Моя Академия 12

Глава 1. В которой отправляюсь за ответами

Пространство поддаётся. Двух шагов вполне достаточно, чтобы почувствовать, что иду в знакомом направлении. Уже автоматически ставлю защиту.

Место, откуда ушёл, тоже фиксируется довольно неплохо — хотя местом его, в общем-то, не назвать. Скорее, точка, которую могу почувствовать, либо состояние в пространстве. Здесь ни в чём нельзя быть уверенным, все довольно зыбко и основано исключительно на ощущениях.

Вне мира кусок камня тоже чувствуется совершенно по-другому. Более чётко и ясно. Здесь, когда прикасаюсь к нему, чувствую целостность. Словно этот осколок — до сих пор часть магической плиты или даже строения. В общем, чего-то более глобального.

Убираю руку от камня и ставлю его на тропу — ощущения сразу пропадают, связь теряется. Снова дотрагиваюсь, но в течение нескольких секунд ничего не чувствую. Никаких импульсов от камня, только уже привычный отток магии.

Как только моя магия смешивается с тем, что сейчас находится внутри осколка, снова чувствую что-то глобальное. Очень напоминает мой личный якорь. Только этот — приобретённый, и внутри мира, в отличие от тропы, он не работает.

Заодно понимаю, что совершенно не зря оставил Виктора возле склада. Связь камня с чем-то ещё, после моего перемещения, чувствуется даже больше — словно могу самостоятельно переместить точку Прорыва прямо сюда или потянуть за эту связь. Или даже дойти до туда. Прекрасно понимаю, что пока я на тропе, в том мире, где остались ребята, не пройдёт даже секунды, а мне нужно отследить всё, что смогу.

Как ни странно, хмарь неплохо помогает ориентироваться в пространстве — туман будто нарочно скрывает то, что нужно видеть. Зрение перестает мешать, и ощущение тянет в нужном направлении. Вот только пока не уверен, что мне туда нужно. Наблюдать за собой сейчас очень странно, но очень интересно.

Чётко чувствую три с половиной якоря. Во-первых, свой личный, который раньше был несколько размыт. Теперь же ощущения от него усиливаются благодаря тому, что моя группа находится совсем близко к колбе с кровью. Во-вторых, чувствую якорь Академии — чуть слабее, чем обычно, но при желании можно выйти туда вполне спокойно. И третий якорь — он пульсирует и находится в другом мире. Можно будет постепенно, с учётом недавно обретённой защиты, тестировать возможность попадания именно туда. Займусь этим, как только появится возможность выбраться, не прибегая к физическим механизмам или амулетам вроде магической мины. Обязательно туда наведаюсь как только смогу.

Защита у меня уже, в принципе, неплохая. Монстрам ни разу не удавалось пробить её или повредить даже серьезными атаками. Да и магии на ее поддержание, вроде как, хватает. Поддерживать получается долго — тоже плюс. Сферического щита, по идее, на будущее путешествие к маяку должно хватить. Но возможность отступить в междумирье, да и просто вернуться домой, игнорировать нельзя. Пока этого нет — перемещаться стоит только там, где есть пути отхода.

Наследие Кольцова тоже постепенно разворачивается. А ещё, кто бы мог подумать, что пелена будет неплохо помогать против вмешательств менталистов? Здесь она перестаёт быть проблемой, играя вполне определенную роль.

А ещё нужно срочно что-то делать с камнем. Он — не просто ключ для Прорыва, тут немного больше. Снова обращаюсь к восприятию, и ощущения подсказывают, что меня тянут к чему-то более цельному и напрямую связанному с этим осколком. Сложно, но местами понятно. Никакой точности и конкретики, но догадки отлично ложаться на предположения. Получается, что одна из нужных мне точек чувствуется совсем близко, и это, скорее всего, как раз тот самый мини-Прорыв на складе.

Убираю руку с камня. Можно было бы позвать бесенят — они будут безусловно рады подкрепиться этой зеленой магией. А потом уже верну кусок плиты в наш мир. Но проблема в том, что без камня я не чувствую нужное направление. Оставшиеся другие точки, связанные с осколком, не увижу. Всё же сначала нужно глянуть на Прорыв с этой стороны.

Задумываюсь. Времени у меня вагон. А ещё камень определенно каким-то образом разбили. Где-то существуют другие его части. Так почему бы не попробовать отколоть от него еще один небольшой кусок? Если ощущение пространства крепнет вот с такой глыбой в руках, то, возможно, меньший осколок будет реагировать так же. Для поиска нужных точек настолько габаритная плита банально неудобна.

Со всех сторон осматриваю кусок камня. Когда-то его откололи от плиты порядком больше — скол неровный и довольно заметный. С другой стороны не замечаю на поверхности ни одной, даже самой маленькой трещинки. В то же время на камне есть знаки и надписи, если это можно так назвать. Значит, каким-то образом его всё-таки обрабатывали. Прочитать, что именно написано, не выходит. Даже не буду тратить на это время.

Вытаскиваю нож и пытаюсь сделать хотя бы одну царапину. Не сказать, что у меня совсем не получается, но такими темпами своим ножом буду царапать годами. Не вариант. Но есть и хорошая новость — камень всё-таки поддаётся. Значит, моя идея имеет смысл.

Нужно думать дальше. Стрелять в осколок посреди тропы точно не буду. Вполне может бахнуть так, что меня потом не найдут и не соберут. Либо вообще ничего не случится, и камень никак не отреагирует на выстрелы. У эксперимента больше двух последствий, но первое из них мне абсолютно не нравится. Рисковать нет смысла. Должен быть другой вариант.

Создаю щит и уменьшаю его до маленького, но очень плотного лезвия. Вроде кромка щита чуть раньше неплохо себя проявляла. Некоторые материалы ей не поддаются, но в камень моя магия проникает очень быстро и хорошо. Делаю не совсем логичную, но при этом понятную мне вещь.

Аккуратно надавливаю режущей кромкой щита на камень. Моё предположение оказывается верным. Так и знал, что раз камень проницаем для моей магии, значит, и лезвие щита с ним справится. Получившийся магический резак медленно и с трудом, но продвигается, при этом пожирая заметный объём магии.

Прикидываю, что делать дальше: располовинить или сделать большой разрез у меня не получится — банально не хватит резерва. По крайней мере на пустой тропе. Конечно, если прямо сейчас в мою сторону откроют огонь десятки существ, то попробовать можно. Их смерти быстро восстановят мою магию. Но это из ряда фантастики — на тропе никаких телодвижений не ощущаю.

А вот отпилить совсем небольшой кусок — ценой примерно половины моего резерва, судя по динамике расхода магии, должно получиться. Для эксперимента мне его хватит.

Концентрируюсь. Камень поддаётся тяжело: он не столько режется, сколько плавится. Постепенно, но всё же поддаётся. Давить руками не приходится, воли вполне хватает, да и вряд ли у меня получилось бы. Единственная сложность — в самой непрерывной концентрации на конкретной работе. Благо, сферический щит поддерживаю почти бессознательно — всё-таки частая работа даёт о себе знать.

Кусок камня, размером с перепелиное яйцо отрезается ценой почти половины резерва. Не страшно, но неприятно.

И ведь снова оказываюсь прав! Камень в руке действует так же, как и более целая его версия — по-прежнему чувствую, что меня тянет в разные стороны. Сначала к этому самому остатку камня, а потом в другое место — послабее. Ощущения нисколько не меньше, чем у более крупного осколка, но главное, что они есть, и для навигации между подобными аномалиями этого будет достаточно.

С камнем вроде разобрался. Зову бесенят.

Главного бесёнка чувствую на большом расстоянии от себя и уже давно — практически сразу, как только попадаю на тропу. Звать его до получения результата с камнем не хотелось. А вот сейчас — самое время.

Долго ждать не приходится. Бесенята перемещаются по этой реальности словно смазанными кадрами. Буквально через три-четыре щелчка издалека приближаются поначалу нечеткое ощущение.

Главный бесёнок выныривает из тумана, следом второй и остальные. Судя по всему, их изменения внутри Академии завершены.

— И-и-и, — слышу уже знакомое приветствие.

Подопечные главного монстрика преображаются. Кажется, их небольшая эволюция идет примерно по тому же пути, что и у моего бесенка. Они чуть вырастают и становятся похожи на свою же более взрослую версию. Изменяются не сильно, но некоторые отличия проследить можно.

— И тебе привет, — здороваюсь. — Сейчас нужно поглотить всю магию. Видишь зелёный цвет? Справишься?

Бесёнок, примериваясь, обходит камень — будто собирается сотворить из него шедевр: отсечь от всё лишнее. Потом кивает и рычит в сторону своих подчиненных существ. Вижу, что им тесновато вокруг осколка, но бесенята радостно пихаются и рвутся ближе к камню. Проходит буквально секунда — и существа с удовольствием вгрызаются в поверхность каменя, хотя физически он, остаётся абсолютно целым.

Замечаю, как внутреннее свечение камня тускнеет прямо на глазах. Ещё немного, и тускло-зеленая магия вообще пропадает.

Тварюшки по очереди ныряют в камень и, облизываясь, выныривают обратно. Проходит примерно полминуты — и бесенята сидят около плиты уже ничего не делая: сытые и довольные. Как бы то ни было, а магии в камне, похоже, было просто завались — даже с учётом недавнего открытия Прорыва.

— Молодцы, — говорю монстрикам. — Дайте глянуть.

Существа резко отпрыгивают и, нахохлившись, рассаживаются вокруг меня и осколка.

Подхожу к камню и дотрагиваюсь до него.

А вот теперь нет никакого отклика. Видимо, бесенята съели не только магию, но и конструкты или внедренные в камень глифы. Или нарушили саму возможность камня быть единым целым с основой. Сейчас это просто пустая порода, на которой выбиты неизвестные мне письмена.

Тварюшки с крайним интересом поглядывают на мой карман. Кажется, они чувствуют, что там лежит кусок этого же камня.

— Нет, нет. — Касаюсь рукой кармана. — Это трогать нельзя. Моё.

Монстрики что-то бормочут друг другу и подскакивают на месте, постепенно придвигаясь ближе ко мне. Главный бесёнок рыкает на них — и существа, немного успокаиваясь, остаются на месте.

— Всё правильно, — обращаюсь к главному бесёнку.

— И-и-и, — согласно верещит он.

Достаю из кармана кусок отколотого камня. Теперь в качестве ориентира чувствую не большую плиту, стоящую рядом, а именно его. Пусть ощущения намного слабее, но мне их вполне хватает. Всё так же чувствую направление на Прорыв и направления к другим частям плиты. Что ж — для навигации этого достаточно.

— Пока, — говорю существам и машу рукой. — Если хотите, можете подождать меня здесь. Мне не помешает ориентир, чтобы на обратном пути дойти до этого камня. — Киваю на основную плиту.

— И-и-и! — несогласно пищит главный бесёнок. Мол, ты чего? Возьми нас с собой!

— Ладно, но вам тогда всё равно придется мне помочь, — соглашаюсь, но выдвигаю условие.

Существа задирают головы и с интересом ждут, что я скажу.

— Вам придется понести эту плиту, — продолжаю. — Не смотрите на размер, она лёгкая, а вы сможете меняться. При любых изменениях камня — сразу докладывайте. Это первое. Второе — идёте сзади и не отсвечиваете. Здесь спокойно может быть засилье охотников или неожиданная засада.

Тварюшки все вместе кивают, словно у них вместо шеи установлена пружина.

— Если всё понятно, тогда поползли, — говорю им.

Главный бесёнок передает подчиненным мои слова, но, кажется, они и так уже все понимают. Существа подхватывают ношу, и мы трогаемся. Каждый шаг быстро приближает меня к ощущению Прорыва. Об осторожности тоже ни в коем случае не забываю — как только ощущение нужной точки становится нестерпимым, сразу замедляюсь.

Чувствую, как обостряется восприятие. Близость прорыва становится просто нестерпимой. Останавливаюсь.

— И-и-и?! — вопросительно пищит бесёнок.

— Не знаю, что происходит, — говорю, не столько ему, сколько самому себе, — но мне тут как-то не очень уютно.

Пытаюсь разобраться ощущении. Оно ровно такое же, как и в предыдущие разы — тропа ведёт именно туда, куда мне нужно. При этом впереди ждёт что-то неправильное и опасное.

— Сможете аккуратно посмотреть, что там происходит? — обращаюсь к бесёнку. Тот резко подскакивает на месте и звучно рычит на подчинённых. Существа тут же бросают ношу и усвистывают в туман.

Остаюсь на тропе и жду. Тварюшки перемещаются быстро. Движения главного бесёнка ощущаю особенно четко. Чувствую, как вдруг он бежит обратно, и делает это намного быстрее, чем до этого.

Понятно. За ними кто-то гонится.

Достаю револьвер.

Секунда. Две. Три.

Из тумана с громким визгом выбегают бесенята и всей толпой прячутся за мою спину.

Через пару секунд в мой щит со всего размаху врезается огромный изменённый медведь.

Ну и мерзкая тварь! Гниёт прямо на ходу и при этом пышет магией из каждого шва своего тела. Само её присутствие словно заражает пространство вокруг.

— Гдах! — Выстрел. Вдох-выдох. Медведь падает на отказавшие лапы и заканчивает эту тяжёлую жизнь.

Раньше таких я уже встречал. Особо ценного из этой туши ничего не вытащить. Разве что когти — но срезать их никакого смысла нет, у меня и так с собой вещей — не унести. Чувствую внутри туши привычное едва заметное шевеление хмари. А, нет, кажется, там всё-таки есть то, что может пригодиться.

Достаю нож и вскрываю грудную клетку хищника. Достаю изнутри небольшой камень.

Бесенята сначала с восторгом мечутся рядом, но потом с глубоким вздохом следят за моей рукой и провожают камень взглядами.

— Нет, ребята, — убираю его в карман. — Это на потом. А тушу, если хотите, можете жрать.

Существа, недолго думая, радостно бросаются к уже мертвому медведю. А главное — мгновенно забывают о том, что у меня в руках магическое средоточие. Бесенята набрасываются на добычу, чуть ли не ныряя внутрь. Как стая оголодавших пираний — быстро-быстро обгладывают огромного измененного хищника. Куда это всё у них помещается — не берусь даже представлять. Уже знаю, что в главного бесёнка при большом желании входит не один такой медведь. Усмехаюсь и продолжаю следить за пирушкой посреди тропы.

Пара секунд — и передо мной остаются только кости, и те в неполном составе.

Больше брать отсюда ничего не собираюсь: у меня и так полная сумка барахла. Унести смогу далеко не всё.

— Берите. — Киваю на оставленную неподалеку плиту. — Идём дальше.

Бесенята, мягко переваливаясь с лапы на лапу, без особого желания, добираются до камня и с трудом приподнимают его. Похоже, после сытного перекуса, у них нет не то что желания идти — нет даже возможности. Существа пошатываются и ворчат себе под нос. Но всё равно переставляют лапы и шаг за шагом тащат плиту — уже не вдвоём, а сразу вчетвером.

Мне неважно как, главное — дело делается. Но перекармливать этих существ, как мне кажется, тоже опасно. Где гарантия, что они не отвалятся пузом кверху прямо тут, посреди тропы? Им особо бояться нечего: почувствуют приближение монстров, по-быстрому слиняют или замаскируются. То, что мне удается с ними договариваться — можно, считать успехом.

Сам никуда не тороплюсь. Ощущение Прорыва тоже не пропадает. А вот появление медведя не совсем очевидно, я бы сказал, странно. Обычно измененные на тропе только гости. Откуда здесь взялся хищник — очень хороший вопрос.

Медленно и неспешно иду в том направлении, где бесенята только недавно потревожили тварь. Думаю, именно там смогу отыскать пару ответов. Заодно, пока есть время, проверяю, как чувствую якоря: вроде без изменений.

И всё же странно, что рассвирепевший медведь так быстро отреагировал на появление бесёнка. Буквально пулей побежал в моем направлении. Ладно, кажется, скоро всё прояснится.

Как только касаюсь точки Прорыва, туман вокруг исчезает — будто я прохожу сквозь последнюю стену. Молча застываю, глядя на открывшуюся картину.

Глава 2. В которой магия играет против меня

Последний слой тумана открывает мне огромную, будто стоящую посреди белесой завесы, армию существ. В огромной чаше собрались абсолютно разные создания, совершенно непохожие друг на друга. Такой набор существ видел лишь однажды — во время прорыва в городе, когда из портала вывалилась огромная масса монстров.

Возможно, я единственный из людей, кто видит подобное. Существа стоят практически неподвижно. Едва-едва шевелятся, но не проявляют друг к другу никакой агрессии: не набрасываются на соседей и не жрут их, как, по идее, должны. Не спят и не едят, просто стоят на одном месте, вроде как, абсолютно бессмысленно уставившись в пространство.

Среди монстров присутствуют твари Прорыва. Отсюда вижу как минимум две группы этих крокодилообразных существ. А также тучи изменённых тварей разных видов, низко летающие шипастые шары и мелких стайных существ. Некоторых даже не получается узнать — никогда таких не встречал ни в Академии, ни на тропах. Рассматриваю монстров, а они в свою очередь не проявляют никаких реакций, словно застыли вне времени и пространства.

— И-и-и-и! — беспокойно пищит и трясётся бесенок сзади.

Резко оборачиваюсь. Один из его подчиненных бесенят будто теряет самого себя. Глаза стекленеют и пустеют. Монстрик механически передвигает лапками: делает шаг к огромной массе существ прямо перед нами.

Если бы я не видел магию и ее проявления, то, наверное, даже не заметил бы тонкую ниточку силы, которая ловит бесёнка.

Вижу огромный купол из прозрачных нитей магии, идущих к каждому монстру в этом месте. Сотни, а то и тысячи невидимых поводков.

— Так, внимательно слушай меня, — говорю главному бесёнку. — Прямо сейчас берёшь всех оставшихся и сваливаешь отсюда как можно дальше! — командую. — Потом позову!

Бесёнок пищит, дергается и всеми силами пытается остановить попавшего под контроль собрата… Сначала старается зацепиться за его лапу, потом оббегает спереди и упирается в ему в грудь. Бесполезно.

— И-и-и! — в панике пищит главный бесёнок. Смотрит на меня, потом на своего подчиненного, снова на меня.

— Ладно, я постараюсь помочь, — отвечаю.

Формирую росчерк и пускаю его по видимой мне нити хмари. Она тут же загорается, но исчезает никак не от огня. Видимо, то существо, которое контролирует тварей, понимает, что происходит, и предпочитает отказаться от магической нити. Либо просто чувствует неладное и отключает магическое воздействие.

Полностью уверен, что имею дело именно с живым существом: вопрос власти и контроля важен только для живых.

Подчиненный монстрик приходит в себя и мотает головой.

— Быстро свалили отсюда! — рычу на главного бесёнка.

Тот в свою очередь рычит на своих подчинённых, и вся четверка тут же уносится прочь, бросая камень на тропу.

Снова разворачиваюсь к массе монстров. Замечаю, что мощность местного поводыря не безгранична: как только контролёр захватывает волю одного из бесенят, его управление проседает. Крупная тварь с краю сбрасывает поводок контроля.

Изменённый лось пару секунд трясёт головой и тут же ломится в мою сторону. И теперь его поведение соответствует норме: увидел незнакомое существо — нужно атаковать. Отправляю в измененную тварь росчерк — лось мгновенно сгорает.

Стрелять в животных не особого хочется. Во-первых, охота прямо сейчас — далеко не главная цель. Да и унести хотя бы мелкие ингредиенты вряд ли получится. Опустошать сумку ради очередных запчастей животных смысла нет. Во-вторых, переживаю, что могу поднять шум. Боюсь нарушить эту странную и немного жутковатую тишину вокруг.

Вижу, как одна из пустых нитей контроля шарит рядом — в том месте, где недавно стоял бесёнок. Иногда она дотрагивается до моего щита и словно не видит преграды — просто скользит по поверхности, не делая попыток прорваться под сферу.

Спокойно наблюдаю, пытаясь выяснить, что за чертовщина здесь происходит. Аккуратно обхожу море тварей — они на мои передвижения никак не реагируют. Теоретически, можно подойти к любой твари Прорыва на расстояние вытянутой руки, даже убить любую из них. Но тогда существа по соседству могут отреагировать неадекватно, а их здесь достаточно много. Уверен, что после выстрела все эти твари, которые сейчас меня вроде бы не замечают, сразу захотят меня найти.

Дохожу до того места, где ощущение эпицентра прорыва максимально усиливается. Сразу же понимаю: все существа, которые попадают на склад — это лишь мелкий авангард тех, кто должен туда попасть. Просто портал неравномерный и очень узкий, остальные пока элементарно не проходят. Уверен, если взяться и понаблюдать за порталом, то с каждым следующим открытием он становился больше.

Языков хмари вокруг очень много. Они скручиваются в разные структуры, нависая над местом Прорыва странным структурированным облаком.

Куда деть эту магию и как уничтожить структуры — вроде как понимаю. Да и закрыть портал, похоже, с этой стороны тоже получится. Внутреннее ощущение правильности даёт надежду, что идея не лишена логики. А вот что делать со всеми этими монстрами? Для них время словно остановилось, и животные стоят на тропе почти как статуи. Нити активно шарят по окрестностям, и, видимо, как только в радиус их действия попадается новое измененное животное или тварь Прорыва, они сразу же пополняют эту армию.

Что ж, один из ответов, откуда в Прорывах такая сборная солянка существ — у меня теперь есть. Почему не ответ, а один из ответов? Просто потому что другие такие аномалии вручную не открываются. А значит, то, что здесь вижу — дважды аномалия. Как по форме, так и по содержанию.

Очень может быть, что в момент самого Прорыва, существа сбрасывают с себя контроль, но их отправляют в порталы через силу.

Пытаюсь проследить за нитями — и у меня более-менее получается. Примерно представляю, где находится центр к которому стекаются все поводки. По идее, он должен быть уязвим для меня. Тот, кто управляет нитями, убраться отсюда прямо сейчас не может: контролирует огромную массу существ. Сбросить контроль и исчезнуть тоже не способен — существо вряд ли представляет, что я вообще здесь стою. Оно явно не ощущает меня и моего присутствия. Правда и я его не вижу. Могу только предполагать, где оно находится.

Конечно, было бы здорово изучить все эти процессы и само существо, но вряд ли получится привести сюда хоть кого-нибудь. Да и нет никакого желания открывать мои возможности общественности.

Стараюсь вычислить место, где может находиться существо. Возможно, если бы я приблизился, то смог бы определить или наконец увидеть его. Но тогда мне придется пробираться сквозь всю эту толпу монстров. Да и если взять лучший расклад и представить, что у меня получилось уничтожить центральное существо, оцепенение с остальных монстров спадет. Под такой толпой сразу же сдохну, и никакие щиты мне не помогут.

Судя по нитям, контролёр висит высоко над всей этой группой замерших животных. Хоть я его и не вижу, но примерное место вполне могу вычислить.

Достаю револьвер. Прицеливаюсь. Дальность предельная, но шанс промаха велик даже при стрельбе, поддержанной моим талантом — я абсолютно не вижу и не представляю, в кого целюсь. Нет, так не пойдет. Немного подумав, убираю оружие — сейчас оно не сильно поможет. А вот росчерк — другой разговор. Только нужен не один, а целая серия. Думаю, большую часть защиты возьмут на себя струны-нити. В этом случае сработают только прицельно летящие десятки росчерков в одну точку.

Создаю глиф, потом еще один и еще… корректирую направление, напитываю силой и отпускаю. Огненный росчерк устремляется к центру всего этого безумного театра.

Один, второй, третий… глифы вылетают один за другим, превращаясь в реку огненных росчерков. От такого не защитит даже огромное скопище нитей. Тем более, разряды летят с ускорением. Никакой защиты. Пламя вспыхивает, нити рвутся, а некоторые и вовсе выгорают. До существ огонь так и не доходит.

Ближе к центру вспыхивает зарево, а потом неожиданно вспухает огромным огненным облаком. Секунда — и облако, клубясь, разделяется на разные очаги и пропадает, будто его и не было.

Всего несколько секунд пламя бушует над животными. Ещё немного — и контроль исчезает.

Несколько мгновений монстры трясут головами и переглядываются, не понимая, что с ними происходит. Но почти сразу же раздаются вопли.

Начинается та самая, изначально ожидаемая мной, большая бойня среди существ, абсолютно не похожих друг на друга. Шипастые шары раздуваются и увеличиваются в два раза, на них напрыгивают олени, волки и другие измененные. Царапаются, верещат, но продолжают битву. Меня пока никто не замечает, все твари полностью поглощены соседями. Одни объединяются в стаи, другие действуют сами по себе. Думаю, ярость после срыва контроля заменяет им все. Да и после прохода через Прорыв существа примерно так себя и ведут. Следить за всем происходящим особого смысла нет.

Пользуюсь моментом и приседаю на краю чашеобразного углубления. Качаю магию в сферу — делаю щит почти непрозрачным.

Именно такой бойни мне сейчас и не хватало.

Твари продолжают набрасываться друг на друга, но я этого уже не вижу. За боем не слежу, зато отчетливо слышу звуки — и они теперь полностью соответствуют изначальным ожиданиям. Судя по визгам и хрипам, десятки существ рвут плоть, рычат, бросаются друг на друга… ну, и, конечно, разбегаются.

Пару раз щит вздрагивает от наскочивших сверху существ. Меня это не беспокоит. Но в какой-то момент вижу, как буквально из ниоткуда в сферу вонзается здоровенный коготь. И вот когда он пробивает щит — появляется беспокойство.

Причём сфера щита реагирует не совсем на вмешательство, а, скорее, на его обладателя. Сквозь границу проникает только коготь. Щит почему-то не схлопывается, хотя, по идее, должен. Но вот расход магии заметно увеличивается.

Хозяин этого чудовищного оружия пока не может пробраться внутрь, хотя прилично перегружает сам щит.

Тут же возвращаю сфере прозрачность — и вижу перед собой трёх никуда не спешащих крокодилообразных монстров Прорыва. Вот так встреча…

Практически уверен, что они прямо сейчас ухмыляются, глядя на меня. В общем-то, их реакция понятна: одиночные маги нашего мира им абсолютно не противники. Можно сказать, что этим товарищам принесли десерт на блюдечке с голубой каёмочкой прямо к столику. Ощущать себя чем-то вроде штруделя с мороженным не очень приятно. Но эти трое монстров смотрят на меня именно с таким, вполне читаемым, очень гастрономическим интересом.

Убивать меня не торопятся — будто наслаждаются моментом. Смакуют. И ведь, в отличии от остальных, они сейчас находятся не под действием ярости. Наверняка, если бы рядом стояла Аглая, то она без проблем почувствовала бы разум.

Крокодилообразные скалятся, показывая острые резцы. Возможно, в их понимании это что-то типа улыбки. Не могу разделить их эмоции — мне тут как-то совсем не радостно.

Сразу за тремя монстрами, в огромной чаше углубления, идёт дичайший бой всех против всех. И, кстати, вижу одного из похожей тройки. Тот как раз спокойно идет сквозь воюющую массу, расшвыривая попадающих под лапу существ. Лениво, как шел бы, скажем, сытый медведь сквозь подлесок. Остальных монстров он не считает за помеху, не то что за опасность. Хорошо, что идет вообще не в мою сторону: а то где четвертый, там может пойти и пятый, и шестой. А столько жутких тварей я уже не вывезу — просто не успею. Мое спасение только в том, что они не считают меня опасным. Я для них как вкусное мясо в раковине, которую надо расковырять.

Эти трое рядом, очевидно, не первые, кто выскочил из мясорубки. Да и мясорубка ли это для них? Может, просто поданный обед?

Монстры рассеиваются всё быстрее и быстрее, разбегаясь из эпицентра столкновения. Вижу, как отлетают в сторону шипастые шары: некоторые из них сдуваются, будто в воздушных шариках кончается воздух. А некоторые добровольно прощаются со своей защитой, и взрываются скопищем игл. Несколько шипов втыкаются в мою сферу, но буквально тут же падают на землю.

Крокодилообразным эти снаряды не причиняют абсолютно никакого вреда. Один из них, который только что пробил щит когтем, вбивает туда же вторую лапу. Когти, как копья, прошивают сферу. Монстр надавливает на границу щита — и расход магии снова увеличивается. Правда, мне это уже безразлично: до меня доходит откат после смерти главного существа, которое контролировало всех вокруг.

Магия, словно взбесившись, вливается в меня диким потоком. И это становится очень опасным — похоже, от такого количества энергии, меня может просто разорвать.

Как вовремя сюда пришли эти монстры. Убить их могу хоть сейчас — но тогда меня просто порвет на части. Тут нужно действовать по-другому.

Усиливаю щит. Вкачиваю в него как можно больше магии, поднимая плотность всё сильнее и сильнее — сфера мутнеет. Последнее, что отчётливо вижу — интерес на мордах рептилий сменяется недоумением.

Здоровенные когти снова пробивают мой щит ещё с двух сторон. И, как ни странно, именно сейчас это играет мне на руку и, можно сказать, увеличивает шансы выйти сухим из воды.

Отлично. Теперь мне есть, куда потратить лишнюю магию, которая вот-вот меня снесёт. С трудом удерживаю щит — вбрасываю как можно больше энергии из резерва в сопротивление. Всё ещё сидя на земле, параллельно готовлю два росчерка. Револьвер кладу на колени. Твари давят на сферу — и это мне только помогает. А ведь это парадоксально — если бы они просто стояли рядом ничего не делали, я бы погиб раньше. Наверное. Либо пришлось бы придумывать другой способ сбросить лишнюю магию. Но главное, что сейчас попытка существ вскрыть мою раковину только играет мне на руку.

Что именно делают рептилии, не вижу. Сквозь мутную оболочку сферы едва заметны шевеления теней. Снаружи слышится шипение и недовольные рыки. Монстры, очевидно, не понимают, что именно идет не так, и почему они до сих пор не смогли до меня добраться. Но им понимать и не надо.

Жду еще немного.

Магия добирается до пределов моего резерва. И вот теперь испытываю далеко не фантомную, а вполне себе физическую боль. Со всех сторон чувствую тяжесть и давление. Тело сопротивляется, но начинает буквально гореть. Каждая мышца, каждая клеточка, каждое нервное окончание.

Давление концентрируется в груди и постепенно растекается по всему телу целиком. Сначала живот, ноги, потом руки, шея и голова. Похоже, выброс магии оказался слишком велик: от моего удара погибла не только тварь-координатор. Вероятно, огненная волна перекинулась на других существ внутри чаши. Этот поток, прожигающий кожу изнутри, такого размера, что вполне может меня просто уничтожить. То, чего я и боялся.

По сравнению с обычным боевым притоком — этот продолжается слишком долго. Почти вечность. Жду и терплю. В любом случае всё должно когда-нибудь закончиться. Минуты мучительного ожидания — и чувствую изменение. Мой резерв перестает увеличиваться, а, наоборот, совсем немного уменьшается — примерно на долю процента.

Постепенно, чтобы нивелировать это уменьшение, меняю прозрачность щита.

Трое крокодилообразных по-прежнему стоят рядом со сферой и давят на вбитые в неё когти. Смотрят с удивлением, но позиции сдавать не собираются. Чем дольше концентрируюсь на их взглядах, тем отчетливее понимаю — сознание там есть. Просто совсем нечеловеческое. Но как бы ни было, просчитать, что именно сейчас происходит внутри щита, никто из них не может. Единственное, что могут делать рептилии — продолжать нападение.

Зато я постепенно начинаю контролировать то, что со мной происходит.

Раз. Два. Три.

Формирую росчерк и выбиваю одну из тварей. Рептилия мгновенно загорается изнутри — и давление на щит резко снижается. Оставшиеся снаружи монстры переглядываются и пытаются осмотреться. Они как будто теряются. Отступят?

Вот уж нет! Такой возможности я им не дам. Без такого удобного места и позиции, эти двое разберут меня очень быстро. Я просто не успею отреагировать — помню, какими они могут быть резкими и неуловимыми.

Вдох — и пуля летит в глаз одному из существ. Мой личный талант, похоже, питает особое неравнодушие к глазам этих рептилий. Когти перестают проникать под щит. Последняя выжившая тварь убирает лапы и на секунду теряется: видимо, решает, как поступить. Росчерк не дожидается этого решения и сжигает монстра.

Самые страшные существа, которые рвут броню как бумагу, а магов уничтожают с одного удара — оказываются невероятно уязвимы к моему таланту.

Глава 3. В которой открываются неожиданные свойства

Удивительно, но другая группа рептилий не обращает на меня абсолютно никакого внимания. Они движутся сквозь массы воюющих монстров, как корабли сквозь волны в противоположном направлении от меня. И это к лучшему — такие встречи слишком неприятны. Если бы трое уже мертвых крокодилообразных отнеслись бы ко мне чуть серьёзнее — никакой талант меня бы не спас. Они втроём двигаются быстрее, чем я успеваю стрелять. Да и вскрыть мой щит смогли бы без проблем — мне элементарно повезло с дополнительной подпиткой после смерти их главного поводыря. Встречаться ещё раз с подобной группой раз на раз — никакого желания нет.

Кстати, теперь у меня очень интересно работает психика в опасной ситуации. Отмечаю все передвижения монстров совершенно равнодушно. Нет ни малейших колебаний эмоций, словно на эти минуты их полностью вымораживает.

Присаживаюсь на то же самое место и слегка затуманиваю щит, тем самым усиливая его. За трупом рептилии меня особо не видно — зато я могу рассмотреть всю поляну как на ладони.

Монстры прорыва бесцеремонно проходят сквозь толпу существ, и исчезают в тумане. Остальные меня не особо беспокоят. Тварей, вроде нитяных, которые могут заразить, здесь нет. А все, кто остаются в чашеобразном котловане, вообще ничего не смогут мне противопоставить.

Существ остаётся всё меньше и меньше. Одни погибают, другие успевают сбежать. Когда ярость спадает, некоторые монстры беспокойно оглядываются и, увидев, что происходит вокруг, со всех ног исчезают в стене тумана.

Наблюдаю, как разбегаются оставшиеся. На поле не остаётся почти никого. Монстры не бегут в мою сторону, я бы сказал, даже не смотрят сюда. И это вполне логично: они рассуждают, как любое обычное животное. Если рядом со мной лежит труп высшего хищника, лучше сюда не соваться. Не зря воспользовался револьвером — оказал себе услугу и без лишних телодвижений поставил очень надежную защиту от всякой мелочевки. Так что монстр прорыва играет немаловажную роль даже после смерти.

Когда существа вокруг заметно редеют, подхожу к мёртвому рептилоиду и достаю нож. Уже привычным движением вскрываю грудину. Шкура заметно толще, чем у тех человекоподобных. Нужно отдать моему новому инструменту должное — даже тут он работает как скальпель. Особенно в тех местах, где шкура не защищена чешуёй. Всё-таки хороший мне попался продавец в оружейном.

Просовываю руку внутрь грудной клетки монстра и сразу же нащупываю камень. Существу он уже точно не понадобится, а мне — очень даже может. Делаю ещё один надрез, чтобы убедиться: чешую нож берёт, но с большим трудом. А ведь на обычное оружие ей вообще наплевать.

Мысленно зову бесенят.

Тварюшки прискакивают быстро, несмотря на страх, который чувствую даже отсюда. Всё-таки доверие ко мне оказывается сильнее.

— Это нужно съесть, — киваю на двухметровое окно портала, окутанное языками хмари и тускло-зеленой магией.

— И-и-и? — спрашивает бесёнок, будто не верит, что всё это действительно для них.

— Да-да, всё вам, — подтверждаю. — Справитесь?

— И-и-и, — с обидой в голосе кивает монстрик и подзывает своих подчиненных.

Отворачиваюсь. Как именно бесенята расправятся с порталом, не имеет значения. Судьба места Прорыва меня уже не интересует — монстрики точно смогут сделать своё дело. А вот судьба этой поляны интересует ещё как. Десятки, если не сотни существ нашли здесь свой конец. Поляна полностью завалена трупами, и среди них уже видны прыгающие родственнички моего бесёнка, и это не считая других блуждающих трупоедов.

Главный бесёнок подходит ко мне, не прикасаясь ни к одному трупу измененных монстров.

— Тебе не нужно? — спрашиваю, показывая на поляну.

— И-и-и, — довольно отвечает бесёнок и тяжело отваливается на спину после съеденной энергии портала. Его действия легко можно перевести: мол, а зачем нам ещё? У нас и так всё за-ме-ча-тель-но!

Именно так, по слогам, понимаю слова существа. Бесенята смотрят на тех, кто суетится на поле, как патриции смотрели бы на рабов: с огромным чувством превосходства — и это чувство я ощущаю почти физически. Монстрики словно висят в воздухе, пожирая остатки портальной магии, после чего мягко планируют на землю. В этот раз встать у них не получается. Они быстро прекращают попытки сдвинуться с места и, тяжело дыша, лежат на спинах. Всё остальное, даже само мясо монстров прорыва, им безразлично. Подняться и ещё куда-то пойти существа банально не в состоянии.

Похоже, рядом со мной они так обжираются впервые за всё своё существование. И на сегодняшний день это происходит уже второй раз.

Когда бесенята заканчивают с порталом, ощущение места меняется. Просто становится более тонким по отношению к обычному миру — и всё. Само ощущение портала полностью пропадает.

Беру в руку маленький кусок, отломанного от плиты, камня. Понимаю, что даже наводка на это место полностью исчезает. Камень тянет меня совсем в другие стороны — но если я туда и попаду, то очень нескоро. Заниматься благотворительностью, ещё и без понятных результатов, в мои планы не входит. По крайней мере сейчас. Слишком много накопилось того, что нужно сделать в Академии. Исходя из последних событий — как минимум несколько раз запустить магические мины. Есть у меня лёгкое подозрение, что постепенно смогу заполнить глифы, которые создают возможность перехода. Ещё нужно обязательно зайти в библиотеку. Да и вообще — я преступно забил на все накопившиеся дела. Надо исправлять.

— Ну, что? Пойдём? — обращаюсь к монстрику.

Бесёнок нехотя приоткрывает левый глаз.

— И-и-и, — с трудом отвечает он. В том смысле: точно нужно? Может ещё полежим?

— Нет. Вы ещё сможете полежать там, у себя, а у меня дела, — объясняю и делаю жест рукой, чтобы поторопить существ.

Бесёнок встаёт с почти человеческим вздохом. С трудом опирается на маленькие лапки, и лениво рычит на своих подчинённых. Рык получается таким усталым и довольным, что остальные бесенята просыпаются не сразу. Существу приходится повторить команду, но уже более строго и уверенно — и это явно требует много сил. Однако, работает. Монстрики утверждаются на лапках и готовы выходить.

— Ну вот и отлично, — киваю главному бесёнку. — Теперь берём плиту.

— Ууууу! — Новый негодующий звук бесенят вызывает у меня улыбку — словно в спортзале приступаешь ко дню ног: очень не хочется, но нужно. Столько боли и разочарования в этом простом звуке.

Прислушиваюсь к ощущениям и настраиваюсь на выход. Существа с поляны разбежались кто куда, но щит всё равно выставляю. Мало ли, какая заблудшая стая душ может встретиться на тропе?

Бесенята все вчетвером тащат плиту и недовольно попискивают. Главный бесёнок на них порыкивает, и на долю секунды все замолкают. Буквально пара шагов, и снова слышится недовольный писк и шипение. Так и идём.

Настройка на личный якорь проходит намного проще, чем до этого. Когда понимаю, что стою на нужном мне месте, останавливаюсь. Бесенята, всё ещё недовольные, плетутся сзади.

— Всё, ставьте на землю, — говорю им.

Дважды повторять не нужно. Главному бесёнку даже не приходится дублировать команду: существа и без того понимают интонацию.

— Спасибо за помощь, — обращаюсь к бесёнку. — Можете идти.

— И-и-и, — благодарно произносит монстрик и забирает своих подчиненных.

Бесенята быстро скрываются в пелене тумана. Пара секунд — и бесенок ощущается далеко-далеко, где-то в стороне Академии.

Продолжаю держать щит и поднимаю уже пустую плиту. Подаю немного магии в щит и затуманиваю его.

Настраиваюсь и делаю шаг.

Всё происходит мгновенно. Меня выталкивает из междумирья с полным ощущением хорошо сделанной работы. Уверен, что тот портал точно больше не появится.

Стою на том же самом месте, откуда начинал свой путь. Как ни в чем не бывало обматываю плиту иммунной цепью и убираю мутность сферы.

Олеся обеспокоенно смотрит на меня. Аглая с подозрением приподнимает бровь.

— Ну, и что это было? — спрашивает менталистка.

— Что? — Делаю абсолютно непричастный вид. — Ты о чем?

— Мне показалось, что ты куда-то исчез буквально на секунду, — отвечает Аглая. — А потом будто сменились кадры, и ты снова тут.

— Да-да, — я тоже заметила, — подтверждает Олеся. — Что произошло?

Вспоминаю всё происходящее на поляне. Если сейчас углубляться в объяснения и рассказы — можно болтать до вечера. Столько времени у нас нет. Сперва надо убедиться, что мой план сработал, и складу больше никто не угрожает.

— Ребят? — обращаюсь к остальным. — Вы тоже что-то заметили?

— Что за штуки у тебя в углу? — спрашивает Макс, показывая на костяные пластины.

Так же, как Марина и Марк он всё это время даже не смотрел в мою сторону. Их больше заинтересовала моя предыдущая добыча.

— Пока сам не знаю, надо бы поговорить с завхозом или целителем, — уклончиво отвечаю. — Давайте немного подождем и будем связываться с Виктором, чтобы понять, нужно ли нам возвращаться обратно на склад.

Олеся выжидающе смотрит на меня и ждет объяснений по поводу той секунды исчезновения, но Аглая кладет руку ей на плечо.

— Захочет, сам расскажет, — с напряжением в голосе произносит менталистка. — Я сразу поняла, что с этим домом не все так просто.

— Думаешь, мы убрали камень и тем самым решили проблему? — спрашивает Макс. — Тебе не кажется, что это как-то слишком просто? Хотя, может быть, и правда не стоит усложнять?

— Вроде того, — киваю. Понимаю, что неполная версия всего происходящего плохо укладывается в голове, но другой у меня нет.

— Можно пока прогуляться по дому? — спрашивает Олеся.

Аглаю интересует тот же вопрос, и обе девчонки с интересом смотрит на меня.

— Конечно, ребят, — отвечаю. — Тут не так много комнат. Наверху небольшой чердак. По большому счёту, дом — это всего один высокий этаж, — показываю. — Основная гостиная, спальня, а вон там что-то вроде небольшой кухни. Правда, в доме не осталось почти ничего целого, кроме кресла, шкафа и пары комодов. Пройдитесь — дом крепкий, хоть и скрипит как несмазанная телега.

Ребята кивают и разбредаются по дому. Девчонки уходят наверх, а Марк и Макс мельком заглядывают в комнаты и возвращаются к пластинам в углу.

— Ты в курсе, что эти пластины впитывают магию как накопители? — спрашивает меня Макс.

— В каком смысле? — удивляюсь. Времени на изучение того, что я притащил сюда после вылазки с Ариадной, у меня еще не было.

— В прямом. Я только что попробовал напитать одну из них магией, — поясняет Макс. — Впитывает как губка. Обратно забрать тоже можно.

— Очень интересно, — говорю. — Я думал, они иммунны к магии, поэтому даже не проверял.

— Вот, смотри, — Макс показывает маленькую костяную фалангу существа. — Я напитал её третьей частью резерва, а потом спокойно забрал магию обратно.

— Забавно, конечно, — отвечаю. — Только что бы ты делал, если бы эта штуковина после всех манипуляций взорвалась бы прямо в твоих руках или разрушилась?

— Выбросил бы, — пожимает плечами парень. — А что ты с ними планируешь делать?

Хороший вопрос. Об этом я уже успел подумать.

— Отдам Пилюлькину или Германычу, они наверняка скажут, что из этого можно сделать, — отвечаю. — В крайнем случае продам. Вдруг, они на рынке тоже котируются.

— Знаешь, — задумчиво произносит Макс. — А ведь у всей нашей группы очень невместительные накопители. А эта штука ещё и прочная. — Ударяет костяшкой о ладонь. — Очень может быть, что ты нашёл очень полезный материал.

— А почему ты вообще решил проверить эти штуковины? — интересуюсь.

— Я всегда проверяю кости, — отвечает парень. — Мне обычные накопители плохо подходят. Пилюлькин в своё время сказал, что с моим чувством магии нужно искать либо личный камень, либо попробовать животные материалы. Так что сделал просто на автомате. Извини, что вот так беспардонно полез в твои вещи.

— Да нет, ничего страшного, — удивляюсь совпадению. — Хорошая информация, правильно, что проверил. — Смотрю на груду костей. — А по твоим ощущениям конкретно эта фаланга, — показываю на костяшку в руке Макса. — Это большой накопитель или как?

— Относительно небольшой, — отвечает Макс. — Я не знаю, как там дела с деградацией материала — тут нужно спрашивать Генриха Олеговича. По ощущениям — чуть меньше среднего. Хотя у нас и таких-то нет. Тем более — если все кости будут реагировать так же, представляешь, какой объём магии можно здесь запасти?

С другим интересом смотрю на материал, казавшийся мне до недавнего времени относительно бесполезным. А ведь я и правда собирался его продать. Надо подумать, забирать ли все пластины или взять с собой в Академию только несколько. Эти штуковины определенно могут пригодиться и, возможно, мы еще знаем не все их свойства.

— Ладно. Отдам одну пластину Пилюлькину — пусть ставит эксперименты, — принимаю решение. — А остальные, пожалуй, приберегу. Есть у меня лёгкое подозрение, что нам они пригодятся несколько больше, чем деньги.

— Я бы сразу обратился к директору, — предлагает Макс. — У него больше опыта работы с артефактами. Целителю тоже можно показать, но, как мне кажется, толку будет чуть меньше. Хотя, кто его знает…

— Знаешь, Макс, ты прав, — соглашаюсь. — Пожалуй, лучше сразу подойти к Генриху Олеговичу. Он как артефактор либо уже встречался с подобными костяшками, либо примерно знает их природу и особенности. Думаю, он нам без проблем подскажет, что можно сделать из нового материала.

— Тебе кажется, что это новый материал? — спрашивает парень.

— Я смотрел бестиарий, — рассказываю. — То существо, от которого достались кости, нигде даже близко не описано. Но ты же знаешь: любой прорыв порождает что-то своё, поэтому тут ничего удивительного.

— Хорошая вещь, — говорит Макс и никак не может выпустить из рук костяную фалангу.

— Хочешь, забери костяшку себе, — предлагаю. — По крайней мере посмотришь, сколько циклов зарядки и разрядки сможет удержать эта штуковина. Будем считать, что ты уже полноценно участвуешь в эксперименте. Тем более, сам же его и начал.

Если бы не Макс, дело до костяшек могло и вовсе не дойти. Возможно, я бы так и считал, что материал иммунен к магии, и не видел бы в нем ничего особенного. Проверять самому — кто знает, когда бы дошли руки? Костяшки могли лежать в углу и покрываться пылью, пока я решаю более важные дела.

— Орлов… правда? — удивляется согруппник. — Ты отдашь её мне?

— Конечно, почему бы и нет? — отвечаю. — Мы же одна команда.

Марк стоит рядом и молча слушает наши рассуждения. Он с большим интересом рассматривает цепь — точно такую же, какой я совсем недавно обмотал каменную плиту.

— Если душа тоже жаждет экспериментов, пробуй, — киваю. — Гулять, так гулять! Только, пожалуйста, осторожнее. Постарайся не развалить дом.

Марк слегка ухмыляется и снова возвращается к цепи.

— Смотри, что я нашла! — кричит Олеся с лестницы, выглядывая с чердака.

Так-так-так. А ведь после покупки дома я туда даже не поднимался.

Иду к девчонкам. Лестница звучно скрипит от каждого шага.

— Что тут у вас? — задаю вопрос.

— Не знаю как у нас, но у тебя здесь самый настоящий антиквариат, — восторженно заявляет девчонка и кивает в темный угол чердака.

Весь чердак завален старой сломанной мебелью. Олеся берёт меня за руку и аккуратно ведёт за собой. Всё, что тут есть, покрыто толстым слоем пыли — видно несколько цепочек следов, одна из которых, скорее всего, принадлежит Аглае. Ещё две — следы Олеси и Марины. Последнюю, судя по всему, оставила после себя пожилая менталистка.

— Смотри, — Олеся поворачивает меня к небольшой груде хлама.

Глава 4. В которой знакомимся с домом

Среди откровенно старого хлама на пыльном столе стоит очень красивая бело-зелёная стеклянная лампа.

— Это что? — удивляюсь.

— Ты разве не видишь? Настольная лампа, — отвечает Олеся. — Артефактная. У неё даже есть место под накопитель.

— И что она делает? — не понимаю.

— Светит, — смеётся Олеся. — Что еще она может делать? Я уже проверила.

Аглая стоит рядом и после этих слов закатывает глаза. Да уж — проверять незнакомые артефакты методом научного тыка не самое безопасное, что можно придумать внутри деревянного дома. Похоже, что у Макса, что у Олеси небольшой отходняк после боя — ребята совсем потеряли осторожность. Хорошо, что нам повезло и ничего страшного не случилось. Видимо, после огромного скопища монстров на складе проверка незнакомых вещей не кажется таким уж опасным делом.

— Ну ты даешь! — с укором смотрю на девчонку. — Она же могла долбануть, загореться, взорваться…

— Да не могла! — спокойно отвечает Олеся. — Я же сначала посмотрела, какой глиф выгравирован внутри стекла — и только после этого подала достаточно силы, чтобы лампа разгорелась.

— И что там был за глиф? — задаю вопрос.

— Тот же самый, который мы запускали на складах, — объясняет девчонка. — Просто тут не создается световых шаров, а вся энергия идет в предмет — вот и всё отличие. Никакой опасности. И, кстати, лампа светит приятным светом, — говорит Олеся и подаёт немного магии в место под накопитель.

Вокруг разливается доброе золотистое тепло.

С лёгкой опаской смотрю на незнакомый артефакт. Также вижу, с каким восторгом девчонка рассказывает мне о работе артефакта. Замечаю, как в глазах Аглаи тоже загорается огонек интереса, но, судя по всему, Олеся отыскала лампу первой.

— Если очень хочется — бери, — пожимаю плечами. — Но пользоваться лучше только после осмотра Генрихом Олеговичем. Мало ли, что тут валяется на чердаке. Мы же не знаем, кто владел этими вещами, и какие могут быть наложены зачарования или защитные глифы.

— Ну вот, — Олеся надувает губы, — всё время ты так. Конечно возьму! Спасибо.

Девчонка перестаёт подавать магию — и лампа сразу же теряет своё очарование. Перед нами снова обычный стеклянный бело-зелёный сосуд. Олеся смахивает с лампы пыль и забирает её с чердака.

— А вам здесь ничего не нужно? — спрашиваю у Аглаи и Марины. — Не стесняйтесь, я вряд ли в ближайшее время буду разгребать весь этот хлам.

— Вот именно, что хлам, — хмыкает Аглая, хотя я видел, как она посматривает на лампу.

— Мне тоже ничего не надо, — поддерживает Марина.

— Я бы на твоем месте без раздумий выбросила бы все это и забыла, — продолжает Аглая. — Чердак высокий, и, если его разгрести, можно сделать небольшой кабинет. Вроде бы есть даже место под небольшое окно, и если постараться, тут будет вполне уютно.

Кажется, что менталистка уже полностью нарисовала в голове картинку идеальной комнаты.

— И то старое кресло тоже можно перетащить сюда, как только все отмоется от пыли, — продолжает Алая. — Оно, вроде как, очень удобное. Сейчас такое не найдешь, уж поверь. Просто нужно сделать новую обшивку — а это в любой ближайшей мастерской.

— Как только решу заняться интерьером, обязательно тебя позову, — смеюсь. — Сделаешь внутри дома конфетку.

— Это вряд ли, — серьезно отвечает менталистка. — Конфетку можно из него сделать только после сноса стен. А привести в приемлемый вид попробовать можно. Ладно, пойдём посмотрим остальные комнаты.

Создается ощущение, что я заказал дизайнера интерьера, который цепляется абсолютно ко всему, но пытается сделать свою работу на «отлично». В принципе, в этом вся Аглая.

Спускаемся вниз.

Ловлю себя на мысли, что впервые тщательно осматриваю дом. Фактически дальше гостиной я не особо заходил — только знал, что есть ещё комнаты. На этом всё. Поэтому осматриваю новое владение с интересом.

Странное ощущение — это моё. Первая собственность. Можно сказать, небольшая крепость. Привести внутри и снаружи в приемлемый вид — и не стыдно показать. Ничего принципиально нового для себя не нахожу — разве что из кухни ведет второй выход в сад, совсем незаметный. Теперь понятно, как в своё время в дом пробралась Ариадна.

Интересно, она долго искала эту дверь или сразу нашла? Слишком уж незаметно устроен выход — дверь будто специально выполнена в тех же тонах, что и стены: как внутри, так и снаружи.

Рядом с домом небольшой садик. Смотрю на него из окна: маленькая беседка, место под очаг, пара деревьев — может быть, даже фруктовых, и зелёный забор из растений. Довольно уютное, правда, темноватое место. Солнце сюда, похоже, заглядывает редко. С другой стороны, в знойный день не придется сидеть в жаре. Да и на кухне всегда будет приятная прохлада.

Кухня, к слову, тоже полупустая и маленькая. На стене висит шкафчик, который раньше не замечал. Ничего особенного — старое, побитое временем, барахло. Тут же пустые полки, кухонные принадлежности, пара кастрюль и чугунная сковородка. Стеклянной посуды не так много, но вся из одного набора. Есть даже набор простейших прозрачных стаканов и старенький чайник на одной из конфорок. Кажется, это тот самый, который свистит при закипании.

— Да у тебя тут сплошняком раритет, — ухмыляется Аглая. — Сто лет не встречала такого старья.

— Зато при большом желании можем попить чай, — замечает Олеся. — Тут остались остатки заварки. — Показывает нам неполный прозрачный пакет с травами.

— Вы как хотите, а я рисковать не собираюсь, — машет руками Аглая и уходит в другую комнату.

— Ой, обычная мелисса и мята, — отвечает Олеся, открывая пакет и вдыхая запах. — Уж я-то разбираюсь.

В другой комнате тоже всё просто. Обычная спальня: на полу остались углубления от ножек кровати, а в углу валяется растрепанная перьевая подушка. Тоже на выброс. Мусора придется вывезти достаточно, но могло быть и хуже. Целой кровати тут нет, но когда-то точно стояла. Возможно, бывшие хозяева забрали часть еще пригожей мебели при переезде. Комната небольшая, метров пятнадцать, но если поставить кровать, места будет в обрез.

— Не густо, — вздыхает Аглая. — Ресторан из этого дома точно не сделаешь. С «Сараем» даже в сравнение не идет.

— Да я бы и не стал, — отвечаю. — Мы в этом деле абсолютно ничего не знаем и не понимаем, а любой управляющий съест прибыль и скажет, что так и было.

Аглая всё никак не может избавиться от идеи какого-нибудь общепита, а мне эта мысль совсем не улыбается. Понимаю, как много придется потратить денег на обстановку, оборудование и персонал. Самим работать в городе не вариант — занятия в Академии никто не отменял. Оставлять дом на чужих людей желания нет. Вообще не очень хочется делать тут публичное место. Всё же дом, по моим ощущениям, не совсем простой. Есть в нем какая-то тайна. Да и для меня он важен.

— Мне кажется, что для заработка нам лучше сосредоточиться на наших умениях, — говорю менталистке. — За основу возьмем охоту, тем более, что с Виктором уже договорились и, можно сказать, сработались. Артефакторика — тоже как вариант. Особенно, при поддержке Генрих Олеговича. Вообще, всё, что связано с магией принесет больше прибыли, чем любая гостиница или кафешка.

— В городе магию применять нельзя, — равнодушно бросает Аглая. — Так что только охота. И сдавать всё, что удастся добыть официально мы можем только в Академии. А там для студентов скидки, но не в нашу пользу.

— Ещё можно через Марию Львовну и её охотников… — добавляю.

— Они сами добытчики, — задумчиво отвечает менталистка. — И тоже посредники. То на то и выйдет.

— Подумаем об этом чуть позже, — предлагаю. — Сейчас проверим, что там у парней и будем вызывать Виктора. Если портал снова откроется, сразу же сядем и поедем в сторону склада. Отсюда десять-пятнадцать минут быстрым ходом, там сейчас две группы — ненадолго придержать наплыв монстров они смогут. Но, думаю, не придется.

— Я бы не была так уверена, — говорит Аглая. — Но лично мне тащиться на склад и снова заниматься зачисткой совсем не хочется. Я бы уже пообедала. Не понимаю, почему ты не хочешь открыть тут что-нибудь небольшое, обидно, что дом будет просто простаивать.

— Не будет, — заверяю девчонку. — Мы его слегка отремонтируем и сделаем нашей базой в городе. За время обучения мы еще столько раз сюда наведаемся. Поставим кровати, будет что-то вроде небольшой гостиницы для нас — чисто переночевать.

— И деньги на ночевках сэкономим, — подхватывает Марина. Она всё это время вместе с Олесей рассматривала содержимое оставшихся шкафчиков.

— Ну, как вариант, — обдумывает предложение менталистка. — Особенно, если у твоей Марии Львовны будет еще похожая работенка для нас.

Кстати, мне всё ещё нужно поговорить с Марией Львовной, а чуть позже хорошенько обдумать её предложение. Вот только принимать его совсем не хочется — слишком от него несёт неприятностями. И не просто неприятностями, которые можно решить по щелчку пальцев, а чем-то по-настоящему глобальным. Обязательно распрошу на обратном пути Прокофьева — вдруг он внесет ясность в то, что происходит.

— В общем, хороший дом, — неожиданно подводит итог Аглая. Девчонка вместе с нами возвращается в гостиную и садится в кресло. — Говорю же, очень удобно. Не смей его выбрасывать.

— Даже не думал, — отвечаю, отвлекаясь от размышлений. Сразу же вспоминаю историю с Ариадной и Кольцовым. Это кресло мне попросту не даст её забыть.

Макс вместе с Марком так и стоят в углу каждый со своим добром. Макс крутит в руках костяную фалангу, слышу лёгкое постукивание о пол.

— Цепи тоже не продавай, — обращается ко мне Марк.

— Почему? — удивляюсь.

— Тут не артефактное наполнение — сам материал иммунен к магии, — объясняет парень. — Понимаешь, у тебя тут пара десятков килограммов металла, который не проводит и не накапливает магию. Возможно, как-то с ней взаимодействует, но у меня не получилось.

— И что ты предлагаешь с ними делать? — задаю вопрос.

— Либо переплавить, либо раскатать, — предлагает Марк. — Правда, насчёт переплавки не до конца уверен, тут лучше посоветоваться со знающим человеком. Как бы после такого вмешательства материал не перестал отражать магию.

— Ну, у нас на такой случай несколько цепей, — киваю в сторону угла. — Одну можно пожертвовать для эксперимента. И то, возможно, не целиком.

— Попробовать стоит, — соглашается Марк. — Можно заодно узнать про них у нашего директора.

— Так и сделаем, — отвечаю.

Макс продолжает изучать костяной накопитель. Аглая и Марина переглядываются и слегка улыбаются — словно что-то задумали. Замечаю их немного странное поведение, но не спрашиваю. После сегодняшнего дня на очередные сюрпризы у меня просто не хватит сил.

Слышу сигнал информера — нужное время прошло. Не зря поставил напоминание — чтобы вовремя созвониться с главой группы.

— Предлагаю закончить уже наше дело и связаться с Виктором, — говорю ребятам. — Если что, все на низком старте.

— Я смотрю, ты оптимист, — хмыкает Макс. — Ставлю на то, что мы сейчас возьмем ноги в руки и помчимся к складам. Вымотаемся до состояния нестояния, приедем в гостиницу и рухнем спать без ужина.

— Только не превращайся в Игоря, — морщится Аглая. — Вспомни, как заканчивают люди с таким мышлением. Мне кажется, Ларион прав. Мы сейчас быстренько закончим начатое и поедем отмечать в наш любимый ресторанчик.

— Виктор? — В это время связываюсь с главой охотников. — Как там обстановка? Если у нас ничего не вышло, то с минуты на минуту должен открыться портал.

Сначала слышу помехи, несколько приказов в сторону, только потом мужик отвечает:

— Ларион, всё пока спокойно. Мы на всякий случай вышли за двери, но закрывать не стали — всё равно выломают. По моим расчетам твари должны были вылезти три минуты назад. До этого временные рамки не нарушались.

— Тогда отлично, — выдыхаю. — Можете еще немного подождать и оставлять возле склада дежурную группу. Всё-таки нельзя исключать другие варианты. Вдруг мы нашли не все сюрпризы, спрятанные внутри склада.

— Да, сейчас свяжусь с Марией Львовной и доложу обстановку, — соглашается Виктор с явным облегчением в голосе. — Вы же пока не собираетесь улетать?

— Всё нормально, я буду на связи, — отвечаю охотнику. — Если что, набирайте, мы будем максимум в получасе езды от склада.

— Я же говорила, — довольно заявляет Аглая. — Теперь можно со спокойной совестью ехать на набережную.

— Почти со спокойной, — уточняю. — Нужно сначала отдать камень водителям, — показываю на плиту. — Или пусть везут прямиком к Виктору.

— А ты не хочешь забрать его себе? — спрашивает Макс.

— Вот чего-чего, а этого точно не хочу, — отвечаю. — Зачем мне эта плита? Что я буду с ней делать? Дополнительная головная боль и проблемы с транспортировкой.

Показывать в Академии этот камень особой нужды нет. Магии в нем не осталось, и, если не знать историю целиком, можно принять его за вполне обычную породу, просто с надписями. А описание с рисунком и так есть. Рассказывать про склад и прорыв Генриху Олеговичу — тоже так себе идея. От всей этой суеты будет больше проблем, чем пользы и ответов. Хватит мне того, что пойду показывать цепи и костяные накопители.

— Слушай, всё хотел спросить, а камни, которые ты вытаскивал из существ на складе, они дорого стоят? — интересуется Макс.

— Не особо, — говорю как есть. — Где-то около двадцати империалов. Я потом добавлю их стоимость к нашей доле. Это единственное, что можно было взять после смерти тех монстров.

— Да уж, — вздыхает Аглая. — А раньше мы даже зубы с когтями собирали. Радовались каким-то паре империалов.

В любом случае, пока из дверей склада валил бесконечный вал существ, я бы не стал заниматься прямой охотой. Нам и так повезло — портал оказался слишком узкий и слабо проходимый. Это нас неплохо выручило. А если бы нет? Об основательной охоте в этот момент никто из нас не думал.

Вспоминаю чашу с другой стороны прорыва — и меня слегка передёргивает. Если бы портал открылся в полную силу — нас бы просто снесли потоки монстров. А если учитывать полуразумных рептилий — мало бы нам не показалось.

— Ребят, поможете? — задаю вопрос и киваю на кучу костей в углу.

— Все с собой забираем или часть оставим здесь? — уточняет Макс.

— Предлагаю каждому взять по паре пластин, чтобы не в напряг, — отвечаю. — Остальное сгрузим вон в тот шкаф: места там полно.

Ребята соглашаются, и каждый берет по несколько костяных накопителей. Остатки закидываем в шкаф.

— Не боишься оставлять их тут без присмотра? — спрашивает Олеся.

— Ой, да кому нужен этот мусор, — вмешивается Аглая. — Ты только посмотри, как они выглядят. Если не знать, что это такое и целенаправленно на них не охотиться…

И тут, как ни странно, я полностью согласен с нашей менталисткой. Именно мусором они и выглядят. К тому же, в шкафу они размещаются очень удачно — кости прекрасно прикрывают мой якорь. Аглая утрамбовывает остатки пластин в шкафу и берет колбу с моей кровью. Благо, она не прозрачная. Девчонка, судя по спокойной реакции, ничего не чувствует.

— Тут надо всё выбрасывать, — говорит она и засовывает якорь под кости — там ему и место. — И лучше нанять профессионалов. Надо поискать номер в информере, пусть приезжают и выгребают весь хлам.

— Согласен с тобой, — с лёгкой тревогой смотрю как мой якорь остается в шкафу, заваленный костями. Но никому до него нет дела. У ребят колба не вызывает никаких ассоциаций, а в старом доме может валяться практически, что угодно.

Цепи тоже отправляются в шкаф — лучше не оставлять на виду ничего лишнего.

— Всё, теперь можем ехать, — довольно потирает руки Аглая. — Но мы еще вернемся к уборке.

— Ага, — киваю. — Макс, поможешь?

Парень успевает прийти в себя и накопить силы — ему даже хватает на тестировку костяных накопителей. Поднимаем плиту и спускаемся во двор по скрипучему крыльцу.

Машины Марии Львовны так и стоят перед домом. Подходим к первой, и водитель открывает нам дверь.

— Нет-нет, лучше багажник, — прошу. — Мы сначала поедем с вами, в сторону набережной, а когда выйдем, эту плиту нужно отвезти Виктору, либо в дом-крепость, к Марие Львовне. Можете пояснить, что плита была причиной всего происходящего на складе, но мы эту причину устранили. Они знают, о чем речь.

Водитель молча кивает, помогает загрузить камень и возвращается за руль.

— Как пообедаю, обязательно подъеду к Марие Львовне, — добавляю, как только первым сажусь в машину. — Можете ей передать.

Остальные тоже рассаживаются.

— В сторону набережной, как вы и сказали? — уточняет водитель.

— Да, пожалуйста, — отвечаю.

Отсюда до начала набережной можно дойти пешком. Потом ещё полчаса прогуляться и выйти к нашему ресторанчику. На машине же до него минуты четыре, не больше.

Голод ощущается все весомее, так что идея с рестораном — очень даже ко времени.

Выходим из машин. Девчонки довольно переговариваются и идут чуть впереди. Вижу знакомую вывеску «У реки». Открываем дверь и заходим. Ребята уже по накатанной идут к привычным местам на террасе.

— А ты неплохо справился, — раздаётся сзади знакомый, но очень неожиданный голос.