Моя Академия 2

Глава 1. В которой никто никуда не идет

А ведь так все хорошо начиналось…

— …Все идём за мной! — машет рукой физрук.

Студенты переглядываются, встают из-за столов и следуют за преподавателем. Беру половину патронов и надеваю только что купленную перевязь с метательными ножами. Чего бы там ни хотел предложить физрук, но завхоз намекнул, что лучше таскать оружие с собой. Вот я и потаскаю.

Раз мужик назвался физруком, то, скорее всего, придётся бегать и прыгать. Шесть килограммов сверху — всё-таки многовато для такой нагрузки. Быстро устану. Отсыпаю часть патронов из кофра. Ну вот, со всем остальным более-менее удобно. Разгрузка поможет. Физрук следит за тем, как мы спускаемся по из аудитории вниз по лестнице.

Уверен, что прямо сейчас он посмотрел на меня и загадочно ухмыльнулся. Выцепляю эту быструю сцену краем глаза.

Кажется, с патронами всё делаю правильно.

Вряд ли у нас будет столько активности, что я потрачу сотни выстрелов. Половины должно хватить.

Выхожу из аудитории в коридор вместе со всеми. Похоже, я единственный, кто взял с собой хоть что-то.

Ничего страшного. В крайнем случае, положу всё свое добро на лавочку. Они там должны быть рядом со стадионом. Физрук следит, чтобы в аудитории никого не осталось. Выходит последним и запирает дверь.

— Не переживайте за свои вещи, — говорит он. — Всё в зале останется так, как есть. Если вернётесь — заберёте.

Улыбается.

— Пройдёмте, — зовет за собой.

Идём по длинным коридорам вслед за невысоким преподавателем. Реально, мужик оказывается примерно моего роста. Только мне четырнадцать, а ему уже сильно за пятьдесят. А вот в ширину его габарит могут вместить три или четыре таких, как я. В аудитории это не бросалось в глаза. Дядька коренастый и очень сильный.

В коридорах замедляем шаг. Более того, пересекаем столовую по краю.

— Началось! — говорит Макс.

— Что началось? — не успеваю спросить.

Макс вкратце пересказывает конспект заметок студента Академии.

— У них была похожая вылазка, только в первые же дни, — рассказывает парень. — Их всех собрали, повели на полигон и целый месяц оттуда не выпускали.

— Да ладно, месяц?! — ахает Марина. — У меня же там яблоко с обеда осталось.

— Ну, извиняйте, — разводит руками Макс. — Скорее всего, остатки съешь только через месяц. Или выбросишь.

— Что там ещё написано? — задаю вопрос.

— Так вот, на полигоне они бегали, прыгали, судя по его воспоминаниям, совершали марш-броски, — рассказывает Макс. — И самое главное — постоянно тренировались в управлении магией. Постоянно опустошали резерв до дна.

Физрук намеренно замедляет шаг и позволяет нам его догнать. Очевидно, он нас слышит, несмотря на то, что находится сильно впереди.

— Ты читаешь записки Играфова? — спрашивает. — Хороший был парень, помню его. Только вы в курсе, когда это было?

— Нет, — качает головой Макс. — В его записках и воспоминаниях ничего не сказано про временные рамки. Только даты, без указания года.

— А жаль. Так, ты бы знал, что это было больше двадцати лет назад, — снова на лице физрука расползается холодная улыбка. — И та методика, по которой они занимались, давно признана неудовлетворительной.

— Почему? — задаю вопрос.

Марина и Олеся идут рядом и внимательно слушают.

— Потому что те, кто прошли через систему подготовки, которую описывает Играфов, к сожалению, в дальнейшем особых результатов не показали, — пожимает плечами физрук. — Так что это хорошие записки, но хорошие только для развлечения, а никак не для обучения.

Видно, как Макс расстраивается. О рассказывал, с каким трудом ему достались эти записки. Марина кладет руку ему на плечо.

— Да, они так среди студентов и ходят как откровения или вроде того, — продолжает физрук. — Но в вашем случае все будет по-другому.

Мужик ничего не поясняет. Резко обрывает разговор и уходит вперёд.

— Чёрт, — ругается Макс и хмурит лоб.

На парня больно смотреть. Узнать о полной бесполезности записок — безусловно, неприятная история. Особенно после стольких часов чтения и рассказов.

Выходим из замка и направляемся в сторону небольшого посёлка. Студенты до этого общались довольно открыто, но сейчас почти все замолкают. Похоже, что общая атмосфера меняется. Мне кажется, что на них влияет хмарь. Вижу, как она разливается вокруг. Эфир жмётся в сторону, пока студенты проходят мимо. Физрук идёт вперёд, не обращая внимания на притихшую группу.

Поселок расположен прямо перед замком, до него остается метров сто, не больше. По краям дороги стоят несколько сухих искорёженных деревьев. Больше ничего. Само поселение абсолютно пустое.

— Кажется, тут уже несколько лет никто не живет, — полушепотом говорит Марина.

Мы минуем крепкие каменные дома, в основном двухэтажные. На нас смотрят черные провалы окон. Двери везде либо открыты, либо вовсе разбиты в щепки.

Чётко понимаю, что, несмотря на внешнее безразличие, физрук неплохо контролирует дорогу. Как только около облезлого окна закручивается толстая спираль эфира, он это прекрасно чувствует. Делает лёгкое движение рукой, будто дёргает за невидимые ниточки. Спираль обрывается и рассыпается фоновым туманом. Таким же, как по краям дороги.

Причём физрук не особо уделяет внимание хмари. Делает вполне привычный жест буквально походя. Кроме меня, на это легкое движение никто не обращает внимания. Легко провожу причинно-следственную связь после второго или третьего похожего жеста. Кроме меня и физрука завихрения никто не замечает. Да и то, что мужик их видит — не уверен. Кажется, он определяет непорядок другим способом.

Студенты молча осматриваются. Некоторые из ребят используют стихийные техники. Вижу, как один за другим зажигаются огоньки. Видимо, у некоторых здесь есть хоть какие-то магические знания.

Физрук смотрит неодобрительно, но ничего не говорит ровно до того момента, пока не загорается яркое пламя прямо в середине группы.

— Всё, техники гасим, — мужик разворачивается и грубо обрывает инициативу студентов. — У вас будет шанс применить свои знания на практике, но позже. Мы почти пришли.

Буквально через пару домов мы вываливаемся на большую площадь. Там уже собрались пятнадцать сотрудников Академии, если не считать физрука. Кого-то я уже видел. Кто-то просто в форме Академии. Вижу преподавателей и четверых молодых ребят, и с ними - нашего Алекса. Кажется тоже - кураторы.

Они стоят по периметру площади в паре метрах друг от друга. Кажется, что они очерчивают своим присутствием неровный круг. Языки плотного тумана словно упираются в невидимую границу и накапливаются, не заходя на площадь. Туман постепенно поднимается все выше.

Дороги, ведущие к площади, тоже покрываются языками белёсо-серой хмари. Туман затягивает и ту дорогу, по которой мы пришли. Исчезают и все остальные пути между домами на площади. Хмарь легкой дымкой покрывает сами здания.

— Так, строимся, — командует препод.

Возле входа на площади собраны пять телег с разными вещами. Стоят ящики, много разных упаковок, тканевые свертки. Все распределено по телегам.

— Для начала строимся, — командует физрук. — Работать с вами я буду позже. Сейчас мы здесь вообще не за этим. Все разбивайтесь на группы. Пять-шесть человек, как хотите. Если не разберетесь с этим за следующие две минуты, я назначу группы сам.

Мы вчетвером переглядываемся и, не сговариваясь, кучкуемся все вместе. Таких, как мы, в принципе, около половины студентов.

— Хорошо, — говорит физрук, когда проходит чуть меньше двух минут. — Сами не справились, значит, будете справляться через меня. Ты и ты, — показывает пальцем в светлую девочку и русого серьезного парня. — Вставайте в эту группу, — кивает на нас.

Мужик ходит размашистым шагом и продолжает распределять студентов до пяти-шести человек. Таким способом раскидывает всех молодых магов по небольшим группам. Когда заканчиваются те, кто более-менее знаком друг с другом, физрук переходит к парам и одиночкам. Он просто отсчитывает по шесть человек в непонятном порядке. Последующие группы формируют вроде бы случайно. Физрук прислушивается к пожеланиям, но не всегда с ними соглашается. Кажется, что он показывает пальцем на студентов рандомно, но вижу по мимике, что физрук всё-таки выискивает конкретных людей.

Кажется, здесь все же есть определённая подготовка. С распределением людей препод заканчивает буквально за пять минут. Еще бы: он не прерывается ни на секунду.

— Так, все посмотрели на своих согруппников. Запомнили, — командует физрук. — Теперь они вам будут мамой, папой, братьями и сёстрами в ближайший месяц. Хотя у некоторых, может быть, и год. Тут как получится. Ладно, не суть.

Студенты смотрят друг на друга с лёгким удивлением. Пока никаких вопрос и никакого ропота. Процесс распределения воспринимается больше как игра.

— Запомнили? — спрашивает препод. — Вот и хорошо. На тележках минимальные наборы для путешественников. Палатки, рюкзаки, лежанки и три пайка на каждого. Это на всякий случай. Больше всё равно не утащите. Разбирайте.

Переглядываемся с ребятами и тут же бросаемся к телегам. Есть у меня подозрения, что вещей на всех не хватит. А если хватит, то в конце останутся не самые лучшие. Нужно брать в первых рядах.

— Не толпитесь, времени у вас вагон, — со спины говорит физрук. — Всем всего хватит. Все комплекты одинаковые, — тут же развеивает опасения мужик.

Разбираем все тележки. Нашей группе достаются три лёгких двухместных палатки, пара чайников, котелок и рюкзаки на каждого. Внутри гремит мелкая посуда. Возле каждой тележки стоят преподаватели. Они следят за порядком и помогают отобрать комплекты.

— Как это нет отдельной палатки? Вы предлагаете мне жить с мальчиком? — слышу, как скандалит наша новенькая.

Марина и Олеся переглядываются. Видимо, думают, что с ней делать и звать ли к себе. Нам этот поход видится веселой историей. Костер, обеденные пайки, палатки…

Больше всего радуюсь рюкзаку. Мне больше не придется таскать весь свой набор на теле. Кофр с патронами приятный, конечно, и не сильно тяжёлый, но нести его в одной руке всё же не очень комфортно. Запихиваю снарягу в рюкзак. По длине влезает с трудом, но зато более или менее освобождает руки.

Распределяем новоприобретенный запас между членами нашей группы. Палатки забираем мы с парнями. Пайки отдаём девочкам.

— Как раз место в рюкзаке будто под них, — радуется Олеся. — Только рюкзак как погремушка!

Помогаю перебрать все нашим рюкзаки так, чтобы ничего не гремело, а вещи ровно распределились по спине. Всё про всё занимает не больше получаса. Суета постепенно сходит на нет. Группы смотрят на сидящего на одной из пустых тележек физрука.

— Ну что, закончили? — он тонко чувствует момент. — Отлично! В общем, замок там, — показывает рукой.

За время, пока мы занимаемся распределением ресурсов, вокруг площади растягивается высоченная стена тумана. За ней не видно ни домов, ни темных окон, ни разбитых дверей. Да чего тут говорить: не видно даже места, откуда мы пришли.

— Идти можете в любую сторону, — говорит физрук, — но с тропы старайтесь не сходить. Шансов на то, что вы на неё вернётесь, немного. Но они, при определенном везении есть. Назад старайтесь не возвращаться. Опять же, шансов на то, что у вас получится, немного, но они опять же есть.

Речь препода короткая и непонятная.

— Так, что ещё? — мужик задает вопрос сам себе. — На одном месте долго не задерживайтесь. Тропы обязательно выведут вас в замок. Это гарантировано. Еще раз повторяю. Несколько дней на одном месте лучше не ночевать. Так, что ещё? Наверное, всё. До встречи на другом конце дороги.

Физрук соскакивает с телеги, делает два шага и полностью исчезает в стене тумана.

— Он что, с нами не пойдет? — спрашивает светлая девчонка. — Как мы без сопровождения? Они в своем уме?

Девчонке никто не отвечает, она и не настаивает. Видимо, ей просто нужно выговориться. Светленькая смотрит на оставшихся преподов.

Они все подходят к туманной взвеси, синхронно делают шаг назад и скрываются в тумане. В этот момент наблюдаю за нашим куратором. Он сочувственно подмигивает девчонкам и ободряюще кивает мне, после чего делает тот же самый шаг назад.

Всё. Группы студентов предоставлены сами себе.

— Ну что, пойдём? — спрашиваю.

Оглядываюсь на остальные группы ребят. Сказать, что студенты растеряны, это ничего не сказать.

Вокруг площади стена тумана густеет и постепенно наползает на полсотни недоумевающих учеников. Некоторые вросли в землю, другие переговариваются и решают, что делать.

— Ну что, — говорю своим, — пойдём? — киваю на языки хмари. Они подбирается к нам всё ближе.

Студенты мнутся и далеко не все решаются сделать первый шаг за дымчатую стену.

— Куда он там махнул, с какой стороны замок? — спрашиваю ребят, хотя свои ощущения чётко помню.

А вот ответы ребят меня удивляют. Все показывают в разные стороны. Ловлю железное ощущение, где на самом деле находится замок. Всё это выглядит странно. И ребята меня удивляют. Мы вроде бы смотрели в одну сторону, а в конечном итоге все машут в разные.

— Он сказал туда, — утверждает Макс.

— Нет, туда махнул, — вмешивается светленькая девчонка.

Прерываю беспорядок, пока он не вышел за грани. Остальные студенты тоже разбредаются кто куда.

— Это вообще неважно, — отвечаю всем сразу. — Физрук сказал, что любая тропа приведёт к замку.

— Где ты здесь видишь тропу? — спрашивает светленькая.

— Думаю, как только мы сделаем первый шаг за стену тумана, она появится, — делюсь своими соображениями.

— Звучит логично, — поддерживает меня Макс.

Олеся и Марина согласно кивают. Договориться друг с другом нам проще, чем с незнакомцами.

— Нас не могут так бросить. Мы же будущие маги! — почти кричит новенькая.

— Кто тебе это сказал? — пессимистично заявляет Макс. — Мы не будущие маги. Мы жертвы. Это ближе к истине. Может быть, мы и станем магами в будущем, но фактически мы жертвы. Я от своего рода, ты от своего, — показывает на девчонку. — Всё это делается для того, чтобы они продолжили существовать в статусе дворянских. Недомаги, которые не могут воевать за императора и подтвердить статус своего рода, империи не нужны. Их и так много.

Я не согласен с Максом насчёт жертв, но вступать в полемику не считаю нужным. Есть у меня лёгкое подозрение, что вся эта ситуация затеяна именно из-за наших возрастных изменений. Магия пробуждается в подростковом возрасте, и обществу нужны вполне себе конкретные навыки. И контролируемые. Академия — элементарный катализатор наших возможностей.

Видимо, если пустить всё это на самотёк или развивать по-другому, то получатся слабые маги вроде моего отца. Это я помню из разговора с моим дядькой. Здесь определенно есть какой-то смысл, но нам его никто объяснять не будет. Просто-напросто некому. Все шагнули за стену и оставили нас на произвол судьбы. Что там дальше — кто ж его знает? Чтобы не провоцировать конфликт, просто киваю в поддержку Максу.

— Да у меня даже рода нет! — заявляет девчонка. — Меня просто после первых же проявлений забрали из школы.

— Сейчас тебе это некому доказывать, — пожимаю плечами. — Ладно, давайте знакомиться.

Спокойный и абсолютно флегматичный парень, которого распределил к нам физрук, кивает всем.

— Марк, — представляется он.

Следующие озвучивают свои имена Олеся и Марина. Потом я. Следом Макс.

— Аглая, — вызверившись непонятно на что, бросает новая девочка.

— Мы тебя не обижали и в твоей ситуации никак не виноваты, — всё-таки решаю озвучить.

Светленькая девчонка фыркает и отворачивается.

— Ну что, идём? — в очередной раз спрашиваю свою группу.

Марина и Олеся переглядываются.

— Часть студентов уже ушли. Никаких криков, обратно не вернулись, — привожу очередные доводы.

— Физрук сказал нельзя возвращаться, — напоминает Марина.

— Физрук сказал не сходить с тропы и желательно не возвращаться. Четкого запрета не было, — снова взрывается Аглая, будто мы ей хотим навредить.

— Тогда идем, — заключаю.

Макс согласно кивает. Подхватываю рюкзак и сумку с тяжёлой палаткой. Делаю шаг в непроницаемую стену тумана.

__________

Традиционно просим пройти на страницу книги и добавить ее в библиотеку. Чтобы не пропустить обновления. Иногда автоматика сайта не срабатывает. https://author.today/work/482037

Благодарим вас за ваше внимание к книге! )

Глава 2. В которой никто никуда не возвращается

Да…, а ведь все так хорошо начиналось… — Думаю я, пока мы выходим на поляну.

Тропа сзади ожидаемо схлопывается. И если всё это постановка, то со сцены во время финала мы уйти не должны.

— Олеся, воду. Марина, приготовься, — распределяю ребят. — Аглая, ваш с Марком первый выход. Сначала будут мелкие.

— Откуда ты знаешь? — огрызается светленькая девчонка.

— Уж поверь мне, — вздыхаю.

На ходу проверяю, насколько легко выходит быстрая зарядка из специального кармашка на разгрузке.

— Макс… — обращаюсь к товарищу.

— Я не смогу перекрыть все… — предупреждает он.

— Ничего. Перекрой только две полосы, — распоряжаюсь. — Главное, чтобы они не могли атаковать все вместе.

— Понял, сделаю, — парень приступает к делу.

— Где-то с двух до пяти и с одиннадцати до восьми часов, — ориентирую по сторонам.

— Да, я понял, — кивает Макс.

Поляна вспухает хордами каменных ловушек с тонкими острыми шипами.

Теперь я более или менее спокоен за наши фланги.

Безопасное время истекает. Хмарь по границам поляны заметно волнуется.

— Все, — констатирую. — Понеслась.

Из тумана волнами вылетают мелкие визжащие монстры. Мы успеваем ощутить легкий ментальный удар. Отступаем на шаг. Аглая вовремя использует свою силу. Монстры ненадолго замедляются…

— Марк по готовности! — командую.

Парень кивает, и серебряные нити широкими конусами взрывают мелких существ. Основной смысл жизни этих монстров — жрать, и желательно — нас. А, вообще, неважно что. Любую органику. Лучше, чтобы жратва хоть немного шевелилась, а еще лучше, чтобы была разумна. Мы — идеальные кандидаты на перекус.

Монстры набегают волнами. Каждая последующая волна заметно больше, чем предыдущая. При этом пауза между нападениями увеличивается. Подобные детали отслеживаю только я, ребята не заостряют на этом свое внимание.

Марина топчется на месте, периодически оглядываясь на меня с немым вопросом во взгляде: «Ну когда же, когда?»

— Твое время еще придет, ты наше самое опасное оружие. Жди, — говорю ей.

Олеся тоже бросает на меня взгляд.

— Олеся, не забывай о флангах, — напоминаю девчонке. — Оттуда мы тоже не должны никого пропустить. Оставь там пару взвесей.

Темненькая показывает, что поняла меня.

Ни разу за все время, пока мы шли по тропе, сзади на нас никто не напал. По крайней мере, до того момента, пока мы сами не шли в обратном направлении.

Но все бывает первый раз. Мы должны это хотя бы предусмотреть. Я должен.

Ребята не очень адекватно воспринимают то, что с ними происходит. На постоянные нападения монстров реагируют не как дети. Скорее, как взрослые. Несмотря на свой юный возраст: а ведь некоторым всего четырнадцать или пятнадцать лет, они ведут себя уверенно и смело.

Нас накрывает очередная волна монстров. Замечаю, как Аглая закусывает губу.

— Так, Аглая, стоп. Прекращай! Прекращай, сказал! — повышаю голос. — Отдых.

— Я могу еще! — восклицает девчонка со всей самоотверженностью.

— Можешь, конечно, можешь! Но ты нам понадобишься позже, — всё-таки останавливаю светленькую. — Олеся, Марина, следующая волна ваша! — предупреждаю девочек. Эту волну добивает Марк.

Парень тоже слегка выдохся.

— Добиваешь, потом отдыхаешь, — говорю ему. — Сейчас пойдут более крупные, попробуй их задержать.

Марк не спорит. Выполняет то, что ему говорят.

— Макс, обнови ловушки и поставь еще одну посередине, а лучше поперек: от одиннадцати часов к двум, — прикидываю самое лучшее расположение.

Благо, парень отлично понимает формат циферблата.

Макс кивает. Колья на секунду вырастают на полметра и тут же прячутся обратно в ловушку, сбрасывая всех застрявших между ними мелких монстров.

Ловушки моргают и обновляются. Перед нами вспухает еще одна каменная терка. Три ловушки Макс еще не держал ни разу, но вроде бы у него вполне получается.

Туман перестает выплевывать мелких монстров-собачек. Из него стаей вылетает уже знакомая нам помесь бульдога с осьминогом.

Разряд. Монстры мгновенно скукоживаются, подтягивая к себе когтистые лапы. Олеся создает водяную взвесь. Марина пропускает через неё крупную молнию, поджаривая всю стаю. Девчонки работают в тандеме, и у них получается что-то вроде цепной молнии. Подобную Марина уже изображала однажды в коридоре на четвертом этаже. Только сейчас она тратит значительно меньше усилий.

— Я в форме, — сообщает Марк после недолгого перерыва.

— Вовремя, — отвечаю ему. Сейчас с боков попрут.

— Откуда ты знаешь? — удивляется парень. — Опять твое предчувствие?

— А то! — усмехаюсь и тоже готовлюсь следить.

Легко определяю время и направления ударов по завихрениям эфира. Не знаю, как это происходит, но, главное, что работает. Догадок у меня несколько. То ли существа создаются этим эфиром, то ли перемещаются через него. Но перед любым появлением вполне себе живых, но измененных существ, эфир выкручивается вполне определенным образом. Для меня появление монстров всегда очевидно.

Из тумана вылетает еще одна стая. Не беспокоимся. Осьминожьи щупальца прекрасно перемалываются парой техник Марка. Чешуйчатые лапы скользят по тропе. Морды существ вытянутые, отдаленно напоминают волков или собак.

В ту же секунде координирую Олесю. Марина пока накапливает заряд. Она у нас, вообще, работает как разрядник. Ей нужно некоторое время, чтобы накопить силы. Девчонка сама прекрасно знает о своей особенности. Она может выдать либо пару мелких зарядов друг за другом, либо один крупный. При помощи же Олеси даже самый мелкий очень хорошо справляется с небольшими или средними стаями.

— Три крупных гадины по центру, — уточняю.

Ребята кивают и поворачиваются в нужную сторону.

— Аглая, постарайся замедлить хотя бы двоих, — говорю светленькой. — В идеале троих. Только замедлить, — акцентирую. Остановить не пытайся.

— Ладно, — с трудом соглашается девчонка.

Главное, что в итоге выполняет как нужно.

Из тумана вылетают измененные лоси. Подобных плотоядных мы уже встречали на своём пути. Они даже оказались съедобными, но только частично. Какой-то безумный кошмар химеролога — крупная зверина, да еще и плотоядная. Хорошо, что она пугливая до ужаса, хотя ее растительноядные родичи пугаться не привыкли. Не знаю, как это всё уживается в одном существе. Вот только прямо сейчас они совершенно не боятся. Вылетают сломя голову, из-за пелены тумана и несутся на нас.

Опознают ловушки и пытаются их перескочить. Аглая успевает затормозить измененных лосей. Все трое напарываются на каменные колья Макса. Шипы выстреливают как нельзя вовремя. Лоси застревают в ловушках, смотрят безумными глазами, но упорно пытаются ползти вперед. Их ничего не останавливает. Все три животины режут тела о бритвенно острые лезвия камней.

Тратить заряд Марины на это рогатое недоразумение — просто преступление.

— Марк, можешь уменьшить диаметр нитей? — спрашиваю. — Чтобы стрелять одним маленьким конусом.

— Я попробую, — отвечает парень. — Раньше такого не делал.

— Вот сейчас самое время, — отвечаю. — Они как раз особо не двигаются.

Марк стреляет в одного из лосей, буквально вырывая огромный кусок мяса из его шеи. Голова монстра отваливается. А вот без головы эти существа восстанавливаются плохо. Видимо, нарушаются нервные центры. Это помогает нам выживать. Марк стреляет еще пару раз, закрепляя навык.

Гады идут волна за волной, волна за волной.

Монстры накатывают один за другим. Мы находим лишь секунды передышки, прикрывая друг друга. Постепенно мы все начинаем сдавать. Понимаю, что это даже близко не конец. Пока я не сделал ни одного выстрела, значит, до финала мы еще не дошли.

Волна за волной на нас выходят измененные существа — жители этих лесов. Хитрые рыси, быстрые волки, совершенно безумные лоси. Все существа знакомые, но всё-таки необычные. Для меня странно их узнавать. Особенно удивляет существо, похожее на ягуара. Черная прыткая кошка с каменными иглами шерсти. Мы не успели сразу затормозить её. Справились только чудом. И то, потому что Аглая использовала ментал, а я успел выстрелить. Это был мой первый выстрел за вечер. Кошка, как и положено всем демоническим тварям, которых мы встречаем, ткнулась носом в землю и замерла. Вокруг неё никакого движения хмари.

Если мы выживем, нужно будет обязательно отрезать ей голову.

— Ну что, все? — спрашивает Марк.

Парень тяжело дышит. Все остальные выглядят не лучше. Даже я слегка вымотан, несмотря на то, что практически не участвовал в самом бою. Только координировал и распределял техники ребят.

Остальные вымотаны сильнее.

— Нет, не все, — предупреждаю. — Сейчас отдыхаем.

Осторожно осматриваюсь. В самой хмари никаких движений не замечаю, но и туман далеко не уходит.

— Мне кажется, это небольшая передышка, — говорю своё мнение.

Ребята устало кивают и садятся прямо посреди тропы. Восстановиться нужно любыми способами, все это понимают.

Оглядываю место бойни. Наша поляна забита мертвыми, демоническими измененными в несколько слоев. Уверен, что если прямо сейчас открыть детектор, то он сойдет с ума. Некоторых монстров мы не знаем, как назвать, да и конкретного описания у них нет. Помесь неизвестно кого неизвестно с кем.

Ребята отдыхают, а я испытываю все большую тревожность.

Мое обоняние полностью забито запахом цветов. Он становится все более и более нестерпимым.

— Ребята, тревога! — с трудом расталкиваю сокомандников.

— Как скоро? — не открывая глаза, задает общий вопрос Макс.

— Секунд тридцать, не больше, — сообщаю.

Смотрю на высоченные спирали хмари. Они раскручиваются с небывалой силой и предвещают что угодно, кроме хорошего.

Девчонки со стоном встают на ноги.

— Ловушки обновить? — уточняет Макс.

Серьезно раздумываю, что ему ответить. Еще раз бросаю взгляд на толстенные серые спирали. Не знаю, что грядет, но к ловушкам оно явно безразлично.

— Обнови, — все равно решаю. — Поставь треугольником, основание разверни к нам.

Поляна вспучивается названной фигурой. Макс работает без промедлений.

— Всё, — выдыхаю весь воздух из легких. — Внимание! Понеслась!

На этот раз туман не дает передышки. Вместо волн на нас выливается дичайшая перемешанная стая монстров. Нас, наверное, спасает только одно: они не очень разумны. Иногда дерутся между собой, не добегая до нас. Разные по наружности гадины жрут друг друга за милую душу. Не удивлюсь, если они жрут сами себя. Просто мы об этом пока не знаем.

— Все по готовности, — говорю под аккомпанемент огромных веток молнии.

Олеся развешивает водяную взвесь, чтобы усилить заряды, а я внимательно отслеживаю, кого уничтожают мои сокомандники.

Марк самостоятельно предпринимает что может. В мелких монстров летят широкие конусы, а вот крупным достается плотно сконцентрированная сеть из режущих нитей.

Стреляю из револьвера в наиболее крупных представителей этого паноптикума. Они беспрерывно прорываются к нам. Нет времени даже выдохнуть.

Пять, шесть. Отодвинуть рычажок, вытряхнуть. Выбить гильзы, забить быструю зарядку. Готово! Огонь!

Выстрел разбивает голову волкообразному существу буквально в паре метров от меня.

Еще выстрел. Хмарь вокруг нас бесится, идёт волнами и выплёвывает двух паутинников. Это еще не самая сложная цель. Все-таки паучки здесь такие же неуклюжие и глуховатые, как на этаже.

Два выстрела, и два паутинника утыкаются мордами в землю. На них не обращаю внимания. Считаю патроны.

Осталось три.

Два. Еще одно существо прорывается в нашу сторону. Походит на кошку, но клыки длинные, лапы чешуйчатые, а глаза пустые.

Два.

Хмарь идет сумасшедшей волной, и все снова замирает.

Из тумана на всей скорости выскакивает бронированный зеленый гад. Подобные ему недавно атаковали мой поезд.

— Аглая, держи его! — кричу девчонке.

Гадина невероятно быстрая и дергается в разные стороны. Не успеваю поймать существо в прицел. Каждый прыжок приближает его к нашей позиции.

— Нельзя его допустить! — объявляю сразу всем. — Доберется, и мы все точно сдохнем!

Аглая кричит. Замечаю, что у нее под глазами течет кровь. Ребята концентрируют удары всех своих техник на перемещение этой бронированной гадины. Она играючи уходит от ударов недомагов.

Уверен, с серьезными магами она справляется также спокойно. Что ей наша группа? Один прыжок, два.

Выстрел! Мимо.

Самый противный и самый страшный мой промах.

Один выстрел.

— Сейчас! — кричит Аглая.

Кровь уже идет носом, но девушка выжимает себя до последнего. Благодаря её стараниям, монстр задерживается ровно секунду. И этой секунды мне хватает.

Гремит последний выстрел…

В этот раз никакого промаха.

Пуля попадает именно туда, куда я целюсь. Удивительно, что перед этим не получилось. Хотя монстр двигался настолько быстро, что я не успевал среагировать даже взглядом.

Секунда.

И существо с мордой крокодила падает за два метра от нас. Кажется, в поезде я плохо их рассмотрел. Зато сейчас рассматриваю очень близко.

Тишина!

Это то, что мы слышим, когда стоим в полном раздрае и в полном опустошении. Мой резерв, если это можно назвать резервом, ненадолго превращает меня в практически лопнувший воздушный шарик. Сразу прихожу в себя, а вот мои соратники истощены до предела. Стоят из последних сил. Девчонки и Марк садятся на землю. Макс пошатывается.

— Все? — нарушает общую тишину Макс.

Даже сейчас он более разговорчивый.

— Кажется, да, — отвечаю ему.

Вокруг туман постепенно теряет свои очертания. Секунда — две, и плотная серая стена распадается. За ней ничто иное, как дорога к замку. Остается — рукой подать. Меньше половины километра.

— Кажется, наша тропа закончилась, — на выдохе говорит Макс.

Я почти уверен, что в замке нас ждут. Так и есть.

Вижу, как к нам спешат завхоза и куратор. Идут быстрым шагом.

— Ну что, вот и еще одна шестерка наших, — объявляет Алекс и встречает нас легкими похлопываниями по плечу. — Кажется, последняя? — обращается к завхозу.

Куратор точно испытывает облегчение от того, что мы живы. Пересчитывает взглядом несколько раз, будто уверен не до конца.

— Последняя, — подтверждает Германович. — Забирай!

Завхоз с откровенным удовольствием смотрит на гору монстров, которую мы только что набили.

— А вот это вы молодцы, — хвалит он. — Это вы хорошо потрудились. Ну идите, идите. Я за вами.

С трудом встаем и помогаем девчонкам. Идем вслед за куратором.

— Ну что, молодцы! — подтверждает Алекс.

Ощущения постоянного напряжения никуда не исчезает. Идем по вроде бы обычной дороге. Часть постоянной бдительности и постоянное ощущение опасности каждый из нас все еще сохраняет. Оглядываюсь на своих ребят. Олеся находит в себе силы и на автомате держит водяную пелену вокруг нас. Аглая рукавом вытирает кровь на лице, немного размазав по щеке. У девчонки отсутствующий взгляд. По нему определяю, что она контролирует разумы вокруг.

Я тоже реагирую на любое отклонение в спиралях хмари. Ничего страшного они не предвещают, но слежу за каждым движением, как загипнотизированный. Нельзя терять контроль. Нельзя думать, что нам больше ничего не угрожает. Присутствие Алекса и завхоза ситуацию никак не меняет.

Да и Макс, Марина и Марк. Все трое. Пусть не так хорошо чувствуют окружение, но сразу реагируют на случайные звуки или цвета. Марк в любой момент готов кинуть сеть из плотных нитей. Марина истощена, но небольшую молнию по взвеси пустить все еще сможет. Макс, если уж приспичит, поставит пару ловушек. Вижу уверенность в истощенных и уставших лицах.

Пока мы идем до замка, пробегаюсь взглядом по выбитым окнам. Предполагаю места, откуда монстры могут атаковать. Держу в поле зрения одновременно всех.

Да, мы изменились. И очень похоже, что надолго.

Глава 3. В которой мы все же возвращаемся. Но, может, зря

Заходим в замок Академии. На этот раз мы не бежим бездумно по коридорам, а все вшестером идём, отслеживая любые возмущения.

За ночь мы более или менее отходим от тяжёлого боевого настроя тропы. Идем в сопровождении Алекса. Он собирает две группы своих подопечных и сопровождает всех к залу.

На любые вопросы куратор либо извиняется, кривовато улыбаясь, либо отправляет поторопиться на утренний урок. Ни перерыва тебе, ни крепкого завтрака, ни сна. Но в основном, отмалчивается. Единственное, что говорит — ждали только нас. Мы опять опаздываем.

Смеюсь про себя: опоздание в свете последних событий не выглядит таким уж страшным проступком.

В этот раз все несколько по-другому. Первое утреннее занятие начинается сразу после тропы. Мы изменились. Каждый из нас прошел путь, и теперь его не сотрешь из памяти.

Замок больше не воспринимается как лёгкое волшебное приключение. По крайней мере, у меня поначалу было именно так, да и у моих сокомандников присутствовал подобный настрой. Четвертый этаж поправил дело, но окончательно настрой поменялся, когда мы остались один на один со стеной тумана.

Все первокурсники ровной колонной выходят из коридора, и замок оживает. Преподаватели и студенты бегут по своим делам, кивают друг другу и перекидываются парой слов. Теперь всё немного иначе. Старшие курсы не смотрят на нас как на пустое место. Сейчас они замечают наше существование. Некоторые даже здороваются. Может, кто-то из них запомнил револьвер, или обратили внимание в столовой - неважно.

Идём по коридорам замка по знакомому пути: опять к той же самой большой аудитории.

Около дверей людно. Похоже, тут собрали весь первый курс. Узнаю все тех же людей, которые уходили отсюда вместе с нами на тропу.

— Ну что, все собрались? — раздаётся сзади уже подзабытый, но узнаваемый голос.

Оборачиваюсь. К нам подходит физрук. Его приближение не чувствую.

Мужик проходит мимо студентов как призрак: плавно и легко. Подростки расступаются.

— Ну что? — немного злобно, но при этом весело говорит он. — Проходите, садитесь на свои места, — открывает дверь и первым заходит в зал.

Народ не торопится делать первый шаг, но пауза длится недолго. Студенты заходят в дверь, но делают это иначе, чем в прошлый раз. Собраннее и решительнее, что ли. У всех боевой настрой.

Мы пропускаем вперед практически всю толпу и тоже заходим, как и в прошлый раз, последними.

Мне ещё в коридоре кажется, что людей несколько меньше. Сейчас я в этом абсолютно чётко убеждаюсь. Так же, как и мои напарники. Олеся и Марина молча пересчитывают оставшихся студентов и переглядываются. Мы все вместе, не сговариваясь, притормаживаем у входа.

В аудитории не хватает примерно каждого третьего. Вместо полусотни людей, которых мы видели в прошлый раз, сейчас на местах сидят не больше тридцати человек. Причём сидят в нестройном порядке. За некоторыми столами остались вещи без владельцев. До этого все ряды в аудитории были плотно заполнены.

— Да садитесь вы уже на свои места, — усмехается физрук.

Нехотя разделяемся с Аглаей и Марком. Они садятся на свои места, закрывая бреши. Мы вчетвером садимся в первом ряду, закрывая другие.

— О, смотри — твоё яблоко, — говорит Макс рыженькой. — Кажется, оно ещё живое, только немного пыльное.

Марина крутит яблоко в руке. Все вещи покрылись лёгким слоем пыли, словно нас здесь не было несколько месяцев. При этом сумки и тетрадки лежат абсолютно так же, как и раньше.

– Целое, – подтверждает Марина, обтирает фрукт одеждой и подносит ближе к носу.

На удивление яблоко не сгнило. Лежит, будто его оставили здесь только вчера.

— Внимание! — говорит физрук.

Первокурсники шуршат и переговариваются. С первого раза мужика никто не слышит.

На нас падает невидимый воздушный пресс.

— Ещё раз повторяю: внимание! – разносится по аудитории.

Все замолкают.

— Вот, так-то лучше, — усмехается преподаватель. — Итак, для начала: поздравляю вас с прохождением первого Шага в нашей Академии. То, что вы все находитесь здесь, говорит об одном: вы можете стать магами. Больше ваше присутствие ни о чём не говорит.

С того момента, как физрук начал свою речь, в аудитории висит полнейшая тишина. Если бы сюда залетела муха, мы бы точно услышали, как звенят её крылья.

— Можно вопрос? — раздаётся почти детский девичий голос.

— Разве что в виде исключения, – снисходительно реагирует преподаватель. – В следующий раз вы поймёте, что перебивать меня не стоит. Задавайте, задавайте, что там у вас?

— Нас вроде бы было больше, – отвечает все тот же детский голосок.

Девушка задаёт тот вопрос, который явно беспокоит всех присутствующих. Мы с сокомандниками не переговариваемся, но по лицам понимаю: они обеспокоены.

— И что? — безразлично спрашивает физрук.

— А где они? – задает вопрос девочка.

— Они не прошли, — усмехается мужик.

По аудитории прокатывается ропот и тут же затихает под грозным взглядом преподавателя.

— Они живы? – спрашивает тонкий голосок.

Девушке не даёт покоя вопрос: почему здесь так много пустых мест?

— Мия, если я не ошибаюсь? — уточняет физрук, приподнимая бровь.

— Да! — удивлённо подтверждает девочка.

Она вряд ли рассчитывала, что мужик запоминает нас по именам. А вот мне кажется, что он о нас знает куда больше, чем мы можем подозревать.

— Мия, лично тебе от этой информации будет ни холодно ни жарко. Они не прошли — на этом всё, – в голосе физрука слышатся нотки грубости. – Или ты на собственном опыте хочешь узнать, что происходит со всеми студентами, кто не проходит тропу?

— Нет! – отказывается девчонка.

Физрук удовлетворённо кивает.

— Вот и хорошо. Сейчас вы все немного подумаете, – продолжает он. – Даю вам пять минут. Быстренько скажите мне, чего вам не хватало на тропе? Напоминаю, у вас ровно пять минут на подумать. Жду версии.

Физрук отворачивается к огромной доске, высотой примерно в два человеческих роста. Мужик подходит к ней, и вроде бы ничего не делает, даже жеста, но на черной поверхности появляются цифры. Физрук ухмыляется и вальяжно садится в кресло около доски.

Народ обсуждает. Смотрю на Марка и Аглаю, они тоже ловят мой взгляд. Подзываю ребят к нашей группе. Всё равно теперь — что справа, что слева много свободных мест. Команды преподавателя оставаться на своих местах тоже не было. Краем глаза отслеживаю реакцию физрука, но тот, похоже, одобряет моё своевольство.

Аглая и Марк с опасением продвигаются к первому ряду. Как только они подходят, всем становится спокойнее. Очень уж мы привыкли рассчитывать друг на друга за последнее время. Тихо обсуждаем варианты.

Чуть меньше чем через пять минут физрук встаёт с кресла.

— Довольно. Всё, что придумаете позже, уже не так важно, – объявляет он. – Меня интересуют только те ответы, которые появились в вашей голове сейчас. Итак, чего вам не хватало на тропе? Начинайте, — показывает пальцем в группу рядом с нами.

— Нам не хватало разведки, – уверенно отвечает широкоплечий парень.

— Хорошая попытка, – с долей сарказма замечает физрук. – На тропе вы видели целых двадцать метров впереди себя. Хотите сказать, вам не хватало разведки на двадцать метров?

— Было бы здорово видеть, что нас ждет впереди, – продолжает отстаивать своё мнение здоровяк.

– Но это не ваш вариант. Хорошая попытка. Засчитано. Но не для этой ситуации. Что ещё? — показывает пальцем в нашу группу.

— Нам не хватало целителей и щитов, – встаю и озвучиваю наш ответ.

— У вас же есть замечательный земляной маг, – щурится физрук. – Да и водяной щит наверняка можно выставить, – недолго смотрит на Олесю.

Складывается впечатление, что мужик заранее изучил досье всех оставшихся учеников.

— Я имею в виду индивидуальных, — уточняю. — Подозреваю, что подобные есть.

— Но ты не знаешь? – физрук бросает на меня колючий взгляд.

— Нет, не знаю, но подозреваю, — говорю как есть. – Я встречал наименования индивидуальной защиты в Сети, когда смотрел амулеты.

— Смотрите-ка! Богатенький парень! — физрук проявляет интерес, но не развивает тему. — Хорошо, принимается. Почему вам потребовался индивидуальный щит?

— Потому что два мага в нашей команде не успевают везде, – поясняю. – И в случае нескольких нападающих, одно или два направления все равно останутся незакрытыми.

— Хорошо, принимается, – физрук снова надевает маску безразличия и теряет к нашей группе интерес. – Целитель и щиты. Допустим, что ещё?

— Нам не хватало гибкости техник, – раздается мужской голос справа.

— Да, вы для этого здесь и находитесь, – отвечает преподаватель. – Хорошо, что ещё?

— Мы очень быстро выдыхались, – отвечают с галерки.

— Да, но это огромный минус вашей команды, – пожимает плечами мужик. – Я знаю, Кормак. Сюда записывать не буду, – кивает на доску. – Раз вы почти все сидите здесь, значит, как-то справились с этой проблемой.

Оборачиваюсь, чтобы посмотреть на задний ряд.

— Да, господин физрук, – никто не собирается спорить.

На доске сами собой выписываются всего несколько предложенных вариантов.

— Хорошо. Что ещё? – повторяется один и тот же вопрос.

Все молчат и смотрят на доску.

— Слабовато, — констатирует физрук. — Но это не сильно страшно. Хорошо, что назвали хотя бы три из минимальных пяти. Ничего, доберёте на собственном опыте. Как вы думаете, почему не прошли те группы, которых вы здесь не видите?

— Все были в разных условиях, разный набор сил, – отвечает здоровяк из соседней группы.

— Все группы были подобраны примерно с одинаковым потенциалом, – качает головой преподаватель.

— Неправда! Вы же формировали наугад! – снова выступает Кормак.

Физрук делает паузу.

— Если ты хочешь что-то спросить или что-то сказать, нужно поднять руку и попросить разрешение, – мужик озвучивает правила. – Если я разрешу, тогда спрашивай. Как я уже говорил, предыдущий раз был исключением. Так что тебя, Кормак, я запомнил, но отвечу и на этот вопрос. Группы формировались примерно равные по силе.

— Но у другой группы был огнестрел, – продолжает спорить Кормак.

Меня удивляет такая решительность при неоднозначных угрозах со стороны преподавателя. На доске так и остаются несколько пунктов. Остальные цифры сами стираются.

— Огнестрел был, — соглашается физрук. — А в вашей группе, насколько я помню, был целитель. Будешь дальше спорить?

— Нет, нет…конечно, нет, – присаживается и затихает Кормак.

— Итак, раз мы выяснили, что вас волнует, давайте всё-таки вернёмся к нашим баранам, то есть к студентам, – вряд ли случайно оговаривается физрук. – Итак, ваши предположения — почему отсутствующие сейчас группы не прошли тропу?

— Их растерзали! – предполагает знакомый тонкий голосок.

— Они убиты! – констатирует Кормак.

— Или потерялись в тумане! – предполагает здоровяк рядом с нами.

Раздаются разные версии.

— Я не спрашивал, по каким конкретно причинам они не вернулись с тропы. Я спросил: почему? – чуть громче повторяет физрук. – Предположения?

Группа замолкает. Все буквы на доске одновременно пропадают.

— Хорошо, я отвечу сам, – преподаватель ходит вдоль доски. – Перед тем как отправить вас в это, прямо скажем, важное путешествие, вам выдали инструкции. Кто их помнит?

Ученики неуверенно смотрят друг на друга. В аудитории поднимаются руки, но далеко не все.

— Ты, — показывает пальцем в здоровяка.

— Не идти назад, – озвучивает то, что запомнилось всем.

— Да, – кивает физрук. – Дальше.

— Не уходить в туман, – более уверенно говорит девчонка, когда на неё показывает преподаватель.

— Верно, – подтверждает он. – Ещё? Кормак, попробуй.

— И не ночевать в одном месте дважды, – говорит парень.

— Не ночевать в одном месте долго, – чуть ли не по слогам произносит препод. – Не находиться в одном месте долго – вот что это значит. Группы, которые не вернулись, либо плохо слушали, либо не приняли во внимание мои слова. Результат налицо — вас меньше.

Непроизвольно вспоминаю вышедших на нашу первую стоянку двух паутинников. Они были несколько быстрее, чем тот, которого мы встретили на этаже. А ведь если бы мы не знали про этих существ, то времени на раскачку или на реакцию нам бы попросту не хватило. Даже в таком полусонном состоянии паутинники в первые дни нас бы элементарно съели. Спас только револьвер.

— Итак, — продолжает физрук, — инструкции лучше слушать, а ещё лучше – выполнять. Кто-то из вас сказал про огнестрел, но каждый из вас! Каждый, кто сейчас сидит в этой аудитории! Имеет при себе то, чем может убить другого человека. Каждый! Абсолютно каждый.

Марина и Олеся переглядываются. Страха у них в глазах не вижу, только легкое недопонимание. Они ни разу не поднимают руку, чтобы ответить. Вся наша группа больше наблюдает.

– Даже вон та целительница может убить, – физрук показывает на девчонку с тонким голоском. – Ты хочешь спросить почему? — обращается к ней.

Хрупкая незнакомая девочка кивает головой.

— Потому что исцелять можно по-разному, – поясняет преподаватель. – Почти полностью очистить организм от лишнего — и человек больше не сможет переваривать пищу. Можно свернуть кровь в ране и не только там. Почему бы не свернуть её дальше по всему телу? – мужик перечисляет варианты.

Хрупкая девчонка с практически прозрачной кожей смотрит на физрука с изумлением или даже фанатизмом.

– Можно заставить сердце биться, а можно заставить сердце биться чаще, и чаще, и ещё чаще, пока оно не откажет, – продолжает перечислять варианты физрук. – И так далее. Можно перечислять всю ночь. Всё зависит от дозы.

На галерке слышится шепот. Хватает одного взгляда преподавателя, чтобы вернуть в аудиторию полную тишину.

– Всё может быть лекарством или ядом, это зависит от дозы*, как сказал один из великих, – цитирует физрук. – Ладно, мы отвлеклись. Наш стрелок ничуть не опаснее любого из вас, – кивает в мою сторону. – Да, он более предсказуем, это так. Кстати, именно в этом есть намёк, чтобы дать ответ на мой следующий вопрос. Как вы думаете, почему мы не даём вам увольнительные в город? Точнее, даём увольнительные, но только через три недели? Предполагайте, — машет рукой. — Можно с места, — уточняет формат беседы.

— Потому что у нас нет денег, – снова говорит здоровяк рядом с нами.

— Предполагаю, что деньги у вас теперь есть, особенно после этого путешествия, – не соглашается с ответом преподаватель. – До этого мы сейчас ещё дойдём.

— Потому что мы несовершеннолетние? – предполагает девочка-целитель.

— Мимо, вообще не имеет значения, – физрук даже не смотрит в её сторону. – Один из вас добрался до Академии самостоятельно, вдобавок с кучей приключений. Ничего с ним не случилось. Добрался бы и до города, если бы приспичило, – еще один явный намек в мою сторону. — Мимо, следующее предположение.

Первокурсники растерянно переглядываются. А мне становится немного не по себе. Чувствую пристальное внимание препода к моей персоне.

— Потому что нас не пустят в развлекательные заведения? – звучит с галерки голос Кормака.

— Возможно, но тоже мимо, – поджимает тонкие губы физрук. – Большинство ресторанов вас пустят. Синематека открыта, на скачки тоже можно посмотреть, в зоопарк сходить. Так-то, если разобраться, вам есть чем заняться в городке. Да. Вы вряд ли сможете посетить некоторые ночные развлекательные заведения, но, например, есть открытая дискотека в центре города. Или, опять же, «Гараж» — клуб для студентов. В общем, места есть. Не в этом дело. Мимо. Что ещё?

— Позвольте узнать, какая цель нашего будущего месяца? — поднимаю руку. Примерно прикидываю суть ответа, раз физрук говорит о трёх следующих неделях.

______

*«Всё есть яд и всё есть лекарство. Только доза делает лекарство ядом и яд лекарством» - Парацельс.

Глава 4. В которой разговор уходит не туда

— А, вот это молодец! – хвалит он меня. – Это хороший вопрос. Цель следующего месяца — научить вас хотя бы минимально контролировать ваши способности и ваш так называемый, талант. Не в том смысле, чтобы вы могли филигранно его использовать — вовсе нет. Только в том смысле, чтобы вы применяли способности сознательно. И ни в коем случае не спонтанно. В этом цель.

— Тогда в этом и ответ, – подтверждаю свою догадку. – Нас пустят в город только тогда, когда мы сможем выйти и не навредить при этом штатским.

— Хороший вопрос, хороший ответ и, главное, правильный, – кивает физрук в такт моим словам. – Да. Это основная наша цель, но мы этого ещё коснёмся. Теперь по поводу вашего ответа, девушка, – обращается к хрупкой целительнице.

У девчонки загораются глаза, и она слушает каждое слово.

– Что я могу сказать по поводу денег? – продолжает физрук. – Деньги у вас всех теперь есть. Все, кого вы умудрились уничтожить на тропе, легли в копилку Академии. Могу заверить, что многие из вас заработали на этой вылазке, а некоторые заработали очень неплохо. Вот, например, команда стрелка аж на втором месте.

Снова чувствую пристальное внимание. Физрук не пытается скрывать своего интереса к нашей группе.

– Они смогли вызвать монстра прорыва и победить его, – показывает на нас препод. – С него Академия получила много хороших ингредиентов. А ребята, соответственно, империалы на свой счет.

Оглядываюсь. На нас смотрят практически все, кого удается разглядеть.

– Но на первом месте наша другая группа, – объявляет физрук. – Они умудрились призвать аж целого малого дракона. Да, им, конечно, досталось побольше. Во всех планах. В империалах, кстати, тоже.

— Да мы еле справились, – доносится с галерки.

Кажется, как раз от одного из участников группы Кормака.

Снова оборачиваюсь. Кажется, это те сильные почти что маги из столовки. Они натужно веселились за соседним столом, когда я только добрался до Академии. Когда это было? Неделю назад? Может, и неделю, хотя мне кажется, что мы шли дольше. А вот яблоку Марины хоть бы хны. Будто не прошло и суток. Чему верить? Риторический вопрос.

— «Еле справились» – неправильный ответ. Забудьте, – объявляет физрук. – Подумайте о тех, кто не справился вообще. Подумали? Знаете, почему они не справились? Они не справились только по одной причине — плохо меня слушали.

В аудитории снова повисает полнейшая тишина. Даже Кормак перестает бесконечно обсуждать с товарищами все происходящее. Девчонка-целитель искоса поглядывает на нашу группу, но большую часть её внимания по-прежнему занимает физрук.

– Одной из самых больших ценностей нашей Академии является ритуал, через который вы все прошли, – продолжает он. – Возможно, вы сами примите в нём участие, если дорастёте. Ритуал позволяет создать ситуацию в местах прорывов, при которой встреченные опасности будут очень точно соотноситься с силой группы. Все, абсолютно все опасности, которые вы встретили — от самой маленькой в самом начале и до самых крупных в самом конце, соответствовали силе вашей группы.

Физрук в очередной раз проходит вдоль доски.

– Те, кто преодолел, поздравляю! – обращается он ко всем нам. – Вы, можно сказать, победили самих себя и поэтому сидите сейчас здесь. Те, кто сдались, здесь не сидят.

Снова пауза.

– В общем, основная задача следующих трёх месяцев — решение трёх из пяти ваших проблем, — кивает на доску.

Буквы проступают на черном фоне белым. Теперь уже кратко:

1. Целительство

2. Щит

3. Гибкость

— И конечно же, вопрос сознательного контроля, – добавляет физрук. – Чтобы не могло даже возникнуть ситуации, что штатский вас оскорбит, а вы на эмоциях снесёте ему голову ледяной сосулькой. Вопросы есть?

Препод оглядывает аудиторию.

— Вот и отлично, – подводит итог. — Вопросов больше нет.

Вопросов больше действительно нет. Ни одной поднятой руки.

Физрук оглядывает аудиторию.

— Что ж, а теперь, дорогие наши студенты, раздача слонов, – объявляет он.

Народ удивлённо переглядывается. Олеся кидает на меня недоверчивый взгляд, поскольку шутки от этого жутковатого товарища пока ещё непривычны. Никто не ждет ничего хорошего.

— Итак, здесь осталось пять групп. Нехитрая математика, так? – преподаватель обращается ко всем нам. – Тест на работу в группе вы все худо-бедно прошли, это понятно. Значит, примерно в этом же составе вы будете существовать до следующего шага.

Замечаю, как Марина выдыхает. Аглая поджимает губы и придвигается ближе к Марку. Парень никак не реагирует ни на девчонку, ни на слова препода.

– Основной идеей в вашем случае является взаимопомощь, – продолжает свою речь физрук. – Если кто-то понял больше, чем остальные – делитесь со своей группой. Только ваш коллективный мозг способен постепенно выработать неплохую последовательность. А если повезет, то и понимание. Повторяю, коллективный.

Все группы молча кивают, показывая, что поняли посыл.

– Отлично, – преподавателю нравится реакция учащихся. – Чтобы войти в следующий Шаг Академии, вы должны стать многоруким и многоногим единым организмом. Следующий шаг будет абсолютно таким же, но с учётом использованного материала, монстры, станут сильнее. Да и вы к ним придёте совсем другими. В следующую итерацию вам позволено будет взять с собой только аптечки. Амулеты взять не сможете, даже если купите. Предупреждаю один раз: империалы тратить не нужно. Бесполезно.

Преподаватель останавливается и показывает на задний ряд. Видимо, поднимается рука.

— Да? — недовольно спрашивает физрук, но задать вопрос разрешает.

— А как же огнестрел? — спрашивает знакомый мужской голос.

Парень сидит выше нас на два ряда. Я его узнаю – это тот самый Игорёк из столовки. Он крайне пессимистично относился к нашей возможности пережить первый год обучения.

— Огнестрел? — усмехается физрук и смотрит прямо на меня. — Огнестрел нашего стрелка ни разу не является артефактом или амулетом.

— Как?! — удивляются студенты.

— Вот так. Он вдоль и поперёк проверен, – сообщает преподаватель. – Это обычный огнестрел без каких-либо дополнений. Учтите, вам всем его не дадут. Купить огнестрельное оружие вы не можете. Это я предвосхищаю ваш вопрос.

Аудитория недовольно гудит. И понять ребят можно: со стороны это допущение смотрится несправедливым.

– Сделали тишину! – приказывает физрук. – Я понимаю, что вы все хотите приобрести МШК и с ним наперевес идти крошить тварей. Проблема в другом. Проблема в том, что с МШК вам вылезет нечто такое, где мобильный штурмовой комплекс вам вообще ничем не поможет. Не забывайте, что у батальонной зачистки, кроме самих бойцов, кроме их брони, кроме их комплексов, есть поддержка магов, артиллерии и бронированных машин. То, с чем мы имеем дело здесь – это всего лишь лёгкая прогулка по отношению к тому, с чем имеют дело бойцы зачистки. Вы в каком-то смысле станете сильнее, чем они. Но значительно позже. Кстати, чем сильны бойцы батальона? Ваша версия?

А вот это я прекрасно знаю, поэтому поднимаю руку.

— Да, стрелок? — смеётся преподаватель.

— Батальон силён чёткими групповыми взаимодействиями, – отвечаю на вопрос. – Они точно знают, где и как им нужно действовать в различных ситуациях. Кто штурмует, кто страхует. Практически никто из них не действует в одиночку.

— Правильно, – одобрительно кивает физрук. – Их этому обучают годами. У вас до следующего шага остается три месяца. Тот, кто не пройдёт следующий поход, не будет после него выпущен в город.

По аудитории проносятся облегченные вздохи. Не самое страшное наказание по сравнению с первым шагом.

– Студенты, вы меня не поняли, – обращается к нам мужик. – Не пойдут в город те, кто попросту не вернется. Это будет следующая часть отбраковки. За три месяца вы должны научиться решать проблемы группой. Сообща. Это важно. Вы обязаны научиться взаимодействовать с группой без лишних слов. А еще лучше вообще без них.

Сразу же вспоминаю, как наша команда проходила тропу. Под конец мы распределялись по одному моему кивку. Аглае хватало одного взгляда. Макс понимал, сколько ловушек ставить по тому, сколько пальцев я показывал. Олеся с Мариной действовали практически не сговариваясь, но при этом точно и вовремя. Марк вообще ни на кого не смотрел, но при этом гармонично дополнял общий организм.

Дальнейшие слова физрука подтверждают мои ощущения:

– Важно добиться того, чтобы вы практически мысленно понимали, что происходит, и где нужна поддержка. Когда я вам говорил, что члены вашей группы станут для вас на этот год самыми близкими людьми, я не шутил. У вас просто нет другого выбора. Все группы подобраны при помощи диагностики. Учитывается совпадение магических потенциалов. Идея в том, чтобы вы усилили друг друга. Большинство из вас это почувствовали интуитивно. Именно поэтому вы собрались в группы так, как собрались.

Препод пару секунд оглядывает аудиторию. У нас возникает время на моральную передышку. Ничего нового для себя мы не узнаем, но речь мужика помогает закрепить ощущение команды. Понять, что мы все делаем правильно.

– Молодцы, кто собрался самостоятельно, – препод кидает взгляд на нашу группу и на группу Кормака. – В подобных решениях проявляется сила магов. Запомните, наша интуиция редко подбрасывает неправильные ответы. Иногда нам даже не обязательно заранее знать вопросы.

– Ладно, хватит, – физрук ловит несколько растерянных взглядов и меняет тему. – Итак, пять групп. Пятая группа уничтожила разных монстров примерно на сотню империалов на каждого. Это не так уж много, но вы всё равно молодцы. Только прошу, не обольщайтесь, вам есть куда стремиться. Похлопаем, похлопаем, не стесняемся.

Аудитория негромко аплодирует. Пятая группа смотрит по сторонам. Именно в ней состоит наш пессимист Игорь.

— Четвёртая и третья шли ноздря в ноздрю, – продолжает перечислять результаты физрук. – Так что сто семьдесят империалов на каждого – это много, но у вас и монстры были похлеще. В общем, молодцы.

Снова по аудитории разносятся жидкие аплодисменты.

– Возможно, у вас получилось бы все намного лучше, если бы не желание одного мага жечь всё, что ни попадя, – препод бросает взгляд на смущенного здоровяка. – Академия собрала немного ингредиентов, так что вы прошли тропу примерно на одном уровне. И третье-четвёртое место делят между собой группа пиромана и целительницы. Поздравляем.

Оглядываюсь. Хрупкую девчонку приобнимают и хлопают по плечу. Оказывается, она еще и лидер. В тихом омуте, как говорится…

А вот здоровяк, судя по всему, тот самый пироман. Думаю, его способность помогла вернуться в аудиторию всем сокомандникам.

— Второе место – группа нашего стрелка – это мы уже знаем, – продолжает преподаватель. – Благодаря последнему монстру прорыва, пятерым паутинникам и, самое главное, дереву, вы получаете почти по три сотни на каждого. Если быть точнее, двести семьдесят империалов на лицо.

Пользуюсь подвернувшейся возможностью и поднимаю руку.

– Ну, попробуй, – разрешает задать вопрос физрук.

— Можно узнать, что там в итоге с деревом?

– Дерево, дерево… – проговаривает препод. – На самом деле, из всех монстров, которых вы убили, дерево – самое дорогое. Академия забрала древесину для будущих артефактов. Не знаю, как вам так повезло, но попадаются они редко. Иногда у деревьев внутри скрывается сердце леса, и тогда цены вообще заоблачные.

На удивление физрук действительно считает, что нам повезло. При упоминании сердца леса на меня косится вся группа.

Хватает одного моего взгляда, что остановить вопрос ребят.

— Древесина вашего чёрного энта используется чуть ли не граммами, – объясняет препод. – Ну и вы встретили самого настоящего монстра прорыва. Молодцы, конечно. Они редко попадаются в таком хорошем состоянии. Обычно не дают себя убить. Восстанавливаются за считаные минуты, да и сами по себе крайне опасны. Поэтому ингредиенты из них тоже довольно редкие. Хорошо, что с вами не было пиромана.

Одновременно вспоминаю целых две вещи. Как весело горел костёр из дерева и два трупа – два таких же зелёных тела монстров в поезде. За них мне, похоже, ничего не придет. Хотя они кое-чего стоят. Ладно, проехали.

— В общем, поздравляю, ребята. Похлопаем, – сам физрук делает пару хлопков здоровенными ладонями.

Все части тела мужика здоровые. Да и сам он плотные. Ладони так и вовсе напоминают лопаты.

– Так, и на первом месте наша замечательная группа под руководством маркиза Синегорского, – объявляет преподаватель.

Слегка вздрагиваю. Помню, как отец обсуждал с моим дядькой возможность направления родовых товарищей в Академию. Кажется, это один из таких. Если маркиз, значит, его отец – герцог, не меньше. Отсюда вывод: не все герцоги хотят, чтобы их отпрыски усиливались рядом со столицей. Налицо определённая интрига.

Резко оборачиваюсь, чтобы взглянуть на реакцию галерки. Успеваю заметить, как в группе Корсака, лицо одного из самых незаметных парней на короткое время искажает недовольная гримаса. То, что сейчас разбивают в пух и прах его инкогнито, парню очевидно не нравится. Удивляет еще один момент: все вопросы задавал Кормак. Очевидно, все думали, что лидер – он. Физрук умудрился дважды колупнуть Синегорского. Видимо, свои счеты.

Понимаю, что у меня постепенно возвращается чёткость восприятия ситуаций при недостатке информации. Кажется, то странное ощущение внутри, которое я поймал в стенах больницы, адаптируется к магии. Здесь должна быть закономерность. Может быть, чем больше магических проявлений я увижу, тем быстрее вернётся острота восприятия. Не то чтобы оно мне критически понадобилось, но такой интересный козырь в своём рукаве, безусловно, хочется спрятать.

— Итак, — тем временем продолжает физрук, — группа маркиза получает главный приз в размере трёхсот пятидесяти империалов на каждого. Молодой дракон, точнее, молодой болотный дракон, выполз к вам из лесов. Хочу заметить, что он уже был ранен, но для вас даже раненный молодой дракон – серьёзная проблема.

– Мия, правильно понимаю, что дракон сначала вышел на вас? И вы бы точно не смогли с ним справиться?

— Да, — кивает хрупкая девочка-целительница из четвертой группы.

— Повезло, что вы его спугнули, – ухмыляется физрук. – А вам повезло, что группа Мии ранила дракона. Иначе вы бы тут вряд ли сидели.

Девчонка грустно вздыхает.

– Целителей у нас всего двое на тридцать человек, – рассказывает преподаватель. – Именно их мы расспросим на следующем уроке. Прошу, подготовьтесь к докладу о том, что вы делаете в группах, и какие последствия у вашего дара. Всё, перерыв.

Физрук завершает занятие ровно в ту же секунду, как раздаётся удар колокола. Видимо, так обозначается перемена в Академии. По какой-то причине я ещё ни разу не слышал этого звука. Возможно, удар колокола слышен только внутри аудитории.

Преподаватель не прощается с нами и просто быстро уходит из аудитории. Мы остаемся сидеть внутри. Группы переглядываются и постепенно встают со своих мест. Марина откусывает яблоко.

— Нет, вы только посмотрите, оно абсолютно нормальное, — показывает нам место укуса. — С ним ничего не произошло, словно я оставила его здесь только вчера, — удивляется девушка.

А вот я перестал удивляться. Есть у меня полная уверенность, что внутри прорывов время течет по-другому. Больше того – серьёзные маги при желании могут на это влиять. Уверен, что ритуал продолжался дольше недели.

Минуты перерыва пролетают быстро. Успеваем обсудить занятие и слова физрука. Девушки несказанно радуются приличным деньгам. Академия оперативно их перечисляет на наши счета. Макс сообщает нам, какой информер себе возьмёт.

Как и все перемены, перерыв быстро заканчивается.

Мы возвращаемся на места. А в аудиторию входят физрук и Пилюлькин.

Глава 5. В которой физрук задаёт вопросы

— Замечательно, — произносит физрук. — Все на месте.

Ему хватает одного взгляда, чтобы посчитать все присутствующих. В этот момент особенно заметен его преподавательский опыт. Непонятно одно: чего он назвался физруком? Не прошло еще ни одного урока, связанного с физической культурой. Задавать этот вопрос не стану, потому что в данном случае уверен, что чревато.

Физрук окидывает взглядом аудиторию. Показывает пальцем в сторону Мии:

— Так, Мия, выходи сюда, будешь рассказывать. И уважаемый маркиз, — ядовито произносит физрук. — Ваше Сиятельство, не соизволите ли спуститься сюда, дабы объяснить нам, как работает ваш дар?

— Соизволю, — хмуро отзывается парень на верхнем ряду.

Удивительное совпадение: оба целители и оба лидеры в своих группах. Отчасти это даже и логично. Всё-таки врождённые таланты ребят предполагают некоторое отстранение от поля боя.

Синегорский морщится, но встаёт из-за стола и спускается вниз.

Пилюлькин подходит к доске и усаживается в кресло, где до этого сидел физрук.

— Если вы теперь считаете, что научились пускать молнии или разжигать мокрые дрова в дождь, и поэтому можете избежать других ветвей магии, то я вас разочарую, — тем временем продолжает физрук. — Вы все в конечном итоге получите определённый магический минимум, утверждённый ещё императором. Просто некоторые грани этого минимума вам будут даваться легче. Это к вопросу о ваших склонностях. Талант — это ещё не всё. Чтобы добиться успеха, нужно приложить девяносто процентов усилий. Трудиться не покладая рук. Талант — это всего лишь пять процентов от общей суммы. Запомнили?

— А ещё пять?! — доносится уже знакомый голос.

— Опять Кормак! Что ж, раз вы так настаиваете… — усмехается физрук. — После уроков вы поступаете в распоряжение нашего замечательного целителя — господина Пилюлькина. Наверняка у него будет для вас неоплачиваемая, но обязательно неприятная работа.

По аудитории разлетаются смешки студентов.

— Зря вы смеётесь, — обращается физрук ко всей аудитории.

Я согласен со словами преподавателя, тем более вижу, как внимательно целитель наблюдает за студентами.

— Будьте уверены, что наш уважаемый целитель запомнил тех, кто сейчас смеялся, — предупреждает мужик и проходит вдоль кафедры. — Не переживайте, неприятной работы всем хватит.

Обрушивается тишина. Испытывать судьбу никому не хочется.

— Но я отвечу на вопрос господина Кормака, — продолжает физрук. — Еще пять процентов — удача. И это, дорогие мои, главные пять процентов. Без них все остальное просто бессмысленно. Ладно, это уже лирика. Итак, у нас есть Его Светлость господин Синегорский, и госпожа Мия. Первое место и, какое там? Третье? Не суть.

Складывается ощущение, что физрук демонстрирует наигранное безразличие. Более, чем уверен, что мужик ведет чуть ли не записи всех результатов ритуала.

— Кстати, подскажите мне, каким образом вы смогли ранить молодого болотного дракона? — мужик обращается к девчонке.

— У нас случайно получилось, — отвечает хрупкая девочка. — Как только он выполз, рванула ловушка. Мы не знали, что так получится, и настраивали её на других существ.

Девчонка нервно заламывает тонкие кисти. Воспоминания пробуждает в её реакциях нотки страха. Кожа на руках бледная, почти прозрачная.

— Так, допустим. Что вы использовали в ловушке? — задает вопрос физрук.

— Каменные шипы и воздушную сферу, — отвечает Мия как по бумажке. — Мы смогли сделать её вдвоём.

— Замечательно. Вот это результат командной работы, — физрук показывает на команду целительницы. — Посмотрите на них. Если бы у ребят всё получилось, то они бы с большой вероятностью обогнали команду стрелка.

Первокурсники смотрят то на нашу команду, то на команду Мии. Сравнивают потенциал. Зрительно тут вряд ли возможно дать точную оценку. Никогда бы не подумал, что маленькая еле заметная девочка — лидер, ещё и не побоялась вступить в схватку, пусть с малым, но драконом.

— Хотя стоит заметить, команда стрелка тоже принимала неплохие решения, — рассуждает физрук, посматривая на Пилюлькина. — Я бы сказал, взаимодополняющие. Но мы к этому вернёмся чуть позже. Итак, Мия, расскажи нам подробнее, что произошло?

Девочка берет себя в руки, кидает взгляд на свою группу и продолжает рассказывать:

— Дракон вылез сразу после группы плотоядных оленей. Я заметила, что измененные олени не атаковали, они просто убегали от кого-то более сильного, — девчонка углубляется в свои воспоминания. — Они пронеслись через стоянку и сгинули в тумане, а за ними выпал дракон. И сразу угодил в настроенную ловушку. Выбрался быстро, крыло волочил по земле. После этого сбежал. Мы не понимаем почему.

— Это вам повезло, — хмыкает физрук, а Пилюлькин кивает в такт его словам. — Но к этому мы тоже вернёмся. Хорошо? Господин Синегорский, расскажите, как же вам удалось завалить молодого дракона?

Неприметный тощий парень с острыми скулами и подбородком не отрывает взгляд от пола.

— Тоже с определёнными проблемами, — отрывисто говорит он. — Дракон дышал ядом. Летать не мог, но пару раз порывался. Нам всем пришлось выложиться на максимум, чтобы его хоть ненадолго притормозить.

— Говорите прямо: вы использовали родовую технику, чтобы усыпить монстра? — язвительно обращается к парню физрук. — Сразу скажу, получилось плохо, но кое-что всё-таки, слава небесам, изобразили. Ладно. Дракон притормозил, а там вы смогли его убить. Так?

— Так, — кивает парень, не отрывая взгляд от каменной плитки на полу.

— Теперь расскажу я, — обращается к аудитории физрук. — На вас вышло уже раненное существо. Дракон постепенно умирал.

Целительница расправляет плечи, приписывая заслугу своей команде.

— Нет-нет, вы не поняли, — останавливает её физрук. — На самом деле, лавры по уничтожению малого дракона должны быть приписаны бойцам батальона зачистки. По крайней мере, огромное количество огнестрельных ран говорит именно об этом. Малый дракон — не совсем относится к монстрам прорыва. Видимо, случайно оказался в зоне поиска, убегая от смерти.

Обе команды переглядываются. В глазах ребят читается недоверие.

— Я не шучу, — подтверждает преподаватель. — Существо изначально не летало. Иначе спокойно перелетело бы вашу ловушку, госпожа Мия. Крылья дракону перебили ещё до встречи с вами. Кроме того, у него почти не работала пара задних лап. Собственно, именно поэтому господин Синегорский не смог его усыпить. Боль, я думаю, молодой дракон испытывал адскую. Он уже к ней притерпелся, поэтому охотился на каких-то существ для пропитания. Скажу честно, шансов на выживание у него всё равно не было.

Слышатся удивленные вздохи. Никто не ожидал подобного исхода разборов. Для себя же делаю еще более неоднозначный вывод: тропа преподавателями досконально не контролируется. На неё могут выйти абсолютно любые существа. Как сказал препод — всё решают пять процентов везения.

— В общем, из всего паноптикума, который призвали ваши согруппники, молодой дракон — единственный, кто не является демонически изменённым, — подводит итог преподаватель. — Это магическое существо с устойчивым ареалом обитания. Устойчивая популяция, просто редкая и всегда враждебная к людям. Но примите мои поздравления: вам повезло, и вы всё-таки смогли его уничтожить.

Дослушиваю речь и поднимаю руку.

— Да, господин Орлов, — физрук разрешает задать вопрос.

Он также даёт понять, что знает все наши фамилии, имена и помнит каждого. То есть он чётко изучил все наши дела, прежде чем общаться с нами. Интересный момент в том, что до этого занятия мы не стоили его внимания.

— Господин физрук, в больнице я прочитал о том, как молодой барон смог уничтожить молодого дракона. Мы так сможем? — спрашиваю.

Вспоминаю, какую информацию о прорывах и существах получил в госпитале. Вопросы задаю аккуратно и сразу слежу за реакцией преподавателя.

— Вы? — усмехается физрук. — Конечно! Вы обязаны так уметь, когда закончите Академию. Молодой дракон — не такая уж и великая цель для нормального мага. Бойцам зачистки на подобное требуется время, да и от одиночки с МШК он, скорее всего, уйдёт. Мощи комплекса не хватит. Я думаю, что в данном случае была именно такая ситуация. Проще говоря, молодой дракон выскочил, получил свою очередь и сбежал. Погнался за оленями и попал сначала к Мие, потом к маркизу.

— Спасибо, — благодарю физрука.

— Хорошо, давайте всё-таки обсудим урок, — мужик переводит тему. — Итак, у нас есть два целителя. Пожалуйста, опишите свои ощущения, когда вы исцеляли людей. Маркиз, вы потом. Сначала Мия.

Пренебрежение к Синегорскому чувствую не только я. Интересно, чем он так успел насолить преподавателю?

Девушка готовится отвечать и заново вспоминает свои ощущения.

— Я как будто собирала со всего организма весь свет и делилась им через руки со своими напарниками, — рассказывает Мия. — У них сразу же заживали раны. Только из больших порезов вытекала чёрная зараженная кровь.

— Все услышали? Со всего организма, — повторяет препод.

Наблюдаю больше не за физруком, а за реакцией маркиза. У того на лице мелькает насмешливая улыбка, но тут же исчезает. Вряд ли кто-нибудь, кроме меня, обращает на это внимание. Чётко понимаю, что сам маркиз — человек не злой, и он не насмехается над девчонкой, а скорее знает какой-то другой вариант исцеления. Понимание сваливается на меня из ниоткуда, точно так же как в госпитале.

— Так вот, все запомнили, что сказала девушка? — спрашивает физрук.

— Да, — слышатся робкие голоса на задних рядах.

— Спасибо, Мия, — физрук показывает девушке на её место. — Садитесь, сейчас объясню, что, как, и к чему всё это было.

Девчонка кивает, проходит между рядами и садится обратно к своей группе.

— Ну что, молодой маркиз, ваша очередь, — физрук обращается к Синегорскому. — Рассказывайте, как вы лечили своих согруппников?

Маркиз пожимает плечами.

— В моём наборе арканов не так много, — парень впервые за все время поднимает взгляд. — Два основных: лечение и регенерация у меня отработаны очень неплохо.

— Наверняка ваши родители дали возможность выучить что-нибудь для себя лично? — пренебрежительно спрашивает физрук.

Возможно, нотки недовольства слышу только я. Восприятие обостряется и становится проще рассмотреть детали.

— Наверняка, — соглашается с ним маркиз, возвращая на лицо еле уловимую усмешку.

Прямо сейчас идет негласная игра.

— Расскажите нам про ваши ощущения, когда вы лечили своих согруппников? — задает вопрос физрук.

— Я пользовался только магической энергией, — без лишних уточнений говорит Синегорский.

— Подождите, молодой человек, это чуть-чуть попозже, — мотает головой физрук. — Опишите ваши ощущения.

Дальше маркиз описывает всё то же самое, что я уже слышал. Об этом говорили Марина, Олеся, Максим и даже Аглая. Ощущение источника ближе к середине груди. Чувство резерва, который держит в себе энергию. Именно она перетекает в руки.

— Я строю в сознании чёткую картину аркана, внутренний посыл и наполняю его своей энергией, — начинает объяснять Синегорский, но физрук не дает ему закончить.

— Всё, благодарю вас, маркиз, садитесь на место, — препод показывает на стол, за которым сидит Кормак.

Маркиз кивает физруку и уходит на свой ряд.

— Итак, мы с вами увидели два абсолютно разных подхода, — продолжает объяснять препод. — Первый подход интуитивный — это как раз хилеры, интуиты среди целителей, в общем, необученные заготовки под магов. Они много чего могут, но…

Физрук поднимает палец вверх.

— Кстати, кто может сказать, что происходит, когда мы лечим интуитивным методом? — задаёт вопрос преподаватель. — Маркиз, вас я не спрашиваю, вы знаете. И вашу группу не спрашиваю, они, скорее всего, тоже знают. Все остальные предлагайте свои варианты. Подсказку девушка вам дала.

Ребята из моей группы переглядываются, а я поднимаю руку. Есть у меня лёгкая догадка.

— Да, господин Орлов, — показывает на меня пальцем физрук. — Отвечайте.

— Подозреваю, что Мия делится своей жизненной силой, — озвучиваю мысли.

— Молодец. Как-то вы слишком удачно отвечаете на мои вопросы, — мужик щурит один глаз. — Что ни ответ, так попадание. Считайте, что вы заработали себе бонус, в отличие от Кормака. Не знаю, как вы его реализуете, но ситуация вам ещё представится.

Физрук в очередной раз проходит мимо кафедры. Пилюлькин, не отрываясь, следит за аудиторией. Неспроста он здесь присутствует. Ведет себя тихо, чтобы мы забыли про его присутствие.

— Итак, да! Господин Орлов прав, — подытоживает физрук. — Госпожа Мия делится жизненной силой. Пока вы только растёте, это не так страшно. Разменять один день своей жизни на полное лечение, условно говоря, своего товарища — это достойный выбор. Но если вы будете заниматься целительством профессионально, то что произойдёт?

Все молчат, но ответ лежит на поверхности.

— Правильно! — отвечает физрук сам себе. — Вы сгорите за первые пару-тройку лет и будете в свои двадцать выглядеть на пятьдесят. Девочки, не смотрите на меня так, никакие омоложения вам не помогут. Даже не мечтайте.

Вижу, как Мия пугается.

— Не бойтесь, девушка, — успокаивает её препод. — В четырнадцать или шестнадцать это не имеет никакого значения. Ваш организм от этого будет расти только лучше. Конечно, если вы и дальше будете использовать именно этот метод. Чем дальше, тем организму полезнее. Да и резерв будет развиваться быстрее. Но только да семнадцати лет. Потом — лучше не надо. Так что старайтесь использовать именно его. Что, не ожидали, маркиз?

Поворачиваюсь, чтобы увидеть реакцию парня. Его лицо слегка краснеет, но не выражает никаких эмоций. Физрук просто играет с ним как с котенком.

— А вот как работает ваш дар, вам сейчас расскажет Пилюлькин, — говорит он. — Но, запомните, после восемнадцати лет пользоваться интуитивным методом категорически нельзя. Только для спасения близких вам людей, если больше ничто не поможет. Если вы поделитесь жизненной силой, то разменяете свою жизнь на жизнь другого человека. Понятно? Теперь возьмём метод господина Синегорского.

На доске проступает трехмерный сложный рисунок.

— Именно к нему мы все должны быть готовы, — объявляет преподаватель. — Это тот минимум, та минимальная аптечка, которая должна быть с вами всегда. Да, вы её выучите не сразу. Первоначально раздадим вам схемы под затягивание порезов. Изучите мелкое лечение. Именно для это здесь сидит наш господин целитель, — кивает в сторону Пилюлькина. — Хорошая новость заключается в том, что вы получите знания. Плохая — это универсальный метод. А что у нас происходит с универсальными вещами? Кто может сказать?

Снова поднимаю руку.

— Ой, да ладно, сиди уж, Орлов, дай кому-нибудь другому ответить, — машет рукой в мою сторону физрук и ждет, пока я опущу руку.

Отвечать никто не торопится. Ни одной поднятой руки. Первокурсники затаились на своих местах и только молча смотрят на преподавателя.

— Ладно, давай ты, маркиз.

— Я не знаю, — честно отвечает парень.

Судя по всему, физрук предполагал именно это. Не удивлюсь, если он просчитал этот момент.

— Как не знаешь? — препод делает удивленный вид.

— Меня дома учил приглашённый целитель, он ничего такого не говорил, — объясняет Синегорский. — Наши занятия проходили не так часто. Всё, что мне задавали, я читал.

Видно, что парню неловко, но он хорошо держится. Сломать его не так просто, как думает наш преподаватель.

— Понятно. Группа у вас вся какая-то квёлая: ни бе, ни ме, — пренебрежительно вставляет физрук. — Ладно, давай ты, стрелок. Послушаем твоё предположение.

Глава 6. В которой магия пробует нас на вкус

— Всё, что универсальное, скорее всего, имеет усреднённый характер, – высказываю догадку. – Соответственно, имеет меньше мощности, нежели специализированное.

— Да, молодец. Ты правильно думаешь, а, главное, в правильном направлении, – хвалит меня препод. – Более того, я вам скажу, что это касается всех областей, которых вы вскоре коснётесь. Техники, связанные с водой, будут лучше даваться водяным магам. Связанные с огнем - огненным, и так далее. Имейте в виду, они доступны для всех, просто сила их будет меньше. Либо вам нужно будет вкладывать в ритуал больше магической силы. Но есть одно исключение.

Вижу, как физрук кидает быстрый взгляд на Аглаю. Девчонка этого не замечает.

– Я говорю о техниках, направленных на собственный разум, – продолжает физрук. – Да, обычные техники менталистов существуют в том же формате, что и стихийные. Но со своим разумом вы можете работать так же полно, как и маги этого направления. Здесь нет ограничения по вкладываемой магии. Сложность в освоении техник. Магу любой другой стихии работа со своим разумом дается на порядок сложнее, если сравнивать с менталистами. Разве что щиты на свой разум вы сможете ставить сами. Свои мысли и чувства вы можете защищать от кого угодно и как угодно, при условии подбора правильных образов. Ладно, всего этого мы коснёмся позже. После занятия господина Пилюлькина я вас жду. За вами зайдут кураторы. Передаю вам группу, — обращается к Пилюлькину.

Целитель выходит из лёгкого состояния дремоты. Видимо, он давно привык к длинным речам физрука. Либо специально делает незаинтересованный вид и отслеживает наши реакции со стороны. Не удивлюсь, если это дополнительный анализ.

— Господин физрук в своём репертуаре: мы все погибнем, всё будет плохо, а вы не справитесь, — усмехается Пилюлькин чуть раньше, чем дверь за физруком захлопывается.

Успеваю увидеть, как физрук показывает Пилюлькину неприличный жест, перед тем, как закрыть дверь. Это видно только с моего места. Целитель улыбается во весь рот.

— Итак, целительство, – начинает он занятие без всякого перерыва. – Бесконечная, абсолютно бесконечная и очень интересная область человеческих магических знаний. Именно в эту область вы окажете честь пойти вместе со мной.

На рядах чувствуется оживление. После того как физрук покидает кабинет, атмосфера полностью меняется.

— На мой взгляд, целители — это самые полезные и самые опасные маги, — говорит Пилюлькин, окидывая взглядом аудиторию. — Почему я вижу так много сомнения в ваших лицах? Почему?

– Потому что они бесполезны, если на вашу группу напал здоровенный монстр, – слышу комментарий из группы здоровяка.

У них в группе нет целителя, поэтому их выводы, скорее всего, основываются на внешнем виде хрупкой Мии и тихони Синегорского. Внешне они и правда не напоминают всесильных магов.

– Зря вы так, молодой человек, – слышит замечание Пилюлькин. – Если маг вашего возраста уже работает со своим организмом, мало что ему неподвластно. Да, если аспект целительства изначально проявляется больше, то, например, стихийные техники будут даваться сложнее. Если техники менее доступны, это не значит, что вы не сможете их изучить. У целителей есть очень хорошее преимущество – более глубокая проработка тела с детства. Только целитель способен удлинить срок своей юности и жизни.

Пилюлькин делает паузу и даёт нам время осмыслить сказанное.

В соседней группе поднимается рука. На этот раз говорит предводитель команды – здоровяк.

– Да, Егор? – обращается к нему Пилюлькин.

— Правда, что целитель может достичь физического бессмертия? – спрашивает парень.

– Ни разу не слышал о таком случае, – отвечает целитель. – С другой стороны, вряд ли тот, у кого получилось достичь бессмертия, расскажет нам об этом.

– Хотите сказать, шансов нет? – задает вопрос здоровяк.

– У вас? – переспрашивает Пилюлькин. – Точно нет. Если мне не изменяет память, ваша стихия - огонь? Так вот, маги других стихий не могут влиять на своё тело как целители, пока не поймут свою предпочитаемую стихию на очень-очень высоком уровне!

— То есть это все же возможно? – не отстает парень.

— Возможно. Через свою стихию - возможно. Но, к сожалению, вы просто не успеете. Несколько важных точек в развитии тела, например, в семнадцать или в двадцать пять лет вы проскочите мимо. Просто потому, что у каждого мага подход свой. Целители интуитивно чувствуют, что и как изменять в себе, им хватает общих описаний, а вот с магами других стихий все намного сложнее. Нет, купить возможность контроля или вмешательства тоже не получится, – опережает вопрос парня. – Любая другая магия внутри вас будет сопротивляться. В вашем случае огонь попросту не даст работать в этом направлении.

Пилюлькин размашистыми шагами ходит перед нами, размахивая руками для большей убедительности.

– Зачем мы тогда вообще тратим тут время, оставил бы двух этих лечителей, а мы бы тренировали свою магию, – слышу еще один недовольный комментарий здоровяка.

– Егор, выходи к доске, – без лишних разборок говорит Пилюлькин.

Здоровяк встает со своего места и, прихрамывая, доходит до указанного места.

Целитель ненадолго закрывает глаза и щелкает пальцами. Вокруг парня загораются различные объёмные фигуры. Они медленно крутятся и перемещаются вокруг студента. Тот никак не реагирует, будто не замечает происходящего.

– Главное не шевелись, – просит целитель. – А то будет неприятно. У тебя и так болит левая нога.

– Этого только слепой не заметит, – хмыкает Егор. – Понятное дело, болит. Я же хромаю.

– Связки, молодой человек, надо беречь, – продолжает Пилюлькин, не обращая внимания на его слова. — Голеностоп, значит. Ушиб бедра, вылетевшая коленная чашечка. Понятно. С детства проблемы с костями, быстрый набор мышечной массы не без вреда для здоровья. Паршивый несбалансированный рацион, отсюда боли в животе и мигрени.

Все это время целитель стоит спиной к Егору и смотрит в аудиторию. Кажется, что он видит всю больничную карту парня, но озвучивает только ту информацию, которая не является тайной. Понимание ко мне приходит неожиданно.

— Это по поводу того, почему я считаю целителей самыми интересными магами, – продолжает лекцию Пилюлькин. – Нет, все остальные ничем не хуже. Более того, каждый может достичь в своей стихии недекларируемых результатов. Каждый из вас может ощутить, что через свою силу вы влияете на своё тело. Егор, попробуй представить, как срастаются твои связки в голеностопе. С первого раза не получится, придется попотеть.

Парень смотрит на Пилюлькина с недоверием, но закрывает глаза. Геометрические фигуры вокруг него двигаются чуть быстрее.

– Если долго тренироваться, то вы получите доступ к своему телу, – объясняет целитель. – Просто не сразу. Целители получают такую возможность изначально. Они сразу более выносливые. Быстрее заживляют свои раны, легче усиливаются, если нужно. Милая, вы прямо сейчас помогаете Егору, не так ли? – Пилюлькин внезапно обращается к Мие.

– Я чувствую его боль, – вздыхает целительница. – Мне пока нет семнадцати, я могу помочь.

Замечаю, как в глазах Пилюлькина загорается особый блеск.

— Тогда подходите ближе и помогайте, – приглашает он девочку к доске. – Расстояние пока что ваш главный враг. Да вы счастливчики! – обращается к нам. Можете вживую наблюдать, что у большинства целителей есть некоторый переизбыток жизненной энергии. Собственно, они сами это понимают, – кивает на Мию. – Именно поэтому стремятся поделиться.

Мия подходит к вращающимся фигурам почти вплотную. Поднимает руки и закрывает глаза.

Пилюлькин останавливается и серьёзно смотрит на нас.

— А знаете, почему целители самые опасные? – спрашивает он. – Потому что практически с самого начала они могут влиять и на другие организмы. Они могут как усилить его, так и ослабить. На самом деле, вы ничего не почувствуете. Упадёте в обморок или просто перестанете дышать.

– Так, хватит! – останавливает процесс Егор, а Мия открывает глаза.

Парень делает шаг, и все фигуры вокруг него падают на пол и гаснут.

– Сейчас под шумок избавится от сильного соперника, – бурчит парень – Оно мне надо? Нет, уж, спасибо.

– Так резко прерывать работу не стоило, – предупреждает целитель. – Могли покалечить сами себя.

Мия стоит возле доски в некотором замешательстве, но на её лице появляется улыбка.

– Да-да, девушка, вы правильно поняли, – подтверждает Пилюлькин. – С вашей помощью Егор прямо сейчас смог преодолеть сопротивление собственного тела. Последующие интервенции ему будут даваться легче. Не забудьте поблагодарить Мию, – обращается к парню. – Кажется, вы шли к своему месту на здоровой ноге.

Аудитория наполняется громкими аплодисментами. Егор краснеет как помидор, но тоже хлопает.

– Всё это подвластно целителю, – подводит итог Пилюлькин. – И да, на магов сложнее воздействовать. Но, как вы успели заметить, при большом желании всё возможно.

Он делает ещё одну паузу, чтобы мы смогли переварить эту информацию. После демонстрации со здоровяком возле доски целитель завоевывает все внимание аудитории. Студенты ждут продолжение чуть ли не с открытыми ртами.

— Итак, поделюсь ещё одним соображением, – продолжает Пилюлькин. – Периодически между разными академиями проводятся боевые состязания. Не то чтобы кто-то погибал, конечно, но и такое случается. Так вот, последние двадцать-тридцать лет большую часть призовых мест берут… Угадайте кто?

– Целители, – набравшись после ритуала еще больше смелости, отвечает Мия.

– Именно, – подтверждает Пилюлькин. – Иногда вперед прорываются несколько стихийных магов, но в тройке победителей всегда есть как минимум один целитель. Считаю, данный факт лучше всего говорит о силе этого направления.

Замечаю, как Мия меняет объект своей влюблённости. Сейчас влюблёнными глазами она смотрит на целителя.

Меня, как и многих других, интересуют другие слова целителя. Хочется больше узнать о том, как через свою стихию научиться влиять на тело. Получается, в каком-то смысле мы все целители. Просто пока не понимаем, как с этим работать. Ну и перспектива, конечно, приличная.

— Итак, — продолжает целитель, — зачем мы все здесь? Сделать первый шаг на пути личного целительства. Те, кто не будут лениться, могут получить в свое распоряжение отличный инструмент усиления. Скорость, силу, выносливость, сможете не спать целую ночь, если надо! Но нужно сделать первое и самое простое действие. Справитесь - дальше будет проще.

На этот раз в аудитории никто не шепчется. Никаких комментариев или вопросов. Все внимательно слушают Пилюлькина.

– Вы все прошли первый шаг, то есть научились сознательно — я подчёркиваю, сознательно — работать со своим даром, – акцентирует целитель. – Вызывать его проявление в тварный мир. Теперь, как уже отмечал господин Синегорский, можно создавать арканы и техники. Арканы — пока не ваше. Это на будущее. Всё-таки они имеют личную привязку.

Пилюлькин жестикулирует, объясняя разницу, показывает на доску. Рядом с трехмерной сложной фигурой появляется плоская, она несколько проще для восприятия.

— Да, они сильнее, но универсальность в них хромает. Поэтому изучать целительство вы начнёте с простых техник, примерно вот таких, – поясняет он, показывая на доску. – Итак, основная идея. Для начала закрываете глаза и рисуете перед собой треугольник. Подключайте воображение.

Все присутствующие закрывают глаза. Периодически оглядываюсь, чтобы проверить, кто чем занят. Маркиз и Мия чувствуют себя на порядок увереннее. Остальные сейчас будут пробовать попасть пальцем в небо.

– Цвет вашего треугольника индивидуальный, размер - тоже, – продолжает объяснять Пилюлькин. – Какой захотите. Берите первый цвет, который придет вам в голову. Он правильный и поможет справиться с заданием.

Целитель недолго ждет, пока все выполнят первое действие.

– Представили? – спрашивает он. — Открывайте глаза, не забывайте о нарисованном треугольнике. Попытайтесь его наполнить. С помощью рук или с помощью воли — неважно. Наполняйте треугольник своей магией. Когда вы сможете это сделать, фигура проявится в воздухе прямо перед вами буквально на секунду. Потом исчезнет.

Пробую представить треугольник. Он у меня красного, практически огненного цвета. Представляю, но дальше дело не заходит. Наполнить его энергией не получается. Отрываю глаза и моргаю. Замечаю, что я такой не один. Мои одногруппники тоже стараются безрезультатно. Это видно по их озадаченным лицам.

– После этого вы сможете строить техники и учить новые. Первые шаги — самые простые, — улыбается Пилюлькин. — Продолжайте, всё получится. Пробуем, не останавливаемся.

Урок проходит интересно. Целитель подходит к каждому из нашей группы и отслеживает успехи. Даёт рекомендации и направляет.

Первой восторженный крик издает Мия.

– Получилось, получилось, – радуется она и повторяет еще раз, чтобы закрепить и показать преподавателю.

Следующий справляется с заданием Синегорский. Уверен, что он мог закончить раньше, просто решает не выделяться из группы.

– Готово, – сообщает он вполне спокойно.

На его лице ни капли удивления или восторга. Возможно, его этому учил наемный целитель. Первой из нашей группы справляется Аглая. Почти не удивляюсь – все же ментал, пусть и немного исковерканный. За ней Олеся и Марина. Макс долго тужится, но в итоге добивается своего. Больше всего радует Марк: он никуда не торопится, размеренно и не торопясь делает все по инструкции. И да, все выходит.

Каждый раз, когда Пилюлькин видит, как у очередного ученика получается задание, он искренне радуется вместе с ним. Препод всё-таки очень опытный. К концу занятия остаются буквально пара человек, у которых получается чёрт знает что. Я в их числе. Да, я наполняю созданный треугольник огнем, но почти не контролирую стихию.

Хорошо, что мой треугольник не проявляется в реальном мире. А то, боюсь, что сожгу что-нибудь не то. Все же я свой огонь не контролирую так, как это делают со своими стихиями мои сокомандники.

Остается немного времени до конца занятия, и у всех, наконец, получается наполнить фигуры своей энергией. Даже у меня. Не с первой и даже не с тридцатой попытки.Треугольник вспыхивает в воздухе и пролетает вперед на метр. Хорошо, что передо мной никто не стоит. Вероятно, именно поэтому в аудитории места расположены как на стадионе, с небольшим подъемом.

У меня получается, но вовсе не сознательно, просто одна из попыток каким-то образом срабатывает правильно. И это радует - у меня есть принципиальная возможность работать с огнем.

— Что же вы так, Ларион? — говорит целитель после очередной моей неудачи. – Надо аккуратнее как-то.

— Да я даже не чувствую свой резерв, — сообщаю ему. — То есть чувствую, но не более того, использовать его практически не могу.

Звучит колокол. Все ученики прощаются и довольные выходят из аудитории. Остаюсь сидеть на своем месте, потому что целитель никуда не уходит и внимательно рассматривает меня.

— Очень интересно, – задумывается препод. – У меня есть возможность помочь вам поправить это. Тем более, мне совсем не нравится пелена вокруг вашего источника. С ней нужно работать и работать. Для этого нужно понять, как функционирует ваша магия. Есть у меня для этого инструмент.

Пилюлькин видит намного больше, чем все остальные. Обещание помочь интригует.

— В общем, когда освободитесь, зайдите ко мне в целительскую. Можете вместе с Кормаком, — он кивает на слишком разговорчивого парня.

Кормак еще трется на заднем ряду и тоже никак не может разобраться со своим треугольником. Да и распоряжение физрука целитель не отменяет.

— Конечно, обязательно буду, — соглашаюсь.

Наша группа выходит из аудитории. Нас встречают кураторы. Они следят, чтобы никто не отстал, нигде не потерялся и не дай бог не залез в какое-нибудь ненужное место. Уверен, что история с проходом на четвертый этаж неплохо стимулирует наших преподавателей. Кураторы проходят арки рядом с нами.

В коридорах везде размещены таблички, так что перепутать вновь появившуюся арку со старой вроде бы получится. В какой-то момент ныряем в один из устойчивых проходов и попадаем на другую сторону замка, где я ещё не был. Оказывается, именно этот проход выводит к заднему двору, где преподаватели зачаровали и устроили небольшой — метров пятьдесят в поперечнике — стадион.

Но на обычный стадион это место не смахивает. Больше напоминает полосу препятствий. Кажется, сейчас мы будем узнавать, почему физрука назвали физруком.

— Время не тянем, строимся, — бросает физрук в толпу студентов.

Кураторы отступают назад. Складывается ощущение, что они находятся здесь в качестве мебели.

Мы строимся в две шеренги.

— Как вы успели заметить, в нашей Академии есть такая вещь, как полигон, — физрук обводит рукой площадку с препятствиями. — Это, конечно, не сам полигон, вы можете видеть только вход на него. Но вам пока и этого будет достаточно. Основная задача предельно простая: сейчас мы с вами разомнёмся, а потом нужно будет пройти через подвижный, грязный и очень тяжёлый физически полигон испытаний. Для начала - без времени и по одному.

Глава 7. В которой я пытаюсь выяснить, что со мной не так

Физрук окидывает нас взглядом, оценивая реакцию.

— При прохождении полигона можете пользоваться всем чем угодно, только с одним ограничением — не разрушать препятствия, — предупреждает он. — Отстраивать их заново элементарно тяжело. Поэтому если вы намеренно разрушите препятствия, то будете всей командой участвовать в восстановлении этого полигона. Каждый несет коллективную ответственность наряду со всеми остальными. Это понятно?

Все дружно кивают. После лекции Пилюлькина различие ощущается предельно остро.

— Ну вот и славненько. Вот и хорошо, — говорит физрук. — А теперь повторяйте за мной. Ноги вместе, руки врозь.

Мужик начинает подпрыгивать, хлопая в ладоши над головой и возвращаясь в исходное положение. Каждое упражнение он показывает и выполняет вместе с нами. При этом на четырнадцатом упражнении пот льётся с меня ручьями, а физрук свеж и бодр, будто он вообще ничем не занимался.

— Отлично, закончили, — говорит мужик, когда видит перед собой измочаленных перваков. — В следующий раз нужно будет подготовить музыку, чтобы не так скучно, — бормочет он под нос без намека на одышку. — Ну что, размялись? Теперь можно проверить ваши способности.

***

Выползаем из полигона в грязи, мокрые и в состоянии, когда невозможно руку поднять.

Все шестеро даже говорить не хотим. Просто стоим и дышим. Магию на полосе препятствий благоразумно не применяли, да и потенциал разрушения неодушевленных объектов разве что у Макса есть, и то — небольшой. Так что и смысла не было.

Да, мы проходили полигон по одному, но физрук не делал скидок на пол или силу. Всех гнал по препятствиям, а когда останавливались — в спину тут же прилетало что-то жгучее. И ведь препод точно следил за всеми, кто был на полигоне.

Оглядываю ребят. Теперь мы, кажется, знаем, почему он физрук, только это знание особой радости не приносит.

— Не, Ларик, мы сейчас по комнатам, и если силы останутся, то встречаемся в столовой, — отвечает на мой вопросительный взгляд Макс.

Девчонки находят в себе силы только кивнуть. Соглашаюсь и машу всем рукой. Мне-то еще хочешь — не хочешь, надо к Пилюлькину зайти.

По пути в целительский кабинет встречаю Кормака.

— А тебя за что? — спрашивает он.

Парень тоже изрядно измотан, но виду старается не подавать. Он проводит по волосам с таким видом, будто занятие на полигоне для него не более, чем легкая прогулка.

— Ты знаешь, я по приглашению, — отвечаю и протягиваю руку. — Ларик.

— Кормак, — парень пожимает мне руку.

Рукопожатие крепкое, пальцы у Кормака сильные и цепкие.

— Слушай, это фамилия или имя? — уточняю.

— Просто я хочу, чтобы меня так звали, — усмехается парень.

Видно, что он, как и я, оценивает ситуацию. Примерно представляет, с кем говорит. По силе мы друг другу почти не уступаем, по крайней мере, парень так чувствует. Он гордится тем, что его команда на первом месте. Знает, что всё может поменяться, но думает, что им открыты все дороги. Улавливаю всю эту информацию из мелких эмоций на лице.

— Хорошо. И многие из ребят берут себе псевдонимы? — интересуюсь.

— Почти все, — пожимает плечами Кормак. — С маркизом ерунда произошла. Когда пришёл, так и представился: маркиз Синегорский. Потом, конечно, поправился и даже успел себе выбрать новое имя.

— Но дай угадаю, — останавливаю рассказ парня. — Там сидел физрук.

Кажется, мы оба с содроганием вспоминаем последние пару уроков.

— Точно, — подтверждает Кормак. — Теперь физрук его всю дорогу поддевает по любому поводу.

— Да, я заметил, — отвечаю.

Синегорский у этого мужика почти что мальчик для битья.

— Слушай, а у физрука нормальное имя есть? — решаю уточнить, раз зашла речь.

Кормак задумчиво трёт лоб.

— Там его с первого раза не вышепчешь, — смеется он. — Ярослав Георгиевич вроде. В общем, его все зовут физруком для удобства. А маркиза он стращает, потому что у них с папашей Синегорского старые терки вроде. Но я не особо в курсе.

— И много у нас здесь маркизов под именами? — спрашиваю.

— Кто ж тебе скажет? Только учителя знают. Да и то не все, — отвечает Кормак, пока мы идем по коридору. — Физрук знает точно. Завхоз тоже знает. А вот, например, наши кураторы не факт.

— А как узнать? — задаю вопрос.

— Можно предположить по спектру навыков, — предлагает Кормак. — Тот же Синегорский вряд ли смог бы долго скрываться — целительские рода известны, их навыки многие знают. Вычислить — раз плюнуть.

Добавляю к этому наёмного целителя и регулярные занятия магией. Если судить по количеству целителей среди первокурсников, то таких родов не так чтобы много. Выяснить и правда несложно.

Мия, например, вряд ли из какого-то знакового рода, иначе бы ей тоже наняли целителя, и навыки были бы совсем другие. Об этом она ни полусловом не обмолвилась. Значит, всё сама.

— Вообще, если присмотреться, то всё становится понятно, — продолжает парень. — У нас в группе есть те, кто очень быстро справляется со всеми заданиями. Вот они, скорее всего, из старых родов.

Как и сам Кормак, если следовать его же логике. Из нашей группы можно выделить Аглаю. У других девчонок не сказать, что все получается гладко. Максу тоже приходится попотеть. По поводу Марка так сразу и не скажешь — слишком уж он размеренный и неторопливый.

— Я так понимаю, ты здесь вовсе не по разнарядке? — уточняю.

— Да, — хмыкает, — меня род для усиления направил.

— Я тоже не по разнарядке. Меня тоже род направил, — отвечаю.

— Да? — удивляется парень. — Странно. У тебя же огня почти нет.

Это замечание выдаёт Кормака. Как я и думал, он внимательно следит за соучениками: подмечает детали и знает чуть больше остальных.

— Да, у меня есть определённые проблемы после прорыва. Но товарищ меня пока что выручает, — похлопываю револьвер в кобуре.

— Это да. Ещё год точно будет выручать, — замечает парень.

— Почему год? — спрашиваю.

— Ты же не думаешь, что нас готовят только для того, чтобы бороться с монстрами? — грустно смеется Кормак. — Монстры — это ресурс. Для того чтобы их добывать, Академию заканчивать не надо. Ты уже можешь их мочить направо и налево. Думаешь, сложно ли на гражданке собрать шесть человек, вот как мы сейчас, и пойти по краям прорывов? Контрабандисты так и делают. Потом нарываются на монстра посерьезнее и, собственно, там же и остаются. Но желающих из-за этого меньше не становится.

Сверяюсь с кроками, когда мы минуем очередную арку. Замечаю, что Кормак идет по памяти или по наитию. Либо вовсе не боится наткнуться на коридор с собачками или паутинником. Я бы на его месте так не рисковал. Особенно после тренировки на полигоне.

— Получается, ты первый, кому физрук назначил обещанную неприятную работу у целителя? — задаю вопрос.

— Я? Да ну нет, что ты, — смеётся парень. — Тебя же не было целых четыре дня. Я помню. Только ты пришёл, и нас повели на тропу.

Его передергивает от воспоминаний. У меня складывается ощущение, что у моего одногруппника имеется небольшое досье чуть ли не на каждого.

— Физрук уже назначал несколько человек. Синегорского в первую очередь, — хмыкает Кормак. — Ничего там такого нет. Пилюлькин нормальный мужик. Физически поработать в целительской не так сложно. Иногда надо постоять манекеном, чтобы он настроил тот или иной артефакт, иногда помыть колбы или пробирки из-под витаминных коктейлей. В последний раз мы с девчонками ходили. Попросил разобрать многотомники по темам.

— То есть ты не в первый раз? — уточняю.

— Конечно, не в первый, — ухмыляется парень так, будто это почетно. — За первые четыре дня я там два раза побывал. Просто направлял не физрук.

Снова сверяюсь с кроками. Мы почти доходим до нужной двери. Кормак хлопает меня по плечу.

— Я, правда, удивлён, что ты вроде нормальный парень, Ларик, — обращается он ко мне.

— А почему ты думал, что я ненормальный? — удивляюсь.

— Ну как, весь такой с револьвером ходишь, на вопросы преподов постоянно отвечаешь как ботан, — делится своим мнением Кормак. — Думал, очки в комнате зарабатываешь.

Понимаю, что со стороны именно так все и выглядит. Только в процессе совсем не задумываюсь о том, что скажут другие. У меня свои приоритеты.

— Просто пытаюсь разобраться, что и как тут происходит, — говорю как есть.

Кормак у меня тоже особого отвращения не вызывает. Немного зазнался, но оно и понятно: в группе он негласный лидер, с заданиями справляется лучше остальных, да и первое место на тропе никто не отменял.

— В смысле — разобраться? — спрашивает парень.

— Я многого не помню после того, как попал под прорыв, — спокойно делюсь вообще несекретной информацией. — Любые ответы на вопросы помогают мне вспомнить и понять, что происходит вокруг.

— Сочувствую, — совершенно без удивления отвечает парень. — В последнее время прорывов стало заметно больше. Да и по времени короче. День-два и схлопываются. Остаются только разрушения, и больше ничего хорошего. Слышал, будто наши маги потеряли контроль над ситуацией. Но такого быть, конечно, не может, — размышляет. — Правда, про выживших при таких прорывах не слышал. Повезло тебе. Так что хорошее дело, не отчаиваешься. Наши подумали, что ты выслужиться хочешь, — тоже, абсолютно не скрывая, признается Кормак.

Мне его открытость нравится. Она вполне может быть напускной, если парень решил подобраться ко мне поближе. Доверять ему, как себе в любом случае не спешу. Надо разобраться.

— Не знаю, у меня такой цели нет, — говорю.

— Ладно, пришли, — отвечает Кормак, как только мы подходим к нужному кабинету. — Ларик, давай. Вряд ли нас вместе поставят на отработку.

Открываю дверь в целительский кабинет.

— О, посмотрите, кто к нам пожаловал. Снова Кормак! — усмехается Пилюлькин. — Проходи. Свою зону ответственности ты знаешь. Можешь приступать. Тряпка вон, — снова смеется.

Кормак тоже улыбается, будто всё идет так, как ему нужно, и идет к шкафам.

— Ларион, рад, что вы не проигнорировали моё предложение, — искренне радуется целитель. — Так, Кормак, ну куда ты опять пошел? У тебя ещё с прошлого раза остались недомытые пробирки. Вон в том углу. Можешь не стараться, они не разобьются. Сверхпрочное зачарованное стекло — моя гордость.

— Да, ваше целительство, — включает дурачка парень.

С широко натянутой улыбкой он идёт к шкафам. Похоже, его наказание включает в себя чистку использованных пробирок и других склянок. Замечаю, как Кормак берет здоровенную коробку с горой наваленных вещей.

— Сюда смотри, — говорит мне целитель. — Если попадёшь на отработки, тоже поучаствуешь. Но это потом, — усмехается он.

Интересно, можно ли ему доверять?

Снова переживаю мгновение острого понимания.

Приходит ощущение, что целителю, по большому счёту, глубоко безразличны все студенты. А вот целительские задачки для него особенно важны. Очень уж любит наш Пилюлькин решать сложные случаи. Тут же понимаю, почему — это делает его сильнее. Странно, что я это четко осознаю именно сейчас, в момент разговора. Возможно, улавливаю его взгляды и интонации голоса.

С другой стороны, перед полигоном мы несколько часов работали на уроке с этим самым целителем, и он очень много разговаривал. Человек, сколько бы он ни говорил, всегда говорит про себя, пусть часто и косвенно. Видимо, во время лекции мое внутреннее «я» получило информацию о целителе, а после — обработало её незаметно для сознания, где-то внутри на подкорке, чтобы получить ответ. И похоже, что для таких ответов — нужно задавать правильные вопросы. Это просто часть алгоритма.

— Ларик, о чём задумался? — выбивает меня Пилюлькин из состояния озарения.

— Пытаюсь понять, насколько можно доверять преподавателям, — намеренно отвечаю правду.

— Всем можно доверять, — заверяет целитель. — Как бы они к вам ни относились. Все преподаватели приносят очень жесткие клятвы перед тем, как начать работу со студентами.

— Что-то я не припомню, чтобы нас кто-то страховал на тропе… — захожу на рискованную дорожку.

— Правильно. Вас никто и не страховал, — подтверждает Пилюлькин, перекладывая бумаги. — Всё по-честному, без обмана. В этом особенность ритуала.

— То есть если бы мы там погибли, то… погибли? — делаю вывод.

Всё это время мне казалось, что преподаватели за нами наблюдали. Хотелось верить, что пустые места в аудитории принадлежат тем, кто просто выбыл из игры. Максимум — отчислили из Академии.

— Конечно. Обязательно, — кивает целитель. — Но вы же дошли?

А вот здесь он говорит не совсем правду. И я это тоже чётко чувствую. Но переспрашивать не собираюсь. Здесь скрыта какая-то тайна. С тропой и отсевом не все так очевидно. Не зря меня одолевают сомнения. Все преподаватели нам чего-то намеренно не договаривают. Не удивлюсь, если на это они тоже дали клятву.

— Преподаватели дают клятвы Академии и Императору, — продолжает Пилюлькин. — Все действия, которые может осуществить преподаватель по отношению к студентам, обусловлены исключительно работой на Империю. Академией — только во вторую очередь. Так что не удивляйся. Ты же знал, когда и куда поступал?

— Не уверен, — отвечаю.

Но в общем-то, меня это скорее радует, чем нет. Разговор с целителем не дает пока конкретных ответов, но приоткрывает некоторые спорные моменты. Чтобы собрать картинку целиком, нужно время.

— В смысле — не уверен? — спрашивает Пилюлькин.

— Я все также не могу вспомнить некоторые моменты из жизни после попадания под прорыв, — сообщаю. — Много помню, много не помню. Могу сказать, что когда моё поступление обсуждалось с отцом, моё мнение не особо учитывалось.

— Тогда, парень, ты сам виноват, — делает вывод целитель. — Надо читать закон. После первых проявлений магии ты становишься самостоятельным — конечно же, если ты можешь контролировать эти самые проявления.

— А если не могу? — интересуюсь.

Кормак стучит склянками и косится на нас. Думает, что я не замечаю.

— Если не можешь — тогда, извини, надо учиться, — отвечает Пилюлькин. — Чтобы научиться их контролировать, достаточно всего на полгода нанять нормального преподавателя. Да, особенно не вырастешь, останешься на низком уровне владения собой, но и безопаснее. Учти, раз твой отец подписал договор с нашей Академией, значит, были другие резоны.

— Ну да, были, — соглашаюсь. — Мы подтвердили право на дворянский род.

— Ну вот, здесь всё и выяснилось. Здесь большая часть таких, — безразлично улыбается целитель.

Очень интересно. Счёт к мачехе у меня слегка подрос, но не сказать, чтобы сильно. В каком-то смысле, действительно, сам виноват. Пусть и нашлись близкие люди, которые воспользовались моей ситуацией. Будем честными — у кого рядом таких людей нет? Когда-нибудь в своё время, я обязательно за это спрошу. Сейчас сильно переживать по этому поводу не вижу смысла. Есть как есть.

Внимательно слушаю целителя. Пока я отвлекался на свои мысли, он успел достать три кофра, один из которых мне очень хорошо знаком. Примерно такой же кофр доставала Ариадна в госпитале, когда смотрела изменения в моей магической подписи. Здесь амулеты примерно такие же, но чуть попроще.

Кстати, Ариадна. В свете последних событий совсем забываю проверить информер. Наверняка девушка мне уже ответила. Навряд ли она догадывается, что у меня тут практически нет времени на общение. Хочется проверить информер прямо сейчас, но Пилюлькин вряд ли оценит. Придется ужать свое любопытство и подождать более удобного момента.

Целитель берёт кофры пальцами и лепит их на мою студенческую робу.

— Не вертись, — командует чуть строже. — Секунду, подожди. Сейчас. Им надо настроиться.

Кормак смотрит на нас во все глаза, даже не скрываясь. Отмывать склянки он не торопится. Видимо, работа в целительской по часам, а не по выполненному заданию. Логично. Тем более, Пилюлькин сам сказал, что с прошлого раза остался кусок недоделанного.

Артефакты ползут по робе и повисают на бицепсе. Они, как тонкие змеи обвивают рукав с обеих сторон. Если бы я их не видел, то навряд ли бы заметил изменения.

— Ещё вот эти добавим, — говорит целитель и добавляет пару артефактов в виде пояса.

На этот раз обычные пластины. Пилюлькин обвешивает меня амулетами со всех сторон. На спину добавляет объемный, но нетяжелый. Выгляжу сейчас точно забавно — почти как игрушка, обвешанная серебряными и золотыми жестянками.

— Ну вот, сейчас более или менее поймем, что с тобой происходит, — объявляет целитель.

— Не факт, что артефакты нам помогут, — предупреждает Пилюлькин. — По крайней мере, хоть какую-то динамику сможем отсюда считать. Пойдём со мной. Я надеюсь, ты взял с собой патроны?

Глава 8. В которой понимаю, что не всё так просто

— Да, патроны взял, — отвечаю.

— Метательные ножи? — перечисляет Пилюлькин.

— Тоже. Откуда вы знаете? — удивляюсь.

— Неважно, — отмахивается целитель. — На, вот, выпей. Это для бодрости, часа два будешь огурцом.

— А потом?

— Потом? — смеется Пилюлькин. — Потом упадешь, где стоишь и проспишь часов восемь. После физрука тебе точно надо, а то ты только чудом держишься.

Ну, чудом, не чудом — все же тренировки с дядькой дают о себе знать, но устал я действительно сильно. Выпиваю.

Поначалу ничего не происходит, а потом в желудке словно разрывается бомба, пара секунд — и усталость смывает волной мятной свежести.

Целитель внимательно наблюдает за мной, потом кивает сам себе.

—- Пошли, — приглашает.

Проходим по коридору в соседнюю дверь. Кормак провожает нас полным любопытства взглядом.

— Вот и отлично, — приговаривает Пилюлькин. — Коридор, куда мы сейчас с тобой пойдём, совершенно не защищён. Он у нас используется, так сказать, для отработки новых идей. Риск определённый, конечно, присутствует, но это тебе не тропа. Только принцип тот же самый.

Внутри ничего не ёкает. Но, вспомнив разговор про клятвы, собираюсь с силами. Они мне явно пригодятся. Расслабляться никак нельзя.

— Ты идёшь, на тебя нападают — ничего нового, — объясняет целитель так, будто это обычное дело. — С большой вероятностью нападать будут спереди. Это, в принципе, кольцо. Туман прорыва даст тебе некоторую свободу передвижения. Сзади так же могут напасть. Но там я тебя подстрахую, не переживай. Буду следить за тобой, и, если вдруг что, обязательно скажу.

— Хорошо, — соглашаюсь.

Собираюсь с мыслями. Сам для себя перечисляю, что где у меня лежит. За время прохождения тропы все действия дорабатываю до автоматизма, но напомнить не помешает. Особенно после занятия на полигоне. Целителя наша физкультура мало беспокоит.

— Здесь практически нет существ, которые смогут тебя серьёзно покалечить, — он вводит меня в курс дела. — Здесь просто выползают мелкие зверушки. В них можно стрелять без стеснения.

Вытаскиваю револьвер.

— Всё, пошёл, — командует Пилюлькин.

Целитель открывает мне дверь. Прохожу в совершенно обычный коридор Академии, только без окон. Освещён теми же самыми лампами искусственного освещения, что и везде. На первый взгляд, ничем не отличается от остальных. Только плотный туман впереди и заметные шевеления стен.

Да, целитель сказал мне, что здесь безопасно. Только я прекрасно вижу, как хмарь закручивается и ползет вверх по стенам. Беру револьвер и держу его наготове. Не торопясь продвигаюсь по коридору.

Первые мелкие монстры выскакивают из плотных завихрений хмари и не вызывают никаких эмоций. Что с измененными крысами, что с животиной в виде собаки или осьминога мы уже встречались неоднократно. Единственное отличие от тропы и четвертого этажа в том, что я совсем один. Никаких ловушек Макса или молний Марины. Рассчитываю только на себя.

На меня вылетают мелкие существа, напоминающие обезьян. Вот так новость. Как по мне, они не сильно опасны. Единственное, более юркие, чем собачки. В любом случае, от пули не уходит никто.

— Всё, всё, достаточно, — сверху раздается голос Пилюлькина. — Перезаряжайся на всякий случай. Сейчас будешь работать метательными ножами.

— Хорошо, — соглашаюсь.

Перезаряжаю револьвер. После тропы эта процедура становится привычкой. Броски, собственно, ощущаю абсолютно так же как и выстрелы. Мгновенное уменьшение, затем резкое увеличение резерва. Причём нелинейное. Судя по моим ощущениям, после некоторых выстрелов резерв даже не колышется.

На этот раз вместе с обезьянами вылетают собачки. С ними вообще никаких сложностей. Во-первых, они более медленные, чем на тропе. Во-вторых, не такие юркие, как обезьяны. Несколько ножей летят в прыгучих макак, остальные достаются мелким животинам с собачьими мордами.

Наплывы повторяются несколько раз. Между ними у меня как раз остается время, чтобы вытащить ножи из мертвых тушек. Кажется, придется снова обратиться к Германычу. Слишком уж быстро они стачиваются. В Академии никогда не предугадаешь, когда тебе понадобится оружие.

Через четверть часа раздается голос Пилюлькина:

— Хорошо. Достаточно. Мне этого хватит. С огнём ты сможешь что-нибудь изобразить? — интересуется он.

— Пока нет, — честно отвечаю.

Монстры в этом коридоре меня почти не выматывают. Наоборот, чувствую прилив сил. После полигона мне их как раз недоставало.

— Тогда смотри, сейчас будешь делать простейший глиф, — командует целитель. — Вы будете проходить его на занятии уже завтра, поэтому ничего страшного. Простейшая структура огня — росчерк. Букву Z представить можешь?

— Да, конечно, — киваю, хоть до конца и не знаю, видит ли меня Пилюлькин.

— Помнишь треугольник, который мы тренировали сегодня? — спрашивает целитель.

— Да, — подтверждаю.

Понимаю, что сейчас мне придется повторить то, что у меня не получалось все предыдущее занятие. Меня это особо не пугает. Краем глаза слежу за хмарью. Слишком уж непонятно она себя ведет в этом коридоре.

— Представь треугольник, — говорит Пилюлькин. — Теперь букву Z в треугольнике. Представил?

— Да, — отвечаю, но глаза закрывать не собираюсь.

Для практики это, вроде как, не обязательно.

— Наполняй огнём, — распоряжается целитель. — Только наполняй не весь треугольник, а букву и сами линии.

Следую указаниям Пилюлькина. Линии медленно наполняются огнем. Несколько раз моё внимание срывается с треугольника на хмарь. Хватает нескольких попыток, чтобы понять, что делать. В одиночестве у меня получается куда легче, чем в толпе магов. Довожу огненные буквы до конца. Треугольник вспыхивает передо мной. В коридор вылетает тонкий огненный луч сантиметров сорока длиной.

— Прекрасно! Видишь как быстро справился? — радуется Пилюлькин моим успехам. — Даже получаса не прошло.

Странно. Мне показалось, что треугольником я занимаюсь всего минут пять.

— Давай теперь проверим, сможешь ли ты начертить фигуру и задержать её в воздухе, — предлагает целитель. — Для этого не ставь последнюю точку. Просто держи всё внимание в центре? Сможешь?

— Наверное, да, — отвечаю.

Проделываю манипуляцию и не ставлю точку. Опять срывается росчерк. Ещё и ещё раз. Удерживать внимание не удается. Снова отвлекаюсь на хмарь. На пятую или шестую попытку я всё-таки удерживаю точку. Получается держать этот рисунок в голове.

— Всё отлично, — подтверждает Пилюлькин. — Можешь сделать шаг?

Делаю шаг. Удерживаю внимание. Для этого выбрасываю все ненужные мысли из головы.

Делаю ещё пару-тройку шагов вперёд.

— Как только выскочит какая-нибудь гадина, просто ставь точку и смотри туда, куда должен попасть твой заряд, — настраивает меня целитель.

Делаю несколько шагов. На меня выбегает небольшой монстр. На этот раз он меньше напоминает обезьяну и стоит на двух лапах. Стараюсь не отвлекаться на этот факт. Ставлю точку, как учил меня Пилюлькин. Юркость и ловкость этой недоделанной обезьянке не помогают. Мой росчерк изменяет траекторию и прицельно двигается за существом. Успеваю услышать глухой крик, перед тем, как заряд попадает в цель. Монстр за секунду сгорает до пепла.

— Ух ты, ничего себе у тебя плотность магии, — слышу удивленный голос целителя.

Пожимаю плечами. Странно, но хорошо. Оттока сил не чувствую. Наоборот, чуть больше бодрости, чем изначально. Как ни крути, монстры бодрят.

— Достаточно, можешь выходить, — разрешает Пилюлькин.

Сзади опять закручивается хмарь.

Неподалёку от меня открывается дверь. Заглядывает Пилюлькин.

— Всё, пойдём, будем интерпретировать то, что получили, — целитель зовет меня за собой.

После слов целителя слышу за спиной приглушенное шипение. Оборачиваюсь. Из тумана выкатывается клубок змей. Он медленно расплетается, и я уже могу различить черные глаза и раздвоенные языки. Так и знал: не зря меня напрягало поведение хмари.

По-спортивному, можно сказать по-олимпийски, создаю росчерк. Сосредоточиться удается быстрее, чем в прошлые разы. Недолго удерживаю точку и направляю её в жуткий шипящий клубок. Все как и раньше, разве что замечаю как прежде, чем сгореть до пепла, существа отключаются и падают на пол.

Дверь снова открывается.

— Да, это было неожиданно, — говорит он и смотрит на горку пепла. — Лучше бы ты их расстрелял.

— Почему? — спрашиваю. — Разве они не опасны?

— Опасны, если подойти слишком быстро, — объясняет целитель. — Издалека — нет. А вот яд у них обладает интересными свойствами. Кстати, очень редкий. Так что, если увидишь таких в следующий раз, то лучше стреляй, чтобы осталось побольше. После выстрела можно вытащить железы. А с горсткой пепла ничего не поделаешь.

Видно, что Пилюлькин огорчен. Но огорчение быстро проходит, уступая место лихорадочому интересу.

— Пойдём, Ларион, пойдём, — целитель легонько подталкивает меня к своему кабинету.

Пилюлькин закрывает соседнюю дверь на ключ.

— Ну, что, Кормак, закончил? — спрашивает Пилюлькин, как только мы заходим.

— Нет. Я ещё немного поработаю, если можно, — отвечает тот.

Мне кажется его поведение как минимум странным. Какой студент добровольно захочет драить стекляшки? Очевидно, парень хочет подслушать, что тут будет происходить.

— Да ладно, иди, я тебе зачту, — кивает на дверь целитель.

— Так я ещё… — не успевает договорить Кормак.

— Не-не-не. Иди, иди отдыхай, — Пилюлькин быстро выпроваживает парня.

Считаю, это логично, если мы будем обсуждать мои возможности. Всё-таки то, что я умею — моя личная тайна.

Целитель подталкивает меня к своему столу. Он срывает с меня амулеты и вставляет их обратно в кофры. Вообще не заморачивается наводками как Ариадна. Вижу, что кофры расположены в четком порядке вокруг большого хрустального шара на его столике.

Как только последний амулет попадает на стол, Пилюлькин показывает мне на стул.

— Иди садись, подожди, мне нужно время на обработку, — говорит он.

Сажусь и наблюдаю. Вокруг Пилюлькина загорается множество объёмных пульсирующих фигур. Они кружатся в завораживающем хороводе. Наблюдаю за ними как загипнотизированный.

Разочарованный голос целителя возвращает меня к реальности:

— Ну что я могу тебе сказать…

Внимательно слушаю. Тон мне не нравится.

— Ничего не получилось? — аккуратно уточняю.

На самом деле, я уже махнул рукой на ситуацию. Нет — так нет. Будем решать проблемы по мере их поступления.

— Ну, почему же ничего? — переспрашивает Пилюлькин. — Что-то да получилось. Вот только я такого никогда не видел. Подобные данные интерпретировать не могу. Но кое с чем мы с тобой можем определиться.

Целитель жестом показывает придвинуться ближе и продолжает:

— В общем, смотри. Судя по показаниям амулетов, твой резерв вообще никак не колеблется, когда ты уничтожаешь существ прорыва. Артефакты на это никак не среагировали. То есть, с одной стороны, ты вроде бы действительно не пользуешься магией…

Целитель ненадолго замолкает, обдумывая как объяснить мне происходящее. На самом деле интересно. Ведь для меня, как раз именно после убийств монстров что-то происходит с резервом.

— Понимаешь, я не могу ответить, почему существа погибают от твоего оружия. Причем погибают мгновенно, — уточняет Пилюлькин. — Я лично наблюдал за твоим резервом — и ничего. Видел, как ты уничтожаешь существ. На самом деле, есть куда более интересный момент, но ты, скорее всего, уже догадался.

С любопытством жду пояснений. В кабинете повисает очередная пауза.

— Наверняка ты замечал, что нет никакой разницы, куда ты попадаешь оружием, — говорит уже известный факт Пилюлькин. — Те раны, которые ты наносишь мелким монстрам, по идее, для них не смертельны. Почему тогда существа погибают так стремительно, будто им отрезали головы или парализовали нервную систему? Я бы на твоем месте подумал над вторым вариантом. С чем связана такая реакция, я, к сожалению, предположить не могу.

— Когда я попал в корень дерева — оно не погибло, — рассказываю. — это было на тропе.

— Да, я слышал эту историю. Думаю, что дерево некоторым образом относилось к своим корням как к расходному материалу. Инструменту, а не телу. Может, поэтому? — предполагает целитель.

Пожимаю плечами.

Пилюлькин встает из-за стола и делает несколько шагов в сторону двери.

— Зато у меня появились ответы по поводу твоего огня, — на этот раз целитель улыбается. — Но без новых вопросов не обошлось. С одной стороны, всё нормально. Ты маг, и огонь у тебя вполне магический. По своей структуре очень плотный. Когда ты запускаешь росчерк, он ведёт себя именно так, как и должен вести росчерк стихии.

— Но, видимо, не все так гладко? — догадываюсь.

— Всё гладко за исключением одного, — подтверждает Пилюлькин. — Почему-то измененные животные сгорают без остатка. В то время, как стена от твоего росчерка почти не пострадала. Что я могу сказать по легкому следу? Обычный росчерк первокурсника — не более. Он точно не смертельный.

Тут есть над чем поразмыслить. До этого момента я и вовсе не думал, что смогу так быстро пользоваться магией. Для меня сегодня произошел какой-никакой, но прорыв.

— Получается, мое пламя гибельно только для существ прорыва? — спрашиваю.

— Этого мы пока не знаем, — пожимает плечами целитель и проходит от двери к столу. — Может быть, еще для других живых существ, но это не очевидно. Здесь нужны ещё эксперименты.

— Значит, мы можем это проверить? — уточняю.

— Пока такой возможности предоставить не могу, — вздыхает Пилюлькин. — Но я запомнил, Ларион. Как только у меня появятся обычные крысы, я тебя позову на беседу, так сказать.

— Такие эксперименты разрешены в Академии? — узнаю на всякий случай.

— Официального запрета нет, — расплывчато отвечает Пилюлькин. — В следующий раз постараюсь заказать обычных лабораторных мышей или крыс и тараканов. Попробуем с тобой провести опыт. Сейчас запомни: какие-либо дуэли с другими студентами я тебе категорически запрещаю. Просто на всякий случай. Но ты не переживай — это ненадолго. Когда завхоз выполнит мой заказ, мы попробуем решить эту проблему.

Целитель ходит по кабинету и формулирует свою речь. Мне же выпадет время подумать. Если Пилюлькин так со мной возится, значит, случай исключительный или по крайней мере сложный. К тому же, сегодня я узнал, что моя магия убивает монстров — это подстрахует нашу команду если вдруг что. Ребятам пока говорить не буду, лучше опробую на полигоне или на тропе. Револьвер у меня в любом случае останется.

— Через тебя проходит очень мало магии огня, — целитель приступает к рассуждениям. — Именно поэтому тебе будет крайне сложно напитывать глифы. Такое я уже встречал. Обычно это решается банально — тренировками. Чем больше будете использовать огонь, тем быстрее сможешь наполнять глифы магией.

— Звучит не так страшно, — улыбаюсь.

— Действительно. Просто тренироваться нужно на порядок больше, чем остальным. Но, да, не так страшно. Кроме того, не торопись, Ларион, — останавливает меня Пилюлькин. — Как раз здесь у меня возникают вопросы. Дело в том, что когда ты работал росчерками стихии, твой резерв уменьшался на смешные доли процента, чего, по идее, быть не должно.

Это я и сам чувствовал. Более того, после этого резерв сразу восполнялся. Об этом молчу. Слушаю, что скажет целитель.

— У меня возникает конфликт нескольких наблюдений, — продолжает он. — С одной стороны, все артефакты говорят о том, что ты маг весьма средней силы.

Пожимаю плечами — это не новость.

— Да, но на формирование огненного росчерка у тебя ушли доли процента наблюдаемого резерва, сейчас приведу пример для понимания, — Пилюлькин задумывается. — На четыре росчерка ты должен были истратить, как минимум, половину своего резерва в этом возрасте. Если вычеркнуть исходные данные, я бы сказал, что у тебя резерв уровня архимага.

После этих слов улыбка сама наползает на лицо.

— Не торопись, — замечает мою реакцию Пилюлькин. — В этом возрасте подобного просто не может быть.

Глава 9. В которой мы замечаем отсутствие стены

— Почему? — задаю вопрос.

— Да потому что тогда ты бы фонил как солнце, не меньше, — отвечает целитель, и в этот момент напоминает безумного одержимого ученого. — Рядом с тобой было бы невозможно находиться. Я всё-таки считаю, что это характеристика твоего огня. К тому же хорошо помню твое легкое истощение, когда ты пришел после боя на этаже. Если бы у тебя был резерв архимага, то никакого истощения и никакой усталости. Это просто разные уровни.

— И что мне теперь делать? — спрашиваю.

Всю новую информацию хочется для начала просто осмыслить. Но понимаю, что совет знающего человека тут тоже не помешает.

— Могу дать рекомендации, — предлагает Пилюлькин.

— До того момента, пока мы с тобой не поймем, на что влияет твой огонь, я запрещаю тебе участвовать в дуэлях. Это главное, поэтому повторю хоть трижды. Их у вас здесь вряд ли будет много, но иногда первачки занимаются ерундой. Поскольку вы все дворяне, мы просто обязаны предоставлять вам площадку под это дело.

— Понял, — киваю.

Целитель подходит к столу и строчит на клочке бумаги мелкие буквы.

— Вторая рекомендация — больше работай с огненной магией, — озвучивает он. — Старайся как можно больше проецировать ее вовне. Желательно, без остановки.

— Как-то раз я два часа держал огонь, но так ничего и не почувствовал, — вспоминаю случай на тропе.

— Ничего, значит, я попробую найти для тебя кристалл-накопитель с активным наполнением, — обещает Пилюлькин. — Будешь заряжать. Такой кристалл прекрасно откачивает силу. Сможешь хотя бы ориентироваться на разницу ощущений. Определишь, что у тебя с резервом.

— Хорошо, — отвечаю.

О таком накопителе я даже не слышал.

— Тогда договорились, — подтверждает Пилюлькин. — В общем, Ларион, из пары часов бодрости эликсира у тебя осталось не больше часа, и я бы на твоем месте сходил в столовую, иначе завтра будешь очень голоден.

Неожиданный побочный эффект.

— Да, конечно, — сразу же соглашаюсь.

— Когда лабораторная живность придет к завхозу, тогда продолжим, — обещает целитель. — А сейчас прошу придерживаться моих рекомендаций, — отдает мне небольшой листок бумаги. — Плотно перекуси и сразу же постарайся добраться до кровати. Очень не хочется подбирать тебя в коридоре.

Видно, что Пилюлькин шутит, но только отчасти. Благодарю его и выдвигаюсь в столовую. Благо идти недалеко.

На входе понимаю, что людей почти нет. Все столики в основном стоят пустые. Пара военных на краю зала и несколько одиночек не в счет. Наверное, все уже давно поели. Да и правильно — уже поздновато для ужина.

Только за одним большим столом сидят пять моих сокомандников. Беру поднос и подхожу к раздаче. Выбора особо нет даже за деньги. В тарелке уже лежит магическая каша и небольшой кусок мяса с овощами. Голод накатывает волнами. Организм ведет себя в точности так, как и предупреждал целитель.

Подхожу к своим, и они сразу же меня замечают. На лицах тут же появляются улыбки. Макс машет рукой, а Марк кивает на единственный пустой стул.

Приятно, чёрт возьми! Всё-таки меня ждали.

— Ты где был? — спрашивает Макс. — Мы уже поесть успели.

Смотрю — действительно, успели. Судя по пустому столу, даже посуду отнесли, но всё равно сидят в столовой.

— Да, к Пилюлькину заходил, по поводу моего резерва, — отвечаю. — Я же плохо его чувствую. Он мне немного помог разобраться.

Все ребята, на самом деле, несмотря на усталость, заинтересованы.

Девчонки, видимо, успели принять душ — выглядят посвежее парней. Парням бы он тоже не помешал, всё-таки магическая форма — магической формой, а взбодриться было бы неплохо. Думаю, они первым делом ринулись в столовую. Представляю, какая тут была толпа сразу после занятия.

— Ты молодец! — восхищается Олеся. — Выглядишь хорошо.

Девушка не лукавит. Сам чувствую, что после эликсира в целительском кабинете сил больше. Но также понимаю, что это временно, и нужно поскорее добраться до кровати.

— И не говори! — с легкой завистью поддерживает Макс. — Ты прямо свежий как огурчик, после такой-то полосы препятствий.

— Вообще-то, мне тоже было тяжело, — признаюсь. — Хотя мы с дядькой занимались с семи лет. — Но даже с ним таких интенсивных нагрузок мы никогда не проводили. Теперь уже и не спросишь почему. — А выгляжу хорошо, совсем не поэтому. Пилюлькин дал мне выпить эликсир. Так что это временно.

— Ничего себе, и что он тебе сказал? — интересуется Макс. — Надолго хватит? Нам таких не предлагали. Я бы не отказался.

— Он говорит, что через два часа я просто упаду, — передаю слова Пилюлькина.

— Сколько времени из этих двух уже прошло? — заботливо интересуется Олеся.

— Остался ещё максимум час, — подсчитываю. — Так что времени немного, но оно есть.

Зачерпываю полную ложку каши и отправляю в рот. Вкус после эликсира кажется вполне приемлемым. Такое ощущение, что меня выпустили после двухдневной голодовки.

— Тогда ешь быстрее и давай обсудим, зачем ты хотел нас собрать, — торопит меня Макс.

Съедаю всё, что осталось в тарелке быстрее, чем ребята успевают переглянуться.

— Смотрите, — обращаюсь к ним. — Если мы продолжим проходить этот полигон поодиночке, то точно сдохнем или станем сильнее. Вот только случится это не так скоро, — начинаю объяснять.

— Да это и ослу ясно, — пожимает плечами Макс.

— Помните, как сформулировал задачу физрук? — спрашиваю.

— Никак он не сформулировал, — отвечает до этого притихшая Марина.

— Сказал: «бегите и не смейте портить мне оборудование!» — подхватывает Олеся.

— Воот, — подтверждаю и ловлю вопросительные взгляды. — В общем, ребята, предлагаю в следующий раз лучше прислушиваться к тому, что он говорит. Есть у меня подозрение, что мы могли пройти этот полигон вшестером, помогая друг другу.

— Хочешь сказать, четкого правила не прозвучало, и мы в контексте просто его додумали? — первым догадывается Макс.

— Он вообще сказал, насколько я помню, что мы можем пользоваться чем хотим, — напоминаю.

— То есть мы спокойно могли пользоваться помощью друг друга? — переспрашивает Олеся.

Все смотрят на меня так, будто я им только что открыл невероятное.

— Точно! И девчонкам могли помочь, и сами бы намного быстрее прошли, — соглашается Марк.

— Вот и я про тоже, — киваю. — Мы могли поддержать друг друга и не убиваться на препятствиях до полусмерти.

— А где ты раньше-то был? — спрашивает Аглая и морщит нос.

— Так, он же меня первого погнал, — отвечаю. — Пришлось играть по тем правилам, которые были. Да и на тот момент я не был настолько уверен.

— А сейчас снизошло озарение? — в своей манере уточняет Аглая.

Марк кидает на нее неодобрительный взгляд, но девчонка упорно делает вид, что не замечает его.

— Типа того, — подтверждаю её слова. — Есть конкретные правила, например, не портить оборудование, иначе… всё остальное мы придумываем сами.

— Откуда ты знаешь? — интересуется Олеся.

— Да, Пилюлькин сказал, что они дают клятву Империи и самой Академии, — рассказываю. — Нам с вами они ничего не должны. Обязательства у преподов только перед Академией и Империей. Понимаете, в чём разница?

Ребята переглядываются.

— Они точно не будут опираться на жалость или на хорошее отношение, — объясняю. — Если разобраться в принципе таких клятв, и то и другое им просто недоступно. У них задача четко сформулирована Императором или Академией. Надо исходить из этого.

— Логично, — соглашается Макс. — Выводы, которые ты делаешь…

— Можно использовать, — киваю. — Уверен, что это подразумевается.

Пока все переваривают информацию, Олеся уносит мою тарелку. Мелочь, а приятно.

— Спасибо, — благодарю девушку.

Аглая закатывает глаза, но тут же получает под столом толчок от Марка. Забавно, что парень постоянно за ней следит как старший брат.

Олеся возвращается за стол, и я продолжаю:

— Поэтому в следующий раз, когда нас загонят на полигон, внимательно слушайте, что говорит физрук. Это касается не только полигона. Чем быстрее мы станем работать в команде, тем лучше. Тем более, препод ещё с утра рассказывал, что основная задача — сделать так, чтобы мы друг друга дополняли.

— Здорово, — радуется Олеся. — Ещё одну такую тренировку я не вынесу.

Марина согласно кивает. Ей, судя по виду, физические нагрузки даются сложнее, чем остальным.

— Обещают, что завтра мы научимся росчерку огня, — передаю ребятам все, что узнал от Пилюлькина.

— Все будут учить огонь? — удивляется Олеся.

— Вообще, не знаю, — честно говорю. — Пилюлькин проводил опыты и сказал, чтобы я освоил огненный росчерк. В конечном итоге у меня получилось, но пришлось помучаться.

— Это так сложно? — узнает Макс.

— Думаю, вам будет в разы легче, — высказываю догадку. — У меня были некоторые сложности. Да и с магией как таковой до этого не работал. Ну, вроде бы справился.

Рассказываю о магической технике.

— Надо попробовать, — вздыхает практически обессилевшая Марина.

— Не уверен, что нужно тренироваться в этом направлении обязательно сегодня, — предупреждаю. — Мне кажется, лучше дождаться самого урока.

— Ну да, — поддерживает Макс. — Вдруг что-то пойдет не так.

В общем, хорошая была идея, чтобы собраться после полигона. Ребята обсуждают физрука, и все сходятся на том, что нужно быть внимательнее к его словам. Мы договариваемся, что в следующий раз на заданиях преподавателя мы первым делом обсуждаем всевозможные варианты и закидываем идеи для упрощения нашей жизни.

— Тогда отсыпаться! — первым из-за стола встает Макс.

Полигон для него не показался легкой прогулкой. Никто, кроме Аглаи, не пытается делать бодрый вид. Да и у меня, судя по состоянию, действие эликсира подходит к концу.

— Всем до завтра, — прощаюсь и направляюсь в сторону своей комнаты.

Время тикает, но кроме фоновой усталости, ничего критичного. Чувствую себя относительно нормально. Вхожу в комнату, снимаю накидку, и как только сажусь на кровать, отключаюсь.

Просыпаюсь только глубокой ночью и вижу, что успевает пройти аж восемь часов. Получается, не зря Пилюлькин предупреждал. На самом деле мог отключиться, пока шел. Вот ведь. Все нужно понимать буквально. Я все еще в одежде. Раздеваюсь и пристраиваю револьвер поближе. После этого снова проваливаюсь в черноту сна.

Второй раз просыпаюсь уже от звука колокола. Чувствую себя замечательно. Смесь эликсира, видимо, не даёт побочек, а, скорее, способствует долгому и хорошему сну. Взгляд падает на информер.

Надо, наконец, посмотреть, что ответила Ариадна.

Тянусь к информеру и захожу в почту. Там несколько сообщений. Одно из магазина, где покупал одежду, его сразу кидаю в корзину. Еще несколько от Ариадны.

Открываю первое.

«Ларик, здравствуй! Рада, что ты добрался до Академии и устроился. У меня тоже все хорошо. Как будешь в городке, напиши. Всегда тебе рада».

На лицо наползает улыбка. Приятно, что девушка обо мне не забыла. Открываю второе сообщение. Оно немного длиннее.

«Наверное, там у тебя много дел. Черкни пару строк о своем состоянии, как появится минутка. Кстати, в городе, вроде бы случайно встретила следователя, расспрашивал о тебе. Быстро отстал, но, кажется, из города не уехал. Будь осторожен».

Ненадолго задумываюсь над ответом. Приятно получить весточку от знакомого и почти близкого человека, пусть и немного тревожную. Казалось, что мы с Козьмой Ефремовичем все выяснили. Хм. Набираю короткий ответ:

«Большое спасибо, что предупредила. У нас тут аврал. Как буду в городе, дам знать. С меня пирожные».

Недолго думаю над тем, не заказать ли букет цветов, но быстро отметаю эту идею. Вспоминаю, что у девушки в личной жизни все хорошо, портить идиллию не хочется. Прошлый букет был все-таки в качестве благодарности. Гормоны берут свое, и я недолго колеблюсь. Блокирую информер и откладываю в сторону.

Резко встаю с кровати и понимаю, что тело нисколько не болит. Наоборот, просит активности и готово еще раз пройти полигон в одиночку. Всё-таки эликсир Пилюлькина — отличная находка. Нужно будет заказать у целителя побольше. Нам всем такая штука пригодится.

Быстро принимаю душ. Мои сокурсники еле шевелятся после вчерашнего. Утренний моцион и сборы укладываю в четверть часа, не больше. Почти бегом направляюсь в сторону складов.

Сейчас в этом направлении идти намного безопаснее, чем в первые дни. Скорее всего, преподаватели и сотрудники Академии находят время, чтобы обезопасить самые проходные коридоры. Спиралей хмари возле стен практически не встречаю вплоть до самих складов. Везде висят указатели — короткие, но простые. На них написаны названия помещений. Таблички чересчур яркие, и сильно выбиваются из внутреннего мрачноватого интерьера замка. Уверен, это сделано специально, чтобы хмарь не могла подстроиться, подобно тому как случилось с нами перед тем, как мы попали на четвертый этаж.

Ориентируюсь по указателям и стучусь в дверь склада. Насколько помню, мы с Алексом приходили примерно в это же время. Завхоз уже был на месте, так что разбудить его не должен.

— Афанасий Германович, — зову мужика после того, как стучусь в дверь.

— А! Это ты, заказчик? — раздаётся голос завхоза. — Заходи, не тушуйся.

Похоже, клиент завхозу намного важнее обычного студента. Прав был Макс. Улыбаюсь про себя.

— Проходи, проходи, — повторяет мужик.

Закрываю за собой дверь и подхожу к стойке.

— Смотри! Всё, что заказывал, — говорит завхоз, выкладывая свёртки разных размеров. — Практически всё взял, кроме информера. Какую модель хочешь?

— Вы предупреждали, что в ближайший месяц со временем будет напряг, — говорю, — и, кажется, не обманули.

— Так и есть — будет тяжеловато, вы ж не привыкшие все еще, — соглашается со мной завхоз. — Это еще цветочки, ягодки впереди.

Обращаю внимание на его комментарий. После разговора Пилюлькина всё чаще отмечаю значение сказанных слов. Особенно если слова принадлежат сотрудникам Академии.

— Тогда пока оставлю старый, — принимаю решение.

— Правильно, — кивает Германыч и достаёт из-под стойки последний сверток. Он размером чуть больше остальных.

— Держи, здесь машинка для снаряжения патронов, — объясняет он. — Иглы, как ты просил. Офицерские пайки. Там еще по мелочи тебе положил.

— Спасибо, Афанасий Германович, — благодарю мужика.

Завхоз принимает заслуженную благодарность с улыбкой. Видно, что дело доставляет ему удовольствие.

— Я бы ещё хотел заказать эликсиры, — говорю.

— Эликсиры? — удивляется Германыч. — Какие такие эликсиры?

— Для восстановления, — поясняю. — Я вчера после полигона ходил к целителю — тот мне выдал. После него пару часов бодрячком потом падаешь, словно подрубленный. А сегодня вообще хорошо, а все наши ползают словно варёные раки.

— Ааа! Такие эликсиры! Нет, этого я тебе не дам, — качает головой завхоз.

— Почему? — удивляюсь.

Крайне странно, что Германыч так сразу отказывается от лёгких денег.

— Понимаешь, — говорит завхоз, — в этом просто нет смысла, да и для твоего развития вредно.

— Почему? — снова удивляюсь. — Я же, наоборот, сейчас готов слушать учителей лучше, бегать, прыгать, сколько скажут.

— Да, готов, только мотивации у тебя никакой нет, — объясняет Германыч. — По крайней мере, пока. Смотри, у тебя сегодня или завтра по расписанию должен стоять урок целительства. Там вам прочитают целую лекцию по эликсирам. Там же узнаете основы для восстановления.

Замечаю, что завхоз примерно в курсе нашего расписания. Внутреннее чутье мне подсказывает, что за первокурсниками следят более тщательно, чем пытаются показать внешне.

— А что не так с мотивацией? — продолжаю разговор.

Когда завхоз не прочь поболтать — надо пользоваться случаем.

— Если у тебя нет мотивации, то ты будешь хуже тренироваться, — поясняет он. — А связываться с эликсиром вообще смысла нет. Восстанавливающие будете делать самостоятельно, зачем тратить империалы на всякую чушь?

Кажется, завхоз тоже находится под действием клятвы. Упускать возможность немного заработать он бы точно не стал.

— Привыкнешь покупать, а сам ничему не научишься, — продолжает он. — Это во-первых. А во-вторых — именно тем восстанавливающим эликсиром часто пользоваться вредно. Он, так сказать, эту бодрость забирает у тебя же из будущего. То есть за два часа относительной бодрости — восемь ты без движения.

— Но я себя прекрасно чувствую, — замечаю.

— Понятное дело, — хмыкает Германыч. — Ты же спал, и организм восстанавливался в параллель. А это не всегда так. Выпьешь эликсир днем — не уснешь. Будешь валяться как медуза и даже глаза закрыть не сможешь. Нет, так дело не пойдет. Эликсиры не продам. Рецепты — пожалуйста, приходи потом, как научишься азам.

Глава 10. В которой мы ходим вокруг Полишинеля

Логика завхоза мне частично понятна. За подобные решения его можно уважать. Империалы он с меня так и так получит. Молодец он в этом плане.

— Понятно, — киваю. — А что насчет активных накопителей?

— Это, что ли, для тебя Пилюлькин сделал заказ? — усмехается завхоз. — Я ещё удивился — активные накопители обычно используют для преступников. Обычно в виде наручников со сменными кристаллами.

— Для преступников? — переспрашиваю.

— Это же просто — чтобы преступник не смог пользоваться магией, — пожимает плечами Германыч. — Говорю же, я ещё удивился — зачем Пилюлькину такая специфическая штука? Получается, для тебя?

Мы только вчера поговорили, а целитель уже сделал заказ. Видимо, ему самому интересно, что из меня выйдет.

— Мы хотим поработать с накопителями, чтобы научиться ощущать резерв, — объясняю.

— Жестоко, жестоко, — поджимает губы завхоз. — Но, вероятнее всего, хотя бы сработает, если уж ты и впрямь его не чувствуешь. Неужели прям совсем ничего? — недоверчиво поглядывает на меня. — Пробовал держать что-нибудь магическое примерно около часа?

— Два часа держал огонь, когда были на тропе, — рассказываю о своем опыте.

— Ну да, тогда должен был почувствовать, — разводит руками завхоз, — в таком случае артефакт мы тебе предоставим, не переживай. Заказ я переведу из «вообще когда-нибудь выполнить» в первоочередные. Слушай, а по поводу живности — это тоже для тебя?

— Да, — подтверждаю.

Снова удивляюсь. Пилюлькин зря времени не терял.

— Интересно, просто мне он ничего не сказал, — хмыкает Германыч. — Ладно, уговорил, это тоже поставлю в первоочередное. Считай, сегодня-завтра будет выполнено.

— Для преступников и в свободной продаже? — интересуюсь.

— Для Академии! — уточняет завхоз. — Для нас, да. Это свободная продажа. Карцера-то у нас пока нет, а наказывать студентов иногда нужно. Просто мы обычно не пользовались подобными артефактами. У нас другие способы. В общем, дня через два прошу к нашему шалашу. Всё подвезут.

— Спасибо, — благодарю завхоза. — Я вам что-то должен?

— Нет, ты же Академии за обучение платишь, — поясняет Германыч. — Твой заказ, считай, учебный материал, даже не бери в голову.

— Извините, у меня еще такой вопрос, — обращаюсь к завхозу. — А что по поводу запчастей монстров? Их можно сдавать только в Академии, или есть какие-то скупки, или пункты приема?

— Смотри, — хмыкает Германыч, — по идее, скупки есть, но у студентов там ни крошки не примут, только если нелегально, — объясняет он. — Нелегально у вас возьмут, конечно. По сравнению с Академией выиграешь там пару империалов — там подороже принимают, чем у нас. Процентов на пятнадцать примерно. Тебе, вообще, зачем?

— Просто хочу понять, как это работает, — признаюсь.

— Ну, смотри, тут ничего сложного, — завхоз присаживается и откидывается в своем кресле. — Есть официальная сдача: в Академии или в государственной скупке. Всё чин-чинарем. Официальные группы охотников платят за патенты, там сразу проверяется их пригодность. Обычно охотой занимаются бывшие бойцы батальонов зачистки, они же получают патенты. Обычному человеку их получить сложно.

В очередной раз подтверждается моя мысль по поводу того, что все, кто имеют или имели доступ к зачистке, делают на этом неплохие деньги.

— Есть другой вариант — сдать в Академию, — продолжает Германыч. — Он доступен только ученикам. Всё то, что есть на месте прорыва, Академия сразу считает своим. Тем более, за само нахождение здесь мы в своё время заплатили кругленькую сумму. Не только деньгами, но и силами… иногда жизнями. Поэтому Академия на контрабанду того, что принадлежит ей, смотрит очень плохо, — с явным намёком говорит мне завхоз.

Логика мне плюс-минус ясна. Знать подобные вещи на всякий случай стоит.

— Хорошо, а еще я слышал, что есть такие существа, как контрабандисты? — задаю мужику вопрос в шуточной форме.

— Есть такие, — смеется он. — Даже тот факт, что процентов семьдесят из них в этом деле не живут больше трёх лет, никого не останавливает. Слишком хорошие барыши.

— Но раз есть контрабандисты, значит, есть чёрная система закупок, — делаю вывод.

— И это есть. Молодец, логично, — усмехается завхоз. — Мы, естественно, с ней боремся в меру своих возможностей, но, конечно же, не везде успеваем.

— А что, если повысить закупочные цены, чтобы не было контрабандистов? — задаю наивный вопрос.

Понимаю, что таким образом можно выведать чуть больше информации.

— Мы не можем — тогда нарушим закон государства, — объясняет Германыч. — Мы обязаны принимать только у тех, у кого есть лицензия, либо напрямую от наших учеников. В любом другом случае всё должно сдаваться государству. Там ценник, конечно, гораздо ниже, чем у нас. Кроме того, есть некоторые виды ингредиентов, которые запрещены к свободной продаже. Сам понимаешь, то же серебро — дело государственной важности.

— Понятно, а запчасти монстров студенты могут использовать самостоятельно? — интересуюсь.

— Не все, — отвечает завхоз. — Вам про это на лекциях расскажут. Для начала нужно знать, как правильно разделывать, и что из всего спектра может пригодиться. Некоторые вещи действительно очень нужны. Например, запчасти дракона, который напал на группу Синегорского…

Внимательно слушаю всё, что рассказывает мужик.

— Там только кожа чего стоит! — с упоением продолжает он. — Если еще и зубы не повреждены — тогда вдвойне повезло. По-моему, там используется почти всё, включая мясо. Дорогая зверушка. Правда, этот был маленький, слишком молодой, поэтому ребята получили за него немного. Был бы постарше — то там одно из двух: либо получили бы на порядок больше денег…

— Либо там бы и полегли, — договариваю за Германычем.

— Смекаешь, — улыбается мужик. — Тут и правда — как повезёт.

— А что можете сказать про остальных монстров? — уточняю. — Что пригодится обычному студенту?

Завхозу нравится отвечать на вопросы. Чувствуется, как хорошо он ориентируется в теме и радуется возможности это показать.

— Для примера возьмем тех монстров, что выскочили на вас, — говорит мужик. — Обыкновенный паутинник. При обучении вы будете использовать все ингредиенты, которые можно из него получить. Вам их дадут в обработанном и разделанном виде.

— Нам придется их выкупить? — спрашиваю.

— Нет-нет, — отвечает завхоз. — Для студентов Академии бесплатно. Паутинники — частые гости прорывов. Про них вам много чего расскажут.

— А что можно выцепить из собачек? — задаю следующий вопрос.

— Да что там взять кроме сердец? — говорит Германыч. — Их пока толком не изучили, недавно с ними познакомились. А вот змеи, на которых ты вчера наткнулся, встречаются и в других прорывах… из-за них Пилюлькин больше всего переживал. Ему для многих эликсиров такой яд сгодился бы, а там в каждом клубке не меньше десятка змей. Если бы не сжег — заработал бы сотню, не меньше.

Удивляюсь, но внимательно слушаю дальше. Заметно, что Пилюлькин с завхозом общаются часто. Целитель рассказал в подробностях практически все, что вчера произошло во время проверки.

— Помню, на тропе на нас вылезли кротокрысы, — вспоминаю. — Целая стая.

— Там только зубы, — сразу же поясняет завхоз. — Они очень прочные — их в основном для резцов берут. Ещё бы! Такие даже камни прогрызают. Да и работы с ними не особо много — только зачаровать. Зато металл берут на раз. В общем, они у нас в ходу. Вы на них больше всего денег и сделали. Но такие во всех прорывах есть. По виду отличаются, но повадки схожие.

— Они на нас вылетали как мухи на мед, — подтверждаю.

Германыч ненадолго задумывается.

— А что по поводу энта? — вытягиваю мужика из мыслей.

— Дерево мы на сторону не продали, себе оставили, — сообщает завхоз. — Полезная штука. Пригодится, когда начнете проходить артефакторику. На него почти любые зачарования как родные ложатся. Дерево энта по своим характеристикам как серебро прорыва, почти ему не уступает.

Примерно прикидываю, сколько осталось дерева, и сколько денег мне выплатили за серебро прорыва. Сумма впечатляет.

— Если бы ты нашёл сердце, — усмехаясь, произносит Германыч и бросает на меня острый взгляд.

Делаю вывод, что, скорее всего, преподаватели знают, что сердце у меня.

— Что тогда? — спрашиваю как ни в чем не бывало.

— Что-что, — шутливо передразнивает завхоз и улыбается. — Дорогая штука. Тебе пригодится только через два года, на последнем курсе. Благодаря ему можно неплохо усилиться. Но только одному магу.

— А сколько примерно стоит это сердце? — раз уж всё равно знают, почему бы не уточнить.

— Я бы взял за две тысячи, но государственные скупщики возьмут за тысячу, может быть, за тысячу двести, — подсчитывает Германыч.

— И что можно с помощью него усилить? — иду дальше.

— Стойкость. Это же логично, — хмыкает завхоз. — Если сердце правильно обработано, то с его помощью маг становится слабо уязвим для физического урона. Поэтому бойцы зачистки любят эту штуку. Всегда держат запас денег, чтобы выкупить, если повезет.

Завхоз обрывает сам себя. Из его слов прекрасно понимаю, что, скорее всего, бойцы всё-таки втихую покупают что-нибудь у студентов. Но с учетом моего странного магического таланта сердце лучше бы оставить себе.

— Примерно так. Ответил на твои вопросы, студент? — завхоз дает понять, что объяснения подошли к концу.

— Да, спасибо, это было очень важно для меня, — благодарю мужика.

— Да, знаю, — усмехается он. — Ладно, заходи послезавтра — постараемся выполнить твой заказ.

Выхожу от Германыча, как всегда, немного под впечатлением. Сомнений, что он знает про сердце, не осталось. При этом мужик с интересом наблюдает, что мы будем с ним делать. Самое забавное, что именно этот ингредиент сможет заполнить мою некоторую магическую слабость, и я смогу не бояться большого количества ударов или повреждений. Хм. А ведь почти все из команды скоро смогут делать себе щиты. Олеся так уже может. Ладно, постепенно разберемся.

От завхоза сразу иду в столовую на завтрак. Время позволяет. Буквально делаю два шага от двери, как меня перехватывает Алекс.

— Ларик, подожди! — останавливает меня парень.

— Что случилось? — спрашиваю.

— Ты куда? На завтрак? — спрашивает куратор и, не дожидаясь моего ответа, продолжает, — ты можешь его пропустить?

— Пропустить завтрак? — удивляюсь довольно странной просьбе. — Могу, — прислушиваюсь к себе. В принципе, есть не особо хочется. — Да, если очень нужно, могу, — пожимаю плечами. — А что случилось?

— Нужно. Слушай, тут такое дело, — мнётся Алекс. — На самом деле, ты можешь не соглашаться, дело твое, но тут образовалась небольшая проблема. К нашему завучу заявились следователи.

— Это небольшая проблема? — переспрашиваю. — И в каком смысле заявились? Да ещё и во множественном числе? — удивляюсь.

Продолжаем идти в сторону столовой. Алекс идёт ровно в моем темпе.

— Их двое, — поясняет парень. — Когда я уходил, один сидел у завуча, другой у директора. Оба пытались добиться свидания с тобой.

— Хорошо, допустим, — соглашаюсь. — Только не понимаю, в чём интерес следователей тащиться на дирижабле из самой столицы?

— Да, насколько я понял, директор тоже пытается от них добиться этой информации, — продолжает Алекс. — В результате они последний час моют друг другу мозги. Может, ты мне скажешь, в чем их интерес?

— Единственное место, где я пересекался со следователем — в городе, когда меня положили в госпиталь, — честно говорю. — И я вроде все рассказал этому следаку.

— Понимаешь, следователи не разбирают дела магов, на это у нас своя комиссия, — размышляет куратор. — Никаких разбирательств по поводу наших учеников и быть не может. Тут весьма странная ситуация. Двое следователей из столицы смогли ради такого дела подрядить винтокрыл, чтобы их сюда забросили. В общем, они хотят поговорить именно с тобой. Можешь отказаться — и мы их отправим туда, откуда приперлись, если есть сложности.

— Да вроде нет у меня сложностей, — отвечаю. — Не знаю, что могло заинтересовать людей с такими полномочиями.

Мы подходим к столовой и останавливаемся. Аппетит так и не появился.

— Ну, смотри, — обращается ко мне куратор. — Если ты не против с ними поговорить в присутствии меня или в присутствии нашего директора…

— Давай, — соглашаюсь, не дожидаясь, пока куратор договорит. — Не вижу никаких проблем.

— Пойдём тогда, — зовет за собой Алекс и тут же ныряет в проход рядом со столовой.

Поднимаемся на второй этаж. Здесь заметно стабилизировали все стены, не вижу никаких проявлений хмари. Это успокаивает. Алекс стучится в дверь и заглядывает в кабинет.

— Генрих Олегович, можно? — обращается он, судя по табличке с ярким указателем, к директору.

— Алекс, заходи, — слышу мужской бархатный голос.

— Я не один, — предупреждает куратор.

— Студент решил поговорить? — уточняет директор.

— Вроде как, — неуверенно отвечает Алекс и пропускает меня в кабинет.

Внутри кабинета примерно такой же аскетизм, как и в кабинетах других преподавателей, где я уже побывал. Вытянутое окно. Возле стены огромный, даже монументальный стол. Рядом шкаф, забитый кристаллами, металлическими пластинами и странными фигурками. Напротив стола несколько кожаных кресел, пару из которых занимают гости. Видимо, оба перебрались сюда.

Рассматриваю мужчин. Оба следака чем-то похожи на Козьму Евфремовича. И похожи не одеждой, а по внутреннему ощущению.

Директор сразу перетягивает внимание на себя. Вроде бы совершенно обычный, седоватый, с бородкой. Довольно непримечательный. Но при первом же взгляде на него появляется ощущение, что я смотрю на ядерный реактор без кожуха. Никогда не смотрел на ядерный реактор, но думаю, что ощущения должны быть примерно такие. Теперь понимаю, что имел в виду целитель, когда говорил о фонящем архимаге. Подозреваю, именно такое ощущение плотности, внутренней силы и еле уловимых отблесков стихии в глазах. Именно это отличает сильных магов.

На фоне директора гости из столицы абсолютно теряются. Да и ведут они себя очень сдержанно. Есть ощущение, что они прямо сейчас находятся в клетке со слегка проснувшимся драконом, про которого ничего не знают: то ли он голодный, то ли сытый.

— Здравствуйте, — здороваюсь с Генрихом Олеговичем.

— Приветствую, — подмигивает мне директор. — Ты не против поговорить с господами из столицы? — спрашивает он.

— Не вижу в этом большой проблемы, — отвечаю.

Немного удивляюсь реакции директора. Этот дракон, похоже, изначально на моей стороне.

Ощущаю в мыслях некоторый непорядок. Будто к моей голове изнутри прикасаются щупальца. Тут же вспоминаю капитана дирижабля и защиту от менталистов. При всём этом уверен, что мой разум они точно не прочтут, так же как и Козьма. Но считать эмоциональный фон, скорее всего, могут.

«…На небе разговоров, только о море…» — тут же вспоминаю про себя речитатив и представляю синее-синее море. Мужиков из столицы сразу же передергивает, а директор снова мне подмигивает.

— Ну что, господа, — говорит он. — Наша Академия пойдёт вам навстречу. Вы должны понимать, что с нашей стороны это уступка, и теперь вы немного нам должны. Вы принимаете на себя обязательства?

Мужики переглядываются, но, видимо, их сильно припекло. Один вздыхает:

— Да, мы принимаем обязательства о малом долге перед Академией.

— Нет-нет, — говорит директор, — не о малом долге. Давайте будем честны — я же прекрасно вижу, что вы сильно заинтересованы.

Мужики снова переглядываются и кивают друг другу. Один из следаков выбрит почти под ноль, другой, наоборот, с гривой и бакенбардами.

— Хорошо, — соглашается бритый. — О малом долге нашей организации перед Академией.

— Вот это другой разговор, — улыбается директор.

Для меня это тоже очевидно. Одно дело — небольшой долг непонятных людей, даже если они следователи, а другое дело — долг большого государственного образования, который будет обязательно признан и когда-нибудь стребован.

На запястьях директора и бритого следака вспыхивает небольшое кольцо-обязательство. Следователь морщится, а директор довольно откидывается в кресле.

— Прошу вас, господин Орлов, присаживайтесь, чувствуйте себя как дома, — обращается ко мне директор. — Алекс, дойди до столовой, попроси предоставить чай и кофе нашим гостям.

Куратор кивает и исчезает за дверью. Я же опускаюсь в еще одно кресло, напротив стола. Настолько удобное, что первое время просто привыкаю к ощущениям.

— Очень рад вас видеть, Ларион, — продолжает директор. — Наслышан об успехах вашей группы и тщательно слежу за реализацией возможностей для наших студентов. Рад, что вы нашли время в своем плотном графике, чтобы поговорить с нашими гостями. Надеюсь, наши гости не будут против — я бы хотел лично присутствовать при данном разговоре.

— Гости не будут против, — вздыхает следак, у которого недавно возник обруч обязательства вокруг руки.

— Господин Орлов, вы же тот Орлов, который выжил при крушении поезда? — мужик задает первый вопрос.

— При прорыве, под который попал поезд из города Светлогорск — в столицу Небуловской области, — уточняю. — После этого попал в госпиталь с частичной потерей памяти.

— Да, значит, всё правильно, значит, мы по адресу, — подтверждает бритый. — Господин Орлов, подскажите, пожалуйста, как вы связаны с исчезновением следователя по особо важным делам Козьмы Ефремовича Кольцова?