— Ларик что-то притих, — переживает Олеся.

— Я тут раздумываю, как бы на вас выйти, — рассказываю свой план. — Да так, чтобы с огоньком.

Просто не упоминаю, откуда именно выхожу.

— Ты давай выбирайся, а мы выходим из полигона, — раздается голос Аглаи.

— Так быстро? — удивляюсь.

— Да что тут идти, — хмыкает девчонка. — Он оказался коротким, нам осталось от силы метров двадцать.

— Подождите, — предупреждаю. — К выходу лучше идти как можно более аккуратно. Двадцать метров — это примерно двадцать с лишним шагов. Возможно, вас заманивают в сторону выхода, чтобы устроить основное испытание, — предполагаю. — У Олеси с Мариной только кролики. У вас тоже за всё время по мелочи. Проверяйте по пути спрятанные нажимные пластины или рычаги.

— Ой, да что там, может, случиться за пару шагов? — отвечает Аглая, но без особой уверенности. — У нас поди уровень не особо сложный, вот и препятствий никаких.

— Так, Аглая, стоп! Быстро остановись! — слышу команду Макса.

Глава 2. В которой револьвер говорит своё слово

— Ларион, ты точно в подобных местах раньше не бывал? — уточняет Макс. — Прямо перед нами ловушка, как ты и сказал. Мы её обходим. Нашли выпирающие камни. Они тут явно не просто так.

— А мы уже вышли из полигона! — весело заявляет Олеся. — Обходите скорее ваши камни, ждём вас на выходе.

Слышу, что Марина тоже радуется. У них с Олесей получился очень простой проход. Не прошло и часа, как девушки уже выходят на улицу.

— Мы аккуратно идём, — сообщает Макс.

Замечаю, что когда со мной разговаривает кто-нибудь из ребят, моё внимание акцентируется на словах. Лучше понимаю, в какой стороне якорь. Состояние более чуткое. Кажется, я придумал, как выйти из отражения.

— Олеся, расскажи мне что-нибудь, — прошу девушку.

Для неё подобная просьба оказывается неожиданной.

— Сейчас мне очень нужно слышать твой голос, — поясняю. — Не спрашивай, так надо.

— Что? — переспрашивает Олеся. — Что именно тебе рассказать?

— Например, как у вас проходили занятия, пока меня не было? — говорю первое, что приходит в голову, и продолжаю идти в сторону ощущений.

— Может быть, лучше ты расскажешь, что делал в городе? — предлагает девчонка.

Видно, что она немного растерялась. Да и говорю я в общей сети. Так, направление чувствуется ещё четче.

— Расскажу обязательно, но чуть попозже, давай сначала я тебя послушаю, — улыбаюсь сам себе.

— Народ, о чём вы? — слышу голос Макса. — Мы тоже можем рассказать.

— Нет-нет-нет. Макс, вам ещё Аглаю выводить, — прерываю парня. — Идите спокойно и на не отвлекайтесь. Можете послушать, но сами не рассказывайте. Я бы хотел слышать голос Олеси, — уточняю. — Или Марины, — добавляю, чуть подумав.

Мне не так важно, кто из девчонок будет говорить. Главное — в общей сети и без долгих пауз. Думаю, с этой задачей они справятся без проблем.

— А что сразу Марина? Я и сама расскажу, — тут же перехватывает инициативу Олеся.

Девушка рассказывает про последние занятия.

— Пока тебя не было, нас учили расширять свои комнаты, — говорит Олеся. — У меня ничегошеньки не получается. Аглая быстрее всех напитывает глифы, но до утра они не доживают. Марина и Макс так же, как и я не могут разобраться в тонкостях. Марк ничего про свою стену не говорит. Думаю, у него получится быстрее всех. Ларик, ты меня вообще слышишь?

— Слышу-слышу, — поддерживаю связь. — Продолжай.

Голос девушки усиливает ощущения якоря. Чем дольше она говорит, тем проще идти на её голос.

— Пилюлькин снова рассказывал про целительство, — продолжает Олеся. — Тут мне нет равных. Разве что Синегорский и Майя. Но там понятно — они и сами по себе целители, и сколько индивидуальных занятий. Мне с ними не тягаться. В общем, без Майи второе место по скорости — моё. Про неё ведь ничего толком сейчас не говорят. Надеюсь, скоро поправится. Целителей мне все равно не обойти. Зато научилась азам первой помощи, имей в виду.

— Чего там физрук? — задаю направление разговору.

— Опять отмочил, — смеётся девчонка. — На его занятии как раз не хватало несколько человек. В том числе и тебя. Сказал, что лучше кормить одного кота, чем сотню мышей. Прикинь? Потом ещё намекнул, что все, кто хоть раз пропустил его занятия, очень проблемно будут себя чувствовать в следующих испытаниях. Не знаешь, что он имел в виду?

— Ну, Академия изначально называется «Седьмого шага», вот и думай.

Слушаю с интересом и довольно споро иду по стене полигона. Перепрыгиваю через факелы и постоянно бью вперёд росчерками — всё-таки надо постоянно быть настороже.

Засадников встречаю часто. Росчерки с ними прекрасно справляются. Главное тут — вовремя подсветить место, где он прячутся.

— Ещё мне показалось, что физрук нас нагружал больше, чем остальных, — делится Олеся. — Несколько раз повторил, что впятером нам будет ой как нелегко. А сегодня мы на полигоне обратное доказали. Вот он удивится.

Передо мной резко вырастает стена. Никаких намеков на ловушку до этого не заметил. В любом случае, новостью или проблемой это для меня не становится.

Спокойно дожидаюсь, пока стены сомкнутся, потом снова разъедутся и дадут необходимое пространство. Ныряю в самый удобный момент и продолжаю движение. Поскольку иду по стене, факелы создают для меня своеобразную тренировку — бег с препятствиями. Пропускаю ещё пару одинаковых ловушек, и пол снова меняется со стеной. Ага. Прямо сейчас стою на потолке. Думаю, тоже ненадолго.

Благо изменения не резкие. Успеваю переступать с ноги на ногу, как в квадратном барабане. Обхожусь без травм. Миную еще одну стену и в конечном итоге встаю обратно на пол.

Пока не совсем понимаю, зачем полигон меняет привычное местами. Чтобы запутать? Да вроде ориентироваться не так сложно. Напугать? Вряд ли — ничего страшного не происходит. Никаких дополнительных ловушек.

Существ прорыва тоже не слышно и не видно.

— А, кстати! Физрук нас после основной тренировки снова на полигон загнал, — воодушевленно рассказывает Олеся. — Говорит, будете проходить препятствия за шестерых. Типа мы должны отрабатывать командой как за шестерых. Там ещё железная труба стояла, помнишь такую?

— Помню, — показываю, что всё ещё здесь.

Пока Олеся говорит, я чувствую, что за последние минут десять приблизился намного больше, чем за все предыдущее время. По всей видимости, моя теория в общем и целом действует. На пару минут притормаживаю.

— И как вы? Справились? — уточняю.

— Да, конечно! — радостно извещает девчонка. — Только Марина ногу подвернула. Допы с Пилюлькиным тут очень пригодилось. Физрук думал, мы откажемся проходить полосу.

Выскакиваю из-за угла. Путь мне преграждают очень странные существа. Все они будто связаны из чёрных нитей. Негармоничные темные кляксы с длиннющими иголками. Скорее всего, нематериальные. Они безобидно переплывают из одной стены в другую. Замираю. Вот это громадины! Никакого интереса конкретно ко мне не чувствую. Кляксы не реагируют на мои даже резкие движения.

В общем-то, им, похоже, безразлично моё присутствие. На всякий случай не шевелюсь и жду, пока странные существа исчезнут в противоположной стене. Очень интересно. Аккуратно прохожу там, где они проплывали в воздухе. Никаких следов не вижу. Прислушиваюсь. Тоже ничего неестественного. Кляксы нисколько не взбаламутили хмарь.

Так, эфир абсолютно спокоен. Завихрений не больше чем обычно. Странные существа. Эти их иголки, конечно, нехило напрягают.

— Но мы не отказались! — снова прислушиваюсь к голосу Олеси. — Две минуты — и Марина уже бегала. А я просто использовала глифы с первого и последнего занятия.

— Ребята! Замерли! — раздается голос Аглаи.

— Что случилось?! Вы же почти вышли! — безмолвно удивляюсь.

— К нам что-то неотвратимо движется и мысленно обшаривает остаток коридора до самого выхода, — говорит Аглая.

Чувствую её напряжение. Тоже прислушиваюсь.

— Черт! — восклицает девушка. — Марк, стреляй! Стреляй всем, что есть! А-а-а!

Девчонка кричит в эфире, и это слышат абсолютно все.

— Что это?! Ребята! — теперь в ушах раздается еще и крик Марины.

— Олеся, срочно говори, что происходит, если можешь! — срываюсь с места.

— Держу щит, Ларик! Сложно! — до меня обрывками доносятся слова девушки. — Я вижу всё, что происходит. За границы полигона пока не выходит! Но ребята еще внутри! Я еле дотягиваюсь!

— Описывай! Что это?! — прошу больше деталей.

Бегу большими шагами, поливая частыми росчерками коридор перед собой. С каждым шагом приближаюсь к девчонке. Чувствую, что уже близко. Еще пару усилий. Она почти рядом, но чего-то не хватает.

— Черные, ожившие клубки щупалец-иголок, — Олеся описывает происходящее. — Они пытаются достать Аглаю, она застыла! Я до конца не вижу, что происходит, но наши парни садят по щупальцам из всего, что есть.

— Паутина почти не наносит им урона! — почти спокойно говорит Марк. — Я практически выдохся. Еще пару залпов!

— Шипы — замедляют! — орет Макс.

— Марина! Срочно амулет студента! Срочно! — тут кричу уже я.

Надеюсь, девушка понимает, что имею в виду. В порыве эмоций срываюсь на настоящий крик. И, кажется, эти же самые твари только что проплывали по коридору рядом со мной. Надо вспомнить, в какую стену они ушли?! Так — тут пусто от спиралей! Разбегаюсь.

— А-а-а! — С разбегу вламываюсь в стену полигона.

Понимаю, что нахожусь внутри отражения. Я — проводник. Пусть тогда подчиняется! Там моих сокомандников собирается сожрать какая-то гадость.

На раздумывания уходит секунда, не больше. Думаю тоже совсем другими словами. И они куда больше соответствуют ситуации.

Врезаюсь, и… стена исчезает. На мгновение магию у меня внутри словно делят наполовину. Половина исчезает, но резерв тут же восстанавливается, а я оказываюсь в бескрайнем черном космосе. Вокруг только яркая тьма и тонкие черные струны. Их тысячи, и они образуют тоннель. Неустойчивый, как из натянутых веревок. Меня выдерживает.

Но и тут чувствую направление на Академию, свой якорь-кровь вдалеке и Олесю. Она говорит, но голос растягивается во времени.

Ощущения острые, почти болезненные. Длятся секунды. На меня будто напрыгивает овальное окно света. Моргаю, и меня с размаху выплевывает в другой коридор полигона.

Кубарем качусь к стене.

Вторая черная шипованная клякса отвлекается от попыток пробить щиты моих товарищей. Нити-иглы несутся в мою сторону.

— Гдах! Гдах! — дважды говорит свое слово револьвер.

Монстры замирают и опускаются на землю сдувшимися черными мешками. Будто из них выпускают весь воздух.

Кажется, мы сейчас в том самом холле, про который говорили ребята.

Нервно смеюсь. Получилось. Идея использовать Олесю как эрзац-якорь оказалась достаточно продуктивной. Правда, подобного опыта больше не хочется.

Замечаю под ногами ловушки, которые обходили ребята. Делаю то же самое.

Аглая лежит без движения, а Марк уже надевает ей на запястье общий целительский амулет.

— Живы? — Подбегаю.

— Все норм. Видишь? — Макс показывает на амулет. Тот горит зеленым, на грани с желтым. — Значит, обычный обморок. Скоро придет в себя.

— Марина! — громко говорю в общую сеть. — Преподов вызвали?

— Да, Ларион! — звучит в ушах. — Я нажала!

— Давайте, ребят, берем её на руки и тащим к выходу, — киваю на Аглаю.

— Не надо, я сам, — спокойно говорит Марк и берет девушку на руки. — Идём.

Двигаемся с места. Макс не расслабляется. До выхода остается меньше десяти метров, но мы все равно стреляем росчерками по стенам. Перестраховаться не помешает.

Минута, и выходим.

— Ларик, ты молодец, — Олеся быстрее всех подбегает ко мне и, не сдерживаясь, обнимает. — Длинная дорога получилась.

Неожиданно приятно.

— Главное, что я успел, и мы все не сплоховали. — Оглядываюсь. — Подождите меня недалеко от полигона, загляну к смотрителю.

— Что-то еще случилось? — с волнением в голосе уточняет Марина.

— Можно и так сказать, — ухмыляюсь.

Смотритель полигона нервно ходит недалеко от своей будки. Звуки выстрелов он точно слышал.

— Преподавателей вызвал? — без предисловий спрашиваю. — Почему на помощь не пришел?

Внутри меня кипит злость.

— Доступа на полигон без сигнала опасности у меня нет, а его только ваша девчонка подала, — кивает на Марину. — Но я вызвал. Сейчас кто-нибудь будет.

Да, об этом я не подумал. Мало ли что происходит за границами полигона — внутри наверняка зачастую проходят и соревнования. Подобная мера оправдана.

— У тебя есть доступ к блокировке полигона? — задаю вопрос. — Тот путь, по которому шёл конкретно я, он где-то зафиксирован?

— Да. Есть. Уже заблокировал. Внештатная ситуация — у вас там стреляли, — слабо улыбается парень и возвращается в свою небольшую комнатку. — Группа прохождение закончила? — смотрит у себя в данных. — А… точно. Какие проблемы?

— На сколько ты можешь его полностью заблокировать, чтобы никто другой туда не попал? — интересуюсь, не отвечая на вопрос

— Теоретически на пару часов, — удивляется смотритель. — До вас никто никогда о подобном не спрашивал.

— Значит, буду первым, — говорю как можно серьезнее. — Блокируем по максимуму.

Ребята стоят неподалеку и с интересом смотрят на мои переговоры. Смотритель недолго думает и мнётся. Он только сейчас замечает, что Марк держит девушку без сознания.

— Ладно, — бурчит он себе под нос. — Закрою.

Смотритель с помощью амулета, похожего на хрустальный шар, блокирует путь, по которому я шёл.

— Полностью блокировать всю полосу или как? — уточняет он.

— Да, отдельно неосвещенную полосу препятствий, отдельно весь полигон. Там на нас вышли странные монстры, — объясняю.

— Не может быть, — не перестает удивляться парень. — Тут никого выше начальных существ быть не должно.

— Как есть, — резко отвечаю.

Смотрю на дорогу. Со стороны замка быстро идет Алекс. За ним выбегает Пилюлькин. Опознаю его сразу же по походке и халату.

— Странно — хмыкает парень. — Хорошо, заблокировал. Что именно там произошло?

— Ловушка, — коротко отвечаю. — Надо сообщить преподавателям. Я сам сделаю, не переживайте.

— Да я и не переживаю, — пожимает плечами парень, будто ничего не произошло. — В коридор мы никого не пустим.

Особых эмоций у старшекурсника ситуация не вызывает. Информацию он тоже запрашивает только вкратце. Никаких лишних уточнений или расспросов. Тем лучше.

— Перед нами кто-нибудь ещё проходил лабиринт? — спрашиваю.

— Конечно, — отвечает парень. — Две группы, и обе сегодня. Вы как раз третьи.

Кидаю быстрый взгляд на группу. Ребята активно переговариваются и не сводят с меня взглядов. Аглаю положили на скамейку. Устроили удобно. Ждем преподов — может оно и лучше — до замка нести далековато, а прямой угрозы жизни уже нет.

— Тогда вопрос: полигон же перестраивается? — интересуюсь и жду, пока смотритель кивнет. — Он перестраивается кусками или блоками?

В голову закрадываются неприятные мысли.

— Понятия не имею, как он это делает. В него все функции заложены при настройке, — отмахивается старшекурсник.

Видно, что диалог ему не приносит абсолютно никакого удовольствия.

— Так, понятно. Будем ждать того, кто знает, — заканчиваю бесполезные расспросы.

— Что у вас опять случилось? — спрашивает куратор.

Он тут же бросается к Аглае, но видит желто-зеленый амулет. Выдыхает и заметно успокаивается.

— Твоя группа? — спрашивает смотритель.

— Да, моя, — недовольно подтверждает Алекс.

— Они попросили вызвать кого-нибудь, — старшекурсник поднимает руки, будто сдается. — Так что сам разбирайся.

Смотритель садится на своё место за стойку и с интересом наблюдает за продолжением через открытую дверь. А мы остаемся на улице.

— Что случилось? — чуть раздражённо спрашивает Алекс. — Просили же, только в крайнем случае.

— Преподавателей не будет? — уточняю перед тем, как рассказать.

— Ларик, там всю Академию на уши поставили, — нервно объясняет куратор. — Несколько этажей проверяют вдоль и поперек. В нескольких местах нашли то, чего быть не должно. Так что сам понимаешь, преподавателям сейчас не до этого. Никто, кроме меня не придет.

— Да? — показываю на бегущего позади Пилюлькина.

— Да, наверное, ему тоже пришел запрос, как и мне, — поясняет Алекс. — На угрозу жизни. Индикатор горел недолго, пару секунд. Потом все прошло, но я на всякий случай сразу поспешил к вам. Как только понял, где находятся ваши амулеты, вышел из замка.

— А вызов? — спрашиваю.

— А что вызов? По пути принял и побежал быстрее! — пожимает плечами куратор. — Так что у вас произошло?

— Первая проблема — на нас напали при выходе из полигона, — рассказываю и киваю на Аглаю. — Кажется, монстры весьма опасные. Вторая проблема точно связана с первой, хотя связь так с ходу объяснить не смогу. Короче, в неосвещенном коридоре полигона точно такая же ловушка, как перед столовой и складами, — рассказываю, в чем суть.

Алекс смотрит на меня с ещё большим удивлением.

— Как это возможно? Ларик, ты уверен? — продолжает он. — Всё, что ты говоришь — очень серьезно.

— Абсолютно, — подтверждаю. — Я лично был в тёмной части полигона. Там, где нет освещения. Ловушка не просто так поставлена в темноте. Я, например, увидел её с большим трудом. Если знать наперед, тоже не факт, что разглядишь.

— Ладно, закрывай полигон, — обращается Алекс к смотрителю.

— Ты в своём уме? — парень подскакивает с места. — У меня очередь на весь день!

— Понимаю, — говорит Алекс, — но полигон сегодня работать не будет. На этом точка. Ждём, пока преподы проверят все блоки. Если то, что говорит Ларион, есть на одной полосе, значит, встретится и на других. Полигон меняется. Следовательно, ловушки меняют свое расположение. Проверять придётся всё, — с тяжёлым вздохом заявляет куратор.

— Как всё? — вклиниваюсь я в разговор. — Мы сегодня прошли целых три полосы. Их можно считать условно безопасными. Опасная всего одна — с тёмным коридором. Разве что с монстрами непонятки — но вроде Аглая вполне себе жива…

— Ага, только в обмороке, — слышу голос Макса.

— Истощение, как и у всех троих…– доносится от скамеек.

Пилюлькин, как только видит девчонку, сразу принимается за дело.

— На полигоне далеко не три варианта. Учитывая, постоянные смещения, надо прекращать занятия прямо сейчас.

Все смотрят в сторону смотрителя.

— Немедленно останавливай прохождение, — говорит парню Пилюлькин.

С целителем тот уже точно не спорит.

Смотритель тут же погружается в работу управляющего артефакта.

Глава 3. В которой не понимаем, с кем имеем дело

— Так, вся группа за мной, — распоряжается Пилюлькин, делая пару пассов.

Аглая взлетает в воздух. Марк сперва дергается в её сторону, но быстро понимает, что всё под контролем.

— Алекс, ты остаёшься здесь, — говорит целитель. На полигон никого не пускать.

— А что мне говорить группам? — вмешивается смотритель полигона. — Мы же обещали всем тренировки, а теперь…

— Что хочешь, то и говори, — Пилюлькин не собирается тратить время на выдумки. — А сейчас вкратце, что там произошло? — обращается ко мне.

— В неосвещенном коридоре полигона такая же ловушка как в Академии, — рассказываю. — Они даже выглядят одинаково, если включить свет.

— Алекс, разберись, какие сектора полигона были задействованы при прохождении, — целитель быстро и четко отдает указания куратору. — Если продолжать использовать полигон, то исключительно те полосы, где с ребятами ничего не произошло. Если там безопасно, то продолжайте использовать только их. Увидишь намёк на малейшее недоразумение, останавливайте полигон и выводите группы. Директор разберется с Академией и сразу подойдет сюда.

— Понял, — отвечает куратор и сразу же образается к смотрителю. — Мне нужна полномерная карта полигона.

— Чего стоишь? Делай всё, что он попросит, — поторапливает старшекурсника Пилюлькин.

— Да, Константин Иванович, — отзывается тот и выгружает трёхмерную карту.

Как я и думал, полигон значительно больше того, что мы видим снаружи. Большая его часть находится в виде готовых секторов, но в других местах: под землей или в стенах. Конструкция пока не совсем понятна. На карте красным подсвечены сектора, которые использовали в последнем прохождении. Куратор приступает к изучению карты и просит открывать каждый участок отдельно.

Идём в сторону замка в полном молчании. Каждый думает о своем. Целитель сосредоточен на своих задачах, мы — на своих. Всё еще не могу понять, как они собираются зафиксировать ловушку, если полигон всё время движется и изменяется.

— Что со мной? — в ушах раздаётся знакомый голос, хотя вслух никто ничего не произносит.

Все оборачиваются. На полпути пробуждается Аглая.

— Утро доброе. — Пилюлькин тоже чувствует, что девушка пришла в сознание. — Идти сможешь?

Не дожидаясь ответа, целитель помогает Аглае встать на ноги.

— Отбились? — первым делом спрашивает она, немного пошатываясь.

— Отбились, — говорит Марк, поддерживая девушку. — И дальше всё прошло нормально.

— Какие-то кошмарные монстры, — Аглая закрывает глаза и делает глубокий вдох.

— Так-так-так. С этого момента можно поподробнее, — просит Пилюлькин и полностью доверяет сопровождение девушки Марку. — Что за монстры? — спрашивает он.

— Можете сами потом посмотреть, — хмыкаю. — Там, на полигоне, остались два трупа. Оба монстра напали на нас.

— Ещё они, вроде как, ментально активные, — слабым голосом напоминает Аглая.

— Это так? — задает вопрос Пилюлькин с нескрываемым интересом.

— Я их очень хорошо ощущала, — объясняет девушка. — Они, как только почувствовали моё вмешательство, будто парализовали меня.

— Значит, они искали разум и живых существ, — размышляет целитель.

Тут я понимаю, что монстры не заметили меня, похоже, только благодаря пелене. Я же их встречал, пока они летели в отражении полигона. Кстати, возможно, они именно так и попали в основной мир.

Всё интереснее, чем кажется.

— Если монстры связаны с менталом — хорошая добыча. Посмотрим, — кивает целитель. — На что хоть похожи?

— На клубок ниток с тонкими чёрными нитями-иглами, — начинает описывать Аглая, цепляясь за плечо Марка.

Парень её поддерживает и не даёт упасть. Видимо, голова всё еще кружится.

— Мне кажется, они меня искали именно нитями, — продолжает Аглая. — Водят по коридору как лучами, — показывает рукой. — Ищут. Я как могла прикрывала всех, и вроде получилось.

— Получилось, раз все выжили, — радостно хмыкает Пилюлькин.

— Вообще-то мы все выжили, еще и потому что Олеся ставила щит, — напоминает Марина.

— Так-так-так, студенты, брейк! — останавливает спор целитель. — Какая разница, как вы помогли друг другу? Команда всегда работает вместе. Сначала защищаем себя, потом ближних.

— К тому же, если бы у нас не было колец, мы бы точно могли погибнуть, — озвучиваю очевидную вещь. — Когда полигон нас разделил, идея состояла в том, чтобы не иметь связи друг с другом. Олеся бы не поставила вовремя щит, и я бы не нашел выход к вам.

Ребята согласно кивают. Все до сих пор немного на эмоциях — и это нормально.

— Да повезло вам с артефактами, — соглашается целитель.

— Мы же специально пошли на полигон, чтобы их опробовать, — напоминаю. — Иначе тренировались бы в другом месте.

— Тогда на вашем месте в ловушку угодили бы другие студенты, — предполагает Пилюлькин. — И далеко не факт, что они бы справились.

— Да, быть готовым к ловушке в темноте — та еще задачка, — говорю. — Хорошо, что никто не попал в этот коридор до нас.

— Это так, — соглашается целитель. — Ну, ничего, Генрих Олегович посмотрит, что там происходило с его детищем. Разберёмся в конце концов.

Для меня очевиден другой важный момент — то, что ребята могут быть якорем. Это прямо интересное открытие. Надо попробовать выпытать у директора, как именно он сделал кольца и к чему обращался. Возможно, получится найти ответ, как создавать другие якоря.

Повторять подобные приключения не хочется, да и кольца мне вряд ли понадобятся. А вот выяснить принцип нужно. Думаю, директор не откажется от разговора, может, не сейчас, а чуть позже, когда буду способен понять, как и что он делает. Мы все же несколько раз выручали друг друга.

Подходим к зданию Академии. Думаю о своём. Размышления прерываются как только мы входим в целительскую.

— Так, девочка, ты первая, — Пилюлькин показывает на Аглаю. — Кто еще находился рядом с тобой? Вся группа?

— Нет, мы проходили лабиринт не вместе, — сообщает Аглая. — Нас разделил полигон.

— Я помню. Кто с кем был? — улыбается целитель. — И как вы попались?

— Да, — подтверждаю, — механической ловушки никто из нас не ожидал. На самом входе.

— Всякое бывает. Жизни неважно вход или выход, — говорит Пилюлькин. — Нападут обязательно тогда, когда не будешь готов. А когда мы наиболее расслаблены в любом походе или вылазке? Правильно, в самом начале или уже в самом конце. Нам эти точки кажутся наиболее безопасными. Ошибка в том, что мы делим тропу или выход на точки. Опасно абсолютно всегда. Нужна постоянная концентрация. Ну, ничего, у вас скоро Второй шаг, там и узнаете подробнее. По крайней мере, в следующий раз будете понимать, — читает небольшую лекцию целитель. — Молодцы, что выжили. Так, говори тогда, кто конкретно был с тобой?

— Макс и Марк, — произносит Аглая и показывает в сторону ребят.

— Тогда, господа, вы идёте сразу после девушки, — говорит им целитель и смотрит на девчонок. — У вас что?

Марина и Олеся всю дорогу почти ничего не говорят. Только Олеся один раз пытается напомнить Аглае, что работала вся группа, а не одна менталистка. Но это их женские перипетии.

— Мы очень быстро прошли лабиринт, — сообщает Марина. — У нас практически не было никаких испытаний. Кроме кролика. Маленький, милый такой, но зубы здоровые и острые. О, мы же его там и прибили.

— Точно, у нас кролик остался недалеко от выхода! — улыбается Олеся.

— Тоже неплохо. Потом посмотрим на него, — прикидывает целитель. — Вы тогда в последнюю очередь. А с тобой что? — обращается ко мне.

— Не знаю, не могу ничего сказать, — честно описываю состояние. — Вроде никаких видимых изменений. Чувствую себя хорошо.

— Тогда пойдешь сразу после группы прямого контакта, — сам для себя говорит Пилюлькин.

— Может, мы тогда пойдем? — спрашивает Марина. — Ничего же не случилось. Только спать хочется.

Целитель смотрит на неё с осуждением. Показывает Аглае, куда лучше встать и глубоко вздыхает.

— Нет, ребята, никто не расходится, — терпеливо произносит Пилюлькин. — В вас в группах случился неприятный контакт с неизвестным ментальным монстром. Его описание слышу впервые. Никто из наших с ним не сталкивался. Надо понять, не досталось ли вам от него в наследство чего-нибудь эдакого. Я про таких только в статье читал. Вы же с ним контактировали?

— Нет, — отвечает Марина.

— Да, — говорит Олеся чуть ли не одновременно.

— В каком смысле? — напрягается целитель, а девчонки переглядываются.

— Монстры не могли пересечь границы полигона, — прихожу им на помощь. — А Олеся помогала ребятам ставить щит, но издалека. Щит дотянулся, да и полигон пропустил такую поддержку. Всё произошло практически в десяти метрах от выхода.

— Понятно. В итоге ваши точки, на которые стоит обратить внимание — вход в полигон и выход из него, вы там теряли бдительность. — анализирует целитель. — Сейчас он закрыт. Надо всё внимательно посмотреть и оценить. У самого руки чешутся увидеть, про кого вы мне рассказывали. Кролик и непонятные монстры из черных нитей — это не дело в режиме обычной тренировки второго уровня. Всех буду разбирать лично.

Надо будет потом узнать у Пилюлькина, что интересного он найдет.

Осмотр проходит как обычно. Нас быстро проверяют на истощение и дают укрепляющие и восстанавливающие комплексы. Больше всего достается ребятам и Аглае — они практически вывернулись наизнанку. Если бы не их стойкость, монстры могли спокойно зацепить. А так вроде бы отбились.

По мере того как целитель проводит диагностику, он заодно опрашивает, что происходило на полигоне.

— Меня интересуют черные монстры из нитей, — говорит Пилюлькин. — Как вы пробовали их устранять?

— Кидал свою сеть, — говорит Марк. — В усиленном режиме она неплохо уничтожает монстров. А! Да! На нас же еще в самом начале вышли несколько кротокрысов — с ними сеть справилась с первого раза.

— Револьвер. От него они сразу сдулись, — говорю следом.

— Сначала вроде получалось обрубить черные нити, но они отрастали обратно, — рассказывает Марк. — Монстры летали в воздухе. Сквозь стены не проходили.

— Их замедляли только каменные шипы, — добавляет Макс. — По ним монстры пробирались с трудом. Даже когда взлетали чуть выше.

— Летающих мы вообще очень мало знаем, — задумывается Пилюлькин. — Так что надо будет обязательно их изучать, если остались трупы.

— Они упали как сдувшиеся мешки, — вспоминаю.

— Так, секунду, — целитель лихорадочно что-то ищет на своём столе. Находит переговорник и обращается к завхозу. — Афанасий Германович, тут твои подопечные. Да, всё те же, — уточняет. — Новых тварюшек нашли. Ментально активны и летают. Два трупа. Да. В общем, два образца остались лежать около выхода на полигоне, практически в десяти метрах от выхода, — дублирует Пилюлькин.

Ответы завхоза мы не слышим. Видимо, их связь специально устроена таким образом. На кольца переговорник тоже не похож, Пилюлькину приходится говорить вслух.

— Да, всё равно придётся сто раз проверять. Что? Да, да, опять он обнаружил. Везучие, что могу сказать. Никто не пострадал, — говорит и оглядывает нас. — Три истощения, остальные в норме. Я ещё обследую. Конец связи.

Пилюлькин откладывает переговорник в сторону.

— Да, ребят, вы нашли кое-что интересное, — объясняет он. — Германыч уже пошел на полигон.

— А нам потом можно будет узнать? — уточняю на всякий случай.

— Конечно, тут никаких секретов, — хмыкает целитель. — Зайдешь ко мне чуть позже, расскажу. Только мы для начала с завхозом обсудим. Думаю, копеечку каждый из вас сегодня заработал. Но это так, приятный бонус.

Обследование продолжается примерно час. Целитель несколько раз прогоняет всех по диагностике. На каждого уходит больше десяти минут. Результат такой же, как и в прошлый раз.

— Выпиваете комплексы и отдыхать, — целитель снова раздает нам стеклышки. — Обычные укрепляющие эликсиры, ничего нового для вашего организма. Только магией сегодня заниматься не советую. Даже запрещаю.

Экспресс-диагноз Пилюлькина подтверждается — у нас только истощение и всё. У меня и у Марины все в пределах нормы, но контакт был — значит, эликсиры тоже пьём.

— Всё, ребята, можете идти, ешьте и отдыхайте, — провожает нас целитель. — Напоминаю, никакой магии. Если очень хочется, то посмотрите теоретические части.

Мы отправляемся в столовую. Комплексы прекрасно подкрепляются едой — это мы уже проходили, знаем.

По пути задумываюсь: я ведь, по сути, прошёл сквозь стены именно по пути чёрных монстров. Эти черные летающие кляксы прочертили мне проход. Похоже, в отражениях, при необходимости, у меня получится использовать пути других существ.

Огромные чудовищные кляксы относительно нематериальные — об этом я догадывался. Это первое. Второе — видимо, моя магия компенсирует ограничения материального тела. Надо бы разобраться, каким образом я смог создать себе проход. Здесь у меня вариантов тоже не так уж много. Либо за счёт прохода я смог стать относительно нематериальным. В этом остаются открытыми вопросы по поводу револьвера и одежды. Либо я смог в активном режиме пройти или буквально протиснуться сквозь отражения. И этот вариант вероятнее всего.

В столовой долго не заморачиваемся. Берем привычные порции и поначалу не разговариваем друг с другом.

— Как ты себя чувствуешь? — спрашиваю Аглаю.

— Как после тренировки с физруком, — фыркает девчонка. — Кажется, завтра мне никакие восстановители не помогут. Еще меня мучает одна странность. Олеся, ты говорила про щит. Почему тогда я его в упор не замечала? Если бы знала о такой подстраховке, не тратила бы силы на свой.

— Я же сказала в общую сеть, что делаю всё возможное, — оправдывается Олеся.

— Может, тебе показалось, что ты так сказала? — тут же язвит Аглая.

— Мы все слышали, — говорю в защиту.

Менталистку будто прибивает к месту. Взгляд не испуганный, но растерянный.

— Хотите сказать, что эта дурацкая клякса с нитями проникла в мой мозг? — недоверчиво спрашивает Аглая.

— Я тоже слышал, что Олеся помогает держать щит, — отвечает Макс.

Аглаю передергивает. Марк привычным жестом кладет руку ей на плечо.

— Предлагаю дождаться вердикта Пилюлькина, — стараюсь отвести девчонку от неприятных мыслей. — Диагност ничего страшного не показал. Значит, бояться особо нечего. Скоро узнаем подробности, там и будем делать выводы. Тебе надо отдохнуть и восстановиться.

Ловлю благодарную улыбку Олеси.

Быстро заканчиваю со своей порцией и выхожу из-за стола.

— Мне нужно дойти до складов, — говорю группе.

Марк помогает Аглае встать. Девушке лучше, но подстраховка и помощь не помешает. Сейчас её больше терзают моральные дилеммы. Оставлять их вдвоем не страшно. Тем более, Марк точно проводит девчонку до комнаты.

— Расскажете нам потом, — просит Макс. — Марину я провожу.

Парень собирается спросить Олесю, но она его опережает.

— Я схожу с Лариком, — сама вызывается девчонка. — Не будем ходить по одному. Да и прогуляться перед отдыхом не помешает.

— Здорово, — искренне радуюсь такой компании. — Тогда идем.

Ребята отправляются в сторону комнат, а мы проходим те места, где раньше находились ловушки. Преподаватели поработали на славу. Все места чистые, ходить можно свободно.

— Думаешь, завхоз уже вернулся с полигона? — спрашивает Олеся и берет меня под руку.

— Разделывать монстров он не возьмется, раз новые — то тут нужна лаборатория Пилюлькина. Скорее всего, просто посмотрит, — высказываю догадку. — Пилюлькин тоже хотел, но у него на попечении Майя. Кормака я тоже до сих пор не видел. В столовую мы пришли позже остальных.

— Так, может, нам лучше вернуться в целительскую, Германыч наверняка сразу пойдет туда? — предполагает девушка.

— Не думаю, — отвечаю. — Свяжется по амулету прямо на месте — так логичнее. Мы с тобой пока пройдемся по коридорам, хочу посмотреть, всё ли чисто.

Не спеша доходим с Олесей до складов. Несколько раз возвращаемся к теме здоровья недавно пропавших студентов. После ситуации с Аглаей думаю, что нужно навестить Майю. Девочка может рассказать побольше о том, кто на нее напал. И лучше мне сходить к ней одному. Этими мыслями Олесю беспокоить не собираюсь.

Возле склада нас встречает довольный Германыч.

— О, студенты! — радостно приветствует он. — Я смотрю, вы неплохо поохотились.

Судя по поведению завхоза, монстры довольно денежные. Но меня сейчас интересует совсем другой вопрос.

— Добрый день, — здороваюсь с завхозом. — Где бы мне узнать, кто проходил полигон прямо перед нами?

Глава 4. В которой появляется...

— Так какие проблемы? — отвечает Германыч. — Нужно просто посмотреть журнал полигона. А что?

Мы проходим на склад, где сразу зажигается свет. Стол заставлен пустыми коробками и свертками.

— Очевидно, что кто-то поставил ловушку, — озвучиваю свой вывод. — И это произошло как раз между последними использованиями полигона. Нужно понятно, кто из учеников пользовался тёмным коридором.

Олеся с интересом наблюдает за нашим разговором, но принимать участие не торопится.

— Я понимаю, о чём ты, — кивает завхоз. — Хочешь сказать, что нужно посмотреть, кто пользовался тёмным коридором и другими коридорами, где мы обнаружим ловушки. Не, парень. Чую, мы так просто не отделаемся. Зачем тебе самому в это вмешиваться? — удивляется Германыч. — Преподаватели чай не дураки, догадались бы и сами.

— Догадались бы? — улыбаюсь. — Да и сколько пройдет времени, пока они выкроят удобную минутку, чтобы хорошенько разобраться в этом деле?

— Даже не сомневайся, — утверждает завхоз. — Прямо сейчас директор занимается записями. Собственноручно поднимает списки всех, кто проходил полигон.

— Их разве нельзя стереть или подменить? — задаю вопрос.

— Даже вопросов мне таких не задавай, — машет рукой Германыч. — Я ничего не слышал. Но чтобы ты знал: система безопасности работает безотказно. Записывает любую группу, которая проходила по тому или иному коридору, всё в деталях.

— Уже проще, — соглашаюсь.

Если списки помогут нам разобраться, кто проходил по темному коридору, мы быстро выйдем на виновника. Очевидно, что прохождение полигона всегда группой. Разделительная решетка на входе заставляет задуматься. Что, если один из участников команды действовал втихомолку? Отделился немудреным образом от группы, пробрался в нужный коридор и оставил ловушку. Потом вышел к своим, будто ничего и не было. Похоже на план.

— Не сказал бы, что проще, — качает головой завхоз. — Смотри, ловушка не всегда активирована, правильно?

— Не знаю, — развожу руками.

— И преподаватели этого не знают, — продолжает мысль Германыч. — Мы можем только предполагать, что все нарисованные тобой детали — и есть ловушка. Да, предполагать с очень большой вероятностью, но от этого не легче. Мы не знаем, когда её настроили. Ловушку ведь могли поставить и месяц назад, и два месяца назад, когда вас всех здесь даже в помине не было.

— Поставить раньше, а настроить только сейчас, — размышляю вслух.

— Именно, — подтверждает завхоз. — Слишком уж нестандартная штука. Мы таких раньше не встречали. Там же магии вообще нет! Разве что остаточный след — но это другое. Мы пока не знаем, как работают все эти ловушки, так что твои слова признаны как основа. Отталкиваемся от них.

— А что, если заготовки поставили раньше, а для активации проходить по коридорам не потребовалось? — высказывает предположение Олеся. Перед тем как сказать, девушка тщательно обдумывает свои слова.

— А ведь вполне могла быть такая ситуация, — завхоз всерьез относится к каждой нашей идее. Тем более, что предположение девчонки имеет место быть. — Заготовки активировали, к примеру, дистанционно, — усмехается он. — Амулет такого рода изготовить несложно. Тогда не бьётся другой момент — в установленных заготовках, как я и говорил, магии ни на йоту.

Ясно одно — схема хитрая, с первого раза не разгадать. Нужно действовать по шагам.

— Получается, в любом случае нужно смотреть всех студентов, кто проходил по темному коридору до момента остановки полигона и по сегодняшний день, — делаю вывод. — Но и это не является гарантией, раз ловушку могли активировать дистанционно. При этом, не оставив отпечатков магии, что вдвойне странно.

— Мы просто не сможем провести параллель с теми людьми, кто проходил по коридорам, — соглашается завхоз.

Решение не лежит на поверхности, но это не повод заканчивать мозговой штурм.

— Начнём с очевидного, — продолжает Германыч. — Чтобы поставить ловушки, нужно прийти в каждый коридор — это факт. Значит человек здесь был. Всё. Больше мы ничего доподлинно не знаем.

— А если полигон не был в активном состоянии? — предполагаю.

— Тогда ему ещё проще, — пожимает плечами завхоз. — поставил ловушку и ушел. Делов-то. Но мы этого не сможем узнать. Полигон записывает передвижения только в активной стадии.

— Да уж. Неприятно, — соглашаюсь с Германычем.

Мужик переставляет пустые коробки на столе с места на место. Догадываюсь, что они подготовлены специально под новые ингредиенты.

— Не переживай. То, что ты нашел сами ловушки — великое дело, — успокаивает меня завхоз. — Нам и в голову не приходило, что существует подобные заготовки. Да и по поводу дистанционной активации заготовки мысль совершенно новая.

— А идентичные приметы в местах заготовок? — задаю вопрос. — Они ведь тоже играют свою роль?

— Конечно играют! — подтверждает Германыч. — Это вообще нонсенс. Здесь как раз можно разглядеть тот самый магический след, о котором я уже говорил. Просто у нас в Империи таким видом магии мало кто пользуется. Похожие практики пошли от южан ещё много лет назад. Почти неработающие суеверия. Там, правда, с куклами что-то делают. Но вот тут неожиданно находим следы.

— Никогда не слышала про южную магию, — задумчиво добавляет Олеся. — Хотя прочитала много разных книг.

— Так это же замечательно! — меня посещает очевидная мысль, замечание девушки не беру во внимание. Невозможно прочитать обо всём. — Значит, нам нужно найти того, кто связан с южной магией. Тем проще.

— Нет. Не проще, — качает головой завхоз. У нас нет абсолютно никаких описаний южных ритуалов. Больше скажу — в столице их тоже нет. Я об этом знаю по случайности, служил на юге. Вот и провожу параллели, — Германыч намеренно уходит от темы службы побыстрее. — Боюсь, что подобные заготовки могли быть сделаны ещё до того, как Академия заполучила этот замок. Просто активируют их только сейчас. Для нас это худший расклад. В таком случае мы этих мерзавцев вообще не найдем.

— Только сорвете активацию, — заканчиваю мысль.

— Вот именно, — кивает завхоз. — Говорю вам, не забивайте себе голову, у вас другая задача — учиться. Мы увидели сигнал, мы его отработали. Сделали всё, что могли. Учителя почти завершили зачистку Академии.

В голове вертится ещё один важный вопрос. Всё-таки решаюсь его задать:

— В здании нашли ещё похожие заготовки для ловушек?

— Всё так, — без подробностей отвечает Германыч. — Мы действительно нашли ещё несколько подобных мест и все их зачистили. По Академии можете гулять без опасений.

Олеся выглядит сильно озадаченной. Видно по лицу, что ситуация с ловушками не дает ей покоя.

— Так что, господа студенты, — обращается к нам Германыч, — объявляю вам благодарность. И передайте её всем остальным. А теперь давайте наконец разберёмся с теми замечательными существами, которых вы нам подкинули.

Олеся немного оживляется и перестает витать в своих мыслях. Замечаю, что пока мы находимся на складе, девушка все больше приходит в себя после полигона. Видимо, сказывается действие эликсиров и плотной еды.

— В общем, монстров мы забрали на исследования, — сообщает завхоз. — Что конкретно из них можно сделать, мы пока не знаем. Куда это нас приведёт — тоже. Но хорошие новости для вас имеются. За счёт редкости Академия выделяет каждому из вас по сто империалов. Отработали вы их командой, и, честно скажу, очень удачно. Молодцы.

Олеся улыбается, а мне радостно вдвойне. Представляю, как обрадуются все остальные ребята, особенно, девушки. Сто империалов — недурная сумма для первокурсника.

— Если вдруг в ингредиентах обнаружится что-нибудь важное — мы пересмотрим выплаты, — говорит Германыч. — За кролика тоже упадет копеечка. Он ведь оказался далеко не кроликом, — смеется завхоз. — Везёт вам на редких тварей. А теперь кругом марш! Спать идите. Поздно уже. Мне еще собрать и упаковать надо все запчасти после вашей охоты.

Благодарим завхоза и выходим в коридор.

— Не хочешь ещё пройтись? — спрашивает Олеся. — В голове столько мыслей, кажется, уснуть просто нереально.

Немного неожиданное предложение, но, исходя из пережитого сегодня, вполне закономерное. Я и сам проваливаюсь в некоторую задумчивость. Отвлечься перед сном точно не помешает. Да и всё-таки лучше обдумывать серьезные вопросы по утрам.

— Конечно, — соглашаюсь. — Предлагаю пойти туда, где мы гуляли в прошлый раз.

— Нет-нет. Давай туда не пойдём, — отвечает Олеся. — Кажется, Макс и Марина тоже собирались прогуляться перед сном.

— Не слышал такого, — признаюсь. — Но тебе виднее.

Понимаю, к чему идет разговор. Наверняка Марина по-дружески рассказывает Олесе чуть больше. Макс вообще ни словом не обмолвился об их отношениях. Да и наедине мы не оставались. Постоянно рядом то согруппники, то монстры.

Олеся слегка краснеет, и я сразу предлагаю другой вариант:

— Тогда сходим до полигона и обратно? Там вроде красиво.

— Страшноватая красота, — улыбается девчонка. — Тем более, на улице стемнело. Но с тобой мне совершенно ничего не страшно.

Разворачиваемся и идём в сторону полигона.

— Ларик, расскажи, что у тебя происходило в городе? — в который просит девушка.

— Да ничего особенного, — отвечаю так, чтобы Олесю эта тема больше не беспокоила.

Рассказываю то, что можно. В основном повторяю то же самое, что говорил всей группе ещё в столовой.

— Был, так сказать, приманкой, — начинаю свой рассказ.

Олеся ахает и закрывает рот рукой. Видно, что подробности ей искренне интересны. Чуть подробнее рассказываю про «Сарай». Немного шучу по поводу следователей. Вкратце вспоминаю Прокофьева и как мы с ним летели на дирижабле. Впервые с кем-то делюсь историей про юриста, которого мне нанял отец.

В процессе разговора самому становится чуть легче.

На улице окончательно темнеет. Над нами пролетают золотистые звёздочки или искорки магии. Сама территория Академии обжита, но выглядит и впрямь страшновато. Наедине побыть нам в любом случае не получается: студенты бегают от Академии к полигону. В самом здании замка везде горит свет. Ощущение опасности не чувствуется.

Идём к полигону длинным путём. Обходим всю обжитую часть территории. Она напоминает небольшой посёлок. Здесь в основном живут преподаватели и служащие, отдельно от студенческих общажных комнат.

Заходим на знакомую площадь.

— Помнишь, мы тут впервые все вместе выходили на тропу, — вспоминает Олеся и уже привычным жестом берет меня под руку.

Обходим полигон с другой стороны. Расходится пока не хочется.

— У меня младших хлебом не корми, дай ночью на звезды посмотреть, — девчонка задирает голову и смотрит на небо.

Звезды кажутся ближе, чем обычно. Только протяни руку — и поймаешь. Иллюзия.

— У тебя есть братья? — удивляюсь.

Тему семьи в Академии пы почти не поднимаем. Единственная, кто хоть немного о себе рассказала — Аглая. И то списываю рассказ на нервный импульс. Сейчас же вокруг все абсолютно спокойно.

— Двое. Младшенькие, — отвечает девушка. — Наверное, больше всего скучаю даже не по родителям, а по ним. Как представлю, что вернусь, а они уже вымахали…

Олеся замолкает. Глотает ком в горле и крепче обнимает мою руку.

— У меня тоже двое младших братьев. Они сейчас дома с отцом и мачехой, — находить общее всегда приятно.

Обмениваемся разными смешными историями. Олеся рассказывает, как обещала братьям найти еще одного ребенка в капусте. Я вспоминаю, как дядька учил меня стрелять и не понимал, почему я промахиваюсь. А потом понял, что целюсь не тем глазом. В детстве путал право и лево.

— Эх, жаль, что уже так поздно, — вздыхает Олеся.

— Пойдем потихоньку в сторону Академии, — говорю. — Завтра наконец выспимся. Вроде обещали выходной.

Как только мы разворачиваемся, со стороны полигона пробегает уже знакомая мартышка. Она мерзко вопит и размахивает довольно крупной палкой.

Провожаем её взглядом.

— Ты видела? — спрашиваю.

— Видела, — недоумевая подтверждает девушка.

Следом за мартышкой из-за угла с громким криком выбегает студент. Кажется, он тоже учится с нами. В темноте не очень понятно, но общие черты улавливаю.

— Стой! — орёт он.

Обезьянка-бес мчится, визжит и без остановки долбит жезлом по каменной брусчатке.

— Стой! — орёт студент и бежит за ней.

Его тоже провожаем взглядами.

— Слушай, мне кажется, мы этого парня знаем, — говорю, как только получается получше разглядеть черты лица.

— Ага, — соглашается Олеся. — Точно знаем.