Мой сын — попаданец! Книга 2

Глава 1 Новые знакомства

Всю дорогу от ясновидящей я ехал в смешанных чувствах. Свят тоже закрылся и не разговаривал.

Посещение земного эзотерика прошло совсем не так, как я себе представлял. «Бабка», если так можно было назвать возрастную ухоженную женщину, оказалась «настоящей», насколько это слово можно было применять ко всей начавшейся в моей жизни чертовщине.

С одной стороны, я был рад, что мы встретили человека из нашей привычной реальности, который сможет дать хоть немного информации по невероятному происходящему в нашей семье с появлением Свята. А то и помочь. С другой — это было страшно. Впервые в своей взрослой сознательной жизни я абсолютно не контролировал ситуацию. Как руководитель и в целом человек, привыкший держать все под управлением и надзором, здесь я был слеп. Мы здесь менялись местами с сыном — он делал первые шаги в моей реальности, а я в его. И если на моей стороне я помочь и защитить своё чадо мог, то вот на стороне Свята проводника и «родителя» не было.

За размышленьями я и не заметил, как мы оказались перед мерно поднимающимися воротами паркинга. Место всегда меня успокаивало, так как ассоциировалось с возвращением домой. А мой дом — моя крепость.

По возвращении домой нас ждал полдник и обещанный торт.

— С возращением, мои дорогие мужчины! — встретила нас сияющей улыбкой в дверях наша красавица.

Свят с разбегу запрыгнул на выставленные мамины руки.

— Мама! — закричал счастливый малыш.

— Люююда! — с дурашливым выражением я протянул руки вперед, делая вид, что тоже хочу на ручки.

Жена радостно улыбнулась, крутанув Свята в коридоре и проигнорировав мою незатейливую шутку. Закончив крутиться и прижимая к себе счастливого ребёнка, она замерла и вопросительно посмотрела на меня.

— Со щитом?

— Как сказать… Но точно не на щите. — я вернул себе серьезное выражение лица и коротко мотнул головой.

Поняв мою пантомиму как «всё потом», Люда также коротко кивнула и унесла ребёнка в кухню, давая возможность мне войти.

— Тотиииииик! — раздался радостный крик с кухни, как только пара скрылась за дверным проёмом.

Я прошел в коридор, закрыв за собой дверь. Положив пакет со свечами от Ефросинии и купленными по дороге продуктами, разулся и остановился в коридоре, ожидая сына, ибо уже знал следующую реплику супруги.

— Руки! И сперва нормально кушаем!

Поставив Свята на пол, Люда посмотрела на сына с напускной серьезностью.

Свят не стал вредничать или канючить и развернувшись, рванул мимо меня в уборную.

— Уки! Уки! Уки! — пронеслось счастливое яркое облачко.

Мазнув глазами по заставленному столу, улыбнулся жене и пошел за ребёнком.

Подставка для раковины уже давно была куплена, поэтому Свят отлично справлялся с мытьем рук без посторонней помощи.

— Папа, а затем мыть уки? — спросил ребёнок, подставляя ручки под сенсор автоматического дозатора мыла.

— Потому-что вокруг нас злобные бактерии. Наша кожа, как естественный барьер от них защищает, а вот все прорехи в ней, глаза, уши, рот и прочие… Они служат для бактерий воротами.

Сын посмотрел на намыленные руки.

— И мы их упиваим?

— Не совсем. Просто смываем. Мыло скользкое. Они просто соскальзывают с наших рук и уплывают вместе с водичкой.

Свят на мгновение задумался.

— А посему их всех не упить?

Что-то в задумчивости, голосе или интонации сына мне не понравилось. Мне показалось, что это как-раз один из моментов, в котором требовалось «воспитательное действие».

Дождавшись пока Свят молча смоет мыло и развернется ко мне. Я протянул ему полотенце и присел, оказавшись на уровне его глаз. Сын, посмотрев на меня замер, прекратив мять полотенце.

— Бактерии часть большого Мира, что нас окружает. Важная его часть. Без них он сломается. — сказал я серьезно.

— Но они похие… — насупился Свят, о чем-то крепко задумавшись.

— Не все. Да и те, что плохие, плохие только для нас. Для нашего организма. Но Мир вокруг сложный, он не делит всех на плохих и хороших. Ему нужны все. Каждый.

— И я?

— И ты.

— А я хоосый?

— Ты очень хороший. Самый лучший. — не удержался и чмокнул я Свята в нос, — Ну и потом. Помимо бактерий у нас достаточно и другой грязи на руках. Ты же не хочешь кушать тортик и чувствовать на зубах песок?

— Ну вы где там? Еда остывает. — раздалось с кухни.

Свят в мгновение переключился, в глазах загорелся голод или азарт. Спрыгнув с подставки, он пронесясь мимо меня.

Педагогический сеанс был не закончен, но начало было положено.

Словно нарочно вспомнилась сцена из «Пацанов», как Хомлендер поступил со своими создателями. Я передернул плечами.

— Господи, спаси и сохрани чудо твоё. Помоги нам вырастить его достойным человеком… — негромко проговорил я.

Намыливая руки, я смотрел в зеркало, снова прокручивая события сегодняшнего дня.

Ефросиния оказалась «настоящей». Между ней и Святом однозначно что-то произошло. Что-то в «новом» измерении окружающего мира, открытом для меня только к сорока — магическом. Или энергетическом. Да хоть метафизическом. Главное — хорошо это или плохо? Пока, с имеющимися вводными, однозначно решить для себя не получается. Весь жизненный опыт говорит, что не очень хорошо. Меньше знают — крепче спишь.

На мгновение даже подумалось, что лучше бы женщина оказалась обычной шарлатанкой и мы просто мило попили чай, получив от похода только психотерапевтический эффект «мы попробовали, мы молодцы, хорошие родители».

Риски, риски, риски. Новые риски. Одно радует - интуиция пока молчит. Надеюсь, по итогу мы получили все же союзника. Иконы, свечи… Всё за то, что она играет на нашей, «светлой» стороне…

В любом случае, дело уже сделано. Ящик Пандоры с местными специалистами открыт. И как минимум один из них о Святе уже знает… А теперь знает уже и второй. Судя по словам Ефросинии, еще более могущественный.

Не к месту вспомнилась битва экстрасенсов, которой одно время увлекалась одна из моих пассий. Там вроде как у них тоже было противостояние и все искали лучшего.

Ну что же. Одного чемпиона мы нашли. Будем «посмотреть» и двигаться дальше.

Переведя взгляд на дозатор, провел перед сенсором уже чистой рукой. Еще раз. Заряженный и наполненный он честно выполнил свой долг, выдав мне порцию мыльной пены.

Удивительно. Я же не касаюсь его, а он срабатывает. Покажи это кому еще пятьдесят лет назад, не поверили бы. Назвали бы волшебством. А триста лет тому назад и вовсе могли сжечь вместе с чудо-прибором. Особенно в просвещенных европах… Да, здесь конечно чистая физика, а не магия. Но что мы знаем о физике? Какую её часть? И какой дивный мир нам откроет метафизика? Настоящая.

— Стааааааас. — раздалось уже недовольное с кухни.

Голос жены вырвал меня из размышлений. Смыв мыло и вытерев руки, я наконец-то вышел из уборной.

Люду в целом нехорошо было обижать игнорированием, а сегодня и вовсе это было святотатством. Она в наше отсутствие расстаралась. Приготовила ребрышки, сложный гарнир из гречки пережаренной с овощами, летний салат и какой-то совершенно невообразимой красоты высокий тортик.

— Ты где там застрял. Еда остывает уже. — сказала жена, что уже поела и даже успела разделаться с половиной своей порции десерта.

Я виновато пожал плечами. А после посмотрел на Свята, что активно уплетал гречку, не сводя голодного взгляда с торта. Видеть в нем какую-то опасность или невероятную сущность, «протискивающуюся в наш мир», никак не получалось. Я видел обычного ребёнка. Своего ребёнка.

Всё к лучшему. Сегодня была победа. Мы вышли на людей со способностями и заручились их поддержкой. Мой сын вырастет добрым и порядочным маго… человеком. Все будет хорошо!

Прекратив рассуждения, я окончательно «вернулся» из мыслей к столу и навалился на еду. Последняя была так же прекрасна, как и весь сегодняшний день. А впереди меня ждал бенто-торт с матча и вишней.

Кстати. А торт не такой и большой… — еще раз посмотрев на стремительно пустеющую тарелку Свята, я тоже заработал вилкой активнее.

Сын, поймав мой заинтересованный взгляд на сладость, замер.

Я тоже завис, не донеся очередную порцию до рта.

Наши взгляды скрестились, а после синхронно повернулись к белоснежному боку уже лишившегося трети десерта.

Вилки застучали о тарелки громче. Уступать друг другу никто не хотел…

***

Закончив с вечерними ритуалами укладки, я вернулся из детской в кровать к супруге. Люда что-то читала на приглушенно горящем экране планшета.

Не удержался и заглянул, мазнув взглядом по заголовку открытого окна.

— Ого! Каренина! — удивленно улегся рядом с женой.

— Да, что-то классики захотелось.

Я воткнул в смартфон зарядку и положил на тумбочку. Робкая надежда, что сложного разговора не будет и можно будет за ночь переварить информацию, разбилась о действительность.

— Ну что, — Люда отложила планшет, — Расскажешь как все прошло?

Внутри у меня всё сжалось. Разговор я ждал, но сколько раз ни прокручивал его в голове, как-то внятно собрать произошедшее в кучу не получалось. Слишком много необычностей было за этот хоть и продуктивный, но казавшийся бесконечным день.

— Да. Попробую, — улыбнулся я жене, — Добрались без происшествий. Симпатичный дом и двор. Нас встретила женщина шестидесяти лет. Приятной наружности.

— А ты ожидал Бабу Ягу и избушку на курьих ножках? Как в сказках? — подначила меня жена, сделав голос каркающим.

Я лишь коротко улыбнулся и продолжил рассказ.

— Всё было как на сеансе у психолога, принимающего надому. Пока она не взяла Свята за руку и не начала пытаться его посмотреть.

Жена подобралась и подтянула колени.

— Так.

— А дальше… Что-то пошло не так. Я понял это по её лицу. Ей становилось все хуже и хуже на глазах. Я уже готов был сам вмешаться и начать оттаскивать женщину, как в дверь вошла её помощница и прервала практику.

— Помощница?

— Да. Она принимает не одна. Как я понял, в квартире на подхвате у неё внучка.

Жена обняла свои колени и повернулась ко мне.

— А Свят? — тревожно спросила она.

Я заметил в свете ночника, что её кожа покрылась мурашками.

— Он улыбался. По дороге туда и до того, как она взяла его за руку нервничал. А после… Он словно посмотрел её и перестал бояться. Причем не внешне, а как-то по своему… Внутренне.

Мы замолчали. Я дал Люде осмыслить услышанное.

— Что она сказала?

— Она разнервничалась. Даже не пыталась скрывать своё состояние или как-то его оправдывать. Сперва сказала, что на нем темная метка первостихии.

— Это как?

— Не знаю. Большего она не сказала, я тоже допытываться не стал. Ситуация и Свят рядом как-то не располагали. Но наши опасения насчет темноты она подтвердила. Ни ему, ни нам в ней оказываться нельзя.

— Жуть какая… — вздрогнула Люда, — Первостихия… Это получается сама Тьма?

— Получается… Но это не все. Уже после, когда внучка увела Свята…

Остановившись на время, я пытаясь подобрать слова.

— Ну! Не томи.

— Сказала, что он слишком большой для этого мира. Он только протискивается в него… И говорила она не про физические размеры...

Мы оба замолчали, осмысливая сказанное и услышанное.

— Она чем-то может помочь? Что-то посоветовала?

— Она дала свечи. Надо за ними сходить в коридор и положить поближе. Сказала, что они привезены из святого места и смогут помочь в самый тёмный час. А после сказала, что большим сама помочь не сможет.

Я замолчал. Жена хмыкнула.

— Все?

— Она сказала, что у неё есть знакомый. Он сильнее и он сможет больше… Надо только дать добро.

— И ты согласился?!

— Да. Мне показалось, что ей можно доверять.

Люда подскочила с кровати и начала ходить вдоль неё нервно размахивая руками.

— Ну конечно! Знакомый! Сидят сейчас вместе пишут сценарий этого метафизического шоу для семьи наивных обеспеченных дурачков!

— Тише! Свята разбудишь!

Люда же только начала распалятся, хоть и старалась контролировать громкость своего голоса.

— Метка Тьмы! Страшное проклятие! А ваш ребёнок необычный! Соберите десять лапок мотыльков и положите их на подушку из банкнот, тыщь в триста!

— Люда! Ты там не была! Я тоже почувствовал что там происходит что-то необычное! Также как и в нашей жизни! Квартире! Да, она даже денег не взяла!

— Конечно не взяла! Волшебник возьмет!

— Хорошо! Давай может тогда свет выключим?! Что за иллюминация! Бабаек что-ли к сорокету испугалась? Ну?! Давай я схожу до детской и по пути все ночники потушу! Бред же!

Люда остановилась. Из неё словно выдернули стержень и она устало села на край кровати. А после и вовсе заплакала, уперевшись лицом в ладони.

Я подполз к ней по кровати и обнял со спины.

— Ну. Что такое?

— Да только я начинаю думать, что мы обычные люди и живем как обычные люди, как вдруг… Ой всё…

— Я не устану повторять. То, что нам выпало такое приключение в жизни, это дар, а не проклятие.

Она подняла ко мне заплаканное лицо. В свете ночника она выглядела сейчас такой ранимой. И такой красивой. Я на мгновение залюбовался женой.

— И что ты ообо всем этом думаешь?

— Тебе в общем или в частности.

— В общем. — обвела она рукой комнату, мило шмыгнув носом.

— Ну… Я думаю, что какой-то шибко сильный волшебник насолил кому-то еще более могущественному и за это на него повесили метку первостихии. В попытках сбежать, он прыгнул в другой мир…

— Прыгнул?

— Переродился. Ну или очень умело скрывает свой взрослый разум…

— Как в твоих книжках? Про попаданцев?

— Именно.

Мы снова замолчали. Люда вытерла слезы и посмотрела на меня уже серьезно и по-взрослому. Тем самым взглядом, за который я её когда-то полюбил.

— То есть, ты хочешь сказать, что наш Свят это попаданец из магического мира, который убегает от Тьмы?

— Ну ты спросила моего мнения и я его озвучил.

— Ты серьезно? — положила она руку мне на лоб.

— Ты спросила и я озвучил. Мы же договорились, что будем честны друг с другом всегда…

Люда убрала руку и приложила её уже к своей голове.

— Давай спать. Утро вечера мудренее. — сказала она и попыталась выбраться из моих объятий.

— Давай. Но чуть позже. Матерь драконов. — я свел глаза к переносице, делая глупое лицо, а после завалил её на кровать, перенеся руку с плеча на её грудь.

***

Ефросиния умело повязала платок на голове и перекрестившись, вошла в двери храма.

Не самая монументальная постройка в городе, богатом на такие архитектурные сооружения религиозного толка, встретила её полутьмой и запахом ладана и воска.

Не красна изба углами, а красна пирогами. Конкретно это место было ценно батюшкой, старым знакомцем Ефросинии. В отличие от шапочного знакомства с белым магом, которому она вчера кинула весточку и еще не получила ответа, в богатой истории их взаимоотношений с батюшкой было многое. Даже «крыша» в девяностые. Но впервые повод посещения ей было сложно озвучить. Ефросиния нервничала, не сочтёт ли её Никодим сумасшедшей и не выпрет ли. Или вовсе не посадит в неотложку…

Прихожан под вечер уже не было. Две женщины, свечница и алтарница, приводили залу в порядок. Это придало сил. Если что-то и случится, свидетелями конфуза станет совсем немного человек.

Пройдя к аналою, Ефросиния поклонилась размещенной на нём иконе Николая Чудотворца. Закрыв глаза, она негромко прочитала молитву, а после приложилась лбом к холодному металлу, обрамляющему искусно сделанное изображение святого.

— И остави Господи мне возможность видеть чудеса твои. Дабы нести свет слова твоего страждущим… — привычно закончила она, слова перенятые еще от своей бабки-ведуньи.

Открыв глаза и подняв взгляд к иконостасу, Ефросиния пораженно замерла.

Иконы горели золотым светом. Это не было отсветом от горящих свечей или бликами от вечернего солнца, пробивающегося через витражи.

Иконы светились изнутри. С разной интенсивностью. На каких-то из-за этого невозможно было разглядеть изображение, так ярко они горели. Какие-то и вовсе не светились.

Опустив взгляд, Ефроиния вздрогнула.

Мерным золотым светом горела и старая и намоленная икона Николая Чудотворца, что была выставлена для прихожан на аналой.

— Боже! — перекрестилась она, привлекая внимание женщин.

Опешив от неожиданности, Ефросиния упала на колени, прямо там где стояла. Уперевшись лбом в холодный пол, она истово заговорила, чуть громче, чем это было принято в святом месте.

— Прости меня Господи, Отче Наш. Грешная я. Дар мне от бабки достался и не устояла я…

— Фрося! — негромко окрикнули женщину низким властным голосом.

Женщина прервалась. Медленно подняв голову, затравленным взглядом она посмотрела на выкрикнувшего. Она даже не заметила когда и откуда появился её старый занковец. Ответить не получалось. Слова словно застряли в горле.

— Здравствуй, дорогая. Случилось чего? — быстро прошел к женщине высокий и жилистый мужчина преклонных лет в черной рясе.

— Батюшка Никодим, здравствуй! Поговорить надо. Срочно. — взяла себя в руки Ефросиния и начала подниматься с пола.

Подойдя к женщине, Никодим аккуратно взял её за руку, помогая подняться.

— Ох не узнаю тебя я, Фрося. — посмотрел он ей в глаза.

Ефросиния вздрогнула.

Зрачки у мужчины тоже были золотыми. Мерный свет шел словно изнутри его глаз. Но неожиданным оказалось вовсе не это. Второй раз за свою жизнь она почувствовала человека рядом по-новому. Совсем иначе, чем раньше. Первым был невероятный малыш Свят. Сейчас, когда её коснулся, рядом возник Никодим. Она словно осознала его целиком. Не увидела, не ощутила касание, почувствовала запах или еще что. Она словно поняла его ауру и суть.

Батюшка словно тоже ощутил что-то новое.

— Вижу. Пойдем как со мной в алтарь.

Под удивленные взгляды работниц, он провел прихожанку в алтарную и закрыл за собой дверь.

Усадив Ефросинию на обшитый красным бархатом пуф, сам перекрестился развешанным по стенам помещения иконам и сел на горнее место.

— Ну рассказывай, что стряслось такое.

Женщина положила на колени руки, изображая смирение. А после вскинула ими, словно что-то хотела сказать и промолчала.

Батюшка внимательно смотрел на неё, не торопя.

— Вижу боишься ты знаний своих. Говори, не бойся. Эти стены защищают и помогают.

Осенив женщину святым знаком, батюшка словно сбросил с её плеч пудовый мешок. Тревоги отступили. Ефросиния наконец глубоко вдохнула и заговорила.

— Давече пришли ко мне отец с сыном. Просил отец посмотреть малыша. Хорошенький такой мальчонка, я еще его как в подъезде заприметила, вижу светится. Тьфу-тьфу-тьфу.

Батюшка подобрался, отодвинувшись от спинки и положив на руки подбородок.

— Светится?

— Не суть. В общем. Проблема у них образовалась. Боялся темноты ребёнок очень. Ну решила я его глянуть… По своему… — снова замялась женщина и замолчала.

— Ведомы мне дела твои. Порицаемы церковью они конечно, но зла ты никому по моим сведениям не делала и исповедуешься справно…

— Да, да — тактично не стала напоминать Никодиму историю их знакомства и взаимоотношений, в которых было много порицаемого, — В общем… То, что я там увидела, меня чуть не убило.

Глава 2 Вопросы веры

Лето пролетело незаметно, как в прочем с ним это всегда и бывает.

Несмотря на яркую встречу с ясновидящей, больше ничего интересного в нашей жизни за тёплые месяцы не произошло. Хорошая погода и «белые ночи» позволили много гулять и немного отдохнуть от тревог облегчённой версии «полярной ночи», свойственной северной Пальмире. Насколько вообще возможно отдохнуть, работая всё лето в городе.

Лететь куда-то или далеко уезжать от города в этот год мы с Людой не решились. Отпуск по этой причине я не брал, собирая накопления для предстоящей крупной покупки.

Люда отказалась от старых убеждений по поводу авто и занялась подборкой женщины-инструктора по вождению, поэтому в течение ближайшего года в семье ожидалось появление второго автомобиля. У жены был свой неплохой заработок, но после родов он сильно просел по понятным причинам, и я негласно взял на себя основную часть расходов семьи. Такая крупная покупка, как хорошая, безопасная и надежная машина, были моей обязанностью. Можно было разделить удар с её отцом, который был человеком если не богатым, то очень обеспеченным и часто предлагал нам свою помощь, но, не имея на это острой необходимости, я так поступать не хотел.

Мужчина я сорок лет или где? Ситуации, конечно, бывают разные, и помощь от родителей — это «помощь рода», но хороший заработок и премии пока позволяли не обращаться за помощью в части финансов, сохраняя такую опцию на крайний случай. А случай, учитывая особенность нашего сына и их внука, легко мог возникнуть.

Что же касаемо особенности сына — мистика временно нас оставила, дав длинную передышку.

Магия тлела лишь небольшими очагами изменяющихся свойств предметов в квартире. Последних, к слову, стало меньше. То, что мы с отцом обнаружили в детской, осталось неизменным. Или, скорее, наоборот — измененным. Новые же свои поделки Свят научился от меня прятать. Они точно возникали, но больше сын их старался не показывать. Последним из того, что я успел заметить, была его зубная щетка. Свят её как-то усовершенствовал, ибо однажды вечером я обратил внимание, что одна из щеток в ванной «светится».

Скорее всего, на «убийство злых бактерий», — подумал я тогда, увидев вокруг детской насадки неестественный красный ореол.

Свят увидел как работает кариес в одном из образовательных мультиков и, видимо, попробовал защитить свои зубы. К чести сына — испробовав магию только на своём предмете личной гигиены.

С интересом изучив зачарованный предмет, я даже чуть не почистил его щёткой зубы, конечно, исключительно в экспериментальных целях, но в последний момент передумал. Не факт, что артефакт не определил бы меня как «чужеродный организм» и не убил, на всякий. Шутка. Какое-то сходство из-за кровных уз могло меня спасти, но насколько в своей магической инженерии продвинулся сын, я решил пока не проверять. И, видимо, не зря. Уже на следующее утро в ванной комнате магией не светилось ничего.

Свят продолжал изучать или вспоминать магию, но делал это скрытно. Я несколько раз заводил с ребёнком разговоры о волшебстве и о нашей поездке, но все эти попытки он полностью игнорировал, делая вид, что меня не понял или не слышит.

Между тем влияние, хоть и не явное, все же ощущалось. Наше с Людой здоровье било все рекорды. Деды также начали на глазах молодеть, а их хронические боли и болячки пропадать. Женщины прекратили жаловаться на слабость и головные боли, мужчины словно обрели вторую молодость.

После приезда к нам мои родители вернулись в Москву, и уже через неделю отец позвонил и с удивлением поделился, что его диабет второго типа неожиданно прошел. Он, уже поняв, откуда дует ветер, сказал это невзначай и обтекаемо, но я всё понял.

Переполох в семье случился нешуточный.

Как позже, при следующем визите выяснилось, в шоке был не только он, но и его эндокринолог. А после сдачи анализов еще и все остальные врачи клиники. Заведующий обещал разобраться и разорвать контракт с частной лабораторией, уличив их в рисовании случайных циферок, но отец попросил не давать делу ход. Сославшись на свои журналистские связи и расследование со своей стороны.

Историю криво и с трудом замяли. Но не факт, что на неё не обратили внимание профильные службы, что денно и ношно бдят за просторами нашей бескрайней страны. О интересе последних, с учетом всей творящейся вокруг нас чертовщины, я уже нешуточно переживал.

«Челюсти отрастать за одну ночь», к счастью, не начали, хотя я бы не удивился и этому.

После резонансного случая резкие изменения в здоровье членов семьи прекратились. Свят учился и умнел, не по годам быстро.

Поняли, что в семье происходит что-то совсем необычное, и родители Люды. И если Леонид Николаевич хотя бы внешне относился ко всему скептически и старался в мистику не погружаться, то Ефросиния Викторовна отнеслась к вопросу максимально серьезно. Подошла к его решению она по-своему, со стороны религии.

Был обычный будний день, когда тёща приехала к нам в гости, и наконец-то состоялся не самый простой разговор, от которого мы долгое время с Людой уклонялись.

— Стасик! Пойдем к нам, чаю попьем. Я шарлотку привезла. Твою любимую. — зашла, постучавшись, в спальню, дооборудованную под кабинет, тёща.

— Да, хорошо. — отвлекся я и поднявшись и сняв наушники, двинулся следом за ней на кухню.

Рабочий день заканчивался и провести его последние минуты за столом показалось отличным завершением продуктивного дня.

Лукавлю.

Против такого козыря, в виде пирога, спасовало бы даже иное совещание, закончившись раньше запланированного срока. Сейчас же я и вовсе, борясь с внутренним критиком, вычитывал техническую постановку Сашки. И мне однозначно требовалось прерваться, чтобы не начать припекаться к компьютерному креслу.

Кухня встретила меня запахами свежесваренного кофе и сдобы.

Свят оживленно что-то листал в браузере на планшете, Люда порхала у гарнитура, наливая чай и повторно запуская кофемашину, Ефросиния Викторовна нарезала произведение своего кулинарного искусства, стоящего посреди стола.

Усевшись, быстро проверил уведомления на телефоне и, поставив его на беззвучный, убрал в карман домашних шорт. Звонки с неизвестных номеров я давно не брал, но здесь кто-то был очень настойчив и как спам или мошенников оператор номер не подсветил.

Надо бы перезвонить… — подвесил я себе очередную задачу в бесконечном списке дел востребованного руководителя.

К этому моменту женщины закончили хлопотать и тоже сели за стол. Увидев кислое выражение на лице жены, я понял, что это не из-за шарлотки и надо готовиться к непростому разговору.

Ефросиния Викторовна была определенно дворянских кровей. Как мы попробовали очередной шедевр и закончили с дифирамбами её поварскому искусству, она начала мастерски и издалека подводить нас к интересующему вопросу. В ход пошло все, от обсуждения погоды до непростой ситуации в стране и войне со старым соседом.

Свят сдался быстро, не став слушать взрослые разговоры ушел играть или магичить в свою комнату, пока мы были заняты на кухне.

— Да, всё от отсутствия веры в Господа нашего. Молодые люди все чаще отворачиваются от веры, уходя в мракобесие или атеизм… — наконец привела она нас в этом танце слов к сути, — Вы так и не надумали Свята покрестить?

Твоюж ммммать… — вспышкой мелькнул у меня перед внутренним взором известный мем с кадром из сериала «Бригада». Внешне я постарался не дернуть и мускулом, переведя взгляд на Люду. Прошлый раз этот сложный разговор закончился их скандалом и последующей молчаливой обидой почти на два месяца.

Люда сделала каменное лицо. Смотря на кружку так, словно там показывают новости, медленно опустила её перед собой.

— Мам… Мы вроде это уже обсуждали.

— Людочка, мальчик растет. Вы же сами видите, что вокруг него начинают происходить всякие… странные вещи. Надо защитить его. Стасик, ну хотя бы ты скажи ей.

Повернувшись ко мне, Ефросиния Викторовна сделала самое жалостливое из своих выражений. Не знай я эту интриганку лучше, скорее всего даже бы поверил. Но я уже неплохо разбирался в людях и на манипуляции практически не поддавался.

Взяв пустую кружку обеими руками, словно пытаюсь нагреть в ней закончившийся кофе, попытался снова объяснить наши с Людой опасения.

— Ефросиния Викторовна, мы уже вам рассказывали. У Свята необычные отношения с религией и церковью. Вы же помните как он плакал у храмов когда был маленький.

Точно также как и в темноте, — про себя добавил я.

— Стасик, но может вы его неправильно поняли? Может он наоборот так во внутрь просился.

— Вы же знаете какой он у нас чувствительный мальчик. Да и народ от службы отвлекать не очень хочется истериками.

Резко изменив выражение лица на острый приступ превосходства над окружающими, тёща даже приосанилась.

— Самый лучший он у нас мальчик. И прекрасно храмы переносит.

— Мама! Когда?! — уже все поняв, хлопнула по столу Люда, встав со стула.

— Люда… — дернулся я от резкого звука и поспешил успокоить жену.

Последнее было бессмысленно, но как порядочный зять я должен был попытаться. Тёща же смотрела мимо нас и взорвавшуюся дочь словно не заметила.

— Да. Мы со Святиком заходили в храм Василия Блаж…

— Я же просила тебя! — продолжила жена, медленно переходя на шипение.

— И что? Это дело богоугодное. Святик не сопротивлялся и сам с интересом пошел.

Люда последнее уже не слушала, выскочив из-за стола она раздраженно ушла во взрослую спальню и хлопнула дверью.

Из детской высунулась удивленная мордашка сына, который редко видел свою маму такой возбужденной.

Я же внутренне еще раз себе подтвердил, что даже взрослые дети откатываются в развитии при встрече со своими родителями.

Увидев, что больше ничего страшного в квартире не происходит, Свят вернул голову в комнату и на всякий случай тоже затворил за собой дверь. Но уже аккуратно.

— Стасик. Ну что мы опять такого страшного натворили?

— Честно?

— Да, говори как есть.

— Не послушали слова, которые она вам сказала и посчитала важными.

Ефросиния Викторовна замолчала, что-то обдумывая.

— Спасибо. Поздно уже, поеду я.

Встав, начала собирать со стола тарелки тёща.

— Давайте отвезу. — поднялся и я, собирая пустые кружки.

— Нет. Она сейчас там дуется сидит. Свят один дома считай. Такси вызову и доеду.

— А я могу его с собой взять.

— Не стоит, право. Потом по темноте вам возвращаться.

Отмахнулась беззлобно женщина, словно постаревшая на пару лет.

— Вы как знаете, а до машины мы вас проводим. — все же не стал я оставлять расстроенную женщину.

Понятно, что характер дочери и прожитая жизнь с силовиком говорили о том, что душевная организация этой женщины не только не тонкая, но ей позавидуют иные канаты, но всё же Ефросиния Викторовна с каждым годом всё тяжелее и тяжелее переживала открытые конфликты в семье.

Я прошел к двери в спальню. Та оказалась не закрыта и постучавшись, я зашел. В гардероб в любом случае требовалось попасть, заодно и посмотреть могу ли чем-то помочь супруге.

Люда сидела на моём стуле, поджав ноги, и пустым взглядом сверлила открытый на экране текст Сашкиной постановки в Джира.

— Зая? Зая?

— А? — повернулась она ко мне.

— Чем-то помочь могу?

— Нет. Сашке вон лучше помоги. Я имела наглость почитать и ничего не поняла.

Я подошел и присел возле неё.

— Мама расстроилась… — начал было я.

— Мама никогда меня не слушала. Они с отцом всегда лучше всех всё знают.

— Ну это распространенная проблема. — постарался пошутить я.

— Вот только ситуация у нас, как ты знаешь, редкая. Он растёт. Начал оставаться с ними, хорошо пока только днём. А что дальше? Я как сейчас вижу как мой крутой отец оставит его в темноте на ночь, навалив на наши слова с высокой колокольни. Бросит «ты же мужик», хлопнув дверью и дальше что? Утром хоть кого-то найдут?

Я замолчал. Сценарий был более чем реалистичный. Насколько же стал сильнее с крайнего кошмара Свят я пока не понимал. Слушать про джедайские поединки на ночниках с потусторонними тварями Леонид Николаевич не будет. Хорошо если просто отмахнется, сославшись на обилие фантастики и перегрев, а не упечёт в лечебницу.

Между тем, даже выговориться уже помогло супруге и жизнь начала возвращаться в до этого пустое выражение лица.

— Ладно. Пойду маму провожу и Свята выгуляю. — сказал я, давая супруге время побыть наедине и переварить ссору.

— Поздно уже. — перевела Люда взгляд на часы.

— Так осень еще, поздно темнеет. Да и долго постараемся не гулять. Как стемнеет — пойдем домой.

Жена еще что-то хотела сказать, словно её что-то тревожило, а после все же кивнула и отвернулась к одному из больших окон.

Прощание вышло скомканным. Свят позволил себя поцеловать, но больше для приличия. Извернувшись из бабушкиных рук и бросив короткое «пока баба», он унёсся в сторону детского городка.

Я же чувствовал себя за произошедшее неловко. Люда так к матери и не вышла.

— Спасибо вам Ефросиния Викторовна и за пирог и за заботу. Просто… Вы знаете, он у нас необычный и мы много переживаем.

— Не переживай, Стасик, все хорошо. Во благо. Давай дорогой. Крепись тут с ними.

На этих словах тёща отпустила мою руку, усаживаясь на задний ряд заказанного китайского полупремиального седана.

Я еще раз попрощался и, встретившись взглядом с нерусским водителем, кивнул ему. Здороваясь и давая понять, что я его запомнил и эту пожилую женщину лучше не обижать. А после аккуратно закрыл дверь. Глупость, еще с девяностых, но я никак не мог избавиться от этой привычки. Втянувшаяся автодоводчиком дверь щёлкнула, и машина неспешно покатила к воротам нашего закрытого двора.

Пройдя к лавочке, я сел и нашел глазами сына. Свят, встретив сверстницу в песочнице, сейчас активно пытался узнать у неё рецепт приготовления очередного пирога, но уже песочного. Девочка с серьезным видом, пока еще сильно уступающим выражению лица тёщи во время недавней перепалки, что-то негромко ему объясняла.

Прохладный, но еще не мерзко-пробирающий до костей порыв с набережной ударил в лицо. Где-то на противоположном конце пустой площадки что-то увлеченно читала в телефоне возрастная женщина, сильно внешне отличающаяся от девочки, видимо няня. Больше на площадке людей не было. Никто не кричал. Никто меня не беспокоил.

Идиллия продлилась не долго.

В кармане куртки настойчиво завибрировал телефон. Поморщившись, неспеша достал устройство, рассчитывая увидеть там тот самый странный незнакомый номер, на который так еще и не перезвонил, но увидел там совсем другое. То, что заставило напрячься.

Звонили ребята из техподдержки одной из наших ключевых автоматизированных систем.

— Станислав Юрьевич, добрый день!

— Привет, Максим, ты?

— Да, я, Старков. У нас ЧП.

Я подобрался и пересел на лавочке, словно готовясь сорваться с места.

— Рассказывай. — сказал я, бросив лишь короткий взгляд на малышню, что все также возилась в песочнице.

За сына на площадке я не переживал, больше переживал за конфликт, что часто бывает у таких вот малышей. Не хотелось бы потом разбираться с очередной блатной мамой или её мужем из-за того, что мой сын заехал кому-то по лбу пластиковой лопаткой. Похожие, хоть и постарше, инциденты периодически вспыхивали в инфополе, и становиться участником очередного шоу одного актера я не хотел. А дом был очень непростой.

— В общем мы сегодня ставили обновление и случайно утянули на пром один неприятный скрипт.

— Дай угадаю. Это который очищает таблицу в базе со старыми идентификаторами счетов, а после лезет на пром за актуальными?

В трубке повисла тишина. У меня же внутри все сжалось. Мы только что уронили работу многотысячного предприятия. Быстро взяв себя в руки, я откинул эмоции и ужасы завтрашнего разбора полётов на ковре у руководства и встав, начал сыпать командами.

— Ясно. Что с дампом? На проме от какой даты? А на тесте от какого числа и времени?

Дальше включившийся кризисный менеджер выбил из тела праздно отдыхающего во время прогулки отца семейства. Потерять работу и источник дохода для современного человека является не меньшим экзистенциальным ужасом, чем потеря источника пропитания для его далекого дикого предка. В панику, конечно, я не проваливался и на Свята бросать короткие взгляды не прекращал, но целиком и полностью был поглощен целой чередой разговоров с разными отделами.

Когда я наконец закончил решать устроенную нерадивыми разработчиками на ровном месте проблему и, тяжело выдохнув, опустился на скамейку, солнце уже зашло за горизонт. На город опустилась натуральная ночь, яркая иллюминация от светодиодных ламп освещала двор и игровую площадку, где в песочнице продолжал увлеченно возиться Свят.

Когда ушла няня с подопечной, я даже не заметил. Сын же, поглядывая на меня и видя, что сегодня я не загоняю его из-под палки, как только стемнело, делал любимое всеми детьми дело — наслаждался тем, что обычно родители запрещают.

Телефон снова зазвонил. Я даже дернулся.

— Вы где? Почему не берешь? Ночь уже на дворе! Давайте срочно домой! — с тревогой проговорила Люда.

— Да, прости, что сбрасывал. На работе серьезное ЧП было. Провисел на телефоне.

— Свята там не провисел?

— Нет, сидит копается в песке напротив.

— Давайте заходите. Поздно уже.

Я хотел сказать жене про то, чтобы она готовила пылесос, ибо мы принесем в обуви пол песочницы, как события второй раз за вечер начали набирать скверный оборот.

С набережной неожиданно послышались звуки сирены гражданской обороны, а после, практически одновременно с этим, прилетел звук громкого хлопка.

— Ну ссс*ка. Неужели проспали! — прошипел я через зубы.

Подскочив, я побежал к Святу. Услышав происходящее и увидев моё тревожное лицо, Свят бросил игры и выпрямился, продолжая стоять и непонимающе смотреть в сторону звуков.

Свет отрубился неожиданно. Связь с Людой оборвало также резко.

Какое-то дерьмо! Базовые станции все с бесперебойными источниками питания! Где связь? — промелькнула мысль. А после я откинул её как ненужную. Ни полиция, ни МЧС помочь в нашей ситуации не могли.

Подняв голову, удивился, небо тоже словно заволокло дымом.

— Папа! — закричал протягивая ко мне руки Свят.

— Держись, — сунул руку в карман и с ужасом понял, что в легкой куртке нет ни одного ХИСа.

Раздавшийся на краю площадки потусторонний вой подтвердил, что настоящее ЧП сегодня только начинается.

Глава 3 Групповая работа

Вытянув перед сбой телефон, экраном наружу, я в два прыжка оказался возле ребёнка.

Подхватив сына, не оборачиваясь, взлетел по полотну горки в небольшой теремок. Чудом успев пригнуться.

Стены были не сплошными, но иностранный производитель позаботился о безопасности и сделал их из толстого дерева. На время, пока твари окончательно не материализовались и не занялись нами серьезно, мы оказались в крошечной крепости посреди враждебного мира.

Экран предательски погас. Отказаться от настройки, автоматически выключающей и блокирующей телефон при отсутствии владельца, в современном мире с его банк-клиентами и прочими персональными данными в одном месте было немыслимым. Сейчас эта настройка показалась немыслимой глупостью.

Усадив сына, я отпрянул от него и постарался быстро разблокировать единственное устройство, которое могло нам помочь спастись. Единственное, что в окружающем мире давало свет. Ни зажигалки, ни ХИСов, ничего больше для спасения у меня не было. Материть себя последними словами также времени не было.

Мозг после сложной ситуации на работе второй раз так же эффективно работать отказывался. Как отказывался и разблокировать от отпечатка и по Face ID телефон. Не пуская меня к спасительной верхней шторке, в которой была заветная кнопка с фонариком.

Время, при этом, магически замедляться не планировало. Ситуация вокруг нас стремительно ухудшалась.

— Папа, гонсии! — крикнул Свят.

Я быстро развернулся и огляделся. Мы забрались на верхнюю платформу, где обычно дети просто сидели и болтали ногами, свесив их через промежутки между мощными деревянными балками, удерживающими крышу домика. Высоты было с запасом, можно было пройти под ним, не пригибаясь. Когда-то я даже боялся, что Свят отсюда упадет, теперь же это был последний рубеж обороны.

Гончие окружили комплекс, их становилось всё больше. Тени сплетались в уродливые силуэты, и казалось, что сама ночь хочет поглотить наш островок тусклого света от экрана блокировки смартфона.

— Сынок, — быстро сказал я, не сводя глаз с одного из пятен мрака, что решило попробовать повторить мой путь наверх, — я знаю, что ты можешь делать чудеса. Бабка сказала, что ты волшебник. Папе сейчас нужна твоя помощь.

Свят посмотрел на меня. Я увидел только движение поднятой ко мне головы, в темноте было не разобрать его лица. Ответа не последовало. Глупо было ждать что-то от трехлетки, но то, что он не плакал, молча сидя по центру небольшой платформы, уже помогало и не отнимало сил на попытки его успокоить или удержать на месте от попытки побежать куда глаза глядят. Это был его молчаливый вклад мужества, и этого уже было достаточно.

Первая тварь с каким-то потусторонним, но явно недовольным визгом скатилась по стальной поверхности горки. Наклон был не самый резкий, но моя каучуковая подошва здесь давала фору острым шипам на лапах чудовища. Летать, как нормальный полтергейст из кино, к счастью, твари не умели. Или не умели конкретно эти твари.

На всякий я быстро осмотрелся, продолжая мучать пальцем платформу сканера отпечатка на телефоне. В воздухе, через прорехи в стенах нашего убежища, ничего кроме непроглядного мрака видно не было. Как не было видно и никакого движения над крышей нашего домика. Расстояние, отделявшее нас от стен, было плохой защитой. Пролезшая через прорехи рука или лапа легко могла достать до обоих. Оглядывая стены, только сейчас заметил, что помимо дырки под горку, у домика имелась и вторая. Вход, ведущий к подвесной канатной дороге, которая сейчас растворялась на середине в непроглядной тьме.

Тварь снова попробовала взять горку с разбега и в этот раз почти добралась до моего бока. Саму атаку я прозевал, озираясь, зато почувствовал, как совсем рядом клацнули челюсти и ничем не защищенный, кроме тонкой ткани футболки, бок обдало воздухом. Возвращая меня к единственному действительно опасному направлению в этот момент.

— Плохая собачка, — резко дернул я корпусом задев сына.

Удержаться от крика ужаса удалось с большим трудом. Не хотел еще сильнее напугать мелко подрагивающего Свята.

Телефон наконец-то поддался на мои нервные манипуляции, ярко вспыхнув заставкой.

С экрана на меня посмотрела наша счастливая семья, позирующая в яркий солнечный день перед «пальцем Саурона». Как называли питербуржцы высотку Лахта-центра. Счастливый я и смеющийся сын на моих руках, прижавшаяся к нам Люда.

Неужели все закончится сегодня? Вот так? Ну нет!

Увиденное придало сил действовать, но техника очередной раз подвела, заставив сердце пропустить удар.

Чтобы уберечь глаза владельца, экран автоматически уменьшил яркость. Полутьма вернулась в наш импровизированный блиндаж.

Ругать очередную настройку не хотелось. Помимо заставки, светлые мгновения позволили собрать много важной сейчас информации.

Свят сидел и удерживал обеими руками пластиковую лопатку, словно это был спасательный круг. Лицо ребенка было мокрым от слез, но он держался, не впадая в истерику. Видимо, не выпустил предмет из рук, когда я подхватил и понесся с ним с песочницы. Отец рядом был недоступен и занят, поэтому об игрушку он в этой стрессовой ситуации и «заземлился».

Второе, что я увидел, — под нами кружило четыре твари. При яркой вспышке они отшатнулись и неестественно, чуждо животным и вообще живому, взвизгнули. Свет все еще работал как оружие, это было критически важно.

Я скрипнул зубами. Заплаканное и затравленное выражение Свята придало сил. То, что твари испугались вспышки — придало уверенности.

Мы с противником начали действовать одновременно.

Одна из гончих, видимо, та самая, что почти добралась до моей тушки совсем недавно, рванула по горке к нам в домик. Судя по скорости, вторую попытку она уже рассчитала, чтобы гарантированно добраться до беглецов.

У неё бы это точно получилось, если бы на вершине горки её не встретил направленный яркий свет. Прямо в мерзкую морду, которую я даже не успел разглядеть.

Я всё же справился с непослушными руками и смартфоном и успел включить фонарь буквально в самый последний момент. Жуткое, безмолвное чёрное облако без рычания и тяжёлого дыхания взлетело по металлу горки, когда я резко развернул в его сторону яркий луч смартфонного фонаря.

Тварь, что почти добралась до моей руки, от прямого яркого светодиодного пучка лопнула, разлетевшись клубами черного мрака. Визга, писка или мерзких ошметков не было. Случилось другое. Неожиданно меня накрыло чувство эйфории. Точно такое же, как было во время боя в обесточенной квартире. Отвлекшись, я просмотрел угрозу со спины.

— Папа! — крикнул Свят.

С трудом совладав с испытываемым удовольствием, я заставил тело повернуться. Боковым зрением, хорошо развитым за годы игры в компьютер и вождения, уже вычленил на подвесном мосту еще один густой клубок мрака, подбиравшийся к нашему укрытию с незащищенной стороны.

Внутри все рухнуло. Я не успевал. Никак.

Оставшийся сидеть по центру платформы Свят сместился ко второму входу, чтобы я не задел его, махая телефоном, и сейчас он оказался ближе к твари на целый корпус. Осознание этого ударило в голову, окончательно сметая эйфорию.

Время наконец-то замедлилось.

Я с трудом довернул голову и потащил потяжелевшие, казалось, на сотню килограмм, плечо и руку со светящим смартфоном к второму проему. Медленно. Слишком медленно.

Мозг, судорожно ищущий решение, дал команду напрячься ногам. Мышцы взорвались болью. Плечо и рука вместе с телом пошли быстрее, но я все еще не успевал.

Сын это понял и наконец-то начал действовать.

Аура вспыхнула вокруг удерживаемой в руках ребёнка лопатки. Уже не красная, как была вокруг зубной щетки совсем недавно, а белая. Засветившись в мгновение, свечение медленно начало набирать яркость, когда Свят напряг свою ручку и толкнул лопатку навстречу врагу. Даже в моем ускорившемся восприятии это движение казалось быстрее.

Да! Молодец! Но почему же мимо! — заметались в голове мысли.

Тварь не ждала разрешения наших с сыном проблем и рвалась к нему, словно паря над замершим деревянным доскам моста. Двигалась она значительно быстрее нас обоих. Из непроглядного мрака выдвинулось множество острых граней, ловно множество пастей разного размера, нарисованных схематично.

Скорость твари и близость тела жертвы сыграли с ней злую шутку. Она налетела на лопатку сама. Свят промахнулся, но сам не ведая, он наоборот сыграл на упреждение.

Новый беззвучный хлопок и уже от второго чудовища не осталось ничего, кроме разлетающихся комьев мрака. В этот раз я ничего не почувствовал и это было понятно. Победа была не моя.

Еще две? Или скорее всего три? Это я не заметил во время вспышки экрана!

Время вернулось к нормальному ходу и я завалился на правое плечо, чудом удержав смартфон в руке. Боль обожгла всю правую половину тела.

Свят радостно выкрикнул. Но радоваться было рано.

По горке к нам уже забралась вторая тварь. Благо рука после падения светилась в том направлении, и осталось только заметить боковым зрением чудовище и довернуть фонарь. Тварь не успела достать мою ногу своими пастями, взорвавшись третьей. Снова эйфория. Сейчас я на это злился. Вспышки удовольствия смешивались с ноющей болью в плече и ключице и мешали анализировать и контролировать ситуацию, выбивая из реальности на долгие мгновения.

— Стас! Свят! — раздался крик снаружи.

Люда! Что?! Беги! Беги родная! — сквозь боль, я рванулся на ноги.

— Мама! — радостно закричал рядом Свят, не разделяя мои опасения.

Когда я наконец смог устроиться на коленях, я понял, что всё закончилось. Очередное сражение мы выиграли.

Наша амазонка пробивалась к нам в кокон мрака во всеоружии. Через плечо у неё была надета горящая яркая светодиодная гирлянда, в одной руке рассеянным светом бил яркий аккумуляторный фонарь, в другой мерно горела зачарованная сова из детской — тот самый ночник, с которого начались «наши приключения».

Твари ушли молча. Развеялись и пропали. С площадки после этого словно кто-то нехотя стянул плотное одеяло, открывая её миру.

Плавно вернулись звёзды, молчаливо взирающие на сумасшедшую семью с небосвода.

Свят отвис первым. Люда уже добралась до края площадки, когда он, вытерев грязной рукой слезы и запачкав лицо, скатился по той самой горке, осаду которой я держал несколько секунд назад.

Опустив взгляд к смартфону, я еще раз посмотрел на наше фото. А после поднял его на парочку — Свята, прыгнувшего на бросившую все приборы из рук и поймавшую его мать. В это картине было в десяток раз больше счастья, чем на фото.

Убрав смартфон в карман шорт, прополз и, вытянув в проем ноги, скатился с горки сам.

Уличное освещение наконец заработало. Включились немногочисленные окна в квартирах, выходящих на двор. В некоторых из них обнаружились выглядывающие силуэты.

— Люда! Спасибо! Ты вовремя. — подошел я к жене, на которой сейчас висел сын.

— И тебе! Вы молодцы! — посмотрела, мокрыми от слез глазами на меня жена.

Без злости. Обвинений. Ненависти, за ситуацию. Это обрадовало. Мы росли, оба. Быстрее чем прожитые десятки лет до этого. Год теперь шел за пять.

— Ну все, слазь. Маме тяжело. — взял я его сына за предплечье.

Уже немаленький ребёнок был для хрупкой, хоть и спортивной, супруги непростой ношей.

Сын отвернул от плеча жены лицо и посмотрел на меня, а после на неё. Молча отпустил её шею и спустился на землю.

— Свят, посмотри на меня. — сказал я, присаживаясь, чтобы наши глаза с сыном оказались на одном уровне.

Он взял Люду за руку, развернулся и замер.

— Ты молодец. Ты был очень храбрым. Я горжусь тобой. — сказал я и слезы покатились уже по моему лицу.

Вся пережитая ситуация обрушилась сверху разом. Огромным многокилограммовым грузом. Психика дала сбой. Я качнулся на встречу ребенку и он быстро отпустил мать. Мы обнялись.

Люда отошла, поднимая разбросанные фонари.

Я уперся лицом в плечо сына, чтобы он не видел меня в таком состоянии. Мы постояли так пару мгновений, а после, обхватив его руками вокруг пояса, я поднялся вместе с ним. Выпрямившись, наконец отвернул лицо к площадке, окончательно приводя себя в порядок.

На гоке остались следы царапин. Вертикальные борозды на алюминии отчетливо виднелись в свете уличных ламп.

Нам не показалось. Это все не привиделось. Как и раньше. Твари приходящие за Святом, за нами, они действительно влияют на этот мир.

От воспоминаний заныло за грудиной, тот удар в кладовке не прошел бесследно, оставив рану словно бы на самой моей душе. Заныло и ударенное уже сегодня плечо.

— Стас. Идёмте домой. — устало сказала Люда.

Дома какое-то время никто не говорил.

Молча искупали Свята, забросили испачканные вещи в стиралку. Молча приняли душ сами. Я приводил себя в порядок последним.

Люда уже успела уйти укладывать ребёнка.

Когда я зашел в комнату сына предложить ему сегодня поспать вместе с нами, он уже тихо посапывал на своей кровати. Люда убирала книжку про Шмяка на книжную полку.

— Может заберем его сегодня к нам? — тихо спросил я у жены, — Натерпелся…

Она покачала головой и поправив на полке светильник-сову, что принесли с улицы и обтерли, взяла меня под руку, потащив из комнаты за собой.

— Не надо. Не трогай его, раз уже уснул, пусть отдохнет. Дети лучше переживают тяжелые стрессы во сне. Начнешь переносить — разбудишь и потом не факт, что он сможет уснуть также быстро.

Мы прошли в кухню.

Люда разлила кипяток. Я достал два пакетика травяного успокоительного чая, что давно уже поселился у нас в квартире. Яркие ароматы пряных трав начали расползаться по комнате, словно вытесняя тяжелые мысли из головы.

Люда поставила на стол коробку с печеньями.

Молча выпили по глотку. Говорить не хотелось. Но говорить было надо. Ложиться с таким грузом эмоций было бесполезно. Будет просто не уснуть.

— Опять. — нарушила первой тишину жена.

— Да. Давно не было.

— Что там произошло? Расскажешь?

Я поднял телефон и посмотрел на экран. Словно проверяя, не идет ли разговор или не подслушивает ли нас кто-то через трубку. Заблокировал его, а после перевернул и положил экраном вниз.

Казалось, что бой длился несколько часов, хотя все заняло мгновения.

Я достаточно быстро пересказал, что нам чудилось в этот вечер на узкой площадке игрового теремка.

Люда слушала молча, не перебивая. Ни охов, ни вздохов, ни какой-либо реакции не было.

— Лопатка, это как с кроваткой и игрушками?

— Да, он зарядил предмет на моих глазах.

Мы помолчали еще немного.

— А как ты так быстро собралась?

— Как только связь и свет пропали я сперва испугалась за себя. Оставшись в полной тишине и темноте квартиры. Но никого и ничего не появилось. А после уже испугалась за вас. Сразу побежала за совой. Там же лежал и фонарь. Ты все хорошо подготовил.

— А гирлянда?

— Лежала заготовкой уже у меня, в тумбе возле кровати. Она юсбишная, дольше искала павербанк... После сразу рванула по лестнице на улицу.

Люда замолчала, дернула плечами, что-то вспоминая и продолжила уже тише.

— Выбежала из подъезда и словно в туннель какой-то попала. Вокруг тьма. Даже неба не видно…

Мы снова какое-то время молча допивали чай. Как он закончился, заговорил первым уже я.

— Интересно. Что соседи видели… И что они подумают…

— Не очень. — отрезала Люда.

— Удивительно, что твой рыцарь не прибежал. — решил я подколоть жену, немного меняя эмоциональный фон тяжелого вечера.

— Это кто? — сделала вид Люда, что не поняла намека.

— Альфред, конечно. — подыграл я жене.

— Не начинай. Не то настроение. — начала злиться на меня Люда.

Поняв, что фон меняется совсем не туда, куда я планировал, я замолчал. Но было уже поздно.

— Почему вы так задержались лучше скажи? Сам в рыцаря решил поиграть? - уже со злыми нотками в голосе спросила жена.

— Люда, прости. На работе случилась неприятность, на промышленной среде удалили важные данные. Надо было решить ситуацию. Свят играл с девоч…

— На работе неприятности — завел ребёнка и разбирайся! Ты понимаешь, что вы там чуть не погибли? Стас?!

— Понимаю. Но не понимаю, почему я должен ночи на дворе бояться. Мы три зимы как-то пережили.

— Да но…

Агрессия — зараза прилипчивая. Быстро и легко передается воздушным путем. Жена разозлила уже меня. После целого вечера непростых стрессов останавливающие механизмы психики отключило.

Взбесило всё и сразу. Неуважение. Очередная агрессия. Ситуация в целом. Чужие ошибки. Собственная безалаберность. Я сорвался.

— Не но! Всё, белые ночи так расслабили? Так наоборот значит это был волшебный пендаль! Чтобы не забывались!

Люда хотела было что-то сказать, но разгорающийся скандал потушили. Неожиданно зазвонил телефон.

Я перевел взгляд на часы на духовке — половина двенадцатого.

— Кто там еще звонит? — схватил я телефон.

Злость кипевшая внутри требовала выхода.

Незнакомы номер оказался длинным, иностранным.

Мошенники. Ну иди сюда, сука. — ярость вспыхнула в голове.

— Алло! — стараясь не сильно грубо, но все же резко вскрикнул я.

Люда поморщилась, видимо испугалась, что разбужу Свята своими криками. Но тот обычно как засыпал, первые часы спал очень крепко. Никогда не поднимался и не реагировал на наши крики.

— Станислав, доброй ночи.

— Доброй. Кто это? — спросил я.

— Понимаю ваше раздражение и прошу простить меня за поздний звонок. Меня зовут Даган, я от нашей общей знакомой, Ефросинии. Нам необходимо встретиться как можно скорее. Я буду на следующей неделе в среду в Петербурге, вы сможете подъехать с сыном днем?

Люда, в тишине ночной квартиры слышала разговор. Помня её скепсис по поводу "бабки" и её могущественного "знакомца", я смотрел на её лицо. На нем застыла гримаса раздражения.

Не выдержав, она зло схватила печеньку из коробки и запихав её целиком в рот начала жевать, показывая мне рукой класть трубку.

— Чем вызвана такая срочность? - передалось мне настроение супруги.

— Ефросиния Львовна сегодня вечером скоропостижно скончалась…

Мы с Людой замерли пытаясь осмыслить произошедшее. Жена перестала жевать и замерла с пустой кружкой в руках, не став подниматься.

Тьма собирала свою жатву. Но пока вокруг нас. И это была уже вторая жертва.