Мой Сюрикен 5

Глава 1

Элитный посёлок встретил меня снегом по колено.

Я перехватила свой чемоданчик поудобнее и ещё раз чертыхнулась. С чувством, со вкусом, как это умеют делать только женщины, которые привыкли к бронированным лимузинам, а теперь вынуждены месить снег в дорогущих сапогах на не самой чистой проселочной дорожки.

Ну какого лешего мне вообще приспичило возвращаться в мой старый дом, который я, между прочим, построила по гвоздику вместе с Сергеем? Гвоздей там было — вагон. И каждый я, помнится, лично проконтролировала, потому что доверять строителям — себе дороже. Они, конечно, мужики хорошие, но без присмотра способны замуровать в стену кота в мешке.

Несколько недель до сегодняшнего дня я проживала в самом элитном президентском номере гостиницы рядом с центром РедКин. Меня обслуживали по VIP-уровню самые умелые специалисты гостиничного сервиса — ребята, которые умеют разворачивать полотенца лебедями и догадываются, что ты хочешь кофе, ещё до того, как ты сама поняла, что хочешь кофе. Я привыкла разъезжать в кортежах с бронированными лимузинами и толпами охраны из боевиков Таргарина. По-другому передвигаться мне Дин в условиях холодной войны с Лигурией попросту не разрешил. Мол, дорогая, ты — императрица, а не курьер на велосипеде. В общем, каталась я как сыр в масле. Причём масло было оливковое, первого отжима, а сыр — редкий трюфельный.

А потом вдруг поняла: не это мне нужно.

Нужны истоки. С чего всё начиналось. С чего начиналась я, когда ещё не была всемогущей демоницей, способной одним щелчком пальцев превратить метель в ласкового котенка или, плюнув на гравитацию, поспать на потолке. С чего начиналась та Ната, которая плакала над разбитой личной жизнью, а не над разбитой планетой.

Та самая я. Мать. Жена. Просто человек, которому не всё равно.

И я решилась. Плюнула на всё, позвонила Дину и потребовала отозвать головорезов Таргарина, а также перенести все запланированные лекции.

Сумасшедший ход, согласна.

Но мне важно было вновь стать Человеком — с большой буквы, — чтобы читать лекции для Людей! Чтобы они смотрели на меня и видели не бездушного сверхчеловека, а живую женщину, у которой тоже бывают маленькие трагедии, перепады настроения и критические дни.

Я должна была вновь начать понимать их и себя как прежде.

Да, не скрою. Ход мыслей у меня получился нестандартным.

Другие демоницы в моём положении, наверное, пытались бы захватить миры или плели заговоры на уровне галактических советов.

А я мчалась читать лекции.

Но, такова уж Донателла. Одно имя чего стоит. Когда вокруг — Маши, Кати и Оли, и тут вдруг — Донателла… Это как розовый слон в посудной лавке: вроде бы и не агрессивный, но почему-то все шарахаются.

Я привыкла к себе не сразу, но всё же приняла окончательно и бесповоротно. Со всеми тараканами, жаждой справедливости и мира во всем мире.

Так что я тащила сейчас свой чемоданчик по нечищеным дорожкам элитного посёлка в режиме «человека» и покрывала матом дворников на чём свет стоит. Путем длительных тренировок — ах, каких тренировок! — я научилась входить в этот режим. Отключать сверхспособности. Это сложнее, чем научиться не дышать под водой, но примерно так же весело.

Удивительно, но с переходом в новый режим и мир вдруг стал казаться чуточку другим. Цвета стали ярче, звуки — громче, а собственное бессилие перед бытовыми проблемами — острее. Прелестно, что тут скажешь.

Вот и сейчас я думала не о великой грядущей войне планетарного масштаба между светлыми и тёмными, а о том, как моё появление воспримет новая жена Сергея — сисястая стриптизёрша Кирочка. (Сисястость, замечу, была её почти что единственной и главной жизненной удачей). Прикидывала приблизительный план, как буду отчитываться перед соседями, которые знают обо мне как о неожиданно почившей во цвете лет. Как воспримет мой приезд Антоха…

На Сергея было ровным счётом плевать. С ним как-нибудь разберусь. Не впервой. А вот Кирочка… Даже интересно!

В общем, подошла к своим воротам, покрутилась вокруг в поисках припрятанных ключей от калитки.

Всё верно.

Нашла их в вазе с туями. Повертела в руках связку. Ключи здесь не все. Только от калитки, ворот и гостевого домика. Может, оно и к лучшему. Потому что в основной дом меня, честно говоря, сейчас не особо и звали. Да я бы и не пошла — там теперь, наверное, всё розовое и стразистое.

Домик и баню я, кстати, тоже строила с душой. Сергей всё время пропадал на совещаниях — таких важных, что о них даже шепотом говорить боялись, а на деле, подозреваю, просто пили виски с такими же важными мужчинами. А я вот со строителями почти сутки куковала. Потому что не могла доверить им постройку своего жилья без присмотра.

И правильно делала. Дом, да и весь участок получились на славу. Наше семейное гнездо вышло очень уютным. С огромными панорамными окнами. И вместе с тем — тёплое, домашнее… Куда хочется приходить вечером после работы и проводить выходные за пикниками и шашлыками. Жаль только, что пикники теперь, видимо, будут без меня. Но шашлык я и в гостевом домике организую. Где наша не пропадала!

Так что я вставила ключ в калитку и повернула.

Щелчок замка прозвучал почти как музыка. Первым меня, конечно же, перехватил сторож Михалыч. Из старых и бывалых, таких, что и медведя в одиночку завалят, и забор починят. Его я чуть ли не первым на работу брала. Михалыч при виде меня даже перекрестился — трижды, с особым усердием, как перед иконой.

— Донателла Валерьевна!... Это как же… Как… Вроде бы и на могилку с цветочками к вам ходил… — Михалыч, старый вояка, при виде меня начал заикаться так, будто увидел привидение. Глаза у него стали круглые, как два советских пятака.

Ну а я ответила, как уже заранее продумала — отрепетировала даже перед зеркалом в гостиничном номере, пока лебеди из полотенец смотрели на меня с немым укором.

— Ошибка в документации. Память мне отшибло… Вот и пришлось… Восстанавливаться долго. Но теперь всё хорошо. Помню я отлично, где тут что. Так что сориентируюсь. Поживу немного. Осмотрюсь.

— А Сергей Ильич… — Михалыч сделал большие глаза, видимо, пытаясь меня таким образом предупредить о новом положении вещей, свадьбе на Кирочке и вообще больших переменах в хозяйстве. Он так усердно вращал зрачками, что я всерьёз испугалась, не закатит ли он их куда-нибудь за ёлки.

— Я немного в курсе. Так что не переживай, Михалыч. Я в порядке. Просто дотащи мне чемоданчик до гостевого домика. Уж очень хочется в баньке попариться. А там уже разберусь… — Я постаралась придать голосу беззаботность. Получилось не очень, но Михалыч не привередливый.

Михалыч даже выдохнул от облегчения — так выдыхают люди, которым только что сообщили, что апокалипсис отменяется, переносится на следующий вторник. Ещё раз перекрестился и даже прошептал, что молился за моё здоровье. Вон они какие чудеса от молитв бывают… Крест и молитва — это практически работающий механизм воскрешения.

В общем, «дом, милый дом» встретил меня приветливо, если не сказать ласково.

Михалыч лихо подхватил мой чемоданчик и засеменил к гостевому домику в самом конце участка. Тот, за разросшимися пушистыми ёлками, был почти не виден — идеальное место для временного уединения бывшей жены. Тропинки внутри у нас были вычищены — спасибо Михалычу, зарплата у него, видимо, и теперь хорошая, а совесть ещё лучше, — так что дошли мы быстро и без помех. Я открыла ключами гостевой домик с банькой, зашла внутрь и поняла…

Это было ТО, ЧТО НУЖНО!

Я вновь стала Донателлой. Не демоницей Оливией, не императрицей и не женой самого могущественного сюрикена планеты (который, между прочим, до сих пор обижен на меня за этот побег и лекции). А просто Натой! Той самой, которая может позволить себе порыдать у телевизора над очередным сериальчиком и выпить на ночь с горя чай с тортиком.

Мои лекции... Я провела несколько и поняла: люди слушают. Даже кивают. Пытаются повторять. Но как-то без огня. Потому что я давала материал слишком сухо, академично. Как прошедшая огонь, лет и пламя демоница, в душе которой не осталось ничего человеческого. А мне нужно было достучаться. Достучаться до их сердец, а не до их блокнотов для записей.

Так что… Потерпим немного Кирочку с Сергеем. А может, и с Антоном наконец поговорю по душам. А не бегом. За чашечкой кофе.

Я поблагодарила Михалыча, подхватила с порога свои пожитки и потопала в сторону спальни распаковывать чемодан.

Никаких тебе гардеробных размером с футбольное поле, никаких горничных и личных парикмахеров, которые вьются на каждом шагу как пчёлы над цветочком. Просто маленький шкаф-купе и добротная двуспальная кровать посреди небольшой комнаты с видом на заснеженную лужайку. Идеальная картина для очеловечивания.

Чемодан я уже распаковала, даже успела надеть халат — розовый, махровый, любимый, который помнил ещё лучшие времена, — когда в гостевой домик без стука вошла… Нет, ворвалась. Точно разъярённый вихрь. Кирочка.

Оказывается, она посреди рабочей недели вздумала быть дома. Какая жалость, что я не знала этого раньше — послала бы гонца с уведомлением.

Не сказать, чтобы я не ожидала такой реакции. Но всё же сочла своим долгом изобразить на лице недоумение — этакое легкое удивление пополам со скукой, как у кота, который наблюдает за глупой мышью.

— Какого черта ты тут забыла?! — проорала Кирочка без предисловий. Голос у неё оказался на удивление мощным — видимо, сказывались тренировки на сцене. — Померла — значит, померла! Проваливай из моего дома!

Я неспешно окинула сисястую взбешённую фурию с ног до головы спокойным взглядом, которым Оливия переносила горы с севера на юг. Ой, всё же демоница во мне опять соизволила появиться. Но я тут же скомкала это чувство, как завалявшийся фантик от конфеты, и попыталась миролюбиво улыбнуться.

— Я ненадолго. Пока у меня лекции в столице. Потом уеду.

— Ты сбрендила?! — теперь Кирочка перешла на визг. Такой частоты, что у меня зазвенело в ушах. — Ты по документам покойница! А покойникам тут не место! И соседи что подумают…

Кирочка схватилась за голову — видимо, проверяя, не отвалилась ли она от избытка эмоций — и попыталась вломиться внутрь, чтобы схватить мои старательно развешенные вещи и, видимо, вышвырнуть их за порог. Но я вовремя встала ей поперёк дороги. Не потому, что мне так уж нужны были эти вещи. А потому, что принцип.

— Уйди, стерва! — опять завизжала новая жена Сергея. — Я сейчас полицию на тебя вызову!

На этих словах она ещё раз попыталась пробиться внутрь, чтобы схватить мой чемодан.

Но я же не промах. Встала как скала. Не пройти, не объехать. Только с интересом наблюдала за дико эмоциональным поведением новой избранницы Сергея. Ну и психованную же бабу он себе нашёл на старости лет! Потом опомнилась, что слишком ехидничаю (демоница, блин, опять лезет), и постаралась вернуть мысли в более дружелюбное русло.

— Полиция не поможет. Документы у меня в порядке. А то, что я лекции читаю, записано в контракте с корпорацией РедКин. Они же являются основными партнёрами Сергея. Можно все проверить. Так что… Это просто временное решение… — Я развела руками, изображая ангельское смирение. Получилось, наверное, неубедительно — слишком много иронии в глазах.

Кирочка всё же нашла в себе силы сосредоточиться на моих словах. Перестала дёргаться, развернулась и окинула меня по-бабски цепким взглядом — с пяток до самой макушки, с особым вниманием к халату (розовый, видимо, одобрила).

— А может, с муженьком своим красавчиком поцапалась? С которым вы венчаться хотели, да отменили? — Кирочка сузила глаза. — Что, угадала? Теперь ищешь себе местечко потеплее, потому что выпроводил он тебя пинком под зад?!

Да Кирочка, оказывается, была просто виртуозом бабских разборок. Метко подметила и сыграла на козыре! Я даже чуточку её зауважала. В каждой, даже самой нелепой стриптизёрше, живёт психолог-любитель. Но потом всё же решила не сильно любезничать. Так что вытянулась в полный рост и, указав на дверь, громко заявила:

— Кира, прошу в срочном порядке убраться из моего гостевого домика! Я тут буду проживать столько, сколько сочту нужным. Когда жильё мне более не потребуется, я поставлю вас в известность. А пока прошу пойти вон.

И всё же мы это сделали.

Кира опять взвизгнула от моего заявления, рывком впилась пальцами в мои волосы — цепко, с профессиональной хваткой,— и попыталась выпихнуть за дверь.

Ну а я тоже взвизгнула. Вспомнила, что я отчаянно хочу «очеловечиться», и тоже вцепилась стриптизёрше в космы.

Так, розовым клубком — потому что я была закутана в розовый махровый халат, а Кирочка явилась в розовом спортивном костюме с надписью «Love» на попе — мы и покатились по полу, отвешивая друг другу оплеухи и пытаясь периодически выцарапать друг другу глаза или, на худой конец, исцарапать физиономии.

Я от души потешалась над собой. Но играла честно. Время от времени пинала Кирочку по рёбрам (не сильно, чисто символически) и даже старалась оседлать покрепче, чтобы надавать этой стерве пощёчин. И надо признать, меня увлекла эта возня в розовом клубке. Я прямо как-то оживилась. Почувствовала вкус человеческой жизни! Он оказался солоноватым (пот и слёзы), и немного сладким (триумф, когда мне удалось припечатать Кирочку плечом к полу).

Даже заулыбалась.

Отчего Кирочка взвыла ещё пуще прежнего и постаралась в очередной раз безрезультатно выпихнуть меня волоком за дверь.

А потом на пороге неожиданно нарисовался мой бывший супруг Сергей Ильич и разом прервал наше веселье.

За его спиной высились двое полицейских. Причём первый был нашим участковым, которого я хорошо знала — дядя Володя.

— Вот. Ожила. А может, и самозванка. Прошу проверить наличие документов, — произнёс мой бывший с каменной физиономией, которой бы позавидовал и Сфинкс. Я прям зауважала его выдержку — ни один мускул не дрогнул, даже когда Кирочка, всё ещё лежащая на полу, захныкала.

— Это ты на меня полицию вызвал? — изумилась я, поднимаясь с пола и поглядывая на Сергея.

С момента нашей с ним встречи в РедКин он сильно сдал. Погрузнел, лицо оплыло, да и вообще с него как-то вдруг ушёл весь лоск и послевкусие могущества и богатства.

Передо мной вдруг оказался не очень молодой, уставший и злой от жизни мужик.

На самом деле таких много. Таких всегда было много. В переходах метро, в переполненных автобусах и маршрутных такси. Они едут, перемещаются по жизни, потеряв к ней всякий вкус. Делают что-то на автопилоте, потому что так положено, по вечерам пялятся в телевизор и не забывают при этом что-то бессмысленно жевать или запивать пивом… В общем, проживают как-то свою жизнь.

Никогда раньше у Сергея не было такого взгляда. А тут — вдруг. Как будто передо мной стоял не удачливый делец, который ворочает миллионами, а спившийся неудачник-безработный.

Мне бы с полицейскими начать разговор. А я уставилась на своего бывшего мужа и не могла поверить собственным глазам.

— Серёж, что с тобой? — вырвалось у меня как-то само собой.

А он так затравленно зыркнул на меня. Зло, пронзительно. А потом, чуть приосанившись — видимо, вспомнив, кто он есть и как важно сохранять лицо при полиции, — добавил:

— Ну так вы проверите документы, господа полицейские? Или мне самому ей в карманы лезть?

Уж не знаю, что он пристал к этим документам. Может, думал, я их сама не выправлю без его помощи? Только Дин Абаддин всегда действовал основательно. Его лучшие специалисты и управленцы сделали мне необходимый для лекций комплект документов лучше прежних. Ведь именно сюрикены ведали всеми информационными базами планеты. И смешно было бы даже предположить, что они не смогут выдать мне самые наилучшие документы в самые кратчайшие сроки. Правда, фотография там вышла слишком удачная — прямо модель, а не лектор. Но это мелочи.

— Жена это ваша, Сергей Ильич. Донателла Валерьевна, — произнёс участковый дядя Володя отчётливо, который и без документов узнал меня очень даже хорошо. — Добро пожаловать домой! — Отсалютовал под козырёк и сделал знак второму полицейскому уносить от нас ноги. Семейные разборки — не их прерогатива, если речь не идёт о преступлении. А две дерущиеся в розовом женщины — это, вообще за гранью полицейского понимания.

Так что в гостевом домике вскоре остались мы втроём. Я, Сергей и Кирочка, которая наконец поднялась с пола и теперь с ненавистью отряхивала свой розовый костюм.

Я уже успела привести розовый махровый халат в божеский вид — запахнулась, затянула поясок, поправила воротник. Кира пригладила растрёпанные волосы, но всё ещё старалась навести порядок с тушью, которая видимо попала ей в глаз, и теперь лицо у неё всё покраснело, а глаза слезились.

В общем, в нашей комнате одна я стояла молодцом. Сергей изо всех сил держался и пытался выглядеть как хозяин положения — выпятил грудь, сложил руки на груди. Кира походила на растрёпанное чучело, которое только что участвовало в боях без правил.

— Да в чём проблема?! — не выдержала я первой, обращаясь к бывшему мужу. — Прочитаю лекции, поживу тут немного… В чём трагедия? Ведь мы с тобой этот дом строили чуть ли не по кирпичику. Сами. Своими руками. Каждый гвоздик проверяли… Неужели сложно дать мне тут пожить какое-то время? Гостевой дом на отшибе, за лужайкой и кустарником. Вы меня даже видеть не будете. А приходить я могу и через заднюю калитку, а не через основные ворота. Так что мы элементарно даже и не встретимся больше… — Я говорила это спокойно, почти ласково, как разговаривают с больными детьми.

А потом на пороге появился Купп.

И мне сильно поплохело. Потому что его должны были выслать в Лигурию. А встречаться с ним с глазу на глаз, с молодым вампиром — это вовсе не входило в мои планы. Вообще никак.

Он стоял в дверях, загорелый (как всегда), элегантный (как всегда) и с выражением на лице, которое я мысленно окрестила «я пришёл тебя добивать, и это доставляет мне искреннее удовольствие».

И улыбался.

Очень опасно.

Глава 2

Купп — без сомнения, стал вампиром.

Слабый сюр, как ни крути, всё же не удержался от искушения обрести могущество. Все сюры Северной Академии, надо отдать им должное, предпочли пройти мои курсы и стать сильнее. А вот Купп, тайный участник КрАрм, силовик, наделённый большой властью и связями… Он почему-то пожелал стать вампиром и прихвостнем Самаэля. Ну, знаете, бывает: у одних мания величия, у других — внезапная любовь к клыкам и крови. Видимо, Купп решил, что быть тёмным приспешником престижнее, чем ходить на мои лекции. Гордость? Или врожденная жажда к насилию?

Сергей и Кирочка как-то неловко застыли при виде старого друга семьи. Для них он в таком статусе, видимо, и оставался до сих пор. Оба стояли и хлопали глазами, будто стали свидетелями второго прихода Христа.

— Ты как вошёл? — наконец не слишком любезно поинтересовался Сергей. В его голосе слышалась смесь искреннего недоумения и лёгкой обиды: «Мы тут, знаешь ли, дом охраняем, а ты — пожалуйста».

— Я же вам охрану подбирал. Мои люди… С работы… Ну а я — друг семьи, а не международный террорист… — на последних словах про «международного террориста» Купп выразительно посмотрел в мою сторону.

Он-то понимал, что я уже знаю всё про его делишки с тёмными. Но та… Другая сторона жизни, и о ней простым смертным, таким как Сергей и его молодая жена, знать не положено. Так что Купп ограничился галантными намёками. Да и вообще демонстрировал отменные манеры — хоть сейчас на приём к королеве, если бы королева не возражала против лёгкого запаха заговора.

Я в своём стареньком розовом халате даже почувствовала себя несколько неловко.

Гостей с такими манерами положено принимать за чашечкой фарфорового сервиза, в окружении дворецкого и лебедей в пруду. А не после позорной драки с Кирочкой, где мы, кажется, разнесли журнальный столик и вазу в придачу. Так что я хмыкнула и попыталась пройти в спальню, чтобы быстро переодеться. Не удержалась от демонической скорости — и уже через долю секунды предстала перед публикой в брюках и блузке, словно только что с обложки глянца.

Кирочка от моей скорости появления в новой одежде с идеально уложенными волосами отвесила челюсть чуть ли не до пола. Сергей лишь пожал плечами — я и в прежней жизни иногда показывала чудеса скорости по переодеванию.

Ну а Купп… Лишь коротко хмыкнул в уголки губ. Видимо, его проинструктировали о моей силе и способностях. Хотя если честно, настоящую демоническую силу я обрела только вернувшись в Северную Академию. Самаэль же знал и видел лишь малую часть моих темных способностей. Воспринимал как очень талантливого молодого вампира, не более. Надо же, как приятно, когда тебя недооценивают — это даёт столько пространства для внезапных сюрпризов.

Я же застыла посреди небольшой гостиной гостевого домика, развела руки в жесте гостеприимного хозяина и как можно культурнее осведомилась:

— Чаю?

Получилось более чем забавно. Потому что мы только что катались тут розовым клубком, Кирочка всё еще едва дышала и стояла с торчащими во все стороны волосами, Сергей явно ничего ровным счётом не понимал… В общем, мои светские манеры пришлись ко двору как корове седло.

Но Купп поддержал фарс и, галантно указывая на видавшие виды кресла, поинтересовался:

— Можно присесть? Я тут как раз по вопросу воскрешения Донателлы. Приятное событие, что уж тут говорить… Рад, очень рад! Мои поздравления! Но по документам РедКин теперь требуется её присутствие на важных заседаниях…

Был такой пункт раньше, не скрою. Но Купп сейчас явно врал — так красиво, так убедительно, что хоть Оскара вручай за лучшую мужскую роль второго плана в политическом триллере. Потому что он давно должен был покинуть пост при РедКин и вообще исчезнуть за пределами империи белых сюрикенов.

Но моему мужу Сергею такие хитросплетения противостояний двух супердержав на планете были не ведомы. Так что он воспринял заявление Куппа за чистую монету. Бедный Серёжа.

— Это же недоразумение… — начал мой муж поспешно.

Уж не знаю, где там были недоразумения. Купп явно пытался просто культурно их выпроводить, а меня увезти подальше под предлогом очередного внепланового совещания. Видимо, предполагал, что сможет со мной справиться. Ага, сейчас. Разбежался.

И тут на пороге возникли…

Я даже рот открыла от неожиданности.

Криста и Дарэм Трой.

Я же сама согласилась, чтобы они за мной присматривали, когда выторговывала у Дина свой тур по лекциям. Совершенно об этом забыла.

И вот!

Стоят оба, очень довольные, и улыбаются мне и всем присутствующим в тридцать два зуба — как два сияющих хищника, которые случайно наткнулись на незапланированный банкет.

— А… Ты… Вы… кто? — запинаясь, прохрипела Кирочка.

Возможность говорить спокойно и, как она привыкла, высокомерно, покинула её окончательно и бесповоротно. Я даже немного посочувствовала: бедная девушка явно не подписывалась на такой цирк.

Ответила Криста:

— Новые соседи. За солью зашли… Охрана сказала, что хозяева тут все собрались… вот мы и заглянули. Так сказать, познакомиться лично…

И тут моя подруга выставила перед собой ароматный морковный пирог. Прямо с пылу с жару. Никогда не поверю, что пекла сама — точно без сюрикенской магии не обошлось! При этом Криста выразительно посмотрела в мою сторону, всем своим взглядом выражая: «Мы тебя не бросим. Сейчас этот вампир получит по полной».

В общем, ситуация складывалась патовая. Сергей и Кира хлопали глазами — в их гостевом домике неожиданно набилось народу как на целую вечеринку, хотя никто даже чипсы не купил. Ну а мы все были в курсе всего, но не хотели действовать при свидетелях.

Напряжение нарастало.

Купп резко помрачнел и метнулся взглядом в сторону ворот — там его явно поджидали другие вампиры. И приход Кристы и Дарэма он не до конца понимал как расценивать… Как вампир, Купп легко распознал во вновь прибывших двух сюрикенов. А значит, ему теперь не дадут уйти просто так… Или всё же случайность, и действительно просто соседи?..

Пока мой некогда школьный товарищ взвешивал все «за» и «против» и решал, как реагировать на застывших на пороге Дарэма с Кристой, я изрядно разнервничалась. Всё же моя очеловеченная голова начала перегреваться — слишком много интриг, пирогов и вампирских взглядов за один вечер. И мне было жалко разносить в щепки любимый гостевой домик с банькой! Баньку, между прочим, я чуть ли не своими руками монтировала!

Сергей начал что-то невпопад отвечать новым «соседям». Даже взял из рук Кристы пирог — потому что Кирочка оказалась просто не в состоянии пошевелиться от слишком резво разворачивающихся событий.

А потом…

Наверное, я сыграла очень по-человечески. Закатила глаза и брякнулась аккуратно в объятия Дарэма с воплями: «Мне срочно нужно на воздух». Старый друг сориентировался быстро и, кажется, даже понял причины моего обморока и нежелания сметать домик с лица земли. Так что просто оперативно вытащил меня «бездыханную» наружу. Все остальные тут же выскочили следом.

Купп продолжал бросать короткие взгляды в сторону ворот — видимо, ожидал подмоги, которая всё не шла, чтобы скрутить меня и доставить куда следует.

Ну а я…

Оказавшись снаружи, я тут же ожила. Дарэм лишь едва уловимо усмехнулся. Криста вся подобралась и приготовилась нападать. А Сергей, как стоял с пирогом в руках, так и застыл. Открывал рот, закрывал и силился что-то сказать…

— Мы не ждали гостей, — наконец начал мой бывший, пытаясь сохранить лицо. Получалось у него примерно как у рыбы, которую вытащили на берег и попросили прочитать лекцию по дипломатическому этикету.

— Да мы по-соседски, всего на пять минут… — затараторила Криста, осторожно заходя Куппу за спину.

Ох, почему-то не хотела я впутывать Сергея и Кирочку в разборки планетарного масштаба. Ещё память им чистить — а если переборщат, процедура не из приятных. А если почистить не совсем удачно и они потом Антохе что-нибудь ляпнут? В общем, я решила, что нужно резко менять место дислокации.

— Купп, ты говорил, что я на совещаниях нужна. Так я уже готова. Даже успела переодеться. Поехали! — И буквально полетела к воротам.

Сергей кричал что-то вдогонку про «она не имеет никаких прав принимать без меня решения». Ну а я пыталась вывести эту назревающую склоку как можно дальше от дома и от глаз свидетелей.

За ворота я выскочила первой и сразу же оценила ситуацию.

Оказывается, Купп прибыл не один, а аж с тремя бронированными джипами, напичканными головорезами. Только… джипы были, а вот головорезы в них… как будто спали. Даже водитель склонил голову к рулю.

Купп тоже сразу оценил ситуацию и бросил цепкий, пронзительный взгляд в сторону Кристы и Дарэма. Значит, они всё же не случайные соседи, а моё прикрытие.

Бывший муж со своей новой женой наконец-то остались за воротами. Потому я не выдержала и тут же перешла в атаку. Уперев руки в боки, развернулась к Куппу и совершенно неприлично, абсолютно не по-человечески зашипела на него, точно ядовитая кобра, которой наступили на хвост:

— Совсем сдурел ко мне в дом припереться?! Ко мне в дом?! Ты чем думал, идиот?!

— У меня дипломатическая неприкосновенность! — тут же выпалил Купп, развернувшись к надвигающимся на него Кристе и Дарэму. Сказано это было с таким пафосом, будто он зачитывал устав ООН на Совете Безопасности, а не стоял около чужого дома с клыками на изготовке.

— У них её не было, — спокойно заметил Дарэм Трой, кивнув на спящих головорезов в трёх бронированных джипах охраны Куппа. Дипломатия, конечно, великая вещь, но против хорошо поставленной магической «подушки безопасности» не устоял никто.

— У меня статус посла, и я выполняю порученную мне миссию! — огрызнулся Купп и тоже совершенно по-вампирски зарычал на приблизившегося Дарэма.

— Твой хозяин наплевал на все дипломатические договорённости, когда исподтишка напал на Северную Академию! — осклабился Дарэм, и в его улыбке было ровно столько же дружелюбия, сколько у акулы перед обедом.

— Только до создания Лигурии! — тут же отчеканил Купп, продолжая пятиться от семейки Троев. Пятился он с грацией кота, которого застали врасплох на чужой кухне.

Могла бы я сейчас смести всех одним взмахом руки? Да не вопрос. А вот надо ли мне это было? Демонстрировать свою истинную новообретённую силу приспешнику Самаэля? Так что я сложила руки на груди и продолжала наблюдать за перепалкой. И тут, как на зло, Михалыч из-за ворот показался:

— Донателла Валерьевна, какие-то проблемы?

Старый служака учуял конфликт за версту и явно предлагал помощь. На другой стороне, у заднего входа, должны были дежурить как минимум ещё пара человек охраны. Так что Михалыч посчитал, что может вмешаться, и если потребуется — позвать своих. Да и сам потянулся к кобуре всем своим видом давая понять, что в сторонке стоять не собирается. Только что такое пистолет против вампира, который быстрее пули, и против сюрикенов, которые, если нужно, пистолет в подкову согнут могут?

Так что я всплеснула руками и загородила Михалыча спиной. Ещё не хватало, чтобы ему от вампира досталось — тот же церемониться не станет, схватит самого слабого.

Вампиры… настоящие простые вампиры… Да, они всё же становились иными. Раньше я бы сказала «тёмными». Но теперь просто понимала, что у них отключалась всякая эмпатия, способность сочувствовать, сопереживать. Для них имели значение только цели и пути их выполнения.

Вампиры не были плохими. Они являлись просто оружием. Древним оружием своих создателей. И Купп… добровольно решил им стать. Возможно, у меня был крошечный шанс не становиться тёмной. Но вот Купп точно располагал морем возможностей, как стать сильнее и не превращаться в кровососа. И всё же он выбрал…

Я бессвязно поблагодарила Михалыча и чуть ли не силой запихнула старого вояку обратно за калитку. Потом развернулась к Куппу:

— Купп, какое бы поручение тебе ни дал твой Хозяин, я не вернусь. И глупо было сюда соваться… Серёжа… Ему не зачем знать… о нашем мире…

— Антоше, видимо, тоже, — криво усмехнулся Купп.

И в груди у меня всё тут же ухнуло вниз. Купп только намекал или…

— Что с Антоном?! — не своим голосом закричала я. Даже воздух вокруг, кажется, вздрогнул.

— О-о-о… С ним как раз всё хорошо. Просто замечательно… Он дома. Там, где ему и положено быть. А вот ты загуляла!

— Что значит «дома»? — проорала я, уже почти не контролируя себя.

— В Лигурии, — прошептал Купп одними губами и взмыл в небо точно древний высший. Молодые вампиры так не могут. Значит, Самаэль лично его натаскал. Сделал сильнее…

Только всё это было уже не важно. Купп, его нереальная сила тёмного… Я застыла с открытым ртом, пытаясь вдохнуть в лёгкие воздух, но воздух, словно назло, решил, что ему здесь не место.

Антон! Антон в Лигурии?!

Кажется, на этот раз я почти потеряла сознание. По-настоящему. Без актёрской игры и расчёта. Просто потому, что даже у демонов есть сердце, и оно, как назло, всё ещё умеет бояться за сына.

Глава 3

Я сидела в огромном кабинете Дарэма Троя в РедКин и нервно пила стакан за стаканом минералку. Вода уже не лезла, но руки всё равно тряслись, и казалось, что если я остановлюсь — просто развалюсь на части.

Сюда же были в срочном порядке вызваны Влад Старов — глава личной охраны Абаддина, битый жизнью вояка из бывших вампиров, Джек Бедфорд в качестве вице-президента крупнейшей инфосети планеты, а также Таргарин, который теперь занимал должность начальника охраны Северной Академии. А по сути становился мощным силовиком всей империи светлых сюрикенов. Дарэм сидел во главе стола и слушал доклад Старова. И все эти матерые волки собрались в одной комнате… ради того, чтобы сказать мне, что моего сына упустили. Великолепно.

Влад Старов, пожалуй самый мрачный и со шрамами на волевом лице, продолжал заканчивать доклад по ситуации относительно моего сына. А я-то, демоница наивная, думала, что Антон усердно учится и работает. Сидит себе, книжки читает, лекции слушает, может быть, даже влюбляется в кого-нибудь не слишком опасно.

Ан нет.

Его нужно было опекать и под замком держать. Потому что мальчика выкрали! Точнее, даже не выкрали, а предложили совершить турне по Европе — как раз по тем странам, которые сейчас входили в Лигурийский анклав. И ни как-нибудь, а по поддельным документам, которыми Купп, а точнее его крестный, парня и снабдил. Подарочек к Новому году, называется. Щедро, ничего не скажешь.

Влад Старов был мрачен и предельно собран. Он считал, что лично в ответе за побег Антона за пределы империи Светлых Сюрикенов. Точнее сына выманили по липовым документам всего день назад. Всего день!

Таргарин тоже был встревожен и зол. Он только перенимал бразды правления над силовыми структурами планеты — и просто не обратил внимание на ещё одного человека под вымышленным именем и фамилией, который уехал в сторону Монако подышать солёным морским воздухом. Ну, знаете, бывает: принимаешь дела, разбираешь архивы, а тут какой-то мальчишка с липовым паспортом — кто ж его заметит?

— Проспали! — рявкнул Джек Бедфорд, который последнее время сильно сдружился с администрацией Дина и полностью разделял курс Светлой империи, направленный против повальной вампиризации сюрикенов. Джек вообще любил ставить диагнозы громко и с выражением.

Старов, начальник личной охраны императорской семьи, тут же притих. По сути, Антоха как бы тоже мог быть причислен к семье. Он же являлся моим сыном от другого брака. Но всё равно сыном. Значит, подпадал под полномочия и должностные обязанности Старова. А раз подпадал — значит, и спрос с Влада Старова должен быть по всей строгости.

— Мы всегда плотно опекали Антона Сергеевича, — произнёс Влад, мрачнея ещё больше. Казалось, ещё чуть-чуть — и он будет готов устроить посреди кабинета акт самосожжения или самобичевания на худой конец. — С того самого момента, как Донателла Бедфорд стала императрицей Абаддина… Опекали, прослушивали телефоны… Даже наружкой вели. И только сегодня спохватились, что слишком долго не слышим от него никаких звонков или сообщений. Кто же мог предположить, что его так быстро и плотно обложат спецы Купера? Новые документы, новые телефоны… Внезапный вояж в Монако…

— Купер, его крестный, — тут же вставил Дарэм, который знал все наши семейные хитросплетения лучше меня самой. Дарэм вообще был ходячей базой данных по всем моим родственникам, включая Алисию и всю родню из другого измерения. — Это естественно, что мальчишка купился на увещевания крестного отца… По наружным камерам видно, что он поехал в аэропорт добровольно. По кадрам из аэропорта — то же самое. Антон просто решил попутешествовать… Так ему всё представили.

— А как же все его встречи с крестным до этого момента? Мы же знали, чем дышит Купер. Знали и держали на примете… Почему не сообщили, что парень находится с ним в постоянном контакте? — продолжал напирать Таргарин. Он вообще был из тех, кто любит задавать неудобные вопросы. Собственно, за это умение Абаддин и назначил его в разведку.

— Да он не находился ни в каком контакте, — вклинился Джек Бедфорд.

Одно из подразделений мегакорпорации «РедКинг», оказывается, вовсю занималось сбором данных и информации. Так что Джек должен был знать первым всё о связи Антохи с Купером. Теоретически.

— Парень регулярно виделся с крестным, — не унимался Таргарин, бывший баал серокрылого войска Оливии. Он говорил с такой уверенностью, будто сам сидел в кустах с биноклем.

— Да в том-то и дело, что нет, — подтвердил Дарэм, нынешний глава «РедКинга», который был в курсе всей информационной сети планеты лучше всех. А это, между прочим, уровень «я знаю, что ты съел на завтрак три года назад».

— То есть, я видел регулярные донесения о связи Купера с крестником… А вы тут ничего не знали? — Таргарин теперь попеременно смотрел на Старова, Бедфорда и Дарэма, и взгляд у него был такой, будто он нашёл мышь в салате.

— Может, он научил мальчика под каким-то благовидным предлогом шифроваться, и они встречались тайком… — наконец после затянувшейся паузы предположил Дарэм Трой. — Люди Джека действительно не заметили какой-то активной связи вне работы. Их взаимоотношения даже приятельскими можно было бы назвать с большой натяжкой…

— А наружка? — прорычал Таргарин, поглядывая на Влада Старова, начальника личной охраны императорской семьи. В этом «а наружка» было столько укора, что Старову следовало бы немедленно взять самоотвод и уйти в монастырь.

Старов помрачнел окончательно и бесповоротно. Ссутулился и выглядел как старый вожак волчьей стаи, которого вызвал на растерзание более молодой и наглый соперник. Жалкое зрелище, если честно.

— Мы прослушивали телефоны, читали имейлы, социальные сети… Доводили до университета, работы, клубов… Но внутрь, как правило, не лезли, если в помещениях было безопасно… Кто мог предположить, что Антон Сергеевич в шпионы заделается и по подставным телефонам и документам передвигаться начнёт? — голос Старова звучал как оправдание, но оправдания эти были такие же жалкие, как и его поза.

Я, конечно, слушала вполуха. Понятно, что они прошляпили моего сына. Но винить их я тоже не могла. Я-то вообще находилась в святой уверенности, что Антона не касается мир сюрикенов. Думала, он себе живёт обычной человеческой жизнью: учёба, девушки, вечеринки, может быть, первый штраф за парковку.

И вот на тебе.

Коснулся.

Самаэль действовал безжалостно и беспринципно. Древний вампир всегда таким был. Вот и теперь — ударил по самому больному. Не ровен час, он позвонит мне на мобильный и с улыбочкой предложит встретиться где-нибудь в одной из наших излюбленных кафешек в Монако. «Привет, старая подруга, как жизнь? А твоего сына я, кстати, держу в подвале. Может заедешь в гости на чаек с ним повидаться?»

И когда я слушала спецов Светлой империи, всё больше убеждалась: если хочешь сделать хорошо — сделай сама. Потому что они — часть системы. А систему можно обмануть. Просто просочиться, как мышь в дырку, пролезть в отверстие, как таракан…

А мать не обманешь. Недаром я столько времени хотела встретиться с Антохой с глазу на глаз. Лично. Только вот темп жизни не давал — то лекции, то перевороты, то воскрешения, то ещё какой-нибудь демонический кризис.

Я спрятала лицо в ладонях и поняла, что мои мечты осуществились. Я чувствовала сейчас себя человеком больше, чем когда-либо. А ещё я была просто раздавленной горем матерью… Демоница во мне спала и лишь прислушивалась к эху пустых слов. Потому что они всё равно теперь звучали слишком поздно. Задним умом все крепки.

А когда в огромный кабинет «РедКинга» вломился точно ураган Дин, я и вовсе вскочила и, не помня себя, бросилась к нему на шею. Зарыдала бы, если б были слёзы. Но их, как назло, не было. Только боль, испуг и полное смятение.

Дин присел рядом со мной на кожаный роскошный диван и дал просто посидеть так, уткнувшись носом в его широкую и мощную грудь. Знаете, есть вещи, которые не лечатся магией, армией или разведкой. Иногда нужно просто, чтобы кто-то большой и сильный помолчал рядом и крепко прижал.

— Я всё слышал, — произнёс Дин, когда Старов собрался ещё раз пересказать наше совещание. Старов аж рот открыл и тут же закрыл — как рыба, которую лишили права голоса.

— Я транслировал наш разговор онлайн, — тут же перебил Дарэм Трой. — Кабинет оснащён круговыми камерами и микрофонами. Так что Диннэтрий слышал весь разговор от начала и до конца.

— Выводы? — жестко посмотрел Дин и окинул всех присутствующих силовиков долгим и мрачным взглядом. В этом взгляде читалось: «А теперь, мальчики, давайте без соплей и самобичеваний, только факты и предложения».

Старов нервничал. Джек и Дарэм напряжённо размышляли. А вот Таргарин, некогда тайный шпион Оливии в стане Самаэля Шелли, кажется, был готов дать ответ. Он вообще всегда выглядел как человек, который знает что-то, чего не знают другие. Иногда это бесило. Но не сейчас.

— У нас крот, — отчеканил Таргарин чётко. — Может, и не на высшем уровне. Но где-то на уровне сбора и обработки информации. Нужно опросить все группы наружки и прослушки лично и как можно скорее. С пристрастием.

Дин молча уставился на остальных присутствующих. Старов в нерешительности молчал. Дарэм Трой и Джек Бедфорд тоже не спешили с выводами. Повисла такая тишина, что было слышно, как в секретарской кто-то точит карандаш.

— В любом случае это будет не лишним, — наконец согласился Дарэм. — Какого рода отчёты поступали на стол Шелли? Что Купер с Антоном знакомы, что постоянно встречаются?.. Или что пересекаются на работе?..

Таргарин нахмурился. Возможно, его вела интуиция — я допускаю. У бывшего серокрылого была такая черта: чуть что — сразу «чувствую, здесь что-то не так». И теперь его интуиции требовалось найти логическое обоснование. Хотя иногда интуиция и логика — как кошка и собака в одной комнате.

— Я видел отчёты, — произнёс он жестко. — Сын был не моим направлением. Так что я видел донесения мельком. Но Антона давно взяли в разработку. Его вел Купер… Это точно.

— Почему мне ничего не сказал?! — воскликнула я, и голос мой, надо признать, прозвучал так, что даже лампочки на потолке моргнули. Всё же для памяти Оливии Таргарин был своим в доску воином. Преданным слугой. Тем, кого она сама когда-то слепила и воспитала. И именно поэтому демоница во мне подняла голос и требовала объяснений. Немедленно, с когтями и искрами.

— Я сказал нашим спецслужбам, — мягко заметил новый начальник безопасности Северной Академии и всей империи заодно. — Потому Старов и оберегал Антона так плотно.

А я была готова расцарапать Таргарину рожу прямо сейчас, прямо собственными когтями. Они у меня даже выросли от злости и бессилия — красивый такой был маникюр минуту назад. Но я всё же нашла в себе силы и осталась сидеть рядом с Дином, просто схватила его за руку и нервно сжала. Он ответил мне коротким пожатием в ответ. Иногда одно это движение стоило тысячи слов.

— Что ж… — произнёс Абаддин размеренно. — Я согласен, что нужно опросить всех причастных. Влад, начинай со своих людей. С наружки и агентов прослушки.

Таргарин резко качнул головой. Так качают головой люди, которые уже всё решили и сейчас скажут что-то очень неудобное.

— Люди Влада один раз упустили парня… Может, этим займусь я лично? — в его голосе не было угрозы. Только холодный расчёт. Но от этого становилось не легче.

Дарэм и Джек тут же переглянулись. В наших рядах назревал негласный конфликт. Влад Старов против Таргарина… Или это только кажется? Потому что Старов тут же согласно кивнул и, преданно посмотрев в глаза Абаддину, произнес:

— Я действовал в рамках полномочий… Но, возможно, мои специалисты недоглядели. Что-то упустили… Действительно, может, лучше взглянуть на ситуацию свежим взглядом… — последнюю фразу он выдавил из себя так, будто это был больной зуб.

А потом зазвенел мой личный телефон. Я поднесла дисплей к глазам, но уже знала, что там увижу: «номер не определён». Всегда так: когда ждёшь плохих новостей, они приходят без обратного адреса.

— Мам, — я чуть не выронила трубку, — прости, что так неожиданно сорвался с места… Но крестный решил мне сделать подарок по случаю наступающего Нового года… Извини, что не сказал сразу…

Я уже раскрыла рот, и мои глаза увлажнились от счастья, когда трубку неожиданно взял Купер.

— У нас всё хорошо, Ната. Пока… — произнёс он с нажимом. — Мы тебе ещё позвоним. А сейчас не торопись с выводами. Парень просто… решил стать взрослым. Это нормально в его возрасте… — голос у Купера был такой спокойный, будто он обсуждал погоду в Монако, а не похищение моего ребёнка.

Мой школьный друг, любовь моего детства, говорил что-то ещё, а я не могла сложить звуки в слова. В ушах выли сирены, а перед глазами заплясала красная пелена. И только когда они дали отбой, я поняла, что мой телефон просто рассыпается в пепел. Я его спалила. И развеяла пепел по кабинету «РедКинга».

Демоница Оливия вновь подняла голову. И, надо сказать, выглядела она крайне недовольной.

Но теперь Дин был рядом и крепко держал меня за руку. И, глядя в его глаза, я хотела верить, что нам с мужем всё по плечу. Даже если это «всё» означает войну с целый темной империей, спасение собственного сына и, возможно, небольшой демонический апокалипсис по дороге.

Глава 4

Несколько дней от Антона и Купера не было никаких вестей.

Только снимки со спутника, на которых Антон прекрасно проводил время в компании моего школьного товарища Куприяна Купера и каких-то развеселых девиц на берегах Монако.

Но больше ни одного звонка или сообщения.

Тишина.

Информационная тишина, которую можно было резать ножом и намазывать на хлеб вместо масла.

Купер (под руководством Самаэля) обозначил свои позиции —— показал козырь и… сделали самый эффектный финт, на который только способны высшие древние: оставили меня в подвешенном состоянии.

В итоге из всемогущей демоницы, способной одним щелчком пальцев свернуть реальность в бараний рог, я стремительно превратилась в убитую горем и страхами мать, чей главный талант теперь заключался в том, чтобы двадцать раз на дню перепроверять телефон и бесцельно пялиться в окно на заснеженные кусты.

Таргарин, Дарэм Трой, Джек Бедфорд, Старов и их спецы… Все они тем временем добросовестно шерстили записи по Антону, проводили допросы причастных, скрежетали зубами и пили кофе литрами.

По всему выходило, что кто-то маленькими, почти незаметными кусочками скрывал общую мозаику событий.

Купер действительно изредка виделся с моим сыном — «случайно» оказывался в одном кафе или баре, но никогда за одним столом. И всё было обставлено с такой голливудской естественностью, что только заранее зная, что именно нужно искать связь, мы смогли увидеть эти микроскопические взаимосвязи и пересечения.

Кто скрывал крошечные кусочки пазла — выяснить пока не удалось. И это, знаете ли, начинало потихоньку раздражать. Потому что сидеть в неизвестности, когда понимаешь, что кто-то намеренно утаил информацию, а твоего сына по прежнему удерживает вампир —прямо скажем, удовольствие ниже среднего.

Так что мы с Абаддином стояли в моём гостевом домике и мрачно смотрели на заснеженный пейзаж за окном.

Делали мы это с таким видом, будто за окном похоронили последние надежды на спокойную жизнь, хотя на самом деле там просто выпал пушистый снег, а загородный пейзаж стал напоминать русскую сказку.

Посёлок, к слову, император сюрикенов предпочёл превратить в маленькую крепость — надо же чем-то заняться высшему сюрикену, пока жена истерично заламывает руки и пытается читать лекции на благо человечества.

К слову сказать, в поселке на первый взгляд ничего не изменилось. Но это только на первый взгляд — для невооружённого глаза и для тех, кто привык верить в лучшее. На самом же деле во всех пустующих коттеджах теперь жили имперские гвардейцы, которые делали вид, что они просто отдыхают, а по периметру и с воздуха территорию постоянно охраняли лучшие специалисты разведки. В общем, уютный пригородный посёлок вдруг превратился из просто элитного в маленький плацдарм, боевой штаб и вообще место дислокации целой роты боевых сюрикенов.

Местные жители, если бы они знали, что творится у них под боком, вероятно, впали бы в ступор или начали брать деньги за просмотр этого цирка.

— Я выкупил соседний участок с коттеджем и устроил там подземный бункер, — как бы невзначай бросил мой муж, даже не поворачивая головы. Ну, знаете, такое «невзначай», от которого обычно подкашиваются колени. Будто он сообщил, что заказал пиццу с анчоусами, а не оборудовал полноценное бомбоубежище в ста метрах от моего временного жилья.

Я вздрогнула от очередного дикого сообщения — новости были одна страннее другой, но эта побила все рекорды.

— Дин, ты перегибаешь… — начала было я, но договорить не успела.

— Ну Купер же не побоялся сюда явиться, — резонно заметил мой муж, и спорить с этим аргументом было примерно так же бесполезно, как доказывать ему, что все вокруг и так уже «безопаснее некуда».

Я понимала Дина. Он до боли боялся, что ко мне каким-то образом подберётся сам Самаэль.

Древний тёмный был сильнее любого из сюрикенов, опытнее и опаснее. Так что, будь у него достаточно желания и безрассудства нарушить все мыслимые международные договорённости… Он бы без труда смог.

Но Шелли, надо отдать ему должное, дураком никогда не был. И вряд ли собирался начать карьеру идиота. Я это знала. Дин это знал. Но всё равно перестраховывался, потому что мужья в подобных ситуациях делятся на два типа: те, кто говорит «всё будет хорошо», и те, кто выкупает соседний коттедж и роет под ним бункер. Мой, как вы понимаете, оказался из второй категории.

К тому же у древнего тёмного был мой сын. А значит тактический перевес.

Так что это мне в пору бежать в Лигурию за ним очертя голову, нарушая все протоколы и игнорируя здравый смысл, а не Самаэлю являться ко мне в темноте ночи из-за куста.

Но мужчины, как известно, мыслят иначе. Дин предпочитал действовать наверняка — с запасом, с перестраховкой и с подземным бункером на всякий пожарный.

— Может, переберёшься в мой особняк, — не унимался муж, и в его голосе не было ни капли приказного тона. — Ну или хотя бы к Кристе и Дарэму…

Вообще по его тону и самой форме предложения он оставался со мной удивительно лояльным и даже понимающим. Другой бы на его месте сказал нечто в духе: «Цыц, жена. К ноге. Сидеть возле меня и не рыпаться!» — но Дин был не из таких. Слишком гордый, слишком умный, и, видимо, слишком хорошо понимающий, что если попробовать на меня прикрикнуть в данной ситуации, я в ответ организую такое представление с фейерверками и демоническими спецэффектами, что ему придется прятаться в своем же бункере.

Поэтому я и произнесла — нехотя, но сдаваясь перед железобетонной логикой:

— Может, и переберусь… Всё равно Кирочка не даёт мне покоя. Так и ходит под окнами и всё время зыркает, словно я кот, который хочет утащить её сметану.

Диннэтрий не удержался от короткого смешка.

— Странная женщина, — фыркнул муж, и тут мы с ним были полностью солидарны. Кирочка, надо признать, представляла собой уникальный клинический случай, достойный отдельной монографии.

— Да прямо сейчас вещички и соберу, — буркнула я и с ужасом поняла, что дальше очеловечиваться мне уже просто некуда. И так вся извелась за Антоху — нервов просто уже не осталось, а последние крохи спокойствия потонули в бессонных ночах.

Так что самое время перебраться в коттедж мужа с подземным бункером и взводом гвардейцев в подполе.

Что ж, логично. В конце концов, чем больше охраны, тем спокойнее спится, ну и есть чем попенять мужу за излишнюю маниакальность.

Уезжать совсем в Северную Академию я тоже не горела желанием, если честно. Мои лекции были строго расписаны — каждый день, каждый час, каждая минута занята. Так что трагедии жизни, конечно, случаются, но курс читать надо. Пиарщики РедКина столько сил вложили в продвижение моего проекта — деньги, нервы, бессонные ночи, — что я просто не посмела их подводить. Тем более, брось я читать лекции — будет только больше времени изводить себя страхами и догадками. А так хоть делом занимаюсь, чувствую себя почти что полезным членом общества, а не комком нервов в домашнем халате и тапочках.

Так что мне ещё предстоял тур с курсом по стране с переездами, гостиницами, самолётами с бесконечными интервью и ток-шоу.

В дверь неожиданно постучал Тамир — бывший близкий друга Тора Бедфорда, а ныне человек, который заменил мне и секретаря, и няню, и импресарио.

Теперь он оставил пост начальника полиции Северной Академии и был главным организатором моего лекционного штаба. Коротышка, как когда-то и обещал Сатори, следовал за мной по пятам и пытался опекать как мог, хотя я, прямо скажем, в опеке нуждалась как рыба в велосипеде.

А лекции… Они стали для него удивительным этапом его становления как высшего сюрикена. Водь когда-то Тамир был довольно слабым сюром. Но после моих лекций в Северной Академии, которые теперь вела моя дочь Алисия, Тамир уверенно мог называться высшим. Причём не из слабых — он так разогнался на моих методиках, что его даже приняли в аспирантуру Северной Академии. Так что именно поэтому к моим лекциям и вообще всей организационной работе лекционного штаба РедКин Тамир относился с особым пиететом. Почти религиозным.

— Донателла, можно? — раздалось из-за двери, и Тамир тут же забарабанил в дверь моего гостевого домика, будто от этого зависела его жизнь.

А из-за заснеженных кустов тут же мелькнула физиономия Кирочки — розовая, наглая, с масляными глазами. Тамир был в списках охраны Михалыча, так что его пропустили на территорию без проволочек, чем, видимо, вызвал глубокое возмущение местной фурии.

Ну а Кирочка… При каждом таком посещении она считала своим долгом мелькнуть за окном и скривить злобную физиономию. Мол, я тут у них в гостях живу и просто зверски нарушаю все правила приличия и гостеприимства.

Ну да, я тут поселилась — строго из-за технической необходимости, между прочим. А пришлось устроить что-то вроде штаба по чрезвычайным ситуациям из-за похищения Антона.

А тут ещё пиарщики РедКина тоже почувствовали возможность прямого доступа к моей драгоценной особе и тоже зачастили с визитами. Или может, они просто устали от бетонных стен столицы. Знаете, как бывает: у тебя в расписании сплошные небоскрёбы и серое небо, а тут вдруг снег, домики, ёлочки — романтика. Здесь за городом в разгар русской зимы было так красиво и снежно… Точно в сказке. Так что все, кому не лень, предпочитали приезжать сюда, а не просиживать штаны в бетоне, стали и стекле города.

Да, загородная жизнь — штука заразная. Раз попробовав — уже трудно отказаться. Как наркотик, только с чаем и видом на сугробы.

Так что я улыбнулась Тамиру и жестом пригласила присаживаться за стол. Он для меня стал в доску своим — настолько своим, что я иногда забывала, что когда-то мы были едва знакомы. Мы сдружились почти с тех пор, как он вытаскивал меня из кутузки после драки с Каспером Троем, невзирая на строгий запрет моего нынешнего мужа Абаддина, который в тот момент играл роль сурового диктатора. За что Тамиру отдельное спасибо и пожизненное прощение на все нежданные визиты.

Завидев Абаддина, Тамир тут же подобрался, бочком прошмыгнул за стол и, кажется, перестал дышать. Ну, знаете, такая реакция, будто в комнату зашёл не просто муж, а сам главный экзаменатор вселенной. Тамир даже плечи втянул, что для его комплекции было достижением.

— Тамир, Диннэтрий — мой муж. Моя семья. И ты — моя семья, — произнесла я стараясь хоть немного успокоить коротышку. — Так что всё хорошо. Прошу, располагайся и чувствуй себя как дома.

Мой нынешний импресарио по лекциям немного расслабился — выпустил воздух, перестал напоминать натянутую струну — и тут же предпочёл перейти к делу. Потому что мужчины, когда им страшно, любят прятаться за отчётами.

— У нас тут плагиатор завёлся, Донателла, — выпалил он, — Вот просто не знаем, что с ним делать… Можем, конечно, пресечь. Но по закону… он, как бы, ничего сильно и не нарушает. Авторское право на схожие информационные материалы об открытии особенных способностей — дело тонкое. Или… Нам придётся создать что-то вроде официальной школы, раскрутить бренд ещё больше. А уж тогда и жалобы в суд на него строчить…

— Плагиатор? — я удивлённо вскинула брови. В свете последних событий это известие приятно отвлекло меня от тяжёлых мыслей о сыне и даже взбодрило. Надо же, кто-то настолько ценит мои труды, что ворует их профессионально и с чувством. — Это как понимать? Читает курсы по моим методикам?

— Оказывается, уже как год читает, — выдохнул Тамир, и в его голосе звучало восхищение, смешанное с профессиональным негодованием. — Причём по вашим первым, очень стареньким брошюрам. Мы проверили. В новых медитативные методики углублены, расширены… А он по старинке, так сказать, вдарил. Есть даже записи его лекций, которые, оказывается, стали весьма успешными. Извините, но у него народу… Даже больше, чем у Вас.

Я удивлённо уставилась на Дина. Вот это новость, которая стоила того, чтобы оторвать задницу от дивана. Кто-то среди людей втихаря нарыл мои технологии самосовершенствования — те самые, за которые меня в своё время чуть не съели заживо — и даже лекции начал читать. И ни как-нибудь, а уже по тысяче слушателей собирать? Вот это, я понимаю, успех!

Абаддин тоже заинтересованно уставился на Тамира — и в этом взгляде читалось одновременно любопытство и лёгкое недовольство, что его разведка проспала такого зверя.

— Ты хочешь сказать, наши спецы проспали лектора, который конкурирует с сюрикенами? — уточнил Дин, и в голосе его зазвучали нотки, от которых Тамир мгновенно покрылся холодным потом.

Тамир аж покраснел от напряжения — багровые пятна пошли по щекам, шее, даже уши заалели. Абаддин, в общем-то, шутил. Но когда шутит сам император, да ещё о деле всей жизни его любимой жены и императрицы, шутки эти имеют свойство ощущаться как приговор военно-полевого суда.

— Так он в Америке читать их начал, — затараторил Тамир, будто оправдываясь. — Да сразу с таким размахом, с такой помпой…

— А он точно… человек? — не удержался от прямого вопроса Абаддин, и в этом «точно» сквозило столько недоверия к человеческой природе, что даже мне стало немного обидно за род людской.

— Самый что ни на есть настоящий и… очень продуктивный. — Тамир, кажется, уже жалел, что пришёл с этим известием при императоре. — На его счету уже с полсотни проведённых лекций. Аудитория только растёт. Народ просто толпами валит, как на концерты Элвиса Пресли. Я понимаю, что немного запоздал с известиями — уже как на год, так точно. Но Америка… Это спорные территории, сами знаете. Так что мы немного его там не заметили. А когда заметили… Решили сообщить прежде всего вам, — он бросил на меня умоляющий взгляд, — а не разбираться на месте. Он даже книги успел издать. Хотя в них честно ссылается на вас, Донателла, как на первоисточник своего учения.

Ого! Я аж растерялась от таких новостей.

Пока я, целая императрица сюрикенов, носилась со своими лекциями, подписывала бумажки, решала дипломатические вопросы и попутно пыталась вытащить сына из лап древнего тёмного, кто-то своровал мои старые брошюры, точнее, их скопировал, переработал по-своему и даже успешно начал нести в массы?! Да ещё и ссылается на меня, как на источник вдохновения? Ну, знаете, это уже не плагиат в чистом виде, а какая-то странная форма обожания.

— Я даже записи принёс, — спохватился Тамир. — Могу показать.

После наших одновременных с мужем кивков он тут же вытащил планшет, запустил видео и начал делать короткие пояснения, щебеча как школьник у доски:

— Этот Дэн Дэмиан говорит, что десять лет назад сломал позвоночник. Попал в автокатастрофу. Его должны были оперировать. Но всё, что ему грозило после операции — пожизненная инвалидность и пожизненные обезболивающие. Так что он отказался от операции и… начал штудировать вашу книгу десятилетней давности, которая каким-то чудесным образом попала к нему — то ли через друга, то ли по интернет. Парень по отцу американец, а по матери русский. Так что книгу он понял дословно. Начал практики… И встал буквально за месяц. Врачи сочли его восстановление чудом — они до сих пор, говорят, на эту историю смотрят с недоумением и лёгкой обидой, потому что двадцать лет учились как оперировать сложные переломы позвоночника, а тут человек помедитировал, — потом встал и пошел. И после чудесного излечения парень продолжил активно практиковать те методики, которые были описаны в книге. Углубил их, расширил — насколько это вообще возможно человеку. И теперь он. Ну… почти что… новый американский гуру. Со своим штатом сотрудников и толпой последователей.

Вай!

Я смотрела на этого молодого и энергичного человека на экране планшета и пыталась понять, с кем имею дело.

Сканировала состояние его позвоночника — насколько это возможно через запись, разумеется, — сопоставляла со словами Тамира. По всему выходило… Дэмиан и вправду получил страшные травмы. Я видела остаточные разрывы энергетических каналов, которые теперь функционировали почти нормально — с небольшими, но характерными перебоями. Мой опытный глаз древней демоницы наблюдал старые раны, следы того самого перелома, который мог сделать его инвалидом на всю жизнь. Но не сделал!

Абаддин тоже успел просканировать изображение — я почувствовала его магическое касание, лёгкое и профессиональное — и, похоже, пришёл к тем же выводам, что и я. На лице мужа появилось выражение, которое бывает у людей, случайно нашедших в старом сундуке фамильные драгоценности.

— Интересный экземпляр, — произнёс он задумчиво, и в этом «интересный» слышалось что-то между научным интересом и охотничьим азартом. — Дэн Дэмиан. Человек, который смог стать сверхчеловеком, прочитав простую брошюрку… Да ещё и на чужом языке. Удивительно, что его до сих пор не завербовали спецслужбы.

— Книгу, а не брошюрку! — вспылила я, но больше наигранно. Просто немного хотелось досадить Абаддину за то, что именно он в обличье Сатори Бедфорда когда-то воспрепятствовал выходу моей полноценной книги в широкие массы. — И не «простую», а выверенную, структурированную, выстраданную годами практик. Ты бы ещё сказал «листовка из переходы».

Абаддин открыл рот, чтобы ответить — наверняка что-то язвительное и супружески-ласковое, — но в этот момент в мой гостевой домик громко и надрывно постучали. Стук был таким настойчивым, будто кто-то пытался выбить дверь с ноги, но воспитанность всё-таки требовала соблюдения формальностей.

А потом на пороге появилась разодетая в пух и прах Кирочка.

Боже мой. В собственном доме она почему-то оказалась одета вся от кутюр — из такого наряда обычно выходят под восторженные вздохи и щелчки фотокамер, а не чтобы пересечь садовую дорожку в пяти метрах от крыльца.

Это она Абаддина так решила соблазнить, что ли?

Я даже глаза округлила, потому что зрелище было… незабываемым. Розовые перья, стразы размером с грецкий орех, шлейф из духов, который застревал в дверях, и туфли на таком каблуке, что в них можно было убить вампира одним метким ударом.

Абаддин тоже замер и воззрился на розовое чудо природы в перьях и стразах. Буквально замер с видом человека, который не знает, то ли аплодировать, то ли вызывать санитаров.

А Кирочка томно повела плечами и заметила голосом, который явно репетировала перед зеркалом часа два:

— Мы, конечно, выделили Нате угол в нашем поместье, как бывшей жене Сергея…

Ого! Как она залепила — «поместье». Знала бы она ещё значение этого слова. Или видела хоть одним глазком фамильное поместье Абаддинов, которым владела наша семья размером в половину Сибири. Там, между прочим, не только розовые стразики, но и вековые дубы, привидения и подземные ходы длинною в полконтинента.

Но… соблюдая нейтралитет в отношениях с бывшим мужем — а это требовало поистине олимпийского самообладания, — я лишь удивлённо подняла брови.

Тамир замер за столом, не дыша. Абаддин тоже решил лишний раз не учить новую жену Сергея уму-разуму. Всё равно бесполезно. Некоторые люди рождаются с чувством такта, а другие — с перьями и уверенностью, что это одно и то же.

— И по этому поводу решили устроить барбекю на свежем воздухе, — добавила Кирочка, поблескивая стразами на мощной груди, так что создавалось впечатление, будто у неё в декольте спрятана новогодняя гирлянда. — Милости просим завтра в обед к нам в зимний сад… Вашего гостя тоже приглашаем, — она пренебрежительно мазнула взглядом по застывшему за столом Тамиру, потом опять уставилась своими масляными глазками на моего мужа, и этот взгляд был красноречивее любых слов. Затем с придыханием добавила. — Будет весело и вкусно! Обещаю!

Когда она исчезла за дверью я даже выдохнуть не успела. Просто замерла в недоумении с легкими полными воздуха и невысказанного «вау»!

— Что это было? — первым каркнул Тамир, и голос его звучал так, будто он только что увидел пришельца.

— Новая жена моего бывшего мужа только что пыталась склеить моего нынешнего мужа, — деловито пояснила я, не оборачиваясь, и пошла в спальню собирать вещички, чтобы поскорее убраться отсюда и уже переселиться в соседний особняк Диннэтрия.

Мужчин моё объяснение полностью удовлетворило. Дин даже не пикнул — только дёрнул бровью, что у него означало высшую степень отстранённого скептицизма. А вот Тамир вдруг набрался храбрости — видимо, контузия от перламутровых пуговиц Кирочки прошла, — и предложил то, от чего я невольно замерла на полпути к шкафу:

— Если заинтересовались тем парнем, Дэном Дэмианом… Ну, не вызывать же его сразу на ковёр в обитель сюрикенов — он же просто человек… Может, стоит пригласить его на завтрашнюю вечеринку вашего бывшего… э-э-э… мужа? Туда где будет много просто обычных… людей?... Наши спецы уже вошли к Дэмиану в доверие, так что доставить его культурно завтра сюда — не проблема. На этой неделе Дэн приехал читать лекции в Питер. Думаю, он захочет познакомиться вживую с… автором той брошюрки, которая дала ему второй шанс на нормальную жизнь без инвалидности. Тем более он про вас, Донателла, так тепло отзывается в интервью...

Ого! Да это интересная мысль! Пока я займусь спасением своего сына — а это, знаете ли, занятие не для слабонервных, — почему бы Дэмиану не поработать лектором для человечества?

В свете надвигающейся войны планетарного масштаба — о которой, впрочем, простые люди пока даже не догадываются, — новые сюрикены теперь нужны всем!

Я посмотрела на Абаддина. Абаддин посмотрел на меня. Тамир затаил дыхание и почему-то прикрыл планшет ладонью, будто боялся, что Дэн Дэмиан оттуда вылезет.

— Значит, так, — сказала я, подходя к шкафу и решительно выдёргивая первую попавшуюся кофту. — Вещи собираем, в особняк переезжаем, Кирочке от нас — комплимент и вежливая улыбка. А Дэну Дэмиану — приглашение на завтрашний шашлык. Посмотрим, что он умеет, этот человек-самоучка с американским паспортом и русской душой.

— И с бывшим переломом позвоночника, который он вылечил вашей книгой, — добавил Тамир подобострастно, и я поняла, что в его глазах я только что выросла ещё на пару этажей.

— Ну, если я смогла Тамира сделать высшим сюрикеном за полгода, — усмехнулась я, — то перелом позвоночника для моих методик — это так, разминка перед завтраком.

Тамир покраснел, но не обиделся. Абаддин хмыкнул и потянулся к телефону — наверное, отдавать распоряжения для встречи императрицы в нашем новом особняке.

А за окном снова мелькнула Кирочка — на этот раз в другом наряде, фиолетовом и опять с блестками.

Невыносимая женщина! Но будем с этим работать!

Глава 5

Бункер Абаддина оказался не таким уж и мрачным.

Не знаю, как он за короткий срок умудрился превратить обычный особняк в королевский дворец, но у него это получилось. Видимо, в ход пошли императорские приказы, отданные ледяным голосом, а может, и без магии не обошлось. В общем, вместо загородного дома по соседству с Сергеем я неожиданно попала в шикарный загородный дворец в стиле Абаддина.

А он любил ненавязчивый шик, со вкусом. Но неброско. Чтобы понять, что к чему, могли только ценители. Вот ваза династии Мин, вот статуэтка ценой в небоскрёб на Манхэттене и мраморный пол стоимостью в пол-Ватикана. В общем, тонко и элегантно.

Прислуги почти не было.

Зато при входе нас встретили люди Старова в военной броне высших сюрикенов. Такое ощущение, что они не особняк охраняют на дежурстве, а готовятся к вторжению. Что творилось в подземных подвалах нашего особняка, я даже представить побоялась. Наверное, Дин успел вырыть три футбольных поля и заполнить их ротой спецназа сюрикенов. С него станется.

Я попросила вещи в гардеробной и уселась на нашу с ним новую кровать. Нет, не уселась — плюхнулась, как мешок картошки. Всякая демоническая грация оставила меня после похищения сына. Тело казалось чужим, тяжёлым, словно вместо крови во мне текла густая усталость. Я смотрела на свои руки и не узнавала их — они дрожали мелкой, противной дрожью, даже когда я пыталась сжать пальцы в кулак.

— Он ничего ему не сделает, — тут же произнёс Дин. — Это козырь в рукаве Шелли, и он прибережёт его для финального хода. Так что лучше расслабься. Мы что-нибудь придумаем…

Я со слезами на глазах посмотрела на мужа.

Последнее время у меня вообще частенько были глаза на мокром месте. Каждая мелочь выбивала почву из-под ног, каждый шорох заставлял сердце проваливаться в пятки. Я стала неузнаваема для самой себя — та, кто когда-то шла сквозь огонь и воду, теперь боялась собственной тени.

Дин, не говоря ни слова, сел рядом и крепко обнял меня за плечи. Его сила, его аромат мощного и несгибаемого мужчины…

У меня закружилась голова. Хорошо, когда в жизни женщины есть вот такая скала — без нервов и с железобетонной выдержкой. Я прижалась к нему, чувствуя, как тепло его тела растекается по моим замёрзшим венам, как уходят первые спазмы страха.

Дин не говорил лишнего — он просто был здесь. И этого оказалось достаточно, чтобы мир перестал рушиться.

Динэтрий тут же понял моё настроение и нашёл мои губы своими губами. Поцеловал долго и страстно. Как только он умел. Отчего в моей голове сказочным образом воцарилась волшебная пустота. Только он, только его дыхание и вкус, горьковатый и родной. Тревоги выскользнули из меня, как стайка перепуганных птиц. Осталось лишь желание побыть с мужем.

И он мне это дал. Неожиданно нежно и требовательно. Как врач, который прописывает успокоительное. Он ласкал моё тело, гладил долго и бережно, словно боялся разбить. Ждал, пока я отомру от своих треволнений… Ну а я поддавалась его рукам, губам и тому немыслимому наслаждению, которое он так умел дарить. Это был долгий вечер в его объятиях. С бокалами вина на отдых и продолжением основного банкета.

Абаддин всегда был прекрасным, просто превосходным любовником.

Обычно он любил доминировать или даже пугать, играть со мной и доводить до пика блаженства. А сейчас вдруг переменился. Был терпелив, непреклонен, но очень нежен — словно остро чувствовал, как хрупко моё состояние. В каждом движении угадывалась не просто страсть, а глубокая, почти болезненная нежность. Будто он говорил телом то, что не мог выразить словами: «Ты не одна, я вытащу нас обоих».

В итоге мы сидели на кровати, слившись в одно целое, и просто безумно целовались. Я чувствовала его внутри себя, и мне казалось, что мы стали едины. Одним единым пульсирующим клубком сверхновой — горячим, живым и неистребимым.

— В твоих руках я теряю рассудок, — усмехнулась я, когда мы немного отдышались. Голос мой звучал хрипло, но в нём впервые за долгое время не было надрыва.

Диннэтрий провёл кончиками пальцев по моему лицу, прошёлся по складке между бровями, немного нахмурился.

— Не до конца, — ответил мне в тон и поцеловал в нахмуренные брови. А потом довольно резко перешёл к делу. — У меня есть план. Не слишком красивый. Но такой диктуют реалии войны. Холодной войны, что идёт между Светлыми и Лигурией. И ставки выше, чем когда-либо.

Я превратилась в слух. Сердце снова забилось чаще, но теперь это был не панический стук — это было ожидание.

— По Антону? — уточнила я, хотя мы оба знали, о чём речь.

Дин резко встал, набросил халат, сел в кресло и уставился на меня внимательным, немигающим взглядом.

— Мне нужна память Оливии. Вся, до крохи, — произнёс он мрачно. В его тоне не было вопроса — только требование, подкреплённое правом мужа и союзника.

Я вздрогнула. Сейчас я была вовсе не той демоницей, которая явилась в Северную академию после Лигурии. Я была надломлена, почти раздавлена. Оливия во мне… ушла куда-то на задний план. А без неё я чувствовала себя слепой и глухой. Но Дин требовал именно её.

— Соберись! — произнёс Абаддин. У него получилось соединить невозможное: голос звучал мягко и требовательно одновременно. — Ради сына, ради нас… Мы должны победить и не дать себя запугать. Так что мне нужны факты. Все факты о прошлом Самаэля. Я понимаю, что прошли миллионы лет. Но мне нужны все его слабые стороны. И то, на чём мы можем сыграть. У каждого есть слабое звено. Я хочу отыскать его Ахиллесову пяту и… обменять на Антона.

Я растерялась, а потом спрятала лицо в руках и покачала головой. Плечи мои затряслись, но слёз уже не было — только сухая, колючая горечь.

— У Самаэля нет слабостей. И никогда не было с тех самых пор, как… я ушла от него в прошлой жизни. Я наблюдала за ним. Он этого не знает. Но я наблюдала исподтишка, чтобы… наверное, чтобы окончательно убедиться, что сделала верный выбор. Так вот… Он стал чудовищем. Окончательно и бесповоротно. Сэм не ценит людей, не ценит сюрикенов. Он их только использует и уничтожает, если кому-то взбрело в голову встать на его пути. Он абсолютный монстр во плоти. Без жалости, без сомнений, без тени того, кем он был когда-то.

Абаддин потряс головой.

— У всех есть слабости, — ответил он жестко. В голосе мужа зазвенела сталь. — И если это не любовь, то значит — ненависть. Кого Самаэль может ненавидеть больше, чем тебя?

Такого Абаддина… я ещё не знала. Я оставила его сразу после разрушения Северной Академии. Не по своей воле, и всё же я не видела, каких усилий ему стоило восстать, собраться с новыми силами, воскресить империю на руинах.

А сейчас… Абаддин держал удар. Как никогда прежде, я видела в нём живой огонь, непреклонность. По-своему такое умение танцевать на краю смерти, на краю безвыходности сродни почти гениальности. И похоже моему мужу было не впервой.

Он желал сыграть с самым тёмным древним на планете. Победить если не любовью, то ненавистью.

Оливия знала ответ.

Я тоже знала. Но хранила его так долго, что просто не могла произнести вслух. Не могла признаться — даже себе. Потому что ответ этот был страшнее любой магии, страшнее самого Самаэля.

Но Абаддин видел меня насквозь. Видимо, какое-то его особое магическое умение, разновидность таланта высшего сюрикена.

— Мне нужно знать, кого он может ненавидеть так же, как тебя, — произнёс мой муж глухо. — Если начнём обычную операцию по спасению, мы первыми вторгнемся в Лигурию. Мы станем в глазах мирового сообщества такими же преступниками… многие опять отвернутся. Так что у нас связаны руки. Я же хочу сделать обмен. Ната! Ты должна быть сильной.

Абаддин порывисто вскочил с кресла, подошёл к кровати, склонился надо мной и взял за подбородок, погладил, едва касаясь, скул.

Он уже знал, что у меня есть ответ.

Глава 6: Интерлюдия. часть 1

Интерлюдия: Миллионы лет назад.

Оливия*

Тёмные времена диктуют тёмные правила.

Я была одной из немногих, кто знал: мир умирает. Что ещё немного — и нас накроет вечный холод. Боги могли управлять природой, возноситься мыслью к звёздам, но не могли остановить падение метеорита размером с деревню или маленький город. Комета уже летела к поверхности нашей планеты. Учёные-Боги наблюдали её, предвидели последствия, пересчитывали траекторию снова и снова, и каждый раз приговор оставался прежним.

Люди же… продолжали жить обычной жизнью. Вспахивать землю, разводить скот и мечтать о будущем. О будущем, которого у них нет. Они не знали, что последний закат уже отсчитан, что каждый их смех, каждая ссора, каждая родившаяся надежда — лишь эхо перед тишиной длиною в тысячелетия. И я завидовала им — их неведению, их способности радоваться мелочам, не глядя вверх с ужасом.

Сэм прошлым вечером поведал мне правду. Сказал, почему превратил меня в вампира. У человечества было так мало времени, что я бы не успела стать светлой Богиней. Мне оставались только тёмные церемонии древних и прозябание во мраке ночи. Потому он и превратил меня в демоницу. Сильную, опасную и… в чём-то жестокую.

Почти такую же, как он сам.

Это не было даром — это было проклятием, обёрнутым в заботу. Или в контроль. Я так и не поняла до конца.

Теперь я могла уйти в горы, пусть даже в одиночку, и переждать вечный лёд, впав в состояние сомати. Забыться на миллионы лет, пока мир остынет до абсолютного нуля.

Но…

Я продолжала бродить среди людей. Среди всех тех, кто скоро умрёт и больше никогда не возродится на планете Земля. Я оплакивала кончину целого мира. Моя тёмная душа рыдала.

Я искала…

Не знаю, что я искала. Возможно, крохи надежды. Невозможное, что позволит мне смириться с вердиктом Вселенной, которая приговорила целый мир к тотальному уничтожению.

Я искала. Наблюдала.

Мной двигал инстинкт — не выживания, а смысла.

Первое время я наблюдала за Сэмом.

Не потому что скучала. Таких чувств даже близко не было в моей клокочущей гневом тёмной душе. Просто хотела убедиться, кем он стал. Возможно, искала отличия. Ведь я не была готова дать человечеству умереть. Он же… видел вокруг себя лишь мертвецов, которые просто ещё не догадываются о своей скорой смерти. Для него они уже были тенями, прошлым, пылью под ногами.

Так что да, я наблюдала. За людьми, за Сэмом. За тем, как день за днём горизонт сжимается в точку.

И с каждым новым утром во мне крепла уверенность, что Вселенная не может быть так жестока. Да, она создала Богов. Боги уцелеют, переживут катаклизм, выстоят против миллионов лет предстоящего холода. Но Вселенная любит равновесие. Сметая с шахматной доски одни фигуры, она просто не может не дать шанса другим.

Я искала ответы в простом.

Так что продолжала наблюдать.

Самаэль был жесток. Возможно так же как и Вселенная, что уготовала кончина целому миру.

Но даже жестокость имеет пределы.

Я смотрела, как темный переезжает из города в город, слоняется по улицам, как ищет меня. Но лишь с одной целью — поквитаться. Так что я всегда держалась в тени. Меня спасал дар читать мысли на расстоянии. Я всегда могла предугадать, куда он пойдёт и что предпримет. Так что я продолжала держаться от него в стороне и наблюдать, и это стало моим новым оружием — острым, тихим и надёжным.

Самаэль нашёл способ выжить для меня, почти ещё человека. Той, которая должна была за пять циклов по пять лет превратиться в светлую Богиню. Для той, у кого не осталось двадцати лет, чтобы успеть стать высшей светлой.

Я стала созданием тьмы. Алчущим крови. Но до сих пор верящим в жизнь и мудрость высшего Разума.

И эта вера, наверное, была единственным, что отличало меня от него.

Самаэль пил много крови. Переезжал из города в город и брал развратных женщин как глиняный сосуд. Опустошал его, а потом выбрасывал.

Иногда он удовлетворял с ними свои мужские потребности. Иногда просто выпивал досуха. Его лицо в те мгновения не выражало ничего — ни злобы, ни наслаждения. Только холодную, механическую сытость.

Но однажды…

Самаэль чуть не увидел меня.

Тогда он схватил молоденькую проститутку и заставил удовлетворить его прямо в подворотне. Я же подошла слишком близко — ноги сами принесли меня туда, куда не следовало. В тот миг, когда он покончил с мужской похотью и только начал пить её кровь, я замерла за углом, чувствуя, как воздух вокруг него густеет от силы. Сэм увидел мою тень, бросил почти потерявшую сознание проститутку и устремился вслед за мной.

На моё счастье — или по совпадению небес — рядом проходила девушка с такими же рыжими волосами. И когда я скрылась на крыше ближайшего дома, я видела, как Самаэль догнал её, схватил за руку, резко дернул на себя… А потом оттолкнул и завыл точно раненый зверь. Этот звук — низкий, вибрирующий — я запомнила навсегда.

И он не вернулся, не убил и не высушил до конца ту самую молоденькую проститутку. А потом и вовсе уехал из города.

Я же… больше не видела смысла следовать за ним. Осталась жить в маленьком городке. Я увидела все, что могла увидеть.

Я пила мало крови. Крайне мало и редко. Предпочитала утолять голод кровью диких зверей — оленей, кабанов, иногда лесных птиц. И когда совсем теряла силы, выпивала несколько глотков человеческой, а потом стирала людям воспоминания. Пожалуй, это было моим самым ценным даром. Да, я умела стирать последние несколько минут. И пользовалась этим безжалостно — но милосердно.

Так что я справлялась со своей тёмной сущностью как могла. И даже обосновалась на окраине городка и начала лечить людей травами и кореньями.

В городах Богов почти не осталось. Все они уходили в горы. И я стала чуть ли не единственным целителем на всю округу. Так что вскоре ко мне выстраивались толпы страждущих и нуждающихся в лечении людей. За какие-то несколько месяцев я превратилась чуть ли не в главную достопримечательность городка.

Возможно, жители догадывались, кто я на самом деле. Но пользы от меня было больше, чем вреда. Так что меня не трогали. Наоборот — даже оберегали. Местные власти выделили мне нескольких работников в подчинение. Так что те помогали со сбором трав и приготовлением настоек и никогда не задавали лишних вопросов. Они называли меня «госпожой целительницей» и смотрели с молчаливым почтением.

По подсчётам Самаэля, лёд уже должен был сковать всё вокруг, но по какому-то удивительному стечению обстоятельств этого не наступало.

Я знала, что Самаэль с другими Богами ушёл в сомати, так что больше не таилась. И не волновалась, что кто-то из богов заинтересуется мной.

Время в сомати течёт иначе.

Пока Боги поймут, что с Землёй ничего не происходит, холод всё не наступает… — пройдут десятилетия. И я продолжала жить среди людей, помогать, лечить, оберегать.

Полноценное сомати требовало подготовки. Нужно было длительно тренировать тело, по-особенному питаться, использовать дыхательные практики. Так что Боги ушли заранее. Боялись, что с резким изменением климата им не успеть войти в природный анабиоз.

Я же…

Я для себя решила, что буду умирать вместе с людьми. Потому была среди них до последнего и работала не покладая рук. Скрашивала им последние годы перед вечным льдом.

Пока…

Пока не случилось удивительное.

_______________________

* Начало истории Оливии и Самаэля живет на страницах рассказа «Меня зовут Самаэль!» - https://author.today/work/482221

Глава 7: Интерлюдия. часть 2

Интерлюдия. Часть 2.

Великие события рождаются из мелочей.

И для меня настало то самое удивительное событие. Почти невозможное.

Был поздний вечер.

Я сидела на террасе своего маленького домика, затерянного среди старых деревьев, и принимала последних нуждающихся в лечении.

Люди тянулись ко мне до самого заката. Я слушала, смотрела, выдавала различные элексиры. Пока наконец мой двор не опустел.

Тогда я выдохнула и велела моим помощникам — тех, что помогали мне с травами и организацией лекарского процесса – идти по домам. Без них я бы увязла в этой ежедневной круговерти по самую макушку.

— Тома, уже поздно. А завтра нужно вставать пораньше. Так что спасибо. Можете идти.

Я махнула рукой главному из помогавших мне людей, Тома, и дала каждому работнику по маленькой пузатой бутылочке.

Внутри плескалась травяная настойка для хорошего сна. А ещё — для быстрого восстановления сил. Они думали, что секрет в редких кореньях и заговорах на убывающую луну. Но был там и другой ингредиент. Моя кровь.

Я заметила это давно. В малых количествах кровь демоницы удивительным образом влияла на людей. Она была способна буквально вытаскивать их с того света — я видела, как возвращался румянец на щеках умирающих стариков, как распрямлялись спины калек. А в малых дозах давала бодрость и недюжинные силы.

Так что иногда моим помощникам я выдавала этот целебный эликсир. Для них и их семей. Принимая его, люди фактически исцелялись от любых недугов и обретали крепость ума и тела.

Тома обрадовался, низко и искренне поклонился, прижав бутылку к груди, как младенца. Я знала: эликсир они выпьют с семьёй. Немного. Совсем чуть-чуть. А остальное продадут за очень большие деньги.

На рынке за одну такую склянку давали столько серебра, сколько крестьянин не зарабатывал за год усердной работы.

Но я не возражала. Всех людей оделить такой настойкой я просто не могла. Теряя слишком много крови, мне требовалось её тут же восстановить. А значит, нужно было бы опять пить человеческую кровь. Вот такая взаимосвязь и закономерность. Жестокая и неумолимая.

Так что настойку я отмеряла крошечными порциями и давала лишь своим самым близким помощникам. Остальных же людей продолжала лечить травами и магическими заговорами — тоже неплохо и действенно.

Но со своей кровью экспериментировать не переставала.

Оказывается, тёмные — такие вампиры, как я — тоже могли стать полезны. Мы были не только хищниками в ночи и безмолвными убийцами. Не только проклятием, от которого холодеет душа.

Наша кровь позволяла делать удивительные снадобья. И я хотела изведать всю силу, что текла в моих жилах. До дна. До последней капли. Так что продолжала экспериментировать с настойками на своей крови и продолжала снабжать ими своих работников, чтобы потом внимательно отследить целебные действия.

Ведение записей, сравнение результатов, ночные бдения над больными — всё это стало моей новой страстью.

Вскоре последний работник скрылся за плетёной изгородью. Я же прошла к качелям, устроенным в тени старого дуба, и уставилась на луну.

Мне не нужно было столько сна, сколько человеку. Теперь наступала моя пора. Когда тёмная Богиня Луны могла просто насладиться мраком ночи и посмотреть на холодные звёзды, что отмеряли человечеству последние годы или даже месяцы жизни. В те ночи я чувствовала себя почти свободной. Почти живой. Почти человеком.

— Госпожа… — сдавленный вскрик молоденькой женщины сразу же вывел меня из задумчивости.

Я встрепенулась.

Моя тёмная природа не умеет забывать. Ни лиц, ни запахов, ни звуков. Я сразу узнала её. Ту самую проститутку, которую не успел высушить до конца Самаэль. Он тогда ушёл, отвлёкся на меня, бросил её полуживой, истекающей страхом и кровью.

Она стояла за изгородью, закутанная в грубую серую ткань, вся какая-то угловатая, неловкая, словно сломанная кукла. Лицо блестело от слёз — свежих, горячих, отчаянных.

— Таня? — прошептала я. Потому что прочитала это имя в её мыслях. Но дальше не пошла. Я старалась не позволять себе взламывать сознание человека без лишней надобности. Слишком легко — заглянуть под чужую кожу. Слишком трепетно. И слишком неправильно потом.

— Да, госпожа, — Таня опять жалобно всхлипнула, комкая край своей рваной шали. — Ведь вы же… Вы такая же, как… Он… Я просто подумала, что могу прийти к вам. Хоть вы и похожи, но помогаете людям… Вы добрая, госпожа. Я видела…

Говорила Таня сбивчиво, губы дрожали, плечи ходили ходуном. Она всё пряталась за изгородью и никак не решалась пройти внутрь моего двора. Боялась.

Так что мне пришлось привстать со своих качелей и подойти к девушке самой. Та при виде моего приближения сначала отшатнулась, попятилась, едва не споткнулась, и вдруг… что-то пискнуло в её корзине.

Я немигающим взглядом уставилась на руки девушки. Таня держала большую корзину, накрытую старой тряпицей. Внутри что-то шевелилось и попискивало. Тоненько, жалобно, по-звериному.

Я начала догадываться. И сердце — то, что когда-то было моим сердцем — пропустило удар.

— Это точно его ребёнок, — осипшим, чужим голосом пробормотала Таня. — Я не могу его оставить. Люди убьют меня. Убьют малыша… Они же чуют чужое. А он… он не такой.

Она кинула полубезумный взгляд на шевелящееся тряпьё внутри корзинки — и растворилась в темноте ночи. Бесшумно, как тень. Только ветер донёс последний всхлип.

Вот так у меня на руках оказался… малыш.

Тёплый, лёгкий, почти невесомый. Он пах кровью Самаэля — той самой, которую я ненавидела всеми фибрами своей бессмертной души. И в то же время — чем-то новым, чистым, невинным.

Я не взяла его в свой дом. И не стала его матерью.

Моя ненависть к Самаэлю была слишком велика, чтобы смотреть в глаза его отпрыску и видеть только ребёнка.

Но я не могла и бросить. Не могла позволить себе опуститься до мести.

Поэтому я выхаживала младенца своими снадобьями, по капле вливая в него жизнь. И если после рождения новорожденный был покрыт серебристым пушком совсем нечеловеческого вида — жёстким, мерцающим, как иней на стекле — и при этом катастрофически худ и слаб, то через несколько недель стал похож на обычное человеческое дитя. Розовое, румяное, полное сил и жизни. Он улыбался, хватал меня за палец и требовал есть.

И тогда я нашла ему бездетную семью. Хороших людей, которые мечтали о младенце, но своих обрести не получалось.

Отдала малыша на воспитание. А женщину, его приёмную мать, взяла к себе в услужение — чтобы наблюдать за мальчиком издалека.

Ребёнок рос славным. Умным, сильным.

К десяти годам он уже ходил с отцом на охоту и пахал поле как взрослый мужчина — жилистый, серьёзный, с твёрдым взглядом. Его назвали в переводе с одного из наречий племени её мужа «Близкий к богам». Таргарин.

Целых десять лет…

Оказывается, у меня было целых десять лет. Очень вероятно я бы могла успеть стать светлой богиней. Но не стала. Самаэль решил всё за меня.

С каждым новым витком планеты вокруг солнца я всё больше ненавидела Самаэля. За то, что он сделал со мной. Потому я не приближала Таргарина. Не могла найти в себе сил. Только смотрела издалека, как он растёт, и молчала.

Но продолжала следить за его судьбой. Всё глубже погружаясь в свои опыты, всё дальше уходя в своих экспериментах.

И когда на землю упали первые осколки… мир изменился необратимо.

Наш добрый, щедрый, цветущий мир вдруг начали сотрясать ураганы, цунами и землетрясения. Повсюду запылали пожары катаклизмов. Люди сходили с ума от ужаса и не понимали, куда бежать. Старый порядок рухнул за одну ночь. Боги молчали. Потому что просто ушли.

Группка израненных, обезумевших людей прибилась к моему дому. Всё же я была почти богиней. Целителем. Последней надеждой для тех, у кого ничего не осталось.

Среди них были и родители Таргарина — его приёмные отец и мать. Они ничего не знали о его настоящем происхождении. И я не сказала им.

Я взяла этих людей, снабдила запасами продовольствия и вещей, которые давно собирала в подвалах, и направилась с ними в горы. В подземные пещеры, к термальным источникам. Они должны были позволить нам продержаться ещё немного.

К тому времени я достаточно хорошо начала разбираться в свойствах своей крови. Так что у меня был план. Как сделать людей сильнее. А возможно — превратить их в особенных. В нечто новое. Новое и для богов, и для вампиров. Нечто уникальное. В тех, кто сможет пережить вечный холод и бескрайний лёд. Тех, кто не сломается, но все же не станет таким монстром как я.

Глава 8

Я закончила историю и долго не решалась взглянуть в глаза мужу. Сидела, опустив плечи, перебирая пальцами край одежды.

Я была малодушна перед Таргарином. Никогда ничего ему не рассказывала. И только сейчас — устами Оливии, — наконец-то смогла рассказать правду о рождении бывшего баала серокрылых. Предводителя крылатого воинства. Моего верного воина, самого первого из приближенных, что прошел со мной через лёд и миллионы лет ожидания.

— Его приёмные родители не выжили, — продолжила я скупо, черпая воспоминания Оливии и облекая их в сухие, колючие слова. — Первые холода унесли самых слабых и пожилых. Старики уходили тихо, во сне. Женщины — с молитвой на губах. Выжили самые сильные и молодые. И тогда я приблизила Таргарина. Начала учить его и других подростков тайным практикам в надежде, что они успеют стать достаточно сильными, чтобы войти в сомати. С моей кровью и снадобьями я могла сделать это достаточно быстро. Достаточно, чтобы опередить холод и смерть.

Повисла тишина. Густая и тяжелая.

Мой муж сидел неподвижно и пытался охватить разумом проделанный Оливией путь. Годы, проведённые в горах. Капли крови, отмеренные с точностью аптекаря. Подростков, превратившихся в воинов. И одного мальчика, который стал мне дороже многих. Сын моего врага.

— Я не смогу отдать Таргарина Самаэлю, — наконец прошептала я глухо, почти неслышно. — Он и мой ребенок тоже. Пусть в его жилах нет моей крови. Ни капли. Но он мой сын по духу. Он прошёл со мной весь путь — от начала и до конца. Через холод, мрак, безысходность и миллионы лет ожидания. Да, он кровный сын Самаэля. Но это уже не важно. Не имеет значения.

Я закрыла лицо руками. Тьма под веками взорвалась красными кругами.

Абаддин же остался сидеть в кресле — прямой, спокойный, невозмутимый. Он о чём-то напряжённо размышлял. Я верила своему мужу, потому не сомневалась ни на секунду: последнее решение останется за мной.

— Я думаю, ты должна сказать Таргарину, кто на самом деле его отец, — наконец произнёс мой муж веско. — Каждый мужчина имеет право знать. Даже если он любил приёмных родителей. Даже если правда горька. Без неё Таргарин никогда не станет собой настоящим.

— Самаэль уничтожит его, — ответила я бесцветным, мёртвым голосом. — Так же, как когда-то почти уничтожил меня. Для Самаэля он прежде всего останется Буллом — предавшим его ради меня. И ничто не спасёт Таргарина от гнева тёмного высшего. Отдавая Сэму Таргарина, мы обрекаем его на верную смерть. Медленную и жестокую. Самаэль не простит.

Абаддин недовольно качнул головой — коротко, жёстко.

— Ты забываешь об Алисии, — заметил он укоризненно.

Я непонимающе уставилась на Дина. При чём здесь Алисия? Она не воин против древнего темного.

— Никто не знает, откуда пришла наша дочь на самом деле, — тут же произнёс Абаддин, подавшись вперёд. — И вообще — о том, кто она на самом деле. В известность поставлена лишь наша семья и самые близкие, доверенные сюрикены. И никто уж совершенно точно не знает о возможности создания порталов между реальностями.

— О порталах между реальностями? — я всё ещё совершенно не понимала хода мыслей Абаддина. Всё же моему мужу удавалось изъясняться так, что хоть стой, хоть падай. Точно он ждал, что, сказав мне «А», я тут же должна выложить ему весь остальной алфавит неизвестного языка инопланетной цивилизации.

— Порталами между параллельными реальностями можно обойти блоки на обычное построение порталов, — терпеливо объяснил Абаддин. — Мой дед Сибелий умеет строить переходы в пространстве, как ты уже успела понять. Это крайне редкое умение среди сюрикенов. Но все же такие мосты можно заблокировать магическими контурами. А вот порталы между реальностями… У этих переходов совершенно другая структура. И её невозможно закрыть ни одним известным мне заклинанием. А уж я очень хорошо разбираюсь в заклинаниях. Всё же я магистр тайных искусств. Так что мы сможем осуществить обмен и снабдить Таргарина таким переходом. Предлагая тебе найти слабость Самаэля я уже предполагал, как мы можем обезопасить обмен.

— Рисковать Таргарином… — я едва сдержалась, чтобы не воскликнуть. Но голос всё равно сорвался на шёпот. Хотя я, может быть, убитая горем демоница, но вовсе не дура. И все же… Как же я сразу не подумала о разработках своей дочери! И если они сработают… у нас есть шанс спасти Антона.

Так почему же я не додумалась о «Матрице Мироздания»?

Ответ, конечно же, прост.

Просто я о ней ровным счётом ничего не знала. Абаддин держал меня от разработок дочери на расстоянии пушечного выстрела. Но оказывается, не только меня одну. Так что эти порталы между реальностями оставались тайной и могли стать нашим неожиданным оружием против самого древнего и опасного тёмного на планете.

Дело осталось за малым: рассказать Таргарину, кто он есть на самом деле. И… вовремя увернуться от удара.

Потому что, зная Таргарина и его буйный нрав… Серокрылым, созданным Оливией, вообще были свойственны резкие перепады настроения. Последствия отголосков демонической крови в сыворотке. Минуту назад он мог улыбаться, а через мгновение — крушить всё вокруг голыми руками.

И когда Таргарин узнает, кто его отец на самом деле…

О. Я бы не хотела оказаться с ним рядом.

Мне так точно не сдобровать!

Глава 9

Жизнь забурлила во мне новыми смыслами. Я увидела свет в конце тоннеля. Мой муж сотворил настоящее чудо. Я вновь поверила в светлое будущее для себя и нашей семьи. И это преобразило меня — не постепенно, не по капле, а вдруг, как если бы кто-то переключил рычаг где-то глубоко внутри моего естества.

Больше не было убитой горем Донателлы, чьи слёзы высохли, оставив лишь солёный привкус на губах. И не было холодной и безжалостной Оливии, что смотрела на мир сквозь ледяное стекло расчёта. Я становилась одним целым. Средоточием своей воли. Словно две половины расколотой статуи внезапно соединились в единый монолит — без швов и шрамов.

А моя воля была проста.

Я хотела жизни для Антона и Таргарина, мира для людей. Не абстрактного мира в учебниках по политологии, а настоящего — теплого, уютного, настоящего, где можно становиться тем кем хочешь и жить так, как велит сердце, а не ждать удара в спину. И теперь очень хорошо видела единственное препятствие на пути достижения своих целей.

Самаэль.

Одно имя — как заноза под ноготь. Как лезвие, застрявшее между рёбер.

Так что я готовилась к предстоящему пикнику у Кирочки с особым старанием. Не просто собиралась, а выверяла каждый шаг, каждое слово, каждый взгляд. Потому что от этого вечера зависело слишком многое. Мне нужно было успеть поговорить с Дэном Дэмианом – и взвалить на него непомерный груз возвышения человечества до следующего витка развития. Пусть теперь его голова болит о том, как тянуть за уши этих, иногда осликов, и какую морковку им показать, чтобы люди наконец-то стали себя развивать не потому что им приперло, а потому что так велит их душа.

А ещё я запланировала пригласить на пикник Таргарина.

Звучит безумно. Знаю.

Но…

Всё же я решила не рисковать по-крупному и позвать его в человеческое общество Кирочки, Сергея и других людей. Пусть привыкает. Пусть трется плечом о тех, кого когда-то считал лишь досадной помехой. И может быть, когда я сообщу Таргарину всю правду о его рождении — не приукрашенную, не сглаженную, а настоящую — бывший баал серокрылых, а ныне цивилизованный вампир, не распылит меня на атомы в порыве праведного гнева.

По крайней мере, я на это очень надеялась.

Смешивать всё и всех: людей, бывших серокрылых и вампиров, сюрикенов и сюров… Ох, я готовила забористый коктейль для вечеринки. Такой, что даже у меня, древней демоницы, иногда ёкало под ложечкой. Но отступать было некуда — позади только пустота, а впереди либо всё, либо ничего.

Диннэтрий наблюдал за мной, и в уголках его губ начинала плясать весёлая улыбка. Он сидел в кресле, забросив ногу на ногу, и наслаждался представлением. Сейчас я активно прихорашивалась у зеркала. Теперь оттуда на меня смотрела великолепная демоница. В элегантном светлом костюме и меховой курточке. Тонкая талия, острые скулы, глаза, в которых плескалось что-то опасное и одновременно живое — не то пожар, не то северное сияние.

А минутой ранее я успела обзвонить Тамира и Таргарина и выдать тем кучу ценных указаний. На первый взгляд совершенно невинных. Закупиться вином и отменной бараниной. Ну не идти же на пикник с пустыми руками… К тому же я всегда считала, что сытый гость — лояльный гость. А сытая компания — залог долгой дружбы.

Тамир был рад прибыть на обед вместе с Дэном Дэмианом. По всему выходило, что Тамир уже успел договориться обо всём с этим неожиданным лектором по сверхспособностям из Америки. Я даже слегка приревновала — когда это они успели? Но ревность быстро угасла, сменившись деловой хваткой: чем быстрее Дэн войдёт в курс дела, тем скорее человечество получит шанс не просто выжить, а шагнуть дальше.

Хуже обстояло дело с Таргарином.

Он повёл себя как настоящий дикарь. Словно из пещеры вылез и забыл, что телефон придумали для разговоров, а не для сопения в трубку.

— Хозяйка, — бурчал вампир, и в каждом его слоге сквозило глухое раздражение. — Не место мне среди людей. Я был когда-то серокрылым, потому что сам того хотел. И вампиром стал добровольно. Но это не значит, что я одобряю вампиризм и серокрылость. Я считаю, что монстрам место среди монстров. Не нужно нас смешивать…

— Значит, по-твоему, я тоже монстр?! — взвилась я высокомерно, как и положено древней богоподобной демонице. В голосе прозвучало столько льда, что, наверное, даже в аду пришлось бы накинуть шубу.

Таргарин недовольно засопел в трубку. Засопел так громко, будто пытался продавить носом клавиатуру. В его мыслях и поступках я всегда являлась эталоном идеальной личности. Той самой недосягаемой вершиной, на которую он молился с той же фанатичной преданностью, с какой рыцари средневековья взирали на Грааль. Так что Таргарину нечем было крыть. Совсем. Ни единого аргумента.

— Если Кирочка и Сергей не выдержат наплыва гостей, мы уже всё заготовили, чтобы продолжить пикник у нас, — ответила я тут же Таргарину, закрепляя успех. Голос стал мягче, почти мурлыкающим. — К тому же у меня к тебе есть… разговор. Важный.

— Важные разговоры нужно разговаривать в кабинетах РедКин, — тут же отозвался Таргарин, который уже успел в полном объёме перенять бразды правления внутренней безопасностью империи сюрикенов. Чувствовалась в его тоне этакая казённая важность — будто он примерял генеральские погоны на голое тело.

— Тебе новая должность в голову шибанула? — прошипела я в трубку в точности как Оливия и даже почувствовала, как вздрогнул Таргарин, узнавая до последнего звука каждую мою интонацию и реагируя на неё как верный и преданный пёс, которого вдруг щёлкнули по носу. Таргарин не мог противиться Оливии. Просто не смел. Был её созданием, плотью и кровью, которые сотворила когда-то демоница. И эта его абсолютная преданность… она душила меня. Не потому, что мешала — а потому что была нечестной по отношению к нему самому.

И похоже, именно сегодня должен был настать тот момент, когда я смогу отпустить Таргарина. Раз и навсегда. Поведать правду о его рождении и… освободить от себя. Стать для него неидеальной. Не той, которую он привык считать высшей справедливостью и чуть ли не самим вселенским законом. А гневливой, живой, сомневающейся. Настоящей.

— На пикнике будет Дарэм. Так что сможете обсудить последние новости в неформальной обстановке, — подытожила я наш разговор с бывшим баалом серокрылых. — Алисия тоже будет.

Бросила я как бы невзначай. Небрежно, словно речь шла о погоде на завтра. Потому что хорошо знала их непростую историю с моей дочерью в другой реальности и в другом времени*.

Когда-то Таргарин был нянькой моей новорожденной дочки. А когда Алисия выросла и вернулась в измерение вечного льда… Таргарин посмел влюбиться в неё со всей силой и пылом безрассудства, на которые был способен. И с тех пор этот огонь так и не угас. Таргарин его притушил, старательно скрывал, заливал пеплом и холодом… Ведь Алисия стала женой короля магов.

Но разве можно погасить огонь, который пылал даже среди вечных льдов миллионы лет? Это как попытаться спрятать солнце в море. Солнце может скрыться на горизонте — и придёт ночь. А завтра опять наступит утро. И солнце засияет над морем ещё ярче.

В общем, я понимала боль Таргарина. Острее, чем он думал. И ценила его личное мужество — выше всяких чинов и регалий. Ведь он не отказался последовать за Алисией и даже спасти её мужа. Любовь ему пришлось спрятать в самый потаённый закоулок своей холодной души и прежде всего выполнить долг. Долг передо мной как его хозяйкой и долг перед своей совестью. И Таргарин прошёл это испытание с блеском. С тем самым звериным, нечеловеческим достоинством, которое почему-то трогает меня сильнее любых громких речей.

И всё же я не удержалась и сыграла на его чувствах. Сыграла грязно, как карточный шулер в подворотне. Потому что Алисию я действительно тоже позвала. Не планировала каких-то особых разговоров с ней — нет, боже упаси. Но всё же хотела разобраться в свойствах порталов «Матрицы Мироздания» чуть глубже. А кто, если не Алисия, знает эту тему лучше всех?

Диннэтрий всё время, пока я собирала участников пикника у Кирочки, лишь периодически усмехался в уголки губ. Его развлекало моё кипение. Мои метания между божественным величием и бытовой суетой. Видимо, соскучился по моей бурной деятельности. И лишь теперь подскочил с кресла и подошёл ко мне, прихорашивающейся перед зеркалом.

— Ты выглядишь потрясающе! — сказал он, и в голосе зазвучало то самое низкое, бархатное, от которого у любой женщины подкашиваются колени. — Хочешь свести Дэна Дэмиана с ума? И всех остальных заодно?

Я порывисто обернулась, посмотрела в смеющиеся глаза мужа и буквально растаяла в его руках. Нет, буквально — я теперь тоже могла. Всё же я всемогущая древняя демоница. Плавить металл, читать мысли, сворачивать горы в бараний рог — без проблем. Но сейчас я просто была его женщиной, и мне было безумно приятно нежиться в его стальных объятиях. Таких крепких, таких мощных, таких родных…

У демоницы опять закружилась голова, но усилием воли я постаралась вернуть себе трезвость мышления. Пикник должен начаться через час. Максимум — через сорок минут. Так что на нежности с мужем времени нет. Точка.

Ну, если только на ма-а-аленький поцелуй.

Так что я чмокнула грозного Абаддина в щёку — быстро, по-деловому, как бухгалтер, ставящий печать на накладной — и попыталась выпорхнуть, чтобы поправить последние локоны перед зеркалом.

Кажется, моему мужу эта мысль — отпустить меня — дико не понравилась. Судя по тому, как напряглись его мышцы, он всерьёз рассматривал вариант приковать меня к батарее. Так что он буквально прорычал и привлёк меня к себе обратно. Прижал посильнее, запрокинул мне голову и впился в губы в безумном и страстном поцелуе — таком, после которого хочется либо падать на колени, либо тонуть в его объятиях.

— Скучаю по нашим безумствам, — прорычал он мне в ухо. Горячо, хрипло, почти по-звериному.

А чем, спрашивается, мы занимались весь вечер и ночь? Я вопросительно подняла брови — настолько выразительно, что даже бровям стало больно.

— Это была медицинская реабилитация, — тут же заметил мой муж ехидно. И улыбнулся так, что у меня внутри всё перевернулось. — А я говорю о дикой, необузданной страсти!

И сграбастал меня в свои объятия покрепче, да так, что я почти забыла, как дышать. Воздух кончился. Вместе с ним кончились все разумные доводы, все планы, все графики и расписания.

— Дин, — простонала я, в очередной раз теряя голову от желания. Голос сел, задрожал, рассыпался на тысячу осколков. — Если мы начнём сейчас заниматься любовью, то точно не успеем ни на какой пикник!..

Вместо ответа Абаддин схватил меня в охапку и повалил на кровать, навис сверху точно неотвратимая скала — та самая, о которую разбиваются корабли, — и принялся целовать словно голодный зверь, которого не кормили тысячу лет.

Я отбивалась как могла, уворачивалась, шипела, кусалась, но иногда ему отвечала — со стоном, с дрожью, с тем отчаянным «к чёрту всё», которое всегда было моей главной слабостью. А потом опять начинала сопротивляться. В общем, я так завела мужа и сама настолько потеряла голову, что уже через минуту мы неистово дышали, полностью обнажённые, на шёлковых простынях нашей огромной кровати.

Все мои приготовления: макияж, одевание, причёска — всё полетело в тартарары. Тушь потекла, локоны рассыпались, костюм оказался где-то на полу вместе с остатками моей респектабельности. И как же хорошо, что я демоница! Потому что умею приводить себя в порядок за считанные секунды на сверхскоростях!

— Господи! — воскликнула я, взглянув на часы. — Пикник через пять минут!

И мне пришлось приводить себя в порядок за секунду. А я этого ох как не люблю, хоть и демоница. Потому что когда женщина ухаживает за собой, одевается, причёсывается… Есть в этом своя магия. Она как медитация. Как долгий глоток тёплого чая в одиночестве. Тут же мне пришлось щёлкать пальцами и материализовывать причёску магией — без души и медитативных ритуалов, а как солдат на побудке.

Но я успела. И выполнила работу на отлично. Потому что Дин посмотрел на меня, опять облизнулся точно голодный хищник, и в его глазах вспыхнуло такое, от чего я на секунду пожалела, что обязана явиться на этот пикник.

— Мне с Таргарином поговорить нужно! — взмолилась я, пятясь к выходу.

— А ко мне вернулась жена! — не менее драматично заметил Диннэтрий. В его голосе звучала такая медовая патока, будто он был не кормлен целую вечность, а теперь узрел самое роскошное пиршество.

Но на этот раз я была непреклонна! И даже почти…

Нет, поцелуй с моих губ муж всё же умудрился сорвать. Финальный, короткий, но такой, что искры из глаз посыпались. А потом мы оба, запыхавшиеся, вихрем промчались к воротам некогда моего загородного дома и нажали звонок входной двери.

И ни один мускул не дрогнул на моём лице, когда я прошла внутрь когда-то моего двора, который сейчас представлял собой какую-то смесь цирковой площадки или ярмарки в самый разгар празднества. Я шла с невозмутимым лицом, высоко подняв голову, как королева, которую по ошибке занесло в клоунский шапито.

Кирочка просто расстаралась — превратила некогда мой двор в какое-то одно сплошное недоразумение. Везде были навешаны разноцветные флажки, сверкающая мишура, гирлянды всех цветов и размеров — от крошечных светодиодных до тех, что обычно вешают на городские ёлки. А всю эту дикую и пёструю композицию возглавлял огромный снеговик исполинских размеров, который смотрел на меня пуговицами-глазами с немым укором.

Народу набилось уже более чем достаточно. Оказывается, Кирочка умудрилась пригласить на пикник в прямом смысле половину посёлка. Уж не знаю, что подвигло новую жену Сергея на такие подвиги — то ли искреннее желание подружиться со всеми, то ли скрытая попытка довести меня до инфаркта — но похоже, его новая молодая жена буквально превзошла саму себя!

Я сделала глубокий вдох, поправила несуществующую складку на куртке и шагнула в этот разноцветный хаос с единственной мыслью: «Только бы Таргарин не убил никого раньше, чем я успею сказать ему правду».

_______________

* История Таргарина и Алисии живет на страницах романа «Мой БААЛ бывшим не бывает 3» - https://author.today/work/572375

Глава 10

Алисию я увидела первой. Конечно же, она стояла рядом с Таргарином, который ей что-то увлечённо рассказывал. Красивая пара. Нечего сказать. Были бы красивой парой — если бы у Алисии не было Короля Магов. Если бы обстоятельства сложились иначе. Если бы судьба не сыграла с ним ту самую злую шутку, которую она так любит проделывать.

Много «если»…

Но сейчас верховного иерарха другой реальности рядом с дочерью не было. Видимо, дела не позволяли отлучаться слишком надолго. Или, может быть, Король Магов намеренно дал Алисии пространство. Мужчины иногда бывают проницательнее, чем кажется. Даже когда делают вид, что ничего не замечают.

Так что Таргарин был оживлён и бодр больше обычного. В его глазах горел тот самый огонь, который он так тщательно прятал в глубине своей холодной души. Он жестикулировал, чуть наклонялся к Алисии, ловил каждое её слово. И делал вид, что это просто светская беседа. Просто встреча старых знакомых. Просто ничего не значащий разговор.

Я перевела взгляд на Тамира.

Коротышка, как и обещал, привёл Дэна Дэмиана.

Я посмотрела на этого лектора из Америки — и сердце неуместно ёкнуло. Не так, как от Дина. А иначе. С восхищением.

Он был…

Он был таким, каким я бы хотела видеть людей.

Совершенным.

Не до конца и не полностью — в этом «почти» и крылась главная магия. Но каким-то особенным, и эта особенность читалась несмотря на обычный костюм и тёмную куртку.

Да даже если его обрядить в мешок из-под картошки… Всё равно будет стоять и светиться. Потому что люди, прошедшие мои курсы, преображались окончательно и бесповоротно. Они становились сюрикенами. Блестели как драгоценный бриллиант в совершенной оправе из собственной воли, собранной в единый кулак. От них исходило то самое внутреннее напряжение, которое бывает у хищника перед прыжком — но направленное не на убийство, а на созидание.

Дэн Дэмиан был прекрасен.

Я залюбовалась им так же, как когда-то любовалась серокрылыми — теми, кто стоял на грани между тьмой и светом и выбрал не падать.

В Дэмиане не было фальши. Ни капли. Ни грамма. Только знание, которое сделало его чем-то большим, чем просто человек. И при этом он оставался человеком. Вот что меня восхищало больше всего.

Я перевела взгляд на мужа. Он тоже заметил лектора из Америки, вскинул бровь. Медленно, с той ленивой грацией, от которой у меня до сих пор подкашивались колени, когда я не ждала.

Мой муж обладал уникальным магическим чутьём. Так что то, что не укрылось от моего глаза, приметил и он.

— Не ожидал такой трансформации, — произнёс Абаддин задумчиво. И в его голосе не было ревности — только выверенное профессиональное уважение.

Я планировала на сегодняшний день главный разговор с Таргарином, а невольно залюбовалась Дэном Дэмианом. Но тут же себя одёрнула.

И было зачем.

Ко мне вместе с Сергеем спешила Кирочка.

Сегодня я выбрала светлые оттенки тона в сочетании с серым — элегантно и сдержанно. Кирочка же, как обычно, пестрела стразами и всеми оттенками розового. От неё можно было ослепнуть, если смотреть слишком долго.

Сергей же напротив был сосредоточен и мрачен. Как туча перед грозой. Шумные вечеринки в загородном доме он никогда слишком не любил. И я их, как правило, не устраивала. Моя семейная территория всегда была зоной тишины, чётких договорённостей и уединения.

Но сегодня новая жена, видимо, настояла. Так что бывшему мужу приходилось играть в любезность и делать вид, что всё отлично. Гостей полон двор, гирлянды мигают, снеговик ухмыляется пуговицами — полный набор.

При виде нас Кирочка на мгновение застыла, посмотрела на Дина, облизнулась и с гордо выпяченной грудью уверенно ринулась к нам, точно ледокол на вечную мерзлоту. В её движениях было что-то одновременно комичное и опасное — как у персонажа мультфильма, который вдруг решил, что он терминатор.

— Будьте как дома! — начала Кирочка хорошо поставленным голосом, но тут же осеклась, потому что Сергей явно дёрнул её за руку.

Ну конечно. Я же вернулась в свой родной дом, который сама же построила по кирпичику. И все присутствующие здесь гости из посёлка это прекрасно знали.

На секунду между нами повисла напряженная тишина.

Но Кирочка тушевалась недолго. Тут же взяла себя в руки и начала щебетать Абаддину, как долго она готовилась к данному пикнику. Как старалась. Как выбирала скатерти и заказывала самые изысканные деликатесы.

Дин взирал на неё с невозмутимостью римского патриция, которому назойливая муха жужжит в ухо, но старался иногда кивать. Взгляд его оставался вежливо-пустым. В общем, сплошная политкорректность, а не муж.

— Я принял решение половину имущества переписать на тебя. Официально. Как и положено при разводе, — неожиданно выдал Сергей, обращаясь ко мне.

Кирочка аж подпрыгнула. Я тоже не ожидала такого поворота от бывшего мужа. Поэтому застыла, во все глаза глядя на своего прежнего мужа Сергея, пытаясь понять — это он так шутит? Или у него всё-таки осталось что-то, кроме цинизма?

А тот смотрел на Абаддина не отрываясь, точно хотел высверлить в Дине дыру. Будто примеривал — на того ли мужчину я сделала ставку и в правильные ли руки попала. Взгляд тяжёлый, мужской, оценивающий. В общем, странный взгляд для человека, которому ещё в супружестве было на меня последние годы ровным счётом наплевать.

— Что-то случилось? — не удержалась я от самого простого вопроса.

— Антон в Европе, как ты знаешь, — рассеянно поведал Сергей. — Единственный мой наследник…

Я утвердительно кивнула. Официально Антон действительно был в путешествии по Европе. Так что Сергею не о чем было переживать. Но в его голосе звучало что-то… не то.

— Ты воспитала его как родного сына… — продолжил Сергей, и что-то в его глазах непривычно заблестело. Я даже не сразу поняла, что это. Слеза? Бывший муж тут же криво усмехнулся и сделал вид, что соринка в глаз попала. Отвёл взгляд. Сжал челюсть.

Абаддин тут же считал момент и, подхватив ошалевшую от странных речей Сергея Кирочку, повёл её в сторону. Легко, с той идеальной врожденной светской непринужденностью, которую не купишь ни за какие деньги.

Когда Кирочка осознала, что её вожделенная цель ведёт её, да ещё под руку… В общем, у новой жены Сергея снесло голову окончательно и бесповоротно, и она напрочь забыла о странных словах Сергея и о всяком упоминании дележки имущества. Теперь она смотрела на Абаддина как на божество и слушала того, превратившись разом в милейшее розовое облачко.

Я же удивлённо посмотрела на Сергея.

— Ты говоришь странные вещи, — подытожила я довольно резко и приподняла бровь, ожидая продолжения. — Что стряслось? Чего я не знаю?

Сергей воровато огляделся по сторонам, очевидно всеми силами пытаясь сбежать со своего же праздника жизни. Мимо нас прошмыгнул нанятый Кирочкой официант с закусками. Я подождала следующего и схватила с подноса два бокала с виски. Виски всегда помогало Сергею оформить мысли в слова. Так что напиток должен был подействовать и на этот раз.

В итоге мой бывший муж выпил алкоголь залпом, потом схватил мой стакан и опорожнил и его. Даже не поморщился. Только выдохнул шумно и посмотрел куда-то в сторону — на снеговика, на гирлянды, на чужую жизнь, которая была ему не нужна.

— Да ничего не случилось. Ровным счётом ничего, — брякнул он уже слегка заплетающимся языком. — Просто опухоль размером с яйцо. А в остальном всё отлично. Бизнес идёт как по рельсам. Семейные будни с молодой женой полны сюрпризов. В общем… Жизнь удалась!

Он болтал что-то ещё. Расписывал доходы компании, сколько они заработали чистыми. Где успели сэкономить, где наварить… Цифры, проценты, отчёты. В общем, обычный трёп успешного бизнесмена. Но это был трёп… как заезженная пластинка. Без интереса и без души. Механическое перебирание струн, которые давно не звучат. Просто Сергей привык так общаться. Говорить о другом и по-другому он просто не умел.

— Что говорят врачи? — перебила я мужа резко. Потому что слушать этот фарс больше не было сил.

— Полгода, может, год… — бросил Сергей и резко заткнулся. Словно сам испугался собственных слов.

Господи, в его загородном доме собрались сильнейшие целители планеты. Я в прошлом буквально воскрешала людей с того света. Дэн Дэмиан лечил, судя по данным Тамира, чуть ли не паралитиков от рождения. Абаддин да и Таргарин были сильнейшими магами и могли творить поистине чудеса — перекраивать ДНК, направление гравитации, строить порталы, сминать пространство, вытаскивать души из самой бездны.

Но…

Всё упиралось в Сергея.

Весь этот мир чудес и невозможного был скрыт от него как за железным занавесом. Потому что в душе моего бывшего мужа не было места чуду и чему-то большему, чем деньги и банковские счета. Он не пришёл к тому пониманию, что жизнь — это не только успешные экономические сделки. Жизнь — это вообще не сделка. Жизнь — это всегда шанс стать… кем-то большим. И если ты не выполняешь план, возложенный на тебя Вселенной…

Конец неминуем. Вселенная не прощает тех, кто застыл на месте.

— Дэн Дэмиан, — произнесла я и постаралась взять себя в руки. Голос дрогнул, но я его выровняла. Всё же известие меня опечалило сильнее, чем я ожидала. Я не хотела такого конца для отца Антона и для своего пусть и бывшего, но всё же когда-то мужа. — Говорят, он творит чудеса. Помогает исцелить самые неизлечимые заболевания… Я пригласила его сегодня на пикник, потому что хотела лично с ним познакомиться и кое-что обсудить в непринуждённой обстановке… Надеюсь, ты не против…

Сергей посмотрел на меня каким-то неожиданным взглядом затравленного зверя. Того, кто уже смирился с капканом и не верит, что можно выбраться.

— Тут уже такой балаган, что одним гостем больше, одним меньше, — произнёс он и в бессилии развёл руками. Жест получился усталым, почти прощальным.

— Дэмиан творит чудеса. Исцеляет неизлечимых, — повторила я с нажимом, вкладывая в каждое слово всю свою убеждённость. — Тебе стоит прочитать его книги. Послушать лекции. Познакомиться. Он прямо за твоей спиной.

Но Сергей даже не обернулся. Не шевельнулся. Окинул меня мрачным и тяжёлым взглядом, в котором читалось: «Ты ничего не понимаешь».

— Мужик у тебя что надо. Я вижу, он сможет тебя обуздать. Ведь ты всегда как норовистая кобыла мчишь куда ни попадя. Да я у лучших специалистов был. В Израиль ездил. В Америке консультировался. А ты хочешь, чтобы я книжечки начал читать и медитировать прямо как ты, пока мы жили вместе? Но это же бред. Неужели ты до сих пор не поняла? Всё это бред чистой воды. Даже удивляюсь, как с твоими тараканами ты отхватила нормального хахаля себе… И почему Антоха до сих пор тебя слушается… Меня он давно перестал брать в расчёт. Так что я оставляю тебе половину состояния не ради тебя. Уж прости. А ради сына. Я знаю, что ты сможешь о нём позаботиться. И если Кира всё просрёт… А она именно так и сделает… То останется хотя бы половина Антону…

Я постаралась вдохнуть и выдохнуть. Глубоко, медленно, как учила себя много лет назад, когда мир рушился и надо было стоять. Есть такой один закон во Вселенной. Его, видимо, придумал Творец и очень долго потом хохотал — потому что закон иногда срабатывал как издевательство. Так вот, этот закон говорит о свободе воли. Невозможно воскресить человека и исцелить, если он уже сам расписался в своей смерти. А Сергей именно это и сделал. Поверил каким-то человеческим специалистам и поставил на этом жирную точку. Точку на своих стремлениях. На своей жизни. На всём, что могло бы быть еще помимо догм медицины.

«Бороться и искать, найти и не сдаваться» — эта фраза оказалась не по зубам моему бывшему мужу. Точнее, он применял её исключительно к деньгам и бизнесу. Когда же речь зашла о чём-то большем — о здоровье, о душе, о времени, которого осталось так мало — он просто опустил руки.

— Я всё сделаю. Антон — мой сын, — произнесла я твердо и, развернувшись, пошла прочь.

Не оглядываясь. Не сбавляя шага.

Невозможно что-то дать человеку, если он к этому не готов. Я знала эту истину ещё во времена моих лекций. Как же много приходило ко мне разочарованных людей, но всё же они продолжали искать, продолжали бороться. Они приходили на занятия с разбитыми надеждами и уходили с новыми смыслами. Сергей же капитулировал окончательно и бесповоротно. И никакое чудо уже не могло его спасти. И даже если бы я вылечила его насильно — магией, целебными травами, древними ритуалами — через какое-то время болезнь вернулась бы вновь. Потому что тело следует за волей. А воля Сергея уже выбрала проиграть.

Так зачем продолжать агонию?

Я развернулась и невидящим взором обвела всю эту толпу людей, собранных в моём прежнем доме Кирочкой. Все эти гирлянды, снеговики, смех, шум, звон бокалов — чужой праздник на чужих развалинах.

Кажется, я окончательно прощалась со своей прошлой жизнью. С Сергеем. С той, кем я была когда-то — обычной женщиной, которая пыталась любить обычного мужчину в обычном мире. С той, кто верила, что договориться можно обо всём. С той, кто думала, что время лечит любые шрамы.

Видимо, я уже достаточно набылась просто человеком, чтобы закрыть эту дверь и больше никогда к ней не возвращаться…

Настало время становиться сверхчеловеком.

Время для Дэна Дэмиана, Таргарина и им подобных.

Глава 11

Как мы и предполагали, вторая часть пикника плавно перетекла к нам с Абаддином во двор. Соседям не терпелось посмотреть, как обустроилась сначала умершая, а потом каким-то чудом воскресшая бывшая жена Сергея. Да ещё и с новым мужем. Да так похорошевшая, что мне пришлось буквально отбиваться от назойливых ухаживаний соседей и старинных человеческих знакомых.

Мужчины подходили стайками, приносили вина, закуски, пытались шутить… В общем, вскоре я вцепилась в руку Диннэтрия и предпочла не отходить от него ни на шаг.

Тот, надо отдать ему должное, успевал красиво отделываться от соседских дам — эдакие галантные полупоклоны, ледяная вежливость, от которой у них самих пропадало желание продолжать.

Но до его виртуозности мне ещё учиться и учиться. Так что светское общество элитного поселка мы бороздили, вцепившись друг в друга мёртвой хваткой. Это выглядело, должно быть, забавно: двое сюрикенов, которые в иных обстоятельствах могли бы разнести половину этого благополучного мира, а тут просто держались друг за друга, как испуганные подростки на первой школьной дискотеке.

На самом деле мы были не одни такие.

Алисия теперь вышагивала с Таргарином, и серокрылый отбивал её от кавалеров с галантностью настоящего виртуоза. И это тот самый цивилизованный вампир, который ещё недавно рычал мне в трубку точно разъярённый зверь.

Видимо, присутствие Алисии сотворило с ним настоящее чудо — или же он просто решил, что в людском обществе выгоднее изображать покладистого джентльмена. Как бы то ни было, со стороны их тандем выглядел почти идиллически. Почти — потому что я-то знала, какая бездна скрываются за этой безупречной светской улыбкой.

В общем, странный это был пикник. Как если бы в монастырь запустили самый цвет голливудской знати.

Сюрикены выделялись, приковывали внимание, заставляли забывать о приличиях и хороших манерах… Завораживали… И при этом ни один человек, кажется, не понимал до конца, кого именно он сейчас пытается угостить вкусным канапе или расспросить о здоровье детей. Было в этом что-то одновременно трогательное и забавное.

Первое знакомство и разговор с Дэном Дэмианом прошёл на удивление легко. Вторую часть пикника он ко мне с интересом присматривался — я даже несколько раз ловила на себе его внимательный, изучающий взгляд. А потом, когда мы уже перешли в наш дворец, не выдержал и подошёл.

— Как женщина, имеющая такой великолепный дворец и мужа в придачу, может быть заинтересована в том, чтобы читать лекции по самосовершенствованию? — пошутил он галантно.

Его голубые глаза в обрамлении каштановых волос буквально лучились весельем. Чем-то Дэмиан напомнил мне Тора Бедфорда. Было в них обоих нечто общее, едва уловимое сходство — может быть, волевой подбородок или жесткий взгляд...

Пытаясь ответить Дэмиану я окинула беглым взглядом наше новое поместье с Абаддином.

А ведь я действительно так привыкла к роскоши и величественным строениям Северной Академии, что просто не успела оценить наше новое жилище по достоинству. Для постороннего глаза этот дворец, наверное, должен был казаться сказочной резиденцией королей мира… Так на самом деле и было, чего уж тут скромничать. Ну а если быть честной — теперь только половины мира. Ведь против нас восстала Лигурия и тёмные вампиры. Так что… Только половина.

Я скромно улыбнулась, пряча в светскую улыбку скрытую печаль, и сдержанно ответила:

— Дэн, вам ли не знать, что всё внешнее — лишь временное убежище для наших тел. Декорации, которые потом исчезнут, как туман на рассвете… Мы здесь не ради мрамора и хрусталя, вы же понимаете.

Дэмиан ответил мне такой же светской улыбкой и неожиданно гортанно и глубоко хохотнул. От его смешка я вдруг вся подобралась, потому что не ожидала в своей душе такого отклика. Что-то дрогнуло внутри, какая-то давно спящая струна — и это было странно, непривычно, почти пугающе.

— А я наслаждаюсь этим миром, — ответил американец. — Чего и всем желаю.

А потом мы с ним довольно тривиально поговорили о делах. Дэмиан весьма корректно высказался о моей кончине. Сказал, что хотел с самого начала найти меня, чтобы начать читать лекции вместе. Но обнаружил, что я исчезла при невыясненных обстоятельствах и считаюсь погибшей.

В общем, через пять минут мы налаживали деловые отношения и строили планы, как можем помочь друг другу. Перетекали от темы к теме осторожно, словно прощупывали лёд — а под ним была глубина, которую ни я, ни он пока не решались тревожить.

— И всё же я вам безмерно благодарен, — произнёс мужчина в самом конце нашего разговора. — Если бы не ваши практики… Я бы сидел прикованный к инвалидному креслу и передвигался только на обезболивающих. Моя жизнь была бы кончена. Нормальная жизнь, которую я так люблю… Вы даже не представляете, насколько.

Подошёл Тамир, мой нынешний импресарио в области лекций, и мы принялись долго и тщательно выверять точки соприкосновения. Графики, темы, финансовые условия — всё это Тамир привык решать быстро и чётко, но тут даже он замедлился, чувствуя в Дэмиане не рядового партнёра, а фигуру совсем иного масштаба.

— Я могла бы помочь вам перейти на другой виток, — наконец произнесла я и покосилась на Тамира, который тут же ретировался, правильно истолковав мой взгляд. Да, он знал меня уже достаточно хорошо, чтобы понимать: когда демоница произносит такие вещи тихим голосом и смотрит исподлобья — лучше быть подальше.

Сейчас я собиралась пройти по тонкому льду. Людям не положено знать о сюрикенах. А сюрикенам — напрямую вмешиваться в дела людей. Во всяком случае, именно так было до войны с Лигурией. Но… Новые времена диктовали новые подходы. Так что Тамир отошёл и оставил нас наедине с Дэмианом.

— Я не планирую становиться вторым Дэвидом Копперфильдом, — довольно жёстко отреагировал Дэн.

В его голосе прозвучала такая холодная решимость, что у меня мурашки пробежали по спине. Признаюсь, американец меня удивил. Обычно все хотят стать суперменами. В северной Академии в глазах сюров я давно привыкла видеть блеск и азарт: «Научи меня летать, менять гравитацию, управлять реальностью». А тут — нет. Тут была граница, которую он не собирался переходить ни под каким предлогом.

— Вам достаточно лекарства? — не удержалась я от вопроса. Спросила осторожно, почти шёпотом, потому что вдруг почувствовала себя не великой наставницей, а ученицей, заглядывающей в пропасть.

— Каждый, кто читал вашу книгу и читал мои, рано или поздно сам может начать понимать больше. Читать же лекции о сверхспособностях… слишком неуместно и… расточительно. Лишь малая часть тех, кто сосредоточен на здоровье и финансовом благополучии, захотят углубиться в методики и посвятить свою жизнь практикам. А остальные? Они придут на одно занятие, зевнут и уйдут к другому «гуру» с более яркой обёрткой. Я не хочу быть упаковщиком чудес.

Сказал как отрезал.

Я задумалась. А ведь так и есть. Непростительная расточительность. Дэмиан как-то разом отрезвил меня, сам того, видимо, не желая. В голове щёлкнуло — я вдруг увидела себя со стороны: ещё немного, и я бы превратилась в ту самую цирковую зазывалу, которую так презирала в своих мыслях о других.

— И всё же людям нужно знать, что целительство — лишь первый этап, — произнесла я осторожно. Скорее пробуя почву, чем утверждая.

Дэн Дэмиан застыл, точно изваяние. Потом всё же отмер и прищурился, точно смотрел на меня как на яркое солнце. Так смотрят на что-то одновременно прекрасное и опасное — зажмуриваясь вполовину, чтобы не ослепнуть.

— Я практикую ваши методики более десяти лет. Я разработал и свои практики. Соединил их воедино. Я занимаюсь этим не один или два часа в день, а целыми сутками. И я понял, что это путь не для всех. А лишь для единиц. И говорить о нём открыто… Значит, стать очередным клоуном и зазывалой. Люди любят фокусы. Но воспринимают их именно так — как ловкие трюки и не более. Просто не верят. И это краеугольный камень. И я не собираюсь что-то менять в их восприятии. Кто захочет — тот сам увидит, что излечение лишь начало пути. А кого не захочет — того не сдвинешь и армией.

Ну вот, поговорили.

Я ещё раз окинула Дэмиана долгим взглядом. Взрослый, умный, жёсткий мужчина. Не мальчик, которому хочется кнопку «божественная сила». Значит, так тому и быть. Кивнула.

В общем, мы расстались друзьями. Я обещала прислать свою часть исследований в области целительства, чтобы он мог обогатить практики. Дэн запланировал отправить мне медицинские отчёты и обследования, которые он проводил, исследуя активность мозга во время глубоких медитативных практик. На том и порешили.

В общем-то меня, если уж говорить по правде, щёлкнули по носу. Дэн Дэмиан по каким-то причинам был четко уверен, что не нужно делать из людей сверхлюдей. Лечить, помогать стать богаче — да. Всё остальное — нет. Табу. Причём табу, которое он отстаивал с такой непреклонностью, словно за его спиной стоял не один десяток пережитых разочарований.

Я вроде бы была с ним согласна. Логически всё сказанное им было абсолютно верно. Ни одного слабого места, ни одной зацепки для спора. И всё равно внутри что-то царапало — может быть, гордость. Или досада. Или то самое желание доказывать, от которого я считала себя давно свободной.

Так что я покивала и отошла в сторону. Хотела собраться с мыслями. Ведь мне ещё с Таргарином разговоры разговаривать.

Но реакция Дэмиана настолько меня выбила из колеи, что я никак не могла подобрать удачный момент, чтобы начать общение с баалом серокрылых.

Всё валилось из рук, мысли разбегались, а стоило сосредоточиться — перед глазами вставало лицо Дэна с его спокойным, уверенным: «Я не собираюсь ничего менять». И мне вдруг стало страшно. Не за себя — за то, что я, кажется, начинала путать свою правду с желанием быть услышанной.

А ведь я побаивалась Таргарина гораздо больше, чем разговора с американцем. И если с Дэмианом всё не заладилось, то что же тогда будет с вампиром?

Я обвела наш пикник растерянным взглядом.

Наши соседи по посёлку пребывали в полнейшем восторге. Абаддин успел нанять лучших поваров и официантов — откуда только выкопал в такой короткий срок, ума не приложу, но факт оставался фактом.

Самое изысканное вино текло рекой, а блюда были выше всяких похвал. Наш просторный зимний сад буквально дышал самыми восхитительными ароматами — овощи, запечённое мясо с травами, свежая выпечка, какие-то невероятные соусы, от которых даже у меня, перехватывало дыхание.

Соседи переходили от беседки к беседке с тёплыми газовыми горелками, пили вино или глинтвейн, мило болтали. Всех как-то разом покинуло напряжение, которое ещё недавно сквозило в доме теперь уже Кирочки. У нас соседи вдруг все как-то мило загалдели, заулыбались, начали общаться более непринуждённо.

Абаддин вовсю выполнял роль радушного хозяина — раскланивался, шутил, наполнял бокалы, подкладывал закуски. Я даже залюбовалась мужем. Вот уж кому светские церемонии давались без малейшего труда, в отличие от меня.

Кирочка с Сергеем по каким-то им только ведомым причинам предпочли остаться у себя. Новая жена Сергея в первый момент порывалась прийти к нам — я даже заметила, как она мелькнула в дверях с решительным лицом, — но видимо, Сергей сказал ей что-то такое, от чего та вся сникла и быстренько испарилась.

Так что остаток вечера мы проводили просто в обществе многочисленных моих старых друзей по посёлку и высших сюрикенов.

Последние меня тревожили всё больше и больше. Я поглядывала на Таргарина, вышагивающего подле Алисии, и никак не решалась сделать первый шаг.

А ведь нужно спасать Антона. Вытаскивать моего сына из лап Самаэля… Пытаться сделать из Таргарина разменную монету… Ох…

Как же мне стало тяжело от этой мысли. Почти невыносимо. Словно кто-то взял и придавил грудную клетку тяжелой каменной плитой. Но я сжала челюсти посильнее, вдохнула поглубже — и решительно направилась в сторону бывшего серокрылого ангела смерти. Скажу ему правду – а там пусть сам решит как лучше ею распорядиться.

Я успела подойти к Таргарину пока он остался один возле столика с закусками. Успела открыть рот…

Когда ВСЕ вдруг случилось.

Быстро и неожиданно.