Мой сосед оборотень

Глава 1. Ася

Солнечный луч пробрался в комнату через приоткрытую дверь балкона с резными деревянными балясинами. Утренний ветерок играл с легкой занавеской и перешептывался с кустами внизу, словно боялся разбудить меня. Но я уже не спала. Меня разбудил сладкий запах блинчиков, смешанный с горечью черемухового цвета.

– Ася, вставай! – услышала я голос бабушки снизу. – Завтракать!

– Сейчас! – отозвалась я и встала с кровати.

Я осмотрела свое летнее убежище – чердачную комнатку на втором этаже нашего домика, сложенного из толстенных бревен лет шестьдесят назад. Все на своих местах: книги аккуратно стоят на полках и лежат стопками на полу, на массивном столе со множеством ящичков – художественный беспорядок из папок, блокнотов, карандашей и других нужных вещей, подрамники, накрытые платком, притулились к стене.

Я вышла на балкончик и подставила лицо ласковому солнышку. Потом перевела взгляд вниз. Рыжий кот шел по своим делам, шагая по забору, словно по канату. От края поляны, где развевались стяги простыней на веревках, ровными рядами шли грядки до самой бани.

– Пора полоть, – подумала я и вздохнула.

Вдруг меня обдало холодом, словно от сквозняка. Я обернулась. Пустующий годами соседний дом подавал признаки жизни: окна сияли чистотой, в бурьяне, которым густо зарос огород, протоптали тропинку, а в густой траве лежал, закинув руки за голову, белобрысый парень лет двадцати и нагло мне улыбался.

– Чему он так рад? – подумала я и поняла, что стою перед ним в одной старой растянутой футболке.

Густо покраснев, я ретировалась в комнату.

– Все остынет! – услышала я недовольный бабушкин голос.

Накинув цветастый халатик, я поторопилась спуститься вниз. За круглым столом, накрытым вышитой скатертью, восседала бабуля и наливала в расписную чашку кипяток из самовара. Он пыхтел и поблескивал начищенными боками. Мне всегда казалось, что чай из самовара вкуснее. А о воде из колодца и говорить не приходится – не то, что в городе.

Короткий ежик светлых, почти белых волос бабушки Наташи, сиял в лучах солнца, словно нимб. Если бы не морщинки-лучики в уголках ее живых черных глаз, она сошла бы за молоденькую. Шлепая босыми ногами по половицам, я подошла к ней и чмокнула в щеку.

– Умойся сначала, – рассмеялась она и накинула мне на плечо полотенце.

Я плеснула на разгоряченное лицо холодной воды из-под крана и утерлась.

– А что, у нас новые соседи? – спросила я, вспомнив пристальный взгляд серых глаз.

– Ага, вчера приехали, – ответила бабушка. – А что?

– Так, ничего, – усмехнулась я и подумала: – Теперь не погуляешь в одной майке.

Наконец, я была допущена к столу. Бабушкины блины – это нечто! Румяные, тонкие и ноздреватые, как и должны быть. Сколько я ни старалась, никогда такие не получаются. Я уплетала их за обе щеки, заедая земляничным вареньем, черпая его ложкой из розетки – вчера варили. Прозрачные ягоды плавали в янтарном сиропе. Несколько баночек я спустила в погреб. Вот откроем зимой, а там – лето.

После завтрака бабушка ушла в теплицу, пока не стало жарко, а я убрала со стола, перемыв и расставив чашки и блюдца по своим местам на полках в буфете. Старинный, с зеркалами и филенчатыми стеклянными дверцами, он напоминал генерала, занимая чуть не половину кухни.

Потом поднялась в свою светелку, как называет мое убежище бабушка, и достала шорты и майку.

– Вот еще, – подумала я, с вызовом посмотрев в окно, и надела любимый купальник. – Не буду ничего менять!

Я провела весь день на грядках. Не так уж легко полоть и рядить морковь. Я просила прощения у каждого сорняка и ростка, прежде чем вырвать их с корнем – живые все же... Новый сосед больше не показывался, и я почти забыла о нем. Только иногда поглядывала сквозь заборные доски.

В самое пекло мы с бабушкой укрылись в тени под навесом в плетеных креслах. Она читала, а я рисовала ее портрет. Карандаш весело плясал в моей руке.

– Можно, я искупаюсь? – отпросилась я на речку, пока она не задремала. – Заодно этюд закончу.

– Только не долго, – попросила бабушка. – Сегодня мать приедет.

– Сегодня? – обрадовалась я и побежала собираться.

Я натянула джинсы и футболку прямо на купальник, нахлобучила на голову панаму, схватила этюдник и вышла через калитку в заборе. Наш дом стоял на отшибе, а сразу за ним начинался сосновый лес. Он встретил меня как добрую знакомую. С детства я гуляла по его заповедным тропам, знаю каждую былинку и камень, знаю, где земляничные места, а где – ельник с рыжиками.

Лишь звон комаров над ухом да барабанная дробь дятла нарушали сонную тишину. Пахло влажной землей и хвоей. Взобравшись на холм, я увидела блики воды в просветах между соснами и весело побежала вприпрыжку вниз.

Здесь, у почти отвесной скалы, река делала крутой поворот и намыла песка. У берега было мелко. Сбросив одежду, я вошла в прохладную воду. Даже в середине лета она не прогревалась из-за ледяных ключей, бьющих со дна, так что долго не поплаваешь. Когда мои губы посинели, а кожа стала гусиной, я разлеглась на горячем песке и смотрела на проплывающие надо мной облака.

Раскаленный диск солнца коснулся верхушки горы. Синие тени пролегли от сосен к воде. Небо порозовело, превратив реку в вишневый компот. Вот он, неуловимый миг, который я хотела запечатлеть. Я достала холст, открыла краски и замерла с кистью в руке, завороженно глядя на сказочный пейзаж.

– Не долго, не долго, – повторяла я сама себе, окуная кисть в краску.

Но я понимала, что не долго не получится. Когда я рисовала, время шло не так, как обычно. Оно то замедлялось, то ускорялось, но точно не текло рекой. С каждым новым мазком я словно проваливалась в другую реальность. Я уже не различала, где настоящие деревья, а где – нарисованные. Между соснами мелькали тени. Я слышала шепот и шорохи, видела сполохи костров. Еще немного, и я бы решилась пойти на зов, но чей-то пристальный взгляд вернул меня в этот мир.

Глава 2. Встреча

В лесу было тихо, словно в храме. Сосны-колонны подпирали своими макушками небесный свод. Я бежал трусцой по звериной тропе, иногда перескакивая через камни и кусты. Когти входили во влажную после вчерашнего дождя землю, словно нож в масло. Смолистый запах щекотал ноздри. Вороны, прячущиеся в кронах сосен, оповестили окрестности о моем приближении.

– Вот трещотки! – рассердился я, глядя на них снизу вверх. – Всю охоту испортят!

А они еще громче раскаркались, словно надсмехаясь надо мной. До моего нюха донесся резкий незнакомый запах, заставивший меня свернуть с тропы. В два прыжка я очутился на вершине холма. Внизу, у реки, сидела девушка на прибрежном валуне. Она увлеченно водила кистью по холсту, ничего не замечая вокруг. Вот что это за запах – жуткая смесь масляных красок, растворителя, мази от комаров и человеческого пота.

Я присмотрелся. На мгновение мне показалось, что сосны на ее холсте качаются от ветра, а ворон, сидящий на ветке, взмахнул крыльями и взлетел в пылающее пожарищем небо. От удивления, я присел. Ветка предательски хрустнула подо мной, и девушка испуганно оглянулась.

Русые волосы, выцветшие на солнце, россыпь веснушек на загорелом лице, острый подбородок и серые любопытные глаза, опушенные длинными ресницами.

– Это же та дикарка, из дома напротив, – подумал я и отступил назад.

Раздался лязг металла и меня пронзила боль, от которой я взвыл. Девушка ойкнула и бросилась ко мне.

– Отойди! – рычал я. – Это все из-за тебя!

Она отпрянула, но потом снова приблизилась.

– Тише, тише, – шептала она, протягивая ко мне руку. – Хорошая собачка.

– Собачка? – возмутился я и дернулся.

Капкан держал лапу мертвой хваткой, иначе я показал бы, что за «собачка» перед ней. Между тем девушка нажала на пружину и челюсти капкана разжались, отпустив лапу. Из раны сочилась кровь. Она рванула подол футболки и склонилась надо мной. Ее глаза завораживали, и я не смел двинуться с места, пока она перевязывала лапу.

– До свадьбы заживет, – усмехнулась она и погладила меня по голове.

Девчонка сделала шаг назад и меня отпустило. Почувствовав свободу, я убежал без оглядки подальше от нее, не обращая внимания на боль. Забившись в саму чащу леса, я лежал, тяжело дыша. К утру боль ослабла, и я задремал. Луна, наблюдающая за мной всю ночь, побледнела. Полоска неба на востоке заалела. Птицы подали голоса.

Открыв глаза, я долго следил за букашкой, ползающей по травине. Потом встал и, хромая на трех лапах, побрел по тропе. С первым лучом солнца на выходе из леса я шагал уже на двух ногах.

– Где ты был?! – разом выкрикнули родители, как только увидели меня на пороге.

– Гулял, – прошептал я и выключил уже не нужный свет.

– Что случилось? – испугалась мама, увидев кровавую повязку на ноге.

– Принеси мой чемоданчик, – попросил ее отец.

Пока она искала среди вещей аптечку, он осмотрел рану и улыбнулся, рассматривая повязку.

– У тебя появился друг? – спросил он, показывая мне край футболки.

– Подруга, – ответил я и с вызовом посмотрел на него.

– Это еще лучше, – улыбнулся он. – Кто она?

Я рассказал про соседскую девчонку и капкан. Отец слушал молча, не перебивая и не читая нотаций, как всегда. Тут и мама подоспела. Отец промыл рану, перевязал чистым бинтом и вколол мне лошадиную дозу антибиотика с обезболивающим.

– Как же это? – шептала побелевшая от волнения мама.

– Кость не задета, жить будет, – успокоил ее отец и накапал ей валерьянки.

– Надо вызвать скорую, – не унималась она.

– Я сам врач, помнишь? – улыбнулся он и обнял маму.

– Ветеринарный! – вырвалась она.

– Зато какой! – рассмеялся он. – По крайней мере неделю будем спокойно спать, без приключений.

– Смеется он, – подумал я. – Сам бы повыл от боли, а еще пуще – от обиды, что какая-то пигалица тебя ни во что не ставит.

Весь день я провалялся в кровати, обложенный подушками, объедаясь маминым куриным супчиком. Вечером мне все же разрешили выйти – ребенку нужен свежий воздух. Мама поставила раскладушку в бурьяне и уложила меня под зонтом с книгой и целым ситом вишни. Поплевывая косточками в забор, я вспоминал вчерашнее приключение.

– Почему она не испугалась меня, как другие? – думал я. – И чем околдовала так, что я не мог двинуться?

За забором замелькала красная косынка – легка на помине. Я открыл книгу, но не читал, а следил глазами за этим маячком. Вдруг он исчез. Я подождал – нет нигде. Потом стал ругать себя за любопытство, но это не помогало, я все равно искал ее глазами. Тогда я встал и похромал к забору. Прильнув к щели между досками, я разглядывал грядки, кусты смородины и неожиданно встретился с пристальным взглядом насмешливых глаз.

– Следишь за мной? – спросила она.

– И не думал! – возмутился я. – Просто...

– Что просто? – рассмеялась она.

– Просто хотел спросить, – нашелся я. – Чем тут обычно молодежь занимается по вечерам, а то тоска смертная.

– Тебе, я вижу еще долго не пригодятся эти знания, – рассмеялась она и спросила: – Где это ты так?

– Это просто царапина, – возразил я.

– Как зовут тебя, горе-воин? – спросила она, просмеявшись.

– Сереженька! – позвала меня мама из окна, вгоняя в краску.

– А меня Ася, – снова улыбнулась соседка и добавила: – Приходи вечером к нам, Сереженька, чаю попьем с вишневым вареньем.

Она пошла к дому с ведром, полным вишни, а я снова разлегся на раскладушке, играя роль несчастного больного.

Вечером я при полном параде – потрепанные временем джинсы и любимая майка со знаменитой банкой томатного супа Энди Уорхола – нарисовался у соседских ворот. Постучав в чугунный дверной молоток, услышал: «Заходи!» и открыл дверь. На крыльце с деревянными резными балясинами стояла Ася в сарафане. Желтом, в мелкий горошек.

– Что стоишь, как не родной? – рассмеялась она и помогла подняться по крутым ступеням, бесцеремонно подхватив под руку.

В сенях пахло старым деревом и травами – сухие пучки висели под потолком.

– Осторожно, тут еще ступенька, – заботливо предупредила Ася и почти внесла меня в дом.

Мы прошли по ярким половикам, как по красной ковровой дорожке, и оказались в кухне. Посреди круглого стола возвышался медный самовар. Две женщины приветливо улыбнулись мне. Одну я уже знал – это Асина бабушка, Наталья Васильевна, а другую – молодую востроглазую женщину лет сорока с рыжими кудряшками, видел в первый раз.

– Так вот для кого ты принарядилась, – улыбнулась бабушка.

– Ба! – перебила ее Ася и надулась.

– Заходи, сосед! – позвала его женщина за столом. – Садись, гостем будешь!

– Это моя мама, Надежда Александровна, – представила нас друг другу Ася. – А это – Сергей, наш новый сосед.

Трехцветная кошка, мирно спящая в кресле, вдруг вскочила, зашипела и опрометью бросилась вон из комнаты, словно увидела привидение. Бабушка с мамой переглянулись, но ничего не сказали. В их взглядах промелькнула тревога.

Я почувствовал перемену настроения, но списал это на кошку и сел за стол. Давно я такого не видел – белая скатерть и салфетки, а не пластик, расписные чашки с блюдцами и пирожковые тарелочки с золотым ободком, а не стеклянный минимализм. Я наслаждался деревенской атмосферой с аристократической ноткой, запивая вишневое варенье горячим чаем из самовара. Домашнее печенье с горькой миндальной ноткой привело меня в такой восторг, что я один съел половину. Устыдившись, я засобирался домой.

– Заходите еще, Сереженька! – ответила на мои восторги и благодарности Асина бабушка.

Моя новая подруга проводила меня до ворот и вернулась в дом, но прежде я взял с нее слово, что завтра она отдаст мне визит. Я шел, прихрамывая, к своему дому и дурацкая улыбка не сходила с моих губ.

Я не мог отделаться от мысли, что теплая атмосфера этого дома слишком притягательна для меня. В городе такого не встретишь – соседи не то, что в гости друг к другу ни ходят, иногда и не здороваются. Хоть какой-то плюс из переезда в эту глухомань.

Потом я снова мысленно вернулся в далекую старину. Если бы не случай, о котором ходят легенды в нашем роду, все могло бы быть совсем иначе.

Глава 3. Огнем и мечом

Лето 6497 года от Сотворения мира выдалось жарким. За два месяца ни одного дождя. Засуха уничтожила все посевы. Ручеек дани иссяк. Ропот недовольных стал громче.

Невеселый сидел князь Владимир в своих гридницах. В окно был виден белокаменный храм в лесах, но быстро продвигающееся строительство не радовало его. Князь помнил, как сам устанавливал идолов на этом самом месте. Их незрячие глаза на грубо вытесанных лицах беспристрастно взирали на жертвенник. Князь сжал в руке кусок пергамента так, что костяшки побелели. Все припомнили смерды – и мать-рабыню, и смерть брата, и разорение капищ, и чужую веру. Глаза его налились кровью. Смятый лист выпал из его рук.

Заметив перемену в князе, летописец замер, боясь шелохнуться. Лицо его побледнело. Отрок, сидящий на ковре у ног князя, поднял свиток и подал ему.

– Позови ко мне Добрыню! – приказал Владимир и погладил его по русым волосам.

Отрок побежал вприпрыжку. Летописец обмакнул перо в чернила и снова склонился над рукописью, заскрипев пером. Гроза миновала. Князь встал и подошел к окну. Со стороны казалось, что он спокоен, но ходящие желваки говорили об обратном. Услышав знакомые шаги, спросил, не оглядываясь: «Что так долго, воевода?».

– Случилось что, князь? – спросил тот и склонил голову.

Добрыня Никитич был еще не старый, крепкий телом и умом муж. Глаз с прищуром, окладистая борода с проседью. Он сразу смекнул, что князь расстроен и не торопил его с ответом.

– А ну, прочти свиток от тысяцкого, – приказал князь, протянув пергамент Добрыне, все еще глядя в окно, чтобы он не заметил его смятения.

Добрыня прочитал написанное, шевеля губами и задумался.

– Что скажешь? – спросил Владимир.

– Видно, пора тряхнуть стариной, в поход собираться, – ответил Добрыня и вздохнул.

– Да как они смеют?! – взорвался князь и начал ходить из угла в угол, как загнанный зверь. – Перечить моей воле?!

Добрыня ждал приказа и дождался.

– Бери самых верных дружинников и отправляйся в Новый город, на подмогу Путяте, – велел Владимир.

– Дозволь лаской поговорить? – спросил Добрыня.

– Огнем и мечом! – не слушая его приказал князь.

Воевода поклонился и вышел.

– Что-то круто племянничек взялся за дело, – думал Добрыня, шагая по темным коридорам. – С новгородцами лучше хитростью да лаской.

На следующее утро чуть свет Добрыня собрал своих верных дружинников у пристани. Восходящее светило окрасило воды Днепра в кроваво-красный цвет. Две ладьи качались на волнах в ожидании, но воевода медлил с приказом. У стен кремля показалось облачко пыли и послышался топот лошадиных копыт. Запыхавшийся гонец протянул воеводе свиток. В нем было начертано лишь одно слово: дозволяю. Добрыня улыбнулся в бороду и отдал приказ отчаливать.

Гребцы взялись за весла и оставили позади заплаканных жен и зевак, собравшихся на берегу. Вскоре скрылся из виду и Киев-град.

– Раз, два-а-а! – басом командовал кормчий Родомир и весла дружно поднимались и опускались в воду, сопротивляясь течению Днепра.

Ветер гнал волны, раскачивая просмоленные борта. Плыли молча. Всяк думал про свое: о женах и малых деточках, о предстоящей встрече с непокорными новгородцами, а пуще того – с волхвами.

– Что носы повесили? – спросил Добрыня. – Али испужались?

– Никого мы, Добрынюшка, не боимся, – отвечали дружинники. – Окромя одного...

– Говорят, в Волчьей пади у Ильмень-озера живет колдун, – начал самый смелый из них.

– Кругом поля пусты, а там – зелено, – подхватил другой.

– Он заранее предупредил Новый город, чтобы делали запасы на семь лет, – пробасил Могута, самый старший богатырь.

– И ты, старый друг, струсил? – спросил Добрыня и покачал головой.

– Не о трусости или смелости речь, а о том, как его одолеть, – возразил он.

– С волхвами я сам разберусь, – сказал воевода. – Ваше дело – люд новгородский усмирить.

Дружинники пуще налегли на весла. В тишине слышны были лишь плеск волн да крики чаек. Когда солнце коснулось воды, воевода отдал приказ стать на якорь и обустроить стан.

Кашевар с помощником раскинули шатры на поляне и развели костер. Неся два увесистых бочонка на плечах, словно пушинки, Велислав больше был похож на волота – древнего великана, чем на кашевара. Беляй, как самый младший, был приставлен к нему способником. Он дивился, глядя как Велислав ловко орудует топором, чуть не получив щепкой в глаз.

– Что столбом стоишь? – рассердился он. – Воды принеси!

Беляй нашел ведро и зашагал к реке.

– Беляй то, Беляй се, – ворчал он, спускаясь по крутому берегу.

Дневной зной спал, и речная прохлада манила к себе. Беляй скинул тяжеленную кольчугу и ненавистную, прилипшую к телу рубаху. Он с разбега прыгнул в воду и вынырнул у островка, среди зарослей кувшинок. Еще разок окунувшись, Беляй вернулся на берег и долго скакал на одной ноге, пытаясь вытрясти воду, попавшую в ухо.

Сонную тишину нарушал лишь шорох камыша. Вдруг раздался громкий всплеск, а над водой сверкнула чешуя.

– Щука, – подумал Беляй. – Вот бы поймать!

Как только он про это подумал, из-за валунов сверкнули два зеленых глаза. Беляю сразу вспомнились россказни про водяных и русалок, утаскивающих зазевавшихся прохожих под воду.

– Русалка-а-а! – закричал он и кинулся прочь, натягивая на ходу сапоги и расплескивая воду из ведра.

Вмиг домчался он до шатров.

– Где тебя носило?! – накинулся на него Велислав.

– Там... там, – заикаясь, оправдывался Беляй. – Русалка там!

– Ты уж не маленький, верить сказкам! – усовестил его Велислав и выхватил ведро.

Он сам отправился по воду, прихватив на всякий случай меч. Вернулся он быстро, с полными ведрами.

– Как там русалки? – хохотали дружинники. – Чай распугал их своим грозным видом!

– У страха глаза велики, – улыбнулся Велислав. – Это выдра.

– Вот так русалка! – еще пуще расхохотались богатыри.

Богатыри сели вкруг у костра. Травили байки про походы. Похлебав пшенной «размазни», затянули песню: «То не три горы зашаталися, три богатыря съезжалися...».

– А ну, добры молодцы, спать-почивать! – приказал Добрыня.

Дружинники улеглись кто в шатрах, кто прямо у костра, укрывшись плащами. Все стихло. Только потрескивали поленья догорающего костра, да филин ухал в лесу.

– Крр-ук, крр-ук! – засвистал камышник.

– Вставайте, поднимайтесь, молодцы! – закричал Могута, выхватив меч из ножен.

В тот же миг с криками и свистом на поляну высыпали разбойники. Шапки набекрень, в руках топоры, сабли да ножи булатные. Дружинники бились как львы, тесня ватажников к лесу. Добрыня один уложил десяток, а еще больше распугал своим зычным голосом.

Беляй с Велиславом спина к спине отражали удары, сыпавшиеся на них со всех сторон. Беляй, впервые взявший в руки меч, не мог решиться пустить его в ход и закрывался щитом, пока тот не раскололся надвое от удара топора. Увидев прямо перед собой искаженное от злости лицо со шрамом, он зажмурился и вытянул вперед меч. Его лезвие мягко вошло во что-то и Беляя придавило к земле бездыханное тело.

Когда все было кончено, Добрыня приказал вернуться на ладьи. Дрожащими руками Беляй помогал Велиславу собирать пожитки. Видя, что помощник не в себе, Велислав посадил его на корме рядом с ранеными и укрыл кафтаном.

– Ежели б не ты, быть нам битыми, – поблагодарил его Добрыня и потрепал по плечу.

– Как ты понял, что на нас нападут? – спросил Беляй.

– Камышник не поет ночью, – просто ответил Велислав, продолжая свое дело.

Две ладьи вновь скользили по волнам, словно две тени. Звезды погасли. Небо посветлело, предвещая появление дневного светила.

Глава 4. День рождения

Завтра я стану взрослой. Звучит странно, словно новый день изменит меня навсегда. Прямо как перед выпускным. Казалось, теперь все будет по-другому, не так, как прежде. Но ничего не изменилось. Я – это я. Сон не шел ко мне. Еще этот комар все звенел над ухом.

Я вдруг вспомнила прошлое лето. День рождения в лагере. Палатки, костер и Таватуй. А еще древние легенды и гора «Семь братьев». С тех пор в мыслях я часто возвращалась туда. Мама с бабушкой, как добрые феи из сказки, исполнили мою мечту – выходные на озере. Что может быть лучше? Только выходные и День рождения в этом мистическом месте.

Рано утром мы втроем шагали к автобусной остановке с сумками и рюкзаками. Бессонная ночь дала о себе знать, и я сразу отрубилась. Зато вмиг, как по мановению волшебной палочки, оказалась на месте.

От воздуха, настоянного на хвое и травах, кружилась голова. В просветах между соснами сияло бликами озеро. По берегу выстроились в ряд деревянные домики. На крыльце одного из них нас ждала девушка. Она показала нам наши хоромы, отдала ключи и ушла, пожелав хорошего отдыха. А какой он еще может быть в таком месте?

Пока мама с бабушкой разбирали вещи, я побежала на пляж. Обжигая пятки, преодолела полосу препятствий из колючей осоки и раскаленного песка и остановилась у кромки воды. Волны тихо плескались. Ветер надувал разноцветные паруса яхт, россыпью драгоценных камней разбросанных по бирюзе воды.

Бабушка позвала меня, и я вернулась в дом. Я ожидала торт и свечи, но все пошло не так. Мама повесила мне рюкзак на спину и легонько подтолкнула к двери.

– Мы идем в поход, – сказала бабушка, заметив мой вопросительный взгляд.

Мы шли по лесу больше часа. Сосны расступились, и впереди выросла гора.

– Так вот куда мы идем, – догадалась я, разглядев силуэты «братьев» и «сестры» - скал-скульптур на вершине.

Поднявшись по извилистой тропинке, мы остановились, пораженные. Отсюда, словно с вершины мира, видно было далеко-далеко. Леса, изрезанные дорогами, озера и силуэты городов на горизонте в голубой дымке.

Мне стало так спокойно в окружении семи гранитных изваяний, словно я вернулась домой.

– Здесь и отметим твое рождение, – сказала бабушка.

– Только подождем гостей, – добавила мама.

– Гостей? – удивилась я, но она не ответила.

Мама достала из сумки черные плащи и свечи.

– Ого! Тематическая вечеринка! – обрадовалась я, но она даже не улыбнулась, только молча протянула мне плащ.

Бабушка зажгла свечи и вокруг нас заплясали языки пламени. Мы стояли в центре круга и ветер развевал полы наших плащей. Вечерняя заря превратила небо в пожарище. Мне стало жутко.

Треснула ветка. Я испуганно оглянулась и увидела приближающихся людей. Они тоже были в темных плащах.

– Не бойся, – прошептала мама и положила руку мне на плечо.

Тем временем незнакомцы окружили нас. Они молчали, но это молчание было страшнее слов.

– Все готово для обряда? – спросил седой мужчина с бородой.

– Готово, – ответила мама.

– Какого обряда? – шепотом спросила я у бабушки.

– Рождения ведьмы, – ответила она.

– Ведьмы? – испугалась я.

– Твое рождение, – повторила она.

– Как это? – не поняла я.

– Ты – ведьма по праву рождения, – сказала мне мама. – Никогда еще в нашем роду не было девочки с даром такой силы.

– С первых дней жизни ты могла гипнотизировать взглядом и менять реальность, – сказала бабушка. – Поэтому нам пришлось связать тебя, чтобы ты не навредила ни себе, ни другим.

– Но теперь пришла пора исправить это, – добавила мама.

Я стояла, как громом пораженная, не веря в происходящее. Я – ведьма? Не может быть!

– Вижу, ты сомневаешься? – спросил мужчина.

– Ну, какая из меня ведьма? – рассмеялась я.

– Вспомни, как слушаются тебя люди и звери, как брошенные тобой в землю семена прорастают даже на камнях, как оживают твои рисунки, – начала мама.

– И это только начало, – добавила бабушка. – Посмотри, что будет, если ты обретешь свою полную силу.

– Ты согласна? – спросил меня мужчина.

– Согласна, – ответила я и подумала: – Ну, что плохого может случиться?

Мужчина связал мне руки шелковой ленточкой. Потом встал лицом к заходящему солнцу и нараспев прочитал заклинание: «Я, Ведагор, призываю древние силы с востока и запада, с юга и севера, сверху и снизу». Потом прошептал что-то над пламенем свечи.

В тот же миг все вокруг преобразилось. Семь братьев и одна сестра, гранитные скалы-останцы превратились в каменных идолов. Их суровые, грубо вытесанные в граните лица были обращены ко мне. Невероятно, но я знала их имена: Перун, Велес, Сварог, Даждьбог, Хорс, Стрибог, Ярило и Макошь.

Взошла луна, осветив поляну холодным светом.

– Закончи обряд, – прохрипел колдун и передал маме ножницы, блеснувшие серебром.

Она приняла их и одним движением разрезала ленту, связывающую мои руки. Я почувствовала такую свободу, что хотелось разбежаться и взлететь к звездам, но вместо этого упала в траву, как подкошенная.

Когда я очнулась, свечи догорели, а небо на востоке порозовело.

– Это был сон? – спросила я с облегчением и потянулась, но сразу поняла, что нет, нащупав холодный шелк плаща.

– С Днем рождения! – улыбнулась бабушка.

– У нас для тебя подарок! – сказала мама и достала из сумки два конверта.

– Еще один? – удивилась я и подумала: – Прямо как две пилюли...

Мама рассмеялась и вручила мне оба конверта. Один был из колледжа архитектуры и дизайна, а второй с непонятной печатью. В первом было то, чего я желала всей душой – подтверждение о приеме на бюджет. Второе я распечатала дрожащими руками. Вот это да! Я допущена к вступительным экзаменам в Славянскую магическую Академию. Я вопросительно посмотрела на маму.

– Можно учиться на заочном отделении, – сказала она, зная про мою мечту стать иллюстратором.

– Через неделю экзамен, – добавила бабушка.

– Как такое вообще возможно? – подумала я. – Еще вчера я ничего не знала ни о даре, ни о магической Академии, а сегодня – приятно познакомиться, ведьма.

– Мы подали заявление от твоего имени – время поджимало, – объяснила мама. – Но, если ты против, то...

Она взяла у меня письмо и хотела порвать. Я выхватила его и разгладила – не привыкла упускать возможности. К тому же, никогда не поздно отказаться. Ну, или вылететь. Я еще раз перечитала условия и взглянула на бабушку.

– Завтра же начнем готовиться, – объявила она, понимая тревогу не привыкшей сдаваться отличницы и заучки.

Мы вернулись в свой теремок у озера. По пути я удивлялась красоте леса – никогда еще он не казался таким таинственным и одновременно знакомым. Каждое деревце, каждый цветок словно разговаривали со мной. Птицы начинали щебетать при моем появлении, звери выбегали на поляну, пожелать мне доброго утра. Утренний бриз нашептывал что-то, морща озерную гладь.

Мама достала из холодильника торт и я, наконец, сделала все как надо – задула восемнадцать свечей и загадала желание. К вечеру мы вернулись домой. Здесь все было по-прежнему, если не считать мудрого взгляда Люськи, нашего трехцветного счастья, которая словно говорила: «Я знала, что ты наша».

Глава 5. Экзамен

Бабушка разбудила меня рано утром, еще до петухов, и мы пошли в лес. Трава сияла бриллиантами росы. Кукушка гадала кому-то длинную жизнь. Туман скрыл от нас реку, и мы шли на шум воды, остановившись у прибрежных камышей.

– Закрой глаза, – тихо сказала бабушка, взяв меня за руку. – И прислушайся.

Сначала я слышала только плеск воды, щебет птиц и биение своего сердца. Потом – шепот. Кто-то звал меня по имени.

– Кто зовет меня? – удивилась я и открыла глаза. – Мы ведь тут одни.

– Ты справилась, – сказала бабушка с гордостью глядя на меня.

– Справилась? – удивилась я. – С чем?

– С передачей мыслей на расстояние, – ответила она. – Это будет первым заданием на экзамене.

– Но я даже не поняла, как это произошло, – возразила я.

– Это не нужно понимать, это нужно уметь, – улыбнулась бабуля.

– А что еще будет на экзамене? – спросила я.

– Второе задание по травоведению, – ответила она.

– Я никогда не сдам, – подумала я.

– Не верю, – рассмеялась бабуля, словно слышала мои мысли. – А кто помогал мне с пяти лет?

– Я думала, мы просто гуляем... – возразила я.

Бабушка стала называть мне травы, а я – срывать. Ромашки – самое простое, они росли прямо под ногами. Репейник высотой чуть не с меня рос на склоне холма. Я сорвала розовые шарики и положила в корзину. Лиловые веточки чабреца нашлись у камней. Чуть подальше, среди сосен – тысячелистник. Я долго выбирала, какой взять – белый или розовый, поэтому взяла оба. Крапива растет всюду, а вот калган я долго искала. Увидев желтые цветочки с четырьмя лепестками, обрадовалась. Бабуля протянула мне лопатку и корень, похожий на домик улитки, вскоре лежал рядом с другими сокровищами.

– Я сдала? – робко спросила я.

– Почти, – улыбнулась бабуля. – Вот если скажешь, для чего мы все это собрали...

Я растерялась.

– Посмотри не только глазами, – подсказала она.

– Как это? – не поняла я.

– Возьми в руки, ощути запахи.

Я вынула свои трофеи из корзины и ощутила колючки лопуха, свежесть листьев и цветов, даже надломила корень, розовый внутри.

– Что-то знакомое, – подумала я и вдохнула травянистый аромат.

– Чуть не забыла! – сказала бабуля и добавила к моему букету кусочек мха со ствола поваленного дерева.

Все заиграло по-другому. Я прикрыла глаза и ответ сам пришел в голову.

– Это для отмены заклинания, – сказала я и сама себе удивилась.

Бабушка кивнула. Правильно. Значит, есть надежда, что я не провалюсь.

– Это у тебя в крови, – сказала она.

Потом рассказала подробно: ромашка подготовит тело и душу к магии, репейник и чабрец очистят и защитят, тысячелистник отгонит негативное воздействие, а корень калгана и мох разрушат чары.

– Что теперь? – спросила я.

– Пора завтракать, – улыбнулась бабушка и мы вернулись домой.

Я оставила корзину в тени, в сарайчике, как учила бабушка. Мама уже уехала, и мы сели пить чай одни. Даже Люська куда-то убежала. В доме было тихо, только ходики отстукивали ускользающие секунды.

Потом я разобрала травы и помыла от земли коренья. Бабушка вязала в кресле, изредка поглядывая на меня и одобрительно кивая. Травы я залила кипятком из самовара в пузатом глиняном чайнике, а коренья мелко порезала и поставила вариться на плиту, изредка помешивая деревянной ложкой. Когда все было готово, я процедила настой и отвар и соединила их в кувшине. Готово! Теперь не забыть убрать в холодильник, когда остынет. Бабушка задремала, и я решила добежать до моей поляны со скетчбуком – Венерин башмачок расцвел.

Вечером приехала мама и с порога бросила вопросительный взгляд на бабушку. Она кивнула и улыбнулась. Мама расслабилась и обняла меня.

– А у меня для тебя подарок! – вспомнила она и достала из сумки коробочку.

В ней был кулон на серебряной цепочке.

– Это хризолит – камень дракона, – сказала мама, помогая мне надеть его. – Усиливает способности, раскрывает таланты, оберегает и привлекает удачу.

– Как раз то, что нужно! – обрадовалась я, глядя в зеркало на сверкающий зеленый камень.

– Что-то дождя давно не было, – сказала мама, поглядев в окно на поникшую зелень грядок и хитро подмигнула бабушке.

– Помнишь детский стишок? – спросила она меня.

Мы вышли, встали на поляне, подняли руки вверх и стали кружиться, нараспев произнося знакомые строчки:

«Дождик, дождик, пуще,

Будет травка гуще,

Огород ты наш полей,

Будет всем нам веселей!»

Мы плюхнулись в изнеможении на скамейку и рассмеялись. Вдруг капля упала мне прямо на нос. Потом другая, третья. Небо заволокло тучами и пошел дождь. Мы сняли белье и забежали под навес.

– Хорошо получилось, – сказала бабушка, глядя на серое небо. – Надолго зарядил.

– Это мы сделали? – удивилась я.

– А то кто же? – улыбнулась она и вошла в дом.

Я еще постояла на крыльце, вдыхая запах дождя и мокрой зелени. В эту ночь я спала как убитая под барабанную дробь капель по крыше.

Весь следующий день я провела за книгами. Некоторые из них, написанные от руки с бабушкиными рисунками и пометками на полях, я помнила с детства. Другие, новенькие, еще пахнущие типографской краской, видела впервые: «Магия трав» Скотта Каннингема, «Зеленая аптека» Николая Рубцова, «Магия славянских рун» Елены Амировой, «Руны» Ольги Корбут, «Сила настоящего» Экхарда Толле, «Трансерфинг реальности» Вадима Зеланда, «Держава света» Николая Рериха, «Практическое руководство для современной ведьмы» Джульетты Диас. И это еще не все.

Спускалась я только два раза – пообедать и спросить у бабушки про один непонятный обряд. Тема трансформации заинтересовала меня. Раньше я встречала такое лишь в сказках. Кто бы мог подумать, что очень даже можно стать козленочком, испив не той водицы.

Вечером, когда жара спала, бабушка чуть не силой отправила меня подышать свежим воздухом. Будто дома он у нас не свежий. Но я была ей благодарна, шагая по лесной тропинке и вдыхая целительный смолистый аромат. Все, что я прочитала за день как-то само собой уложилось по полочкам в моей голове.

Я спустилась к реке по склону холма. Это мое любимое место. Обычно здесь безлюдно, но сегодня я была не одна – на прибрежном валуне сидел пес, глядя на красную полоску неба над соснами.

– Это же мой спасенный, – подумала я, заметив почти затянувшуюся рану на его лапе.

Он почуял меня и обернулся. Уши торчком, мокрый нос, светлая, почти белая густая шерсть, мощные лапы. Пристальный взгляд серых глаз показался мне знакомым.

– Где я могла видеть этого песика? – подумала я. – Точно не из нашей деревни, разве что дачники привезли или от грибников отбился.

Пока я раздумывала, пес сорвался с места и скрылся в ивняке. Я вернулась в деревню.

Неделя пролетела незаметно. Вечером, собираясь на экзамен, я достала из кармана рюкзака сложенный вчетверо лист и еще раз посмотрела адрес: ул. Карла Либкнехта, дом 44. Я много раз бывала рядом с этим мистическим местом, но никогда не заходила в парк, скрытый от любопытных глаз позади дома. Говорят, здесь есть потайные ходы под землей.

Я положила обратно в рюкзак уведомление о допуске к экзамену, документы по списку и поднялась в свою комнату. Удивительно, но я совсем не волновалась и сразу уснула. Мне приснился экзамен. Я вытянула билет № 13. А какой же еще с моим везением? Задание было написано на рунице. Не зря я их изучала. Первое задание было легкое – по травоведению. Нужно было сварить зелье Правды. Что тут сложного? И ребенок справится. Берешь шалфей, мяту перечную, вербену синюю, дурман и белену. Заливаешь водой, доводишь до кипения и оставляешь на пятнадцать минут. Даже патологический лжец, сделав глоток такого «чая», выдаст все свои тайны. Никакого детектора лжи не надо.

Второе задание поставило меня в тупик. Я никогда еще не читала и тем более не передавала мысли на расстояние. У реки не считается. Там была бабушка, к тому же я толком не поняла, что вообще произошло. А тут чужому человеку, да еще на расстоянии.

Проснувшись, я решила попробовать. Что бы такого загадать? Я встала с кровати и раскрыла томик Цветаевой наугад.

– Возьми ручку и пиши, – мысленно приказала я бабуле, четко «произнося» слова в голове. – «Чуть полночь бьют куранты, сверкают диаманты...».

Вдруг я услышала ее голос в своей голове: «Зачем?».

– Действует! – обрадовалась я и кинулась вниз, чуть не свалившись с лестницы.

Мама с бабушкой сидели за столом. Бабушка молча протянула мне клочок бумаги. Я пробежала глазами записку, и мы рассмеялись.

– Ешь быстрее и поехали, – поторопила меня мама.

Стоя на остановке, я поежилась – было прохладно после дождя. Зато какая сочная и свежая зелень! А воздух словно хрустальный. Старенький ПАЗик домчал нас до города за час. Мама спустилась в метро, а мне предстояло путешествие на троллейбусе.

Я стояла на задней площадке, зажатая между мужчиной с портфелем и женщиной с ребенком, который наступал мне на ногу при каждом повороте. Вдруг я почувствовала пристальный взгляд. Обернувшись, я узнала серые глаза. Вот это встреча. Это же мой сосед. Он кивнул мне. Я заулыбалась.

– Совпадение, – подумала я, когда мы вместе вышли в центре.

Когда он свернул к Вознесенской горке, я удивилась, но войдя за ним в ворота парка, я поняла, что все не так просто.

– Далеко собрался? – спросила я его.

Он нахмурился и не отвечал, продолжая шагать по аллее к озеру.

– Золотые ворота, пропустите меня! – бросила я ему в спину.

Он вздрогнул и остановился.

– И ты тоже? – удивился он.

– Что тоже? – рассмеялась я. – Поступаю в Академию? Да.

Мы вместе вошли в ротонду и сказали слова, открывающие двери. В тот же миг мы оказались в темной круглой комнате, точной копии верхней беседки, только с черными колоннами внутри грота. Пахло сыростью. За стеной еле слышно журчала вода. У высоких филенчатых дверей уже собралась стайка абитуриентов. Мы присоединились к ним. Часы пробили десять раз, и появившаяся как из воздуха женщина в черной мантии пригласила всех в аудиторию.

В просторном зале, ярко освещенном люстрами, свисающими со сводчатого потолка каскадами светящихся лиан, снизу вверх поднимались ступенями ряды столов, отполированных студентами до блеска. Внизу у доски стоял массивный стол, на котором веером лежали листы. Все по очереди тянули билеты и проходили в лабораторию. Сергей замешкался, а я взяла билет и перевернула – тринадцатый.

– Как во сне, – прошептала я.

Я заняла стол у стеллажей с ящичками, аккуратно подписанными на латыни. Вода в стеклянной колбе быстро закипела на спиртовке. Я взвесила и измельчила в ступке травы. Потом высыпала их в колбу и убрала с огня. Процедив через фильтр, перелила в пробирку. Преподаватель, принимающий экзамен, взял ее и поставил в ряд с другими, написав на ней маркером номер моего билета.

Я вышла из лаборатории и волонтеры, студенты Академии, проводили меня по лабиринту коридоров к месту следующего испытания. Открыв дверь под номером тринадцать, я оказалась в тесной комнате, где поместились лишь стол да стул. На столе лежал лист с текстом на рунице. Я сразу принялась за дело: села за стол и четко «произнесла» про себя: «В год 6488 Владимир вернулся в Новгород с варягами и сказал посадникам Ярополка: «Идите к брату моему и скажите ему: «Владимир идет на тебя, готовься с ним биться».

Как только я закончила, снова оказалась в ротонде. На телефон пришло сообщение: «Академия информирует вас о результатах сдачи экзамена до 6 июля».

– Ого, в день Ивана Купалы, – подумала я и спустилась по ступеням к воде.

За пределами усадьбы шумел город, а здесь время словно остановило свой бешеный бег. Столетние липы смотрелись в зеркало заросшего озера. Шептались камыши и плавали утки.

Глава 6. Оборотень

После подземелья на воле дышалось легко и свободно. Мой взгляд скользил по заросшему озеру с плавающими утками и зарослям тростника.

– Первый шаг сделан, – подумал я.

– Сдал? – услышал я знакомый голосок.

Я посмотрел вниз и понял, что не один тут. У самой кромки воды стояла Ася и улыбалась мне.

– И что в ней такого? – думал я, вглядываясь в ее простое лицо. – Худенькая, неприметная, а сразу обращает на себя внимание.

Я кивнул и спустился к ней по каменным ступеням. Она достала из рюкзака бутерброд, положила мне в рот колбасу и разломила хлеб пополам. Мы вместе кормили уток, хватающих куски на лету.

– Отметим? – предложил я. – Тут недалеко есть отличное местечко.

– Не говори гоп, – рассмеялась Ася.

– Ну, ты то точно поступишь, – сказал я и подумал про себя: – Мне бы твое упорство.

Мы спустились вниз по улице и остановились у кафе.

– Нет, – сказала Ася, посмотрев на вывеску. – Лучше туда.

Она уверенно зашагала вперед, и я за ней, как привязанный. Впервые в жизни я так легко сдался. И не пожалел. В Кулинарии, куда меня привела Ася, действительно было вкуснее. И дешевле. Мы сели с подносами на диван и пили кофе за сданный экзамен, еще не зная результатов, но почему-то уверенные, что прошли.

В метро поезда увезли нас в разные стороны – Ася поехала к маме на работу, а я на автостанцию. Автобус, едва выехав за шлагбаум, встал в пробке. Солнце так припекало, что не помогали ни открытые окна, ни шторки, болтающиеся на окнах. Я не заметил, как уснул, да так крепко, что проспал всю дорогу, чуть не проехав свою остановку.

Дома было прохладно. Пахло деревом и укропом. Заглушив разыгравшийся аппетит бутербродами, я снова завалился спать. Нарастающий шум прибоя из телефона разбудил меня, напомнив, что пора принимать лекарство. Я достал из холодильника пробирку с надписью «Образец» и выпил содержимое.

В глазах у меня потемнело, живот скрутило так, что я упал на колени от боли, выронив пробирку.

– Они что, хотят меня убить? – прошептал я, поднимаясь с колен.

Я понимал, что родители желают мне только добра, но сил больше не было хлебать эту «микстуру». Вот если бы помогало, тогда да, а так... Отцу повезло – он избежал проклятия рода. Еще в детстве он упал с качелей и, если бы не бабушка, его бы не было на этом свете. Папа предлагал попробовать кому, но мама против – слишком опасно. Как химик, она верит в науку и ищет спасение в формулах.

Самое смешное, что уже никто не помнит, с чего все началось. По легенде наш далекий предок убил волхва, и тот проклял, умирая, весь род обидчика. Неужели до сих пор действует? Видно, силен был колдун...

За окном послышался шум мотора папиной «Лады», потом заскрипели ступени крыльца и в дверях появился отец.

– Ну, как дела? – встревожился он, заметив осколки стекла на полу.

– Нормально, – успокоил я его и улыбнулся: – Вообще-то опыты над людьми запрещены.

– Значит, опять мимо... – расстроился он и вздохнул. – А мама была так уверена в этой формуле.

– Еще не вечер, – пошутил я.

Отец посмотрел на часы, потом в окно. Небо над лесом окрасилось в розовый цвет. Но и без этого я чувствовал приближение неотвратимого. Суставы выворачивало, ломило спину. Лихорадка путала мысли. Я понял, что пора. Знакомой тропинкой я зашагал вглубь леса. К реке я подошел уже на четырех лапах.

На прибрежных валунах сидела Ася.

– Опять она, – подумал я раздраженно. – Это же мое место!

Я хотел улизнуть, но она оглянулась. Испуганный взгляд при виде меня смягчился, а губы тронула улыбка.

– А, это ты! – сказала она, узнав меня по шраму. – Иди сюда!

Я повернулся, чтобы уйти, но лапы сами привели меня к ней. Она делала со мной все, что хотела: гладила по голове, трепала по спине, нисколько не опасаясь моих клыков. И кто дал ей такую власть надо мной?

– Представляешь, я сегодня сдала экзамен в Академию магии, – сказала она, разговаривая со мной как с другом. – Там не будут на меня коситься и никто не назовет ведьмой.

– Ты и есть ведьма, – подумал я. – Иначе давно бы сверкала пятками отсюда.

– Как грубо! – обиделась она и вдруг уставилась на меня, словно впервые увидела. – Я что, могу читать мысли животных?

– Кого это ты животным называешь? – рассердился я и отвернулся.

– А кто же ты? – удивилась она и сразу догадалась. – Постой...

Она впилась в меня глазами. При этом они поменяли цвет с серого на зеленый.

– Вот почему ты казался мне знакомым, – сказала она, наконец. – Ты ведь Сергей, только разве это возможно?

– А что, не видно? – подумал я.

– А кем бы ты был, если бы был выбор? – спросила она и с маху попала в мою болевую точку. – Человеком или животным?

Я мысленно выругался и повернулся, чтобы уйти.

– Не обижайся, просто есть одно средство, – сказала она мне вслед.

– Нет такого средства! – огрызнулся я.

– Даже попробовать не хочешь? – бросила она мне вслед, но я уже скрылся в зарослях, преодолев склон в два больших прыжка.

На следующий день я проспал до обеда. Я бы и больше мог, если бы не настойчивый стук в окно. Я толкнул раму и выглянул. Это была Ася с пакетом в руках.

– Заходи, открыто! – сказал я и зевнул.

Она вошла и начала теребить платьице, не зная, как начать разговор. Сначала я хотел повеселиться и свести вчерашний «разговор» в шутку, но передумал, увидев ее волнение.

– Что в пакете? – спросил я.

– Ну, это, – замялась она и вытащила бутылек с сомнительной мутной жидкостью. – Вот!

Я взял его, открыл пробку и принюхался. Травы и коренья. Ничего больше. Она думает, бабушкины отвары лучше маминых формул? Ася покраснела и опустила глаза. Смешная.

– До или после еды? – спросил я и улыбнулся.

– За час до заката, – сказала она и почти выбежала из дома.

– Я что, такой страшный? – рассмеялся я. – Р-р-р!

Я поставил бутылочку на стол и долго смотрел на нее, раздумывая. Потом решил, что хуже не будет и взял из холодильника очередную пробирку. Мамино лекарство я заменил на Асино зелье и поставил обратно. Никто и не заметит.

Потом достал котлеты и съел, не разогревая, прямо руками. Как тогда. Запах жареного мяса напомнил ночь, когда это произошло впервые. Мама плакала. Отец угрюмо молчал, виня во всем себя.

Вечером приехали родители и новый эксперимент начался. Как стемнело, я выпил зелье и поморщился.

– Что? – спохватился папа.

– Горько, – ответил я и улыбнулся.

Родители переглянулись. Мама пощупала мой лоб. Все в норме. За окном зажглись фонари, а я был все еще я.

– Это настоящий прорыв! – обрадовался папа и обнял меня и маму.

В полночь, когда взошла луна, я почувствовал приближение приступа, но и этой небольшой передышке был рад. Прямо как Золушка.

Утром мама растолкала меня и сунула под нос пробирку.

– Что это? – строго спросила она.

– Сама знаешь, – пробурчал я спросонья.

– Это не то, что я тебе дала, – настаивала она.

Я сознался, что отвар дала соседка.

– С чего вдруг? – спросила мама. – А если бы...

Пришлось ее успокоить и рассказать, что соседка не простая, что возможно мы будем учиться в одном учебном заведении. Но этот ответ вызвал еще больше вопросов.

– Помнишь это? – спросил я и показал шрам. – Это она меня спасла.

– Сейчас же веди сюда свою спасительницу! – приказала мама.

Я выскочил из дома как ужаленный и остановился под Асиным окном.

– Ася! – тихонько позвал я.

На мое удивление она тотчас высунулась из окна, словно ждала меня.

– Выйди на минутку, – попросил я, чувствуя себя виноватым в том, что раскрыл ее инкогнито.

– Что? – спросила она, подойдя ко мне.

– У меня две новости, – ответил я.

– Давай сначала хорошую, – улыбнулась она.

– Твое зелье сработало, – сказал я. – Ну, или почти, на несколько часов.

– А плохая?

– Мама узнала о подмене и просит тебя зайти.

– Я заварила кашу, мне и расхлебывать, – сказала Ася и зашагала к нашему дому.

Глава 7. Уральский Акрополь

Через неделю, едва проснувшись, я увидела новое сообщение в телефоне и запрыгала от радости, прочитав слова, которых так ждала.

– Ба, меня приняли, – кричала я, чуть не свалившись с лестницы, шагая через ступеньку. – Меня приняли в СМА!

– А я и не сомневалась, – сказала она, обняв меня, и напомнила: – Напиши маме.

Я не попадала дрожащими пальцами по буквам и записала голосовое вместо получившейся абракадабры. Мама тоже приняла мое поступление как нечто само собой разумеющееся. Откуда они знали?

Перечитав еще раз приветственное письмо из Академии, я вдруг осознала, что это уже завтра – распределение по факультетам. Волшебная ночь Ивана Купалы в Харитоновском парке проверит всех на прочность. Сколько я не приставала к бабушке с расспросами, она лишь улыбалась и твердила одно: «Все будет хорошо!».

Вдруг стало душно, дрожь в руках не унималась, и я вышла в огород. Устроившись под яблоней, я прикрыла глаза, вдыхая свежий утренний воздух, настоянный на травах.

– Поступила? – услышала я тихий голос и открыла глаза.

Сергей стоял у забора, словно всю ночь ожидал моего появления. Ну, или просто я не вовремя. Я запахнула халатик и нахмурилась – откуда у всех такая уверенность?

– Ага, – ответила я и спросила: – А ты?

– И я, как ни странно, – рассмеялся он.

– Иди сюда, – позвала я его, указав на место рядом с собой.

Он отодвинул доску забора, висевшую на одном гвозде, протиснулся в щель и сел на скамью.

– Поехали завтра вместе? – спросил он.

– Давай, – согласилась я.

Мы молча сидели, слушая птичьи переговоры затерявшихся в густой кроне птиц.

– Скорее бы настало завтра, – подумала я, приложив руку к сердцу, готовому выпрыгнуть из груди.

Бабушка вынесла самовар, поставила на дощатый стол и принялась раздувать.

– Давайте помогу, – предложил Сергей, поднимаясь со скамьи.

– Давай, – не удивившись его появлению, согласилась бабушка.

Он раздул огонь, и струйка сладкого дыма поднялась вверх. Когда вода закипела, гремя крышкой, Сергей внес самовар в кухню.

Мне вдруг стало легко и спокойно. Что больше подействовало на меня – бабушкины пирожки или плечо друга? Не знаю. Судя по умиротворенному виду Сергея, он тоже это почувствовал. Люська, настороженно сверкающая зелеными глазами из-под кресла, тоже оттаяла и дала ему себя погладить. Когда Сергей ушел, я поднялась наверх и вместо того, чтобы зубрить «Травоведение», листала рыцарский роман, представляя себя прекрасной дамой лежа на кровати. Потом встала и сделала набросок для иллюстрации. Почему-то рыцарь смахивал на Сергея.

Ночью мне приснился Водяной. Проснувшись, я долго не могла понять – это сон или явь? Уж очень все было реалистично: и заросший пруд, и хозяин озера, поблескивающий при свете месяца рыбьей чешуей, и зелень длинных, словно водоросли, волос, скрывающих его лицо.

Мы с Сергеем договорились выехать пораньше, поэтому, как только небо порозовело, я уже сидела под навесом на остановке. Сергей подошел, когда ПАЗик показался на пригорке, притормозив, чтобы не скатиться по мосту.

На заднем сиденье укачивало как в люльке, и я не заметила, как моя голова склонилась на плечо Сергея.

– Вставай, соня, – услышала я. – Приехали!

– Как приехали? – удивилась я и выглянула в окно.

Часы на вокзальной башне показывали восемь вечера.

– Так быстро я еще никогда не приезжала! – рассмеялась я, зевая.

Еще через час мы стояли у Вознесенской горки. Отсюда усадьба Расторгуевых-Харитоновых напоминала Акрополь своими колоннами и ротондами, позолоченными последними лучами заходящего солнца. Мы поднялись на холм и вошли в кованые ворота. Я почувствовала легкое дуновение на лице, словно перешла невидимую границу.

У беседки на острове стояли ребята, явно чего-то ожидая. Когда мы подошли, в ротонде появился ректор Академии – мужчина с седой бородой. Я все думала, почему он кажется мне знакомым, а потом вспомнила ночь на капище – это же Ведагор. Он поприветствовал будущих студентов и рассказал о предстоящих испытаниях. В ночь на Ивана Купала решится наша судьба. Мы вытянули жребий. Увидев на куске пергамента Сергея такой же знак, как и у меня, я обрадовалась. Хоть на кого-то в нашей группе можно будет положиться. Еще к нам подошла девушка и два юноши. Раздался мелодичный звон колокольчика, и испытания начались. С расстоянием в полчаса нас впускали в ротонду.

Нашей группе выпало идти последней. Зато было время познакомиться. Девушку звали Людмилой. Милой для нас. Она ясновидящая. Владимир и Владислав, братья-близнецы – травники.

Мы остались одни в опустевшем Харитоновском парке. Стало тихо. Взошла луна, осветив заросший пруд,

– Как в моем сне, – подумала я, глядя в черное зеркало озера.

Звон колокольчика вывел меня из оцепенения. Мы вместе вошли в ротонду и оказались в подземелье. На столе в лаборатории горела лишь одна свеча, освещая призрачным светом бесконечные стеллажи с ящиками, снабженными ярлыками на латыни и ряды посуды: пробирок и колб самых разных размеров и форм. На остальных столах были видны следы опытов, иногда безуспешных, судя по разбитым пробиркам и едкому запаху.

– Что нас ждет? – гадала я.

– Подойдите! – сказал невесть откуда взявшийся преподаватель.

Мы окружили стол и замерли в ожидании, а он открыл пробку и поставил перед нами колбу с прозрачной жидкостью. В воздухе запахло цветущим лугом.

– Один и тот же ингредиент может быть и ядом, и противоядием, – сказал он. – Если отгадаете его, получите подсказку.

Преподаватель скрестил руки на груди и отступил назад, наблюдая за нашими действиями.

– Что-то знакомое, – сказала Мила, принюхавшись. – На языке вертится, а сказать не могу.

– Жасмин, – подсказала я. – Его ни с чем не перепутаешь.

– А еще – Любисток, – сказали братья, вырывая друг у друга колбу.

– Осторожно! – испугалась я, взяла у них зелье и передала Сергею, наблюдающему за нами с усмешкой. – Он нам сейчас весь список огласит.

– Ну-ну, – недоверчиво пробормотали братья.

Сергей закрыл глаза и принюхался. Мы замерли, не дыша.

– Аконит, Любисток, Жасмин и Бальзамин, – выдал он и улыбнулся, открыв глаза.

– Ага, – буркнул Владимир. – Так мы и поверили.

– Вот-вот, – согласился Владислав.

– А я верю, – прошептала Мила.

– Этому нюху можно верить, – рассмеялась я. – Только вот что получится?

– Если добавить еще один ингредиент, то получится приворотное зелье, – робко сказала Мила.

– А малышка права, – согласились братья.

– Аконит или Ведьмина трава подчиняет волю, Любисток или Любим-трава вызывает чувство, Жасмин разжигает страсть, а Бальзамин или Разрыв-трава разрушает старые связи, – сказал Владимир.

– Не хватает корня Нимфеи – Одолень-травы, знаменитой русалочьей магии, – закончил Владислав.

– Мы решили задачу! – обрадовалась я. – Ведь Нимфея может одновременно и вызвать любовь, и освобождать от чар.

Профессор кивнул и указал на стеллажи. Пока Владимир искал корень Нимфеи, Владислав уже закрутил винт на штативе и разжег спиртовку. Добавив недостающий ингредиент, братья завершили приготовление зелья.

– Кто из вас решится попробовать? – спросил преподаватель, наливая его в мерный стаканчик.

– Что-то не вижу смельчаков, – усмехнулся Сергей, глядя на замешкавшихся братьев и протянул руку.

– Нет, только не ты! – возразила я, бросив на него красноречивый взгляд, и взяла стаканчик.

– За любовь! – усмехнулся Владимир и выпил залпом зелье прямо из моих рук.

Все замерли, ожидая что будет дальше.

– Ну, как? – спросила я. – Что-нибудь чувствуешь?

– Нет, – ответил он.

– Может, мы ошиблись? – спросила Мила.

Все разом заспорили, но тут произошло то, чего никто не ожидал. Владимир вдруг остолбенел и уставился на меня, не мигая. Зрачки его глаз расширились, дыхание стало учащенным, губы приоткрылись.

– У меня что-то с прической? – спросила я, поправив волосы.

– Твои волосы как шелк, – сказал он и начал их гладить.

– Эй, убери свои грабли! – прорычал Сергей и оттолкнул его.

– Действует! – рассмеялся его брат.

– А теперь сварите отворотное зелье, – сказал профессор, улыбнувшись, и растворился в воздухе.

– А если не сможем? – испугалась я, представив, что этот очкарик будет преследовать меня всю жизнь.

– Пусть помучится, – усмехнулся его брат. – К утру чары сами рассеются.

– Я ни минуты этого больше терпеть не буду, – рассердилась я, глядя, как Владимир пускает слюни от одного прикосновения к моей руке, и направилась к ящикам, сжимая в руке свой амулет.

Владислав поставил на спиртовку еще одну колбу и отмерял на весах все, что я подавала: Полынь, чтобы очистить от чужой воли, Душицу, чтобы успокоить душу, Любку двулистную, чтобы снять привязанность и корень Нимфеи, чтобы освободить от чар. Когда отвар был готов, я дала его выпить «влюбленному».

– Что это было? – спросил Владимир, придя в себя и выпустив, наконец, мою руку.

– Приворотное зелье, – ответила я.

– А где подсказка? – спросила вдруг Мила.

Все замолчали и задумались.

– Что, если недостающий ингредиент и есть подсказка? – спросила я.

– Как это? – не понял Сергей.

– В озере полно кувшинок, – объяснила я.

– В этом что-то есть, – согласились братья.

– Думаешь, ключ спрятан в озере? – спросила Мила.

Вместо ответа я побежала к ротонде. Сергей, братья и Мила еле поспевали за мной, стараясь не отстать в лабиринте коридоров.

Глава 8. Ключ от Академии

Я замедлил бег и остановился, прислонившись стене. Острые края камней отпечатались на спине. Достал из заднего кармана флягу и сделал глоток. По телу пробежал холодок. Теперь хватит времени до полуночи.

– Откуда в этой девчонке такая сила? – думал я, прислушиваясь. – И кто ее выбрал в командиры?

Догнав группу на берегу озера, я обомлел. Черная вода поблескивала в лунном свете. Природа словно замерла в ожидании. Ни звука, ни ветерка.

– Что дальше? – спросили братья.

– Смешные они, – подумал я. – У них что, один мозг на двоих?

– Вот это задачка, – прошептала Мила и попятилась. – С детства воды боюсь.

– Я могу не дышать минуту, – сказал Владимир, глядя на озеро. – Кто больше?

– А может, так? – спросил я и поднял увесистый камень. – Или веревкой, как у Пушкина.

– Ничего этого не нужно, – сказала Ася и попросила собрать цветы.

– Это еще зачем? – не понял я и выронил камень.

– Венок плести, – улыбнулась она и сорвала ромашку.

– Гениально, – прошептала Мила.

– И правда, зачем спускаться на дно, когда можно просто позвать? – согласились братья.

– Кого позвать? – не понял я.

– Водяного, не тебя же, – усмехнулся Владислав.

– Ну, вы, братья Гримм, – огрызнулся я, сжав кулаки, но умолк под взглядами девочек.

Луна светила как фонарь, и мы быстро набрали цветов, трав и веток. Ася вплетала их в венок, приговаривая: Ромашка докажет нашу искренность, Тысячелистник защитит, листья Папоротника – на удачу, ветки березы сберегут от зла.

– Вот и все, – сказала она, закончив.

Мы подошли к самой кромке воды и вместе опустили венок на воду. Сначала он не двигался, а потом поплыл, словно кораблик с надутыми парусами. На середине озера наш дар водяному закружился и скрылся в омуте. Ася подняла руки вверх и произнесла нараспев: «Водяной, водяной, поговори со мной!».

В ночной тишине слышны были только удары моего сердца. Потом по воде пошла рябь, словно от ветра, и появился темный силуэт. Я вздрогнул и взял Асю за руку. Братья отпрянули назад, а Мила закрыла рот рукой, чтобы не закричать. Мы стояли, не в силах двинуться с места, словно зачарованные.

– Кто посмел потревожить меня? – раздался голос, похожий на плеск волн.

– Я, – ответила Ася и шагнула вперед, выпустив мою руку. – Помоги, батюшка Водяной.

– За смелость выполню твое желание, – прошелестел он и показался над водой, поблескивая чешуей. – Говори!

– Мы ищем ключ, – начала Ася.

– У меня его нет, – оборвал ее водный дух. – Но могу подсказать, где искать.

– И на том спасибо! – согласилась она и поклонилась.

Водяной прошептал: «На стене водица, в нее всяк глядится» и исчез в омуте.

– О чем это он? – спросил я. – Что за водица?

– Зеркало, конечно, – ответила Мила. – Это даже дети знают.

– Я уже не ребенок, – разозлился я.

Ася взяла меня за руку, и вся злость куда-то ушла.

– Где мы ночью зеркало найдем? – спросил я Милу.

– Поищем в доме, – ответила она.

Мы поднялись по ступеням портика. Парадный вход был заперт.

– Что будет непрошенным гостям за вторжение? – спросили братья, пробуя надавить плечом на дубовые двери.

– Ничего не выйдет, – бросил я и осмотрел окна.

На втором этаже была открыта форточка.

– Даже не думай! – сказала Ася, проследив за моим взглядом. – Сорвешься.

Она еще не договорила, а я уже карабкался по русту первого этажа, хватаясь рукой за водосточную трубу. Потом встал одной ногой на подоконник, пытаясь дотянуться до форточки. Лепнина подо мной предательски хрустнула, и я повис на одной руке. Услышав Асино «Ой!» снизу, подтянулся и снова встал, прижавшись к окну. Его створки отворились под моим натиском, и я упал внутрь. Поднявшись, потер бок и побрел по пустому залу. Паркет скрипел под моими ногами. Лунный свет, лившийся из окон купола, выхватил из темноты белые колонны. Я спустился по мраморной лестнице с коваными перилами и замер от неожиданности, увидев прямо перед собой черный силуэт. Пока раздумывал: драться или бежать, вдруг понял, что это мое отражение.

– Вот и отгадка, – подумал я и впустил ребят, открыв окно на первом этаже.

Они стояли, разглядывая старинное зеркало в потемневшей от времени резной раме со следами позолоты. Под толстым, оплывшим волнами стеклом серебро покрылось патиной. Царапины как морщины покрывали его гладь.

– Как нам поможет это старое стекло? – спросил я, нарушив тишину.

– Ты не понимаешь, – прошептала Мила. – Это же портал.

– Только вот мы не знаем, куда, – сказал Владимир.

– И как работает, – добавил Владислав.

– Вот сейчас и узнаем, – усмехнулся я и постучал в зеркало, как в дверь.

Ребята с ужасом посмотрели на меня. Я сам чуть не испугался, когда стекло начало ходить волнами, как вода. Вдруг наши отражения исчезли, а вместо них в проеме рамы появилась поляна.

– Кто-то должен остаться, чтобы впустить вас обратно, – предупредила Мила, видя нашу решимость.

– Девочки остаются, а мальчики за мной, – сказала я и, прежде чем Ася начнет спорить, шагнул через раму. Братья последовали за мной.

Вдали плясал на ветру костер. Переглянувшись, мы пошли на огонь. Под ногами зачавкало. Запах сырости и гнили говорил о близости болота. Пение лягушек подтвердило мою догадку.

На холме вокруг костра стояли столбы-идолы с грубо вытесанными угрюмыми лицами. Старец с длинной белой бородой подкинул хвороста в костер и встал при нашем появлении. Он молча всматривался в наши лица, словно давно ждал нас.

– Пришли? – спросил он.

– Ага, – ответил я, видя, что от опешивших товарищей толку нет.

– За ключом? – уточнил старец.

– За ним, – согласился я.

– Сбылось предсказание, – прошамкал он. – Три мужа придут в ночь на Ивана Купала и откроют врата.

Старец полез за пазуху. В лунном свете блеснул серебряными завитками ключ. Дернув за шнурок, он отдал его мне. Потом долго смотрел нам вслед, шевеля губами.

Спустившись с холма, мы не нашли портал. Никакого намека на раму или свет в конце тоннеля.

– Это точно здесь? – спросил Владимир.

– Мы что, заблудились? – заволновался Владислав, оглядываясь по сторонам.

– Мы на месте, – сказал я. – Вон – корявая береза, а вот камень, за который я споткнулся, шагнув из зеркала.

Когда мы окончательно потеряли терпение и надежду на возвращение, тьму прорезал луч света и показалась рука. Я схватился за нее, братья – за меня, и мы кубарем свалились друг на друга по другую сторону портала.

– Слезьте с меня! – кричала Ася, а я обнимал и целовал ее от радости, что вернулся.

– Ты наша спасительница! – присоединились ко мне братья.

– Как ты открыла портал? – спросил я, когда все немного успокоились.

– Сама не знаю, – ответила Ася. – Вдруг услышала свое имя и протянула руку.

– Это же невозможно, – подумал я, понимая, что она прочитала мои мысли.

– Нашли ключ? – спросила Мила, с надежной посмотрев на меня.

Вместо ответа я достал его из кармана джинсов и показал девочкам.

– Надо выбираться, – сказали братья и мы вернулись к ротонде.

Привычно шагнув в круг, мы оказались в подземелье у дверей Академии. Другие группы были уже здесь. По их потухшим взглядам мы поняли, что с заданием справились только мы. Толпа расступилась, и я повернул в замке ключ. Мы вошли как победители в распахнувшиеся перед нами двери.

Дальше неинтересно. Ректор поздравил нас с поступлением в Академию, словно и не сомневался, что мы справимся с заданием, и распределил студентов по факультетам.

Мы с Асей побежали к озеру, едва успев до полуночи. Как и договорились, я изображал из себя ее верного пса, позволив надеть ошейник и поводок. Ася собрала мою одежду в рюкзак, и мы пошли по пустынной улице к метро, пока его не закрыли.

– Эй, красотка! – услышали мы пьяные голоса позади и оглянулись.

Нас догоняла компания парней явно не с целью проводить.

– Ребята, уходите по-хорошему, – попросила Ася.

– Ты смотри, она нам еще угрожает! – рассмеялись они.

– Ну, я предупредила, – сказала она и спустила меня с поводка.

Тут я дал себе волю – выпустил пар. Смельчаки еще два квартала бежали, оглядываясь и держа руками разодранные в клочья штаны.

Глава 9. Порог

Две ладьи плыли друг за другом, словно лебеди, покачиваясь на волнах. Воевода всматривался вдаль и хмурился. Сбылись его опасения. Облачко на горизонте превратилось в синюю грозовую тучу. Порывы ветра гнали волны, проверяющие борта на прочность. Еле слышный поначалу шум нарастал, пока не превратился в рев.

– Неужели это страх? – подумал Добрыня, всматриваясь в лица дружинников.

– Не зевай! – зычно крикнул кормчий и гребцы налегли на весла.

– Что это за шум? – спросил Беляй у Велислава.

– Порог, – буркнул он и так зыркнул на него, что отбил охоту спрашивать.

Молния полоснула по небу и раскаты грома заглушили крики кормчих. Волны становились все выше. Дождь хлестал по лицам, ослепляя гребцов. Ладьи кидало, словно игрушечные. В свете молний Беляй разглядел впереди острые клыки скал в тумане брызг.

Грохот воды и грома, крики людей слились воедино. Ладья накренилась, и Беляй увидел внизу стену из скал, разомкнутую посреди, словно ворота. Вода бурлила вокруг и стекала сюда, в мощную спасительную струю, к которой кормчий пытался вырулить.

Еще немного, и ладья проскользнула бы в эту лазейку, но напоролось днищем на один из подводных камней. Как ни старались гребцы, не смогли сдвинуть ее с места, и водоворот разметал ее в щепки.

– Вот и все, – подумал Беляй, барахтаясь в бурном потоке, несущем его прямо на скалы.

Тяжелая кольчуга и намокшие сапоги тянули на дно. Мимо проплывали щепки и тела товарищей, смотревшие на него стеклянными глазами. Беляй смирился со своей участью и перестал бороться, отдавшись на волю стихии.

Вдруг чья-то рука схватила его за шиворот. Беляй увидел воронку из воды, словно подводный ход. Он плыл, влекомый кем-то по этому ходу, пока его не вытолкнули наверх. Беляй вдохнул воздух всей грудью и закашлялся. Потом обернулся к своему спасителю и чуть снова не ушел под воду. Он увидел бледное девичье лицо. Как тогда, ночью. Черные брови, зеленые глаза, длинные, словно водоросли, волосы. Страх придал сил и Беляй выплыл к отмели.

– Сюда! – услышал он и схватился за протянутую руку.

Добрыня вытянул его на берег и усадил рядом с немногими уцелевшими. Беляй обрадовался, найдя Велеслава живым и невредимым.

Луч солнца прорезал тучи и все преобразилось. Туман из брызг засверкал ярче алмазов, а над воротами перекинулась коромыслом радуга. В этот момент вторая ладья прошла порог и, вынырнув по другую сторону скал, причалила к берегу.

Все собрались вместе и стали думу думать, как быть.

– Впереди пороги пострашнее Ненасытного, – сказал Добрыня. – Не будем рисковать и пойдем волоком.

– Добро, – согласились дружинники.

– Почему Ненасытный? – спросил Беляй у Велеслава.

– Потому что никак не насытится – вон сколько наших забрал, – ответил он и склонил голову.

– Про эти пороги давно худая слава идет, – сказал Могута.

– А что говорят? – спросил Беляй.

– Вот дай время обсохнем, расскажу, – ответил он, снимая кольчугу.

Когда дружинники собрались у костра, Могута рассказал, что есть старинное предание о подводном царстве. Старые люди сказывали, что попасть в то царство можно, пройдя все пороги против течения, да кто знает слово, через врата. А там что того богатства – видимо-невидимо. И жемчуга, и злато, и серебро. Только никто не помнит это слово заветное, что вход открывает. Еще говорят, что Ненасытный – и есть врата в подводное царство. Немало нашлось смельчаков поискать лучшей доли, только никто назад не вернулся.

Могута умолк. Дружинники сидели, не двигаясь, и задумчиво смотрели на пляшущие языки пламени.

– Сказки все это! – сказал Добрыня, нарушив тишину. – Спать давайте!

– Порассказал бы я вам про подводный ход, да поднимите меня на смех, – подумал Беляй, устраиваясь у костра.

Ночью ему снилось подводное царство. Девица с зелеными как водоросли волосами вела его за руку к золотому дворцу. Вокруг плавали стайками рыбы, а дно было усеяно жемчужницами.

Утром поредевшая дружина князя продолжила свой путь на одной ладье. Дойдя до следующего порога, кормчий причалил к берегу. Ладью вынесли на песок, и она лежала на днище, словно выловленная рыба, пока рубили сосны.

Проторенная купцами волоковская тропа не зарастала, и поставленная на бревна-катки, ладья вновь поплыла, только по лесу. Кормчий командовал, стоя на носу, а дружинники толкали плечами борта и перетаскивали бревна. Беляй, стоя рядом с Велеславом, покрывался потом. Сапоги скользили по непролазной грязи. И без того болотистая пойма Березины совсем раскисла от дождей. Мошкара облепила опухшее лицо. Страсть как хотелось пить. Беляй упал в изнеможении, услышав команду отдыхать.

Наступила тишина, нарушаемая только звоном надоедливой мошкары и уханьем филина. После ужина улеглись в ладье, накрывшись с головой плащами. Беляй никак не мог уснуть от усталости и ворочался с боку на бок.

– Спи! – прошептал Велеслав.

Беляй замер и лежал на спине, глядя в небо. Звезды светили так же ярко, как глаза его спасительницы.

Следующие три дня стали тяжелым испытанием для княжеской дружины. Зато, когда ладью спустили на воду и ветер надул парус, их лица прояснились, а усталость забылась. Ладожское озеро встретило их приветливо. Ярко светило солнце, рассыпаясь бликами на волнах. Чайки кричали в голубой выси. Многочисленные зеленые островки звали под свою сень.

На одном из них Добрыня велел запалить костер. Выловленный им собственноручно немаленький осетр жарился на угольях, распространяя запах, от которого сводило живот. Последнее становище перед Новым городом. Каждый думал о своем, начищая доспехи. Беляй вспомнил стычку с камышниками и поежился – не всегда Велеслав будет рядом.

К концу следующего дня вдали показались стены кремля, но Добрыня велел причалить к берегу и отправился с дружинниками вкруг Ильмень озера. Там ждал Путята с подмогой. Но не только это заставило воеводу задержаться. Он знал эти места лучше всех и хотел сначала побывать у главного зачинщика смуты – Ведагора, владеющего волохатой – тайной силой.

Поваленные бурей стволы вековых сосен перекрывали дорогу путникам. Ноги тонули по колено во мху. Корни хватали за ноги, а ветки хлестали по лицу.

– Кто может жить в таких дебрях? – спросил Беляй Велеслава, озираясь по сторонам.

– В Велесовой пади живет самый могущественный волхв из всех, что я знаю, – ответил он. – Держись рядом.

Туман, поднимающийся от озера, стал багровым в лучах заходящего солнца. Беляй спиной чувствовал чей-то суровый взгляд. Ветер нашептывал: «Уходи-и-и!». Он оглянулся – никого.

На каменистом уступе Беляй заметил то ли избушку, то ли шалаш под сосной. На суку сидел ворон. Добрыня остановился и собрал всех в круг.

– Останьтесь здесь, – приказал он. – Если подам знак, стреляйте.

Лучники встали наизготовку, а воевода поднялся на холм.

– За таким воеводой хоть в огонь, хоть в воду, – подумал Беляй. – Идет прямо в логово врага, словно на прогулку.

Ворон слетел с дерева и обернулся старцем. Седая борода до пят, посох в руке, а на плечах волчья шкура. Все замерли, не дыша, а Добрыня подошел к нему и поклонился в пояс.

О чем они говорили не было слышно, но все поняли, что старец не принял предложение воеводы. Добрыня взмахнул рукой и дождь стрел обрушился на непокорного волхва. Старец лишь ухмыльнулся. Тогда воевода достал меч, а дружинники вихрем взлетели на вершину холма, только дальше не могли ступить и шагу, как ни старались.

Добрыня что-то прокричал, взмахнул мечом, и старец упал на колени, зажав рану рукой. Дружинники тоже упали, словно неведомая сила, держащая их, разжала свой кулак.

Старик попытался встать и застонал. Беляй подбежал к нему и подхватил.

– Отступники! – из последних сил выкрикнул он. – Будьте прокляты!

Потом волхв стащил с себя шкуру и набросил на Беляя. Молодой дружинник поймал ее и почувствовал неладное, когда старец ухмыльнулся. В следующий миг его бездыханное тело растворилось в тумане.

Глава 10. СМА

Я проснулась и вышла на балкон, закутавшись в одеяло – по утрам теперь по-осеннему холодно. Сосновый бор стоял зеленой стеной за забором, но на березках уже появились высветленные золотые прядки. Яблоки падали с глухим стуком в траву, сверкающую бриллиантами росы. Сфумато тумана превратило лес в дорогой холст Леонардо.

– Ждешь, ждешь этого лета, а оно раз, и кончилось, – подумала я и ушла в комнату, плотно прикрыв за собой дверь.

Я открыла шкаф и перебрала свои немногочисленные наряды. Джинсы и худи? Нет, первый день – это праздник. Школьная форма должна подойти. Примерив пиджак, я рассмеялась – продолжаю расти. Что же тогда? Юбку и рубашку? Мои мысли прервал мамин голос.

– Мама дома? – удивилась я и спустилась.

Она стояла с таинственным видом и свертком в руках.

– У меня День рождения зимой, помнишь, мам? – спросила я, сдерживая улыбку.

– Правда? – театрально удивилась она. – Я и забыла!

Мы рассмеялись. В свертке оказался костюм. Такой, какой я хотела. Широкие брюки и короткий пиджак, черная джинса и серебряные кнопки – роскошь. Я надела его с белой рубашкой и вертелась перед зеркалом.

– Иди завтракать, студентка! – позвала бабушка.

Мы с мамой сели за стол, уже накрытый на четыре персоны, не считая «Ивана Петровича», пускающего струйки пара.

– У нас будет гость? – спросила я. – Кто?

– Сейчас узнаешь, – заговорщическим тоном сказала бабушка, а мама хитро подмигнула.

Интересно, кто этот таинственный гость? Любопытство так и распирало меня, но, увидев его, я просто остолбенела. Это был ректор Академии. Он сидел и как ни в чем не бывало пил чай с яблочным вареньем.

– Познакомься, – сказала бабушка.

– Я уже знакома с ректором, – пробормотала я и поздоровалась с Ведагором.

– Нет, ты еще раз познакомься, – настаивала бабушка и представила его: – Это Вениамин Данилович Горин, твой дед.

– Мой кто? – удивилась я и подумала: – Вот это поворот! Мой дедушка – ректор магической Академии.

В голове у меня все сложилось: если взять первые слоги его имени, то получится Ве-Да-Гор.

– Так вот он какой, бабушкина любовь и печаль, – подумала я, глядя, с какой тоской и вместе с тем яростью она смотрит на него.

Когда я начала надоедать маме расспросами про отца, она рассказала все. Мой папа был дедушкиным аспирантом. Они проводили эксперименты с временным порталом, и однажды отец не вернулся. Я была еще мала, чтобы помнить его. Единственное, что всплывает в памяти – его улыбка. После этого случая дедушка начал удаляться от семьи и вскоре исчез из нашей жизни. Он посвятил свою жизнь науке и поиску способа вернуть мне отца.

Глядя в дедушкины глаза, наполненные теплотой и любовью, я поняла – он не исчез, он ждал. Вдруг я – ключ, который он так долго искал?

– А у меня для тебя подарок, – спохватился дед и полез в карман. – Вот!

Он подал мне коробочку, перевязанную атласной ленточкой.

– Что это? – настороженно спросила я, не зная, чего и ожидать от деда-Ведагора и подумала: – Уж точно не сережки.

– Открой, – улыбнулся он.

Я открыла коробочку и увидела кусок мела. Самого обычного, каким пишут в школе на доске.

– Мел? – удивилась я.

– Мел, – подтвердил дед и добавил: – Но не простой.

– А золотой? – улыбнулась я.

– Точно, – улыбнулся он. – Это твой проездной.

– Проездной? – еще больше удивилась я, вертя в руках белый брусок.

– Нарисуй дверь и она приведет тебя куда захочешь, – объяснил он.

– Очень нужный подарок! – сказала мама и переглянулась с бабушкой.

– Но, пока тебе не исполнилось восемнадцать, только в Академию и домой, – добавил дед.

Я поблагодарила его за подарок, а мама с бабушкой облегченно вздохнули. Дед посмотрел на часы и начал прощаться. Бабушка пошла проводить его, а я поднялась к себе в комнату, сжимая в руке коробочку.

– Внучка ректора, ну и ну! – думала я, глядя в окно, как он садится в машину.

Теперь, когда у меня есть мел-проездной, можно не беспокоиться, что опоздаю. Я сразу вспомнила, как мы с Сергеем бежали за последним автобусом и поговорила с мамой и бабушкой. Они разрешили мне поделиться с ним своим маленьким чудом.

Утром мы с Сергеем выбирали место, чтобы проверить мел в действии. Решили, что у меня в комнате лучше всего – никто не заметит и не сотрет.

– Может, в шкафу? – спросил он, оглядев стены, увешанные моими этюдами.

– Как в фильмам ужасов, – улыбнулась я, но согласилась.

Я открыла дверцу, отодвинула одежду и, к своему удивлению, увидела на задней стенке следы мела. Кто-то уже пользовался дверью в этом шкафу. Но кто? Рассуждать было некогда и я нарисовала дверь на задней стенке.

Сначала мы подумали, что мел не работает. Но потом белые линии засветились призрачным светом и очерченный прямоугольник исчез. В появившемся проеме было темно и пахло сыростью.

– Это же коридор Академии! – догадался Сергей и первый шагнул внутрь.

Я последовала за ним. Проем закрылся, и мы остались одни в темноте. Сергей достал телефон и включил фонарик. По серому мху на стенах мы догадались, что это северный коридор и вскоре влились в толпу студентов в ротонде. Мила и братья были уже здесь.

– Первокурсники, за мной! – позвала женщина в черной мантии, и мы, словно утята за уткой, засеменили за ней.

Женщина привела нас в аудиторию и представилась. Елена Владимировна Савельева оказалась секретарем. Она выдала нам расписание, студенческие билеты, и зачетки. Я сразу раскрыла свое расписание и выдохнула – занятия в Академии не пересекаются с занятиями в колледже.

– А почему предметы выделены разными цветами? – спросила я, разглядывая буклет.

– Лекции по Древнерусской магии, Этнографии и Травоведению общие, они выделены красным, занятия по профильным предметам – зеленым, а дополнительные – желтым, – ответила она.

Потом Елена Владимировна отвела нас в библиотеку. Стеллажи, уставленные книгами и древними фолиантами тянулись нескончаемой лентой. В полумраке зеленым глазом горела лампа на массивном столе со стопками книг.Библиотекарь, сухой старик с седыми волосами, торчащими в разные стороны, записал нас в читальный зал и нагрузил учебниками.

Передав нас в заботливые руки старшекурсников, Елена Владимировна ушла, цокая каблучками по плитам коридора. После экскурсии по Академии, нас привели в лекционный зал. Подиум с доской во всю стену мягко светился. Ряды столов поднимались вверх. Мы сели рядом: я, Сергей, Мила и братья. Владимир пристально смотрел на меня щенячьим взглядом. Сергей нахмурился и отвернулся.

– Кажется, приворотное зелье еще не все выветрилось, – подумала я и поежилась.

В первый день у нас не было занятий. Ректор поздравил всех с началом обучения и представил преподавателей.

– Смогу ли я оправдать ожидания мамы и бабушки? – думала я, вглядывалась в их лица.

Мы вышли из Академии вместе. Братья-близнецы предложили отпраздновать начало учебы.

– В Кулинарию? – спросил Сергей, переглянувшись со мной.

– Ага, – согласилась я.

– Это же наше любимое кафе! – обрадовались братья и пошли вниз по улице, взяв у нас с Милой тяжелые учебники.

Дружной компанией мы сели на зеленые диваны и заказали все самое вкусное: салаты, куриные шашлычки с их фирменным соусом, рыбу, запеченную с сыром и помидором, чай и пирожные с воздушным кремом.

Незаметно, за разговорами я узнала их поближе. Оказалось, что братья-близнецы самые старшие из нас. Они закончили медицинский колледж, отслужили в армии и подрабатывают санитарами, чтобы учиться в Академии. Мила живет с бабушкой на окраине Екатеринбурга в маленьком деревянном домике, ждущем сноса уже тридцать лет.

Все замолчали, ожидая, что расскажу я. И я выдала: «А я – внучка ректора!» и хохотала, глядя, как вытянулись их физиономии.

– Да ты темная лошадка! – удивились братья.

– По тебе не скажешь, – сказала Мила.

Сергей надулся и молчал. Только выйдя из шкафа в моей комнате он бросил на ходу: «Могла бы и не скрывать от меня».

Глава 11. На поводке

Я сидел на лекции, но Римское право не волновало меня так, как профиль Яны. Прямой тонкий нос, длинные ресницы, волосы, падающие на плечи черной волной. Она сидела, словно царица на троне или ожившая статуя. Один ее взгляд или шлейф духов в коридоре парализовал мою волю. Если бы не остатки гордости, давно присоединился бы к толпе ее воздыхателей.

Ася – единственный человек, с которым я мог поделиться своей болью. Она не смеялась надо мной, а слушала бесконечные рассказы про мою царицу, слегка наклонив голову и глядя на меня как товарищ по несчастью. Уж не влюблена ли она тоже? Интересно, в кого?

Обычно у Яны не было недостатка в провожатых, но сегодня что-то пошло не так. Она подошла ко мне и улыбнулась.

– Пропадает билет, – сказала она. – Хочешь сходить в кино?

Я стоял, как громом пораженный, и только моргал. Яна пожала плечами и развернулась, чтобы уйти.

– Да! Да! Конечно! – опомнился я.

Она передала мне билеты. Ночной сеанс. Что же делать? Я написал Асе и попросил забрать меня из парка в двенадцать.

– «Хорошо, Золушка», – ответила она. – Не может не уколоть.

Мы с Яной решили погулять в парке до начала сеанса. Розовая полоска на востоке быстро погасла. В теплом свете фонарей тихо кружились опадающие листья. Когда это наступила осень? Наверное, когда меня затянул круговорот между Универом и Академией. Холодный, пронизывающий ветер и начавшийся дождь прогнали нас с улицы в кафе.

Мягкие кресла, тихая музыка и сладкий аромат ванили действовали как успокоительное и мое чувство юмора с харизмой вернулись. Я заказал кофе с пирожными и слегка прошелся по одногруппникам. Яна хохотала над моими шуточками. Это первая победа.

Потом я показал свой коронный номер – гадание по руке. Ничего особенного, ведь мы прошли только самые азы символики, но на Яну это подействовало. Она внимательно слушала «оракула», а ее рука доверчиво лежала в моей ладони. Это вторая победа.

– Пора, – сказала она, посмотрев на часы и взяла сумочку.

Она взяла меня под руку, выходя из кафе – шах и мат!

Известный актер широко улыбался нам с афиш, расклеенных по всему пути в кинотеатр. Когда свет в зале погас, я мог безнаказанно любоваться Яной, задыхаясь в сладком облаке ее духов. На большом экране мелькали кадры фильма. Моя Богиня смешно морщила носик, когда смеялась и приоткрывала пухлые губки, замирая от страха за героя. Когда тот попал в очередную ловушку, Яна схватила меня за руку, но тут же убрала ее к моему сожалению.

Пошарив в рюкзаке, я не нашел фляжку, а полночь неумолимо приближалась. Не хватало еще напугать тут всех. Вот не думал, что буду торопить время первого свидания с Яной. Она тоже сидела, словно на иголках. Я подумал, что ей передалось мое волнение, но на выходе из кинотеатра понял причину. У старенькой «Вольво» мок под дождем парень в косухе – Пашка-Супермен. Половина моих одногруппниц сохла по нему. Как по мне, так он просто фальшивка. Разве они этого не видят?

– Пока! – бросила мне Яна и села в машину.

Пашка закрыл за ней дверцу и увез в неизвестном направлении.

– Шах и мат! – ухмыльнулся я и помчался в парк, не разбирая дороги, перескакивая через ограды и кусты.

В полночь хлюпанье размокших кроссовок сменилось мягкой поступью лап. Холодный ветер ерошил мою шерсть, а дождь охладил пыл. Увидев в конце аллеи красный дождевик, я подбежал к Асе и ткнулся носом ей в колени. Она ждала меня. Но что это? Ее лицо сияло, улыбка не сходила с губ. Она что, накрасилась? И этот запах. Свежий, словно морской бриз.

– Что с тобой? – спросила она, надевая на меня ошейник.

– Лучше не спрашивай, – подумал я, шагая рядом с ней.

Вдруг из темноты вынырнул человек. Я зарычал от неожиданности.

– Тише, свои, – успокоила меня Ася и погладила по голове.

Принюхавшись, я спрятал клыки. Это же Владимир. Один. А я думал, близнецы всегда ходят вместе. Он взял у Аси зонт и обнял ее. Это что еще за новости? Я ускорил шаг, дергая поводок.

На пустынной остановке парочка устроилась на скамейке. Я сидел у их ног и вынужден был слушать как они воркуют. Шурша шинами, подкатил автобус, и Володька уехал, а Ася подождала пока люди разойдутся и вынула из сумочки мел. Она начертила дверь прямо на исписанной граффити стене остановки. Еще миг, и мы дома. Как только Ася избавила меня от ошейника, я сбежал вниз по лестнице, толкнул лбом дверь и проскользнул между досками забора.

Утром меня разбудила мама.

– К тебе гостья, – сказала она. – Вставай.

– Какие гости в такую рань? – рассердился я и отвернулся к стенке. – Даже в выходной никакого покоя!

– Это Ася, – сказала мама.

Я нехотя встал и натянул штаны. Ася вошла и села рядом.

– Что с тобой? – спросила она. – Ты вчера был сам не свой.

– Ничего, – ответил я, стараясь придать голосу безразличие.

– Я же вижу, – не поверила мне Ася.

Я вздохнул и рассказал о моем неудачном свидании.

– Вот оно что, – сказала она и замолчала.

– Только не надо меня жалеть, – снова рассердился я, глядя на ее постную физиономию.

– Я знаю, как помочь твоему горю, – вдруг сказала Ася и прищурилась. – Только вот...

– Что только? – насторожился я.

– Только вот сможешь ли ты разыграть одну штуку...

– Говори!

Ася предложила попробовать приворотное зелье. Я сразу отказался от этой затеи – не терплю принуждение.

– Тогда остается играть комедию, – сказала она.

– Какую комедию? – не понял я.

– В лучших традициях Шекспира, – улыбнулась она. – Я сыграю роль твоей новой пассии, пока Яна не поймет, от какого сокровища отказалась.

Даже не ожидал от нее такого коварства, но этот вариант понравился мне больше. Недолго думая, я согласился на фиктивную любовь со своей соседкой, но, посмотрев на нее, снова засомневался. Спутанные волосы, веснушки на носу, ни грамма косметики.

– Что? – спросила она, заметив мой долгий взгляд.

– Только не обижайся, но... – замялся я.

– Какие еще но? – рассмеялась она. – В книгах это всегда работает.

– То в книгах, – возразил я. – Вот если бы ты была...

– Кем?

– Ну, не знаю, Мисс Вселенной, то это бы сработало, – ответил я.

– Вот ты о чем! – снова рассмеялась Ася. – Встретимся завтра, тогда и поговорим!

Ася ушла, а я сел за учебники, но ее слова не шли у меня из головы. Мне было неловко обманывать Яну, но она первая начала.

Утром я постучал в дверь соседского дома, но мне открыла не Ася, а прекрасная незнакомка. Большие синие глаза, словно две льдинки на бледном лице. Светлые волосы затянуты в высокий хвост. Длинные ноги и тонкая талия. Не девушка, а мечта. Она рассмеялась, закинув голову, и только тогда я понял, что это Ася.

– Как?! – удивился я. – Ты прямо хамелеон!

– Секрет, – таинственным голосом прошептала она.

Рано утром в Академии было людно. Сегодня общая лекция, так что перед аудиторией собрался весь наш курс. Владимир выглядывал кого-то в толпе, прислонившись к колонне.

– Не меня, случайно, ищешь? – спросила Ася, подойдя к нему.

– Нет, – ответил он рассеянно, но, узнав голос, уставился на нее во все глаза.

– Это я, – рассмеялась Ася и увлекла его в уголок, подальше ото всех.

Она рассказала Володьке про нашу затею. Он выслушал ее и долго молчал.

– Нехорошо это, – сказал он, наконец, поглядывая исподлобья то на Асю, то на меня.

– Что тут такого? – спросила Ася и умоляюще посмотрела на него.

– Это ведь не приворотное зелье, – усмехнулся я.

– Делайте что хотите, – сдался он.

– Вот и ладно! – обрадовалась Ася, подхватила нас под руки, и мы втроем вошли в аудиторию, где нас уже ждали Влад и Мила.

Им тоже пришлось заново знакомиться с подругой. Из неприметной девушки с русой косой Ася, как по волшебству, превратилась за один день в настоящую красавицу, словно бабочка выпорхнула из куколки. Владимир всю лекцию не отводил от нее глаз, вряд ли слушая, что говорит лектор. Влад несколько раз пытался пошутить на эту тему, но, наткнувшись на колючий взгляд брата, умолк. Мила смеялась над ними, но глаза ее оставались грустными.

Глава 12. Волчья шкура

Туман рассеялся, взошла луна, осветив холодным светом вытянувшиеся лица дружинников.

– Идем, Путята ждет, – сказал Добрыня, убрал меч в ножны и начал спускаться с холма.

За ним в полном молчании двинулись остальные. Велеслав подал руку Беляю и помог подняться с земли. Он встал, пошатываясь и сбросил волчью шкуру с плеч. Над головой раздалось скрипучее карканье ворон.

– Клади «Кар» на свой кочан, – пробурчал Велеслав, погрозив кулаком куда-то вверх.

– А правда говорят, что... – начал было Беляй, но Велеслав перебил его.

– Приметы разбирать – с печи не слезать, – сказал он, и Беляй не решился больше расспрашивать.

Воевода вывел свою дружину к берегу Ильмень-озера, где раскинул шатры Путята. На волнах качались ладьи, кланяясь носами-птицами. Горели костры. Эхо разносило по лесу богатырский смех. Воевода с тысяцким вошли в шатер, а дружинники сели у котла, в котором бурлила похлебка. Беляй согрелся и думать забыл о своих страхах.

Ночью он ворочался с боку на бок. Ему снилась русалка. Она предостерегала его от огня и просила остаться с ней.

– Какого еще огня? – подумал Беляй, открыв глаза. – Приснится же.

Воевода созвал в круг своих верных дружинников.

– Как подойдем к Нову-граду, Путята с рязанскими останутся, а мы – к посаднику, – сказал он.

– А что, ежели не пустят? – спросил Могута.

– На этот случай меч есть, – ответил Добрыня и дал знак отчаливать.

Ладьи устремились к другому берегу. Не ласково встретило их Ильмень-озеро. Подул ветер, подгоняя волны, которые бились о борта и окатывали с головы до ног холодной водой.

Рулевые покрикивали, гребцы из последних сил взмахивали веслами. У Волхова шторм стих. Видно, не зря эту реку назвали колдовским именем.

Добрыня с дружиной поднялся на холм и подошел к воротам Новгородского кремля.

– Стой, кто идет! – раздалось сверху.

– Неприветливо гостей встречаете, – пробасил Добрыня и сделал еще шаг.

У его ног в землю вонзилась стрела. Воевода остановился.

– В гости с оружием не ходят! – сказал стражник и снова натянул тетиву лука.

– Разоружайтесь, братцы, – велел Добрыня дружинникам, и первый положил щит и меч на траву.

Поворчав, те сложили оружие.

– Проходите! – разрешили стражники, открыв решетку ворот.

Беляй первый раз был здесь. Он едва не потерялся, рассматривая улицы Торговой стороны с теремами в резном узорочье. На Ярославовом дворище Добрыня подошел к башне и ударил в вечевой колокол, потянув за веревку. На его звон собрался весь город.

– Зачем звал? – зычно выкрикнул посадник, выйдя на высокое крыльцо дома, и шум толпы стих.

– Ты, Остромир, не очень-то глотку дери, – отозвался Добрыня, подбоченившись.

– Говори, коли пришел, – сказал посадник под неодобрительный гул толпы.

– Новгород всегда был опорой княжеской власти, – начал свою речь Добрыня. – Что ж теперь? Али хотите междоусобицами ослабить Русь?

– Поперек горла нам княжеская власть! Не отдадим наших Богов на поругание! Последнюю рубашку снимаете! – послышались выкрики со всех сторон.

– Новая вера объединит Русь и сделает непобедимой! – снова взял слово Добрыня. – Дайте срок, и...

– Не слушайте этого отступника! – перебил его старец, вышедший вперед.

– Это Ведагор! – пронеслось по площади.

За ним вышли еще трое волхвов и встали за ним.

– Приготовьтесь отступать, – шепнул Добрыня дружинникам.

– Гоните прочь отступников! – крикнул старец, подняв посох над головой, и народ ринулся вперед, сминая всех на пути.

Добрыня с Могутой раскидали особо рьяных своими пудовыми кулаками, и отряд начал пробиваться к воротам, а там и Путята подоспел. Рязанские откинули новгородскую вольницу назад, но ненадолго. Если бы не Добрыня, их оттеснили бы к реке и скинули с моста. Воевода велел пустить красного петуха, и Могута чиркнул кремнем. Его стрела перелетела через крепостную стену, и вскоре показалась тоненькая струйка дыма, быстро превратившаяся в жаркое пламя. Новгородцы побросали оружие и кинулись спасать свои дома, оставив победу княжеской дружине.

Вечером, когда пожар потушили, Добрыня вновь собрал новгородцев на площади. Они стояли, глядя в последний раз на вырытого из земли каменного идола. Поверженный Перун, привязанный к нескольким лошадям, не двигался, как они ни старались, словно не желая уходить. Только когда Добрыня что-то прошептал, лошади смогли сдвинуть его с места.

Идола сбросили в реку, и все ахнули – он не пошел ко дну, а поплыл, легко скользя по воде. Женщины плакали и на коленях просили прощения у Перуна, а мужчины стояли, понурив голову. Перед мостом каменный столб встал и раздался громоподобный голос: «Прощаю вас, но князь ответит!». Потом он ушел под воду.

Стало тихо. Дружинники переглянулись, а Добрыня нахмурился.

– Путята, останься в Новгороде, покуда не будет назначен другой посадский, – велел воевода. – А мы воротимся в Киев.

Все случилось так, как велел князь Владимир: Путята окрестил Новгород мечом, а Добрыня огнем.

К ночи все было готово к отплытию. Было тепло, но Беляя морозило, словно посреди лета вернулась зима. Велеслав накрыл его вторым плащом и дал ромашкового отвара, и он забылся тяжелым сном.

Проснувшись в полночь, Беляя вдруг неодолимо потянуло в лес. Тело горело, спутанные волосы стояли дыбом. Он встал и на шатающихся ногах побрел вдоль реки. В изнеможении он упал на колени и полз, словно раненый зверь. Взошла луна, и блики заиграли в воде.

Вдруг Беляй почувствовал легкость во всем теле. Боль отступила. Запах тины ударил в нос. Он побежал по звериной тропе, оставляя глубокие отпечатки лап во влажной земле. К утру он устал и свернулся клубочком под елью, уткнувшись мокрым носом в лапы.

– Эй, ты кто и чего тут разлегся? – услышал Беляй и открыл глаза.

Перед ним стояла девица. Подол длинной рубахи, мокрый от росы, вышит перуницами. Густые черные волосы туго заплетены. Плечи оттянула плетеная набируха.

Беляй сел и огляделся – кругом непролазные лесные дебри. Он не понимал, как тут очутился. В теле чувствовалась такая усталость, словно он пешком шел от Киева.

– Беляем кличут, – пробормотал он и спросил: – А ты кто такая?

– Я Леся, внучка Светозара, – ответила она.

– Далеко ли до Новгорода? – спросил ее Беляй, решив во что бы то ни стало догнать своих.

– Верст пятьдесят будет, – ответила девица с удивлением.

– Что теперь будет? – подумал Беляй, понимая, что опоздал, но решил не сдаваться и спросил: – В какой стороне город?

– Там, – ответила Леся, махнув рукавом и добавила: – Только через топи тебе не пройти.

Беляй поблагодарил ее и пошел в указанном направлении, хватаясь за стволы деревьев, чтобы не упасть.

– Стой, пропадешь! – окликнула его Леся. – Вот дед вернется, проведет.

– А скоро он вернется? – спросил Беляй, обернувшись.

– Седьмица, а то и две пройдет, – ответила она.

– Все равно опоздал, – подумал Беляй и согласился.

Леся пошла вперед, не оборачиваясь. Беляй еле поспевал за ней. Шли долго, пробираясь через поваленные сосны и валежник. Солнце высушило росу и напекло Беляю голову, мошкара облепила лицо, но Леся шла, не останавливаясь и он шел за ней, не желая показать свою слабость.

Когда солнце спряталось за горы, деревья расступились, и Беляй увидел избушку, прилепившуюся к краю скалы, словно гнездо орла. Леся толкнула дверь, и она со скрипом отворилась. Внутри было темно, только печь, словно привидение, белела в углу. В единственное окно заглядывали звезды. Пахло старым деревом и травами. Черный кот сверкал глазами из-под лавки.

Леся зажгла лучину. В ее теплом свете все преобразилось. Пройдя по цветастому половичку, она пригласила Беляя к столу и откинула полотенце. Он сел на лавку и с жадностью откусывал от горбушки черного хлеба, запивая молоком из глиняной расписной кружки, озираясь по сторонам.

Все стены избушки были увешаны полками, на которых стояли туеса, глиняные кувшины, бутыли и холщовые мешочки. Под потолком висели пучки сухих трав. Отодвинув занавесь, Леся залезла на печку, кинув Беляю полушубок на лавку. Он, намаявшись за день, сразу уснул под песни сверчка.

Глава 13. Шутка

Я проснулась раньше обычного и лежала в темноте, уставившись в потолок. Во сне Сергей жарко обнимал меня и целовал. Я отвечала тем же.

– Когда это он заменил Владимира в моих снах? – удивилась я.

Затрезвонивший будильник вернул меня к действительности. Я наскоро оделась и шагнула в колледж через начерченную мелом дверь. Очутившись в тесной комнатушке без окон с табличкой «Техническое помещение», я отогнала тревожные мысли и охладила лицо холодной водой из-под крана. На парах некогда было переживать, но, встретившись вечером с Володькой в темных коридорах Академии, я вдруг смутилась.

– Что случилось? – спросил он, когда я уклонилась от поцелуя.

– Просто устала, – соврала я, чувствуя, что щеки снова горят огнем.

– Как дела у Сереги на любовном фронте? – спросил Владимир. – Тебе не кажется, что шутка затянулась?

– Завтра все кончится, – успокоила я его.

– Почему именно завтра? – улыбнулся он.

– Завтра же вечеринка, помнишь, я тебе говорила? – спросила я, подхватила Володю под руку, и мы вошли в лабораторию. Илья Петрович, преподаватель по травоведению, раздал листы с темами исследований и попросил выбрать ту, над которой мы будем работать на протяжении всего обучения в СМА. Я сразу протянула руку вверх.

– Что непонятно, Кузнецова? – спросил он, сдвинув брови.

– Все понятно, – ответила я. – Но не рановато ли выбирать тему?

– Обычно это происходит на третьем курсе, – согласился со мной преподаватель. –Но в связи с... в общем, деканом принято решение о вашей скорейшей специализации.

– Что за спешка? – подумала я, но больше ничего не решилась спросить под грозным взглядом Ильи Петровича.

Выбрав тему, я написала рядом свою фамилию и уже хотела положить лист на стол преподавателя, но Володя остановил меня.

– Это из-за него? – недовольно спросил он.

– Если ты говоришь о Сергее, то да, на то и друзья, чтобы помогать, – осадила я его. – И потом, он что, единственный оборотень в мире или проклятие уже не проблема?

На это ему нечего было сказать.

– К тому же мне надоело водить его на поводке, – подумала я про себя и улыбнулась.

Владимир выхватил лист и написал уверенным размашистым почерком свое имя рядом с моим. Сказать, что я была довольна, значит ничего не сказать. Вместе мы точно найдем способ избавить Сергея от проклятия.

Остаток вечера мы провели вместе. В библиотеке. Я искала книги по списку, что дал преподаватель, а Володя – диссертации по нашей теме, пока старик-библиотекарь не прогнал нас домой.

Весь следующий день я готовилась к вечеринке. Научившись за месяц довольно сносно краситься, я все же решила не рисковать и сходила в салон. После этого я зауважала таких, как Яна – это ж сколько надо терпения и времени, чтобы так выглядеть. Володя проводил меня до кафе и просил долго не засиживаться.

– К полуночи буду дома, – успокоила я его. – Если задержимся хоть на минуту, придет серенький волчок и укусит за бочок.

Я чмокнула его и вошла в кафе. Вечеринка была в разгаре. Сергей подошел, взял меня за руку и закружил в танце. Я едва узнала его. Костюм в тонкую полоску, белоснежная рубашка, небрежно расстегнутая на груди, зачесанные назад светлые волосы и облако дорогого одеколона. Такими обычно изображали частных сыщиков в старых романах.

Его рука обнимала меня за талию, а губы щекотали ухо, когда он говорил что-то, пытаясь перекричать музыку.

– Что? – не расслышала я.

– Сейчас! – повторил он и вдруг поцеловал меня и весь мир вокруг остановился.

По недовольному лицу Яны я поняла, что наш план сработал. Она подошла к Сергею, сверкнув на меня глазами, и пригласила на танец. Вот и отлично. Я пошла к столику и села.

– Вот, значит, как? – услышала я.

Рядом сидел Владимир. Не успела я ничего сказать, как он выбежал из кафе. Я бросилась за ним, но на улице было темно, а на звонки он не отвечал. Я не могла бросить Серегу, но и Володя не заслужил такое.

Отправив обоим сообщения, я пошла в парк. Там, возле трансформаторной будки было наше условленное место. Ждать пришлось недолго. Послышались шаги мягких лап и в мою ладонь ткнулся мокрый нос.

– Иди один, – сказала я, начертила дверь и вытолкала Сергея.

Прождав час, я вернулась домой. В полутьме кто-то навалился на меня, тяжело дыша. Я вскрикнула, но, услышав повизгивание, рассмеялась.

– Ты почему домой не ушел? – спросила я, скинув лапищи с плеч.

Пушистое чудо с теленка ростом только виляло хвостом, высунув язык.

– Ты еще дразнишься? – рассердилась я. – Из-за тебя со мной Володька не разговаривает.

Он опять чуть не опрокинул меня, пытаясь достать до лица языком.

– Спасибо, мне хватило! – рассмеялась я, уворачиваясь от слюнявой морды.

Небо за окном порозовело, а Сергей оставался волком.

– Что-то тут не так, – заподозрила я и включила свет.

Передо мной сидел, виляя хвостом, огромный пес. Я достала телефон и дрожащими руками написала Владимиру сообщение: «Где ты? Мне нужна помощь!». Получив ответ, открыла портал, взяла собаку за ошейник и перенеслась в его комнату.

– Зачем ты привела пса? – удивился Володя, наскоро натягивая джинсы.

– Не знаю, как это произошло, – начала я и расплакалась.

– Ты что, обозналась? – рассмеялся он.

– Ага-а-а, – ответила я, сдерживая рыдания.

– Сейчас найдем твоего дружка, – успокоил меня Володька и вытер мне лицо полотенцем.

Сначала он позвонил Сергею, но он не отвечал. Тогда мы обыскали весь парк, но и там его не было.

– Что теперь будет? – испугалась я.

– Пусть проветрится, – проворчал Володя. – Впредь наука будет.

– А с этим? – спросила я, глядя на пса.

– Разберемся, – ответил он и взял поводок из моих рук. – Напишу объявление, а пока поживет у меня.

– Что бы я без тебя делала? – прошептала я и спрятала лицо у него не груди.

Он прижал меня к себе и долго не отпускал. Я была не против. Так спокойно было в его руках.

– Вот что значит «Как за каменной стеной», – подумала я и закрыла глаза.

– Встретимся вечером, – сказал Владимир на прощание.

Не успела я вынырнуть из шкафа, как услышала звук подъезжающей машины и голоса внизу. Наскоро переодевшись, спустилась в кухню. За столом сидел полицейский. Он задавал вопросы про Сергея маме и бабушке. Когда очередь дошла до меня, я рассказала, что в последний раз видела его вчера вечером в кафе на вечеринке. Я ушла первая, а он задержался. Полицейский недоверчиво посмотрел на меня, но ничего не сказал и ушел, оставив свой телефон на случай, если мы еще что-нибудь вспомним.

– Что там у вас произошло? – спросила мама, как только за офицером закрылась дверь.

– Ничего, – ответила я и начала собираться в колледж.

Весь день я не находила себе места и как только прозвенел звонок с последней пары, шагнула в портал прямо в туалете. В Академии меня уже ждал Володя. Он тоже был встревожен.

– Сергей не появлялся? – спросил он.

– Нет, ответила я и спросила: – У тебя тоже был полицейский?

Он кивнул и отвел меня в угол.

– Что? – испугалась я.

– Полиция не нашла никаких зацепок, – ответил он. – Наш друг будто растворился в воздухе.

– Я этого так не оставлю, – заявила я, чувствуя вину.

– Чем мы можем помочь? – спросил Володя.

– Можем, например, посмотреть камеры в парке, – ответила я с надеждой глядя на него.

– Это можно, – сказал Володя. – Брат в этом разбирается.

– Тогда после лекции и начнем.

Поздно вечером я, Володя и Влад сидели в их квартирке и пялились в экран компьютера, стараясь ничего не пропустить. Но там ничего не было, кроме помех.

– Кто-то удалил запись, – сказал Влад.

– На такой случай есть это, – сказала я и достала из сумки серебряный диск и шар.

– Что это? – спросили братья.

– Тарелочка с наливным яблочком, – ответила я и покрутила шар.

– Где взяла? – выдохнул Владимир, глядя на артефакт.

– У дедушки, – ответила я и произнесла заклинание: – Катись, катись, яблочко по серебряному блюдечку, покажи, нам Сергея!

Шар крутился, словно волчок, а мы смотрели в центр диска. Вот Сергей шагает по аллее, размахивая руками. Заходит за будку, а появляется уже на четырех лапах. Увидев темный силуэт, подбегает и позволяет надеть ошейник. Вдруг начинает вырываться, но второй человек, появившийся из кустов, помогает первому связать его. Потом в темноте сверкнули два красных глаза и все пропало.

– Да, с таким в полицию не пойдешь, – вздохнул Влад.

– К тому же непонятно, кто эти двое, – сказал Владимир.

– Ты что, не заметил перстень? – спросила я его.

– Какой еще перстень? – не понял он.

– Такой есть у Яны, – ответила я.

– Тогда я знаю, кто второй, – сказал Владимир.

– Только зачем он им? – удивился Влад.

– Скоро выясним, – ответила я.

Глава 14. Бои без правил

Я очнулся в кромешной тьме. Голова раскалывалась от боли. На затылке я нащупал шишку с кулак. Меня и так мутило, а тут еще запах пота и крови в спертом воздухе. Нестерпимо хотелось пить. Попытался встать, но прутья решетки не дали.

– Эй, кто-нибудь, выпустите меня! – крикнул я и закашлялся.

– Не шуми, а то всем плохо будет, – послышался голос рядом.

– Кто ты? – спросил я, пытаясь рассмотреть его в темноте. – Я Сергей.

– Игорь, – буркнул он в ответ.

– Где это мы? – снова спросил я.

– Скоро узнаешь, – горько усмехнулся он.

В этот момент люк на потолке со скрежетом открылся, впустив внутрь солнечный свет, ослепивший меня. По металлической лестнице спустились двое. Когда глаза попривыкли, я с удивлением узнал их. Это были Яна и ее дружок Пашка.

– Выпустите! – потребовал я.

– Как бы не так! – криво усмехнулся Пашка.

– Вы не имеете права! – разозлился я.

– О правах заговорил? – рассмеялась Яна. – А говорил, навеки мой.

Пока они кидали в клетки бутылки с водой, я осмотрелся. Пленников было трое: я, Игорь и еще один парень, лежащий лицом к стене с перебинтованной ногой.

– Зачем я вам? – спросил я.

– Правильный вопрос, – сказала Яна.

– Сегодня ночью узнаешь, – ответил Пашка, и они начали подниматься наверх, стуча ботинками по металлической лестнице.

– Меня будут искать! – крикнул я, но они не отвечали.

Люк с грохотом закрылся, и все вновь погрузилось во тьму. Я нащупал на полу бутылку и с жадностью начал пить.

– Не пей все, – предупредил Игорь, услышав бульканье.

– Почему? – поперхнулся я.

– Перед боем лучше не пить много, – ответил он.

– Перед боем? – насторожился я.

– Слышал про собачьи бои? – спросил он.

– Разве они не запрещены? – удивился я. – И при чем тут собаки?

– А кем ты станешь ночью? – горько усмехнулся он.

И тут я все понял... Вот откуда у бедных студентов деньги.

– Но откуда они знают? – продолжал я удивляться.

– Все просто, – ответил Игорь. – Они охотники на оборотней.

– Это запрещено уже лет сто, – начал я.

– А кто расскажет? – перебил он меня. – Покойники не говорят.

Время до ночи показалось мне вечностью. Я воспользовался советом Игоря и не тратил сил понапрасну. Когда тело заныло, а суставы начало выворачивать, люк снова открылся. К моей клетке подцепили крюк, подняли наверх и погрузили в фургон. Целый час мы ехали, останавливаясь на минуту на светофорах. Наконец, двери открылись и Пашка выкатил клетку.

Фары машин освещали площадку в лесу. Вдали светили окна многоэтажек. В толпе выкрикивали: «Ставлю на Терминатора!», «Тысячу на новенького!». Первый бой закончился смертью одного из серых бойцов. Его просто оттащили и бросили на траву в луже крови. Победитель издал победный вой и оскалился.

– Не подведи, – сказал Пашка, открывая клетку. – Я поставил на тебя!

Я вышел в круг, огороженный металлическими листами. Сверху кричала разгоряченная толпа. С другой стороны стоял Терминатор, сдерживаемый ошейником с шипами.

– Это конец, – подумал я, глядя в его налитые кровью глаза.

– Вперед! – крикнул Пашка и снял с меня ошейник.

Дальше все было как в замедленной съемке. Терминатор в один прыжок подскочил ко мне. Каким-то чудом мне удалось увернуться, и он с грохотом ударся лбом об ограждение. Это только больше разозлило его, и он вцепился мертвой хваткой в мою ногу. Острая боль пронзила все тело. Его клыки все глубже уходили в мою плоть. Я чувствовал, как теплая кровь хлещет на землю.

– Опять за ту же ногу, – успел подумать я, прежде чем отключился.

Очнулся я в подвале. Надо мной стояли горе-охотники.

– Думаешь, выживет? – спросил Пашка, глядя на мою разодранную ногу.

– Заживет, как на собаке, – ухмыльнулась Яна и в ее руке мелькнул шприц.

Я, собрав последние силы, отполз в угол клетки и зарычал.

– Не дергайся, – сказала Яна. – Это антибиотик.

Боль отступила, и я забылся тяжелым сном. Утром я едва мог двигаться. Вдруг сверху послышался шум, лязг металла и голос, который я узнал бы из тысячи.

– Сережа! – позвала Ася, показавшись в проеме.

– Я тут! – прошептал я.

Ася спустилась вниз, а за ней Володька.

– Что они с тобой сделали! – причитала она, глядя на мои раны, а Володька сбил замок и помог мне выбраться из клетки.

Я еле стоял, опираясь всей тяжестью на мою спасительницу, глядя как друг вызволяет Игоря и того парня в углу. Володька почти вынес меня наружу, а Ася позвонила дедушке и назвала адрес моей тюрьмы. В глазах Яны и Пашки, связанных по рукам и ногам, я прочитал страх. Мы уехали на их машине, не дожидаясь магическую полицию.

Я целый месяц провел в больнице. Врачам даже не пришлось врать – рваные раны на ноге говорили сами за себя. Тем более, к ним уже поступали пострадавшие от нападения бродячих собак. Друзья редко навещали меня – скоро экзамены в Академии. Апельсин, лежащий на подоконнике, напоминал об Асе и сиял словно солнышко, грея мне душу, когда за стеклом пролетали снежинки.

Через месяц состоялся магический суд. Старейшины всех кланов собрались в усадьбе на Вознесенской горке. Не часто увидишь людей, оборотней, упырей и лесную нечисть вместе. Перед столом, где сидели судьи, стояли связанные преступники. Они пытались показать спокойствие и презрение, но бегающие глаза выдавали их страх. Сначала эти двое все отрицали, но перед лицом свидетелей сдались.

– Да, я похитил их! – кричал Пашка. – Они же просто животные! Таким не место среди людей!

– Замолчи! – прошипела Яна и ударила его локтем в бок. – Закрой свой рот!

Но Пашка от этого еще больше распалился и сыпал проклятиями.

– Довольно! – сказал один из судей. – Мы услышали достаточно!

Другой судья махнул рукой и вопли Пашки стихли, словно кто-то выключил звук. Суд удалился на совещание. Интересно, что бывает за незаконную охоту? Когда судьи огласили вердикт, стало тихо. Ведагор встал и произнес заклятие Дремы. Их воспоминания будут заменены. Я мысленно попрощался с Яной и Пашкой. Теперь они для меня чужие.

Выйдя из зала суда, ковыляя на костылях, я почти упал в объятия Аси.

– Ну, что решили? – спросила она, подхватив меня.

– Теперь они больше никому не причинят вреда, – ответил я, вдыхая холодный воздух.

Уже была настоящая зима. Со снегом и морозом. Ася начертила дверь, и мы исчезли в портале. Спускаться по крутой лестнице из ее комнаты на костылях было настоящим испытанием. Но я был вознагражден чаем с пирогом, ожидающим меня на кухне. Наталья Васильевна, Асина бабушка, расспрашивала меня о здоровье, суде и моих делах в Академии. Она слушала меня, подперев щеку рукой, и все подливала мне горячего чая. Таких пирогов я нигде больше не ел и еле встал из-за стола, засобиравшись домой, когда мама пришла за мной, не дождавшись. Наталья Васильевна и ее усадила за стол, как она ни сопротивлялась.

– Не волнуйтесь, – сказала она маме. – Все свои.

Мама вдруг закрыла лицо руками и заплакала.

– А ну, молодежь, идите в кабинет, – сказала бабушка и я поковылял за Асей, прыгая на одной ноге.

Она зажгла свет, и я увидел маленькую комнатушку, похожую на библиотеку и лабораторию одновременно. Одну из стен занимал стеллаж с книгами по травоведению, эзотерике и рунам. Другую – ящики и полки с бутылями и коробками. На столе стояли колбы, пробирки и штативы.

– Вот это да! – удивился я, разглядывая все это.

– К экзаменам готовишься? – спросила Ася, улыбнувшись.

– Ага, – ответил я. – Почитал пару лекций.

– Пару лекций? – спросила Ася, скептически посмотрев на меня и заявила: – С завтрашнего дня будем заниматься вместе!

Я не сопротивлялся. Здесь было так тепло и уютно, к тому же я наскучался в больнице и присутствие подруги доставляло мне радость и придавало сил. Я взял с полки учебник по травоведению, но Ася забрала его. Наши руки встретились. Она вдруг покраснела и отдернула свою, словно ее током ударило.

– Начнем с теории, – заявила она и дала мне вместо учебника увесистый томик «Основ травоведения» со словами: – Прочитаешь до завтра.

– Шутишь? – спросил я. – Мне и за неделю не справиться!

Ася только рассмеялась в ответ. Ее заразительный смех передался мне, и мы хохотали до хрипоты.

Глава 15. В омут с головой

За время, что Беляй провел в лесной избушке, он привык просыпаться в разных местах: то на берегу реки, то под елью в самой чаще, то на краю болота. Леся пробовала поить ночного гуляку отваром полыни и зверобоя, но это не помогало. Вот и в этот раз Беляй возвращался из леса, едва передвигая ноги, словно всю ночь не спал.

Толкнув дверь, он с порога протянул Лесе охапку ромашек. Она взяла их и покраснела.

– Вот мой гость, – сказала она, обернувшись к старику, сидевшему на лавке. – Беляем кличут.

Беляй застыл на месте, разглядывая хозяина. Рубаха из грубой холстины подпоясана веревкой, белая борода до пояса, а в руках посох. Он уже видел его в Новгороде, среди волхвов. Не думал Беляй, что судьба сведет его со Светозаром из могучей пятерки.

– Откуда ты на нашу голову свалился? – спросил старик, оглядывая гостя.

– Из Новгорода, – уклончиво ответил Беляй, решив скрыть правду.

– Лицо твое мне знакомо, только не пойму, где встречал, – сказал он и вдруг спросил: – Давно это у тебя?

– Что? – не понял Беляй.

– Бродишь по ночам? – снова спросил он.

– Откуда ты, дедушка, знаешь? – удивился Беляй.

– Зови меня Светозаром, – бросил он ему и спросил у внучки: – Отвар давала?

– Полынь, зверобой и ромашку, – ответила она. – Только не помогает.

– Значит, дело в другом... – сказал Светозар и вздохнул.

От его колючего взгляда Беляю стало не по себе.

– Вспомнил, – вымолвил, наконец, он. – Ты из княжеской дружины.

Беляй не мог больше врать и сознался.

– Ведагор проклял тебя и весь твой род, так что носить тебе волчью шкуру-не сносить, – сказал старик и указал ему на дверь. – Прочь!

– Дедушка, проведи его через болото, и он покинет нас навсегда, – попросила Леся.

– Будь по-твоему, – нехотя согласился Светозар, не в силах отказать внучке.

С вечера Леся испекла хлебы из ржаной муки и приготовила все в дорогу: сварила яйца вкрутую, завязала в платок щепоть соли, налила родниковой воды в глиняную бутыль. Поутру она положила все припасы в узелок и вручила Беляю.

Светозар попрощался с внучкой и зашагал вперед по лесной тропинке. Беляй за ним. Он то и дело оглядывался на Лесю, стоящую на пороге избушки, пока она не скрылась за поворотом.

Лес становился все гуще и темнее. Когда непролазные дебри окружили путников, Светозар попросил Беляя оставить на пне кусок хлеба.

– Зачем? – удивился он.

– Чтобы Леший не сердился, – ответил Светозар.

Беляй недоверчиво посмотрел на него – не шутит ли, но лицо старика оставалось серьезным.

– И посоли, – добавил Светозар, когда Беляй отломил горбушку.

Беляй развязал платок и щедро посолил хлеб.

– Как хлеб с солью поможет нам? – думал он, но как только он выполнил просьбу, вдали показался просвет между соснами.

Светозар улыбнулся и зашагал прямо туда. Беляй шел за ним по пятам, с опаской оглядываясь по сторонам, не желая встретиться с Хозяином леса. Говорят, он страшен на вид и свиреп нравом. К тому же не любит, когда его тревожат.

Лес кончился и перед глазами путников раскинулись бескрайние непроходимые болота. Под ногами захлюпала ржавая водица, потянуло тиной, лягушки затянули свою песню.

Светозар велел Беляю и Болотника задобрить, произнеся слова: «Болотный дедко, прими дар, не погуби, дорогу укажи!». После этого, выломав в лесочке две жерди, они начали пробираться к ближайшему островку.

– Один шаг в сторону, и больше не увидишь белого света! – предупредил Светозар и пошел первым.

Беляй на подкашивающихся ногах побрел за ним след в след по пояс в болотной жиже. Начало темнеть, а до острова было еще далеко. Вдруг вода рядом с Беляем забурлила как в котле, и загорелся огонек. За ним другой, третий. Они словно звали его за собой. Беляй потянулся за ними и тут же ушел с головой под воду. Ноги ушли в тину, словно кто-то снизу тянул за них. Он уже перестал барахтаться, как вдруг какая-то сила вытащила его наверх.

– Говорил же, не сворачивать! – ругал его Светозар, таская за вихры.

Беляй закашлялся, нахлебавшись болотной водицы, а Светозар двинулся дальше, меряя шаги жердью. На твердую землю Беляй вышел уже на четырех лапах. Светозар не удивился и не испугался, увидев его в волчьем обличии, лишь покачал головой и начал устраиваться на ночлег, запалив костер.

На рассвете он нашел Беляя свернувшимся клубочком под чахлой сосенкой, и растолкал его.

– Дальше пойдешь один, – сказал он. – Держись вон той горы, с расщелиной, да смотри, никуда не сворачивай, тогда выйдешь к Ильмень-озеру, а там сам знаешь.

Беляй поблагодарил волхва и посмотрел на горы, прикрыв глаза ладонью от солнца. Оглянувшись, он с удивлением обнаружил, что Светозар исчез в тумане, оставив его одного.

Делать нечего, придется самому выбираться. Беляй сжал в руке жердь и смело шагнул в воду. Когда силы оставили его, он вдруг увидел перед собой Лесю. Она улыбалась и звала за собой. Беляй шел за ней и никак не мог догнать. Так перебрался он через болото и рухнул на землю от усталости.

Очнувшись, Беляй начал подниматься в гору, карабкаясь по камням. На самой вершине он оглянулся. Отсюда было видно все, как на ладони: топи с островками, дальний берег, поросший соснами и петляющую ленту реки. Внизу перед ним раскинулось Ильмень-озеро, словно тарелка, и Беляй начал спускаться в распадок. К вечеру он вышел на песчаный берег. Раскаленный диск солнца закатился за синие горы. Вода потемнела, заискрилась и пошла кругами.

– Кто тут? – прошептал он и насторожился.

– Я-а-а-а, – услышал он протяжный голос, похожий на плеск волн.

Из воды показалась голова, плечи, а потом и вся русалка. Прозрачная, с зелеными, словно водоросли, волосами. В руках она держала венок из кувшинок. Беляй сразу узнал свою спасительницу. Он больше не боялся ее. Русалка подошла и протянула ему венок. Как только Беляй надел его на голову, воды озера засияли, словно драгоценные камни, и стало видно все дно далеко-далеко. Русалка вошла в воду и остановилась, словно ожидая Беляя.

– Лучше в омут с головой, чем волком по лесам бегать, – подумал он и шагнул за ней в озеро.

Беляй зашел в воду по горло и невольно остановился. Потом вдохнул поглубже и зашагал по дну. Когда последние пузырьки воздуха поднялись наверх, Беляй заметался, выпучив глаза. Русалка взяла его за руку и не отпускала, а он забился и закричал, захлебываясь. В следующий миг Беляй понял, что может дышать под водой и успокоился. Русалка улыбнулась и отпустила его руку.

Беляй увидел дорогу на дне, вымощенную плитами и они пошли по ней. Слева и справа колыхались длинные водоросли. В них плавали стайками мелкие рыбешки. Прямо у него над головой проплыла белуга. Беляй поднял руку и погладил ее плавники.

– Эх, хороша была бы уха! – подумал он.

Жемчужницы, усеявшие дно, раскрыли створки раковин, поблескивая своими сокровищами.

– Богат же этот подводный царь, – подумал Беляй. – В княжеских подвалах и то меньше жемчуга.

Вдали показались дивные чертоги. Подводный царь встретил гостя радушно и отвел ему лучшую горницу. Поначалу богатства и диковины были Беляю в радость, а тишина успокаивала. Но через несколько дней он соскучился по шуму леса, запаху костра и человеческому голосу. Во сне он видел Лесю. Она печально смотрела на него и качала головой.

Заметив в госте перемену, русалка поняла, что его не удержишь подводными богатствами, и провела в потайную комнату. Она потянула за ручку круглой двери. За ней скрывался омут. Его водоворот бурлил и плевался пеной. Русалка посмотрела на Беляя, словно прощаясь, и он все понял. Поклонившись в пояс своей спасительнице, он прыгнул в открытую дверь.

Беляй несся, словно с крутой горки, кувыркаясь. Поток бежал все быстрее, пока не выплюнул его на камни. Беляй схватился за валун и повис над пропастью. Потоки воды падали вниз и с грохотом разбивались об острые скалы. По другую сторону порога белел парус.

– Стойте! – закричал Беляй что есть мочи. – Братцы, стойте!

Но ладья была далеко. Беляй из последних сил подтянулся на руках и выбрался на берег, но лишь его нога коснулась земли, обратился в волка. Он понял, что нет ему места среди товарищей и завыл на луну.

Глава 16. Магическое исследование

Я сидела в кабинете ректора, не понимая, в чем провинилась. Дедушка только загадочно улыбался на мои расспросы и посматривал на часы. Не выдержав, он достал телефон.

– Чудинов, ты где? – спросил он и добавил, выслушав ответ: – Ждем.

Преподаватель травоведения вошел и сразу положил на стол папку. Я узнала ее – это наши наброски по исследованию.

– Природа проклятия оборотня и методы воздействия на него, – прочитал название нашей темы дедушка.

Он полистал папку и удивленно поднял на меня глаза.

– Как первокурсники дошли до этого? – спросил он у Ильи Петровича.

– Поэтому я и попросил о консультации, – ответил он, с гордостью посмотрев на меня.

– Как ты поняла, что проклятие работает на генном уровне? – спросил меня дед.

– Все просто, – объяснила я. – Мой сосед оборотень.

– А если поподробнее? – рассмеялся дедушка.

Тогда я взяла папку, открыла диаграммы, схемы и таблицы и провела презентацию нашей теории. Я слышала, что магию иногда сравнивают с радиацией. Магическое проклятие тоже невидимо, действует разрушительно на организм, передается, требует защиты и исцеления. Оба явления – это скрытая сила, деформирующая жизнь и тело. Поэтому я сравнила симптомы, проявляющиеся у Сергея перед обращением с симптомами лучевой болезни. Оказалось, что они совпадают. И то, и другое вызывает тошноту, слабость, головокружение, повышение температуры и тахикардию.

Следующий шаг мне подсказала мама Сергея. Она много лет наблюдала проявления проклятия у сына. Я поняла, что гены человека и волка схожи на 95%. Отличаются они лишь последовательностью ДНК и количеством хромосом. Но почему происходит это изменение оставалось неясным.

Третий шаг был сделан, когда мне на глаза попалась статья ученых из ракового центра, открывших зависимость заболеваний от генных дефектов. Они выяснили, что рак связан с мутацией генов. Значит, у проклятия и рака есть точки соприкосновения. Остается только найти вещество, влияющее на клетки, и можно смело проводить эксперимент. У нас даже есть такое на примете – Нимфея.

Выслушав все это, дедушка встал и начал ходить по кабинету из угла в угол. Потом сел и написал что-то на титульном листе нашей работы.

– Все ресурсы Академии будут в вашем распоряжении, – сказал он, наконец и дал добро на эксперимент.

– Можно, я возьму в нашу группу еще двух человек? – спросила я.

– Хоть десять, – ответил дедушка и передал мне папку.

В углу крупным размашистым почерком было написано: «Утверждаю. Код Омут 01».

Я сжала в руке свой амулет и вышла из кабинета.

После занятий я собрала нашу группу в свободной аудитории. Братья-близнецы торопились на подработку, Миле долго добираться до дома, а Сергей, как всегда, опаздывал. Поэтому, как только он вошел, я поздравила нашу группу с особым статусом.

– Здорово! – обрадовался Володя.

– Но теперь придется пахать день и ночь, – вздохнул Влад, глядя на заковыристую подпись ректора.

– Я что, подопытный? – возмутился Сергей, прочитав тему исследования.

– А я вам зачем? – удивилась Мила.

Мои доводы о значимости проблемы для магического сообщества не возымели должного эффекта, поэтому в ход пошел подкуп.

– Участникам проекта экзамены зачтут автоматом, – передала я слова ректора.

– Это другое дело, – сразу согласился Сергей и сел за стол.

– Тогда я с вами, – улыбнулась Мила, переживающая за лабораторную.

Мы тут же распределили роли. Братья взяли на себя подбор рецептуры элексира, Мила – аналитику, Сергей – наблюдение.

– А мне что делать? – спросила я, видя, что проект живет своей жизнью.

– А от тебя требуются всего лишь нестандартное мышление и организаторские способности, – ответил Владимир и вручил мне папку.

Я тут же создала групповой чат и загрузила все важные документы: концепцию проекта, ключевые статьи, эмпирические данные. Теперь все будут на связи. Мы договорились встретиться через неделю и разошлись по домам.

Если бы не мел – дедушкин подарок, не знаю, как бы я добиралась. Зима на Урале суровая – со снегом и морозами. Вот и сейчас мело так, что света белого не видно. Стены нашего домика потрескивали, ветки кустов стучались в окно, а ветер завывал в трубе на разные голоса. Тем приятнее было сидеть в тепле за самоваром.

Весь вечер я провела в кабинете. Открыв планшет, я еще раз проверила эскизы. После утренней консультации в колледже мне стало спокойнее – кажется, успею в срок. Я долго рассматривала эскизы обложки. И как преподаватели могут сразу понять, которая из них более выигрышная? Для меня они все прекрасны. К тому же очень хотелось угодить молодому автору фэнтези-романа, и тогда нас напечатают. И даже заплатят гонорар. Пусть небольшой, но все же.

Пять драконов смотрели на меня с экрана один лучше другого. Ну, как им объяснишь, что на обложке есть место только для одного? Пушок, поблескивая зеленой чешуей, расправил крылья и пустил огненную струю. Остальные надулись, искоса глядя на победителя.

– Не обижайтесь, – уговаривала я их. – И вам найдется применение – еще закладки нужны.

Еле успокоила. Потом занялась финальным макетом, пока бабушка не увела меня сонную в кровать.

Утром я чуть не опоздала в колледж – проспала. И почему это будильник не сработал? Ведь хотела пораньше встать и все закончить. С волнением я показала макет преподавателю. К моему удивлению, обложку приняли.

– Отлично, – похвалил меня преподаватель. – Композиция динамичная, дракон живой, шрифт – то, что надо для фэнтези.

Я смотрела на экран планшета во все глаза и не верила, ведь точно помнила, что не определилась со шрифтом. Пушок хитро подмигнул мне с обложки.

– Спасибо! – прошептала я.

– Не расслабляйся, Кузнецова, – улыбнулся мой руководитель. – Еще полно работы, а времени почти не осталось.

На занятиях я была сама не своя. Скоро просмотры по Рисунку и живописи, а в моей голове спорили два проекта – колледжа и Академии. Хорошо, хоть по Интерактивным технологиям и Психологии и этике профессиональной деятельности у меня автомат.

В Академии отменили первую лекцию, и я решила, что свежий воздух мне не повредит, тем более до метро рукой подать – только через парк пройти. И не прогадала. Сказочная аллея с деревьями, опутанными гирляндами, привела меня к новогодней ели. Она мигала огнями, напоминая о приближении моего любимого праздника. С этой учебой я совсем потеряла счет времени. Вокруг слышны были смех и поздравления с наступающим. Мне тоже передалось всеобщее веселье и в Академию я вошла с улыбкой от уха до уха.

– Везет же некоторым, – услышала я чей-то шепот за спиной.

– А что ты хотела, она ведь внучка ректора, – прошептали в ответ.

Я оглянулась, и студенты у дверей лаборатории сделали вид, что ничего не произошло. Мое новогоднее настроение как ветром сдуло. Хорошо, что Володя подошел.

– Что грустим? – спросил он. – Лучше посмотри на это!

Он протянул мне тетрадь. Я заглянула в нее и удивилась.

– Как ты успел за неделю? – спросила я.

– Ну, не я один, – усмехнулся он. – С братом.

– Сейчас все проверим, – сказала я.

В лаборатории к нам присоединились Влад и Мила.

– Уже вместе? – подумала я, глядя на смутившуюся подругу.

Мила тоже пришла не с пустыми руками. Она сравнила данные, присланные Сергеем, и нашла ошибку, которую мы не заметили.

– Одно из двух, – сказала она. – Либо это неточность при измерении или описании, либо Сергей слишком уж особенный.

Она положила на стол листы, и мы сами в этом убедились.

– Есть еще третий вариант, – сказал Владимир, помолчав. – Несовершенство метода или инструментария наблюдения.

– Займешься этим? – спросила я его.

Он кивнул.

– А где наш подопытный? – спросил Влад.

– На месте, – ответил Сергей, появившийся в дверях.

– Что скажешь об этом? – спросил его Влад и протянул ему лист.

– Ничего не понимаю, – пробормотал Сергей.

Все замолчали и посмотрели на меня.

– Я тут подумала, – начала я. – Что, если посмотреть шире на нашу проблему?

– Это как? – спросил Влад.

– Мы анализируем следствие, но упускаем причину, – ответила я.

– Кто же сейчас вспомнит, с чего все началось? – спросил Сергей.

– Кто, кроме тебя это сделает? – ответила я вопросом на вопрос.

– Придется покопаться в домашних архивах, – обреченно сказал Сергей и вздохнул.

– Не отвлекаться! – призвал к порядку Илья Петрович.

Мы переглянулись и занялись лабораторной.

Глава 17. Истоки

Дома никого не было. Я сам нашел семейные архивы у отца в кабинете и открыл увесистую папку, сдув с нее пыль. Только сейчас я понял его увлечение генеалогией – он искал «нулевого» пациента, того, кто навлек беду на весь род. Лучи фар машины пробежали по потолку. Скрипнула дверь и раздались быстрые шаги. Отец подошел и увидел свои бумаги.

– Что это вдруг тебя заинтересовало здесь? – спросил он, потирая руки от мороза.

– А где другие архивы? – спросил я, не оборачиваясь. – Тут только до XVIII века.

– Других нет, – ответил он. – Сколько не искал, ничего, словно отрезали.

Я отсканировал документы и обнаружил, что наше родовое гнездо связано с Академией. Губернский секретарь Семен Алексеевич Исаков, мой прапрадед – первый владелец усадьбы на Вознесенской горке. Правда, тогда это был лишь фундамент дома на тихой окраине Екатеринбурга. Через год после начала строительства он умер, оставив жену и малолетнего сына с долгами. Вдова была вынуждена продать участок. Вот и все, что я узнал из записей отца.

Звонок Аси вывел меня из задумчивости.

– Ну что? – спросила она. – Нашел что-нибудь?

– И да, и нет, – ответил я.

– Как это? – не поняла она.

– Ниточка оборвалась в 1795 году, – ответил я. – И самое интересное – мой род как-то связан с Академией.

– Почему ты так решил? – удивилась Ася.

– Потому что купцы, чьи имена носит усадьба, всего лишь закончили то, что начал мой прапрадед, – ответил я.

– Вот оно что! – больше меня удивилась она.

– Больше никаких сведений нет, – сказал я.

– Может, обратимся к первоисточнику? – спросила Ася.

– Раз мой отец ничего не нашел, значит, – начал я, все больше раздражаясь.

– Да ну их, эти бумажки, – рассмеялась Ася. – А портал на что?

– Вот сумасшедшая! – улыбнулся я, удивляясь ее смелости.

– Завтра же пойдем к дедушке! – рассмеялась она и отключилась.

Чуть свет мы с Асей стояли у дверей кабинета с табличкой «Ректор». До начала занятий еще целый час и в Академии было непривычно тихо. В коридоре раздались гулкие шаги и показалась долговязая фигура ректора. Увидев нас, он удивленно приподнял бровь.

– Вы ко мне? – спросил он, шаря в портфеле. – По какому вопросу?

– Нам нужно разрешение на использование портала! – выложила Ася.

– Заходите, – сказал Вениамин Данилович, открыв, наконец, тяжелые двери и подозрительно посмотрев на нас.

Он прошел прямо к массивному столу, и указал нам на кресла напротив. Мы сели и огляделись. На мраморном полу в полумраке светились руны. В углу на постаменте стояла клетка с вороном. Он следил за нами наклонив голову и хлопая крыльями. За прозрачными стенами-витринами стояли деревянные и каменные идолы, стеллажи с берестяными грамотами и свитками пергамента.

– Ну, рассказывайте! – сказал Вениамин Данилович и сел в кресло.

Я положил перед ним копии отцовских бумаг. Ася открыла папку с данными и объявила о решении расширить поиски. Вениамин Данилович внимательно изучил все, что мы принесли и задумался. Мы с Асей едва дышали, ожидая его решения.

– Что вы будете делать, если найдете своего «нулевого» пациента? – спросил он, помолчав.

Этот вопрос застал нас врасплох, но мы быстро нашлись.

– Поставим ему защиту, – предложил я.

– Или сделаем так, чтобы он вообще не получил проклятие, – добавила Ася.

– Вы хотите изменить ход событий? – спросил Вениамин Данилович. – У меня нет полномочий менять судьбы – так каждый повадится вносить правки в историю.

– Что же делать? – приуныла Ася.

– Я соберу Совет волхвов и дам вам знать о решении, – ответил ректор и добавил на прощание: – А пока подумайте над масштабом вашего исследования.

Мы молча вышли из кабинета ректора.

– А он прав, – сказал я Асе. – Мы должны думать не столько обо мне, сколько о проблеме проклятия вообще.

– Я чувствую, что мы там найдем ответы на оба эти вопроса, – возразила она, сжимая в руке медальон с зеленым камнем.

Всю следующую неделю я подчищал хвосты в универе, поэтому в Академии появлялся редко. Сам не знаю как, но зачеты и экзамены были сданы. Ася тоже пропадала в своем колледже.

Я вернулся на последнем автобусе и шел по протоптанной среди сугробов тропе. Проходя мимо соседского дома, я увидел в окне елку в разноцветных фонариках. Слышался смех. Сладко пахло дымком и жареным мясом. У ворот стояла машина ректора.

– Все семейство в сборе, – подумал я и улыбнулся, проходя мимо.

Вдруг мне в спину прилетел снежок. Я оглянулся.

– Эй, приходите к нам, – крикнула Ася, повиснув на заборе, и рассмеялась.

– А это удобно? – спросил я, кивнув на автомобиль.

– Еще как! – ответила она и исчезла.

Я передал родителям приглашение соседей. Думал, они будут против, но, на мое удивление, получил согласие. Мама уложила оливье в контейнер, папа захватил шампанское, и мы друг за другом пролезли в соседский огород, отодвинув доску в заборе, висящую на одном гвозде.

Мужчины занялись шашлыком под шуточки и анекдоты, женщины ушли в дом накрывать на стол, а меня Ася позвала в кабинет.

– Есть новости? – спросил я.

– Сегодня главная новость – Новый год! – рассмеялась она и попросила достать коробку с верхней полки. Я встал на табурет и еле дотянулся до нее. Старая коробка, оклеенная обоями, была невесома, как пух.

– А что там? – спросил я, передавая ее Асе.

– Сейчас узнаешь, – ответила она таинственным шепотом.

Ася села на пол и открыла коробку. Под слоем ваты там лежали, поблескивая стеклянными боками, несметные сокровища: шары, сосульки, шишки и много чего еще.

– Гирлянду на елку я кое-как повесила, – сказала Ася. – А нарядить не успела.

Как я люблю эту праздничную суету! Когда стол ломится от разных вкусностей, по телевизору идут старые комедии и пахнет мандаринами вперемежку с еловой смолой. Я подавал Асе игрушки, а она определяла им место на колючих ветках. Люська, не привыкшая к такому количеству людей, сначала забилась под кресло, но потом любопытство победило. Она ползком добралась до елки и раскачивала шар, висевший ниже других.

– Готово! – объявила Ася, водрузив макушку.

Все замерли, глядя, как мигают огоньки и покачиваются с легким звоном шары на елке. Давно не видел я такого счастливого выражения лица у мамы. Мужчины вошли в комнату, впустив морозный воздух и запах дыма. Шумная компания расположилась за круглым столом. Стрелки часов неумолимо приближались к двенадцати, и я с тревогой посмотрел на Асю.

– Не волнуйся, все свои, – сказала она.

Я зашел в кабинет. За дверью двенадцать раз пробили часы, и под крики «Ура!» наступил Новый год. Я думал провести всю ночь в уединении, но вдруг вошла Ася.

– Я уже все видела, помнишь? – спросила она, погладила меня по голове и позвала за собой.

Сначала я упирался, но потом сдался. Никто не удивился и не испугался, так что я сидел на стуле, подвывая застольным песням и осторожно хватая куски шашлыка с маминой руки.

Раздался оглушительный треск и в небе засияли огни. Все высыпали на улицу. Ася надела на меня ошейник и подцепила поводок.

– Не обижайся, – сказала она. – Это для твоей безопасности.

Я не был против. Меня даже забавлял этот ритуал признания нашей дружбы. К тому же мне нравились прикосновения ее ласковых рук к моей шерсти. Я мог бы вечно идти рядом с ней, связанный одной веревочкой. Она улыбнулась, словно поняла, о чем я думаю. Мы стояли рядом, глядя в ночное небо, расцвеченное огнями салюта.

Когда все вернулись в дом, на телефон Вениамина Даниловича пришло сообщение. Прочитав его, он переменился в лице.

– Что там? – спросила Асина бабушка.

– Решение Совета, – ответил он.

– Разрешили? – вырвалось у Аси.

– Разрешили, – ответил дед. – Все подробности завтра в Академии.

После этого прежнего веселья уже не было и все разошлись. Всю ночь я не сомкнул глаз, размышляя о том, что нас ждет по другую сторону портала. Что, если мы ничего не найдем? Или изменим наши судьбы так, что исчезнем?

Глава 18. Ученик чародея

Хмурое небо над Днепром сыпало дождем, словно через сито. Беляй стоял у речного порога, словно на распутье. Налево пойдешь – себя потеряешь, направо – навсегда обо всех забудешь. Капли воды стекали по лицу. Волосы и одежда намокли, тело била дрожь. Беляй не хотел прятаться, поэтому решил вернуться к волхву.

Никогда не смог бы он найти дорогу в заповедный лес, если бы не волчье чутье. К утру третьего дня, исхудавший и выбившийся из сил, он вышел к скале, на краю которой прилепилась избушка. Помедлив, он поднял руку, чтобы постучать, но дверь неожиданно сама открылась перед ним, словно его ждали. На пороге стоял Светозар.

– Хочешь быть моим учеником – заходи, – сказал он. – А не то – проваливай.

Беляй поклонился ему в пояс и шагнул в избу. Леся собирала на стол. Она молча положила еще одну ложку. Лицо ее осветилось улыбкой.

Беляй жил в избушке и ждал, когда Светозар начнет обучать его, но поначалу он просто ходил с Лесей собирать травы и коренья. По пути она показывала, где какие травы растут и рассказывала от чего помогают.

– Вот Огонь-трава, – сказала она, собирая в корзину розовые цветы. – Отвар раны заживляет, боль в животе успокаивает, сон возвращает, а еще – от сглаза защищает.

– Вот этот цветок? – не поверил Беляй, сорвав один.

– Ага, – ответила Леся, – Вот домой придем, заварим.

Солнце поднялось высоко, и они спрятались в тени берез. Леся развязала узелок, достала горбушку черного хлеба и разломила ее.

– Тут родник недалече, – сказала она, махнув в сторону рукой. – Принеси водицы.

Беляй нашел его у трех берез, наскоро свернул ковш из бересты и зачерпнул воды. Черный хлеб родниковой водой. Никогда Беляй не пробовал ничего вкуснее.

– Отдохнем немного, – сказала Леся и легла в высокую траву.

Беляй лег рядом и разглядывал травинки, цветы и букашек, ползающих по его руке. Леся закрыла глаза рукой и затихла. Беляй приподнялся на локте, разглядывая ее. Косынка сбилась, и черные волосы разметал ветерок. Косы, словно змеи, лежали в траве. На загорелом лице россыпь веснушек.

– Что, хороша? – спросила вдруг Леся и улыбнулась.

– Вот еще! – бросил Беляй и надулся – кто ж знал, что она не спит?

– Пойдем! – рассмеялась она.

По пути они наломали грибов. После дождичка их повылазило видимо-невидимо: и боровики, и маслята, и рыжики. Знатная губница получилась.

На другой день опять зарядил дождь, и Леся решила разобрать высушенные травы и коренья. Беляй подавал, а она складывала в холщовые мешочки с вышитыми красными нитками знаки. Скоро они выстроились в ряд, заняв целую полку.

Светозар сидел над увесистой книгой. Ее пергаментные страницы были исписаны рунами и символами. Со стороны казалось, что он углубился в чтение, но на самом деле зорко следил за Беляем.

– А ну, подай-ка мне Одолень-траву, – попросил он.

Беляй тут же подал ему мешочек, на котором красовался коловрат. Светозар вскинул удивленно бровь, но ничего не сказал. Леся с гордостью посмотрела на своего пособника.

Утром Беляй вошел в избу и сел на лавку, шумно вдохнув сладкий аромат свежеиспеченного хлеба. Леся позвала его к столу.

– А где дедушка? – спросил он.

– Отлучился, – ответила она и подала ему ломоть хлеба, щедро полив медом.

Когда с неба перестало лить, и трава подсохла, Леся взяла набирушку побольше, а Беляй – удилище. Они спустились в долину, к реке. Сосны шумели над головой, дятел отбивал барабанную дробь, комары звенели над ухом. В воздухе пахло дождем, влажной землей и смолой. Услышав шум воды, они ускорили шаг. Беляй остался на прибрежных камнях и закинул удочку, а Леся прошла дальше, в густые заросли малинника.

Солнце начало припекать и Беляй сделал себе шапку из лопуха. Он сидел и безотрывно смотрел на речную гладь, чтобы не проворонить клев. Вдруг по воде пошли круги.

– Не иначе щука! – подумал Беляй и приготовился тянуть.

Но вместо рыбы над водой показалось бледное лицо. Беляй остолбенел и смотрел на русалку разиня рот. Та захохотала и скрылась под водой, а когда появилась вновь, вода возле берега вскипела от рыбы, которую можно было ловить руками. Беляй не растерялся и вытащил пару лещей побольше. В кустах послышались легкие шаги, и русалка пропала. Пропала и рыба. Сколько Беляй не закидывал потом удочку, больше ничего не поймал. Леся подошла к нему с полной набирушкой малины.

– Попробуй, какая сладкая, – сказала она, поднеся к его рту целую горсть.

Беляй хватал ртом ягоды, касаясь губами ее ладони, а она щурилась от солнца и улыбалась. К полудню они возвратились в избушку. Леся почистила лещей, а Беляй развел огонь под казаном и сварил уху. Они похлебали горячей, с дымком, юшки сидя прямо на траве.

К ночи набежали тучи. Осталась только одна розовая полоска на западе. Послышались далекие раскаты грома, а темное небо озарили зарницы.

– Воробьиная ночь! – подумал Беляй, чувствуя смутную тревогу. – Гляди, как нечистая сила разгулялась.

Он вышел на крыльцо и, оборотившись волком, свернулся клубочком на пороге. Но молнии, освещая все небо, не давали спать. Вдруг окно осветилось дрожащим пламенем лучины. Беляй встал на задние лапы и заглянул внутрь. Леся стояла посреди избы. Ее лицо было чужим и бледным. Она достала из сундука куклу. Такую, как бабы в деревне из лоскутков вертят дочкам.

Леся начала кормить ее медом с ложечки, да приговаривать: «На, куколка, покушай, да моего горя послушай: не из чего хлеб испечь, так намели муки и поставь квашню, а после сотки холста на рубашку потоньше». А кукла ей в ответ: «Ложись спать, утро вечера мудренее». Беляй обомлел, когда услышал, что кукла человеческим голосом разговаривает.

Леся легла на лавку и уснула, а кукла повертелась и начала расти. И росла, пока не стала ростом как человек. Вот покрутила она жернова, а из них мука посыпалась. Потом накрыла решето платком, а когда открыла, то в нем куриные яйца оказались. Кукла завела квашню и поставила на печь. После собрала в руку лучи света от лучины и соткала полотно. Как все сготовила, покрутилась и снова стала не больше ладони.

– Так вот как тут хозяйство ведется, – удивился Беляй и снова улегся у дверей.

Только он закрыл глаза, как услышал Лесин голосок. Вскинул голову, а меж сосен белая рубашка мелькает. Помчался Беляй за ней, да никак не мог догнать. Выбежал на опушку леса и остановился, как вкопанный, увидев девиц. Они водили хоровод, зазывая Беляя в круг.

– Нашли время! – подумал он и только тут заметил, что девицы просвечивают и не касаются ногами травы.

Хотел Беляй убежать подобру-поздорову, да не пустили они его, в круг взяли, да давай хохотать. Обидно это ему показалось. Только тут филин заухал, и наваждение пропало.

Тут по лесу шум пошел, словно кто деревья валит. Деревья закачались и Беляй увидел в просветах между стволами не то зверя, не то человека, только такого высокого, что спокойно бы до верхушки самой высокой сосны достал. От страха Беляй не мог двинуться, а чудище на поляну вышло и обратилось стариком. В старом кафтане, подпоясанном красным кушаком, лапти на разные ноги надеты, а длинная борода зеленью отдает. Смекнул Беляй, что не простой это старик. Так и вышло.

– Вот ты какой, новый, – сказал он голосом, похожим на шум листвы.

– А ты-то кто? – спросил Беляй.

– А я Хозяин здешнего леса, – ответил старик. – Так-то, косматый.

– Я еще никогда не видел Гаевого деда, – сказал я, оглядывая его.

– Вот и погляди, – рассмеялся он, сверкнув зелеными глазами.

Беляй стал пятиться, но дальше поляны уйти не смог – невидимая стена не пустила.

– Что тебе от меня надо? – спросил он, дрожа всем телом.

– Скучно мне, – ответил гаюн. – Сыграй со мной в бирюльки – отпущу.

– Давай, – согласился Беляй, надеясь на свою удачу.

Старик высыпал из кармана фигурки зверей, искусно вырезанный из дерева. Кинули жребий. Первому играть выпало Беляю. Он осторожно ткнул когтем верхнюю фигурку, и деревянный медведь упал в траву. Старик в свою очередь вытащил лося. Так играли они всю ночь, не заметив, как взошло солнце. С первыми его лучами гаюн растворился в тумане, а Беляй вернулся к избушке уже на двух ногах.

– Где это тебя носило? – спросила Леся. – Не дозовешься.

– С гаевым дедом в бирюльки играл, – ответил Беляй и улыбнулся.

– Вот и хорошо, – сказала Леся и тоже засмеялась. – Обзнакомился, значит.

Беляю было любопытно, но он не стал расспрашивать про куклу.

– Хватит чудес на сегодня, – решил он.

Глава 19. Невеста

Совет волхвов разрешил переход через портал, но только троим из группы и только на один час, пока хозяева веселятся на балу. Все ради безопасности. Нашей и исторической. Мы были благодарны и за это. Состав группы определился сразу: я, Владимир и Сергей. Ректор прочитал нам целую лекцию о том, чего нельзя делать путешественникам во времени. Не брать с собой современные предметы – это еще понятно – можно случайно их оставить, и потомки будут потом ломать голову откуда айфон или шариковая ручка появились в XVIII веке. Но зачем нам одежда, соответствующая времени, если мы будем там всего час, и то одни?

Мы втроем вошли в костюмерную. Мальчиков увел импозантный мужчина во фраке, а меня пригласила женщина, похожая на смотрительницу музея: серое платье, шерстяной платок на плечах и пучок седых волос на макушке.

За несколько минут, пока мы шли вдоль бесконечных рейлингов, передо мной промелькнула вся история костюма от шкур, небрежно прихваченных жилами до последних модных новинок. Наконец, мы остановились у раздела с табличкой «XVIII век». Пока хранительница снимала с меня мерки, я разглядывала полупрозрачные платья из тончайшего батиста, вышитые серебряными нитями, и не знала, кого благодарить, что отправляюсь не в начало, а в конец века. Иначе пришлось бы стягивать талию корсетом и носить фижмы, под которыми спокойно уместились бы два человека.

Наконец, мне выдали платье, атласные туфельки, шарф и проводили в примерочную. В комнате с зеркальными стенами ко этому добавили кружевные панталоны по колено, укороченный корсет, сорочку и шелковые чулки. Я переоделась за ширмами с помощью служительницы.

Потом за дело принялся парикмахер. Он уложил мои непослушные вихры на затылке в пучок, а у висков завил локонами и передал в руки ювелира. Камея и крупный жемчуг в серебре дополнили мое белое воздушное платье с рукавами-фонариками, вышитое колосьями.

Это было еще не все. Визажист сделал мою аристократическую бледность болезненной. Я и не знала, что мою кожу можно сделать еще белее. Ее подчеркнул нежный румянец на скулах. Брови и ресницы, чуть затемненные сурьмой, выгодно выделялись. Еще немного розовой помады на губы и облако лавандовой воды, вот я и готова к выходу в свет. Хорошо еще, что косметика современная, без ртути, киновари и свинца.

Снова появилась хранительница и внимательно осмотрела меня, словно я невеста на выданье. Потом удовлетворенно кивнула и развернула меня к зеркалу. Из рамы смотрела не девушка, а нимфа. Легкая, воздушная, с нежной улыбкой на губах. Я накинула на плечи невесомый шарф, взяла веер и вышла из костюмерной. В коридоре меня уже ждали два щеголя во фраках и цилиндра, узких панталонах до колена и ботфортах. Мои друзья выглядели в точности так, как в моих любимых романах. Володька с Сережей были теперь Вольдемаром и Сержем. Они уставились на меня так, словно привидение увидели.

– Что новое платье и косметика с человеком делают! – подумала я и улыбнулась.

Когда мы вошли в кабинет ректора, он тоже оценил наши образы.

– Отлично! – сказал он, глядя на нас. – А теперь еще раз все повторим.

Мы еще раз прошлись по правилам, и только после этого Вениамин Данилович провел нас в закрытую на реконструкцию усадьбу.

– Ровно через час жду вас на этом самом месте, – сказал он. – Иначе застрянете.

Он приложил руку к старинному зеркалу, и стекло растворилось в воздухе. Мы шагнули вперед, и невидимая стена отделила нас от нашего привычного мира. По мраморной лестнице бежала ковровая дорожка, перила сияли позолотой, а сверху свешивалась хрустальная люстра в сто свечей.

– Сюда! – сказал Сергей, наизусть знавший планы усадьбы, и начал подниматься наверх.

Мы с Володей переглянулись и пошли за ним. В доме было тихо. За высокими арочными окнами тихо падал снег в тусклом свете масляного фонаря.

В библиотеке пахло старой бумагой и воском. Тисненые золотом корешки книг поблескивали в полумраке. Над камином висел портрет молодого человека. Он как две капли воды был похож на Сергея.

– Фамильное сходство налицо, – подумала я.

– Может, тебе поменяться с ним? – пошутил Володя.

– Забыли, зачем мы здесь? – рассердился Сергей.

Мы разделились. Володя начал искать семейные архивы на полках, а мы с Сергеем открыли секретер и достали бумаги. Я села в кресло с ушами. В неверном свете свечей я просматривала бумаги, исписанные мелким почерком. Чернильные пятна и оборванные края не позволяли делать это быстро. Счета из магазинов и лавок, записки приказчиков и визитки меня не интересовали. А вот письма – другое дело. Из одного из них я узнала, что сын хозяина обещал приехать из Петербурга со своей невестой.

– Нашла что-нибудь? – шепотом спросил Сергей.

Я покачала головой и оглянулась на Володю.

– Тоже нет, – сказал он и вздохнул.

Вдруг в коридоре раздались шаркающие шаги и дверь библиотеки со скрипом отворилась. Мы замерли на месте, увидев старуху в белом чепце.

– Прямо Пиковая дама, – пронеслось у меня в голове.

– Кто вы? – спросила она, оглядев нас подслеповатыми глазами.

– Это же ваш внук, – ответила я, спасая ситуацию.

– Сереженька, ты? – радостно спросила она.

– Я, бабушка, – сказал он, все еще не веря в происходящее.

Я подтолкнула его в спину, и он подошел к ней на ватных ногах.

– Что же ты не дал знать? – сокрушалась старушка. – Встретили бы.

– Мы хотели сделать сюрприз, – ответила я за него.

– Кто это, внучек? – спросила она.

– Ну... это... – мямлил Сергей.

– Я его невеста, а это – мой брат, – отрекомендовалась я, видя, что на «жениха» надежды никакой.

– Да неужто? – обрадовалась она. – А наши-то уехали.

– Ничего, бабушка, – успокоила я старушку. – Мы пока с вами побеседуем.

Сергей помог ей сесть и подставил скамеечку под ноги. На его лице я прочитала отчаяние – времени почти не осталось. Тогда я решила сыграть ва-банк и пошла с козырей.

– Бабушка, а правда, что про эту усадьбу рассказывают? – спросила я. – А то Сергей ничего не говорит.

– Много и сочиняют, – ответила старушка и покачала головой.

Она рассказала, что давным-давно пришел из заповедных северных лесов могучий чародей по прозвищу Волк и поселился здесь. Еще говорят, что человек, у которого мы купили этот участок, его потомок. Он начал строить дом прямо над древним капищем, но не успел – умер. А чародей до сих пор служит своим богам в подземелье. Соседи уверяют, что видят его лунными ночами у озера в облике зверя с горящими глазами.

Мы затихли, стараясь не проронить ни слова, но старушка уже дремала под треск поленьев в камине.

– Хватит с нас и этого, – прошептал Сергей, услышав бой часов.

Мы побежали вниз по лестнице, перескакивая через ступеньки, боясь не успеть. Но зеркало не пускало. Ход был закрыт. Неужели опоздали?

– Что теперь будет? – прошептал в отчаянии Сергей, продолжая стучать кулаком по стеклу.

– Погостим еще, – предложила я. – А там придумаем что-нибудь.

За окнами послышался глухой стук копыт. Потом хлопнули дверцы кареты. Лакеи засуетились, выстроившись в ряд с канделябрами. Твердой поступью вошел мужчина. Статный, волосы с проседью. За ним семенила круглолицая пышная женщина в собольей шубе. Мужчина скинул с плащ на руки слуг и поднялся по лестнице.

– А, это ты? – бросил он Сергею. – Почему не предупредил, что раньше приедешь?

– Это я виновата, – перебила я мычащего «жениха». – Хотела побыстрее познакомиться с вами.

Мужчина хмыкнул, улыбнулся в усы и потрепал меня по щечке.

– Бойкая, люблю таких, – сказал он и добавил: – И чем это тебе наш увалень понравился?

– Вот всегда ты так! – сказала женщина, укоризненно посмотрев на него.

– Завтра поговорим, – решил мужчина. – А сейчас распорядись насчет комнат.

Он начал подниматься по лестнице, но остановился.

– Зайди ко мне перед сном, – добавил он, взглянув на Сергея. – Надо поговорить.

Хозяйка со служанкой увели меня в другое крыло. Уходя, я оглянулась и чуть не рассмеялась. Видели бы мои друзья свои вытянутые лица.

Глава 20. Находка

Когда в доме все стихло, я вошел в комнату хозяина дома, то есть моему временному батюшке. Он сидел в халате и ночном колпаке, вытянув ноги к камину. Я сел в кресло напротив и приготовился слушать наставления, но он удивил меня.

– Помнишь слухи про наш дом? – спросил он.

– Про чародея? – уточнил я. – Помню.

– Так вот, это не сказки, – сказал он. – Вчера я приказал расширить винный погреб, и рабочие нашли подземный ход.

– Что?! – вырвалось у меня.

– Завтра покажу, – сказал он и отпустил меня, перекрестив.

Я поежился и направился к двери, но он окликнул меня.

– А она ничего, – сказал он и подмигнул. – Хоть и из дворянок.

Я бежал по лестницам то вниз, то вверх, пока часы били двенадцать. Вот бы слуги удивились, если бы нашли зверя на кровати с балдахином.

Как только забрезжил рассвет и я мог ходить на двух ногах, бросился в комнату Владимира. Он сладко спал, пуская слюни на кружевную подушку.

– Вставай, соня! – позвал я его.

– Еще пять минут, – прошептал он и перевернулся на другой бок, не открывая глаз.

– Я знаю, как нам отсюда выбраться, – сказал я.

Он сразу открыл глаза и сел в кровати.

– А тебе идет ночная рубашка, – рассмеялся я.

– Сам то видел себя в зеркале? – проворчал он. – Тоже мне, барин.

Мы хохотали так громко, что сбежались слуги. Они одели нас, несмотря на наше сопротивление, и мы, разряженные во фраки, завтракали в зале с французскими окнами в пол, отражающимися в начищенном до блеска паркете. Ася, в отличие от нас, вжилась в роль и о чем-то щебетала с «матушкой», вставляя иногда французские словечки.

– Мне надо написать пару писем, – объявил я и ушел в библиотеку, забрав с собой Вольдемара.

– Рассказывай! – выдохнул Володька, как только двери за нами закрылись.

– В подвале есть подземный ход! – выложил я.

– Да ну?! – удивился он.

– Это еще не все, – сказал я. – «Батюшка» знает про портал.

– Может, он знает и как его починить? – спросил Володя, усмехнувшись.

– Нам повезло, – ответил я. – Как только звезда махнет хвостом, врата откроются – так сказал старик, продавший зеркало.

– Этак можно всю жизнь ждать, – отмахнулся от меня он.

Я сунул ему утреннюю газету, в которой сообщалось о величественном и чудесном явлении, наблюдаемом на небосводе – большой комете, открытой французом Жаном-Филиппом де Шезо в начале года.

– Так везет только раз в жизни, – прошептал Владимир, выпустив из рук газету.

– Сегодня вечером уходим, – сказал я. – Но сначала осмотрим подземелье.

Хозяин уехал в гостиный двор, а я приказал слугам принести лампы, и мы с Володькой отправились в подвал. Из кухни в подземелье вела чугунная винтовая лестница. Спустившись, мы оказались в винном погребе с кедровыми бочонками и рядами бутылок. С кирпичных сводов свисала паутина. Пахло плесенью и старым вином. Одна из стен была разобрана, а за ней зияла дыра. Мы с Володькой переглянулись и шагнули в темноту, запалив лампу. Но не успели мы сделать и пары шагов, как услышали за спиной тихий смех. Ася с канделябром в руке стояла в проеме.

– Без меня хотели удрать? – спросила она.

– Как ты... – начал я.

– Узнала про ход? – закончила Ася. – Твоя «матушка» рассказала, да я и без нее догадалась по вашим лицам, что вы что-то задумали.

Мы шли друг за другом по узкому ходу, спускающемуся все глубже и глубже, пока не услышали за стеной шум воды. Вскоре мы вышли в просторный зал. На полу светились символы, а у стен стояли идолы. Их грубо вырезанные лица были обращены в центр.

– Вам это ничего не напоминает? – спросил я и мой голос эхо разнесло по лабиринту ходов.

– Это же наша ротонда, – догадался Володька.

– Значит правда, что усадьба стоит на древнем капище – сказала Ася.

– Нужно возвращаться, пока нас не хватились, – сказал я, услышав глухой вой, раздающийся из коридоров.

Завывания подгоняли нас. Как только мы вышли на свет и выдохнули, за спиной с грохотом обвалился потолок и засыпал ход. Я посмотрел на друзей и по их побледневшим лицам понял, что мы чудом избежали беды.

– Теперь остается дождаться вечера, – сказал Володька, придав голосу уверенность.

– А что будет вечером? – спросила Ася.

– Комета пробежит, хвостиком махнет, дверь и откроется, – ответил я.

– Не спрашивай, – сказал Володька, когда она вопросительно на него посмотрела.

До обеда оставался еще час, и мы пошли в библиотеку. Володя обещал нас удивить и ему это удалось. Он достал с дальней полки книгу. С первого взгляда было понятно, что ей несколько сот лет – тончайший отбеленный пергамент, текст на рунице и знаки-символы, начертанные от руки. Я понял, что перед нами артефакт, достойный музея. На первой странице было выведено: «Сия книга писана Светозаром».

– Это тот, о ком я подумала? – удивилась Ася.

– Ты о чем? – спросил я, листая страницы.

– Это книга волхва из могучей пятерки, – ответил Володя, с благоговением глядя на нее.

– Неужели? – удивился я.

Открыв книгу наугад, я прочитал: «Сплети науз от четырех нитей: красный – огонь, синий – вода, зеленый – земля, белый – воздух. Вплети с нитями полынь, зверобой и чертополох. И беды обойдут твой дом стороной».

– Жаль, у нас с собой нет телефонов, – сказала Ася. – Отсканировать бы.

– Может, заберем? – предложил Володя и осекся, заметив ее красноречивый взгляд.

– Что бы вы делали без меня? – рассмеялся я и достал из кармана лорнет.

Открыв первую страницу книги, я нажал на крупный бриллиант, украшающий серебряную ручку очков. Раздался щелчок.

– Это что, фотоаппарат? – удивилась Ася. – А так можно было?

– Мне можно, – улыбнулся я, продолжая фотографировать.

Как только я закончил, раздался звон колокола.

– Это что еще такое? – испугался я и чуть не выронил книгу.

– Успокойся, нас зовут обедать, – рассмеялась Ася и мы спустились в столовую.

Хозяин уже стоял у буфета с рюмкой анисовой водки и куском балыка на вилке. Мы с Володей подошли к нему, а Ася села возле «матушки».

– Что поделывали? – спросил «батюшка».

– Так, ничего, – ответил я и поежился под его строгим взглядом.

Он усмехнулся и налил нам из хрустального графинчика.

– Вот ужо я тебе найду занятие, – усмехнулся он, глядя как мы поморщились.

Стол, накрытый белоснежной скатертью, был уставлен блюдами, названия которых мы не знали. Слуги бесшумно сновали за нашими спинами, предугадывая наши желания. За закусками следовали по порядку щи, гусь с капустой, паровая осетрина, говяжий студень, поросенок с хреном. Не считая соленых огурцов, квашеной капусты, моченых яблок, каперсов и фруктов. Запивалось все это квасом и наливками.

«Матушка» сокрушалась, что дитятко совсем ничего не ест, в то время как я еле встал из-за стола. Потом по русскому обычаю она ушла в свои комнаты отдохнуть, а «батюшка» отправился в трактир. Он и меня хотел взять с собой. Еле уговорил его начать приучать меня к хозяйству с завтрашнего дня.

Час нашего перехода приближался. Чтобы скоротать время «матушка» предложила сыграть в винт. Мы сели за стол с зеленым сукном. Я с «невестой» против «матушки» и «братца». У меня так тряслись руки, что добрая женщина несколько раз спрашивала здоров ли я. Когда часы пробили четыре раза, мы вышли из гостиной под предлогом посмотреть на комету.

Встав перед зеркалом, мы взялись за руки. Из старинной рамы на нас смотрели три пары испуганных глаз. Время вышло, но ничего не происходило.

– Может, нужно сказать заклинание? – робко спросил я.

– В предсказании ничего про это не сказано, – оборвала меня Ася.

– Подождем еще, – предложил Володя.

Не успел он это сказать, как по стеклу пошли круги, словно на воде, и оно испарилось. Мы шагнули в открывшийся проем и упали в руки ректора и преподавателей. Только тут до меня дошло – а ведь могли и не вернуться. От перспективы остаться у «батюшки» у меня на глаза навернулись слезы.

– Все кончилось, кончилось, – твердил ректор, сжимая нас в объятиях.

Позже, сидя у него в кабинете, мы рассказали про все: и про закрывшийся портал, и про подземелье, и про книгу.

– За все время, что мы пользовались порталом, это произошло лишь дважды, – сказал Вениамин Данилович.

– Значит это уже было? – спросил я.

– Да, восемнадцать лет назад, – ответил я. – Только ему повезло меньше – он не вернулся.

– Это был мой отец? – спросила Ася.

Ректор кивнул и опустил голову. Потом он отправил нас по домам, разрешив отдохнуть несколько дней.

Глава 21. Испытание

Беляй жил в избушке на краю обрыва, и прежняя жизнь казалась ему сном. Поначалу лес пугал его, но спустя время стал ему добрым другом. Каждая былинка, каждая букашка были ему знакомы. Он различал голоса зверей и птиц. По едва заметным признакам угадывал, когда начнется дождь или ветер.

Беляй и Леся часто оставались одни. Светозар то исчезал, растворяясь в утреннем тумане, то вновь появлялся. Но и в те редкие дни, когда он был дома, Беляй видел только сгорбленную спину старца. Вот и сейчас Светозар писал что-то в своей книге, скрипя пером.

– Какой из меня ученик? – подумал Беляй, глядя на него. – Так, принеси-подай.

– Подойди-ка! – позвал Светозар, словно услышал его мысли.

Беляй робко подошел и опустил голову.

– Угадай, что у меня в руке? – спросил вдруг он.

– Что я за бабка-угадка? – пробурчал Беляй.

– А ты попробуй, – рассмеялся Светозар.

Беляй принюхался. Среди уже знакомых запахов старого дерева, трав и свежеиспеченного хлеба он почувствовал новый, едва уловимый.

– Это из железа? – спросил он.

Старец кивнул, спрятав улыбку в бороду.

– Посмотри еще раз, – предложил он. – Только теперь с закрытыми глазами.

– Как можно смотреть с закрытыми глазами? – подумал Беляй, но послушно зажмурился.

Сначала он просто стоял, но потом вдруг разглядел светлое пятно. Оно все росло, пока перед Беляем не появился Светозар. Он разжал кулак и на его ладони заблестело колечко.

– Это кольцо! – вскрикнул Беляй, открыв глаза.

Светозар положил на стол кольцо и потрепал за плечо довольного ученика.

– Ты готов к испытанию, – сказал он и добавил: – Начнем на рассвете.

Беляй не сомкнул глаз до рассвета. Чуть небо над лесом порозовело, он стоял у порога избушки.

– Дойди до старого дуба и принеси желудь, – сказал Светозар.

– И только то? – удивился Беляй.

Светозар молча скрылся за дверью. Беляй пожал плечами и зашагал по лесной тропинке. Сосны кивали ему макушками, ромашки улыбались. Черный ворон перепархивал с ветки на ветку, не отставая от него.

Вдруг из самой густой чащи раздался детский плач. Беляй свернул с тропинки и вскоре вышел на опушку, посреди которой сидела маленькая девочка и горько плакала. Рядом лежало опрокинутое лукошко.

– Кто ты и как сюда попала? – спросил Беляй.

– Маша-а-а, я заблудила-а-ась, – ответила она навзрыд.

Беляй собрал рассыпавшиеся грибы и взял ее за руку. Недолго думая, он решил попросить помощи у гаевого деда. Вместе дошли они до Велесовой пади, где Беляй играл с ним в бирюльки.

– Гаюн, а гаюн! – позвал он. – Покажись, объявись!

Порыв ветра поднял пыль и появился старик с длинной зеленой бородой.

– Как посмел ты меня тревожить? – разозлился он.

Беляй достал из мешка хлеб и посолил. Маша спряталась ему за спину и затихла.

– Не сердись, прими подарочек, – сказал он и с поклоном протянул гаюну горбушку.

– Ладно, – смягчился он. – Чего тебе надобно?

– Помоги, сделай милость, – попросил Беляй. – Укажи, где она живет.

Старик выдернул из бороды волос и дал ему.

– Возьми этот волос, – сказал он. – И придешь, куда пожелаешь.

Дед надел шапку и исчез, словно его и не было, а Беляй зашагал к реке. Пройдя немного, он увидел деревушку в три двора на горе.

– Вон мой дом! – обрадовалась Маша.

Подойдя к избе с резными наличниками, Беляй увидел старушку в окне. Она всплеснула руками и вышла на крыльцо.

– Машенька! – причитала она. – Где же ты была?

Девочка отдала ей корзину и потянула Беляя за рукав.

– Прости нас, добрый человек, – сказала старушка. – Мне и отблагодарить тебя нечем – неурожай второй год, все поле высохло.

Беляй распрощался с ними и вернулся к реке, решив помочь людям. Он сплел венок и пустил на воду. Он качался на волнах, а когда утонул, показалась голова русалки.

– Зачем звал? – спросила речная дева.

– Помоги вернуть воду на поля, – попросил Беляй.

– Если поцелуешь, помогу, – ответила она и подплыла к берегу.

Делать нечего, Беляй наклонился и поцеловал ее в губы. Тот час сверкнула молния, ударил гром и пролился дождь. Только Беляй вдруг почувствовал такую тоску, что разбежался и уже хотел прыгнуть в воду, но услышал воронье карканье и остановился. Русалка рассердилась и скрылась в омуте.

Беляй побежал в лес быстрее ветра, чтобы успеть принести желудь до вечерней зари.

Вот и столетний дуб-исполин. Необъятный ствол, раскидистая крона и мощные корни, уходящие глубоко под землю. Беляй долго стоял, задрав голову кверху. Потом потянулся к ветке и сорвал желудь. Ворон, сидящий на верхушке, посмотрел на него блестящим глазом, расправил крылья и спустился вниз. Лишь коснулся он земли, во все стороны брызнули искры, и птица обратилась в старика.

Беляй сначала не узнал Светозара и стоял, словно завороженный. Старец сиял, озаренный последними лучами солнца, а в руке держал посох, украшенный резьбой и знаками. Но улыбка, смягчившая суровое выражение волхва, придала Беляю смелости.

– Вот желудь, – сказал он и протянул ему.

– Оставь себе, – ответил Светозар. – Он пригодится тебе в самую тяжелую минуту.

Беляй прижал желудь к груди как самое дорогое сокровище. Старец ударил посохом оземь и вся поляна, на которой рос дуб, засветилась. Огоньки, словно живые, поползли по стволу и рассыпались по веткам. Весь дуб засиял пуще драгоценных камней.

– Перун признал тебя, – сказал Светозар и надел на голову Беляя венок из дубовых ветвей и листьев.

Лесные звери вышли на поляну поприветствовать нового волхва и преклонили перед ним колено. Теперь он был не Беляй, а кто-то другой.

– Нарекаю тебя Волком, Велесов защитник! – сказал Светозар и в тот же миг молодой волхв обратился волком.

Они вернулись к избушке под утро. Вдруг на землю упала тень, а восходящее солнце затмилось. Посмотрев вверх, Волк не поверил своим глазам. Над его головой пролетел змей. Ветер донес до него крик о помощи. В лапах зверя билась Леся, но острые когти надежно держали ее. В несколько взмахов перепончатых крыльев змей перелетел через реку и скрылся за верхушками сосен.

Волк хотел броситься на выручку, но Светозар остановил его: «Не зная броду, не суйся в воду!». Собирая молодого волхва в путь, Светозар рассказал ему об огненном змее.

Живет он в пещере самой высокой горы по другую сторону топи. И повадился он красных девиц воровать. Многие богатыри брались спасти пленниц, но никто из них не вернулся назад. Говорят, змей превратил одних в каменные столбы, а других – в пепел.

– Не передумал? – спросил Светозар.

– Не передумал, – ответил Волк.

Тогда старец достал с самого дна сундука меч. По стертой рукояти и зазубринам видно было, что не раз бывал он в деле. Светозар прошептал над ним заговор и передал Волку. Он принял меч, поклонился Светозару в пояс и пошел лесной тропой. Старец долго смотрел Волку вслед, пока он не исчез за деревьями.

– Вот оно, настоящее испытание, – подумал Волк.

Целый день шел он, не останавливаясь. Вдруг прямо перед ним появился гаевый дед, словно вырос из-под земли.

– Куда путь держишь? – спросил он.

– Иду Лесю вызволять из змеиной норы, – ответил Волк и хотел продолжить путь, но гаюн остановил его.

– Не торопись, у меня для тебя подарочек, – сказал он и протянул ему свою шапку.

– Зачем она мне? – удивился Волк, разглядывая старую шапку с проплешинами.

– Не смотри, что не казиста, – улыбнулся гаевый дед. – Это шапка-невидимка.

Волк спрятал ее в мешок, поблагодарил лесовика и отправился дальше.

Вскоре под ногами зачавкала водица и потянуло тиной. Волк вышел из чахлого лесочка прямо на край болот. Вдали, наполовину скрытая багровым туманом, виднелась гора. Ее вершина, словно пика, упиралась в небо. Солнце закатилось, и зловонные испарения, поднимающиеся от воды, скрыли с глаз топь.

Глава 22. Семейные тайны

У меня не выходили из головы слова ректора о портале, и я решила все разузнать. До сих пор мама отказывалась говорить об отце, но на этот раз все было по-другому. Она вздохнула, достала из шкафа пыльный альбом и открыла его. Со старой фотографии на меня смотрела мама. Ей тут было не больше двадцати. Упрямые кудряшки, веснушки и широко раскрытые глаза, светящиеся от счастья. Рядом сидел парень в очках с малышкой на руках. Какая я была смешная! Щеки со спины видать, беззубый рот и бантик, еле держащийся на трех волосинках.

– Это последний день, который мы провели вместе, – тихо сказала мама и ее глаза заблестели. – Утром он уехал в Академию и больше я его никогда не видела.

Она отвернулась, словно фото причиняло ей физическую боль. Я сделала снимок, пока мама не спрятала его снова подальше.

– Папины бумаги сохранились? – спросила я и пожалела – ее лицо стало холодным и отстраненным.

– Черная папка в кабинете на верхней полке, – ответила она.

Я нашла ее, сдула пыль и прочитала: «Выпускная квалификационная работа на тему: «Волхвы как носители древней магии». Полистав черновик диссертации, я поняла, что отец зашел в тупик в своих исследованиях и решил проверить все на месте. Только портал не пустил его назад, как нас тогда. Еще я поняла, что отец затерялся где-то в Древней Руси.

Я открыла галерею и еще раз взглянула на фото. Мне достались его русые волосы, серые глаза и упрямый характер. Рисование всегда помогало мне думать, поэтому я взяла лист и быстро сделала набросок со снимка. В кабинете было солнечно и тихо, только скрипел карандаш по бумаге. Рука сама стерла очки с его лица и дорисовала вышитую рубашку. На заднем плане появился сосновый лес и каменный идол.

Вдруг послышался шум сосен, а в воздухе запахло хвоей, и в следующий миг я оказалась на лесной опушке. Сколько бы я ни щипала себя, сколько ни спрашивала, как я сюда попала, ничего не менялось вокруг. Телефон не работал в такой глуши. Ярко светило солнце, куковала кукушка, гудели шмели в высокой траве. Делать нечего, я спрятала рисунок и побрела по лесу в надежде найти того, кто все объяснит.

Тропинка начала подниматься в гору. Поднявшись на нее, я увидела внизу озеро и стены кремля за ним.

– Сейчас узнаю название города и позвоню маме, пока она полицию не вызвала, – подумала я и бодро зашагала к воротам.

Услышав цоканье копыт, я оглянулась и увидела лошадь, впряженную в телегу. Мужчина в косоворотке чуть не выронил поводья, а женщина в сарафане, сидящая на сене, уставилась так, словно привидение увидела.

– Что это за город? – спросила я у стражников, стоящих у ворот.

– Новгород, – ответили они и переглянулись.

Я шагала по улице, удивляясь тому, как бережно новгородцы сохранили деревянную архитектуру. Расписные терема выглядели так, словно их только что построили. Мало того, одна я во всем городе носила джинсы и футболку.

– Наверное, кино снимают, – подумала я и успокоилась.

Не найдя ни кафе, ни магазинов, я решила спросить у прохожих, но они шарахались от меня. В конце концов я постучала в двери первого попавшегося дома. На крыльцо вышла девушка и изменилась в лице при виде меня.

– Интернетом не поделишься? – спросила я.

– Что? – не поняла она.

– Мне надо позвонить, – ответила я.

Девушка стояла, разинув рот и выпучив глаза.

– Спрошу у кого-нибудь еще, – подумала я и повернулась, чтобы уйти.

– Да ты чужестранка! – спохватилась девушка. – Уж не дочь ли ты варяжского гостя?

– Ага, – рассмеялась я ее фантазиям.

– Мы не ждали вас так скоро, – сказала она и спросила: – А зачем порты надела? Прячешься от кого?

– А что, запрещено? – рассмеялась я. – И вовсе это не порты, а джинсы.

– Кличут-то как тебя? – спросила она.

– Хельга, – ответила я, назвав первое попавшееся скандинавское имя – варяги, так варяги.

– А я Умила, Гостомыслова дочь, – представилась она и спохватилась: – Что это я держу гостей на проге! Милости просим!

– Я не из массовки, – предупредила я, чтобы она не изображала передо мной красну девицу. – А что за фильм снимаете?

– Какой такой фильм? – удивилась она. – Отродясь не бывало.

– Вот это называется вжилась в роль, – подумала я.

Мы вошли в дом. Когда моя новая знакомая пригласила отведать хлеба-соли, я не отказалась – в животе урчало от голода. Умила принесла капустный пирог и поставила на стол глиняный кувшин.

– Лучше дай чаю, – попросила я. – Просто не люблю квас.

– Это что еще за заморское питье? – спросила она.

– Прямо как при царе Горохе, – рассмеялась я и спросила в шутку: – Вам что, и электричеством запрещают пользоваться?

– Никакого Гороха я не знаю, – рассердилась Умила. – А князя нашего Владимиром Святославичем величают.

Тут я задумалась. Дороги без асфальта, деревянные терема, лошади с телегами, а теперь еще и князь.

– Что, если я, сама того не ведая, открыла портал? – подумала я.

– Который сейчас год? – спросила я, чтобы проверить свою гипотезу.

– 6497 от Сотворения мира, – ответила Умила, покосившись на меня.

Сначала я испугалась, но потом поняла, что это мой шанс найти отца. Я вынула из кармана свернутый вчетверо рисунок, расправила и показала ей.

– Не видела случайно этого человека? – спросила я.

Умила отшатнулась.

– Это же... это... – пролепетала она и замолчала.

– Кто? Где видела? Когда? – сыпала я вопросами.

– Это один из волхвов, что вчера на площади были, – ответила она, наконец.

– Значит, папочка нашел, что искал, – подумала я и расспросила как его найти.

Умила отговаривала меня, но я твердо решила идти в скит к Ильмень-озеру.

– Не найдется ли у тебя сарафана? – спросила я. – Хочу нарядиться по-вашему.

– Как не быть! – обрадовалась она и открыла сундуки.

Там нашлось все: и рубаха с рукавами-крыльями, и сарафан, и сафьяновые сапожки. Вскоре меня было не отличить от других девиц. Я туго заплела косу, подхватила корзиночку и пошла из города.

Свернув с широкой дороги, я нашла лесную тропу, петляющую среди сосен. Как и говорила Умила, тропа трижды поднималась в гору и трижды спускалась, пока среди деревьев не заблестела вода. Я скинула сапожки и шла босиком по мокрому песку. Свежий ветерок растрепал мою косу, а палящее солнце нарумянило щеки.

Вот и корявая сосна на скале. Я свернула в лес и пошла по пояс в папоротниках. Их листья-перья, словно зеленое море, скрыли землю. Поднимаясь все выше в гору, я совсем выбилась из сил и остановилась отдышаться.

– Заблудилась? – услышала я позади.

Я оглянулась и замерла. Прямо передо мной стоял мужчина в длинной грубой рубахе. Загорелое лицо, волосы с проседью, окладистая борода, а в руках посох. Все как на моем портрете.

– Не бойся меня, я помогу тебе выйти из лесу, – сказал он и подошел ближе.

Слова комом застряли у меня в горле. Я молча протянула ему портрет. Он взял его и чуть не выронил.

– Бумага? – удивился он. – Откуда у тебя это?

– Сегодня утром нарисовала, – ответила я.

– Кто ты? – прошептал он, вглядываясь в мое лицо подслеповатыми глазами.

– Ася, твоя дочь, – ответила я.

– Не может быть, – сказал он и пошатнулся.

Я подхватила его, и мы стояли, обнявшись. По его лицу текли слезы, но это были слезы радости.

– Дождался, – сказал он, глядя на часы. – Пятнадцать лет, три дня и уже 16 часов.

– Интересно, как ты объяснил наличие у тебя этого артефакта? – улыбнулась я.

– Амулет на удачу, – рассмеялся он. – Хорошо еще, что механические.

– Говорят, ты теперь в могучей пятерке? – спросила я. – Мы вас в Академии проходим.

– Дома расскажу, – ответил он. – Давай выбираться.

– Я и сама толком не поняла, как здесь оказалась, – сказала я и добавила, прочитав отчаяние в его взгляде: – Но думаю, вместе мы разберемся.

Глава 23. Спасательная экспедиция

Ректор разрешил отдохнуть после случая с неисправным порталом, но тайны, скрытые в книге, не давали мне спать. Поэтому я поскорее распечатал сканы и начал читать. Первые страницы наводили скуку. Рецепты, заклинания и схемы, написанные сухим языком рун. Но потом я наткнулся на заметки Светозара на полях и сразу позвонил Володьке.

– Ты только послушай, что он пишет! – кричал я в телефон. – Оборотничество – не проклятие, а дар, и те, кто хочет избавиться от него, потеряют себя навсегда.

– И ты из-за этого разбудил меня? – спросил Володька и зевнул.

– Кто это в такую рань? – послышался недовольный голос Влада.

– Поставь на громкую, – не сдавался я. – Как вам такое – «Только тот, в ком есть и человеческое, и звериное, может открыть дверь между мирами»?

– Это уже интересно, – ответил Володька.

– Давай к нам, – сказал Влад.

– И книгу прихвати! – добавил Володька.

Вскоре мы с близнецами сидели за столом, заваленным книгами, и обсуждали эксперимент. В какой-то момент мы одновременно потянулись за телефонами и рассмеялись.

– Кто позвонит? – спросил я.

Володька набрал номер, но никто не ответил. Написал сообщение – тот же результат.

– Где она может быть? – не понимал он.

Тогда я позвонил Асиной бабушке. Это был самый короткий, но и самый волнительный разговор в моей жизни.

– Что случилось? – спросил Володька, глядя на мое побелевшее лицо.

–Ася перешла черту, – ответил я.

– Какую еще черту? – не понял он.

– Между мирами, – ответил я.

– Она опять нас опередила? – удивился Влад.

– Как она это делает?! – возмущался Володька.

– Кажется, я знаю, как, – сказал я. – У нее дар изобразительной магии.

– Тогда разделимся, – предложил Влад. – Ты разузнаешь подробности, а мы с братом подготовим все к эксперименту.

Так мы и сделали. Я уехал домой. У соседнего дома стояли машины с знакомыми номерами. Я дождался, когда ректор и другие преподаватели уедут и только тогда зашел к Наталье Васильевне.

– Есть новости? – спросил я с надеждой.

Она помотала головой, сдерживая слезы.

– Вы не поверите, но я могу помочь, – начал я.

– Чем тут поможешь, Сереженька, если даже Вениамин в недоумении? – спросила она и махнула рукой.

– И все же, – настаивал я. – Где все произошло?

Она указала на двери кабинета. Я вошел и огляделся. На столе среди книг и бумаг лежала старая фотография. Женщина и мужчина с малышкой на руках. Что-то в этой девочке мне показалось знакомым. Неужели это Ася? Рядом лежали карандаши. И тут до меня дошло. Это же ее пропавший отец. Она рисовала его портрет перед исчезновением.

– Осталось выяснить, куда она провалилась, – подумал я, перебирая бумаги.

Открыв папку с диссертацией, я все понял. Ася теперь далеко – в X веке. Попрощавшись с Натальей Васильевной, я вернулся домой и позвонил Володьке.

– Я знаю, где она, – заявил я и рассказал о своих догадках.

– У нас тоже все готово, – сказал он. – Правда, мы тут поспорили, какой метод лучше – Кирлиана или Аурической синестезии, но это детали.

– Когда начинаем? – перебил я его.

– Чем быстрее, тем лучше, – ответил он.

– Тогда встретимся в лаборатории, – сказал я и побежал на остановку.

Я не смог спокойно сидеть и ждать, поэтому поймал первую попавшуюся попутку и добрался до города в какие-то сорок минут, поставив скоростной рекорд. В Академии было тихо и темно. Только из дверей лаборатории лился яркий свет. Я вошел и замер. Посреди аудитории стояло кресло, опутанное проводами, словно кокон. Близнецы и Мила колдовали над ноутбуками.

– Мне что, писать завещание? – пошутил я, но никто не засмеялся.

– Садись, – сухо сказал Володька, не отрываясь от ноутбука.

– А она здесь зачем? – спросил я про Милу, не скрывая раздражения.

– Это твой личный измеритель ауры, – ответил за нее Влад с улыбкой. – Устраивайся поудобнее.

Я сел в кресло и меня подключили к многочисленным датчикам.

– Сначала снимем кардиограмму, – сказал Влад и привел кресло в горизонтальное положение.

Аппарат запищал и из принтера полезла лента с ломаной линией.

– А теперь измерим твою ауру, – сказала Мила и сделала снимок. – Хотя и так вижу – ярко фиолетовая.

Ребята по часам измеряли все, что могли приборами, какие только нашлись в Академии, а между контрольными точками мы смотрели записи лекций по истории славянской магии, чтобы не ударить в грязь лицом, когда войдем в портал. Если войдем.

Приближалась полночь. Я попросил Влада с Милой уйти. Они не спорили и сразу ушли в библиотеку. Володька уже видел моего зверя, к тому же у меня ведь будут лапки. Кто включит аппараты?

На рассвете все кончилось. Друг привел ребят, и мы открыли графики. Оказалось, что час с одиннадцати до двенадцати ночи – пик моей магической силы, а потом она резко снижается. На цветовой диаграмме фиолетовый цвет ауры переходил в ярко красный, а потом резко бледнел и становился грязно-голубым. Другими словами, за час до полуночи моя энергия становится мощной и страстной, а потом убывает. И без измерений я чувствовал необыкновенный прилив сил за час до обращения. Мы убрали в лаборатории и поехали к братьям на квартиру – хоть немного поспать перед переходом.

Как только стемнело, мы отправились в усадьбу. Стараясь не попадаться на глаза припозднившимся студентам, прошли сразу к барскому дому.

– Я пойду один, – сказал я. – Не хочу, чтобы вас исключили.

– А если задержишься? – спросил Володька. – Кто наденет на тебя поводок?

Я развернулся, чтобы вмазать ему, но передумал – на правду не обижаются.

– Мы тоже с вами, – сказал Влад.

– Ага, а кто нас прикроет? – усмехнулся я, а про себя подумал: – А если не вернемся?

Решили, что спасать Асю пойдем мы с Володькой. Снять доски, висевшие на одном гвозде, было делом одной минуты. Старая дверь отворилась с одного хорошего толчка плечом и вот мы внутри. В зеркале напротив отразились двое парней с настороженными взглядами. Я приложил руку к стеклу. Гладкое и холодное на ощупь оно вдруг стало теплым, а потом обжигающим. С громким треском зеркало растворилось в воздухе и портал открылся.

Теплый ветер дунул в лицо. В нос ударил смолистый аромат. Мы шагнули через раму и оказались на опушке соснового леса. Впереди на вершине горы стоял скит, ощетинившись частоколом.

– Вот мы и на месте, – сказал Володька, щурясь от солнца.

– У нас час на все про все, – напомнил я и начал подниматься по извилистой тропе.

– Постой, а что мы скажем? – спросил Володька, догнав меня.

– Ну, допустим, заблудились, – бросил я на ходу.

– Сергей, Володя, как вы тут оказались? – услышали мы знакомый голос и оглянулись.

Перед нами стояла Ася. Сарафан и косынка ей шли больше, чем бальное платье или джинсы.

– Мы за тобой! – сказал я и взял ее за руку.

– Во что ты опять вляпалась? – заворчал Володька.

– Ребята, я нашла отца! – поделилась Ася своей радостью.

– Тогда и его веди, – сказал я. – Скоро портал закроется.

В это время к нам подошел мужчина. Длинная холщовая рубаха подпоясана поясом, окладистая борода с проседью, в руках посох. По дороге к порталу Ася познакомила нас. На лесной опушке порхали бабочки и стрекотали кузнечики, но никакого портала не было и в помине.

– Как же так? – не понимал я.

– Ты вспомни хорошенько, – успокаивал меня Володька. – Может, это не та поляна.

– Думаешь, у меня память отшибло? – рассердился я. – Вот пень, вот две сросшиеся сосны, а там был портал.

– Тут тоже неплохо, – сказала Ася в утешение.

– Вы думаете, что можете им управлять? – спросил Асин отец и улыбнулся.

– Разве нет? – удивился я.

Тогда он рассказал нам, что узнал от волхвов. Портал нашли случайно, он сам собой возник во время обряда. Это очень древняя магия, со времен сотворения Мира. Даже могучая пятерка не смогла приручить врата. Никакие заклинания на них не действуют. Только просьбы и страстное желание. Они ведут себя так, словно живые.

– Я хотел было встретиться с создателями портала, но, видно, еще не время, – сказал Асин отец в завершение и добавил: – У меня и домой то не получается вернуться.

– Может, портал решил, что ты еще не все дела завершил, – пошутила Ася.

– Это бы многое объяснило, – рассмеялся он.

– Не знаю, как вы, а я страстно желаю вернуться, – сказал я.

– Теперь вся надежда на тебя, – сказал Володька, пошарил в кармане и протянул Асе ручку. – Вспомни, кто ты.

– Как я сама не догадалась? – улыбнулась она и ударила себя по лбу.

Ася устроилась на пне и принялась рисовать. Я узнал книжные полки, сосны в окне и четверых людей за столом.

Вдруг воздух пришел в движение, запахло озоном, а в следующий миг мы сидели в кабинете, в деревянном домике на краю леса.

Глава 24. Огненный змей

Утром, когда туман рассеялся, перед Волком открылись бескрайние топи, покрытые ряской. Вдали маячила взметнувшаяся в небо змеиная гора. Можно было обойти болото, но тогда он потерял бы самое драгоценное – время. Образ Леси вел Волка, словно путеводная звезда. К полудню он достиг первого островка и упал без сил, почувствовав земную твердь.

Вдруг из зарослей багульника раздался плач и крики. Не раздумывая, Волк бросился на помощь, но встал, как вкопанный, увидев девицу, увязшую по пояс в трясине. Золотые волосы разметались, соболиные брови выгнулись дугой над голубыми, словно два колодца, глазами.

– Как такая красавица оказалась здесь? – подумал Волк. – Уж не пленница ли она моего врага?

Медлить было некогда и он наклонил ствол молодой березки, чтобы вытащить ее. Девица схватилась за него. В этот миг в болотной жиже мелькнула ее нога. Не нога, а перепончатая лапка, как у утки, только черная. От неожиданности Волк выпустил березку из рук.

– Болотница! – выдохнул он.

– Узнал! – рассердилась она, сверкнув глазами. – Все равно никуда от меня не денешься.

Волк бежал без оглядки, но куда бы он не свернул, всюду его поджидала она – Болотница. Запутавшись в высокой траве, Волк упал в изнеможении. Болотница подошла, мертвой хваткой схватила его за ногу и потащила в трясину.

– Отпусти! – упрашивал ее Волк, хватаясь за корни и траву. – Проси что хочешь!

Болотница остановилась в раздумье.

– Скучно, небось, тебе тут одной? – спросил он.

Болотница посмотрела исподлобья и выпустила ногу.

– Умеешь загадки отгадывать? – спросил Волк и сел на кочку.

– Если не отгадаю, отпущу, – пообещала она и села напротив. – Даю три попытки.

Волк сразу загадал первую, стараясь не смотреть на ее ноги: «Стоит старик над водой, качает бородой».

– Это же водяной! – сказала Болотница. – У него борода – во!

– А вот и нет, это камыш, – возразил Волк.

– А ну, еще загадай! – прошипела Болотница, стараясь скрыть злость.

– Ну, слушай! – начал Волк. – Что без крыльев летит и без огня горит?

На этот раз она долго думала, шлепая вокруг него своими утиными ногами.

– Огненный змей! – ответила она, наконец. – Он частенько над моим болотом летает.

– Это же солнце! – сказал с улыбкой Волк. – Не угадала.

– Загадывай третью! – взвизгнула Болотница.

– Без рук, без ног, а дерево гнет – что это? – дрожащим голосом спросил Волк.

– Кто ж без рук сможет дерево согнуть? – рассмеялась Болотница.

– Ветер, – ответил он.

– Не пущу! – прошипела она и сгребла Волка в охапку.

– Ты же слово дала! – упирался он.

– Я дала, я и обратно взяла, – заворчала она и потащила его к трясине.

– А за откуп? – нашелся Волк.

– Какой еще откуп? – спросила она и остановилась.

– Глянь, что у меня есть, – сказал Волк и достал из-за пазухи шапку, гаюнов подарочек.

У Болотницы аж глаза загорелись. Она выпустила добычу и потянулась за шапкой. Волк не будь дурак, сразу надел ее и растворился в воздухе. Он бежал, пока позади не стихли шлепки перепончатых лап и вопли. Волк не помнил, как оказался на другом берегу болота.

Утром, чуть свет, он уже шагал горной тропой. Сначала его походка была легка, но чем дальше он заходил, тем труднее было идти. Волк остановился перевести дух на краю скалы. Отсюда хорошо была видна соседняя вершина и вход в пещеру, словно оскаленная пасть.

На дне глубокого ущелья извивалась змеей река, с шумом перескакивая через пороги. Берега соединяла поваленная сосна, которую не обхватили бы трое богатырей.

– Только не смотреть вниз, – прошептал Волк и сделал первый шаг.

Он шел, медленно переступая и раскинув руки в стороны. Ноги дрожали, пот заливал глаза, но Волк продолжал двигаться вперед. Он был уже в нескольких саженях от края отвесной стены, как вдруг оступился. Повиснув над бездной, Волк уже прощался с белым светом, но чья-то сильная рука схватила его за шиворот.

Волк забрался на бревно и сел. Перед ним стоял сморщенный старик ростом ему по пояс в длинном плаще с капюшоном. Бледное лицо со впалыми щеками, седая борода до пят, но самое удивительное – его глаза, светящиеся, как у зверя.

Волк поблагодарил его за свое спасение. Старик ничего не ответил, только улыбнулся. Потом взмахнул рукой и возникла дверь. Прямо в воздухе. За ней Волк увидел дорожку из каменных плит среди невиданных деревьев и цветов. Старик шагнул за порог и исчез, оставив после себя лишь запахи нездешних лесов.

– Так вот какая она – чудь белоглазая, – подумал Волк, вспомнив рассказы Светозара.

Рука горела, а на ладони появился знак, похожий на колесо. Волк вдруг почувствовал в себе такую силу, что остановил бы быка одним ударом. На пути к вершине ему преградили дорогу валуны – смельчаки, бросившие вызов змею и оставшиеся здесь навечно.

– Что бы меня ни ждало там, наверху, не отступлю, – поклялся Волк и добавил: – Но не буду уповать только на силу.

Он надел шапку-невидимку и взобрался на самую вершину горы, где гулял ветер, завывая в пещере. Волк заглянул внутрь. Пещера как пещера. Ничего особенного. Но, как только он вошел, все изменилось, словно он пересек границу дозволенного.

Безжизненные камни, поросшие мхом, сложились в сверкающий чертог, посреди которого сидел на престоле князь не князь, а молодец, краше которого поискать. Золотые кудри падали на его могучие плечи, черные глаза горели, словно уголья. На ступенях у его ног сидели пленницы, прикованные цепями. Одеты они были одинаково, в парчовые рубахи, шитые жемчугом, но Волк сразу узнал среди них Лесю. Она вскинула голову, словно почувствовала его присутствие.

– Поглядим, что будет дальше, – подумал Волк и затаился за резным столбом.

Хозяин чертогов сидел невеселый.

– Эй, позабавьте меня! – приказал он пленницам.

Те повиновались. Со слезами на глазах они плясали и величали его. У Волка сердце сжалось.

– Надоело! – буркнул он и обратился к Лесе: – Расскажи сказку.

Леся села у его ног и начала. В некотором царстве, в тридевятом государстве жил-был добрый молодец.

– Вон они все, добры молодцы, на дороге недвижимы стоят, – захохотал хозяин и встал. – Время погулять, косточки поразмять.

На выходе из пещеры он обратился змеем, взмахнул перепончатыми крыльями и улетел, махнув хвостом.

Волк снял шапку и вышел из темного угла.

– Это ты? – удивилась Леся. – Как ты тут оказался?

– Я за тобой, – ответил Волк и попробовал разорвать цепь, которой она была прикована к ступеням.

– Ключ, – сказала она, указав на стену напротив.

Волк открыл замки, освободив всех пленниц.

– Бежим, он скоро вернется, – сказала Леся.

Пленницы, словно перепуганные птицы, бросились врассыпную. Волк с Лесей побежали к болотам, но было поздно – их накрыла тень. Змей кружил над лесом, выглядывая беглецов.

– Надевай шапку-невидимку, спасайся, – сказала Леся.

– А как же ты? – спросил Волк. – Я не брошу тебя!

– Меня он не тронет, – ответила она. – Каждый раз возвращает.

– В этот раз не вернет, – сказал Волк и взял ее за руку.

– Берегись! – крикнула Леся, перекрикивая шум крыльев.

Змей выпустил огненную струю, но пламя не повредило им. Оно словно столкнулось с невидимой стеной, которая отразила удар и откинуло змея в болото. Он медленно скрылся, оставив след в заросшей ряской ржавой водице.

– Как ты это сделал? – удивилась Леся, глядя на поднимающиеся со дна пузыри.

– Сам не знаю, – ответил Волк, потирая руку.

– Покажи, – попросила Леся и вдруг переменилась в лице, увидев знак на его ладони.

– Ты знаешь, что это? – спросил Волк.

– Это знак силы, – ответила она. – Дедушка рассказывал, что видел такой однажды.

– Тогда я знаю, что делать! – сказал Волк и вернулся к пещере.

Он прикладывал ладонь к валунам, освобождая богатырей, заколдованных змеем. Когда добры молодцы разошлись на все четыре стороны, и он с Лесей зашагал домой, в избушку на краю скалы.

Как только все скрылись из глаз, из-за дерева вышел златокудрый молодец. Он прикрыл глаза от солнца и на его ладони мелькнул знак, похожий на колесо.

Глава 25. Новогодний бал

– Проспала-а-а! – закричала я, увидев, что уже рассвело, и вскочила, как ужаленная.

В доме стояла такая тишина, что уши заложило. Я снова улеглась, накрывшись одеялом. После нашего эффектного возвращения прошла уже неделя. Я думала, что теперь все будет иначе, что для нашей семьи настало «долго и счастливо», но этого не произошло. Отца и деда я почти не вижу. Они пропадают в Академии. Мы с ребятами сидим по дома и ждем решения Совета. Честно говоря, выбор невелик: либо нас исключат за нарушение правил, либо наградят за открытие в магии. А может, и то, и другое.

Я вдруг вспомнила как дрожала перед вступительным экзаменом, как мама с бабушкой верили в меня и гордились, когда пришел вызов из Академии. Не хотела бы я их огорчить. С другой стороны, я вернула домой папочку. Может, это загладит вину? И потом, с чего я решила, что уже все кончено?

За окном заплакали сосульки, отбивая такт о подоконник. Еще только середина февраля, а пригревает уже по-весеннему. Снег осел и потемнел. Воробьи чирикали взахлеб, греясь на солнышке. Люська зорко наблюдала за ними, притаившись под яблоней.

Телефон в моих руках дзынькнул. От неожиданности я чуть не выронила его, и никак не могла открыть сообщение, все время попадая не туда дрожащими пальцами. Изловчившись, я прочитала, наконец: «Вам назначена встреча с ректором в 15.00». Я сразу написала в наш чат. Ребятам пришли такие же приглашения.

Без одной минуты три мы втроем стояли у дверей кабинета с табличкой «Ректор» с потными ладонями. Когда часы пробили, мы вошли.

– Кузнецова, Беляев и Тихомиров? – спросила секретарша, окинув нас взглядом.

Мы молча кивнули.

– Проходите, Вениамин Данилович ждет вас, – сказала она и снова склонилась над компьютером.

Ректор пригласил нас сесть, пока что-то писал, и мы послушно опустились в кожаные кресла. В полумраке тускло поблескивали за стеклом древние артефакты, а каменные идолы сурово взирали на нас.

– Я пригласил вас для того, чтобы... – начал ректор, поправив очки.

Сердце мое так стучало, что я больше ничего не расслышала. Ребята тоже сидели, ничего не понимая.

– Что? – переспросила я.

– Академия выражает благодарность за помощь в магическом открытии и спасении человека, – повторил он, с гордостью глядя на нас.

– То есть нас не исключат? – спросил Сергей.

– Не сегодня, – улыбнулся Вениамин Данилович.

Мы переглянулись и выдохнули, наконец.

– Это вам, – сказал ректор и протянул три билета. – На Новогоднем балу вам вручат награду.

Мы вышли на ватных ногах и уже в коридоре запрыгали от радости.

– Я так и знал! – кричал Сергей. – Мы герои СМА!

– У меня чуть сердце не выскочило, – прошептал Володька, прислонившись к стене.

– Хорошо то, что хорошо кончается, – сказала я и отдала им билеты.

Что самое приятное в СМА, так это то, что Новый год можно справлять два раза в год. Даже три, если считать Старый Новый год. По новому стилю, по старому стилю и 1 марта – по древнему обычаю предков.

Я открыла приглашение и прочитала: «Анастасия Кузнецова, Славянская магическая Академия приглашает вас на Новогодний бал, который состоится 1 марта в 20.00 часов в бальном зале СМА. Поддержите атмосферу Авсеня оттенками желтого цвета».

Не успела я помечтать о золотом платье, как пришло сообщение от отца. Я бросила своих кавалеров и заторопилась на кафедру Истории магии.

– Что случилось, пап? – спросила я.

Он оторвался от своих бумаг и улыбнулся. Странно было видеть его в джинсах, и я рассмеялась.

– Получается, я – дочь волхва? – подумала я не без гордости.

– Мне нужна твоя помощь, – сказал отец.

– Моя помощь? – засомневалась я. – Я же еще на первом курсе.

– Опиши свои ощущения, когда открыла портал, – попросил он. – И как можно подробнее.

– Да ничего такого я не чувствовала, – растерялась я. – Рисовала, да и все.

– Может, гипноз? – спросил он и с надеждой посмотрел на меня.

– Для тебя я на все согласна, – улыбнулась я, но на самом деле мне было страшновато.

Отец позвонил кому-то, и мы пошли в лабораторию. Там нас уже ждал его друг, Илья Петрович. Вот не думала, что наш преподаватель Травоведения обладает даром гипноза. Хотя чему удивляться? Ведь на его занятиях всегда стояла какая-то особенная тишина.

Илья Петрович приглушил свет, усадил меня в кресло, а сам сел напротив.

– А где маятник? – спросила я, сдерживая смех.

– Обойдемся без игрушек, – улыбнулся он и попросил меня закрыть глаза.

Спокойным монотонным голосом он отдавал команды и когда у меня онемели руки и ноги, а голова откинулась на спинку кресла, началось самое интересное. Я вспомнила такие детали, о которых никогда и не думала. Вот, например, кто считает сердечные удары во время перехода? Или кто видит, что делается вокруг, когда сосредоточен на рисунке? Маленьких человечков, появившихся рядом со мной, вообще не помню. Бледные лица, белые глаза, светящиеся как у зверей и длинные балахоны. Они что-то говорили мне на непонятном языке, но не было слышно ни звука, словно нас разделяла прозрачная стена.

Раздался хлопок, и я открыла глаза. На часах было без четверти шесть.

– Я что, целых два часа здесь просидела? – удивилась я.

Илья Петрович только усмехнулся.

– Этого хватит на докторскую, – сказал отец, потрясая диктофоном.

Он поцеловал меня в макушку и скрылся в коридорах Академии. Илья Петрович помог мне встать и довел до кабинета ректора. Вместе с дедушкой мы отправились домой. На его служебной машине, чтобы не перегружать меня переходами. В дороге я уснула. Мне снился зеленый луг, скит на скале и Ильмень-озеро.

Когда дедушка почти внес меня сонную в дом, мама с бабушкой схватились за сердце.

– Я просто уснула, – рассмеялась я и зевнула.

Мама подхватила меня и увела в спальню. Она раздевала меня как маленькую. Приглашение на бал, выпавшее из кармана, привело ее в восторг.

– Бал! – радовалась она, словно это ее пригласили.

– Да, мам, там дресс-код, – начала я.

– Я уже все придумала! – перебила она меня. – Тебе так пойдет золотое платье!

Я слушала мамины рассказы о Новогоднем бале начала двухтысячных, лежа в кровати и на ее словах: «Вошел он и тут меня словно током ударило» провалилась в сон.

Две недели пролетели незаметно и вот я стою на пороге бального зала, разряженная в пух и прах. Оказалось, что у меня красивые стройные ноги и, если бы не короткое золотое платье с воланом, этого никто никогда не узнал бы. Мои непослушные вихры мама гладко зачесала наверх, а бабушка дала свой фамильный бриллиант. Так что сегодняшним вечером я была во всеоружии и выглядывала в толпе студентов моего кавалера.

– Он не придет, – услышала я голос Влада и обернулась. – Грипп.

Он стоял в желтом пиджаке и сиял, держа Милу в длинном платье со шлейфом под руку.

– Только не делай такие глаза, температура уже спала, а отвары Влада быстро поставят его на ноги, – сказала Мила.

Тут зазвучала романтическая баллада и Влад с Милой закружили по залу в карусели других пар.

– Разрешите вас пригласить на танец, – раздался вдруг бархатный баритон.

Передо мной стоял Сергей и смотрел на меня во все глаза, словно в первый раз видит. В черном строгом костюме с искрой и золотой рубашке он выглядел как принц. Только короны не хватало.

– Что-то тут не так, – подумала я. – Кто из нас Золушка?

Я приняла приглашение. Когда его рука коснулась моей талии, меня словно током ударило. Сергей двигался со звериной гибкостью, словно всю жизнь занимался бальными танцами. Я краснела, наступая в очередной раз ему на ногу, а он только улыбался. От его взглядов меня бросало то в жар, то в холод. Зеркальный шар закружил целую метель светящихся снежинок. Мне казалось, что мы одни в целом свете под этим последним «снегом». Не знаю как, но наши губы встретились. Музыка стихла и все смотрели на нас, а мы продолжали двигаться в ритме наших сердец, не замечая ничего вокруг.

Глава 26. Птица вещая

Я держал Асю в своих объятиях и хотел, чтобы это длилось вечно. Когда эта девочка стала для меня всем? Наверное, когда я заметил ее на балконе соседского дома. Прямо Ромео и Джульетта.

Вдруг вспыхнул яркий свет и появился ректор. Началось чествование героев – нас. За вклад в развитие магии всю группу наградили грантом на дальнейшее исследование портала, а наши физиономии будут красоваться в Книге почета СМА. Шум аплодисментов заглушил бой часов.

– Нам пора, – шепнул я на ушко Асе и подумал: – Пока я не превратился в тыкву.

Мы вышли в коридор и шагнули за нарисованную Асей дверь. На чердаке было темно, холодно и тихо. Я притянул ее к себе и еще раз проверил действие поцелуя. Да, все верно – это то самое. Звон в ушах и головокружение не обманывают. Ася вдруг оттолкнула меня, и я скатился вниз по лестнице.

Оказавшись на улице, я вдохнул влажный воздух и выбежал через калитку в лес. Ночью похолодало и лапы скользили по затвердевшей ледяной корке. У реки я остановился посмотреть на звезды.

– Оборотничество – не проклятие, а дар, – вспомнил я слова из Книги Светозара. – Сам бы попробовал, а потом говорил.

Я всегда хотел стать как все и скрывал свою природу. Теперь же понял, что все не так просто, и у меня появился шанс проявить себя.

На другом берегу мелькнул огонек. Кому-то еще не спится в эту ночь. Я уже хотел было уйти, но вдруг почувствовал такое притяжение, что не смог сопротивляться и побежал трусцой по льду. Увидев, откуда свет, я глазам своим не поверил – это было птичье перо размером этак в полметра. Оно сияло так, что глазам было больно.

– Какая тогда сама птица? – подумал я, прикидывая размеры.

В голове пронеслись сказки про Жар-птицу. Нахождение такого пера никому из героев не принесло ничего хорошего, поэтому я повернулся, чтобы убраться отсюда подальше. В следующий миг воздух пришел в движение, разнося по округе неземные ароматы. Раздался хлопок, и в открывшемся портале возник маленький человечек в плаще.

– Вылитый Йода, – подумал я и усмехнулся.

– Кто такой Йода? – спросил он.

– Он что, слышит меня? – пронеслось у меня в голове.

– Конечно, слышу, – рассмеялся он.

Он говорил на незнакомом языке, но я каким-то непостижимым образом понимал все. Моего нового знакомого звали Киран. Он рассказал, что наша планета – пристанище семи миров. Когда происходит что-то в одном, это чувствуют все. Так что землетрясения и цунами – это отголоски событий в каком-то из них. Они словно круги на воде, никогда не пересекаются, но есть проводники, что могут открывать порталы между мирами и я – один из них.

– Все это очень интересно, но мне пора, – подумал я и начал потихоньку пятиться назад.

– Перо Гамаюна не находят просто так, – возразил он.

– Спасибо, мне и так хватает неприятностей, – подумал я, продолжая отступать.

– Только ты сможешь вернуть птицу в ее мир, – сказал человечек и исчез, словно его никогда и не было.

После его слов невозможно было оставить все как есть. Я выругался, схватил перо зубами и вернулся домой. Там я спрятал его и упал на кровать. Через несколько часов я проснулся и полез в интернет.

– Лучше не втягивать в это друзей, – подумал я. – В конце концов, это мне Киран доверил найти Гамаюна.

Просидев за книгами до вечера, я понял, что про эту птичку вообще мало что известно. Только то, что эта она знает обо всем на свете: о происхождении земли и неба, богов и людей. Тот, кто ее поймает, обретет абсолютную мудрость и способность видеть и слышать тайное. Она предвещает будущее всем, кто может слышать тайное, а когда она летит с восхода, приходит буря. А перо Гамаюна приносит удачу и успех.

– Как раз три дня назад был такой буран – света белого не видно, – вспомнил я. – Точно эта вещая птичка здесь, только что она забыла в нашей деревне?

Я не заметил, как стемнело и потянулся к лампе, но заметил лучи света, пробивающиеся из погреба. Неужели это перо? Как тогда сияет птица? Я понял, что нужно искать свет во тьме и выбежал из дома, наскоро накинув куртку. Наш дом стоял на пригорке, откуда была видна вся деревня. Мигали огоньками окна, тускло горели фонари, освещая единственную улочку. Вдруг в небо взметнулся сноп лучей.

– Вот оно! – обрадовался я и побежал к реке.

Там, на отшибе стояла ветхая избушка, в которой жил нелюдимый старик. Я пробрался к окну, проваливаясь в рыхлый снег и заглянул внутрь. Посреди комнаты с давно не крашенными полами и выцветшими обоями стоял старик. Рассохшиеся стулья и стол, накрытый клеенкой, были сдвинуты в угол. На полу среди плачущих свечей мерцали начертанные символы и знаки. Но самое удивительное – существо, запертое в клетке – наполовину женщина, наполовину птица. Ее оперение горело ярче огня, а на голове сияла корона.

Старик сотворил заклинание и открыл клетку. Птица выпорхнула и села на спинку стула.

– Судьба твоя печальная, – сказала она глубоким женским голосом нараспев. – Погубит тебя жадность.

– Печальная? – взвизгнул старик. – Теперь я знаю все обо всем! Лучшие умы будут приходить ко мне на поклон.

– Я выполнила твое желание, теперь отпусти меня, – попросила птица.

– Еще не время, – ответил старик. – Есть у меня еще одна просьба.

Птица нахмурилась и замолчала, а старик снял с гвоздя полушубок и вышел. Я спрятался за угол и вбежал в избу, как только хозяин скрылся из виду. Птица встрепенулась и захлопала крыльями.

– Не бойся, я освобожу тебя, – сказал я и медленно подошел к ней.

Вблизи она была еще прекрасней. Русые волосы волнами падали на грудь. Синие глазищи, опушенные густыми ресницами, словно два озера. Нежный румянец играл на щеках. Золотые перышки тихонько позвякивали.

– Я не могу уйти, – ответила она, наклонив голову. – Знаки не пускают.

– Эти? – спросил я, посмотрев на пол, расписанный рунами.

Она кивнула, и слеза-жемчужина упала на пол. Не долго думая, я стер несколько рун ногой. Птица повеселела. Тогда я открыл дверь, и она выпорхнула на волю.

– Предрекаю тебе жизнь долгую и счастливую! – выкрикнула она на прощанье и в один миг скрылась за горизонтом.

Небо на западе просияло и снова покрылось тьмой. Я поспешил домой, но на полдороге увидел темную фигуру колдуна и махнул через забор. Затаившись, я сидел не дыша в укрытии, пока тот не прошел мимо. По страшному воплю стало понятно, что старик обнаружил потерю. Я побежал, что есть мочи огородами, перемахивая через заборы, словно заядлый спортсмен.

– Не слишком ли все просто? – подумал я, сидя на крыльце своего дома. – Кажется, я переоценил свои способности.

Отдышавшись, я достал телефон, набрал Асин номер и попросил ее выйти.

– Что случилось? – спросила она, прибежав через минуту в наспех накинутой шали.

– Может, просто хотел тебя увидеть, – ответил я и улыбнулся.

– Рассказывай, – потребовала она, не поверив.

И я рассказал ей про мои ночные приключения.

– Ты что, бессмертный? – причитала она. – Это ж надо догадаться, а еще юрист! Знаешь, что бывает за кражу?

Я стоял перед ней как нашкодивший школьник.

– Это не кража, а восстановление справедливости, – оправдывался я. – Разве может Гамаюн принадлежать кому бы то ни было?

Ася смягчилась и вздохнула.

– А это что? – спросила вдруг она, указав на снег.

На всем протяжении моего пути отступления сверкали знаки, как взлетная полоса. Я посмотрел на подошву моих ботинок. Они светились призрачным светом.

– Быстро ко мне! – крикнула Ася срывающимся голосом. – Теперь вся надежда на дедушку.

Ничего не подозревающие домашние пили чай. Самовар пыхтел в центре стола, пахло пирогами. В углу бормотал телевизор. Когда мы с Асей ввалились, запыхавшись, все остолбенели. Люська зашипела и спряталась под кресло.

– Дедушка, нам срочно нужна твоя помощь! – выпалила она.

– Во что вы опять вляпались? – спросил он.

– Некогда рассказывать, – ответила она и вынула мел из сумочки.

Мы втроем взлетели на чердак и исчезли за нарисованной дверью как раз вовремя – темная тень следовала за нами по пятам.

Глава 27. Поединок

Миновал месяц с тех пор, как Волк с Лесей воротились в избушку на краю скалы. Все снова пошло по-прежнему. Светозар всецело доверился своему ученику и смотрел на него как на преемника. Леся проверяла рецепты, готовила снадобья и вела их нехитрое хозяйство. Жить бы да радоваться, только Волк все чаще стал задумываться, а на Лесины вопросы отвечал невпопад. Она пробовала его отпаивать, но ничего не помогало.

Волк становился тревожнее с приходом ночи. И не только из-за обращения, а больше из-за снов, которые возвращали его на змеиную гору. То ему казалось, что он снова стоит, охваченный пламенем, то слышал во тьме шум перепончатых крыльев, а то вдруг спиной чуял пристальный взгляд. Не в силах бороться с наваждением, Волк доверился Светозару и тот посоветовал досмотреть сон до конца. Он дал ему сон-травы и как только Волк выпил отвар, вновь очутился у входа в пещеру на змеиной горе.

Солнце почти скрылось и в небе пламенела кроваво-красная полоса. Шум крыльев возвестил о возвращении хозяина пещеры. Змей сверкнул чешуей и исчез в темноте. Волк подкрался ближе и заглянул внутрь. Змей обернулся человеком и сел на свой трон, а рядом на ступенях – молодец. Золотые кудри, синие глаза и румянец во всю щеку – глаз не отвести, словно красна девица. Они заспорили, и Волк навострил уши.

– Я уже как три года хожу в учениках, а к великому знанию так и не приблизился, – сетовал молодец.

– Ты нетерпелив и горяч, Агвид, – усмехнулся Змей.

– Неужели нет средства? – спросил он.

– Перво-наперво, надобно постичь ведовские хитрости, – сказал Змей и подал молодцу Черную книгу.

– Этак я до конца жизни не найду ответов, – возразил тот, склонившись под ее тяжестью.

– Есть и другой путь, – сказал Змей. – Только нелегок он и извилист.

– Какой? – спросил Агвид, готовый на все.

– Поймать Гамаюна, – ответил он. – Тогда ты узнаешь все тайны мира.

Волк хотел подобраться поближе, чтобы узнать кто такой этот Гамаюн и где его искать, но проснулся. Леся подала ему ковш с водой, но он не стал пить.

– Кто такой Гамаюн? – спросил он склонившегося над ним Светозара. – И где его найти?

– Не такой, а такая, – усмехнулся он. – Зачем это тебе понадобилась птица вещая?

– Агвид хочет поймать ее, – ответил Волк. – Его надо опередить.

– Агвид? – удивился Светозар и нахмурился. – Откуда ты его знаешь?

– Во сне видел, – ответил он. – У него такой же знак на ладони, как у меня.

– Надо подумать, – процедил Светозар сквозь зубы и вышел из избы.

– Чего это он? – спросил Волк у Леси.

Она рассказала, что у Светозара был любимый ученик, которого он готовил к посвящению в волхвы. Но тот хотел обрести силу для себя, чтобы властвовать над миром. Старец изгнал его, хотя привязался к нему как к сыну. Потом он узнал, что его ученик встал на сторону зла и связался со Змеем. После этого Светозар смирился, что его знания умрут вместе с ним.

– Почему же он согласился меня учить? – спросил Волк.

– Потому что я попросила его, – ответила Леся.

Скрипнула дверь. Светозар вернулся и научил Волка, что нужно делать. Он не мешкая отправился к дубу. Волк вдыхал смолистый воздух и слушал шепот листвы. Солнечные зайчики играли в густой траве. Первые желтые листочки в густой зеленой гриве берез напоминали, что лето красное подходит к концу.

Вот и заповедная поляна. Волк подошел к раскидистому дубу как к старому знакомому и обнял его. Всем телом почувствовал он его тепло и силу. Когда жар стал нестерпимым, Волк произнес заклинание. Тотчас ударил гром среди ясного неба и по лесу прошелся вихрь, наклоняя верхушки деревьев, словно великан прошел. Волк зажмурился и крепче прижался к стволу. Дуб дрогнул и ветер стих. Открыв глаза, Волк закрылся рукой – настолько яркое сияние исходило от птицы, присевшей на ветку.

– Все, как говорил Светозар, – подумал Волк. – Полуптица, полуженщина.

Слепящий блеск перьев Гамаюна и драгоценные камни короны не так удивили его, как голова птицы. Девичья краса сияла ярче золота. Русые волосы волной падали на грудь. Синь глаз спорила с небом. Румянец на щеках алел как заря.

– Чего тебе надобно, молодец? – спросила птица голосом, способным заворожить любого.

– Я пришел предупредить, – начал Волк с поклоном.

Вдруг позади хрустнула ветка и появился человек в черном плаще. Он накинул на Гамаюна сеть и достал мешок. Птица забилась, но только крепче увязла.

– Стой! – закричал Волк и схватил татя за плечо.

Тот откинул его руку и оглянулся. Волк узнал ученика Змея.

– Как ты смеешь?! – накинулся на него Волк.

Вместо ответа Агвид прошептал заклинание, и Волк застыл недвижим, не в силах помешать ему. Он мог только смотреть, как Агвид уносит Гамаюна. Отчаяние придало Волку силы, и он разорвал связывающее заклятие. В два прыжка догнал он Агвида, выхватил мешок и освободил Гамаюна. Птица взмахнула крыльями и вмиг скрылась за облаками. Выкрикивая проклятия, Агвид вытянул вперед руку. Знак на его ладони раскалился и огненный луч, словно меч, взметнулся вверх. Агвид замахнулся, но Волк уклонился от удара со звериной ловкостью. В его руке тоже сверкнул луч, осветив поляну синим цветом. Они бились не на жизнь, а насмерть, озаряя лес снопом искр, но силы были равны. Волк понял, что долго так не протянет и решил пойти на хитрость. Он сделал вид, что отступает и увлек Агвида к Велесову оврагу. Выпад, подножка, удар меча и поверженный враг скатился на дно. Обессиленный, Волк упал на колени. Вдруг послышался шум крыльев и рядом опустилась вещая птица.

– Предрекаю тебе славу, – пела она. – И дарую тайное знание.

Потом исчезла также быстро, как и появилась, не дав Волку опомниться.

– Как это – все знать? – думал он о нежданном даре, глядя по сторонам. – В голове же не поместиться.

Волк посмотрел по сторонам. Все было как всегда. Солнце, небо, лес и река. Но вдруг он увидел привычные вещи иначе, словно пелена упала с его глаз. Солнце стало светилом, небо – куполом, в лесу и реке видел он скрытое от людских глаз. Нечисть стала для него соседями, а не бабушкиными сказками. Волк понимал, что и он теперь для них не чужой.

Каждая былинка кланялась к нему в пояс. Гаевый дед подмигнул и скрылся за соснами, обратившись медведем. Лесавки бросили водить хоровод и разбежались с хохотом, а эхо разнесло его по лесу. Волк спустился к реке. Он видел, как среди водорослей резвились русалки вместе со щуками, мешая дедушке сому спать в норе у камня.

Волк шел не спеша, заново узнавая этот мир. Он взглянул на избушку на краю обрыва. Уж больше не была она старой, а словно сотканной из света. Светозар с Лесей вышли встречать Волка. Он не удивился, заметив свечение над их головами. Волк подошел к учителю и поклонился ему.

– Тебе ли кланяться, – сказал Светозар и сам поклонился Волку в пояс.

Леся улыбалась, глядя на них. В руках она держала сверток.

– Что это? – спросил ее Волк.

– Надень, – сказала она и развернула рубашку.

Волк никогда не видывал такого тонкого и белого полотна, а вышивка словно живая опоясывала рукава и подол.

– Так вот для кого куколка пряла, – подумал Волк и надел обнову.

– Ты постиг все науки, – сказал Светозар. – И теперь тебе предстоит путь далеко на север, за Каменный пояс.

Волк не спорил. Как ни хотелось ему остаться, он понимал, что дорога уже ждет его. Не сегодня завтра придет сюда княжеская дружина и не останется больше ни дуба, ни старых богов. Понял он и то, что уйдет не один.

Светозар пожелал Волку с Лесей доброго пути и долго смотрел им вслед, стоя на скале, не шелохнувшись, словно каменный идол. Он знал, что много еще испытаний встретится на пути Волку и Лесе, но вещая птица права – их ждет слава. Люди будут слагать о них легенды.

Путники спустились по крутой тропинке и зашагали вдоль реки. Волк сжимал в руке желудь с Велесова дуба – росток новой жизни на новой земле.

Глава 28. Убежище

Ночью в Академии стояла такая тишина, что я слышала удары моего сердца. Дедушка ушел, взяв с меня слово, что ни я, ни тем более этот сорви голова Сергей и шагу не сделаем за порог. Еще он беспокоился о Бестиарии. Я пообещала заглянуть туда. Чтобы не смущать друга, сразу туда и отправилась.

Восточное, самое старое крыло Академии находится под прудом, поэтому здесь всегда сыро и мрачно. Войдя в Бестиарий, я огляделась.

– Отличная имитация! – подумала я, любуясь соснами, запрокинув голову. – Даже запахи один в один как у нас в деревне.

На мягкой траве спал Индрик. Из-за его витого рога, дарующего здоровье всякому, у кого он окажется в руках, пришлось приютить его здесь. Услышав мои шаги, зверь вскинул морду, но сразу успокоился и снова лег.

Кот Баюн свесился с ветки и подмигнул. Если бы не защитное заклинание, я бы тут же уснула мертвым сном. Баюн, видя, что его магия не действует, сразу потерял ко мне всякий интерес и заурчал, свернувшись клубочком.

Я подошла к раскидистой яблоне, растущей на поляне. На ветках уже набухли почки. Того и гляди зацветет, а осенью будет урожай молодильных яблочек. Внизу, у корней поблескивала серебряной паутинкой Ходун-трава. В лесах она уже почти повывелась, хоть в Красную книгу заноси. И не мудрено – кому не хочется, чтобы его желание сбылось? Земля была совсем сухая. Я вязал лейку и полила. Трава ожила и зашевелилась.

– Так-то лучше! – сказала я и погладила ее.

Многочисленные коловертыши, услышав человеческий голос, потянулись ко мне из всех углов. Кошки всех мастей мяукали и терлись о ноги, крысы пищали, вороны норовили сесть прямо на голову.

– Что, соскучились по своим хозяевам? – спросила я и как могла утешила их – кого погладила, кого почесала за ушком.

Бестиарий Академии используется еще и как передержка для помощников путешествующих ведьм и колдунов.

Вспомнив, что дедушка просил проверить температуру в инкубаторе, я подошла к стеклянному шкафу. Все в порядке – 36,5 °С. Я открыла дверцу и осторожно перевернула яйцо на другой бочок.

– Интересно, чье же это? – подумала я. – Похоже на страусиное, только побольше.

Вдруг раздался треск и по скорлупе пошла трещина.

– Только не это! – прошептала я, но было поздно – скорлупа разлетелась на мелкие кусочки, явив миру еще одного пернатого.

Я осторожно взяла птенца в руки. На меня смотрела милая мордашка: широко раскрытые голубые глаза, нос-кнопка и пухлые щечки с ямочками.

– Ма-ма! – пискнул он вдруг.

От неожиданности я чуть не выронила ее... его... или как там...

– Да это же птенец Гамаюна! – догадалась я.

Малышка заплакала. Слезы-жемчужины так и сыпались из ее глаз. Я начала укачивать ее как ребенка, но она все не успокаивалась.

– Ты, наверное, есть хочешь? – спросила я у нее и подумала: – Где теперь золотые яблоки взять? До осени ждать, что ли?

На мое счастье, в холодильнике были обычные, но малышке они понравились.

– А теперь баиньки, – сказала я и понесла ее в дедушкин кабинет.

Прямо под дверями, раскинув лапы и запрокинув голову, храпел Серый. Так я называла Сергея, когда он был в волчьем обличье.

– Мне бы его спокойствие, – подумала я, перешагивая через него. – Никакой колдун не страшен.

Мы с малышкой устроились на диване в дедушкином кабинете. Она сразу засопела, а я все ворочалась – слишком много мыслей для меня одной. В конце концов я решила не терять времени зря и пошла в библиотеку, где закопалась в книгах и затерялась на сайтах.

– Ты что, не ложилась? – раздался голос Сергея за спиной.

– Уже утро? – удивилась я, глядя на его помятую физиономию.

– Ага, – ответил он и зевнул.

– Пока ты спал, я нашла решение нашей проблемы, – сказала я, гордая своими находками.

– Опять я проспал все самое интересное? – рассмеялся он.

– Ты еще смеешься? – разозлилась я.

Сергей виновато опустил голову и затих. Выдержав паузу, я рассказала, что нашла на нашего колдуна. Оказывается, лет тридцать назад он был профессором СМА, кандидатом магического союза. Интересовался изменением судьбы. И это за двадцать лет до Кармологии Ситникова! Его труды намного опередили свое время и остались не понятыми. Диссертацию он провалил и скрылся. С тех пор никто не видел его.

Я открыла электронную энциклопедию магии. С экрана ноутбука на нас смотрел улыбчивый мужчина лет сорока с щегольски закрученными усами.

– Это точно он? – недоверчиво спросил Сергей.

– А так? – спросила я, дорисовав фломастером бороду прямо на экране.

Сергей отшатнулся.

– Как ты вообще нашла его? – удивился он.

– Просто спросила про исследователей мифологических существ, – ответила я.

– Гениально, – прошептал он. – Только как это нам поможет?

– А для чего существует конфликтология? – рассмеялась я. – Теперь мы знаем, с кем имеем дело.

– И что? – не понял Сергей.

– Все просто, – ответила я и открыла страницу психологического справочника. – Богданов явно продолжает свои исследования, иначе зачем ему вещая птица?

– Допустим, – согласился Сергей. – Только он на это не имеет права.

– Тебе, вижу, нравится сидеть взаперти? – спросила я с усмешкой. – А если защита ослабнет?

Он замотал головой.

– Тогда надо найти выход из конфликта, – сказала я.

– Может, вызвать магическую полицию? – спросил Сергей.

– Отличное решение! – рассмеялась я. – Чтобы он опять ушел в подполье?

– Тогда что? – насупился он.

– Предлагаю вернуть его в Академию, – ответила я. – Тогда и овцы будут целы и волки..., то есть... все получат то, что хотели.

– Как это? – спросил Сергей, не обращая внимания на мое смущение.

– Пусть он занимается исследованиями официально, – ответила я. – И малышка будет под присмотром.

– Какая еще малышка? – удивился Сергей. – Ты бредишь?

Вместо ответа я отвела его в дедушкин кабинет. Там в гнезде из пледа сладко спал птенец Гамаюна, разгоняя мрак своим оперением. Сергей открыл рот и протянул к ней руку. Я вытолкала его за двери и легла рядом с малышкой, чувствуя ее тепло и нежное благоухающее дыхание.

Дедушка чуть дар речи не потерял, когда увидел нас. Еще больше он удивился, услышав про Богданова.

– Не знаю, что это – интуиция ведьмы или везение, но даже я не додумался бы до этого, – сказал дедушка.

Вечером мы втроем: ректор, я и Богданов сидели на крыше Высоцкого. Смотровая площадка была закрыта для посетителей и нам никто не мешал. Далеко внизу шумел город, а здесь стояла звенящая тишина, не отвлекающая от грандиозного зрелища – заката светила.

На этот раз колдун был разодет в косуху и бандану с черепом. Длинная борода и темные очки делали его похожим на легендарного рокера Дасти Хилла. Я чувствовала себя так, словно попала в старое кино.

– Хорошо выглядишь, Вячеслав, – сказал дедушка и спросил: – Не хочешь вернуться в Академию?

– Мне и так неплохо, – буркнул тот в ответ.

– Ну, что ж, попытаться стоило, – с сожалением вздохнул дедушка и подмигнул мне. – Тогда мы пойдем, пора малышку кормить, сам знаешь, как привередливы эти Гамаюны.

– Это случилось? – оживился Богданов и подскочил к дедушке. – Когда?

– Сегодня ночью, – ответил он и указала на меня. – Ася принимала роды.

– Какая она? – пристал ко мне колдун. – Она здорова? Чем кормите?

– Я еще так неопытна, – подыграла я дедушке. – Боюсь совершить ошибку.

– Вот если бы ты... – начал дед.

– Согласен! – выкрикнул Богданов. – Согласен на все ради малышки.

– Согласен занять должность преподавателя? – уточнил дед.

– Да!

– И простить нашего юного друга?

– Уже!

Они вышли из номера как старые друзья и медленно шагали вверх по улице, обнявшись. Я шла за ними на небольшом расстоянии и улыбалась, глядя на эту странную парочку. Прохожие тоже оборачивались – очень уж они отличались, словно пришельцы из разных миров. Один – бунтарь из восьмидесятых, другой – утонченный денди в костюме с иголочки. И только я знала, что на самом деле их объединяет – одержимость исследователя. Даже не представляю, каких дел могут натворить эти двое. Не удивлюсь, если в скором будущем произойдет переворот в магии.

Глава 29. Переворот

Ася заболела. Температура и все такое. Наверное, от Володьки какой-то вирус подхватила. И Чудинов куда-то пропал. Так что наша группа осталась совсем без руководства. Я уже прикинул в уме, чем займусь в освободившееся время, как пришла Елена Владимировна и попросила остаться после пары.

– Что на этот раз? – спросил Влад, взглянув на меня. – Хоть одна неделя пройдет спокойно?

– Если надолго, я не могу, – предупредила Мила.

– Я знаю столько же, сколько и вы, – ответил я и нахмурился.

На самом деле я тоже с волнением ждал окончания лекции. Но все оказалось не так страшно. Ректор пришел со своим другом, а моим бывшим врагом. В помятом костюме и галстуке он уже не выглядел устрашающе, но харизма все еще была при нем.

– Знакомьтесь, – сказал он. – Богданов Вячеслав Андреевич. – Ваш новый руководитель.

– Уже знакомы, – буркнул я.

– А что со старым? – усмехнулся Влад.

– Илья Петрович взял отпуск, – ответил ректор.

– Ага, отпуск, – подумал я. – Так мы и поверили.

– Вячеслав Андреевич очень положительно отзывается о вашей работе, – сказал Вениамин Данилович и выразительно посмотрел на нас. – Впрочем, он вам сейчас сам все расскажет.

Ректор представил нас другу и ушел, а Вячеслав Андреевич сразу вошел в роль руководителя.

– Вы удивили меня, – сказал он. – Вот какие сейчас первокурсники пошли!

– Ну, это ведь мы вместе придумали, – заметила Мила.

– Никто из нас в одиночку не способен на такое, – сказал Влад.

– Кто писал эту часть? – спросил Вячеслав Андреевич, потрясая папкой.

– Ася, – сказал Влад, мельком заглянув в нее.

– Гениально! – восхищался тот, листая страницы. – Жаль, что она заболела.

– А что? – спросил я и с вызовом посмотрел на него.

Он усмехнулся и закрыл папку.

– Зачем вы нас собрали? – спросил Влад. – Явно не по головке погладить.

– Тут такое дело, – замялся Вячеслав Андреевич. – Ваши выводы подтверждают одно из направлений моего исследования.

– По Кармологии? – спросил я.

– Ты знаком с моими трудами? – удивился он.

– Что ж тут такого удивительного? – спросил я. – Откройте страницу энциклопедии магии на букву «Б» – там все доходчиво написано.

– К тому же Кармология уже признана большой магией, – добавил Влад. – И больше не считается шарлатанством.

– Тем лучше, – улыбнулся Вячеслав Андреевич. – Меньше объяснять.

Он раздал нам листы, исписанные мелким бисерным почерком, а через неделю попросил принести свои идеи и наброски.

– Да что он себе позволяет?! – взорвался я, как только за новым руководителем закрылась дверь.

– А что он позволяет? – спросила Мила.

– А ты не понимаешь? – снова вскипел я. – Ясное дело – хочет нашими руками защититься.

– Тут и до соавторства недалеко, – задумчиво сказал Влад.

– Не сдадимся без боя! – сказал я. – Эх, жаль Аси нет.

Мы разошлись. Я спешил, но ноги привели меня вовсе не к выходу, а к кабинету зама. Я выругался и снова зашагал по коридорам. Результат тот же.

– Что за наваждение? – подумал я и заглянул в приоткрытую дверь.

– А, это ты? – спросил Вячеслав Андреевич, не отрываясь от бумаг.

– Так и знал, что дело нечисто, – подумал я и вошел.

– Вижу, ты чем-то не доволен, – сказал он и посмотрел на меня из-под очков.

– Он еще спрашивает! – подумал я.

– Позволь узнать, чем именно? – спросил он и откинулся в кресле.

– Мы не позволим вам украсть нашу идею, – ответил я, сверля его взглядом.

– Никто у вас ничего не крадет, – усмехнулся он и спросил: – Ты изучил документы?

– Завтра я поговорю с ректором, – сказал я и встал.

– Советую хорошенько подготовиться, прежде чем качать права, – сказал он и снова склонился над бумагами.

Из-за него я чуть не опоздал на последний рейс. Болтаясь на поручне в переполненном автобусе, я вдруг услышал: «Не руби сплеча, отказаться всегда успеешь!». Эти слова засели мне в голову и как только освободилось место, я сел и достал бумаги, которые дал Богданов. Ни разговоры, ни хохот, ни тусклый свет не были мне помехой. Я дочитал до конца и мне стало стыдно.

Наши исследования действительно пересекались в одной единственной точке – судьбе. Только Богданов искал способ изменить причинно-следственный связи, а мы – их результат. Другими словами, он работал с предсказаниями Гамаюна, а мы – с заклинанием. Если нам объединиться, может, что и получится. Например, переворот в магии. Как бы назвать новую дисциплину? Судьбостроение? Рокбилдинг? Или новое слово в Кармологии? Народная мудрость «Каждый кузнец своего счастья» заиграла по-новому.

Я вышел на последней остановке и пошел по скользкой тропе между заборами. Лед хрустел под моими ногами как стекло. Хрипло лаяли цепные псы. Увидев свет в Асином окне, я робко постучал в ворота. Наталья Васильевна вышла на крыльцо, закутавшись в пуховый платок и махнула мне. Я вошел.

– Как Ася? – спросил я, раздеваясь.

– Сегодня лучше, – ответила она и провела меня в Асину комнату.

В свете настольной лампы поблескивали склянки и коробки. Пахло больницей. Ася улыбнулась, увидев меня, но тут же закашлялась. Бабушка подала ей стакан с лекарством и поправила подушки.

– Одни глаза остались, – подумал я и сердце мое сжалось.

Куда делась смешливая девчонка с румянцем на щеках? Лицо белее снега, под глазами пролегли тени, подбородок заострился.

– Что случилось? – спросила она.

– Ничего такого, – ответил я как можно спокойнее. – Просто соскучился.

– Рассказывай, – приказала она, не поверив моей игре.

И я рассказал. И про нового магрука, и про совместный проект, и про точку. Она выслушала и кивнула.

– Чур, без меня не начинайте, – рассмеялась она и снова закашляла.

– Куда мы без тебя! – успокоил я ее и подал воды.

Ася попросила меня навестить Тусю, как мы назвали птенца Гамаюна и на другой день я заглянул в Бестиарий. Она узнала меня и расплылась в улыбке. Туся заметно подросла и оперилась. Я принес ей самые сладкие яблоки, какие смог найти, и она с удовольствием хрумкала ими.

– Что меня ждет? – спросил я Тусю, насмелившись, наконец задать мучавший меня вопрос.

Она посмотрела на меня, наклонив голову, но прежде, чем успела что-либо ответить, в коридоре раздались быстрые шаги. Не знаю почему, но я спрятался за инкубатор и затаился. Чутье не подвело меня. В дверях показался Богданов. Он подошел к Тусе, погладил ее по кудряшкам и включил диктофон. А я видео в телефоне.

– Давай продолжим, – сказал он. – Вариант № 43: огненный змей не трогал внучку волхва.

– Не встретился бы с его учеником и остался жив, – ответила Туся. – Но ненадолго.

– А Агвид? – с надеждой спросил Богданов.

– Агвид стал бы великим колдуном, – ответила она. – Но это не принесло бы ему счастья.

– Вот оно! – обрадовался Богданов, не слушая. – Остается только найти способ обойти защиту портала.

Не веря своим ушам, я отослал снятое ректору и вышел из укрытия.

– Вот, значит, какими исследованиями вы занимаетесь? – спросил я Богданова.

Он нахмурился и сжал губы.

– Надо было тебя еще там, в деревне прикончить, – прошептал он и произнес обездвиживающее заклинание.

Я стоял столбом и не мог даже пальцем шевельнуть.

– Вот и все, – подумал я и зажмурился, когда он подошел ко мне.

Богданов замахнулся, но его рука повисла в воздухе.

– Передумал? Испугался? – пронеслось у меня в голове.

Я открыл глаза и увидел ректора. Все оказалось намного проще. Вениамин Данилович, получив мое видео, поспешил в Бестиарий и все увидел своими глазами. Он стоял в дверях, сверля Богданова взглядом. Позже, когда обездвиженного колдуна вынесли, а меня разморозили, Вениамин Данилович рассказал, что никогда не верил старому другу и устроил ему западню, а я чуть все не испортил. Но теперь все позади, и мы в безопасности. Да еще с уликами.

– А Туся? – спросил я, подбежав к нахохлившемуся птенцу.

– Мы не в праве удерживать Гамаюна, – ответил он. – Вот встанет на крыло, и прощай.

– Так даже лучше, – думал я, обнимая Тусю. – Ведь я уже принял свой дар и не собираюсь ничего менять.

Глава 30. Легенда

Вот и снова лето. Молодой дубок на лесной поляне зашелестел листьями. Волк прикоснулся к его тоненькому стволу и во все стороны посыпались искры. Приближается Купальская ночь. Травы войдут в свою настоящую силу. Лесавки будут плести венки и водить хороводы.

Волк зашагал звериной тропой, проваливаясь по колено в мох. Он поднялся на вершину холма и огляделся. Внизу простирались болота с чахлыми березками да непроходимые дебри лесов. У самой кромки леса стояла избушка, сложенная из необхватных бревен. Волк вспомнил как собственноручно рубил вековые сосны. Если бы не Леший да Болотник, пришлось бы зимовать в землянке.

Дверь скрипнула и на пороге появилась Леся с чадом на руках. Лицо Волка просияло. Он махнул им рукой и ускорил шаг. Войдя в избу, потянул носом. Пахло травами и свежеиспеченным хлебом. Волк отщипнул от горбушки и положил в рот, прикрыв глаза от удовольствия.

– Есть весточка от дедушки? – спросила Леся и поставила сына на ножки. – Обними отца, Глебушка.

Тот подбежал к нему и рассмеялся. Волк усадил его на колени и поцеловал в вихрастую макушку.

– Нет, не слыхал, – ответил Волк жене.

– А на Велесовом лугу был? – снова спросила Леся, собирая на стол.

– Был, – ответил он. – Растет наш дубок да крепнет.

Раздалось хриплое «Кра!» и Леся выглянула в окошко.

– Это за тобой, – сказала она и нахмурилась.

– Не сердись, Лада моя, – улыбнулся Волк.

Отобедав, он взял узелок, собранный женой, и снова отправился в путь. Шел он три дня, а на четвертый увидел озеро. Ветер гнал волны на берег и играл его волосами. В озеро, как в зеркало, гляделась гора, на вершине которой день и ночь полыхал костер. Его окружали каменные идолы: Перун, Велес, Ярило, Даждьбог, Стрибог, Хорс и Макошь. Неугасимое пламя оживило из грубо вытесанные лица.

Волк поднялся на гору и вошел в круг волхвов, сидящих у костра. По их озабоченным лицам он понял, что дело плохо. Пришла весть, что князь послал свою дружину за Каменный пояс покончить со старой верой.

– Остается одно – попросить Перуна о защите, – сказал один из волхвов.

Все согласились и начали готовиться к обряду. Перво-наперво они собрали побольше дров и хвороста для костра. Затем очистились в водах озера и принесли в дар Божеству оленя. Взявшись за руки, сомкнули круг.

На горизонте показались паруса. Причалив к берегу, ладьи ощетинились копьями. Волхвы ждали наверху, не шелохнувшись. Только поленья потрескивали в тишине. Княжеская дружина подбиралась все ближе. Вот уже и лица видны. Впереди с копьем наперевес шел тысяцкий с самим Анастасом Корсунским.

Волхвы подняли руки вверх, и пламя костра взметнулось в небо. В тот же миг княжеская дружина встала, словно наткнулась на невидимую стену. Мечи ее не брали, каленые стрелы отскакивали. Как они не старались, не смогли и шагу ступить. Тогда Анастас что-то прошептал, и Волхвы склонились, словно на их плечи легла каменная плита. Невидимая стена пала, и дружинники с криками ворвались на капище. Они рубили мечами по идолам, высекая искры, а потом накинулись и на волхвов, разорвав круг. В руках волхвов сверкнули мечи, но силы были не равны.

Тысяцкий хотел разметать костер, но он только ярче разгорелся, отбросив дружину назад. Дружинники катались по земле, пытаясь сбить пламя. Когда они поднялись, увидели, что идолы превратились в семь скал, а волхвы исчезли в пламени.

Тысяцкий велел подобрать раненых и вернуться к ладьям. Они одолели врага, но никто не был этому рад. Долго еще гребцы видели столб дыма на горизонте, закрывающий собой заходящее солнце. Никогда не забудут они эту битву и расскажут о ней своим потомкам, а те – своим. Так и рождаются легенды.

Когда клубы дыма рассеялись, горячий еще воздух рассек луч света и на пепелище появился Волк. Он взмахнул мечом, но капище опустело. Вокруг только выжженная трава да мертвые скалы. Волк упал на землю и завыл. Звериный крик разрезал тишину, а ветер унес его в лес.

– Как я все пропустил? – корил себя Волк. – Лучше бы Перун и меня забрал.

Потом он затих, а утром зашагал по тропе, сжав зубы. Волк шел без отдыха и обессиленный, упал на пороге своего дома. Леся не узнала мужа. Лицо, перепачканное сажей, впалые щеки и горящие глаза.

– Что случилось?! – испугалась она и бросилась к нему.

Сын прижался к матери и захныкал.

– Перунова скита больше нет, – прошептал он спекшимися губами. – Мы остались одни.

– Мы никогда не были одни, – твердо сказала Леся.

– Ты права, – согласился Волк и посмотрел на жену так, словно увидел в первый раз.

Как только забрезжил рассвет, он ушел в лес. Целый день Леся слышала стук топора, не прекращающийся ни на миг. С наступлением темноты он стих.

Волк смотрел на ровные, очищенные от коры бревна и видел в них душу предков.

– Надо успеть до холодов, – твердил он.

Когда ледяной ветер сорвал с Велесова дуба последние листочки, а земля подернулась инеем, на холме посреди болота выросли из земли идолы. Волк поднялся на вершину и долго стоял, не шелохнувшись. Вдруг серые тучи озарила молния и ударила прямо в центр круга. Хворост затрещал, и струйка дыма поднялась к небу. Лицо Волка просияло – Боги услышали его.

Одной весенней ясной ночью на лесную поляну вышел матерый волк и сел под раскидистым дубом. В его шерсти проступила седина, но он все еще был крепок и ловок. Луна вышла из-за туч и стало светло, словно днем. В серебряных лучах листья задрожали и вспыхнули холодным огнем. Он пробежал от веток к корням, и вся поляна засияла призрачным светом.

Молодой волк-переярок догнал матерого и игриво ткнулся носом ему в бок. Матерый остановил его одним взглядом. Тот сел рядом и поднял морду вверх. Так сидели они долго, глядя на луну, запутавшуюся в дубовых ветвях.

Когда малиновки затянули свою песню, матерый побежал рысцой по тропе. Как ни хотелось молодому волку обогнать его, он сдерживал свой веселый нрав и следовал за ним на почтительном расстоянии. Вдруг земля разверзлась, и первый волк исчез. Другой остановился на краю ямы и заглянул внутрь. Матерый лежал, а из бока торчал кол. Первые лучи восходящего солнца все расставили по своим местам.

Глеб вбежал в избу и не мог выговорить ни слова, а только звал мать куда-то. Леся положила руку ему на голову, и он выговорил, наконец: «Отец упал в яму!».

– Что же ты не помог ему? – спросила Леся.

– Он ранен, идем же скорее, – торопил ее сын и тянул за порог.

– Ранен? – удивилась она.

– Там колья, – ответил Глеб, схватил веревку со стены и побежал обратно в лес.

Леся всплеснула руками и кинулась за ним.

– Откуда здесь волчья яма? – думала она, задыхаясь от бега. – На многие версты ни человека.

Но вскоре она убедилась, что у них появились соседи. Волк стонал, а из бока сочилась кровь. Глеб привязал веревку к сосне и спустился за отцом в яму. Леся подхватила ослабевшего мужа и осмотрела рану.

– Велес уберег тебя, – прошептала она и рванула подол рубахи.

Туго перевязанный, Волк доковылял до дома, опираясь на жену и сына. Леся отправила Глеба за грядуницами, а сама промыла рану мужа и присыпала золой, шепча заговор. Волк даже не поморщился. Он смотрел в одну точку, словно вспоминал что-то.

– О чем задумался? – спросила Леся.

– Надо защиту поставить, – ответил он. – Тот, кто это сделал, не друг нам.

– Ты его знаешь? – удивилась Леся.

– Нет, но чувствую, – сказал Волк.

Вошел Глеб и отдал матери корзину, полную золотых цветов. Она разобрала их. Цветы заварила кипятком, корни поставила томиться в печь, а листья раздавила в ступке.

– Горько! – скривился Волк, отпив из кружки.

– В другой раз пуще берегись, – ворчала Леся, вдевая льняную нить в иглу.

Она ловко сшила края раны, словно рубашку, и спрыснула соком грядуниц. Волк не издал ни звука, только сжал кулак так, что костяшки побелели. Леся напоила его отваром из корня, и он забылся тяжелым сном. Сама же вышла за порог, нарвала полыни и заткнула за наличники и над дверью. Потом зашла в избу и воткнула нож в косяк со словами: «Злых духов не пускай, а добрый созывай!».

Ночью разыгралась буря. Молнии на миг освещали небо и землю. Дождь стучал по крыше с такой силой, словно великан ходил по ней, а ветер испуганно выл в трубе. Поутру Леся увидела следы копыт вокруг дома. Только ни одной коровы в округе не было.

Глава 31. Две практики

Сколько бабушка не уговаривала меня остаться дома еще пару деньков, ничего у нее не вышло. Я сидела на парах, не признаваясь самой себе, что ба была права. Пот градом катился по лицу, а ручка дрожала в моей руке. После обеда мне стало полегче. А когда вывесили результаты конкурса обложек, вообще все прошло, как и не бывало.

Мою обложку издадут. Не всегда так везет первокурсникам. Еще и мерч заказали. Вот обрадуются мои дракончики – так и просятся на закладки. И шоперы. И футболки. Я не успела прикинуть, куда потрачу «миллионный» гонорар, а тут новое известие – мне положена награда – пленэр в Новгороде. Я аж подскочила. Опять этот Новгород?

Но сначала надо было подчистить хвосты. Допустим, Рисунок и живопись Ус мэн зачтет мне за Новгородские пейзажи. Наш куратор Маратик проникся ко мне и не оставит бедную и больную студентку. Но блаженная Чертежница не простит пропуски, а Сопелкин не в восторге от моего сырого проекта. Так что дел еще хоть отбавляй.

В Академии тоже был завал. Последние события изменили все. Сергей принял свой дар и нас всех убедил, что оборотничество – не проклятие, а пропуск в другой мир.

– Тоже мне, турист, – подумала я. – Теперь надо начинать все с начала.

– Кузнецова, зайди к ректору, – окликнула меня Елена Владимировна мимоходом.

– Что на этот раз? – гадала я, шагая по коридору.

Я вошла и робко встала у стола в ожидании очередного нагоняя.

– Слышал, тебя можно поздравить? – спросил дедушка, с гордостью посмотрев на меня, и пригласил сесть.

– С чем? – спросила я осторожно, проваливаясь в кресло.

– Видел твою обложку, – отозвался он.

– Где? – удивилась я.

– У меня новость, – сказал он, пропустив мимо ушей мой вопрос. – Ваша группа отправляется на практику.

– Но у меня пленэр, – начала я.

– Совместишь, – перебил он. – Практика в Новгороде, я все устроил.

– Ну, дед, ты всемогущий! – рассмеялась я.

– Обращайся, – улыбнулся он и подмигнул.

Через неделю мы встретились у «Варежки» – памятника на привокзальной площади. Город еще спал, окутанный сиреневым туманом. Стайка студентов толпилась под табло. Я сразу поняла по рюкзакам и спальникам, что это наша группа. И не ошиблась. Виктор, долговязый молодой человек в очках, отметил нас в списке и выдал билеты. Тут объявили посадку, и все двинулись за ним, как цыплята за наседкой. Смолистый запах шпал напомнил мне о доме, и я заскучала, еще не войдя в поезд.

Гудок, отозвавшийся эхом, возвестил о приходе скорого. Вагон №13 остановился прямо у моих ног. Заспанная проводница впустила нас. Сразу стало тесно и шумно. Я могла в один миг утихомирить всех, но Володя остановил мою руку – не гоже с этого начинать знакомство. Я поняла, что сутки пролетят быстро.

Мы с Володькой заняли одну сторону импровизированного плацкартного «купе», а Влад с Милой другую. Сергея же выгнали на боковушку.

– Не поможете? – раздался голосок, похожий на серебряный колокольчик.

Девушка с озорными рыжими кудряшками улыбалась Сергею, словно они были давними знакомыми.

– Конечно! – опомнился он.

Пока Сергей пристраивал ее бесчисленные саквояжи, сумки и сумочки, мы узнали, что ее зовут Соня, она будущий историк, очень любит животных и путешествия.

– Прямо в точку, – подумала я, скрывая улыбку.

Мы с Милой достали все, что нам собрали бабушки и накрыли на стол. Что еще делать в поезде, как не есть, глядя в окно, и болтать обо все на свете?

– Кушать подано, – сказала я и пригласила всех к столу.

Мы потеснились, но Сергей оседлал чемодан и кивнул новой подруге. Поезд тронулся, и она приземлилась ему на колени, чего он и добивался, судя по его хитрому взгляду.

– Вот бесстыжая! – подумала я, разливая кофе из термоса.

– За знакомство! – объявил тост Сергей, чокаясь пластиковым стаканчиком.

Кудряшка Сью, как я мысленно прозвала Соню, рассмеялась, запрокинув голову. Я поменялась с Володей местами и стала смотреть в окно. Мимо проплывали дома, фонари и деревья в зеленой дымке молодой листвы. Поезд набрал ход и город остался позади. Сосны, бегущие навстречу, загипнотизировали меня и погрузили в сон.

Мне снилась избушка на краю обрыва, говорливая речушка и солнце, скрывшееся за синим лесом. Вдруг кто-то позвал меня по имени. Я оглянулась и увидела старика с длинной белой бородой.

– Не открывай ларец, – вымолвил он. – Иначе зло вернется.

Я уже открыла рот, чтобы расспросить его хорошенько про таинственный ларец, но картинка исчезла. Надо мной склонился Владимир.

– Просыпайся, соня, – сказал он. – Подъезжаем.

Я зевнула и потянулась. Володя помог мне собрать постельное и достать сумку сверху. Влад с Милой и Сергей с Соней уже ждали в тамбуре.

Поезд остановился, и мы высыпали на перрон. Фонари тускло светили в темноте. Вокзальная вывеска замигала, заискрилась и погасла.

– Не к добру это, – подумала я.

Виктор пересчитал студентов по головам, поправил очки и повел нас на автовокзал. Обогнув серое здание, мы увидели ряд маршруток. Одна из них за каких-то полчаса домчала нас до места.

Мы шли лесной тропинкой. В ночном воздухе смешались запахи хвои и водорослей. Между соснами показались блики воды. Песок захрустел под ногами. Увидев огоньки, мы прибавили шагу.

В палаточном лагере уже все спали. Только за столом под навесом сидел человек, склонившийся над книгой. Когда он поднял голову, я узнала профессора травоведения.

– Вот, значит, где он все это время пропадал, – подумала я и поздоровалась.

– Наконец-то! – обрадовался он. – Все вопросы завтра, а сейчас спать.

Мальчики ушли налево, а мы с Милой и Соней заняли ближайшую пустующую палатку и вскоре спали мертвым сном.

Утром я проснулась раньше всех и решила искупаться. На тропинке отчетливо были видны отпечатки лап.

– Вот полуночник! – подумала я. – Теперь весь день будет зевать.

Ильмень-озеро было бескрайним, словно Ильмень-море. Полоска неба на восходе стала розовой и окрасила воду. Я скинула одежду и с разбегу нырнула. В прозрачной воде было видно, как колышутся водоросли и лениво плавает рыба, поблескивая чешуей. Холодные течения выгнали меня на берег, и я закуталась в полотенце, дрожа всем телом.

– Как водичка? – спросил Сергей, появившийся словно из воздуха.

– Х-х-холодно! – ответила я, стуча зубами.

– Вот красота! – сказала кудряшка Сью, подходя к нам.

Ее красный сарафан видно было за километр. А духи слышно за два. Я наскоро оделась и вернулась в лагерь археологов.

Каша с дымком и крепкий чай подействовали как живая вода и вскоре мы карабкались на скалу к раскопу. По пути Илья Петрович рассказал, что один из местных жителей случайно нашел это место. Осенние дожди обнажили полусгнившие бревна и вот мы здесь. Забравшись наверх, мы встали у ямы, разбитой веревками на квадраты.

– Почему вас заинтересовало это место? – спросила я. – Может, это просто избушка отшельника.

Вместо ответа он достал из кармана и показал мне амулет – ржавый медальон с высеченной перуницей. Потом он вручил нам лопаты, совки и щетки, а сам вернулся в лагерь.

– Ну, что, начнем? – спросил Сергей, оглядывая бывший сруб.

Ребята разошлись по углам и начали копать, а я все стояла на краю ямы. Потом вспомнила свой сон, взяла заступ и начала спускаться к реке.

– Ты куда? – спросил Володя.

– Надо кое-что проверить, – бросила я на ходу.

У реки я нашла камень и воткнула лопату в песок. Копать долго не пришлось. Когда показался череп, уставившийся пустыми глазницами в небо, я позвала друзей и мы осмотрели то, что осталось от хозяина избы. Старик из моего сна явно был человек непростой. Я поняла это по тисненому знаку на почти истлевшей калите – кожаной поясной сумке. Он был точно такой же, что и на амулете. Я сфотографировала останки и послала отцу. Ответ пришел сразу: «Это Светозар, самый нелюдимый из могучей пятерки волхвов».

Глава 32. Возвращение зла

Пока мы ждали археологов, Ася решила сделать эскиз и достала блокнот.

– Я знаю одно классное местечко, – сказал я и спросил: – Хочешь, покажу?

Она согласилась, и мы пошли в лес. Соня увязалась за нами.

– Долго еще? – недовольно спросила она.

– Уже пришли, – ответил я.

Сосны расступились, открыв поляну, на которой рос старый дуб. Его густая крона закрывала собой солнце и отбрасывала густую тень. Ствол великана не обхватили бы и пять человек.

– Вот это да-а-а! – удивилась Ася и присела в траву с блокнотом.

Я разлегся рядом, а Соня бесцельно бродила вокруг. Она прикоснулась к стволу и отдернула руку.

– Ой! – вскрикнула она. – Меня током ударило.

– Откуда здесь электричество? – рассмеялась Ася.

Я решил проверить, заподозрив неладное, и тоже приложил ладонь. В тот же миг посыпались искры. Голубые молнии пробежали от корней к кроне, и весь дуб засиял огнями как новогодняя елка.

– Что это значит? – удивилась Ася и подошла ближе.

Соня же попятилась назад и побежала в лагерь.

– Догони ее, – бросила Ася.

Я кинулся за ней, оставив подругу одну. Она продолжила рисовать как ни в чем не бывало. Когда я вернулся, рисунок был закончен, а Ася уже знала, что это за место – Перунов дуб. Из блокнота на меня смотрел старик с посохом, а рядом стоял незнакомец.

– Как Соня? – спросила Ася.

– Теперь она думает, что ее укусила оса, – ответил я и спросил про рисунок: – Кто это?

– Светозар, – ответила она.

– Нет, другой, – уточнил я.

– Пока не знаю, – ответила Ася. – Нужно больше времени.

Мы вернулись в лагерь, договорившись пока никому не говорить о находке.

На другой день Илья Петрович вызвал на берег археологов, а нам дал новое задание: искать тайник на раскопе.

– Мы ищем что-то конкретное? – спросил я.

– От вас не скроешь, – улыбнулся профессор. – Ищите книгу Светозара.

Мы разделились и каждый занялся раскопками в своем секторе. Когда совок уперся во что-то твердое, я даже не удивился, а бережно смахнул землю щеткой и достал почерневший сверток. Ребята замерли. Ася помогла развернуть истлевшую ткань. Внутри была книга. Ее пергаментные страницы почти не пострадали и были исписана рунами до половины в отличие от экземпляра, который я заснял зимой в усадьбе.

Илья Петрович радовался как ребенок и тут же сел за изучение артефакта. Он с горящими глазами читал нам о змее, жившем на вершине горы – редком Краснокнижном существе.

Эту гору местные называли Змеиной и обходили стороной, поэтому пришлось долго ждать, пока нашелся проводник. Старик повел нас через болота и все ворчал, что это не место для экскурсий. Но умолк, когда профессор оставил на кочке кусок хлеба.

Болота обмелели, но брести по колено в воде, увязая ногами в иле – то еще удовольствие. К тому же хотелось дойти до островка к ночи. Ася все чаще оглядывалась на Соню. Наши уже привыкли, а ее не хотелось пугать. Но все обошлось. Я даже успел поужинать со всеми.

Наутро мы снова брели за проводником в облаке надоедливой мошкары. Впереди виднелся пик Змеиной горы, словно коготь хищного зверя. Небо заволокло тучами и начал накрапывать дождь. Мы промокли с головы до ног, пока почувствовали, наконец, под ногами твердую землю. Проводник запалил костер и помог поставить палатку. Он наотрез отказался идти дальше и утром мы продолжили путь одни.

Одежда высохла, но пропахла насквозь костром. Так что мой нюх больше ничего не различал кроме гари. Ноги скользили по сырым камням. До вершины было рукой подать, но нужно было перейти через веревочный мост. Ася с Соней встали на краю ущелья и робко заглянули вниз. Я предложил им дождаться нас здесь.

– Оставайся сам, – ответила Ася и решительно взялась за веревку.

Соня стояла, не двигаясь. Она боялась двинуться с места и боялась остаться одна.

– Может, через портал? – спросил я и посмотрел на профессора, словно спрашивая разрешения.

– В виде исключения, – согласился он.

– Ничего не бойся и ничему не удивляйся, – сказал я Соне и взял ее за руку.

– С тобой мне ничего не страшно, – ответила она дрожащим голосом.

Профессор взмахнул рукой и воздух прорезал луч света. Он становился все ярче, пока не образовался проем. Мы друг за другом вошли в него и оказались прямо в пещере. Соня была так потрясена, что даже не спросила, как это произошло.

Илья Петрович отмерил десять шагов от входа и достал лопатку. Когда она обо что-то звякнула, он вынул из ямы ларец, сияющий золотом в полутьме.

– Подождите! – крикнула Ася, но было поздно – профессор уже открыл крышку.

На дне мы увидели яйцо с ладонь величиной. Черное, словно сажа.

– Чего ждать? – удивился профессор, разглядывая содержимое. – Вы видели что-нибудь прекраснее?

– Неужели это... – прошептал Владимир, завороженно глядя на яйцо.

– Змеиное? – закончил за него Влад.

– Не просто змеиное, – ответил профессор. – Огненный змей – очень редкое существо.

Илья Петрович осторожно положил яйцо обратно в ларец. Мне показалось, что оно пульсировало.

– Оно что, живое? – подумал я.

– Нам срочно нужно вернуться в Академию! – сказал Илья Петрович и захлопнул крышку.

– Нельзя этого делать, – сказала Ася, но профессор ее не слушал.

– Это будет величайшее открытие, – твердил он, пока мы не вернулись в лагерь.

В тот же день мы сели на поезд, а через сутки сидели в кабинете ректора.

– Вам напомнить законы магии, Чудинов? – спросил Вениамин Данилович, разглядывая яйцо Огненного змея.

– Я знаю законы, – ответил профессор. – Но если есть возможность вернуть из небытия существо, то почему бы ей не воспользоваться?

– Как вы себе это представляете? – спросил ректор. – Держать его всю жизнь в клетке?

– Есть же запрещающие заклинания, – ответил он. – На Баюна же действует.

Ректор встал и начал мерить кабинет шагами. Потом сел и взглянул на нас.

– А вы как считаете? – спросил он.

– Я – за, – ответил Влад.

– Я тоже, – поддержал брата Владимир.

– Нужно сначала изучить все возможные последствия, – осторожно сказала Мила.

– Да что такого может случиться? – удивился я. – Приручим.

– Светозар предупреждал не делать этого, – возразила Ася.

– Сон – ненадежный источник, – отмахнулся профессор.

– Ну, хорошо, – сказал ректор. – Разрешаю в качестве эксперимента.

Профессор взял ларец со стола, и мы друг за другом зашагали в Бестиарий. Как только мы вошли, существа затихли. Даже Баюн не предпринимал попыток усыпить нас, а только сверкнул зелеными глазами. Илья Петрович положил яйцо в инкубатор и установил температуру 30°С и влажность 70%.

– Через три месяца у нас будет свой Огненный змей, – сказал он и улыбнулся.

– Никогда хищник не станет ручным, – предупредила Ася.

– Никто и не собирается это делать, – ответил на ее выпады профессор. – Отдельный вольер, пища и защита, и любой станет паинькой.

– Ага, и девственницы каждый месяц на обед, – усмехнулась Ася.

– Попрошу не разговаривать со мной в таком тоне, – рассердился профессор и выпроводил нас из Бестиария.

– И правда, что ты накинулась на него? – спросил Влад.

– Мы всегда можем вмешаться, – успокаивал ее Владимир.

– У нас еще есть время переубедить их, – сказала Мила.

– Вы идите, а я загляну к отцу, – сказала Ася и повернула налево.

Ребята ушли, но я чувствовал, что она что-то задумала, и вернулся. Я видел, как Ася зашла в кабинет отца, но пробыла там недолго. Потом вышла и, оглянувшись по сторонам, пошла по коридору, стараясь не попадаться никому на глаза. В руках ее была коробка.

– Интересно, для кого этот подарочек? – подумал я.

Ася не заметила, что я следил за ней. Она прошла мимо Лаборатории, Библиотеки и остановилась у Бестиария. убедившись, что там никого, проскользнула в дверь. Потом открыла стеклянную дверцу инкубатора и подменила яйцо. Муляж оставила, а змеиное положила в коробку и вернулась к отцу.

Я не знал, что и думать. Рассказать ректору – значит выдать подругу. Промолчать – подвести профессора. У меня аж голова заболела. Я решил оставить все как есть, пока сам во всем не разберусь.

Глава 33. Проклятая усадьба

Губернский секретарь Семен Алексеевич Исаков погонял извозчика, чтобы успеть домой к обеду. Он позвонил в колокольчик. Даша, их единственная прислуга, открыла дверь и сняла с него фуражку на ходу. Семен Алексеевич прошел в детскую и остановился на пороге, вытирая пот со лба. Жена качала колыбельку. Пухлый младенец протянул к нему ручонку и улыбнулся беззубым ртом. Тепло разлилось по всему телу Семена Алексеевича. Только одно омрачало его счастье – он знал, что сын тоже обречен на двойную жизнь. Днем человек, ночью зверь. Поэтому он, мелкий чиновник, влез в долги и заложил фундамент дома на самой окраине Екатеринбурга, рядом с болотом, подальше от чужих глаз. Еще одно дело не давало ему покоя, но о нем он не обмолвился и словом даже жене.

Даша принесла самовар, и Анна Николаевна начала разливать чай. Она добавила сахар и сливки, все как любит ее дорогой Сенечка.

– О чем задумался? – спросила она мужа, протягивая ему чашку.

– Так, ни о чем, – ответил он с улыбкой и подумал: – Если бы ты только знала, душа моя.

Допив чай, он засобирался к подрядчику.

– Может, останешься? – робко спросила Анна Николаевна, вытирая кружевным платочком пот с его лица.

– Нельзя, Аннушка, – ответил Семен Алексеевич. – Меня ждут.

Он взял фуражку и вышел из дома. Жена долго стояла у окна, пока коляска не скрылась за поворотом.

Извозчик притормозил у Вознесенской горки. Лето 1795 года было дождливое. Вот и сейчас моросило. Семен Алексеевич промок до нитки, пока взобрался на холм. Вместе с подрядчиком он осмотрел кирпичную кладку подвалов и удовлетворенно кивнул. Все, как он хотел – ходы, словно лучи, расходились от фундамента дома в разные стороны.

– И как только они поверили, что это погреба? – подумал Семен Алексеевич и ухмыльнулся.

Он отдал приказания и вернулся домой, а ночью у него открылась горячка. Через неделю его не стало. Вдова поплакала и продала участок богатому купцу. Больше их с сыном никто не видел.

Лев Иванович Расторгуев был прижимист и не хотел тратиться на архитекторов. Он нашел одного французика в Тобольском остроге и пообещал его выкупить, если тот построит ему усадьбу. Архитектор согласился, и работа закипела, но, когда дом и флигели были почти закончены, купец, славящийся своей скупостью и жадностью, отослал его обратно в Тобольск. Архитектор не вынес обмана и повесился в камере, а перед этим проклял Расторгуева и весь его род.

Купец только посмеялся, узнав об этом. Только с тех пор хозяина усадьбы на Вознесенской горке как подменили. О его пьяных выходках по городу ходили легенды. Говорили, что он каждую ночь просиживал в трактире либо в гостином дворе, поил всех подряд насильно, разъезжал по городу с цыганами и горланил песни.

Еще рассказывали, что в глубоких подвалах под домом он чеканил фальшивые монеты, а когда приехали приставы, все ушли подземными ходами.

Но Расторгуеву все было мало. Он приказал расширить подвалы, и каменщики разобрали одну из стен. К их удивлению, за ней открылся ход. Звуки, доносящиеся оттуда, так напугали рабочих, что они отказались от подряда и ни за какие деньги не соглашались вновь спускаться в подвал. Чтобы усовестить их, купец сам вошел в подземелье. Только скоро вернулся. Лицо его было белее снега, выпученные глаза вращались, а губы шептали то ли ругательства, то ли молитвы. Как только он пришел в себя, приказал заложить ход. С тех пор он не мог спать из-за кошмаров, мучивших его. Лев Иванович, никогда ничего не боявшийся, теперь спал при свечах и заставлял слуг караулить у его кровати. Всюду ему мерещились тени и волчий вой. Он перестал выходить из дома и вздрагивал от малейшего шороха.

Через год он выбросился из окна, а хозяином проклятой усадьбы стал его зять. Петр Яковлевич Харитонов был любителем всего прекрасного. Он давал пышные балы, осушил болото у Вознесенской горки и разбил парк по всем законам садового искусства. Только не пошло ему впрок наследство. За короткое время он настолько изменился, что стал деспотом для своих домашних и заводских рабочих. За расправы над крепостными и самосуд его выслали из Екатеринбурга. С тех пор усадьба переходила из рук в руки и постепенно пришла в упадок, а в округе ходили слухи об оборотне, появляющемся в ротонде у пруда по ночам.

Июньский воскресный денек 1987 года выдался ясным. На небе не было ни облачка. С утра стояла такая жара, что плавился асфальт, и горожане спасались в тени столетних дубов в парке на Вознесенской горке. Парочки катались на лодках по озеру. Их смех и плеск воды смешивался с голосом Кобзона из громкоговорителя. В тенистых аллеях неспешно прогуливались мамы с колясками.

Никто и подумать не мог, что прямо под их ногами стояли давно забытые идолы, словно ожидая кого-то. Вдруг яркий луч прорезал тьму подземелья, и в круге света появился силуэт. Это был молодой человек с непослушными светлыми волосами и волчьей шкурой на плечах. В руках его был посох. Он ударил им о каменные плиты пола и на них ожили знаки. В их мерцании грубые лица идолов казались живыми.

Из темноты вынырнула еще одна тень.

– Зачем звал, Митя? – спросил парень с Брюсом Ли на футболке. – А где это мы?

– Ты, Андрей, как всегда, – усмехнулся тот. – Не видишь, что ли?

– Всем привет, – сказал еще один незнакомец, появившийся словно из воздуха, и спросил, оглядевшись: – Это то, о чем я думаю?

– Поменьше думай, Венечка, – рассмеялся Андрей.

– Сейчас не до смеха, – оборвал их Митя. – Читали про несчастный случай?

– Какой несчастный случай? – спросил Андрей.

– Живешь в своем урочище, ничего не знаешь, – сказал Вениамин. – Ни почты, ни радио, ни телевизора.

– Тут одна девушка возомнила себя ведьмой, и ну приворотные зелья продавать, – ответил Митя.

– Пообещала одной, что неверный муж умрет от любви, – добавил Вениамин.

– И что? – спросил Андрей.

– Умер, только не от любви – Беладонны переложила, – рассмеялся он, но сразу затих, заметив суровый взгляд Мити.

– Как же так? – развел руками Андрей.

– Что мы можем сделать? – спросил Вениамин. – Судьба у него такая.

– Что делать? – переспросил Митя. – Учить!

– Ты прав, – согласился Вениамин. – Магические способности нужно развивать.

– Объявление, что ли повесить? – рассмеялся Андрей. – Обучаем магии. Недорого.

– Мы откроем Академию славянской магии, – сказал Данил, не обращая внимания на кривляния друга.

Его голос эхо разнесло по коридорам подземелья. Друзья затихли и переглянулись.

– Кто нам позволит? – спросил Вениамин.

– А помещение? – оживился Андрей.

– Не зря я собрал вас здесь, – ответил Митя. – Древнее капище, скрытое от посторонних глаз, станет приютом для тех, кого не признает официальная наука.

– Это ты хорошо придумал, – похвалил его Вениамин. – Только кто согласится пойти в наставники?

– Мы, – ответил Митя. – Со временем придут еще.

– В этом что-то есть, – сказал Андрей и почесал затылок.

– Согласны? – спросил Митя.

Друзья переглянулись и кивнули.

– Отлично! – обрадовался Митя.

Целый месяц друзья исследовали подземные ходы под Воскресенской горкой. Они составили подробный план подземелий. Оказалось, что они как нельзя кстати подходили для академических целей, словно тот, кто их построил, мечтал о том же. Лабиринты коридоров соединяли западное и восточное крыло. Здесь нашлись и просторные залы для аудиторий, и помещения для лаборатории и библиотеки с вентиляцией, выходящей на поверхность, а капище было решено отвести под кабинет ректора.

– Интересно, – подумал Вениамин. – Кто будет сидеть в кресле среди идолов?

– Ты, – ответил Митя и улыбнулся.

– Я? – переспросил он.

– Ты же знаешь мою особенность – туго придется студентам, – рассмеялся Митя. – Я лучше займусь библиотекой.

– А я? – спросил Андрей.

– Кто кроме тебя может претендовать на должность профессора травоведения? – спросил Вениамин.

– Никто! – ответил за него Митя.

– Спрошу у Наташи, – сказал будущий ректор, быстро войдя в роль. – Зная ее любовь к истории магии, думаю, она не откажется от академической нагрузки.

Друзья собрались на капище и открыли вход-портал в беседке у озера. В ночь на Ивана Купала под дубом у озера собралась стайка юношей и девушек в ожидании экзамена. Им предстояло отыскать ключ от Академии.

Глава 34. Связующая нить

Отец согласился с моими сомнениями насчет восстановления популяции Огненных змеев. И, кажется, испугался. Я не отставала от него, пока он не рассказал все, что волхвы знали о них. Моя догадка подтвердилась. Эти животные не из нашего мира. По легенде яйцо первого змея незнакомец, появившийся из врат, подарил одному из волхвов. Но подарочек оказался с подвохом. Сначала хозяин радовался, глядя, как растет его питомец. Но как только тот встал на крыло, стал баловаться – уничтожал посевы, поджигал деревни. А когда хозяин хотел наложить на него заклятие, обратил волхва в камень. С тех пор змей поселился на верхушке самой высокой горы, и никто не мог побороть его, пока не нашелся чародей посильнее его.

Мы с отцом решили вернуть подарочек туда, откуда его прислали. Чтобы не рисковать, я предложила подменить яйцо. Отец согласился. Он отключил всевидящее око, и я поменяла яйцо на камень. Возвращаясь в кабинет, мне показалось, что за мной кто-то следит. И была права. По тому, как Сергей начал отдаляться от меня и не смотрел прямо в глаза, я все поняла.

– Ты видел, как я подменила яйцо? – спросила я, оказавшись с ним наедине.

Он вздрогнул и опустил глаза.

– Почему промолчал? – продолжала допытываться я.

– Решил сам во всем разобраться, – пробурчал он.

– И что, решил? – улыбнулась я.

– Пока нет, – ответил он и нахмурился.

– Я помогу тебе, – сказала я и пригласила его в гости.

Вечером мы втроем: я, папа и Сергей сидели за столом в кабинете. Я вкратце познакомила друга с нашей версией о появлении Огненного змея. Он потребовал доказательств.

– В этот то все и дело, – сказала я. – Нужно их найти.

– А пока мы просим не разглашать нашу тайну, – попросил отец.

– О подмене? – спросил Сергей. – Или о воровстве?

– Скорее о промедлении, – улыбнулась я.

– Нам не помешает еще один помощник, если мы хотим побыстрее найти доказательства, – сказал отец и выразительно посмотрел на Сергея.

– Я уже думал, вы не попросите, – выдохнул он и откинулся на спинку стула.

– Начнем с теории, – начала я.

– Легко сказать, – перебил меня он. – В нашей библиотеке мы уже все обшарили, а в архивы музеев нужен доступ.

– Но не для историка, – возразила я.

– Попробую уговорить Соню провести меня, – нерешительно сказал Сергей.

– Для начала пригласи ее на свидание, – посоветовала я ему.

– Сам знаю, – буркнул он и сверкнул на меня глазами.

– Удачи, Казанова, – рассмеялась я.

Он ушел, а я все сидела неподвижно. Мне хотелось догнать его и надавать тумаков или разбить чашку. Даже не знаю, чего больше. Лицо горело. Я встала открыть окно. Из отражения на меня смотрела растерянная девушка с печальными глазами.

Вдруг в лесу замелькал огонек, словно кто-то шарил фонариком по кустам. Недолго думая, я перешагнула подоконник, прошмыгнула через калитку и подкралась поближе к мечущемуся свету.

– Пап? – удивилась я, узнав знакомый силуэт.

– От тебя не скроешься, – рассмеялся он.

Мы пошли вместе по тропинке, спускающейся к реке.

– Это же мое место, – подумала я, глядя на отблески луны в воде.

Папа достал из рюкзака какой-то прибор и включил его. Он легонько загудел и озарил все вокруг красным светом.

– Что это значит? – настороженно спросила я.

– Ты только посмотри – энергия прямо зашкаливает! – ответил он.

– Вот почему меня сюда тянет, – подумала я. – Батарейки зарядить.

Папа включил ученого и начал измерять уровень энергии по всему берегу.

– Это здесь твои рисунки оживают? – спросил он, когда вернулся ко мне.

– Один раз даже чуть не заблудилась, – ответила я.

– Все верно – это портал, – сказал он. – Осталось узнать, как он открывается.

Через три дня малый совет снова собрался в кабинете. Сергей еле сдерживался, чтобы не запрыгать по комнате от радости.

– Выкладывай, – улыбнулась я.

– Представляете?! – перешел он на крик. – Все это время пергамент пролежал среди планов завода!

Он расстелил на столе копию, снятую со старого свитка. Мы склонились над ней и долго молчали.

– Похоже на молекулу, – подумала я, глядя на шары, соединенные вместе лентой.

– Это же космогоническая карта! – догадался папочка.

Девять миров: Земля Хорса, Земля Мерцаны, Земля Орея, Земля Перуна, Земля Стрибога, Земля Индры, Земля Варуны, Земля Ния, Земля Вия и Мидгард-Земля были соединены ветвями и корнями мирового древа, словно связующей нитью.

– Тебе это ничего не напоминает? – спросила я у Сергея.

– Это что, наша солнечная система? – удивился он. – А где мы?

– Вот, – ответила я и ткнула пальцем в голубой шар Мидгард-Земли – Срединной Земли.

– Корни и ветви мирового древа – и есть порталы, – сделал второе открытие папа. – Вот почему они кажутся нам живыми.

В углу карты мы заметили полустертую надпись. Я знала язык рун, но так ничего и не поняла. Автор, словно надсмехаясь, невпопад писал о красоте мироздания и ни слова о древе.

– Что, если послание зашифровано? – спросил Сергей.

– Ты прав, – ответил папа. – Волхвы часто оберегали знание от несведущих.

– И ты молчал? – возмутилась я. – Давай расшифровывай!

– Легко сказать, – улыбнулся он. – Есть множество способов.

– Например? – спросила я.

– Самое простое - читать только определенную букву в строке или всем тексте, – ответил папа.

– Давайте начнем с первой, – предложил Сергей. – Вдруг повезет?

– Хорошая идея - попробовать акростих, – загорелся папа.

– Что это? – спросил он.

– Ну, ты даешь! – рассмеялась я. – Предложил сам не знаешь что!

– Акростих – когда читают только первую буку в строке, – объяснил папа и укоризненно посмотрел на меня.

Сергей надулся. Я затихла и приготовила блокнот и ручку, чтобы записывать руны. Отец читал, а я записывала. Вот что получилось:

В начале времен не было ни земли, ни неба.

Единственное, что было – синее море, а в нем утица.

Достала та птица песок со дна.

А на том песке вырос дуб великий, на ветвях его – луна и звезды.

– Веда! – выдохнул Сергей, заглянув мне через плечо.

– Теперь у нас есть ключ, – сказал папа.

– Так чего же мы ждем? – спросил Сергей, готовый незамедлительно отправиться в путь.

– Надо все проверить, к тому же... – начал папа.

– Мы не знаем который из миров родной для нашего змея, – продолжила я.

– Что тут думать? – удивился Сергей. – Пойдем по порядку!

– Плохая идея, – подумала я.

– Утро вечера мудренее, – улыбнулся папа, намекая, что полночь близко.

Сергей согласился, и мы разошлись. Как только в доме все стихло, я открыла шкаф и через миг оказалась в библиотеке Академии. В разделе космогонии было много интересного, но не было ни строчки о мирах, связанных мировым древом. То ли никто там не бывал, то ли эти знания засекречены. Скорее всего второе. Я бы и сама ни за что на свете не оставила их в открытом доступе, где полно таких бесстрашных, как Сергей. При одном воспоминании о нем я почувствовала, как горячая волна поднялась от ног к моим щекам.

Я знала, что меня успокоит, и достала блокнот и карандаш. Вскоре на бумаге появился нездешний пейзаж. Острые скалы возвышались над морем. На вершине одной из них стоял замок с острыми шпилями. Над ним парил змей, взмахивая перепончатыми крыльями.

Вдруг карандашный набросок обрел глубину и краски. Небо над пиками стало кроваво-красным. Синие тени пролегли от скал. Море засияло бликами. В окне полуразрушенной башни загорел свет. Шум ветра в ушах превратился в шепот. Шепот королевы.

– Верни его, – просила она.

– Кого? – спросила я.

– Кто позволил вам являться сюда по ночам? – услышала я и вынырнула из своих видений.

Передо мной стоял сторож. Если бы не он, кто знает, где бы я оказалась? Я извинилась и поспешила вернуться домой. Во сне мне приснилась карта неизвестной страны с морями, материками, горными пиками и городами, связанными лентами дорог. На свитке вверху развевался стяг с надписью «Земля Орея».

Глава 35. Орея

Я еще раз проверил рюкзак. Кажется, все взял: карту, фонарик, бутылку воды, а главное – заветную коробочку. Ася спокойно укладывала в сумку бабушкины пирожки, словно в поход собиралась. И как только отец разрешил ей пойти со мной?

– С другой стороны, – подумал я, – Одному мне не справится – с моими то дипломатическими способностями.

– Ну, все, можно отправляться, – сказала она и подмигнула мне.

– Телефон не забыла? – спросила Асина бабушка.

– Вот! – ответила она, достав его из кармана.

Андрей Николаевич нахмурился – знала бы Наталья Васильевна, куда мы собираемся. Мы вышли из калитки и зашагали к реке. Сосны весело шумели, солнечные зайчики играли в траве. Пахло хвоей и дымком. Ну, прямо настоящий поход и только. У валуна мы остановились и долго смотрели как мальки плавали у берега. Ася вздохнула.

– Не передумала? – спросил я.

Вместо ответа она взяла меня за руку и выкрикнула: «Веда!». Воздух задрожал и закрутился воронкой, которая засосала нас и выплюнула через миг.

– А где все: реки, плодородные земли и жители? – спросил я, оглядевшись.

Перед нами простиралась пустыня насколько хватало взгляда. В оранжевом из-за пыли небе сияло голубое солнце. Воздух, вернее, то, что от него осталось, был настолько разряженным, что трудно было дышать.

– Скоро узнаем, – пробормотала Ася и пошла вперед.

Я еле догнал ее, увязая в красном песке, но далеко мы не ушли. В глазах потемнело и следующее, что я увидел, было похоже на палатку. Истрепанный грязно-коричневый полог то открывал, то закрывал ветер, показывая полоску пляжа.

– Мираж, наверное, – подумал я и снова закрыл глаза.

– Тебе не кажется, – услышал я Асин голос и окончательно пришел в себя.

Она сидела на ковре рядом с мужчиной в длинном, видавшем виды плаще. Его золотые волосы тихонько позвякивали. Черты лица были настолько правильные, что не верилось в существование таких красавцев. Если бы не глаза с вертикальным зрачком, его вполне можно было принять за человека.

– Ты со своим псом пришла еси вовремя, – сказал он.

– Псом?! – возмутился я и хотел вмазать ему, но лишь прошипел: – Червяк!

– Сейчас не до выяснения отношений, – сказала Ася.

Незнакомец не шевельнулся, уставившись на карту Земли Орея.

– Это Катон, отшельник, – представила его Ася.

– Сергей, – бросил я.

Тот кивнул и отложил свиток.

– Постой, он что, знает наш язык? – удивился я.

– Его древнюю версию, – улыбнулась Ася. – Но разобрать можно.

– Вы, верно, не уразумеете, как благоденствующая страна в сие превратишася? – спросил Катон и зачерпнул горсть песка.

– Как вы дошли до жизни такой? – спросила его Ася.

Катон грустно взглянул на нас и поведал историю, от которой мне стало не по себе. Оказывается, до такого состояния страну довели не природные катаклизмы, экологическая катастрофа или болезни, а вражда между кланами. Плодородные земли были выжжены и стали тем, что мы видим сейчас – пустыней. Правда, кое-где сохранились оазисы, но это лишь капля в море. Чтобы остановить короля, его лишили самого дорогого – наследника. Королевский род Огненного змея прервался. По легенде наследный принц вернется из другого мира и возродит былое величие. Правда, наместник вряд ли это позволит. Кто же самовольно откажется от власти?

– И когда это произойдет? – спросил я, нащупав коробочку в рюкзаке.

– Нынче, если верити сказанию, – ответил Катон и задержал на мне взгляд.

– Он что, на нас намекает? – спросил я у Аси.

– Разберемся, – ответила она и протянула мне руку.

Я вложил в ее ладонь яйцо. Черное, словно светящееся изнутри. Катон остолбенел, не веря своим глазам.

– Не может быти, – прошептал он.

– Что теперь? – спросил я у Аси.

– Вернем принца на трон и уберемся подобру-поздорову, – ответила она.

– Ну, не знаю, – замялся я. – Может, им лучше без королей?

Ася задумалась. Видно было, что я заронил семя сомнения в ее голову. Катон молчал, наблюдая за нами.

– Для начала познакомимся с наместником, – сказала Ася и положила яйцо обратно в коробочку.

– Мудрое решение, – согласился Катон.

– Где тут ваша столица? – спросил я.

– Утро вечере мудренее, – сказал он и вышел из палатки.

Ася быстро достала яйцо, завернула в платок и зарыла в песок, а коробочку вернула мне.

– А мне бы не догадаться, – подумал я, с восхищением глядя на нее.

Она улыбнулась и вышла, откинув полог. Я последовал за ней. Голубое солнце стало белым и закатилось за древние руины. Катон сидел на берегу под деревом, похожим на пальму. Перистые листья шелестели, словно нашептывали на ухо. Здесь, в низине воздух был более густой и дышалось легче. В темном небе взошли две луны. Мы умяли бабушкины пирожки и расположились на ночлег. Катон и Ася устроились в палатке, а я свернулся калачиком у входа.

Утром нас разбудил утробный рык. Я вскочил и онемел от восторга. Катон обратился змеем. Его чешуя блестела под солнцем, крылья поднимали пыль, глаза сверкали. Он подставил лапу, и мы с Асей устроились на его спине. Катон ковырнул песок и легко взмыл в небо.

Пролетая над пустыней, мы видели бескрайние пески, иногда оазисы и пересыхающие речушки. Наконец, вдали показалась Зерчина, столица Ореи, поражая нас остатками былого величия. На краю города возвышалась скала, на вершине которой возвышался замок. Катон сделал круг и приземлился у его ворот. Мы спрыгнули на землю, и он снова принял привычный нам вид.

Ворота медленно отворились и впустили нас внутрь. Шагая по гулким коридорам, я вдруг вспомнил Академию.

– Лишь бы никто не узнал про нашу вылазку, – мелькнуло у меня в голове.

Свет ослепил нас, когда мы вошли в просторный зал с мраморными колоннами. На троне сидел пожилой, но еще крепкий мужчина. По золотой цепи и раболепству окружающих его советников я понял, что это и есть Ольстин, наместник Ории.

– Катон? – удивился он. – Зачем ты здесь?

– Смирнее, – рассердился тот. – Ты глаголеши с верховным жрецом!

Мы с Асей переглянулись, а наместник отступил назад и съежился под его пристальным взглядом.

– Твои боги отвратиша лицо свое от тебя! – взвизгнул Ольстин, щелкнув пальцами.

В тот же миг рядом с ним стеной встали стражники.

– Ведаешь ли, кый день днесь? – не обращая на них никакого внимания спросил Катон.

– День твоей смерти? – усмехнулся наместник.

– День возвращения наследника престола, – сказал жрец и все притихли.

– Нет никакого наследника! – выкрикнул тот.

– Тебе это ведомо, как никому другому, правда, Ольстин? – спросил Катон.

Все глаза обратились к наместнику, а он только затравленно озирался вокруг.

– Это ведь ты отправил дитя в другой мир? – спросил жрец.

– Не было такого! – ответил тот. – Ты ведаешь!

– Я ведаю лишь то, что ты глаголеши, – ответил Катон.

– Сей скиталец безумен, – сказал наместник и приказал страже выгнать его и нас заодно.

Только ничего у его не получилось. Как ни старались слуги, не могли и пальцем к нам прикоснуться.

– Твои козни? – усмехнулся Ольстин и вдруг закричал: – Все видели – ты занимаешься волхованием!

Что тут началось! Они показали свою истинную сущность и начали плеваться огнем. Теперь я понял, почему тронный зал таких размеров – десяток змеев еле помещались в нем.

– Они между собой разобраться не могут, – сказал я, затаскивая Асю под стол. – А ты еще хотела отдать им яйцо!

– Хорошо, что ты удержал меня от этого, – рассмеялась она, черкая в блокноте.

Сосны зашумели над нашими головами, и река плескалась у ног.

– А как же подарочек? – спросил я.

– Предоставим это судьбе, – ответила Ася и потушила тлеющий рукав ветровки.

– Представляю, как расстроится Илья Петрович, когда заметит подмену, – подумал я.

Ася затихла, напряженно думая о чем то, похлопывая по оттопыренному карману джинсов.

– Вот хитрюга, – подумал я. – Утащила яйцо, а мне – ни слова.

Перемазанные сажей и пропахшие гарью, мы вернулись домой. Наталья Васильевна всплеснула руками, увидев нас, а Андрей Николаевич сразу потащил в кабинет.

– Ну, как? – выдохнул он, как только двери за нами закрылись.

– Все в порядке, – ответила Ася, не дав мне и слова сказать. – Доставили подарочек.

– Что так долго? – недоверчиво спросил он.

– Уговорили погостить, – ответила Ася и подмигнула мне.

– Давай на самом деле в поход сходим, – предложил я.

Ася кивнула и рассмеялась, закинув голову назад. Ее волосы рассыпались по плечам, щеки раскраснелись.

– А она красивая, – подумал вдруг я, любуясь подругой.

Глава 36. Щит

Веня или Вениамин Данилович для студентов Академии, которых он был не на много старше, ехал в троллейбусе с улыбкой от уха до уха. Еще бы! Наташа согласилась пойти с ним в кино. В кармане потрепанных джинсов два билета на «Стрелы Робин Гуда». Что может быть лучше, чем летний вечер, средневековая баллада и она рядом.

– Не верю, что Наташа согласилась, – подумал Вениамин и еще раз проверил билеты. – Все точно – 14 июня, 21:00, 25 ряд.

Он стоял у кинотеатра, словно часовой, с мороженым в вафельном стаканчике, как она любит. Мороженое плакало сливочными слезами, а ее все не было. Вениамин отчаялся было, но вдруг вдалеке мелькнуло красное платьице и мир снова заиграл для него яркими красками.

– Мое любимое! – обрадовалась Наташа и взяла мороженое. – Хочешь кусочек?

Вениамин не любил сладкое, но за этот укус мог отдать все на свете. Он наклонился и неожиданно их губы встретились. Этот ванильный поцелуй все перевернул. В темном кинозале им дела не было до героев фильма. Теперь они стали главными героями друг для друга. В конце лета они расписались, несмотря на уговоры друзей повременить с браком, ведь 1976 год – год мощной и непредсказуемой огненной энергии. В сентябре ректор Академии представил Наталью Васильевну Горину, нового преподавателя Истории магии и свою жену студентам.

Вскоре Наташа сообщила мужу, что ждет ребенка и пара была безумно счастлива, но счастье омрачили тревожные предчувствия. Каждую ночь молодая жена просыпалась в холодном поту. Ей снился мрачный замок на верхушке скалы. Ветер нашептывал ей тайны, от которых мурашки бежали по спине.

Вениамин поил жену отварами и просил носить обереги, но ничего не помогало. Тогда он решил действовать наверняка и однажды вечером они уединились в лаборатории. Вениамин вылил заговоренную воду в серебряную чашу и произнес заклинание. Наташа вглядывалась в игру света на дне. Вдруг блики превратились в пламя факелов. Присмотревшись, Наташа увидела женщину. Она стояла у окна, словно ждала кото-то. В комнату вошел мужчина, закованный в латы. Женщина обернулась. Луна осветила ее бледное лицо. Она была прекрасна. Золотые кудри струились по спине. Глаза сияли ярче самоцветных камней в ее короне. Если бы не вертикальный зрачок, ее можно было принять за человека.

– Моя королева, надежды нет, – сказал мужчина и склонил голову.

В тот же миг незнакомка обратилась в огненную змею. Пламя, вырвавшееся из ее пасти, не оставило от мужчины даже пепла. Наташа замерла, не дыша, но блуждающие глаза с вертикальными зрачками нашли ее.

– Проклинаю твой род! – пронеслось у Наташи в голове. – Как твой пращур лишил меня дитя, так и я отнимаю твоего!

Наташа упала без чувств на мраморный пол. Когда она пришла в себя, долго не могла понять, где находится и все пыталась убежать. Вениамин еле удержал ее, налепил пластырь на разбитый об угол стола лоб и дал успокоительное зелье.

– Все будет хорошо! – твердил он, но сам не верил в свои слова.

На другой день Наташу увезли на скорой с угрозой выкидыша. Вениамин не отходил от жены ни на шаг. Он смотрел на ее осунувшееся лицо и покусанные от боли губы и понял, что нужно делать. Взгляд его стал жестким, а руки сами сжались в кулаки.

– Нет! – выкрикнула Наташа, заметив перемену в муже.

– Наш ребенок будет жить! – сказал он и встал, чтобы уйти.

– Я не позволю тебе принести себя в жертву, – прошептала она, чтобы не слышали соседки по палате. – Я отказываюсь от своей силы.

– Знаешь ли ты, о чем говоришь? – спросил Вениамин.

– Ты сильнее меня, – ответила она. – И найдешь способ все вернуть назад.

Вениамин кивнул и ушел, но к ночи вернулся со свертком. Сонное заклятие помогло ему пробраться в палату. Со слезами на глазах Наташа произнесла заклинание и закрыла дужку амбарного замка, а ключ отдала мужу. Потом мысленно завернула ребенка в кокон.

– Ну, как? – спросил Вениамин.

– Ничего не чувствую, – прошептала Наташа дрожащими губами.

Вениамин положил руки на ее округлившийся живот и сотворил щит.

– А теперь? – спросил он.

– Тепло, – прошептала она и вдруг улыбнулась.

– Что? – испуганно спросил муж.

– Ребеночек толкнулся, – ответила она.

– Футболистом будет, – рассмеялся счастливый отец.

– Футболисткой, – сказала Наташа и вытерла слезы.

Через месяц у них родилась здоровая девочка. Назвали Надеждой. Как обещание никогда не сдаваться. Наташа ушла из Академии – не хотела видеть сочувствующие взгляды. Они с Вениамином поселились в глухой деревне и были абсолютно счастливы. Ровно до того дня, пока в Наденьке не проснулась сила.

Однажды вечером Вениамин вернулся домой и приготовился слушать обычную болтовню жены о еще одном прошедшем дне, но она увела его в кабинет и плотно закрыла дверь.

– Что случилось? – испугался он.

– Сегодня у нашей дочери проснулась сила, – ответила она. – Но как это возможно, на ней ведь щит?

– Ты забыла, когда она родилась? – спросил он и улыбнулся. – В летнее солнцестояние рождаются великие лесные ведьмы.

– Это еще не все, – сказала Наташа и села. – Это произошло у всех на глазах.

– Как это? – спросил Вениамин и насторожился.

Наташа рассказала, что одноклассник Нади оступился на уроке физкультуры. Нога опухла и посинела. Вызвали скорую, но мальчику было так больно, что он чуть не потерял сознание. Тогда Надя взяла его за руку и все прошло. Просто взяла за руку. Приехавшие врачи рассердились, что их вызвали зря, а учитель и одноклассники теперь считают Надю ненормальной.

– И всего то? – выдохнул Вениамин. – Придется завтра сходить в школу.

– Только успокойся, – просила Наташа.

– За кого ты меня принимаешь? – рассмеялся он. – Достаточно заклинания забвения.

Вениамин обнял жену и поднялся наверх, чтобы, как всегда, пожелать дочери спокойной ночи. Надя уже спала. Он поправил одеяло и поцеловал ее.

– Спи, лесная ведьмочка, – сказал он. – Тебя ждут великие открытия.

В школе на удивление быстро забыли о странном случае на уроке физкультуры, а тут и летние каникулы наступили. Мать и дочь днями напролет гуляли по лесу, купались в реке и хлопотали на кухне. Так выглядело со стороны. На самом деле Наташа стала для Нади самой заботливой наставницей. Их день начинался с приветствия четырех стихий. Когда соседи спрашивали, что это за звуки они слышат по утрам, Наташа отвечала, что просто дочь любит петь. Из леса они приносили не только грибы, но и охапки трав, а потом холодильник пополнялся отварами на все случаи жизни. И от лихорадки, и от сглаза, и от несчастной любви. На чердаке сохли пучки трав, наполняя дом запахами мяты, полыни, чабреца, розмарина и душицы.

Мать научила дочь отдавать усталость реке, а когда наступала ночь, заряжаться от света луны и звезд. Мир вокруг казался Наде волшебным. Она разговаривала с растениями и животными. Соседские коты приходили к ней поболтать, а в огороде могла зацвести даже палка, воткнутая в землю.

А еще Надя могла видеть руками. Она безошибочно находила и могла успокоить любую боль. Даже душевную. Рядом с дочерью Наташа больше не чувствовала тревоги и безмятежно дремала в кресле, подставив лицо солнышку.

Соседки начали шептаться за ее спиной и по деревне поползли слухи, словно змеи. Но когда нужно было сбить температуру у ребенка или унять головную боль, все шли не в аптеку, а в домик на краю деревни. Сначала Наташа отказывалась, но потом сдалась.

– В конце концов, не сожгут же они меня, – думала она, выдавая настой ромашки очередной соседке. – К тому же, всегда можно пустить в ход тяжелую артиллерию – разгневанного Венечку.

Усталый отец семейства, легок на помине, не успел подойти к дому, как открылось окно и из него высунулась Наденька.

– Пап, пап, смотри! – сказала она и протянула ему горшок с цветком, который еще вчера увядал на надломленном стебле.

– Здорово! – удивился он, рассматривая герань.

– Ты тоже так умеешь? – спросила она, прищурившись.

– Нет, – ответил он. – Очень немногие так умеют.

– Значит, правду говорят, что я не как все? – спросила Надя и замолчала.

– Ты не как все, – улыбнулся отец. – Ты лучше всех!

Глава 37. Волшебная ночь

– Наконец-то каникулы! – думала я, поджидая друзей в нашем кафе.

Да вот и они. Этот смех я узнаю из тысячи.

– Можно поздравить? – спросила я, когда они сели за столик.

– Нужно! – ответил Влад, самодовольно улыбаясь.

– Значит, сдали, – выдохнула я и откинулась на спинку дивана.

Мы чокались бумажными стаканчиками и пили зеленый чай за окончание первого курса. Я не верила, что прошел только год. Для меня он был, словно десять. Столько всего произошло за это время! В школе меня считали странной и сторонились. Я и сама была от себя не в восторге. Ну, кому еще кроме меня интереснее проводить время с Люськой, чем с мальчиками? Да и с деревьями никто из одноклассников не разговаривал. Только у «Семи братьев» я поняла, что я не одна такая.

Случилось еще кое-что, но об этом я даже с собой не разговаривала. Я посмотрела на Володю. Ну, что с ним не так? Или со мной? Почему я думаю о другом, когда рядом с ним?

Пока я занималась самокопанием, друзья договорились встретиться на Ивана Купалу. Тем более, что у каждого был свой план на лето. Мила нашла подработку в Академии. Влад с Володькой уедут волонтерить на Байкал. Только мы с Сергеем останемся дома.

Ребята начали выбирать место для загородной прогулки, но я остановила их.

– У нас в деревне лес и река не хуже, – сказала я. – А места в доме хватит на всех.

Они согласились и через несколько дней мы с Сергеем встретили их на остановке, откуда сразу отправились к реке через молодой березняк.

Ребята поставили палатки и разом умяли все бутерброды. Почему на свежем воздухе такой зверский аппетит? Мы с Милой плели венки, гадая на ромашках. Потом сбросили одежду вместе с заботами и забежали в воду. Ледяные ключи, бившие на дне, не давали ей прогреться, и мы плескались на мелководье, окунувшись разок, пока кожа не покрылась пупырышками. Мне кажется, даже пар пошел, когда мы развалились на горячем песке. Я бы лежала так вечность, глядя на проплывающие надо мной облака.

Когда небо порозовело, по всему берегу засветились огоньки костров. Потянуло дымком и жареным мясом. Мы тоже запалили костер. Но, прежде чем достали шампуры, решили прыгнуть по старому обычаю. Влад с Милой взялись за руки и сиганули сквозь пламя. Огонь взметнулся в небо и рассыпался искрами, не разъединив их.

– Везучие, – подумала я. – Купальский костер не ошибается.

Не успела я это подумать, как Володя схватил меня за руку и потянул к костру. Миг и языки пламени обожгли меня. От боли я отдернула руку.

– Не судьба, – прошептала я.

Все притихли. Володька нахмурился и ушел за хворостом.

– Пошли погадаем на суженого, – сказала Мила, и мы подошли к реке.

Солнце село. По черной воде плыла луна. Камыши шептали о любви. Я уже знала наперед что будет дальше, но все же сняла с головы венок и пустила по течению. Мила тоже отправила в плаванье свой. Оба плыли, качаясь на волнах, словно кораблики. Мы с подругой стояли, не отрывая от них взгляда. Венок Милы уплыл вдаль и исчез из виду, а мой закружился и исчез в омуте.

– Точно не судьба, – подумала я.

Мы молча вернулись к костру.

– Скоро полночь, – сказал Влад. – Пора.

Я пыталась отговорить ребят, но они во что бы то ни стало решили найти заветный цветок.

– Может, и правда не стоит рисковать? – робко спросила Мила, но они и слушать ничего не хотели.

– Лучше разделимся, – сказал Влад. – Так у нас будет больше шансов.

Ребята разошлись в разные стороны. Мила пошла вслед за Владом, а я осталась одна у костра. Языки пламени лизали поленья. Они потрескивали, разбрасывая снопы искр. Вдруг я услышала Володькин голос. Он звал меня.

– Может, помощь нужна? – подумала я и вошла в лес.

Темнота окружила меня. Стало тихо, словно все замерло в ожидании. Луна выглянула из-за туч и случилось чудо. Стволы деревьев начали светиться, травы и цветы благоухали так, словно я была в оранжерее, а из самой чащи доносилось едва слышное пение.

Я пошла на звуки и вскоре увидела поляну, на которой водили хоровод те самые певуньи. Их полупрозрачные тела поблескивали в лунном свете. Заметив меня, они замолчали и остановились.

– Не встречали тут парня? – спросила я их. – Такой высокий, в очках.

Лесные девы разомкнули руки, приглашая меня в круг.

– Спасибо, но мне некогда, – пробормотала я, отступая назад.

Улыбки стерлись с их лиц и обнажилась их хищная сущность. Я побежала, не оглядываясь. Позади слышался легкий шорох и треск сучьев, а в ушах тихий шепот.

– Зачем он тебе? – слышала я. – Оставайся с нами.

От страха я припустила так, как на зачете по физре не бегала. Ветки хлестали меня по лицу, корни хватали за ноги. В изнеможении я упала в мягкий мох и провалилась в темноту. Очнувшись, настороженно прислушалась, но было тихо. Я села и огляделась.

Слева от меня на пенечке сидел старик. Длинная борода, отдающая зеленью, видавший виды кафтан, подпоясанный веревочкой, на ногах дырявые лапти.

– Приснится же такое, – подумала я и потрясла головой, но видение не исчезло.

Старик посмотрел на меня и усмехнулся.

– Зачем пожаловала в мой лес? – спросил он. – Уж не за жар-цветом ли?

От страха я не могла вымолвить ни слова, только глупо улыбалась.

– Жди, – сказал старик и исчез.

– Надо выбираться отсюда, пока не поздно, – подумала я и встала.

Вокруг только сосны да папоротник по пояс. Куда идти? Вдруг недалеко загорелся огонек.

– Наверное, меня ищут! – обрадовалась я и пошла на свет.

Только зря я радовалась. Это был вовсе не фонарик. На перистом листе папоротника горела маленькая искорка. Она медленно росла и пульсировала. Я стояла и смотрела, как завороженная. Когда огонек вырос до размера кулака, я поняла, что это за огонек.

– Не может быть! – подумала я. – Такое не каждому суждено увидеть.

Пока я решала, что делать: бежать или сорвать, бутон с легким треском распустился и осветил все вокруг красным цветом. Моя рука сама потянулась к нему. Как только я прикоснулась к стеблю, все вокруг ожило. Послышался топот и свист. За моей спиной кто-то перебегал с места на место. Когтистые лапы, покрытые шерстью, хватали меня за руки и волосы. Я закрыла глаза и сорвала, наконец, цветок.

Филин ухнул и все стихло. Открыв глаза, я увидела жуткую картину – вся поляна вытоптана, а одежда на мне порвана в клочья. Зато в руке я сжимала красный цветок, сияющий в темноте.

– Что теперь? – подумала я. – Кажется, нужно загадать желание.

Цветок в моей руке начал угасать, и я поспешила. Хотела одно, а успела только: «Хочу знать...». Дальше ничего не помню.

Очнулась я под утро. Белая завеса тумана скрыла от меня все. Только по легкому шуму и смолистому запаху можно было догадаться, где я. Холод пробирал до костей, но ногам было тепло. Я потрогала – мех. В руку ткнулся мокрый нос.

– Вот и ответ, – подумала я и села.

Солнечный луч пробился сквозь густые кроны сосен и прогнал туман. Передо мной сидел Сергей и улыбался.

– Что тебя рассмешило? – спросила я.

Вместо ответа он поцеловал меня. Этот поцелуй словно включил меня. Горячая волна разлилась по всему телу. Мне хотелось одновременно плакать и смеяться. Его губы обжигали мое лицо, шею и руки. Я чувствовала упругие мышцы под тонкой майкой и слышала оглушающий стук его сердца.

– Никогда не отпущу тебя, – прошептала я и прижалась к нему все телом.

– Я никуда не уйду, – ответил он. – Даже если прогонишь.

– Дурачок, – подумала я. – Мне не хватит на это сил.

Мы оторвались друг от друга, только услышав ауканье.

– Где вас носило?! – выговаривал нам Влад.

– Мы всю ночь вас искали, – чуть не плакала Мила.

Только Володька молча смотрел на нас долгим понимающим взглядом.

Ребята убрали палатки, затушили костер, и мы вернулись в деревню. По моим сияющим ярче солнца глазам, мама с бабушкой все поняли. Мы с Сергеем и не скрывали.

Глава 38. Материнская магия

Во сне я снова рыскал по лесу. Почувствовав ее запах, свернул с тропы в чащу. Она лежала под сосной на перине из мха. Полуоткрытый рот с влажными губами. Волосы, упавшие на лицо. Родинка в виде полумесяца на плече. Она казалась такой беззащитной, что я улегся у ее ног. Она прошептала мое имя. Я вздрогнул и проснулся. Солнце стояло уже высоко. Мама позвала завтракать, но я пошел, а потом побежал к реке. Что-то тянуло меня туда.

Еще не доходя до камня, я понял, что она там по цветочному запаху ее духов. Так и есть. Я подошел, обнял ее за плечи.

– Как ты тут оказался? – удивилась она.

– Ты звала меня, – ответил я.

– Я боялась, что это был сон, – прошептала она.

– Если и сон, то самый сладкий на свете, – возразил я и поцеловал в ту самую родинку.

– Щекотно! – рассмеялась она, закинув голову.

Я не понимал что, но что-то точно изменилось в ней. Ее движения стали плавными, голос нежнее, а глаза просто ослепляли.

– Неужели? – подумал я, принюхиваясь.

– У меня что-то с лицом? – спросила она и потерла лоб.

– С лицом все в порядке, – ответил я и сорвал одуванчик.

Она недоверчиво посмотрела на меня.

– Ты выйдешь за меня? – спросил я, встал на одно колено и обмотал стебель вокруг ее безымянного пальца.

– Вот так сразу? – удивилась она, разглядывая самый дорогой «бриллиант» на свете.

– А что тянуть? – улыбнулся я. – Твоему малышу нужен отец.

– Что? – переспросила она и вдруг все поняла и кивнула.

Я подхватил ее на руки и нес всю дорогу до дома.

Через месяц я в костюме и при галстуке стоял у дверей храма Гименея в ожидании невесты. У меня дух захватило, когда я увидел ее в белом платьице, словно молодую березку.

Но самое главное случилось у Перунова дуба несколько дней назад. Вениамин Данилович исполнил обряд, и мы поклялись в вечной любви и верности. Вдруг воздух пришел в движение и прямо мне на ладонь упал лист. Зеленый, с волнистыми краями и каплей росы. Что-то кольнуло в сердце, а на плечи лег камень ответственности.

– Что с тобой? – спросила Ася, заметив мое замешательство.

– Его надо вернуть, – сказал я.

– Я тоже сейчас об этом подумала, – удивилась она.

– Представляю, что пережили его родители, – подумал я и прижал мою названную жену к себе. – Загрызу, если кто только посмеет тронуть ее или малыша.

– А о нас ты подумал? – спросила Ася и оттолкнула меня.

– Только о вас и думаю, – возразил я.

Мы договорились, что вернем наследника Ореи в подходящее время. Как раз через пару недель полнолуние.

– Ты все запомнил? – спросила Ася перед тем, как я уйду. – Повтори!

– Заскочу на минутку к Катону и обратно, – послушно сказал я.

– И? – не унималась жена.

– И больше ничего, – ответил я, вздохнув. – Никаких игр в войнушку, а не то ты придешь, и всем мало не покажется.

– То-то же! – сказала Ася и открыла ящик стола.

Она достала коробочку и открыла ее. На дне лежало яйцо. Черное, блестящее, похожее на камень, но как только Ася взяла его в руки, все изменилось. Яйцо поменяло свой цвет на голубой и начало светиться изнутри.

– Вот это да! – выдохнул я. – Как ты это сделала?

– Понятия не имею, – рассмеялась Ася. – Но, думаю, это хороший знак.

Я чмокнул жену, сунул яйцо в карман и зашагал по тропинке к реке. Солнце еще не село, а луна уже взошла. Два светила встретились. Я остановился у нашего камня и замер.

– Откройся! – мысленно приказал я и добавил: – Пожалуйста.

С легким треском воздух завертелся и воронка засосала меня внутрь. Оказавшись в пустыне, я не мешкая направился к пальмам на горизонте.Вот и палатка, дрожащая от ветра, словно живая. Я открыл полог и вошел. Никого. Такого я не ожидал.

– Катон! – позвал я.

Не получив ответа, я вышел.

– Куда теперь? – подумал я, глядя на бескрайние пески.

– Подбросить? – услышал я и оглянулся.

Передо мной стояла Ася и улыбалась.

– Ты же обещала ждать! – рассердился я, но в тайне обрадовался ее появлению.

– Ну, куда ты без меня? – бросила она и вынула из кармана мел.

– Думаешь, сработает? – спросил я.

– Сейчас узнаем, – ответила Ася и подошла к палатке.

Я подержал полог, а она нарисовала дверь. В открывшемся портале было темно и сыро. Я шагнул первым и чуть не скатился вниз по лестнице. Ася схватила меня за руку и удержала на ступенях. Когда глаза привыкли к темноте, мы увидели внизу узника.

– Катон? – позвал я.

Он был настолько изможден, что не мог ни говорить, ни двигаться. Я подбежал к нему и поднял с холодного каменного пола.

– Где это мы? – спросил я, едва удерживая его.

Катон открыл на миг глаза и снова впал в забытье. Ася достала из рюкзака бутылку с водой и плеснула ему в лицо. Он очнулся и силился улыбнуться, но услышал гулкие шаги в коридоре.

– Спасайтесь, – прошептал он, услышав лязг засовов.

– Дверь! – крикнул я.

Ася открыла портал, и мы свалились друг на друга по другую сторону, чуть не перевернув палатку. Придя в себя, Катон выпил всю нашу воду, жадно глотая и давясь, а бабушкины пирожки подняли его на ноги. Ну, или пара средств из Асиной аптечки.

– Почему тебя держали взаперти? – спросил я.

– По двум причинам, – горько усмехнулся он. – Во-первых, Ольстин не на шутку испугался за власть, а во-вторых, хотел уничтожить наследника.

– Это все из-за нас, – сказала Ася, с жалостью глядя на осунувшегося Катона.

– Да я не знаю, как благодарить вас, – успокоил он ее. – Теперь наследник в безопасности.

Мы переглянулись.

– Вы что, притащили его сюда? – испугался Катон.

Я вытащил коробочку и открыл ее. Палатка озарилась синим светом.

– Как вы это сделали? – удивился он, завороженно глядя на яйцо.

– Мы не нарочно, – начал оправдываться я.

– Что это? – спросила Ася.

– По старой легенде, когда Синий дракон взойдет на трон, Орею ожидает вечное процветание и благоденствие, – ответил Катон и склонил перед нами голову в знак величайшей благодарности.

Не успели мы ничего ответить, как раздался треск и яйцо разлетелось вдребезги. У меня в руках сидел дракончик, поблескивая голубой чешуей, словно рыбка. Мы замерли от неожиданности, а он наморщил носик и чихнул огнем, оставив на моей футболке прожженную дырку. Я чуть не выронил его. Дракончик ощетинился и поднял хвост.

– Эти мужчины, – проворчала Ася и взяла его на ручки, прижав к себе.

Этот голубой червяк сразу прикрыл глаза и вцепился в нее.

– Как назовем? – спросил я в полной тишине.

– Рой, – ответил Катон. – Так звали его деда.

– Вы бы покормили сначала наследника, – сказала Ася, поглаживая его по мягким чешуйкам.

– И правда, – согласился я. – А что он ест?

– Все, – ответил Катон, оглядывая свое жилище.

– Достань яблоко из рюкзака, – сказала мне Ася. – А то у меня руки заняты.

Я достал его и нарезал. Рой с удовольствием чавкал, пока мы раздумывали, что делать дальше.

– Может, пусть пока поживет у нас? – спросила Ася.

– Мне не прокормить вас будет, – рассмеялся я, представив зверушку размером с гору.

– Когда он сможет занять трон? – спросила Ася у Катона. – В восемнадцать?

Катон кивнул и погладил Роя.

– Ну, восемнадцать лет как-нибудь продержимся, – сказал я.

– Веков, – сказал Катон и улыбнулся.

Повисла неловкая пауза. Вдруг послышался шум. Ася осталась с Роем в палатке, а мы с Катоном выбежали, но из-за песка, поднятого в воздух, ничего было не разглядеть. Удивительно, но на нас ни один волосок не шелохнулся. Присмотревшись, мы поняли, что невидимый щит уберег нас от нападения. Буря стихла, песок осел. Мы стояли и смотрели, как драконы улетают прочь.

– Что это за магия? – спросил я.

– Материнская, – ответил Катон.

– Что тут у вас происходит? – спросила Ася, откинув полог.

– Ничего такого, – ответил я. – Просто ветер.

– Тогда нечего стоять, – сказала она, прижимая к себе Роя. – Пора возвращаться.

– Ты что, и правда хочешь забрать его? – удивился я и переглянулся с Катоном.

– Я с радостью стану его наставником, – сказал Катон и взял у нее засыпающего малыша. – А вы будете навещать нас.

Ася нехотя согласилась. Она открыла портал, и мы вернулись к реке. У нашего камня я взял с жены клятву, что она ни при каких обстоятельствах не будет больше так рисковать. Даже ради меня. По дороге к дому я думал о судьбе Роя, словно он был мне родной. А взгляд Катона я запомню на всю жизнь.

Глава 39. День рождения

Профессор Академии Сергей Александрович Беляев торопился домой.

– Сашеньке сегодня двенадцать, – думал он, доставая мел из кармана. – Как быстро время течет!

Он начертил прямоугольник прямо в кабинете и шагнул в темный проем. Не чердаке было холодно и сыро. Он поежился и начал спускаться по деревянной лестнице. До его уха доносился смех, а сладкий запах фирменного бабушкиного пирога напомнил, что он не обедал.

– А вот и я! – сказал он, распахивая дверь кухни.

От сквозняка приоткрытое окно с треском отворилось и горшок с многострадальной геранью полетел на пол. Сергей зажмурился в ожидании хлопка и выговора, но было подозрительно тихо. Открыв глаза, он понял причину – цветок упал на подушку, лежащую под окном.

– Никак не привыкнешь, что в семье растет провидец? – рассмеялась Наталья Васильевна, доставая пирог из духовки.

На запах пришел Вениамин Данилович.

– А где мои? – спросил Сергей.

– Еще не вернулись из школы, – ответил он.

– У них сегодня дополнительное занятие по развитию ясновидения, – сказала бабушка.

– По-моему, у моего сына с этим все в порядке, – улыбнулся я.

Стукнула дверь и вошла Ася, вернее Анастасия Андреевна, как звали ее ученики, а с ней белобрысый востроносый мальчишка.

– Ма, смотри, я выполнил домашку! – обрадовался Сашенька, увидев горшок на подушке.

Он поставил его на подоконник и подошел к отцу. Наталья Васильевна с Асей начали накрывать на стол.

– Бабушку с дедушкой ждать не будем? – спросил Сергей.

– Не будут опаздывать, – ответила Наталья Васильевна.

– А мы не опаздываем! – сказали появившиеся прямо посреди кухни Надежда Вениаминовна и Андрей Николаевич.

В руках они держали коробку с бантом в серебристой фольге. Бабушка потянула за шелковую ленточку и глазам присутствующих предстала скульптура Анубиса.

– Она настоящая? – спросил Сашенька, разглядывая Бога с песьей головой.

– Еще вчера стояла у саркофага Эхнатона, – ответил дедушка.

Этот подарок не шел ни в какое сравнение ни с коллекцией камней, ни с амулетами и книгами по магии. Даже самокат не произвел такого впечатления на именинника.

– Нашли, все-таки? – спросил Вениамин Данилович.

– Самое интересное, что... – начал Андрей Николаевич.

– О делах потом, – перебила их Наталья Васильевна. – У ребенка День рождения!

– А где Кузнецовы? – спросила Надежда Андреевна.

– Мама с папой сейчас на подлете к Черному морю, – ответил Сергей. – С утра поздравили.

Самовар зашипел и все сели за стол. Когда блюда и чашки опустели и заняли свое место в буфете, а гости разошлись, Сашенька, мама и папа решили прогуляться перед сном. Они молча вышли из калитки прямо в лес и зашагали по тропе, проваливаясь в мокрый снег. Заря погасла и взошла луна. Такая большая и яркая, что мальчик смотрел на нее закинув голову и открыв рот.

– Готов? – спросил отец, остановившись у приметного камня.

Сашенька кивнул и сжал кулачки.

– Не бойся, – сказала мама. – Это не больно.

– Даже приятно, – улыбнулся отец.

Сашенька недоверчиво посмотрел на него, но ничего не сказал. Через полчаса все было кончено. Два волка играли в догонялки с Асей, бегая вокруг камня. Матерый покусывал щенка за бока и толкал лбом, а тот рычал и прижимался к матери. На всю эту возню сверху смотрела луна, улыбаясь из-за туч.