Мой слуга, божество и я - Книга 1. Дневниковые записи семи памятных дней

Глава 1. Мальчик, упавший с Небес

Эпизод 1. Пролог

" Я очень хорошо помню тот день. Вот как сейчас: такой же шёл дождь. Настоящий ливень. Зарядил на целые сутки. И всё пузырил, пузырил воду в лужах... И точно так же я сидела на кровати в своей комнате. Сидела и слушала, как гуляет по улице дождь.

И нашло на меня какое-то непреодолимое, сильное чувство — порыв. Я встала, подошла к окну и настежь распахнула его. Этот запах... как мне описать запах дождя? Он чуть было не сшиб меня с ног. Но я устояла, изо всех сил стараясь наполнить им свои лёгкие. Пыталась и не могла надышаться.

И тут словно что-то ёкнуло, перехватило моё дыхание. Внезапно весь кислород куда-то подевался, и голова пошла кругом.

Последнее, что я увидела в том полусознательном состоянии, было лицо прекрасного юноши. Оно было так близко, как только возможно увидеть лицо другого. Он прямо-таки впился в мои губы и не то, чтобы страстно целовал меня, но высасывал, высасывал из меня энергию жизни. И я из последних сил оттолкнула его... "

Эпизод 2. Начало

" — Эй, эй! Тронутая! — послышался издалека чей-то голос.

— Очнись! — уже громче.

— Тронутая! — раздалось совсем громко, над самым моим ухом.

Я тут же пришла в сознание и обнаружила себя лежащей на кровати. Склонившийся надо мной мальчик без устали тряс меня за плечи, лицо его выражало крайнее беспокойство. Наши взгляды встретились. Я тут же оттолкнула его. Не медля ни секунды, подпрыгнула с кровати, схватила попавшийся под руку стул и заняла угрожающе-оборонительную позицию.

— Ты!.. — вырвалось у меня.

Мальчик опешил. Его голос прозвучал удивлённо:

— Тронутая!

— Ты только что обозвал меня дурой?! — вспылила я.

— Тронутая, — снова сказал он.

— Хватит повторять одно и то же! Ты что, других слов не знаешь?!

Он всё так же смотрел на меня с искренним непониманием.

«Не могу поверить, это с ним только что был мой первый поцелуй? Брр… Я ещё помню эту настырную силу и холод…» По спине так и пробегают мурашки, а лицо пылает, покрываясь испариной. Я не знаю, мне стыдиться или ругаться. И он ли всё-таки это был, или не он?

Я окидываю незнакомца пристальным взглядом: идеально уложенные тёмные волосы немного взъерошены, миловидные черты лица, рубашка поверх водолазки немного помялась, джинсы с кожаным ремнём... "Симпатичный... — подумала я. — И на вид... лет шестнадцать, мой одногодка. Короче, мой вердикт — не опасен."

Всё ещё держа стул перед собой, я подошла чуть ближе.

— Как ты сюда попал?

Во мне спорили страх, разум и неловкость. В его глазах я видела то же. Как отражение меня, мой незнакомец так же был сбит с толку. Он не отвечал, а я, в свою очередь, не могла придумать ничего лучше, чем пытаться его разговорить.

— Я никого не ждала. Ты здесь незваный гость, и время не играет тебе на руку. Пожалуйста, отвечай, иначе... я сейчас позову папу, — эти рассуждения в слух придали мне уверенности.

Мальчик неловко потупил взгляд.

— Это сложный вопрос. Я сам точно не знаю, как.

— Хм, сложный? Ну, а какой тогда лёгкий? — невольно удивилась я. — Что ты хочешь, чтобы я у тебя спросила? С чего, по-твоему, мне стоит начать?

Он посмотрел на меня.

— Ну, обычно люди говорят: "Кто ты? Что ты здесь делаешь?" Что-то в этом роде... — мальчик помолчал. — Неужели тебе не интересно, кто я такой?

— Ну, конечно, интересно.

Я и сама не заметила, как опустила стул и оставила его в стороне. Вовсе не секрет, что в итоге моё любопытство всегда берёт верх.

— Хорошо, тебя зовут Мирослава Бронина...

Я хмыкнула. "Пошёл с неоспоримых фактов. Да только всё это очень подозрительно: откуда он знает моё имя и вдобавок адрес?" Мы с этим пареньком точно не были знакомы и вряд ли виделись раньше.

— Ты тронутая, — сказал он.

Тут я снова разозлилась:

— Ну, знаешь, что? Это не просто глупая шутка, это настоящее оскорбление моей чести и достоинства!

Стул всё ещё был у меня под боком, и я не упустила возможности напомнить об этом, зловеще взяв его за спинку.

— Дослушай, что я хочу сказать, — его голос прозвучал немного устало. — Тронутая — это не оскорбление, а вполне себе реальный термин... Слушай! этим словом называют девушек... как бы сказать... поцелованных Богом.

Я в который раз недоверчиво хмыкнула.

— Да, да, ты особенная! — заверил мальчик. — А вот теперь обо мне. Каждой уважающей себя тронутой нужен слуга, так вот я и есть он самый. Меня прислали сюда из Небесного Департамента, я представляю отделение по надзорной деятельности и профилактической работе, — прибавил он и замолчал, явно ожидая моей реакции.

— Хм, — улыбнулась я и ободряюще закивала. — Я, кажется, поняла... Ты сталкер.

— Я? Я работник Департамента и твой слуга, — возразил он.

Я снова усмехнулась.

— Ты что, не веришь мне?

Незнакомец прожёг меня проницательным взглядом зелёных глаз, как бы заставляя раскаяться в своём чёрством чувстве недоверия. Но на меня это мало подействовало: «Давайте быть реалистами! Мне эта магия взглядов — ничто перед силой дурного подозрения».

— Да, я тебе не верю. Докажи! — бросила я с неким ожесточением в голосе.

— Тогда попроси меня о чём-нибудь, — ответил он неожиданно мягко. — Чего бы ты хотела?

— Я?..

Этот вопрос застал меня врасплох. У каждого есть желания и мечты, но так вот, сходу... Я огляделась по сторонам: "Это должно быть что-то, чего нет в моей комнате. Очень интересно, как он мне раздобудет..."

— Кактус! Хочу кактус! — сама себе удивившись, воскликнула я. — Давно просила маму купить его, но всё...

— Возьми меня за руку, — прервал мальчик.

— Чего? — немного опешила я.

Он протянул мне свою ладонь:

— Держись, и всё будет хорошо.

Я ничего не ответила, но всё-таки подала ему свою руку. В ту же секунду случилось что-то, что я не смогла бы описать, но очень хорошо почувствовала... "

Эпизод 3. В пустыне

" — Мира, Мира! Можешь уже открывать.

Я почувствовала, что краснею, и осторожно открыла один, затем другой глаз.

И… песчинки. Они были повсюду. Забивались в ресницы, царапали щёки. Я зажмурилась и тут же открыла глаза снова. Песок, песок, песок… Дюны, как застывшие волны, уходили за горизонт. Небо выцветшее, словно старый холст, и солнце, палящее немилосердно.

— Где мы? — выдохнула я, чувствуя, как пересыхает во рту.

Паренёк стоял рядом, блаженно щурясь.

— В пустыне, как ты и просила.

В последствии он сам мне признавался, что отнюдь не был так крут тогда и думал что-то вроде: «Сам удивляюсь, что в комнате ничего не подожгли. Неужели сработала защита?»

Но ведь я не могла прочесть его мысли.

— В пустыне?! — переспросила я, не веря своим глазам. — В настоящей пустыне? Но… как?

От шока я даже не заметила, что этот парень стал говорить со мной нормально, по имени и на «ты».

Вместо ответа мальчик развёл руками, предлагая оглядеться. И я огляделась. И я поверила. Запах раскалённого песка и сухих трав... обжигающий ветер... горячий воздух, вибрирующий над дюнами. И главное, это не кино и не картинка в журнале — это происходит со мной, это реально! И за такое путешествие можно было бы многое простить этому незнакомцу!

— Неужели ты и вправду умеешь… — я запнулась, подбирая слово, — …колдовать?

Мальчик пожал плечами.

— Ну, не то чтобы колдовать. На деле — пользоваться пространственными порталами. Телепортация, если хочешь. Небесный Департамент снабжает нас всем необходимым.

— Это чем, преодолителями пространства? — я недоверчиво приподняла бровь. — Значит, технология и никакой магии?

— Ну, почему же, магия тоже есть, — усмехнулся он. — Только она у всех смертных имеет ограничения. Да это тебе знать не к спеху. Главное, что сейчас ты получишь кактус, как и хотела.

Надо сказать, это его «колдовство» вкупе со скромностью и уверенностью речи возымели надо мной должный эффект. Мальчик шагнул вперёд, и я, не раздумывая, пошла за ним. Мне хотелось потрогать этот песок, ощутить эту жару. Странно, но мне совсем не было страшно. Наоборот, я ощутила прилив сильного восторга. Мечта, которая казалась несбыточной, воплотилась в реальность. И всё благодаря этому странному мальчику, в буквальном смысле свалившемуся с неба.

* * *

Мы шли молча, утопая в песке по щиколотку. Вокруг не было ни души: только дюны, солнце и мы.

— И что, здесь совсем нет кактусов? –— наконец спросила я, когда количество наших шагов уже всяко перевалило за четыре десятка, а горизонт всё ещё оставался пустынным.

— Конечно, есть, — ответил мой спутник. — Просто нужно поискать. Они обычно прячутся в тени камней или кустарников.

Прошли ещё по песку... Вот показались и первые камни. И тут я увидела его. Маленький, зелёный, колючий шарик, приютившийся у подножия песчаной гряды, в окружении камней. Дальше, к линии горизонта, за ним целым поселением сидели его сородичи.

Ликуя, я обошла и рассмотрела многие из кактусов — и у каждого нашла свои особенности. Как отличаются члены одной семьи от поколения к поколению своими чертами лица и типами фигур. Тут были и дедушка-кактус, и его дочка с мужем, и их маленький сынок — дедов любимый внук... Словом, эта семья была очень большая и дружная. «Не то, что наша. Я всегда одна была, один ребёнок», — подумала я.

Мой спутник шагал чуть поодаль, позади меня.

— Смотри! — воскликнула я, возвращаясь ему навстречу и прямо указывая на «свой» кактус. – Какой хорошенький!

Он действительно был очаровательным. Идеальный маленький кактус, словно специально созданный для моей комнаты.

— Хочешь, возьмём его с собой? — спросил мальчик.

— Конечно, хочу! — ответила я. — Только как мы его заберём? Ведь он здесь растёт и...

— Выкопаем и в горшок посадим.

Тут мой спутник достал из кармана… лопатку!

— Всё предусмотрено, — ухмыльнулся он.

Мы аккуратно выкопали кактус, стараясь не повредить корни. И пересадили его в небольшой глиняный горшок, который тоже каким-то чудом оказался у моего «магического» незнакомца.

— Готово, — сказал он, утирая пот со лба. — Теперь у тебя есть свой собственный питомец прямиком из пустыни.

— Спасибо тебе, — сказала я искренне. — Ты… ты настоящий волшебник.

Он смутился.

— Это всё Небесный Департамент. Но если тебе понравилось, мы можем посетить ещё какое-нибудь место. Хочешь, покажу тебе джунгли Амазонки? Или, может быть, Эйфелеву башню?

— Когда-нибудь, — ответила я, улыбаясь. Его идеи всё ещё звучали для меня абсурдно. — Давай возвращаться, становится жарко.

Мне хотелось сохранить это воспоминание ещё надолго. Каждый знает фразу: "Хорошего много не бывает!" Ну, а я не стану загадывать наперёд, но ведь и правда — всему своё время?

Паренёк кивнул.

— Да, это пустыня раскаляется. Пойдём.

Мы с ним снова взялись за руки, и опять то же ощущение: лёгкое головокружение, тепло, разливающееся по телу... И в следующую секунду мы оба уже стоим посреди моей комнаты. "

Эпизод 4. Его имя

" Я не могла поверить. Я и... этот вот паренёк только что были в самой настоящей пустыне. Я в последний раз легонько себя ущипнула. "Нет, не сон. Я точно не сплю, всё взаправду!" Мне всё ещё хочется пить и до сих пор жарко.

А в комнате всё, как всегда, как я и оставила. И только для меня теперь всё иначе. В руках я держу свой маленький кактус в глиняном горшке, а подо мной на полу — песок... И в этой же самой кучке песка рядом со мной стоит тот парень! Неловко переставляет ноги — натоптали мы с ним, нанесли грязи, теперь придётся убирать... Ему-то, может, и неловко, а я вот на седьмом небе от счастья! Кактус, песок и он — вот они, настоящие свидетельства того, что пустыня мне не приснилась.

Не сомневаясь ни мгновенья больше, я в упор посмотрела на своего спутника. Парень, всего-то полчаса назад называвший меня тронутой, говоривший о магии и... подаривший мне кактус из самой настоящей пустыни, которую я своими же глазами увидела вживую. Теперь я ему верила. Он и вправду был моим слугой. Слугой, способным исполнять мои мечты. И это было… прекрасно. Не-веро-ятно!

— Хорошо, хорошо... — выдохнула я, чтобы успокоить начинавшие шалить нервы. Подошла к тумбочке у кровати, где стояли привычные мне графин и кружка, налила воды и выпила много, почти всё сразу. Жажда мало-помалу отступила.

Но с другой стороны, ничего действительно хорошего в этом не было. И вот, почему: в моей голове снова зароились сомнения. «Разве бывает, чтобы такое крупное везение свалилось на человека буквально ни с чего? Ни за какие-нибудь заслуги. И почему, собственно, это именно я его госпожа? Почему не другие..? Разве что этот мальчик — мой джинн. Как в сказках — добрый и покорный».

Я снова взглянула на него и прошлась по комнате, раздумывая:

— Слуга, так слуга...

Всё это время он, похоже, наблюдал за мной и ждал моей реакции. Вся в раздумьях, я даже и не заметила, что пол под нами уже был чист.

— И как же мне тебя звать, слуга?

Тут мальчик замялся. Точно также, как когда я завалила его расспросами в самом начале, когда он внезапно появился у меня дома.

— Но у меня... нет имени, — наконец сказал он. — Я просто слуга под номером...

— Подожди, подожди! Неужели... — глаза у меня сами собой лезли на лоб. — У тебя правда нет имени?

— Нет, — покачал он головой.

— Так не пойдёт! — возразила я и тут же почувствовала, как щёки налились горячим румянцем.

Мальчик смотрел на меня с удивлением. Похоже, моя решительность застала его врасплох.

Я смутилась ещё больше. Но, как папа мой говорит, «раз уж взяла быка за рога, так и продолжай гнуть своё до победного». Вот я и пошла «до победного»:

— Я имела в виду... Я твоя хозяйка... и... я дам тебе имя.

Глаза мальчишки совсем округлились. «Если он и теперь мне только подыгрывает, то надо отдать ему должное — играет он натурально!» — невольно подумала я. И, чувствуя, что стала перед ним почти безоружна, сказала вслух:

— Егор, — теперь у тебя есть имя.

— Госпожа, Вам... то есть... тебе не стоило...

— Я твоя госпожа и это моё желание. И ещё, — заметила я, чуть помедлив, — зови меня по имени. Никаких "хозяйка", "госпожа", "тронутая"... Хорошо?

Он кивнул и повисло неловкое молчание. Сама я всё ещё не могла понять, во что ввязалась. Что у нас с ним за игра?

— Ммм... — протянула я, отыскивая ключик от будоражившей меня тайны. — Ты что-то говорил о Небесном Департаменте?..

— А, да... Може... можешь не волноваться, вся информация строго конфиденциальна... "

Эпизод 5. Договор

" — В каком смысле? — спросила я.

— Тебе не придётся прятать меня или что-то в этом роде, — пояснил Егор. — В день твоего рождения на Небесах был заключён договор. И с того самого момента, как я спустился на Землю, он пришёл в действие.

Я невольно приоткрыла рот от изумления. "Похоже, всё это вполне себе серьёзно. А я... точно не схожу с ума, играя в это?"

— Согласно договору "...о связи судеб Мирославы Брониной и слуги № 25129" я становлюсь твоим полноценным слугой на неограниченный период времени.

Согласитесь: какой прекрасный договор! Мне интересно, слышали ли вы в своей жизни о более выгодной сделке? Просто удивительно, как благосклонна и щедра судьба бывает к человеку!

Однако я всё ещё твёрдо стояла ногами на полу своей комнаты, то есть на земле.

— Я думаю, это очень даже выгодный договор, — улыбнулась я.

— Да, — подтвердил Егор. — С одним условием: в благодарность за мой бескорыстный труд ты должна будешь выполнить одно моё желание.

«Ага, вот и оговорочка.

Но что со мной? Разве не об этом я мечтала: чтобы в серости моих будней было место чудесам? Станет ли этот мальчишка просить меня о плохом? Да у него взгляд кроткий, как у святоши!

Нет, этот точно меня не обманет. Прошло всего ничего, как знакомы с ним, а он уже столько для меня сделал: в пустыню даже «свозил»! И пол протёр. А уж это, с какой стороны ни посмотреть, и того лучше. Хороший он парень, хозяйственный. И не гордый.»

И я решила. И ответила ему, ни капли не сомневаясь:

— Одно твоё желание? Хорошо, я согласна.

Тут прямо из воздуха возникла лавандовая папка с моим личным делом.

— Посмотрим, что в договоре сказано о безопасном хранении информации...

Егор пролистал несколько страниц.

— "...Во избежании всевозможных казусов и с целью сохранения судебной тайны в каждом конкретном случае Небесный Департамент Судеб обязуется взять на себя ответственность за создание легенды для всех не посвящённых в дело лиц..."

Мальчик № 25 129 захлопнул папку.

— Таким образом, никто кроме нас двоих не будет знать о существовании связывающего нас договора. Наш секрет останется между нами. "

Глава 2. Продолжение

Эпизод 1. О жизни "после"

" Так оно и случилось: несмотря на появление нового человека, моя жизнь ни капли не усложнилась. Наоборот, с его появлением она словно заиграла новыми красками и стала несравненно легче и приятнее. Простая истина — счастье начинается с мелочей.

Мама с папой приняли Егора, как родного. Будучи сыном наших друзей, он стал частью нашей семьи и моим самым близким другом. Всё та же школа в этом году: уроки и домашние задания — да, всё это никуда не делось. Но с поддержкой Егора, между прочим, десятиклассника, я закончила девятый класс и успешно сдала все экзамены, в том числе и ОГЭ*. Когда мне было плохо, трудно или грустно, я могла побыть в одиночестве, но всегда знала, что Егор на моей стороне. Он — тот, кто поддерживает меня и явится по первому моему зову.

Мы с ним частенько отправлялись в небольшие путешествия, сбегая от окружающего мира. Нам было хорошо вдвоём: просто и комфортно, легко и непринуждённо. Мне не нужно было играть чью-то роль и притворяться кем-то, с ним я могла быть самой собой. Я не боялась показаться странной или глупой, не боялась неловкости и недопонимания, часто возникавшего при общении с моими ровесниками. Больше, чем просто друг, вскоре Егор стал для меня старшим братом. "

_

* Основной государственный экзамен (ОГЭ) — итоговый экзамен за курс основного общего образования в России. Служит для контроля знаний, полученных учащимися за девять лет, а также для приёма в учреждения среднего профессионального образования. Является одной из трёх форм Государственной итоговой аттестации.

Эпизод 2. Новое начало?

" Середина июня, с момента нашей первой встречи прошёл почти год. Мы с Егором только что вернулись из Атакамы*, где навещали наш кактус Сёму.

Ах, да, точно, вы же не знаете! Мама не любит кактусы, говорит, они портят атмосферу в доме... Ну и, первое время он напоминал мне про чудеса Егора. Потом — я привыкла и напоминать стало уже необязательно... (Конечно, когда твой друг — маг, и в любой момент сотворит тебе, что захочешь!) Но важнее всего тут то, что в какой-то момент мне показалось, что Семён грустит без родных: он у нас всё болел и стал хиленьким дома. Короче говоря, мы вернули его обратно на родину, в семью. Пусть радует их. Я всё равно могу с Егором всё их семейство навещать, когда вздумается.

За это время Сёма наш значительно подрос и стал ещё мясистее. Как говорят, дети растут быстро, а чужие дети...

Не успели мы полностью материализоваться в воздухе, как в комнате раздался странный звук, похожий на звон колокольчика. Я удивлённо огляделась. Из воздуха прямо перед нами возникло письмо, на вид самое обыкновенное.

— Кто мог прислать письмо подобным образом? — спросила я.

— Похоже на доставку Небесной Канцелярии... — Егор взял письмо в руки и внимательно оглядел конверт, в который оно было упаковано. — Очень интересно, — наконец сказал он. — В такой конверт пакуются только самые срочные новости. У себя в Департаменте я много слышал об этих посланиях...

Я перевела взгляд с конверта на Егора, он продолжил:

— Получить такое письмо — всегда большая честь. В них сообщают об одном из двух: о большой удаче или о великом горе.

— Звучит интригующе, — сказала я.

— И даже несколько пугающе, — добавил мальчик. — Надо вскрывать. "

_

* Пустыня в Чили, Южная Америка.

Эпизод 3. Приглашение и сомнения

" Егор аккуратно извлёк письмо из конверта.

— Это приглашение, — сказал он.

Мы обменялись удивлёнными взглядами и принялись читать...

"

Уважаемая Мирослава Бронина!

Приглашаем Вас на ежегодное празднование летнего солнцестояния, которое пройдёт с 15 по 22 июня этого года в Подлунном замке.

Администрация Подлунного Замка

"

— Ну, дела... — выдохнул Егор. — Подлунный замок — самый величественный замок на свете! Там дают самые пышные балы с огромным количеством гостей.

Мне казалось, мои глаза уже ползли на лоб, но друг продолжал:

— Да попасть в этот сказочный замок — мечта любого ребёнка, верящего в чудо! Для такого же как я — небывалая роскошь!

Я непонимающе захлопала глазами.

— И что, меня правда пригласили... туда? Если всё настолько серьёзно, как ты и сказал, то что мне делать? Как я вообще могу там появиться?..

— Подруга, я знаю только одно: у тебя нет права отказаться от этого предложения, — поспешил заверить Егор. — Это выбор без выбора. Такие события... я имею в виду, это ежегодное празднование может стать для тебя не только первым, но и единственным появлением в замке. Отклонить такое приглашение... Боюсь, это просто невозможно.

— Тогда... хотя бы скажи мне, что от меня требуется. В этом письме не сказано ровным счётом ничего, кроме места, времени и повода празднования. Ни одного слова о дресс-коде и будущих мероприятиях. А ведь всё это очень важно!

Я ткнула пальцем в лист с посланием:

— Разве тебе не кажется странным, что это письмо умалчивает обо всём, что могло бы меня заинтересовать? Почему я вообще должна туда ехать? Ты говоришь, что это лучший из всех замков, которые только есть на свете. Но почему я слышу о нём впервые? Как по мне, так это очень и очень странно.

— Поверь мне, я удивлён не меньше твоего! — воскликнул Егор. — Всё, что ты только что сказала, справедливо. Но сам факт! Это не простое письмо и точно не розыгрыш. Как оно попало сюда? Как упаковано, какая на нём печать и номерные знаки? Посмотри, это форменный бланк!

Егор ещё раз пробежал глазами эти три самых странных предложения в моей жизни.

— Посмотри на дату, пятнадцатое — это завтра!

Я в ужасе оглянулась на свой календарь. Четырнадцатое июня.

Слова Егора вывели меня из онемения:

— У нас нет времени на теории и догадки, лучше собрать вещи прямо сейчас. Думаю, это займёт у тебя в районе нескольких часов. Мы едем на неделю, это правда серьёзно. "

Эпизод 4. Быть решительными

" Как и сказал Егор, весь оставшийся вечер прошёл в сборах. Я решила, что не стану себя ограничивать, и взяла всё, что только могло понадобиться в течение этой недели. Раз уж мне не суждено было знать заранее, что ожидало нас в Подлунном замке, я должна была быть готовой к чему угодно. Так мне было спокойнее. Ведь всё, что я могла, — это лучшим образом сделать то, что зависело от меня. И я сделала это.

На следующее утро я проснулась с абсолютным чувством уверенности в себе и нашей поездке. Чемоданы уже стояли в полной боевой готовности, когда Егор зашёл за мной. Да, вещей у него было порядком меньше.

— Ну, привет. И как мы туда попадём? — поинтересовалась я.

— Как и всегда, переместимся,— ответил он с готовностью. — Местонахождение замка нам неизвестно, так что ни в коем случае нельзя потерять приглашение. Потому как попасть в Подлунный замок без приглашения... — тут интонация Егора окончательно убедила меня в отсутствии малейшей возможности это сделать. — В общем, всегда держи его при себе, — сказал друг уже лёгким тоном.

Я кивнула и спрятала письмо в одежде, мы взяли наши вещи. В душе моей было неспокойно, какое-то неясное предчувствие тревожило меня.

— Ой, что-то я волнуюсь...

— Честно, я тоже, — признался Егор.

Я посмотрела на него, он на меня. Ещё чуточку поразмыслив, я всё же решилась сказать:

— Егорка, обещай мне кое-что.

— Да, что такое?

Я заметила, как что-то мгновенно изменилось в его лице. Такое выражение появлялось у Егора каждый раз, когда он волновался за меня.

— Если что... — я замялась, мне было трудно подобрать слова. Прося Егора о чём-то, как мне казалось, настолько очевидном, я невольно смущалась. — Словом, не оставляй меня там одну. Хорошо?

— Хорошо, — улыбнулся мне друг.

— Ты обещаешь?.. Обещай мне.

— Обещаю, — заверил он.

Мы помолчали.

— И, если что... — Егор посмотрел на меня. — Ты всегда можешь позвать меня, ты же знаешь?

— Да, да, — закивала я.

— Ты позовёшь, и я приду к тебе.

— Но если...

— Уж поверь мне, я найду способ, — сказал он.

Я почувствовала, что Егор полон уверенности, и это успокоило меня.

— Ну, ладно... Скажи, всё же будет хорошо?

— Всё будет хорошо, Мирок. Я рядом.

— Хух, — выдохнула я и решительно взяла Егора за руку: — с Богом!

Комната исчезла. Мы вместе с нашими чемоданами существовали в каком-то неведомом мне пространстве, откуда вот-вот должны были попасть в такой далёкий и такой величественный Подлунный замок. "

Глава 3. <1-й день> Обстоятельства

Глава 3. <1-й день> Обстоятельства

Эпизод 1. <1-й день> Появление

" Я открыла глаза... и очутилась на замковой кухне в самый разгар приготовлений. Кругом кипела работа: взад и вперёд везде сновали поварята и всевозможная прислуга. Мыли посуду, чистили, нарезали продукты, жарили, парили, варили и запекали... Жар, пар, стук ножей, голоса и запахи наполняли помещение. А я стояла посреди всего этого и отчаянно пыталась понять, как я здесь очутилась.

Мне понадобилось какое-то время, чтобы окончательно прийти в себя. Наверное, мне стоило что-то предпринять..?

Пока я раздумывала об этом, над самым моим ухом разнёсся чей-то злой голос:

— Чего стоишь на проходе?

Я испуганно шарахнулась в сторону.

— Эй, эй, ты! — окликнул уже кто-то другой.

Я обернулась. Передо мной стояла среднего роста сухонькая женщина средних лет. Среди тонких и мелких черт лица особенно выделялся её мясистый с горбинкой нос. Но вовсе не он был виновен в том, что лицо этой женщины выглядело столь грозным. Строгое выражение лица, очевидно, свойственное ей, довершало образ самой суровости во плоти. Как выяснилось позже, то была моя управляющая.

— Чего застыла? Вот, неси, — она всунула мне поднос, заставленный тарелками, и прикрикнула: — Иди, иди! Остывает же!

Совершенно не понимая, что и почему со мной происходит, я двинулась к проходу, стараясь ненароком не опрокинуть на себя содержимое подноса. Так, я вышла из кухни и попала в огромный салатовый зал, весь заставленный столами и стульями. Несколько шагов прошла на автопилоте и потом ещё столько же для очищения совести — чтобы грозная женщина уж точно не смогла меня увидеть. Разве что вышла бы за мной, чего, со всей уверенностью могу поручиться, не было.

Я остановилась в замешательстве. Мысли вспыхивали одна за другой.

"По всей видимости, я ошиблась адресом. Ну надо ж было так потеряться! Теперь я здесь: со мной нет ни Егора, ни чемоданов. А эта сухая кухарка*, кажется, приняла меня за "свою", — думала я. — Делать нечего. Страшно уходить отсюда, ведь я ничегошеньки здесь не знаю. А в первый же день нарваться на неприятности — хорошего мало. Да, всё, как всегда, пошло не так. Егор сказал, что я могу позвать его... Похоже, сегодня его имя станет самым частым словом в моём собрании мыслей", — я горько усмехнулась.

Но — вдох и выдох: увидев девушек, идущих мне навстречу с уже пустыми подносами, я несколько успокоилась. И, как ни в чём не бывало, направилась к самому дальнему из всех видимых мне столов. Торопиться было решительно некуда.

«Стоит лишь сделать вид «включённости» в общее дело — а там уж посмотрим, где я и что с этим делать, — соображала я. — Благо, здесь никто не прочтёт мои мысли, что бы ни было в моей голове. Только и надо, что быть как все, не выделяться». "

_

* Мирослава никогда не разбиралась в подобных должностях.

Эпизод 2. <1-й день> Впечатление

" Я и ещё несколько девочек, на вид моих ровесниц, совершили, казалось, бесконечное количество ходок по залу, прежде чем все столы были накрыты.

Я подумывала о том, что надо бы сблизиться со своими "коллегами" по труду. И всё же я ни в чём не могла быть уверена и побаивалась сболтнуть лишнего. Что-то такое подсказывало мне, что их обстоятельства не были схожи с моими. А значит, подсказать мне они всё равно не смогли бы.

Так что я решила быть предельно осторожной и даже не пыталась разузнать о Подлунном замке. Вместо этого я всеми силами старалась сосредоточиться на порученной мне работе и выполнять её качественно. "

Эпизод 3. Сплетни

" Но всё же моё любопытство брало своё. Так, например, между делом я подсчитала нынешнюю вместимость зала. Всего столов было двадцать пять, по двенадцать мест на каждый. Итого: зал на триста гостей.

Другие же девочки, пользуясь возможностью, часто переговаривались между собой, когда шли рядом или накрывали соседние места. Говорили они, разумеется, не громче, чем вполголоса, стараясь лишний раз не привлекать к себе внимание старших. И всё же, так или иначе, я была с ними рядом и не могла не слышать, а иной раз и не вслушиваться в их разговоры. Всё это время главным моим вопросом было: "Каких же гостей здесь ожидают?"

— Слышала, нынче съедутся званые гости со всего мира, — донёсся до меня восторженный шёпот одной из девчонок, словно бы в ответ на мои мысли.

— Да-да! Я тоже слышала, — поддакнула вторая, — давно в этом замке не устраивали пиршеств с таким размахом! Неужели и мы войдём в историю?

— А почему? "

Мирослава невольно взглянула в их сторону: кто-то из служанок озвучил волновавший её вопрос.

Рядом с первыми двумя была ещё третья девочка, которую Мира заметила только сейчас. Короткая стрижка из светло-русых жиденьких волос шторкой висела по обе стороны её лица. Нездорово-бледная, желтоватого цвета кожа и тёмные полукруги под глазами, из-за которых карие глаза казались ещё больше. Всё это вместе делало её образ болезненным, уставшим и даже несколько жалким. От Мирославы также не укрылось и то, что эта девочка явно сожалеет о том, что задала вопрос и тем самым обратила на себя их внимание.

" Вторая из говоривших, невысокая девочка с двумя золотисто-русыми косичками, посмотрела на первую. Та же какое-то время удивлённо глядела на мышку-тихоню, подавшую голос. Эту высокую и тонкую девочку с чёрной косичкой, вскоре я узнала, звали Лиза.

— Ну, потому что, — ответила наконец она. — Откуда мне знать? Я знаю только, что раньше устраивали каждый год. Решили возродить традицию, а что? — Тут голос её зазвенел калёным железом, и сама она, полная неведомо откуда взявшегося в ней раздражения, с каждым новым словом продолжала распаляться всё больше: — Сама подумай: скучно же жить в таком огромном замке! А так и слуг вот сколько, и гостей...

— Это кому тут у меня скучно?

Не успели девочки и ртов раскрыть, как из ниоткуда совсем рядом с ними возникла управляющая. Грязно-зелёный, некрасивый цвет её глаз выглядел особенно мутным, зрачки поблёскивали.

— Кого мне занять? — грозно спросила она.

Девочки тут же присмирели и принялись подневольно расставлять тарелки и поправлять скатерть.

Я же осталась заинтересована сказанным и ещё какое-то время думала сама с собой: о чём же может быть это возрождение прежних традиций..?

Сама не знаю теперь: и почему меня это волновало тогда?.. А сколько ни думаю — ответ на любой мой вопрос неизменно один и тот же. Он и прост, он и глуп. И по той же самой причине винить во всём происшедшем со мной я могу лишь одну беду — моё собственное любопытство. "

Эпизод 4. Новенькая

" — Ты почему ещё не в форме? — окликнула меня управляющая в свойственной ей строгой манере.

Я как раз закончила с размещением последних блюд на ближайшем к кухне столе. Теперь только я заметила, что одна из всех осталась в зале.

— Простите, мадам, я не знала... — тут же растерялась я. Одно только слово "мадам" пришло мне в голову тогда.

Гертруда Александровна вгляделась в моё лицо.

— Новенькая, — заметно смягчилась она, — как тебя зовут?

— Мирослава.

— Там, в шкафчике, — управляющая повернулась в сторону и сделала указательный жест. — Переоденься и выходи, будешь прислуживать гостям.

Я почтительно поклонилась и направилась к двери, на которую мне указали.

Это была небольшая узенькая комнатка с рядами шкафчиков по её периметру, зеркалом и лавочками в центре. Очевидно, раздевалка.

Интересно то, что других девочек я здесь не застала. Наверное, где-то неподалёку от кухни должны были быть комнаты для служанок. Это же помещение они могли использовать для хранения своих личных вещей или в загруженный день, когда могло не быть времени, чтобы дойти до комнаты отдыха. Таким образом, я сделала вывод, что постоянным работницам просто незачем было переодеваться здесь.

Заглянув в несколько шкафчиков, я нашла свободный, со сложенной формой внутри. К белой рубашке и синей юбке прилагались белый колпак, синий фартук и номерной ключик от дверцы.

Я подошла к зеркалу. Форма была мне как раз.

"Вот уж точно калейдоскоп престранных совпадений", — невольно выдохнула я.

Удачно или нет, но сегодня всё как-то складывалось. Несмотря на саму по себе неясную ситуацию, в которую я попала поневоле.

"Продолжу делать то, что скажут. Видимо, сегодня день, когда надо плыть по течению", — подумала я и вышла из раздевалки. "

Эпизод 4.2 (1-й экстра эпизод) На новом месте

Егор стоял в вестибюле* Подлунного замка, глядя на величественную лестницу, ведущую на второй этаж. С первых же шагов от парадного входа любому вошедшему становилось ясно, насколько огромен был этот замок.

"И где-то здесь сейчас она", — думал Егор.

"Уверен, она звала меня — и не единожды. Но что я могу поделать? В этом замке перемещения в пространстве невозможны: хоть ты тресни, никакого волшебства. Все действия и усилия — физический труд, только так — и никак иначе.

И как мне теперь её найти? Больно уж всё не просто так!.. А всё это время быть рабом обстоятельств и жить, потакая им… в худшем случае — целую неделю? И недели много; я не один, я связан с ней, хотя бы договором судеб! И не только... я же обещал, нарочно говорил меня звать, если что-то пойдёт не так… Вот и накаркал?

Нет уж, мы ещё посмотрим, кто кого! Я не дамся без боя! Не колдовство же это, в самом деле!"

— Эй!

Оклик возвратил Егора в реальность. Он тут же развернулся, невольно, по-детски боясь, что его размышления могут стать очевидны. Точно как маленький проказник, застигнутый старшими врасплох прямиком у осколков нечаянно разбитой им вазы с фруктами.

Но Егор давно уже не был тем мальчиком, да и окликнувший его голос принадлежал вовсе не строгому человеку и уж тем более не его отцу или матери.

— Идём встречать, там ещё гости подъехали, — сказал Егору светловолосый мальчишка.

Какое облегчение! — это был Володька. Толковый парень, они успели сдружиться.

Егор улыбнулся своему приятелю в знак одобрения и подошёл скорым шагом. Володя придержал для Егора дверь, и они вдвоём спустились на парадное крыльцо. К крыльцу уже подъезжал конный экипаж...

_

* Вестибюль — большое помещение перед входом во внутренние части здания.

Глава 4. Адаптация

Эпизод 1. Введение в работу

" Непосредственно перед обедом все подопечные управляющей были собраны ею в столовом зале. Служанки выстроились в линейку и стояли как по стойке смирно. Что сказать, управляющая во всём любила порядок.

— Все в замке знают, что сегодня у нас особый день, день приезда титулованных и великосветских лиц, — начала Гертруда Александровна. — Мы, слуги, как тыл Подлунного замка, тоже должны не упасть в грязь лицом и оказать гостям достойный приём.

Лизка торжественно и гордо сияла своими шестнадцатью украшениями, как медальками на параде. Кое-какие служанки обменивались многозначительными взглядами. Катя-мышка, с характерной ей привычкой — чуть потупив взгляд, серьёзно молчала, и только глаза её поблёскивали. В общем, в нашем утреннем «строю» не было равнодушных.

Или Гертруда Рядова умела властвовать над людьми, или то было несколько иное чувство — может быть, сам замок зарождал его в наших сердцах?

Гертруда Александровна тем временем вещала нам:

— Перейду к сути. Будьте приветливы и улыбайтесь, ведите себя уверенно, подобающим для прислуги замка образом. Помогайте и делайте всё, о чём вас просят гости. Однако, будьте так добры, без лишних телодвижений. Вы все должны помнить первое и главное правило нашего приёма: обеспечить всем и каждому из гостей максимальный комфорт.

Управляющая обернулась к накрытым столам.

— Всего у нас двадцать пять столов, шесть полных и два неполных рабочих дня. В штате пятьдесят служанок, а значит ровно две смены по двадцать пять. Каждая смена отработает по 3 полных и один неполный день. И, разумеется, каждой из вас я вверяю обслуживание своего стола. Всё честно. И посему впредь попрошу без пререканий.

Оглядев всех на предмет несогласия и удостоверившись, что такого в рядах её подопечных выявлено не было, Гертруда Александровна обратилась к синей папке, смиренно ожидавшей её в положении лёжа на ближайшем столе. Оттуда она достала бумаги и огласила список первой смены.

Кроме прочих девочек управляющая выбрала уже знакомых мне черноволосую и худую Лизу и низенькую и солнечную Таню. В числе вызванных была и я. Впрочем, это не стало большой неожиданностью после нашего с ней разговора с глазу на глаз.

— Ах, да, — произнесла Гертруда Александровна. — Ещё кое-что. Списки ваших имён по сменам и трудовое расписание я напишу. Так что совсем скоро эта и другая важная для вас информация появится на специальном стенде рядом с нашей кухней.

Взгляд Гертруды неожиданно сделался человечнее и мягче, как нежный цветок. Как будто она только что сняла передо мной и всеми девочками свои невидимые очки, делавшие её глаза прицельнее и строже. Словно что-то в ней самой переменилось. И с этим новым взглядом она сказала всем доверительно и искренне:

— И всех, и каждую из вас я настоятельно прошу изучить всё, что будет там написано. Изучить самым тщательным образом. Поскольку стенд этот сделан для вашего же удобства, чтобы время от времени вы могли обращаться к его записям как к напоминанию.

И последнее. Если после прочтения у вас всё ещё останутся какие-либо вопросы, не стесняйтесь, спрашивайте у меня. Всё понятно?

Гертруда Рядова закончила говорить, и даже орлиный нос на её лице казался уже не столь грозным и выдающимся. Она предстала перед нами, словно в ночной сорочке, с душой нараспашку.

— Да, — ответили девочки.

Я утвердительно закивала.

— Хорошо, тогда скорее перейдём к делу, — управляющая подошла к ближнему столу. — В ваши обязанности во время приёма входит подавать блюда и приборы, накладывать порции, наливать напитки и прочие тому подобные действия…

Всё по делу и ни слова на ветер, но теперь я смотрела на свою управляющую иначе. Я не могла оторвать от неё тёплого взгляда. Когда она объясняла, как нужно встречать гостей и как себя вести, как аккуратно подать то, что просят, я первой и с удовольствием во всём подражала ей. Наверное, поэтому наши глаза часто встречались. "

Эпизод 2. Неотразимая

" После наглядного инструктажа Гертруда Александровна провела нас по залу и расставила каждую за свой стол.

Я всё ждала своего распределения, и вот наконец мы с управляющей и ещё тремя служанками остались одни. Снова вернулись туда, откуда начинали и где ещё были места. Теперь, когда и для меня нашёлся стол, мы с Гертрудой Александровной обменялись кивками — её согласия и моей благодарности. Одна служанка осталась стоять рядом со мной, другим двум управляющая указала на соседнее место.

По распорядку дня Подлунного замка настало время обеда. Теперь управляющая собственнолично встречала гостей у входа. При необходимости она также должна была уладить возникавшие казусы, заменив нерадивую работницу или самой выполнив просьбы приглашённых особ. Но судя по тому, как в течение всего обеда она держала себя и улыбалась (за несколько часов работы под её чутким руководством я вполне научилась различать вариативность её эмоций), с уверенностью можно сказать, что подобных казусов не возникало, и она была очень довольна нашим приёмом.

Кроме того, в начале праздничной трапезы на сцене, располагавшейся тут же, в одном из концов зала, появилась красивая, пышущая здоровьем и энергией дама средних лет с приветственной речью. Её светлое одеяние из мягкой ткани в складках было подобно песку пустыни на ветру и нежной морской пене в лучах утреннего солнца.

— Господа! Уважаемые гости! Мы очень рады приветствовать вас всех на нашем ежегодном праздновании летнего солнцестояния, — начала прекрасная дама. На её груди, как мини-солнце, блистала искусная драгоценная брошь в форме ветви подсолнуха. — Эта древняя и поистине мудрая традиция призвана объединить людей со всего света. Сегодня в Подлунном замке собрались люди всех возможных слоёв общества, начиная от слуг и заканчивая господами.

Так давайте все вместе с радостью проведём солнечную неделю в этом замечательном Подлунном замке! Отдохнём душой и телом, обретём новых друзей. Вместе создадим яркие воспоминания!

От этого выступления, как я видела, Гертруда Александровна была в полном восторге. Она с абсолютным обожанием следила за каждым движением говорившей. Помимо всех несомненных достоинств оратора: голос дамы приятен, речь хорошо поставлена, поза и движения говорили об её естественной грации и гармонии — видно, что она как истинная — а скорее как женщина с большой буквы — прекрасно знала, насколько хороша и умела преподнести себя в лучшем свете.

После того же, как дама закончила свою речь и невероятно элегантно спустилась со сцены, Гертруда Александровна, конечно, первым долгом поспешила к ней. И уже скоро обошла все столы, отделявшие её от той части зала.

Со своего места я могла прочитать по губам управляющей, что она сказала блистательной даме. А начала Гертруда Александровна именно с искреннего комплимента, от которого буквально не могла удержаться:

— Ирина Константиновна, сегодня Вы особенно неотразимы! Прошу, позвольте мне предложить Вам свои услуги. Я буду рада быть для Вас полезной. Только скажите, есть ли что-то, что я могу сделать для Вас?

Дама лучезарно улыбнулась.

— Гертруда Александровна, благодарю за Ваши добрые слова и благие намерения. Я обязательно сообщу Вам, если мне потребуется Ваша помощь. Сейчас, к моему большому сожалению, прошу меня извинить. Меня ждут дела, не терпящие отлагательств.

Выражение лица её было добрым; Гертруда Александровна поклонилась ей. Кивнув в ответ, Ирина Константиновна Любомирская поспешно вышла из залы.

"Наверное, эта женщина — хозяйка, или что-то вроде того, — подумала я. — Тогда наша управляющая — её подчинённая. Как интересно получается: не Подлунный замок, а целое женское царство! "

Эпизод 3. Первый приём

" Гости растекались по залу, выбирая места. Так постепенно зал наполнился людьми всех мастей и величин. Но мне особенно удивительно было то, как же их много, всех — триста человек разом! И, подумать только, ведь это одних гостей… А сколько же для них здесь работает слуг! Они, должно быть, с самого раннего утра все в трудах и заботах.

Притом все эти люди, без исключения, нарядно одеты. Слуги — в чистом, парадном; причудливые причёски и изящные или вычурные платья молодых женщин и дам постарше и, наконец, костюмы мужчин; их на один манер лакированные туфли, часы с цепочкой или даже цилиндр… Сверх того, манеры держать себя у всех этих людей — прислуги и господ — мне казалось, что я очутилась на праздновании другого столетия, может быть, конца девятнадцатого века. Время здесь, в этом замке, словно текло иначе?

Гости расселись по местам — и я смогла ближе изучить их лица. Все они были самые разносортные. От юных девочек с преимущественно русыми и тёмными, обязательно мудрёно заплетёнными волосами до в меру упитанных (и не только в меру), уже поседевших и теперь — лысеющих дядюшек. Сколько я могла понять, здесь были как несколько членов одной семьи, так и целые фамилии. Семьи и знакомые предпочитали садиться рядом, за одним столом, первым делом заводя друг с другом исключительно приятные и привычные им разговоры. Так что каждый стол представлял из себя своё собственное, светское мини-общество.

За моим столом, к моему ликованию, сидели очень симпатичные мне люди. Здесь была милая бабушка с восточным типом лица, её юная внучка с рыжинкой в волосах — моя примерная ровесница — и другие девушки. Все они были равно как хороши собой, так и отлично воспитаны, и мне было в радость прислуживать им. "

Эпизод 3.2 (2-й экстра эпизод) Собеседница

" Один из соседних с нашим столов обсуживала Лиза. Трапеза была в самом разгаре, и гости ели, когда одна голубоглазая блондинка кукольной внешности подозвала Лизу к себе.

— Как тебя зовут? — звонким и весёлым голосом спросила девушка.

— Лиза, — уважительно склонила служанка голову. Глаза её остались смотреть в лицо незнакомой госпожи.

— Лиза, — повторила за ней гостья, — положи мне, пожалуйста, — она пододвинула к служанке свою тарелку, — ещё вон то овощное рагу.

Лиза тут же исполнила её просьбу.

— Благодарю, — сладким голосом откликнулась блондинка.

Через некоторое время съев всё, что было в её тарелке, и оставив только пару ложек рагу на попозже, эта же девушка окликнула Лизу снова. Очевидно, вкусно отобедав и удовлетворив тем самым свою потребность в пище, теперь гостья хотела поговорить. Всё это время Лиза стояла в этом же углу, подле неё, готовая исполнить любое новое пожелание.

Примечательно, что из всех своих соседей по столу юная госпожа решительно ни с кем не обмолвилась и словом, хотя самый несложный этикет предусматривал выказать своё уважение каждому из присутствующих. Но эта девушка настойчиво игнорировала подобные нормы поведения. И даже простая служанка виделась ей собеседницей куда более подходящей, нежели кто-либо из родовитых гостей.

— А что, много ли нынче хлопот? — спросила блондинка как ни в чём не бывало, поднимая взгляд на свою новую прислужницу.

— О, да, конечно, — тут же подхватила Лиза. У неё не было времени удивляться вниманию к себе такой высокой особы, она лишь хотела ей услужить: — госпожа...

— Анна, госпожа Анна, — произнеся своё имя дважды, пухлые губы девушки расплылись в крайне самодовольной улыбке. Затем она мягко добавила: — Вот видишь, ничего страшного, Лиза. Теперь и ты знаешь моё имя.

— Знаете, Вам идёт, просто как дважды два — и прямо, и наоборот будет «Анна», — отвечала Лиза. — Имя совершенно, как и ваша красота!

Блондинка рассмеялась леденящим душу колокольчиком, звоном отдавшимся в моих ушах.

— А ты забавная. Красота и совершенство в простоте, — чуть затянула она, поглядывая на Лизины многочисленные висюльки, — я согласна. Если хочешь, можешь спросить у меня, что душе угодно, — Анна игриво отвела взгляд, подставляя служанке правое ухо и вместе с тем, как бы невзначай, оголяя линию шеи с прекрасным ожерельем из розовато-жёлтых топазов и своё нежное декольте.

— Хорошо! Почему решили возродить традицию ежегодного празднования? — произнесла Лиза и помедлила, нервно теребя один из своих браслетов, на тонком чёрном ремешке, и ожидая реакции.

Госпожа повернулась, на лице её по-прежнему сияла благосклонная улыбка.

Служанка продолжила:

— Разве Подлунный замок не был закрыт для посещений уже несколько лет?

Анна снова улыбнулась на её слова и отвечала:

— Да, Лиза, был закрыт. Всё так. Подлунный замок совсем не принимал гостей последние полтора года. Его бывшие хозяева, муж и жена *(*фамилия) погибли прошлой зимой, кажется. И оставили после себя единственного наследника, своего юного сына, на его крёстную тётю, вдову Ирину... Миролюбскую.

Лиза-шпилька понимающе закивала, позвякивая серьгами.

"Так вот оно что, — подумала я. — Значит, мои догадки были верны: женщина-оратор — Ирина Константиновна, она же госпожа Миролюбская. И у неё есть племянник, юный принц, лишившийся родителей... Вот почему традиция празднования была прервана. В Подлунном замке был траур."

— А почему открыли, так уж откуда мне знать? Тут бы в пору спросить саму Миролюбскую: лучше её самой никто тебе и не скажет.

Анна кивнула поклонившейся ей Лизе, поднялась из-за стола и чинно покинула столовую. Своё рагу она так и не доела. И имела на это полное право.

Эпизод 4. Отдых?

" Итак, только после ухода гостей мы могли наконец поесть. Но возможности нормально отдохнуть и расслабиться у меня не было. Обед был грандиозный, но обед прошёл. И после него остались столь же грандиозные горы грязной посуды, напоминавшие нам о бесспорном величии сей трапезы. И, разумеется, мыть всё это достояние должны были никто иные, как служанки, к которым меня здесь и причисляли. Хочу я того или нет — значения не имело ровным счётом никакого…

И я снова стала служанкой.

Ожестившимися за полдня (а ведь только сутки тому назад нежными) голыми руками встречала мощную и равнодушную, почти горячую воду. Теми же беззащитными, голыми руками драила кастрюли, удаляя грязь… Этими же уязвимыми руками с музыкальными чуткими пальцами выбрасывала в ведро остатки чужой еды, досаждавшие теперь хуже всяких помоев.

С трудом намывая большой тяжёлый таз и еле сдерживая так и просящиеся вырваться наружу слёзы, я вспоминала, как счастливо и беззаботно жила до сих пор…

Совершенно без-за-ботно…

Дома я уже давно была сама себе хозяйкой. Родители работали, я училась до обеда, и потом целый вечер и целую ночь никто мне не мешал. Живи и радуйся в своё удовольствие! Но мне всегда было всего этого мало. Хотелось занять себя каким-нибудь очень значимым делом: творить, создавать!..

Я неохотно мыла посуду за другими, и, в лучшем случае, не забывала помыть за собой. Я почти не помогала маме по хозяйству, вечно «ленилась».

Свои дела всегда казались мне куда важнее уборки по дому. Я часто забывала убрать за собой не только посуду, но и оставшуюся в кастрюлях еду — и не единожды проквашивала её в тепле. Есть её, кислую, конечно, было потом невозможно, но и тут я лишь вздыхала и просила маму решить, как быть.

Я очень не любила выбрасывать еду, старалась быть внимательнее. Но часто «осознанность» посещала меня временно, а потом уходила — и тогда всё возвращалось «на круги своя». Мама и ругала меня, и злилась, а затем (уже давно) — и вовсе махнула рукой, видя, насколько бесполезно меня принуждать и «испытывать». Я всё равно мыла лишь одну тарелку для себя, а оставшиеся в раковине горы игнорировала до последнего. И тогда уж мама первой, не вынеся грязи, перемывала всю скопившуюся с прошлого дня посуду.

Когда в нашем доме появился Егор, мой волшебный слуга, всё — и правда как по волшебству — переменилось.

После школы я часто уставала, была загружена домашними заданиями — и потому не могла и, в большей мере, не хотела помогать по хозяйству. Когда мама просила меня помыть посуду после ужина, я обыкновенно так тяжело вздыхала, что в итоге мама всегда мыла сама.

Но порой и мама была крайне уставшей. Например, после работы в огороде. И раз уж посуду мыть всё равно кому-то надо... Одним словом, она и подумать не могла, что вместо меня за всю нашу семью посуду моет Егор.

Совсем немного практики — и он довольно быстро научился делать это в совершенстве. А уж когда понял, как это работает, — стал мыть грязную посуду с помощью магии. По вечерам не могло быть ничего веселее, чем смотреть, как горы посуды прямо на глазах моются сами, обтираются полотенцами и перелетают на свои места... Разбить чашку в таком мире не представлялось возможным! Егор бы вмиг «возвратил» её к жизни. Легко заменил бы на новую. И тогда можно было больше не тратить время на скучный быт и наконец жить свободно...

Но ничто не вечно. И счастье с беззаботностью тоже. Снова, обратно — с небес на землю.

«Всё имеет свои конец и начало», — подумала я, бессильно сжимая пустую ладонь в кулак (чтобы только не смять фартук). Вроде, кулак… А в руках — ощущение сухости. Тонкая кожа тыльной стороны ладони болезненно натянулась — она порядком иссохла к вечеру.

Мне показалось, что я и правда таю на глазах — от пота и жара этого места. Как в дьявольской топке… Как в бане, в которой ты почему-то сидишь в рабочем официозе и где нельзя помыться целиком. Ну точно, сущий ад!

«А принять бы сейчас прохладный душ… и смазать руки влажным кремом… под музыку… И Егора с его магией призвать на помощь!..»

Мечтать же не вредно? Вредно не мечтать.

* * *

Следующим по расписанию был полдник.

— Большинство гостей сейчас занято вопросами размещения и обустройства на новом месте, — объявила управляющая. Все служанки ей внимали. — Поэтому сегодня выпечку подаём прямо в номера желающих. Слуги Кирилла Николаевича займутся этим.

Глаза без исключения всех моих сверстниц просияли.

О, как несказанно я была рада, когда узнала, что этим делом займётся мужская прислуга! Стало быть, хоть на эти полчаса я была совершенно свободна.

С одной стороны, доставка выпечки могла бы стать прекрасным предлогом для обследования замка и выяснения точного места моего нынешнего нахождения... Но с другой — за последние полдня, проведённые за работой, у меня не было ни одной возможности лишний раз присесть и отдохнуть. Ноги гудели. И если бы не это крошечное попущение, то даже не знаю, где я нашла бы в себе силы дожить до конца только первого дня здесь.

Последнее, о чём нас, служанок, попросили до перерыва — упаковать выпечку в специальные короба (для её надёжной транспортировки).

Вот-вот должны были прийти слуги, однако их всё не было и не было. Я насупилась и невольно принялась постукивать пальцами по столу… и ещё от нечего делать пожёвывать губы. На коллег-служанок и смотреть не хотелось — и так уже ясно, что все мы устали.

Наконец боковая дверь кухни приоткрылась.

Я с тяжёлым вздохом уставилась на вошедшего: «Ну неужели приш... ли...»

На пороге стоял Егор. "

Глава 5. Поддержка

Эпизод 1. Перерыв

" Я невольно оцепенела. Сердце пропустило удар: Егор, мой Егор наконец-то меня нашёл. Но мне страшно, и, кажется, краска на миг совсем сходит с моего лица и коленки сами собой звонят в колокол, взывая к Небесам… Тогда я нарочно дышу глубже — и больше ни чем не смею показать нахлынувшее вдруг волнение. Не смею дать другим ни поводом больше считать, что мы с ним хоть сколько-нибудь знакомы. Мучительное чувство!

«И даже радоваться его приходу открыто не стоит», — уже думаю я с досадой, предупреждая собственные порывы подойти и громко позвать друга.

Но Егор не из того теста, что я, слеплен. Долго не раздумывая, он подошёл прямо ко мне. За ним на кухню вошли и другие мальчики, но я больше никого не видела.

Клянусь, я так сильно смутилась, что у меня ладони вспотели, — и даже успела подумать в страхе: «Как бы нас не раскрыли!» Но таки взяла себя в руки, глядя на то, как Егор спокоен.

И вот мы с ним уже стоим друг против друга — это поздно исправлять!

Я молча придвинула к нему короб; Егор надел его на спину. Обычное дело, все парни и девушки вокруг нас были заняты тем же самым.

— Неси осторожно, — сказала я. Под взглядом Егора, прямым и честным, меня чуть отпустило. В конце концов, вся жизнь — игра! И я, совсем осмелев, еле слышным шёпотом добавила: — Как хорошо, что ты пришёл!

Егор молчал, как полагается незнакомцу. Он, разумеется, хорошо расслышал мои слова.

Свершилось! Теперь, когда я знала, что Егор рядом, суровая реальность, в которой, несмотря на всю усталость, впереди меня ожидал тяжёлый трудовой вечер, больше не пугала меня. Во время перерыва я даже позволила себе ненадолго сомкнуть глаза.

Впрочем, поспать мне не дали. Глаза открылись сами собой, когда в дверном проёме спальни для служанок появилась, принося с собой характерный, раздражающий слух звук побрякивания громоздких серёжек и браслетов на тонких запястьях Шпилька Лизка. Она встала посреди проёма, рукой подперев левый бок. Но никто из обитательниц комнаты не обратил на её появление ни малейшего внимания. Служанки по-прежнему были заняты каждая своим делом, наслаждаясь моментом долгожданного отдыха. Лизка и её выходки не были для них чем-то новым.

Тогда Лиза, очевидно, сама с собой решила, что звона украшений было недостаточно. Она шагнула назад и демонстративно и несколько требовательно, что было очень в её стиле, постучала по стене для привлечения всеобщего внимания.

— Ну, что, девочки. Гертрудочка Александровна просила вам передать. Слуги уже вернулись от господ, пора и нам возвращаться к выполнению своих обязанностей, — сообщила она в свойственной ей жеманной манере.

Девочки тут же завздыхали и потихоньку стали сворачивать свои занятия.

— Спасибо, Лиза. Мы сейчас придём, — отозвалась я.

Лиза, вполне довольная произведённым на всех эффектом, развернулась и ушла.

Я приподнялась и села на кровати. Тут же, совсем рядом с моей, стояла кровать Кати. Её лицо сообщило мне не только испуг, о котором обыкновенно кричало буквально всё её существо, но и некоторое недоумение. Я просто улыбнулась ей.

Катя казалась мне хорошей девочкой. Она была гораздо тише и "скромнее" остальных, выглядела замкнутой в себе, несчастной и одинокой. Но от меня не могло ускользнуть и то, насколько умной она была. Наши взгляды часто встречались и, по правде говоря, в такие моменты я была абсолютно уверена: мы подумали об одном и том же.

Говоря же о предмете Катиного замешательства... Не то, чтобы мне прямо нравилась эта Лиза с её подлизным характером и повадками. И всё же ничего плохого она мне не сделала. Конечно, никто не заставлял меня становиться её близкой подругой, но сохранение мирных отношений в новом коллективе было моим осознанным решением. Я искренне старалась быть непредвзятой и замечать во всём больше плюсов: хотя бы затем, чтобы легче дышать и не падать духом.

Идя и напевая себе под нос первое, что пришло на ум спросонья, на кухне я как раз застала Егора. Он отдал мне пустую котомку и, как бы кланяясь в знак благодарности (для консперации), быстро шепнул:

— Вечером, здесь же. "

Эпизод 2. Подвиг

" И снова готовка, сервировка стола, обслуживание гостей, мытьё посуды... Мне казалось, мои руки скоро отвалятся. Они то намокали до состояния кожи младенца, то жутко сохли. Мышцы болели. Ноги гудели, как и голова. Это был невыносимо долгий, тяжёлый и скучный день.

Все слова, которые я сказала, пожалуй, можно пересчитать по пальцам. Для меня, словоохотливой от природы, настоящая аскеза весь день хранить молчание, говоря сугубо по делу и то — лишь когда спрашивают. За мытьём посуды я чуть ли не выла, сдерживая неподконтрольное мне желание напеть хоть что-нибудь, чтобы хоть как-нибудь помочь себе расслабиться. Жить целый день в глухой тишине, без любимой музыки... это было невыносимо.

И лишь одна мысль придавала мне сил. Как вечный стимул и как награда за этот сумасшедший день перед глазами всплывал образ Егора, раз за разом шептавший мне три заветных, живительных слова: "Вечером, здесь же".

И раз за разом одна эта фраза давала мне надежду на лучшее. "

Эпизод 3. Шаг к свободе

" Исходя лишь из этого соображения, я вызвалась вымыть полы на кухне и во всём столовом зале, хоть, по сути, рабочий день уже подошёл к концу.

И вот, как это было. Гертруда Александровна снова собрала нас всех и огласила:

— Хорошая работа, молодцы, девочки. Первый день прошёл успешно, — она сделала хорошую такую паузу, в продолжении которой служанки успели успокоенно выдохнуть. После этого-то управляющая продолжила: — Но, как все вы уже, верно, знаете, помимо основной работы у нас есть ещё и то, что необходимо выполнить сверхурочно.

Ряды девочек заметно подкосили невыразимые грусть, печаль и тоска. Пятна дурноты пошли перед глазами — и девушки безвольно обмякли, как куклы на театре без актёрской руки. Дыхание застыло в их груди, и сердце каждой больно стукнулось о камень подлого обмана, угодливо подложенный в самые недра их души злобной управляющей.

— Итак, первый день... тогда нам, пожалуй, стоит начать с добровольцев? — улыбнулась Гертруда Александровна и никто из нас в целом штате служанок. Строгий и громкий голос управляющей содрогнул собой всё пространство: — Есть ли среди вас желающие помыть полы на кухне и в столовом зале?

Я не сомневаюсь: тут не только у Кати, но у каждой из нас по телу пробежала дрожь. Естественно, все молчали, бессильно потупив взгляд. Но я не могла просто так упустить столь желанную возможность: у меня в голове была чёткая цель, я знала, зачем. Поэтому, несмотря на передавшееся мне общее напряжение и совершенно слепое чувство страха, я смогла-таки найти в себе силы и побороть цепенящее состояние "жертвы".

Я одна из всех подняла руку. В глазах управляющей, я видела, сверкнул огонёк. Она кивнула, по виду — сама почувствовав некое облегчение.

— Мирослава. Хорошо, сегодня дежурной назначаю Мирославу.

Мои названные сестрицы были необыкновенно рады моему такому глупому и никаким здравым смыслом не объяснимому приливу альтруизма*. Благодаря меня и ликуя, они скоро попрощались с нашей управительницей и жужжащим роем разлетелись по спальням.

Даже мои завистницы, которыми я, несомненно, уже успела обзавестись, непонимающе и как-то сочувственно взглянули на меня и, удивлённо переглядываясь, отправились на покой. Катя посмотрела на меня своим умным взглядом, точно верной собаки (и мне стало даже странно, как она на собаку похожа), и тоже пошла вместе со всеми.

— Что ж, завтра я проверю, так ли ты усердна в работе, — сказала мне управляющая, когда мы остались наедине. — Если утром вдруг окажется, что полы не вымыты до блеска... ты будешь состоять у меня на плохом счету. И, продолжив в том же духе, непременно будешь наказана, — кончив эту мотивирующе-предостерегающую речь, она, зевнув и прикрывшись рукой, наконец оставила меня одну.

Ведро и швабра — на том спасибо, что не просто тряпка! — уже заждались меня. "

_

*Альтруизм — готовность бескорыстно действовать на пользу другим, не считаясь со своими личными интересами.

Глава 6. Ночные похождения

Эпизод 1. Побег

" Покончив с полами, я облегчённо вздохнула. Мой рабочий день наконец-то завершился.

"Общий отбой в 22:00, на часах — пятнадцать минут одиннадцатого. И как долго мне его ждать? — спросила я сама себя. — Егор, приходи, я тебя жду."

И вот тишину нарушил шёпот. Настолько тихий, что на долю секунды я решила, что мне послышалось.

"Идём", — сказал он одними губами.

Я обернулась. Егор бросил на меня быстрый взгляд и вышел из кухни, я вышла за ним.

Задняя дверь выходила на боковую лестницу. Егор повёл меня по коридорам замка, кругом было тихо, темно и безлюдно. Мы шли, казалось, только ему одному ведомыми путями. Шли достаточно долго, время от времени перебираясь на более высокий этаж.

Проходы делались всё уже и темнее. Наконец, мы остановились в тупике. Я и не заметила, что в потолке над нами был люк. Егор открыл его и, достав сверху лестницу, помог мне забраться наверх. Затем поднялся сам, не забыв подобрать лестницу и закрыть заслон. Всё это он делал так ловко и умело, как будто далеко не в первый раз.

Даже глухой стук закрывшегося люка прозвучал во мраке ночи вполне покорно и дружелюбно. Наверное, он тоже не хотел никого будить и потому кряхтел очень тихо. Точно старенький дедушка, которого заблаговременно тепло обняли и приласкали чашкой чая с малиновым вареньем, заготовленным по секретному рецепту — с любовью его бабушки. В противном случае, нас с Егором явно ждал бы крах. Ничего ведь не стоит перебудить всех домочадцев в округе. Мало ли нынче гостей собралось со всего света, да и кто разберёт, какие здесь рядом комнаты и чьи хоромы? А что будем делать, если на созданный нами грохот прибежит ещё и замковая стража?..

Но несмотря на то, что я отчаянно боялась быть застигнутой врасплох на полпути до нашей с Егором счастливой встречи, мой друг провёл меня по замку уже так далеко — и всё ещё — в полной безопасности. И это определённо того стоило, потому что после целого дня забот и духоты мы наконец оказались на крыше.

Свежий ночной воздух принял нас в свои объятия, и я глубоко вдохнула.

Отсюда открывается потрясающий вид. Замок огромен, кругом виднеются его кровля и башни, а на линии горизонта садится закатное солнце. Зрелище невыразимо прекрасное.

Сперва поддержав меня за предплечье, чтобы я ненароком не упала, друг провёл меня к плоской площадке.

— Это хорошее место без пары лишних глаз, — просто сказал он и уселся на крышу. Я села рядом. — Слушай, ты, наверное, голодна, — вдруг сказал Егор. — Я кое-что припас для тебя, — он полез за пазуху.

— Я тоже прихватила для нас кое-что, — удивилась я.

— Вначале еда, разговоры — потом, — улыбнулся Егор. Я кивнула, соглашаясь. "

Эпизод 1.2 (3-й экстра эпизод) Беседа на крыше

" Мы разделили всё наше богатство пополам. Но ели, как ни странно, мало, всё больше говорили.

— Егорка, знаешь, мне было так страшно без тебя! Я звала тебя, ты всё не приходил. Я боялась попросить о помощи и быть непонятой. Признайся я в том, что никакая я не служанка и попала сюда сама не знаю, как, — меня могли бы заподозрить в чём-то нехорошем.

Егор отложил ватрушку. Я посмотрела на него.

— Я почти весь день молчала и ни с кем не могла поделиться своей тревогой. Только мысль о тебе, о том, что ты рядом и никогда не оставишь меня одну, придавала мне сил.

Помолчали. Егор сменил позу: отсел и, склонив голову на грудь, не смотрел на меня. В ночи мне показалось, что он о чём-то сожалеет... и кусает губы.

— Но где же ты был всё это время? Куда забросило тебя?

Егор посмотрел на меня и улыбнулся.

— Всё это время я был рядом. Попал на планёрку, вместе со всеми встречал гостей, помогал занести вещи... — Егор призадумался, — так, по мелочи; выполнял небольшие поручения, — он вздохнул и, запрокинув голову, стал глядеть на звёзды.

— Сегодня я обошёл, наверное, ползамка. Главное, понял одну вещь: в Подлунном замке нельзя сделать что-либо с помощью магии. Я хотел скорее найти тебя, но не мог телепортироваться. Я знал, что ты зовёшь меня, но не слышал, где ты находишься. И, конечно, никакого исполнения желаний через наше волшебство.

Я удивлённо взглянула на него. Переведя взгляд на крыши впереди, Егор продолжил:

— В этих стенах достигнуть желаемого можно только физическим усилием. Думаю, это что-то вроде древней-древней магии. Её никак нельзя обойти.

— Слушай, а как так получилось? Почему мы оказались там, где оказались? Ты говоришь, в замке живёт древняя магия... — тут я серьёзно задумалась. — Что, если она привела нас сюда и эти роли были даны нам ею не просто так, но зачем-то?

— Да, это то, о чём я думаю больше всего, — снова вздохнул Егор. — Сейчас, когда мы только начинаем разгадывать тайны замка, думаю, самым разумным будет продолжить выполнять свои обязанности. Если древняя магия действительно привела нас сюда, она ждёт от нас лишь одного — принятия. Мы должны жить в замке в той роли, которую получили. И я тоже считаю, что, как бы сложно ни было, раскрывать свою истинную личность обитателям замка нельзя. Может быть, это большой театр и все здесь скрывают себя друг от друга...

Откликаясь на его предположение, в моей голове сразу вспыхнуло множество вопросов.

— Тогда кто режиссёр этого спектакля и в чём состоит его задумка? какой жанр? кто главные герои, кто массовка? И для кого всё это действо, кто зрители? — невольно оживилась я.

— Да... думаю, что смысл глубоко. Как глубоко — нам пока не понять. Но мы команда, — Егор вгляделся в моё лицо. — Мирок, мы вместе, и нам проще справиться с чем бы то ни было. Пожалуйста, помни об этом и не сражайся с целым миром в одиночку. Ты не одна, у тебя есть я, — парень взял мою руку.

— Прохладно, твои пальцы замёрзли, — произнёс он, лишь дотронувшись до меня, и забрал мою руку к себе в карман: — погрейся, глупо будет заболеть летом. "

Эпизод 1.3 (4-й экстра эпизод) Искренность

" Ещё чуть-чуть — и я, честно, готова заплакать. Такие простые, на первый взгляд, слова Егора заставили меня почувствовать огромное облегчение. Он был и есть очень добр ко мне.

Говорят, ко всему привыкаешь, но в такие моменты я снова и снова чувствую себя благодарной. За его заботу и эти нежные ко мне чувства. Он, как и прежде, очень мил. Даже не знаю, что бы я без него делала, как бы сама справлялась со всеми трудностями.

Чувство напряжения, в котором я была вынуждена прожить весь день, ослабило хватку. Теперь я могу дышать свободно. Прощайте, предрассудки! Я снова — само доверие, и я открыта, как это всегда и было в нашем с Егором общении. Я словно заново открыла для себя, что этот парень, он действительно на моей стороне.

— Хорошо, я всегда буду помнить.

Мы ещё молчим. Я потираю пальцами край юбки — слишком много всего, мне неловко. Собираюсь с мыслями и начинаю несколько неуверенно:

— Честно, — и выходит так сокровенно, будто Егор мой священник, а я грешница и теперь каюсь ему перед небесным аналоем* в приглушённом сиянии звёзд-свечей, что тоже внимают мне, — сегодня весь день невольно прислушивалась к тому, что говорят друг другу служанки. Пока не могу сказать наверняка, но у меня есть чувство... думаю, что-то есть в том, что мне сегодня довелось услышать. Говорят, мол, замок был закрыт для посещений, но теперь решили возродить традицию. И даже эта дама-оратор во время обеда сказала то же самое. Но что и почему...

— Совершенно верно, — легко откликнулся Егор, и в его глазах промерцали те звёздные свечи, — всё ты правильно чувствуешь. Не пропускай такие разговоры. Слухи слухами, а подобные сплетни не берутся из пустого места. Значит, на то действительно есть причина. В нашем положении любые сведения могут быть полезны. Всё, что угодно, в замке может поведать об этом месте и о причинах того, что с нами сейчас происходит.

Он улыбнулся так тепло, что мгла у меня на душе, как по волшебству, рассеялась.

— Если будем внимательны к мелочам: ты — на своём месте, я — на своём, — наш шанс во всём разобраться вырастет в два раза.

Я расслабила руки и закивала:

— Да, здесь ты однозначно прав... Нам так и следует поступить.

Звёздное море продолжало мирно мерцать на фоне тьмы: свечи добрых людских желаний тоже были рады мне и Егору. Мы сидели, подперев крышу руками, обняв ноги, каждый о чём-то думая и мечтая...

Глаза мои слипались. Большие теории, планы и заговоры... Всё, всё потом — пора идти на боковую. "

_

* Аналой — это высокий, обычно четырёхугольный столик с наклонной верхней плоскостью. Он используется в православных храмах для размещения богослужебных книг, икон и других религиозных предметов.

[ Экстра - картинки героев ]

Мирослава! Мирок Егора ~~

Этот портрет с ней передаёт шарм и естественную красоту — важные черты в образе Мирославы Брониной. Насчёт внешности я ещё подраспишу (есть грешок), иллюстрации постараюсь тоже сделать поточнее, как для неё в самой истории.

Егор )) И просто нет слов. Хорош, хорош парень! И ведь даже нельзя сказать, что зараза! Но он прям "вах" тут. Может, потому что не очень похож? Забавно! Шучу, но круто, если получатся ещё точнее портреты.

Тот самый "мальчик, упавший с Небес", ну чудо~ же, правда? Мимишная детская версия мальчика № 25129. Горжусь ей! Хотя цвет глаз и другой.

(Дисклеймер:) Не пугайтесь!

Управляющая женской прислугой Подлунного замка Гертруда Александровна Рядова. Тут она преувеличенно старая, не запоминайте её такой!! Однако очень уж выразительно вышло!) А так она моложе всё-таки выглядит! Не списывайте её в утиль!!

А это вот вот. Он и не тот, и не другой, ХD. ПолуЕгор, полу... узнаете! Узнаете. Всему своё время.)))

Пы.Сы. Кстати, у меня сейчас промелькнула мысль, что этот парень даже и на Володю тянет!

Доброй всем ночи и другого времени суток ~ Увидимся в следующих главах "МСБиЯ"!

Глава 7. <2-й день> На кухне

Эпизод 1. <2-й день> Утро нового дня

" Вернулась в спальню я уже за полночь. Егор проводил меня и тоже отправился восвояси, досыпать оставшиеся до раннего подъёма часы.

День обещал быть насыщенным, как и предыдущий. Но только теперь мы оба были спокойны: всё было хорошо. Не долго думая, тихо, как мышь, я пробралась в нашу девчачью спальню и шмыгнула под одеяло.

Утром я и все мои сестрицы дружно проснулись, привели себя в порядок и, надев форму, высыпали на кухню. Гертруда Александровна, уже вернувшаяся с утреннего рейда* чистоты, цокнула языком. Все девочки тут же расступились, образуя полукружок, центром которого, как ни странно, стала я.

Управляющая окинула всех особенно ликующим взглядом:

— Явились, сони, — её взор остановился на мне. — Ну, хорошо, можете приступать к своим обязанностям.

Я оглянулась. Всех как ветром сдуло, одна я не сдвинулась с места.

Гертруда Александровна окликнула меня властным голосом:

— Новенькая.

— Впредь старайся так же усердно, — добавила она достаточно тихо, чтобы слышать могла только я. "

_

*Рейд — внезапная проверка, организуемая надзорными органами; проверка чистоты.

Люди кухни !! (эпизод не написан, но желаем)

" (*О девочках-служанках с подробным описанием, зарисовки и живые диалоги! Упомянуть кухарку и прочих работников кухни, максимально раскрыть тему.) (Взаимоотношения кухарки Дианы с девочками. С Таней главным образом. И, возможно, с кем-то из девочек они не очень хорошие... с Лизой, например?) "

Эпизод 2. <2-й день> За работой

" После завтрака в Подлунный замок должны были завести свежие продукты. Конечно же, их доставкой на кухню был занят штат мужской прислуги. Теперь я наконец-то могла видеться с Егором, не рискуя быть пойманной.

В дверном проёме нарисовался несколько самодовольного вида голубоглазый парень, рослый и подтянутый, с идеально уложенными пшеничными волосами.

— Дорогие дамы, я был не прав, — первым долгом громогласно объявил он. Лицо его было серьёзно, но голос весел. Да и в синем парадном жилете он больше походил на ведущего праздников, чем на грузчика.

Многие девочки запереглядывались.

— Я виноват перед вами, но исправлюсь, — торжественно продолжил незнакомец. И точно радуясь успеху своей лихо поданной интриги, он выждал паузу и добавил: — Ожидайте, — неожиданно подмигнул мне и снова скрылся в дверном проёме.

Неизгладимое впечатление с самого порога — вот как запомнился мне Вова. И позже я всё-таки поняла, о чём была его пафосная речь. Ведь, как скоро всем стало очевидно, молчание в среде девчонок — ну совершенно не в его стиле. Забегая чуть вперёд, скажу, что к девушкам Володя относился не иначе, как шмель к благоуханному цветку: к ним страстно стремился, был вне себя рядом с ними и с восторгом жужжал на все голоса — словом, никак не мог оставаться безразличным к слабому полу.

Вскоре парень вернулся, но уже не один, а с Егором и ещё несколькими ребятами. Поставив ящик с картошкой у входа, он весело сказал:

— Я Владимир, как князь Владимир*, как ваше солнышко. Отныне и во веки веков — всегда к вашим услугам.

Он поправил чуб из пшеничных густых волос, красуясь.

Надо сказать, он единственный был настроен на лёгкую волну и шутил. Остальные временами смеялись его непосредственности. Похоже, умение разрядить обстановку и добавить позитива в рабочий процесс было у Вовы в крови.

— Ничего себе, уже двадцать пять! И ещё столько же. Совсем чуть-чуть осталось, — улыбался он, утирая пот, в то время как другие молчали, тяжело переводя дыхание, — и только ставили у наших ног доверху заполненные овощами громоздкие деревянные ящики.

Мне совершенно непонятно, когда этот человек-энергетик вообще успевал переводить дыхание между неугомонными шутками и очередной ходкой с тяжеленной ношей из моркови, капусты, кабачков и свёклы с первого на четвёртый этаж.

Девочки поначалу очень смущались, но со временем, волей-неволей, привыкли к мальчикам, ходившим туда-сюда, и к Вове, каждый раз находившему, что весёлого отметить. В конце концов, что мы, что они — все примерные ровесники друг друга. И общение в этом кругу вполне могло бы стать куда более живым и радостным. От нас требовалось лишь желание — и постепенно оно появлялось, благодаря неутомимому парню с пшеничными волосами охватывая всё большее количество прислуги.

Только наша Гертруда Александровна с каждым разом всё больше и больше злилась на Володю. Ну ещё бы! Он нарушал атмосферу угнетающей тишины, сосредоточенности и скуки. Мешал «здоровому рабочему процессу», отвлекал от «качественного исполнения обязанностей»! Да ещё и чем — «всяким бессмысленным бредом», от которого даже кухарки и повара начинали улыбаться и даже — «о ужас!» — смеяться. "

_

* Влади́мир Кра́сно Со́лнышко — персонаж русского былинного эпоса, князь киевский.

Эпизод 2.2 (5-й экстра эпизод) Покровительница

Во второй день к обеду впервые присоединилась и сама хозяйка замка. Она сидела за главным столиком цвета тумана (из настоящего лунного камня, инкрустированного самоцветами), в процессе трапезы любовно оглядывая зал и всех в нём собравшихся. С ней рядом, как тень, следовавшая за светом, естественным образом присутствовала и управляющая. Её узкое и сухое лицо выражало преданность, граничащую с обожанием, искрящимся из увлажнённых глаз. Она никак не могла упустить такого замечательного шанса: быть рядом со своей госпожой, готовой к любым её приказам.

Подлунный замок жил своей жизнью. Золотые люстры, будто сотканные из тончайших нитей солнечного света, украшенные каплями лунных слёз на заре, мерцали над головами трёх сотен знатных особ, прибывших со всех уголков мира. В воздухе смешивались благоухания душистых трав, сладких ягод, диковинных специй, приправленных к щедрым изыскам и яствам на столах. К ним же, в этот уникальный и чувственный букет ароматов, вплетались тонкие нотки духов, привезённых гостями из самых удалённых областей земного шара.

Каждый жест, каждое слово, каждое движение наполняло большой обеденный зал негласной важностью. Смех юных девиц и тайные перешёптывания очень солидных на вид дипломатов, и звон хрустальных бокалов, наполняемых искрящимся вином, — эта симфония роскоши сплеталась в неповторимую, волшебную мелодию в стенах Подлунного замка. Девушки-официантки, одетые в благородную синюю форму, с волосами, элегантно собранными в единый фонтан изящными позолоченными заколками, бесшумно сновали между столами, словно блики грядущего торжества, с готовностью предвосхищая любое желание почётных гостей.

Взор Ирины Любомирской, удовлетворённо любующейся живой панорамой званого собрания, заинтересовала особенно одна из девушек. Нет, не знатная особа, то была служанка. Среди всех прочих прислужниц она справлялась легко и непринуждённо. Лучистая, искренняя и нежная улыбка не покидала её лица. Так, словно служение гостям было не только привычным, но и самым любимым делом, доставляющим ей истинное удовольствие.

От той девочки буквально исходило чистое и светлое сияние, подобное ауре только что распустившегося соцветия белоснежной гортензии «Аннабель».

— Кто эта юная леди? — поинтересовалась Любомирская у Гертруды Александровны.

— Ах, Вы про неё? — Управляющая проследила за взглядом хозяйки и, без труда отыскав предмет её безмолвного восхищения, сама невольно залюбовалась. — Это моя новая воспитанница, Мирослава.

* * *

" — Мирослава, — окликнула меня управляющая, — подойди сюда.

Я подошла к их столику. На меня смотрели вместе две пары глаз: бархатно-блестящие управляющей и ещё… невероятно красивые, яркие серые глаза, подобные глубоким горным озёрам, — той дамы…

— Вот, поздоровайся, Ирина Константиновна Любомирская. Наша госпожа и владелица Подлунного замка. Хочет познакомиться с тобой поближе… Ну да не стесняйся, — управляющая была невероятно взволнована, и даже её обыкновенно впалые песочные щёки слегка поднялись и порозовели.

— Очень приятно, — поклонилась я.

— Кстати говоря, а что это ты здесь делаешь? Почему не на кухне? — удивлённо воскликнула Гертруда Александровна, даже не стесняясь Ирины. — Сегодня второй день, и гостям прислуживает наша вторая смена. Ты же у меня вот вчера только дежурила! — От возмущения её нос стал ещё длиннее и фигурней, почти как нож, направленный прямо мне в лицо. Даже бархат глаз — и тот в считанные мгновения налился кровью и теперь враждебно поблёскивал, словно готовясь к бою.

— Я подменяю Юлю, ей сегодня с самого утра не здоровится...

В глазах управляющей что-то испытующе проблеснуло, и она внезапно переменилась:

— Хорошо, хорошо, можешь не продолжать. Ну, Ирина Константиновна, я не смею вас больше отвлекать, — Гертруда Александровна поклонилась и отошла назад, оставляя нас с хозяйкой вдвоём.

Сердце моё неведомо отчего трепетало. «Недаром же Гертруда так волнуется!»

— Вы, моя дорогая, способная девочка, — улыбнулась мне Любомирская. — Далеко пойдёте.

— Благодарю, — кивнула я, по-прежнему не зная, чего ожидать от разговора с хозяйкой. — Стараюсь по мере возможностей.

«А что ещё будет, узнай она, кто я? Что я тут вовсе и не служанка… И…» — эта червивая мысль сама, против воли, выбиралась на поверхность и холодила мне спину.

— Очень благородно с твоей стороны выйти второй день подряд за свою сослуживицу, — отметила Ирина Константиновна, вглядываясь мне в лицо. — И всё же. Это не моё дело, но старайся не переутруждать себя. Отдых — неотъемлемая часть жизни, не стоит им пренебрегать. Расходуй энергию с умом, если не хочешь быстро уставать. Важно правильно распределять свои возможности.

Она говорила это спокойным, доверительным тоном и с явным интересом смотрела прямо на меня своими проницательными, большими и миндалевидными серыми глазами.

— Да, Вы абсолютно правы. Я обязательно учту Ваши пожелания.

В спину снова будто бы что-то кольнуло… Я взволнованно оглянулась на свой столик. Не было ли моё отсутствие критичным для гостей?

Ирина Константиновна тут же перехватила мой взгляд.

— Приятно было тебя узнать, Мирослава. Но не буду жадной, ты сегодня нарасхват, — она улыбалась. — Можем поговорить как-нибудь в другой раз. Заставлять гостей ждать — последнее дело. Иди к своим.

Я кивнула и поспешила вернуться обратно, "к своим". О Любомирской же у меня сложилось окончательное приятное впечатление.

Наш с ней зрительный контакт даже время спустя не выходил из моей головы. Я как сейчас видела перед собой, какие же красивые у неё глаза… И столько в них… мудрости.

Да подумать только, ведь это сама хозяйка Подлунного замка только что подозвала меня к себе, хвалила и давала советы… Неожиданно как! И самой не верится, что в такой ситуации я не растерялась и в принципе смогла ей что-то внятное ответить... Неужели моя увлечённость новым делом творит чудеса? Я больше думала о “своих” гостях, чем о хозяйке наибогатейшего в мире Подлунного замка — вот так уровень! Вижу задатки профессионала. И спасибо мне за похвалу! "

Эпизод 3. Атмосфера

" Говоря снова о делах околорабочих: особенно примечательно было то, что наибольшей популярностью среди девчонок Вовка пользовался именно у меня. Вернее, ему очень нравилось искрить со мной перед всеми.

— Мадмуазель, разрешите, я подам Вам это нежнейшее, но не нежнее Ваших губ... Прошу прощения! Я хотел сказать, рук, полотенце… Вытрите, пожалуйста, Ваши прелестные пальчики!

А всё потому, что для Вовы я была прекрасной партнёршей. Достойной такого виртуозного гения флирта. Я с охотой отвечала ему, как того требовали еле ощутимые, тонкие правила нашей игры. Я давала Володе почувствовать его значимость и важность. Искрить со мной было приятно.

Тем временем Егор выглядел несколько обделённым. Но играть со мной в эту игру по Вовкиной методе всё же не решался. Я знала, такие игры не в его стиле: ну не плейбой он, нет. Но возможность была, и я ею пользовалась. Так что Егор у нас ходил угрюмый.

Но тут уж сам Володька предпринял кое-что. Игра вышла на новый уровень: он пригласил в неё Егора.

— Мадмуазель, познакомься, мой друг Егорик-соколик, — объявил доблестный рыцарь, подхватывая второго мальчишку за талию и ловко выводя вперёд.

Сперва оробев, “соколик” впервые за долгое время улыбнулся, глядя на меня.

— Какой-то он напряжённый, не находишь? — усмехаясь и нарочито массируя чужие плечи, продолжал своё дело Вовка.

— Мой друг! — в свою очередь включился Егор. Он притянул шутника так, что тому пришлось убрать руки:

— В конце концов, мадмуазель уже устала от твоего внимания, не правда ли? — крепко держа Вовку, друг взглянул на меня, а затем ему в лицо, изображая чрезвычайную озабоченность моим состоянием.

— Да, так и есть, Егорий. Виноват, — только и мог ответить Володя, пойманный в ловушке.

Я не могла смотреть на них без смеха. Актёры, одно слово.

После доставки продуктов, когда видимых причин заходить на кухню не было, Володя всё же находил их. То возвращался за цепочкой, которую снял с руки из-за неудобства, и искал её у моек и на столах, неустанно переспрашивая всех и каждого, не видели ли её. То нечаянно уронил "здоровскую безделушку" и в поиске её шарил по всем углам, каждый раз прося меня поднять ноги, куда бы я ни встала.

То ему вообще показалось, что он оставил в моих руках своё сердце... и он прибежал, хватал меня за руки и просил вернуть пропажу. А потом и вовсе прикладывал мои чудодейственные, не иначе, ладони к своей груди, приговаривая: "Ну, как, бьётся?"

Иногда вместе с Вовой к нам захаживали и другие мальчики, но никто из них не был и вполовину так активен, как он.

Когда же все возможные и невозможные причины иссякли, Вовка стал возвращаться просто так, вовсе без всякой на то причины. Захаживал, потому что было по пути.

— Как поживаете, мадмуазель? Полдник ещё не скоро? Я вот уже проголодался.

— Ожидайте, — скромно улыбалась я ему.

Тут что и говорить, у нас на кухне работы всегда хватает. А если и не знаешь, чем себя занять, — так уж всяко лучше не попасться с этим «горем» к управляющей. Гертруда Александровна мигом решит всякий проблемный вопрос — и сама ещё пожалеешь, что скучала без дела. Бывали у нас уже случаи, дело известное.

Но что наши беды не знающим о них? А я не люблю жаловаться. Один Егор, может, знает, что у меня в голове. Я и сама порой не разберу.

Вот и шутник наш не знает.

Володя со своей ослепительной улыбкой склонился к моему лицу. Никто бы не подумал, что эти двое говорят о чём-то кроме пустяков, но это было не так.

— Егор интересуется, как там твои дела, — перешёл Вова на шёпот.

— Почему же сам тогда не пришёл?

— Весь в делах, весь в заботах, но мысли... — Володя приблизил своё лицо настолько, что моя щека, шея и левое ухо теперь ощущали на себе его горячее дыхание.

— Только и думает, что о тебе, мадмуазель, — прошептал он уже весьма неприличным образом и медленно отдалился как полный хозяин положения.

Довольный своей выходкой, Владимир незамедлительно мог лицезреть произведённый его действиями эффект. Мои щёки пылали сами собой.

— Значит, он посылает тебя? — всё же не сдавалась я.

— Нет, Мира, ты же знаешь, такое не в его стиле. Егор не стал бы просить меня о подобном. Я сам вызвался и делаю это по доброй воле, — о, эти голубущие с огоньком Вовкины глаза!

— Ах, вот как! — я уже порядком злилась из-за всего происходящего и отвела взгляд, как если бы меня совсем не интересовали оба друга. — Тогда ты уже знаешь, что мы с Егором давно знакомы?

— Как не знать! Кое-кто просто созданы друг для друга, — снова зашептал мне Вовка.

— И вечно эти твои шуточки на грани! — вздрагивая, отмахнулась я от «эксперта» и его навязчивых идей. — Ну, хорошо. А как много ты знаешь?

— Ну, скажем, прямо сейчас в процессе познания, — одарив меня прямым и неожиданно серьёзным взглядом, заключил Вовка. — Я за любой кипиш. С вами двумя весело; чую, забавные вы люди.

— Так и есть. Похоже, эти забавные люди нашли соратника в твоём лице?

— Так и есть, — улыбнулся мальчик.

Я ответила ему вслух что-то вроде: «Ловлю на слове».

Наш разговор потихоньку затухал, но всё-таки не кончался. Я молчала и в то же время, уже мысленно, вела протокол этой беседы, ставя для самой себя напротив граф с характеристиками крестики, галочки и новые знаки вопроса. Все они, без исключения, были о том, какой же этот Володя на самом деле человек… Или, по крайней мере, как я о нём думаю в зависимости от того, что он говорит и что делает. Короче говоря, моё полное досье на него.

Мы по-прежнему стояли рядом, но я, несмотря на разговоры и хи-хи да ха-ха не теряла времени попусту: успела высушить очередную партию посуды, протерев её чистым полотенцем, и теперь раскладывала всё по местам. А парень всё ещё не уходил и не прощался.

— Ничего не попишешь, ты и он... — неожиданно рассеянно, как мысли вслух, начал Вовка.

Я обернулась к нему. Но лишь заметив в моих глазах огонёк интереса, он тут же с улыбкой оборвал:

— Вы двое так похожи, — и прикусил губу.

В довершение его лицо переменилось в цвете — на нём выступили сиреневатые и тёмно-алые пятна. И, может быть, это мне только показалось, но в тёплом свете кухонных люстр от кончика Вовиного носа к подбородку спустились на пару ещё зелёный и жёлтый.

Что-то в этой чехарде цветов говорило мне о неловком, Вовка был явно смущён. Или… хотел ли он скрыть досаду?.. Я смотрела на него, пытаясь понять, что случилось с нашим озорным юмористом. Почему он внезапно заговорил об этом? И повёл себя как-то странно... Володя — и вдруг смутился? Что это с ним?

…Жаль только, что найти этому разгадку мне так и не удалось: на горизонте возникла Гертруда. А стоило Володе завидеть нашу управляющую, как он мгновенно испарялся. И было вполне объяснимо, почему он опасался её гнева. У него были на то веские причины: Гертруда Александровна поклялась с позором, тянучи за уши, прогнать его и нажаловаться «самому господину дворецкому», если «ещё хоть раз» застанет его «даже одной ногой стоящим на пороге нашей кухни». Надо было видеть, с какими грозящим, взведённым к бою носом, сверканием глаз и надрывом в голосе она заявила это во всеуслышание. Вот и приходилось теперь Володьке удирать, чуть запахло жареным. "

Глава 8. Тайное свидание

Эпизод 1. Осторожность

" Но вот наступил вечер второго дня. Лицо Володи в последний раз нарисовалось в проёме, и я заметила в нём некоторую озабоченность.

— Слушай, я совсем ненадолго, дел невпроворот. О планах на вечер... — Вова предусмотрительно понизил голос. — Егор просит тебе передать, что зайти за тобой он зайдёт, но не дальше порога. Сама подумай: одно дело — здесь всё время кручусь я, дело другое — Егор, с которым ты при всех почти никак не засветилась. Так что будь осторожна, хорошо?

— Да, поняла, — кивнула я, — спасибо, Володя.

Помимо шуток, я также на славу потрудилась сегодня — и к вечеру неизбежно накатила усталость. И если язык мой ещё ворочался, как у опытной говорушки, то мозг уже соображал туго. Казалось, я что-то упускаю… А времени нам вне работы, как и всегда, оставалось крайне мало.

— Ой, слушай, — опасаясь, как бы Вова не ушёл раньше времени, я потянулась к нему: внезапно меня посетила одна мысль, — а сам-то ты что, хочешь с нами прогуляться?

— С вами? — переспросил мальчик. — Быть третьим лишним при влюблённых голубках? Ну уж нет! То есть... конечно, да. Хочу, а как же! Только не в этот раз: мне мой сон, уж прости, дороже.

— И ты хочешь сказать, что дело даже не в нарушении правил?

— Ну, разумеется, нет! Если у вас с Егором ещё остаются силы после целого дня полночи не спать, и вы гуляете, даже зная, что завтрашний день будет как минимум не легче... то что мне остаётся? Разве что дать флаг вам в руки, вы большие молодцы. Хочу так же, — прибавил Вовка.

В его голосе слышались нотки грусти. Я почувствовала, что он говорил искренне.

— Только я и с ним, и с тобой весь день болтаю, — продолжил Володя, — а вы друг с другом лишним словом не обмолвились. Ну, как, хороший я друг? Дарю вам двоим такую возможность!

— Ещё бы, самый лучший! — заверила я.

— Во-о-от, — протянул он, — то-то же. А сам что? Какую прекрасную возможность я упускаю! И всё ради того, чтобы вы с ним хоть часок-другой поговорили — уверен, вам есть, о чём.

— Ой, Вовка, как же я тебе благодарна! — я легонько толкнула его в плечо.

— Всегда пожалуйста, моя мадмуазель, — губы мальчика невольно расплылись в улыбке.

Он уже собрался откланяться, но я схватила его за рукав рубашки:

— Вовка, постой.

— Что с тобой внезапно? — осведомился он.

Тут только я поняла всю серьёзность дела.

— Обязательно предупреди Егора, что сегодня дежурной будет кто-то из девчонок. Так что лучше бы ему не приходить сюда раньше половины одиннадцатого. Если уж быть осторожными, то от начала и до конца.

— Слушаюсь, — усмехнулся Володя.

Ответственной за чистоту зала сегодня была назначена Лиза. Все разошлись по спальням, и я последовала их примеру. Но спать я, естественно, не собиралась.

Мне пришлось ждать, пока Лизка закончила с уборкой и вернулась. Убедившись, что она, как и все, наконец-то заснула, я тихонечко выбралась из-под одеяла и, подобно тени, бесшумно выскользнула из спальни.

Я решила не ждать Егора: только не на кухне. И проскользнула в заветный дверной проём.

Ой! Вот страх-то, я на кого-то наткнулась!

Я испуганно подняла взгляд и вскоре смогла разглядеть милые мне настолько, насколько знакомые черты. На сердце сразу отлегло.

Егор взял меня за руку, его губы сказали:

— Пойдём скорее, нельзя здесь долго оставаться.

Как и в прошлый раз, мы шли и шли молча. "

Эпизод 2. Обсуждение дня

" — Ой, этот Вовка! — не удержалась я, чтобы не упомянуть нашего нового друга, когда мы с Егором наконец поднялись на крышу. — Такой он, знаешь, проныра.

— Да уж знаю и очень хорошо, — рассмеялся Егор.

— Умный, а сам ещё с прибабахом!.. — не унималась я.

— Что, и к тебе приставал, снова? Хотя, зачем вообще я спрашиваю, ответ очевиден. Он и меня всё никак в покое не оставит. Что уж о тебе говорить: девочка, и отношение к тебе у него особое!

— Именно так, — нашлась я. — А то как же! Должны же и у нас быть свои какие-то привилегии?

Егор снова рассмеялся. Теперь уж, очевидно, моей непосредственности.

— Ну, Егор, а если серьёзно. Скажи мне: что ты о нём думаешь? Доверяешь ему?

Егор молчал.

— Мне он всё больше кажется открытым и настоящим. Не думаю, что он из тех, кто способен на ложь или предательство, или что-то дурное...

— Знаешь, Мирослава, — заговорил друг, — я ещё не рассказывал ему никаких подробностей ни о себе, ни о тебе... Но интересное дело: как ни посмотрю на него, сразу возникает чувство, будто он и так всё понимает.

Принимает и мой выбор, и моё право на молчание. Он чувствующий. И с соображалкой у него тоже всё в порядке.

Так вот и думаю: пускай всё идёт своим чередом. Как ни смотри, ну, не чувствую я от него никакой угрозы.

— Хорошо, что так... Егорка, мне приятно, что между нами не бывает секретов. Хочу, чтобы и ты знал и всегда помнил: твоё мнение для меня очень важно.

Мы помолчали. Егор благодарно смотрел мне в глаза, а потом на это бескрайнее звёздное небо над нами. Оно и сегодня было прекрасно и безмятежно.

— Я сегодня с самого завтрака заменяла одну девочку, — стала рассказывать я. — Управляющая подозвала меня и сказала, что одна госпожа хочет познакомиться со мной поближе...

Тут я выждала интригующую паузу и радостно поделилась:

— Сама Ирина Константиновна Любомирская, хозяйка Подлунного замка, меня заприметила, представляешь?! И ведь я как знала! Это она, та самая дама с речью на первом же обеде. Она и есть самая важная из всех персон.

— Очень интересно, — как я и ожидала, Егор оживился. — И о чём же вы с ней говорили?

— В общем, она меня похвалила и просила больше отдыхать, не переутруждаться. А ещё... она деликатно так намекнула на возможность наших контактов в будущем. Она была очень доброжелательна!

— По всей видимости, ты пришлась ей по душе, — приятно заметил мальчик.

— Думаю, да. Но главное, она действительно хороший человек. Так и чувствуешь тепло, искренность и заботу. Может быть... вскоре мне получится расспросить её о том, что так волнует нас двоих. Почему мы здесь, в этой роли и…

— Время покажет. И… да, разумеется, это облегчило бы всё наше проживание здесь.

Мы ещё немного посидели в тишине ночи.

— Мира, я хочу тебе кое-что показать, — сказал Егор и поднялся с места. "

Эпизод 3. Своё укромное местечко

" — Что-то ещё кроме крыши и ночного вида? — я вопросительно подняла брови.

— Вроде того, — подтвердил мальчик и протянул мне руку.

— Очень интересно, — я подала руку в ответ и тоже встала на ноги.

— Можешь ненадолго закрыть глаза? — предложил он. — Когда скажу, откроешь. Хорошо?

— Ну, раз уж ты так меня просишь...

Егор снова взял меня за руку.

— Не подглядывай, я отведу тебя в нужное место.

Я кивнула и закрыла глаза.

Егор повёл меня по крыше, время от времени говоря переступить через очередную преграду, встретившуюся на нашем пути.

— И всё-таки нам ещё долго идти? — проявила я нетерпение, дёргая парня за рукав и разве что не топая ножкой. — Дай хоть подсказку, чего мне ожидать!

Но Егор продолжал стоять на своём. На все мои активные возмущения он только усмехнулся и покрепче сжал мои руки в своих, прервав любые попытки ему досаждать:

— Пусть сюрприз остаётся сюрпризом. Подожди немного и скоро сама всё увидишь!

Так мы прошли ещё несколько метров. Я доверяла Егору всецело — и потому, несмотря на поздний час, закрытые глаза и специфичное место для прогулки, ощущала себя вполне безопасно.

— Всё, вот теперь можешь смотреть.

Я послушно и с любопытством открыла глаза.

Среди разномастного крышного ландшафта еле заметно выглядывала одна-единственная, одинокая башня. Тело её как будто затерялось между скатами крыши. Или, быть может, она сама спряталась в таком неприметном местечке, подальше от людских глаз.

— Башня?

Егор улыбнулся и утвердительно закивал в ответ.

Мы обошли все эти пышные и высокие крылья кровли, спустившись по низу, и вышли на небольшую ровную площадку прямо рядом с нашей потаённой башней.

— Это замечательное место для таких, как мы, — ищущих убежища. Я уверен больше, чем на все сто: никому и в голову не придёт полезть в эту старую заброшенную башню. Кроме нас, конечно.

Я осмотрелась по сторонам. И никого, и ничего вокруг.

— Глухое место.

— Да, абсолютно, — поспешил радостно заверить друг.

— Как ты вообще её нашёл? Такую неприметную, — недоумевала я.

— Она старательно маскировалась, но я мастер в прятках и был мудрее, — ответил Егор самодовольно, как бы в шутку.

Однако я ждала разъяснений и "понимающе" закивала, давая понять, что шутка сейчас была не к месту.

Тогда Егор пожал плечами:

— Да вот, сегодня днём обнаружил, когда бродил по крыше. Хотел сократить путь, но в какой-то момент свернул не туда — и чисто случайно вышел прямо на неё!

На самом деле, у меня и раньше были мысли... крыша, конечно, лучше, чем ничего. Но что, если дождь пойдёт, к примеру? Так, к нашей первоначальной задаче уйти от лишних глаз добавляется ещё и безопасность. Поэтому я хотел с тобой вместе поискать нечто большее — и ведь как раз подумывал о башне... Чудеса, одним словом.

— А ты уже был внутри? Для чего нужна эта башня?

— Предлагаю прямо сейчас и осмотреть её.

Попасть внутрь башни с крыши замка можно было только через единственное окно в её верхнем ярусе. И проём его был достаточно высоко.

Первым наверх залез Егор. Он подал мне руку, и я забралась на подоконник следом.

Да, у Егора крепкие руки.

Нам одного взгляда было достаточно, чтобы понять: пространство внутри башни пустовало. И на верхней площадке было довольно свободно, во всяком случае для нас двоих.

Башня эта оказалась уникальна ещё и потому, что когда-то давно в ней был проделан, скажем, чёрный ход в зáмок. Но мы с Егором остались на этот счёт решительно спокойны. Замóк на двери висел как раз с нашей, внутрибашенной стороны. К тому же, даже если ночью сюда кто и сунется, то подниматься ему придётся с самого низа, ступая по всем ступенькам. В это же время мы давно уже будем таковы, как раз через окно на верхней площадке башни.

В противном же случае — у нас возникнет уйма вопросов к этим людям, и просто так спускать подобное на тормозах мы точно не станем. Теперь это место так важно для нас! Мы не трусы, мы будем сражаться за своё место под солнцем — и даже под луной.

А проход к той двери — чёрного хода в замок — весьма захламлён: там в наш первый приход стояли лавки и стулья, какие-то коробки… Словом, всё это создавало для нас наикомфортнейшие условия размещения. Да, влажная уборочка здесь бы не помешала, но и это можно осуществить с лёгкостью. "

Эпизод 3.2 (6-й экстра эпизод) Ночной страждущий*

Среди участков крыши этот был самый выдающийся над всеми, центральный и главенствующий.

Фигура высокого стройного юноши возвышалась над округой. Его тёмный походный плащ несколько запылился, завязки на груди и рукавах развязались, открывая слой одеяния под накидкой. Отросшие вихры чёрных волос смешались меж собою, ниспадая на лоб, поблёскивавший от пота.

Точёное лицо его выглядело измотанным. Он только что возвратился в Подлунный замок, и поездка, что уж тут говорить, не была самой гладкой. И пусть ему не впервой, да разве к такому привыкнешь?

Теперь же он наконец мог свободно стоять. Прохладный ночной воздух бодрил и освежал его тело, тихо ноющее от усталости. А где-то внутри что-то по-особенному томилось приятным чувством, что несёт в себе одна только фраза "возвращение домой".

Но в то же время в голове его, противно ощущениям всего тела, как-то сами собой зарождались самые тревожные мысли, по силе своей сравнимые с физической болью.

Юноша смотрел в звёздное небо, полный громких для ночной тиши размышлений. Карие глаза темнее самой ночи лихорадочно блестели, своим внутренним огоньком превосходя сияние ярких звёзд. Он возвышался над замком, подобный гордому и одинокому орлу.

Небо манило его.

Юн и страстен, его сердце щемило тоской в стенах замка, здесь — словно заперт в клетке. И душа его вновь стремилась на волю: туда, где он ещё не был, на поиски счастья. В мир свободы, мир такой, какой он есть, во всём своём величии и простоте, без терзающих рамок общества. Мир живой. Не этот мёртвый, отравленный людьми, к коим он сам принадлежит.

О, это повидавший жизнь юноша... К своим молодым двадцати он уже точно знал: человек приходит в этот мир голым одиночкой и уходит точно так; нельзя с собою взять кого-то. Не забрать с собой и что-то. Приходишь никем и без всего — уходишь так же.

Разница лишь в том, как другие люди будут тебя помнить; будет ли добрая память, пока живы те, кто тебя знал. Но какое дело до того, кто и что подумает или скажет: ты уже и не узнаешь... Всё это будет меньше пыли для тебя, когда настанет новый день, — для всех всё тот же, как и прежде. С той только разницей, что без тебя. А для тебя же — совершенно новый, такой, что, оглянувшись назад, ты только усмехнёшься. Ибо всё то, что было — пыль, когда увидишь саму вечность. Вспомнишь былое и подумаешь: а было ли то со мной? Не сон ли, не история другого?

Жизнь вечна, ты вечный ученик и вечный странник. Этап за этапом вся жизнь пролетит, и ты пойдёшь дальше, даже память о прошлом сотрётся. Ничего твоего: всё уходит и всё проходит. Как же больно терять... то, что считал своим.

Так что быть одному — безмолвный удел каждого. И нельзя осудить: каждый справляется с этим, как может и хочет. Все люди вольны выбирать за себя, и он давно уже выбрал. Несмотря на эти пытающие, сложные дилеммы¹ судьбы, его долг должен быть исполнен.

Но пока есть время и его душа ещё жива, ещё пламенно жаждет большего, ещё не погрязла в каждодневной рутине — он тоскует! Он стремится познать мир, ибо знает, что мир многогранен. И прежде, чем отдать себя на осознанное растерзание, принести себя в жертву нескончаемому кругу дел и забот, стать винтиком в огромной системе, не видно которой начала и конца, — он хочет простого: надышаться.

Последние деньки его юности. Пока ещё может чувствовать, пока ещё может жить так, как просит того сердце. Пока ещё может быть простым человеком... Быть жадным до жизни — и да, быть эгоистом.

_

* Страждущий — испытывающий страдание.

¹ Дилемма — это положение, при котором выбор одной из двух противоположных возможностей одинаково затруднителен.

Эпизод 3.3 (7-й экстра эпизод) Одинокая башня и Силуэт в ночи

В поле зрения молодого человека произошло некое движение.

Он перевёл свой взгляд с линии горизонта в сторону северо-запада, туда, где в этот самый момент что-то происходило.

Да, так и есть. Он стал свидетелем того, как чья-то тонкая и грациозная фигура выскользнула из окна одинокой башни, заприметить которую он мог только теперь, и осталась там же, на уступе.

Юноша вгляделся в тёмный силуэт, пытаясь разобрать его черты. И тут, будто по чьему-то повелению, словно благоволя проявившему интерес, на фигуру пролился лунный свет. То была юная девушка, лёгкая и прекрасная, подобная ангелу.

И простоватое платье отнюдь не преуменьшало её красоты. Наоборот, оно делало её ещё краше, обезоруживая чистотой, непорочностью и женственной, нет, свойственной только юным девушкам простой, но такой нежной и милой радостью.

Лунный свет напитал материю своим серебряным блеском, и её платье-ночнушка самого простого кроя заиграла теперь другими красками.

Свесив свои притягательные ножки, девушка кокетливо раскачивала ими в воздухе.

Все непростые, тревожные мысли юноши улетучились сами собой. Растворились в свете, что излучала она. И, наблюдая за девушкой, которую видел впервые в жизни, наш усталый путник почувствовал внезапное облегчение. Здесь и сейчас ему казалось, будто роднее её быть не может.

Он видел, как она весело улыбалась, болтая ножками. Всё её существо светилось — и нет, даже не от лунного света!

Ослеплённый её красотой он и сам невольно расцвёл в нежной, искренней улыбке умиления.

Однако некоторое время спустя в окне появился ещё один силуэт, такой же неизвестный, как юная прелестница. Она обернулась к нему — то была фигура юноши. Он подал ей руку, помогая подняться, и девушка в тот же миг вспорхнула с насиженного местечка, как пташка с веточки.

Парень приподнял её за талию и опустил вниз, затем спустился сам.

Наш наблюдатель потерял их из вида одного за другим. Ещё раз поглядев им вслед и тихо ухмыльнувшись, он развернулся и тоже направился в сторону своих покоев.

Глава 9. <3-й день> Тот самый день

Эпизод 1. <3-й день> Объявление

" Утро третьего дня выдалось хорошим утром. Лёгкая усталость ощущалась в кровати, но её как рукой сняло, когда я вспомнила нашу с Егором вчерашнюю прогулку в мелких, пускай и довольно обрывочных деталях… Улыбнулась.

"Доброе утро, мир!" — пролетела мысль у меня в голове. И я припеваючи оделась, умылась, расчесалась и, в общем, всё то, что полагалось выполнить каждой уважающей себя девушке до работы.

Утренняя планёрка с управляющей была и сегодня. Гертруда Александровна сообщила гордым и громким тоном сдержанной радости:

— Сегодня день первого бала, очень загруженный день, когда все должны выложиться... что говорится, по полной.

В рядах девочек-служанок пошло оживление — и я абсолютно разделяла его со всеми! Вокруг меня волнами плескало море сдавленных возгласов и потаённых голосов сердец: восторженных, мечтательных, встревоженно-суетливых...

День первого бала! Ничего себе! Бал... Настоящий бал, как во снах... Но мне попасть туда не светит. Не в роли гостьи уж точно. Ах, как же жаль!!

…Невероятно и невозможно всё это с самого начала, ещё с приглашения меня, Мирославы Брониной, на празднование летнего солнцестояния: оно точно пришло ко мне по какой-нибудь чрезвычайной, вопиющей ошибке! Или нарочно... Да кто ж послал его? Да и за что, и зачем так издеваться над человеком? И как досадно теперь!..

Ожидания не оправдались; всё рушится, рушится... Не на балы, на труды пригласили вы! Приманка, пустышка, обман... Посадили на крючок! Что и сказать ещё — ловко!

И снова подготовка к завтраку; затем отстоять свою смену за трапезой высшего света персон, не обделив чутким вниманием никого из дорожайших гостей Подлунного замка; снова мытьё посуды... И вновь подготовка — теперь уже к праздничному обеду. Да, этот сказочный день грозился зажать меня в тиски сильнее, чем первый и второй вместе взятые! "

Эпизод 1.2 <3-й день> (8-й экстра эпизод) Визит

Стройный молодой человек, одетый в чёрный парадный плащ поверх того же цвета нарядных рубашки и брюк, постучал в дверь главного кабинета Подлунного замка.

— Войдите, — донёсся до него мягкий, приятный женский голос.

Юноша зашёл в кабинет. Его хозяйка, ухоженная женщина лет сорока пяти, в графитовом вязаном платье, уже сидела в кресле за чашечкой утреннего чая (она никогда не пила кофе) и читала, укрывшись любимой шалью. Мягкая ткань покрывала её плечи и грудь облачком нежно-сиреневого оттенка, кое-где сбираясь лёгкими складками, точно морская пена. Утренний свет, падающий из окна сквозь полупрозрачный тюль, окутывал её образ золотисто-тёплым сиянием, делая короткую пепельную стрижку похожей на нимб.

— Доброе утро, Ирина, — поприветствовал её молодой человек.

— Доброе утро, мой мальчик, — отвечала она, отложив книгу на журнальный столик и проницательно глядя ему в глаза.

Несколько секунд они молчали. Любомирская жестом пригласила юношу сесть. Он прошёл в комнату и опустился в свободное кресло напротив. Ещё раз взглянул на Ирину Константиновну — она не улыбалась, но её лицо с округлыми чертами было открыто, а невероятно яркие, серые глаза смотрели на него с сосредоточенной нежностью. Так, что на миг ему стало тяжело дышать. В них не было ни оценки, ни осуждения — только глубокая, тихая вода, готовая принять в себя любую его боль.

Любомирская благосклонно ему улыбнулась, и в уголках её глаз тут же собрались мелкие, тёплые лучики морщинок — знакомые с детства приметы искренности. Она разрешала ему.

— Я вернулся прошлой ночью, перед первым балом, — заговорил юноша; тон его был сдержан, лицо серьёзно, — как Вы и просили.

— Ты пропустил первые два дня, — сказала женщина доброжелательно. — Но я рада, что всё же прислушался к моим словам и выполнил просьбу. Может быть... ты ещё не думал, что собираешься делать дальше?

— Я уже принял решение. Я посещу все три бала в честь летнего солнцестояния, как Вы и хотели. Выберу себе невесту, мы назначим дату помолвки. Я стану правителем... и тотчас женюсь.

Юноша говорил так отрешённо и выученно, что Ирине невольно стало жаль его. В этом осунувшемся — то ли от недосыпа и усталости, а то ли от тоски, мученически хмуром и исхудавшем лице она внезапно для себя снова увидела того, другого мальчика… И в сердце её, поддаваясь дурману воспоминания, поднялось что-то забытое и вытесненное, словно пыль из отдалённого уголка, тронутая влажной тканью воспоминаний.

Крёстная смотрела перед собой и видела и Руслана, и в то же время не его. Пальцами сжав подлокотник, она всмотрелась получше, с молчаливым волнением в душе отмечая, как мираж всё-таки сходит на нет. И вот её любимый племянник с гагатово расцвеченными волосами, отросшими на концах и спадающими на лоб, и чёрными, жалобно-пронзительными глазами, как у запертого в клетке дикого зверя, уже не смеет прямо взглянуть на неё. А ведь когда-то он был так спокоен и счастлив здесь… И её любил, почти как родную мать.

— Руслан, — Ирина нежно коснулась его плеча, и её прикосновение было таким же лёгким и тёплым, как и её шаль. Она накрыла его руку своей — ладонь мягкая, но с чувственной твердостью женщины, знающей цену каждому жесту, — и любовно, по-матерински тепло сжала, не торопясь отпускать. В это прикосновение она вложила всю свою заклинающую силу, чтобы уберечь его от падения.

— Ты уже стал совсем взрослый. Не могу удержаться, чтобы не сказать тебе этих слов...

Губы Руслана едва приметно заходили в немом звуке, но он не пошевелился и руку крёстной не убрал.

— Можешь, пожалуйста, подняться… и немного постоять передо мной, чтобы я могла хорошенько тебя разглядеть? — проговорила крёстная, заглядывая ему прямо в глаза.

Юноша, на сердце которого от нежных прикосновений уже разлилось совсем тёплое чувство, какое детёнышу поступает с молоком матери, несколько удивлённый просьбой и прямотой, с которой она была озвучена, со смущением поднялся из кресла. Глаза его, беспомощно-яркие, мерцали на Ирину, словно ища в её лице одобрение. Но тут же, будто спохватившись, он резко опускал взгляд в пол, начиная исхаживать им по лакированному паркету, точно считая дощечки. Ему нестерпимо хотелось, чтобы она обняла его, как в детстве. Но он уже был не ребёнок и потому не смел сойти с места.

Скованные горем чувства вернулись.Да, он, как и никто из людей в этом мире, никак не мог всю оставшуюся жизнь быть холодным, когда его сердце продолжало жить и жаждать любви. Он больше не мог существовать в одиночку. Его ожидания от мира пробудились от своей затянувшейся спячки и заговорили в нём с новой силой.

Ирина Константиновна взором, полным внимания и ласки, оглядела своего племянника.

— Ты уже готов к балу? Это твой парадный костюм?

— Да, — ответил юноша.

Хозяйка поднялась, вставая напротив.

— Чёрный тебе к лицу, — сказала она, и её взгляд, опытный взгляд женщины, знающей толк в тканях и крое, скользнул от лакированных туфель до ворота рубашки. — От туфель и плаща до того, как сидит на тебе этот жилет. У тебя выработался собственный, неповторимый стиль, мама гордилась бы тобой, — Ирина вновь нежно коснулась его руки, поправив манжет. Теперь этот жест был для неё таким же естественным, как и дыхание. — И отец, — добавила она, заглядывая юноше в глаза, — ты весь в отца, унаследовал лучшее от каждого из них. Думаю, теперь я могу быть спокойна — их сын вырос.

У юноши что-то едва ощутимо защипало у носа и закололо слева в груди, когда она упомянула их.

— Руслан, — обратилась к нему крёстная, — я ни разу не сомневалась в том, что ты вырастешь хорошим человеком… Достойным сыном своих родителей.

Она вздохнула и вернулась в кресло, юноша последовал её примеру.

— Всё же для мужчины очень важен статус... — задумчиво сказала тётушка, беря кружку со столика.

Глаза Руслана неотрывно блестели на крёстную. Она сейчас была здесь для него: вот пила чай, говорила с ним… И просящиеся наружу слова уже сами слетали с его губ — скорее, чем он мог их обдумать:

— Только позвольте мне прежде отгулять свои последние вольные деньки, чтобы потом взяться за службу без сожалений, — принц выделил особенно последние два слова.

Любомирская придержала кружку и поставила обратно, так и не отхлебнув.

— Без сожалений, значит? Говоришь так, будто хочешь надышаться перед смертью, — мягко заметила тётушка-крёстная.

— Всё так, — голос Руслана стал глуше. — В тот день, когда взойду на престол, пути назад уже не будет. Моё прежнее "я"... — он провёл рукой по груди, будто расчёсывая что-то, и лишь потом откинулся в кресло, сжав костяшки рук в замке до пятен праховой белизны. — Оно уйдёт безвозвратно.

— Ты прав отчасти, — молвила Ирина. — Однажды каждый должен по-своему повзрослеть, чтобы стать частью взрослой жизни. Но зачем же ты сам себя хоронишь раньше времени? Подумай, милый, дело даже не в этом "мире взрослых". Тот, кто однажды себя постиг, больше себя не потеряет, — крёстная ободряюще улыбалась. — Личность всегда будет выделяться. Прав тот, кто умеет быть счастливым, тот, кто выполняет свою миссию, — промолвила сокровенно и вкрадчиво.

— Вы очень мудры, матушка-крёстная, — ответил Руслан. От речи Ирины у него по коже завьюжил трепетный, щемяще-нежный холодок.

— Хотел бы я найти себя, узнать, кто я такой без этих рамок, что всё и всех определяют. Кто я такой в действительности, сам по себе... Разрешите только, — юноша замялся, — разрешите делать всё, что захочу, помимо нашего уговора. В должности правителя я не посмею совершать поступки, даже косвенно срамящие честь семьи, — заверил наследник с жаром.

— Но теперь у меня ещё есть свобода… — В нотках его голоса зазвучала такая жалобная, задушевная тоска, что сам он, кажется, испугался её.

Руслан замолчал, стиснув кулаки так, что костяшки побелели. А потом, словно эти костяшки вдруг подломились, он рухнул на колени, не опускаясь, а именно рухнув, и вцепился взглядом в глаза Ирины.

— Прошу Вас... — его голос сорвался на шёпот и воззвал к ней в мольбе, как к последней спасительной надежде: — Я хочу получить Ваше разрешение. Благословите меня, крёстная!..

Любомирская смотрела на него сверху вниз, а он едва не целовал её ноги. В широко раскрытых, густо-чёрных глазах его плясали искры; заострённое лицо, застывшее в наивной преданности, являло собой свежий оттиск исступления юной души.

— Если от моего согласия тебе правда станет легче, — проговорила Ирина, задумываясь на мгновение. Она протянула к Руслану руки, мягко, но с прежней, той чувственной твёрдостью поднимая его с колен. — Я разрешаю. Будь собой и не стесняйся. Делай всё, что душа пожелает: ты, как никто другой, заслуживаешь свободы действий.

Даже чёрный рукав, смявшийся под её материнскими пальцами, Ирина больше не оправляла. Только сжимала ладони Руслана в своих. Сказать ему то, что он спросит, чтобы он услышал то, что ему нужно знать теперь больше всего на свете. Вот, что важно. Вот, что главное дать крёстной матери своему крестнику.

Со всей непоколебимой нежностью души она говорила:

— Правитель раз и навсегда скован рамками общества, но при этом должен быть независимым, — помни об этом, Руслан.

Волосы её горели, как нимб. Глаза сияли, глядя на него.

— Вот тебе моё благословение.

Закончив наказ, Ирина нежно приклонила к себе Русланову голову и поцеловала его в волосы. Он этому даже не смутился. Только сердце забилось, как будто на миг — как если бы во сне — его поцеловала покойная мама.

Эпизод 1.3 (9-й экстра эпизод) Доносчица

Кухня… Утро, все в делах. Запахи приготовляемой еды соседствуют с амбре щёлока*, уксуса и мыла.

Управляющая женской прислуги сегодня особенно воодушевлена и организована, её фигурный нос нацелен на великолепный результат. Будет бал — конечно, столько забот! Бархат глаз так и искрит: «Сколько же мне нужно успеть сделать сегодня!».

_

*Щёлок — водный настой древесной золы для мытья полов, стирки.

_

Каждый на кухне знает своё место; работа спорится, куда не взгляни… В обеденном зале даже и без нарядных гостей чрезвычайно празднично. Управляющая идёт, точно по площади, где ей дают парад, — почти летит по долгу службы. Скоро, скоро грядёт торжество... Залы готовятся принимать: и в столовой, и в переходах, и в бальном отделении тоже… И столы-то уже все построились по местам, и скатерти-то на них самые свежие…

«Нужно расставить в вазах цветы… И ещё…»

Что — ещё? Какой-то звон в ушах… На этом её внутренний голос организатора стихает. Она смотрит против себя, в чужие карие глаза. И кто это её потревожил?

Внезапно на пути Гертруды Александровны из ниоткуда возникла высокая и худая, как всегда намалёванная и занавешенная всевозможными побрякушками Шпилька Лизка. За её спиной управляющая тотчас различила блеклый силуэт Кати-мышки.

Вся эта нелепая делегация во главе с решительно настроенной Лизкой вызывала у управляющей самые неприятные предчувствия. Она терпеть не могла выслушивать жалобы и доносы, но похоже, отвертеться от Лизки на этот раз не представлялось возможным.

В рядах солдат смятение! И дела нет, окаянным, что на площади замковой власти зреет парад… И что это она ими повелевает, а не они ей диктуют, что делать.

Но, против её воли, грандиозные планы управляющей разом как-то стухли. Гертруда Александровна устало вздохнула, принимая свою неизбежную участь и давая возможность Лизе начать говорить то, ради чего она явилась.

— Гертруда Александровна, — тут же начала девочка, — я подумала, что Вам интересно было бы узнать, что произошло этой ночью.

Управляющая смотрела на неё полным неприязни взглядом, но это обстоятельство ни капли не смущало докладчицу. Лиза продолжала, немного подёргиваясь:

— Прошлой ночью я долго не могла уснуть и много ворочалась. Когда же наконец стала засыпать, вдруг увидела, как, подобна призраку, Мирослава поднялась с кровати и вышла из нашей общей спальни. Я, понятное дело, очень впечатлилась увиденным, но самому её ночному выходу не придала большого значения…

По мере этого занимательнейшего рассказа Гертруда Александровна хмурилась всё больше. Катя-мышка за Лизкиной спиной, в свою очередь, всё больше склоняла голову, инстинктивно пряча испуганное лицо за шторкой из тонких грязноватых волос. И снизу вверх, исподлобья вглядывалась в лицо управляющей, вслушивалась.

Глаза Лизы, как и всегда при разговоре, бегали из стороны в сторону, словно силясь поспеть за быстрым потоком её слов:

— Но вот я проснулась посреди ночи из-за внезапной жажды. Когда вышла на кухню за водой, заметила, что кровать Мирославы всё ещё пустовала. Подумав, что она, бедняжка, возможно, никак не может выйти из туалета, я вновь уснула. Позже проснулась из-за того, что туалет понадобился уже мне. Однако, несмотря на то, что прошло приличное количество времени, кровать Мирославы была по-прежнему пуста. В туалете я её не застала.

Я даже, знаете, спросонья испугалась — подумала, а не стало ли ей плохо? Может, упала в обморок где-то в коридоре? Совесть защемила, и я чуть не пошла искать — да страх ночной темноты меня остановил. Только сейчас понимаю, как же я была глупа: волновалась за ту, что... просто развлекалась!

Поток речи неустанно изливался из Лизкиных уст, а управляющая горько жалела обо всём в жизни, что привело её в эти место и время — слушать худую и вздорную девчонку с её нескончаемым бредом. Правая рука управляющей, невольно сжавшись в кулак, мелко дрожала от злобы. Любое решение, принятое ей прежде, теперь ничего не стоило: она была глупа настолько, чтобы вместо желанного парада слушать это!

Катя-мышка за Лизкиной спиной тоже с головы до пят дрожала, беспокойно теребя рукав собственной блузки. Но Лиза была бесподобной актрисой и никак не кончала изнурительной пытки. Стоило ей только начать говорить — как голос её тут же обретал силу, и она решительно и бесповоротно шла до конца. И карие глаза её блестели и искрились, как будто до того, как дать миру бой, она непременно выпила что-нибудь крепкое. Даже её серьги угрожающе плясали у шеи, следуя за белым костяным подбородком и гладкой чёрной косой, извивавшейся, как хвост змеи.

— Когда же вернулась в спальню, Мирослава уже лежала себе в своей кровати, укутанная одеяльцем. Всё это очень меня заинтриговало. Но я снова заснула, ведь ночь — это время для сна, — подчеркнула Лизка с улыбкой. — И только сейчас, когда рассказала об этом Кате, — она выдвинула Мышку вперёд, как бы подтверждая свои слова, — меня осенило! Всё встало на свои места!

Тут управляющая совершила над собой буквально нечеловеческое усилие, чтобы удержаться от грубости и не впадать в грех.

Лиза просияла.

— А что если... Нет, Вы только послушайте, это чистая правда! Я тоже сперва не хотела верить, но ведь тогда всё сходится!

— Что, что такое? Говори уже, — терпение управляющей было на его последнем издыхании.

— Мирослава провела эту ночь в компании мальчишек! — торжественно взвизгнула Лизка.

Вот так вот, как гром среди ясного неба. Молния нашла то самое одинокое дерево в поле и ударила точно в цель.

Гертруда Александровна побагровела. Катя-мышка вся сжалась в комочек, пытаясь исчезнуть, чтобы только не стоять на пути своей до жути разгневанной управляющей.

И потенциальной жертвой этой фурии* вот-вот могла стать именно Лизка.

— Ну-ка, повтори. Что ты сейчас сказала? — с неимоверным усилием выдавила из себя Гертруда Александровна.

— Мирослава провела ночь с мальчишками! — вне себя от восторга повторила Лиза.

Как ни странно, она смогла добиться как раз того эффекта, которого ожидала. Сдвинутая на своих принципах и порядке управляющая распалена до предела и не сможет удержаться от решительных действий!

Теперь-то ненавистной для Лизки Славке должно достаться по самое не хочу.

Шпилька зло усмехнулась.

_

* Фурия — злая, сварливая женщина (по названию богини-мстительницы в древнеримской мифологии).

Эпизод 1.4 (10-й экстра эпизод) Самообман / Заблуждение

В голове Гертруды Александровны тут же всплыли все столь раздражавшие её моменты вчерашнего дня. Этот мальчик Вовка, отвлекавший девочек от работы, другие мальчики, решившие пойти по его стопам... И главное — то, что этот Вовка вертелся рядом ни с этой Лизкой, ни с этой Катькой, нет! Он крутился рядом с Мирославой.

Куда катится мир! Самая порядочная её воспитанница в одночасье выжила из ума! Лишилась смирения, усердия и вообще стала вытворять не весть что такое. Охмурили бедняжку! Вот, что такое влюблённость. Вот, что такое любовь! Всё это обман, все эти чувства. Одно слово — безумство, умопомрачение, непроглядная тьма.

Но ничего. Она её вытащит из этого омута: вернёт в прежний ритм жизни, вылечит её от этой дури. Если понадобится, выбьет из этого парня всю его спесь. Уж она-то поставит его на место! О, трепещите, маленькие нарушители правопорядка! Всех вас Гертруда Александровна расставит по местам!

Она покажет ей, что значит нарушить её добрые заветы; она расставит все точки. Мирослава, эта подающая надежды девочка, она просто заблудилась, такое случается. Но ничего страшного, Гертруда Александровна покажет ей дорогу. Она спасёт её, и та непременно вернётся.

Всё это для неё, ради её же блага! Она образумится и ещё не раз благодарить будет за то, что наставница не отвернулась от неё и вернула её "на путь истинный".

И как бы там ни было в будущем, на самом деле, но именно в этих мыслях Гертруда Александровна находила своё утешение.

Глава 10. Последствия

Эпизод 1. Наказание / Заточение

" — Мирослава, — громко и властно разнёсся по залу голос Гертруды Александровны.

Управляющая направлялась ко мне на полном ходу:

«Следуй за мной», — бросила она, поворачиваясь прочь от кухни, в чужую сторону.

Не та дверь. Не та лестница. Не тот путь. С Егором мы всегда рвались вверх — навстречу ветру и звёздам, к свободе. Теперь властная спина управляющей вела меня вниз, в глубины замка…

Мы прошли один пролёт.

— А вот и пункт нашего назначения, — объявила Гертруда Александровна и ввела меня в узкий и длинный, пустынный коридор, по бокам которого везде были деревянные двери.

В руках её холодно блеснула связка ключей, и пальцы уверенно выбрали нужный.

Тогда она подошла к одной из дверей, вставила ключ в замочную скважину. И, не оборачиваясь на меня, произнесла:

— Ты и сама всё понимаешь. Лучше всех понимаешь, почему должна быть наказана… — в голосе управляющей слышалась глухо рокочущая злость.

Я в недоумении ждала, что будет дальше. Всё ещё не могла, не хотела поверить. Стояла за ней: кроткая и послушная, без вины виноватая…

Наконец, так и не услышав ни звука возражения себе в ответ, Гертруда Александровна развернулась ко мне лицом, чтобы заверить:

— Ради твоего же блага. Я не могу закрыть на такое глаза.

Положив свою руку мне на плечо, управляющая подвела меня к двери в полутёмный чулан:

— Посиди, подумай. Тебе нужно время наедине с собой, и я даю тебе эту возможность.

Всё это драгоценное время я глупо, предательски молчала и совсем не знала, что ей сказать. Так убедительно говорила она, так уверено вела себя, давая мне это наказание…

— Что ж, — подытожила управляющая, — утро вечера мудренее, поговорим об этом завтра.

И прежде, чем я успела что-либо сказать, Гертруда Александровна подтолкнула меня в маленькую комнатушку и захлопнула за мной дверь. Трижды щёлкнул замок, послышались удаляющиеся шаги... затем всё стихло. Она ушла, а я осталась: во мраке, в тесноте… Одна.

Первое, что я сделала, так это смирилась. Только что мне русским языком совершенно ясно сказали, что сидеть в этом тёмном и тесном чулане я буду до следующего утра.

«Просто смешно! А что поделать? Вряд ли управляющая внезапно возьмёт и откажется от своего решения. Придёт ко мне раньше срока и принесёт свои глубочайшие извинения за все принесённые неудобства? Нет, что-то совсем на неё не похоже».

Я обречённо выдохнула и поудобнее устроилась на куче разномастного хлама — совершенно безжизненного, с неясной целью брошенного у дальней стены.

«Как же здесь душно! И с чего она вообще решила, что я..? Неужели, узнала, что я ночью покидала спальню? Но как?! Откуда она могла узнать?..

Нет, наверное, это какое-то недопонимание...

Дура! И почему я вылупилась на неё и молчала, как рыба? Что за ступор? Хоть попыталась бы оправдаться… А всё равно, с Гертрудой Александровной — бесполезно.

Как и всегда, одна надежда. Может быть, Егор что-то придумает... Если он, конечно, узнает, что со мной. И где я вообще нахожусь. А до тех самых пор куковать мне в этом светом забытом местечке вплоть до прихода управляющей…»

Похоже, праздничный обед уже начался. Из этой кладовой, ставшей местом моего заточения, я могла слышать лишь приглушённые, отдалённые звуки. Только эти звуки говорили мне, что где-то, одним только этажом выше, собралось много-много людей. И едят они вкусно, и говорят они шумно…

«Скорее всего, сейчас на кухне и в зале большое оживление... Гости ждали дня первого бала, и прислуга старательно перед ними выслуживается...»

Рядом со мной же всё по-прежнему тихо. Никакой жизни. Тьма и скука. "

Эпизод 1.2 (11-й экстра эпизод) Девочка-зацепка

Во время обеда и уж тем более в продолжение всего бального вечера у прислуги Подлунного замка ожидался особый завал. А значит, чуть ли не единственной для Егора возможностью свидеться с Мирославой было дообеденное время.

Как только выдалась свободная минутка, Егор поспешил наведаться на кухню. Но на их привычном месте Мирославы не было.

— Не видела Мирославу? — спросил Егор у низенькой девочки с золотистыми косичками, когда та шла мимо него с подносом.

Таня остановилась и покачала головой из стороны в сторону.

«Не видела, значит», — сам с собой вздохнул Егор и наклонил голову в знак благодарности.

И всё же он не ушёл, продолжая стоять в замешательстве: «Где может быть Мирослава, когда все готовятся к приёму? Не понимаю. И куда это она вдруг ушла?..»

Из этих мыслей Егора вывел чей-то неожиданный вопрос:

— Ты ищешь Мирославу? — голос прозвучал так тихо, как будто кто-то прошептал ему на ухо. Но ведь с ним рядом никого не было…

Егор поднял взгляд. Перед ним, притаившись и вжавшись спиной в тёмный уголок, стояла девочка. Низенькая. Худенькая. С каре из русых волос. Голос её был тих. Она занимала совсем немного места… Как будто была готова в любой миг исчезнуть. Но взгляд её был пристально устремлён к Егору и поблёскивал.

И его взгляд — внимательный, вопрошающий — встретился с её карими глазами. И он увидел, как в этих глазах что-то дрогнуло. Не страх, а скорее... удивление. То самое удивление, когда тебя впервые в жизни разглядели.

Егор попытался вспомнить, видел ли её среди служанок прежде... Но никак не мог отыскать в своей памяти её болезненного вида лицо и большие карие глаза. И эта самая девочка спросила его о Мирославе — любопытно!

— Да, — наконец произнёс Егор. Его голос не выражал раздражения, а только искреннюю озабоченность. — А ты... знаешь, где она?

— Да, она ушла с управляющей, — ответила незнакомка уже чуть громче, и её спина непроизвольно выпрямилась, отрываясь от стены. Слова вышли просто: не робкой подсказкой, а ясным сообщением.

— Куда они пошли?

— Вышли вон в ту дверь, — кивнула девочка в противоположную сторону, не отрывая взгляда от узора на кафельном полу. — А потом, спустя время, Гертруда Александровна вернулась одна.

— Но почему? Что там такое?

Чем больше Егор знал, тем больше беспокоился.

— Там кладовые, — внезапно незнакомка подняла на него глаза. — Лиза рассказала управляющей, что этой ночью Мирославы долго не было в спальне. Вывод прост...

Егор невольно стал задумываться, кто же она такая и почему говорит с ним. Вся эта её «серенькая» внешность и при этом — теперь — прежнее стеснение вдруг сменилось полным его отсутствием. Да к тому же, первая и последняя из всех — она сама вызвалась ему помочь.

— Значит, была в компании мальчишек, — продолжала тем временем незнакомая девочка. — Так что Гертруда Александровна решила наказать Мирославу и отстранила её от дел. Скорее всего, на время празднования заперла её в чулане.

Её пальцы, тонкие и бледные, беспрестанно теребили край фартука, но голос при этом звучал тихо и недрогнувше.

В больших, рассудительных глазах этой девочки, на первый взгляд, не было ничего такого... Но при долгом зрительном контакте Егор всё же заметил, как где-то внутри них горел странный, решительный огонёк. Говорила она чётко, будто заставила себя переступить через собственную робость (об этом мальчику намекал проступавший на её щеках лёгкий румянец).

Несколько раз Егор беззастенчиво оглядел всё её лицо. Отвечала и держалась она без лишнего стеснения, время от времени заглядывая в его глаза.

Это было поразительно. Только что она явилась ему едва ли не призраком у стены, а теперь — стояла прямо перед ним. И только холодная, верно отточенная логика лилась из её уст ровным, неостановимым потоком. Будто некто извне нажал невидимую кнопку, и вместо "Кати-мышки" в беседу включилась "Катя-аналитик".

Егор ловил себя на мысли, что слушает её, затаив дыхание. Эта "серая мышка" раскладывала события по полочкам с такой же завидной чёткостью, как его начальник, Кирилл Николаевич, отдавал им указания на утренней планёрке. Её ум был острым, точным и абсолютно бесстрашным. А все прежние опасения, казалось, развеялись с той маской, которую она только что сбросила.

И почему теперь в голове Егора внезапно вспыхнул образ Мирославы?

— Большое спасибо. Ты столько всего знаешь об этом... — деликатно добавил мальчик, надеясь разузнать у незнакомки что-нибудь сверх уже сказанного.

— Я просто связала все имеющиеся факты, — будто бы не слыша его тонкого намёка, девочка легко ушла от ответа. Здесь, очевидно, их с Егором интересы расходились.

— Только я, если честно, не очень понимаю, зачем ты всё это мне говоришь, — всё же решился озвучить Егор.

— Просто... подумала, что тебе стоит знать? Раз уж ты её ищешь, — снова совсем не смутилась девочка.

Эпизод 1.3 (12-й экстра эпизод) На всякий случай

Егор вышел из кухни и спустился по главной лестнице.

Надо же, потратив буквально пару минут времени, обрисовала ему более-менее полную картину... Смышлёная девочка.

И всё же странно: Егору был решительно не ясен её мотив. Разве что..?

Между третьим и вторым этажом ему встретился подтянутый мужчина в тёмно-синем фраке. Лет пятидесяти двух, с аккуратно сложенным чистым платочком для очков в нагрудном кармане. С записной книжкой под цвет фрака в правой руке и часами на левой. На его коротко стриженных, русых от природы волосах уже повсеместно проступала седина.

— Кирилл Николаевич, — обратился к нему Егор.

Какое совпадение! Как раз к нему-то он и направлялся за ключами от чуланов. То был его руководитель, дворецкий и управляющий Подлунного замка.

— Да, слушаю. Говори скорее, что хотел, я сейчас очень спешу, — тут же заверил Кирилл Николаевич, не останавливаясь, но чуть сбавив шаг.

Егор подсуетился, нагоняя управляющего. Они пошли вдвоём вверх по лестнице.

— Можно мне ключ от чулана… из коридора третьего этажа?

— А, да?.. Он сейчас на руках. Гертруда Александровна буквально до тебя приходила и забрала ключи от всего коридора.

Кирилл Николаевич оглядел Егора добрым взглядом.

— Правда?.. — сожалея, словно в том была непременно его собственная вина, Егор опустил взгляд. Лицо его заметно помрачнело.

— Иди, попроси у неё, если нужно, — предложил управляющий, не видя причины для расстройства и продолжая шагать вперёд по коридору.

Нужно отдать ему должное. Хотя как управляющий Подлунного замка Кирилл Николаевич действительно был сейчас очень занят, но всё-таки в пучине важных и срочных дел он не растратил главного своего качества — внимания и чуткости к человеку рядом с собой. Почувствовав, что его юный спутник сбавил шаг, управляющий обернулся взглянуть на парня. Егор и впрямь остался стоять в проходе в нерешительности, и его хмурое выражение обеспокоило Кирилла Николаича.

Остановившись тоже, он ещё смягчился во взгляде и скоро добавил:

— Постой, так зачем тебе ключ?

Спросил не строго, скорее отечески. Но Егор не сразу отвечал ему.

— Ты чем-то встревожен, Егор… Скажи прямо. Может, я смогу тебе помочь? — Кирилл Николаевич ободряюще улыбнулся.

— А, я хотел взять там кое-какие вещи… Это важно и не терпит отлагательств, — несколько оживился и сам себе убедительно закивал Егор.

— Ну, иди, иди, — закивал шеф ему в ответ, поддерживая. — Время поджимает, ты же тоже торопишься...

Он двинулся дальше по коридору, удаляясь от Егора. Кирилл Николаевич был высокий, статный мужчина…

«С ним всегда можно договориться, если быть честным, — подумал Егор, глядя вслед уходящему дворецкому. — Он строг на вид, но лоялен. Не то, что Гертруда Александровна, для которой правила, похоже, куда важнее людей».

Спрашивая управляющего, Егор преследовал сразу несколько целей. Первая — получить ключ от чулана. Вторая — создать себе алиби, ведь в случае непредвиденной ситуации Кирилл Николаевич стал бы неоспоримым свидетелем. Третья... Да, была у него, пожалуй, и ещё одна цель: Егор хотел убедиться в достоверности слов служанки. И эта его цель как раз была достигнута. Как и вторая, также бывшая своего рода подкреплением.

Но цель самая желанная, единственная из трёх удовлетворявшая его истинные мотивы, всё ещё не была достигнута. Он должен был заполучить ключ.

Эпизод 1.4 (13-й экстра эпизод) Ключ

Лишь издали завидев макушку Егора, навстречу ему скорыми шагами направилась уже знакомая девочка. Бледное, желтовато-серое лицо в обрамлении коротких, неуложенных русых волос. И большие карие глаза, которые она обычно прятала под чёлкой. Но сейчас Егор увидел, что чёлка была небрежно закинута за ухо, обнажая неожиданно высокий и упрямый лоб.

Она остановилась прямо перед ним, преграждая путь, — и решительно протянула ладонь:

— Вот, держи.

— Это?..

Егор смотрел на её ладонь и не мог поверить своим глазам!

— Ключ от чулана, выкрала у Гертруды, — по-прежнему слишком прямолинейно сказала она. И уголки её губ дрогнули в подобии улыбки, быстрой и исчезающей, как мордочка мышки, высунувшейся из норы.

Но Егор будто разом забыл значение слов. Поверить в то, как просто всё выходило, он не мог в силу обстоятельств, сделавших трудности уже привычным делом.

— Прости, но... Как тебя зовут?

— Катя, — несколько смутилась девочка.

"И это та самая Катя-мышка?" — мелькнуло в голове Егора. Мирослава рассказывала о ней.

— Просто Катя, — также неловко, но, видимо, уже привычно поправилась она, машинально уводя прядь волос за ухо.

— Катя, — тут же обратился к ней Егор, вновь заставляя возвратиться к оставленному ими разговору, — как ты выкрала этот ключ?

Девочка только усмехнулась. «Улучила момент, прокралась в кабинет управляющей и выкрала связку ключей. Что может быть проще?»

— Долгая история, — только и сказала Катя.

— Допустим. И допустим даже то, что она не заметит этой пропажи. — Девочка напротив спокойно-смешливо смотрела в лицо Егора, очевидно, довольная своим поступком. — Но теперь ответь: зачем ты мне помогаешь? Мы же в любой момент можем попасться, и тогда нас тоже накажут...

— Причина, по которой я пошла на это?.. На самом деле мне очень стыдно, — внезапно призналась Катя. — Лиза донесла на Мирославу на моих глазах — и я чувствую вину за то, что даже слова не сказала против. Хотя могла ведь! Могла хоть что-нибудь поперёк этому сказать, сделать...

Её голос прервался на высокой ноте, и она сказала тише:

— Хочу помочь ей. Если я ничего не сделаю сейчас, буду чувствовать себя ещё хуже. Это… мой долг — вот и вся причина.

Это откровение обезоружило Егора.

Катя выговорилась и теперь молчала: ни слова больше. Только поджатые тонкие губы и блестящий взгляд мокрых и больших карих глаз на болезненно-жёлтом, худом лице мученицы.

— Хорошо, я понимаю, — выдохнул он, сжимая в руке отданный девочкой ключ. Выкранный у Гертруды.

После такого отважного шага Егору показалось, что он был теперь едва не меньшим другом для Мирославы, чем Катя. Вот чья смелость сейчас спасала их положение. Не магия и не он. А «серая мышка», переступившая через порядки замка ради голоса совести.

[ Экстра 2 - картинки героев ]

Егор как птенчик немного

Руслан классный

Руслан как фриковатый какой-то

Вообще дело такое, что он изначально как смешанных кровей... Не очень русский.

Так что пускай пока будут разные варианты портретов.

Вот фаворит из них, пожалуй.

Интересно выглядит, но не то...

Ну вот тоже интересный вариант. Даёт что-то близкое к его вайбу и характеру, настроению. Но только частично.

Были ещё пробы, но они менее похожи на оригинал, описание Руслана: более азиаты, более широколицые либо, наоборот, закруглённые. Когда у него все черты острые должны быть.)

Егор в лучшем виде

Глава 11. И снова помощь

Эпизод 1. Не одна

" Я задремала, а очнулась — не знаю, через сколько. Вокруг кромешная тьма. Ни часов, ни воды, ни даже фонарика — одна беспомощность.

Но вот дверь еле слышно открылась, и кто-то проник ко мне в чулан.

— Мирок, ты как?

Я подняла глаза, чтобы увидеть перед собой привычную фигуру Егора, — я не надеялась ни на что другое. Знакомый голос. И его любимое прозвище…

Теперь, когда моё желание снова сбылось, я облегчённо выдохнула. Уж не знаю, какими судьбами, но мой друг вновь был рядом со мной в затруднительный момент. Это ли не чудо?

— Как ты нашёл меня? — спросила я, когда Егор устроился на груде вещей рядом со мной.

Мальчик дышал часто и шумно. Когда он уселся в темноте, его плечо коснулось моего, и даже сквозь рубашку я почувствовала бешеный стук его сердца.

— Тебе повезло, что у тебя появилась такая союзница, — Егор был очень оживлён и в его голосе послышалось одобрение. — Катя-мышка. Как посмотришь — такая тихоня, а ключи у Гертруды выкрала! Представь себе…

Я очень удивилась.

— Катя? Выкрала? Но почему..?

— Совесть замучила, — Егор пожал плечами, и в темноте его движение снова отозвалось лёгким толчком в моё плечо. — Лиза при ней нажаловалась на тебя, а она смолчала. Вот и решила исправиться и помочь.

— И она просто... отдала тебе ключ? — мне всё ещё было трудно в это поверить.

Катя… Она же такая тихая всегда и старается не привлекать к себе внимания. Умная — да, пожалуй. Но смелая? Это так на неё не похоже!

По изменившемуся тембру речи я поняла, что Егор улыбается:

— Сам не ожидал. Но факт налицо.

— Что ж... Спасибо ей. А Лиза что наговорила обо мне Гертруде? — спросила я, наконец коснувшись сути: смысл всего произошедшего всё ещё ускользал от меня. — Управляющую, знаешь ли, не так-то просто водить за нос. Она вовсе не из тех, кто ведётся на подобные выходки... И к Лизе она, как и я, особых симпатий не питает.

— Скептик! — по-доброму подтрунил Егор. — На деле всё проще, чем кажется. Эта Лиза сказала, что прошлой ночью ты не спала, как положено, а прохлаждалась в компании мальчишек…

— И Гертруда Александровна ей так просто поверила? В эту полную чушь? — тут же возмутилась я.

— Так или иначе, Лиза тоже не спала ночью, — нахмурился Егор. — Видимо, рассказала управляющей всё достоверно, не умолчав о малейших подробностях…

Она... даже не врала напрямую, понимаешь? Это хуже. Она взяла кусочки правды: тебя не было — и не было долго, она, наверное, нарочно тебя искала, волновалась, — и склеила их такой ядовитой ложью, что опровергать бесполезно! Ты же знаешь уже Гертруду — для неё порядок и видимость правды важнее человека.

Я почувствовала, как по спине пробежал холодок.

«А эта Лиза... она как змея: чувствует, куда жалить, — подумала я. — Не умом, а какой-то грязной интуицией сплетницы!»

— И самое ужасное, что я ничего не могу с этим сделать прямо сейчас, — сказала я вслух. — Не могу пойти и доказать. Лизка сыграла на правилах, а правила здесь...

— Жестокие, — тихо закончил за меня Егор.

Между нами повисло минутное молчание. Я была рада, что в темноте он не видит, какое некрасивое, наверное, сейчас моё лицо… Вот-вот расплачусь.

— Да... И я боюсь, Мирок, что это только начало... Пока я рядом — я тебя прикрою, — Егор нащупал и сжал мою руку.

Он продолжал говорить, а я ловила себя на том, что слушаю не слова, а ритм его дыхания — частый, взволнованный. В темноте мне не видно, но я знаю, что его отросшая чёлка сейчас чуть спадает ему на лоб…

— Но я не могу быть рядом всегда. Ты должна знать, как она это делает. Чтобы видеть заранее. Чтобы защищаться от нападок…

Он горячится, говоря об этом. И я чувствую, как от прикосновения его ладони к моей руке по телу расходится волна энергии.

Егор здесь, рядом со мной в темноте: плечо упёрлось в моё, и спёртый чуланный воздух доносит мне тепло его дыхания… Странное чувство: вроде бы он сейчас говорит о проблеме, и я только что переживала, что ситуация не ахти, но его присутствие точно растворяет всё дурное. И на душе вновь тепло и спокойно.

Я отрываюсь от своих ощущений и снова слушаю.

— …справишься сама.

Откинувшись назад на гору хлама, Егор выдыхает и вскоре говорит, очевидно, желая не столько ободрить меня, сколько подвести итог:

— Зависть — штука сильная. Ну, Гертруда и повелась. Да и кто устоит перед соблазном обвинить того, кто очевидно виновен?

Но падение с глаз розовых очков не может остаться совсем безболезненным, даже если друг держит тебя за руку...

— Теперь понятно, почему я здесь оказалась, — невольно усмехаюсь я. — Лиза, кажется, решилась на крайние меры... Я и сама знаю, что ей не нравлюсь... Вполне взаимно.

— А уж у Гертруды на твой счёт, бесспорно, свои воздушные замки*, — замечает Егор. — Думаю, ей кажется, мол, она знает тебя лучше всех и даже лучше тебя самой.

Зато благодаря возможности — в виде меня, — выделил Егор с ноткой юмора, — Катя захотела тебе помочь.

— Ты прав, — сказала я задумчиво, — словно видишь всех насквозь.

— До этого мне ещё далеко. Просто рассуждения исходя из фактов, — ответил мальчик, склоняя голову на бок. — Ладно, мы разобрались, что произошло. Теперь нам нужно подумать, как отсюда выбраться. "

_

* Отсылка к выражению «строить воздушные замки» — мечтать о несбыточном, предаваться фантазиям.

Эпизод 2. Спасение

" — Все активно готовятся к балу. Выйти через коридор и тем более подниматься по лестнице может быть опасно. Мы ведь не хотим попасться готовенькими в руки Гертруды Александровны или ещё кого?

— Да уж, исключено, — киваю я.

— Давай посмотрим, что здесь есть. Думаю, ты уже успела осмотреться?

— Ну да, успела. Швабра, всевозможное тряпьё, коробки, сушилка, гладильная доска с утюгом, вешалка… Выбирай, что нравится.

— Хэй, а здесь что это? — радостно шепнул Егор, нащупав что-то в стене.

До того он нашёл отломанную ручку; затем, бог знает как, подметил какой-то небольшой приток света и — еле ощутимый — воздуха...

Оказывается, за кучей хлама скрывалось окно?!

Мы с Егором переглянулись и принялись расчищать пространство у стены, раскидывая вещи по бокам кучи. Из-за хлама выглянула верхняя часть оконного проёма, и мы стали раскапывать ещё яростнее.

— Уф, думаю, всё, — устало выдохнул Егор. — Для побега нам хватит и половины всей высоты. Ну что, пора выбираться отсюда?

Я машинально помогала Егору, перебрасывая хлам, но мои мысли были далеко. Внезапно, отравляя решимость, накатила апатия.

«Какая разница, окно или нет? Выберусь — и что? Опять кухня. Снова взгляды Лизы, придирки Гертруды...»

Руки опустились сами собой. Я замерла на месте.

— Или ты собралась сидеть здесь, пока управляющая тебя не вызволит? — голос Егора прозвучал как удар.

«Нет. Только не это. Только не сдаваться».

— Нет! — вырвалось у меня. И я, сжав кулаки, бросилась раскапывать окно с отчаянной яростью.

Егор стоял молча, не зная, помочь мне или нет. Не видя моего лица в темноте, он плохо понимал, что со мной происходит. Но не мешал, а напротив, хотел меня поддержать.

В это время дверь в чулан внезапно открылась. Мы обернулись. На пороге стояла Катя со связкой ключей в одной руке и раздутым свёртком в другой. Я и Егор оба молчали, не смея выдать что-нибудь не то и тем самым похоронить себя раньше времени.

— Прошу без паники, — объявила Катя, — меня послала Гертруда Александровна.

Я почувствовала, как волнение во мне становится физически ощутимым. Бесконтрольная дрожь волнами пошла по телу. Егор сжал мои пальцы. Мы оба ждали, что вот, с секунды на секунду, за силуэтом Кати возникнет ещё один — предвестник невероятного осложнения всей ситуации. И мы оба собирались с духом.

Катя шагнула вперёд, к нам в темноту.

— Я одна, она не придёт.

Мы с Егором облегчённо выдохнули. Одно дыхание на двоих. Безумный стук в груди в унисон.

— Не думаю, что теперь управляющая вообще заявится сюда, — продолжила Катя, — по крайней мере до завтрашнего утра. Она сказала мне отнести Мирославе её заслуженный обед. Я как знала, что застану вас здесь. "

Эпизод 2.2 (14-й экстра эпизод) Совесть и душевные терзания

Чтобы не совершить необдуманных поступков, о которых она потом могла крупно пожалеть, Гертруда Александровна не стала выяснять отношения с Мирославой сразу после Лизкиного доноса.

Еле сдерживая гнев, проходящий по всему её телу и особенно пульсирующий в висках, управляющая направилась к центральной лестнице. Мысль явилась и созрела в её мозгу сама собой: она зайдёт к Кириллу Николаевичу и возьмёт ключи от подсобных комнат третьего этажа...

Управляющая не находила себе места. Несмотря на дела и заботы, мысли её постоянно возвращались к Мирославе. Не погорячилась ли она? Правильно ли запереть девочку на большую часть дня? Лучшую свою работницу!

Первый раз за всё время своей работы в Подлунном замке (а стаж был более пятнадцати лет) Гертруда Александровна терялась в обязанностях и сильно уставала, чувствуя себя не в той тарелке...

— Ты, Катя, пока я не забыла, — подозвала управляющая, когда служанки кончили убирать со столов и разошлись, получив новые указания.

Невзрачная девочка с русой чёлкой, небрежно убранной за ухо и странно оголявшей её крутой лоб, с удивлением подняла брови. Но роптать не стала и покорно приблизилась к Гертруде.

— Возьмёшь ключи в моём кабинете и выйдешь вон в ту дверь, спустишься на третий этаж… Там — четвёртая по счёту дверь налево, — управляющая устало выдохнула. — Отнесёшь Мирославе обед. Она потрудилась, приняла участие в готовке: нельзя отнять у человека то, что он заслуживает по праву.

Катя кивнула. Но управляющая словно и не заметила: она целиком и полностью была в своих мыслях. Гнетущее чувство неправильности и собственной вины душило и не отпускало её.

Глава 12. Дела и планы

Эпизод 1. Освобождение

" Егор первым выскользнул в проём и, цепляясь за выступы грубой известковой кладки, подал мне руку. Камень под ладонями был раскалённым от полуденного солнца и шершавым, как наждак. Я не смотрела вниз — знала, что там, далеко внизу, ярко зеленеет парк, и что падение с этой высоты не сулит ничего хорошего.

— Удачи, — шепнула Катя из темноты чулана. — Возвращайтесь с рассветом, не попадитесь Гертруде!

Я кивнула, Егор потянул меня за собой. Нам предстояло, словно ворам или ящерицам, пробраться к нашей башне: вверх, мимо пустых окон четвёртого этажа и шумного пятого, а затем по плоской, залитой солнцем крыше — к нашему убежищу.

Выбравшись из окна, мы замерли, вцепившись в выступы. Июньское солнце палило нещадно, нагревая камень так, что сквозь тонкую подошву синих туфель жгло ступни. Под ногами — пустота, наполненная звуками жизни: где-то вдалеке цокали копыта по мостовой, со внутреннего двора доносился смех и звяканье посуды. Замок жил своей праздничной жизнью, вовсе не подозревая о двух фигурках бунтовщиков у себя на стене.

* * *

Каждый шаг вверх был пыткой. Подошва скользила по раскалённому камню, ногти ломались, цепляясь за раствор между кирпичами. Миновали четвёртый этаж. В его окне было тихо, прислуга и гости покинули столовый зал. Только где-то поблизости громко жужжали осы, облетая свои гнёзда. Мы продолжили восхождение: дальше — пятый.

Здесь, на высоте, с каждым метром крепчал и дул сильнее свежий ветер, и оттого казалось прохладнее, чем внизу. Он обдувал разгорячённое лицо, цеплялся за юбку и трепал подол, словно подгоняя вперёд. И я ловила себя на мысли, что сердце колотится не только от страха, но и от восторга. Мы больше не крались — мы покоряли эту стену, этот огромный замок.

Безумные ситуации порождают безумцев, а те — незабываемые приключения и победы... Наши тени, чёткие и смешные, беззвучно скользили по ослепительно белой стене.

Мы двигались, грудью и животом прижимаясь к тверди замка, словно ящерицы, скользящие по отвесной скале. Солнце палило нам в спины, а снизу тянуло влажным, сладковатым запахом нагретой земли и цветущих роз из дворцового палисадника.

Снизу, проёмом левее, из широко распахнутых окон пятого этажа валом выплёскивались звуки. Топот по паркету и смешанный гул десятков голосов; позвякивание расставляемых бокалов, отрывки чьих-то заразительных смешков... Музыканты настраивали инструменты — скрипка издавала тонкий, нервный визг. И вскоре низко-низко вторил ей контрабас.

Наше восхождение продолжалось. Мы всё ещё были далеки от заветной крыши.

Каждый наш неосторожный скрежет подошвой по сверкающей в солнечных лучах каменной кладке казался мне оглушительно громким. Мы замирали, вжимаясь в выступы, когда чей-то особенно звонкий смех или возглас приближался, как нам казалось, к нашему оконному проёму. В эти секунды я чувствовала не только жар камня, но и леденящий холодок по спине.

Когда мы добрались до середины высоты, я остановилась, чтобы перевести дух. Внезапно прямо подо мной, из распахнутого окна бального этажа, кто-то высунулся. Я вжалась в стену, инстинктивно закрыв глаза и чувствуя, как капли пота с виска падают вниз против моей воли.

Мужской голос донёсся приглушённо, смешиваясь с запахом дорогого табака:

— Прелестный вид, не правда ли, Кирилл Николаич? Воздух-то какой! Чувствуется, скоро будет гроза...

Я не дышала. Руки свело от напряжения. Егор застыл надо мной, и его взгляд стал стеклянным от ужаса. В каком-то метре от нас, опершись о подоконник, стоял его начальник, дворецкий Подлунного замка, Кирилл Николаевич. Рядом с ним — другой мужчина, вероятно, значимый гость, в руках у которого дымилась сигара.

Ветер донёс до меня ответное бормотание и сдержанный смех… В это же время сигара первого мужчины описала в воздухе небрежную дугу, и тёплый пепел упал прямо мне на руку, больно обжигая кожу.

Я едва сдержала вскрик.

Рука друга задрожала, сжимая хватку крепче. Я бросила на него беспомощный взгляд — Егор надо мной кусал губы.

В зале за спиной мужчин раздались чужие голоса. Я напряжённо вслушалась, стараясь уловить смысл их слов и понять, стоит ли нам с Егором опасаться, что нас обнаружат.

Двое у окна отозвались и нехотя двинулись вглубь зала. Один из них потушил вручённую ему и так и не выкуренную сигару, на ходу прочищая горло негромким кашлем.

Голоса издалека донеслись снова… Кто-то звал их присоединиться ко всем и просил о чём-то... Всё моё тело охватила дрожь запоздалого страха, и я уже не разбирала слова.

Через сущую вечность окно рядом с нами наконец с лязгом закрылось. Я судорожно втянула воздух, приходя в себя.

— Мирок, быстрее! — прошептал сверху Егор. Его лицо ещё белело от испуга.

Всё удовольствие от «замколазания» испарилось. Липкое и животное чувство страха не оставляло нас: только что мы были в шаге от разоблачения.

* * *

Ещё несколько отчаянных рывков — и моя рука ухватилась за тёплую черепицу крыши. Егор втащил меня наверх. И мы рухнули на плоскую, нагретую солнцем поверхность, задыхаясь. Но уже в безопасности.

Здесь, на крыше, было просторно и ветрено. Солнце слепило глаза, но главное — панический страх остался там, внизу. У распахнутого в бальном зале окна. Мы лежали, глядя в белёсое от зноя небо. И я чувствовала, как восторг возвращается: теперь уже очищенный от страха. Как горный воздух после грозы.

— Всё, — выдохнул Егор, поднимаясь на кровле рядом со мной. — Теперь будет легче. Пешком по крыше — и мы у себя.

Путь по ровной, мирно распластанной у нас под ногами крыше замка казался после отвесной стены детской забавой. Егор и я радостно бежали по нагретым камню и черепице. И ветер, свободный и сильный, обнимал нас, сдувая прочь пот и остатки ужаса.

Замок лежал и простирался под нами: огромный, игрушечный… и покорённый. Вдвоём мы были выше всех его правил. Выше Гертруды, выше камерных коридоров и шумных залов… выше всех. Мы были свободны.

Эпизод 2. Ещё один соблазн

В нашей башне всё так, как мы оставили. Глаз радует своё местечко, особенно после путешествия с приключением.

— Мирок, тебе надо поесть. Прости меня, что всё так затянулось… и ты была без обеда.

Егор достал из-за пазухи свёрток с обеденным перекусом, который дала нам Катя. Мы уселись на стулья: я у стены, Егор напротив. Он смотрел на меня, пил воду и предлагал мне тоже. Я ела, прислонившись лбом к прохладному камню. В мышцах дрожал остаточный жар страха и напряжения. Очень хотелось отдохнуть!.. И больше ничего мне не было надо.

— Ну что, какие планы на вечер?

Егор съел всего ничего и, казалось, снова был полон сил.

— Планы на вечер? — переспросила я, откусывая от ломтика запечённого батата*. — Да ничего такого. Я несказанно рада, что ты со мной. И что мы больше не в том тёмном чулане, где только и делать, что ждать прихода управляющей.

— Хорошо, тогда у меня к тебе есть предложение, — сказал друг. Всё его лицо внезапно порозовело и засияло. — Я хочу пойти с тобой на бал.

Сижу, внимательно его слушаю и… сперва не верю своим ушам. Ожог на руке неприятно заболел, напоминая о себе. Я невольно нахмурилась. Мысль о новой авантюре казалась неподъёмной.

И вот снова: Егор был слишком оживлён. Не в силах усидеть на месте, он поднялся и стал расхаживать по небольшому пространству башни. Его приглушённая тень прыгала по стенам, будто повторяя тревожный ритм его мыслей.

«Опять что-то затеял», — невольно подумала я. «Всегда он был такой… авантюрист и мечтатель? Или это я на него так дурно влияю?..»

Егор вдруг встал на месте. Я посмотрела на него с удивлением, а он резко развернулся и подошёл ко мне. В его глазах горел не просто азарт, а вызов — самому себе, мне… всему этому замку. И тогда мне показалось, что таким при мне он никогда не был. Это безумие накрыло Егора впервые. Я его не узнавала.

— Я изначально держал в голове эту идею, — откровенно сказал он, снова садясь передо мной. Его голос немного дрожал от волнения. — И твоё наказание в каком-то смысле подыграло нам, чтобы её осуществить! Не стоит упускать эту возможность. Она как волшебство…

От возбуждения Егор даже вновь привстал с места, в то же время заботливо придерживая свой стул за спинку. Так, будто бы тот или он сам мог вдруг упасть.

С таким зарядом внутри он мог бы убедить кого угодно, но только не меня. С другом, переменившимся прямо у тебя на глазах, да ещё и настолько резко, недолго лишиться и последней толики спокойствия! А его-то мне как раз очень не хватало сегодня.

Подняв взгляд, я посмотрела прямо в лицо мальчика и честно ответила, без всякого энтузиазма:

— Да, я помню. Ты говорил так, когда мне пришло приглашение в этот замок.

«И что же, скажи на милость, было в этой затее хорошего? — вопрошала я мысленно. — Слазать на крышу мы могли бы и дома, у себя… И посуду помыть тоже. Да ещё, к примеру, глянуть любимое кино, а не быть запертыми в душном чулане… И потом бежать оттуда, как воры, опасаясь, как бы кто не увидел нас».

Впрочем, ничего этого друг не слышал. Я только смотрела на него с укором.

— Ну не дуйся, — Егор сел обратно и дотронулся до моего плеча.

«Гм, хорошо, у него ещё осталась какая-то совесть», — подумалось мне.

Но, кажется, что напрасно. Потому что он вдруг искренне сказал:

— Разве не ради этого мы всё ещё в замке? Чтобы пойти на бал… Гости, не слуги; давай позволим себе повеселиться!

Повеселиться. Хм… Простые, детские слова. Но почему из его уст они прозвучали для меня… как заклинание? Ведь он предлагал мне не просто нарушить правила. Он предлагал на одну ночь вернуть себе ту жизнь, из которой нас выдернули. И от этого предложения, такого же безрассудного, как наш побег по стене, внутри что-то ёкнуло. Не страх, а то самое забытое чувство, ради которого всё это и затевалось…

Внешне я, само собой, хмурилась и молчала. Но сердце у меня внутри уже самую малость оттаяло: то ли от кстати пришедшегося обеда, а то ли от понимания друга и его искренней заботы обо мне.

Егор, может быть, слишком хорошо меня знал. Или попросту не привык сдаваться. Тем более что убедить меня в своей правоте он, как друг и слуга, очевидно, заранее счёл своим долгом.

Словом, за одним вполне себе милым аргументом у него шёл другой, ещё крупнее. Мой любимый и уязвимый на все времена.

— Подумай: когда ещё здесь всё сложится так удачно? — говорил он. — Мы ведь хотим выяснить, как и что здесь происходит?

И это действовало.

«Упустить возможность» — о, сколько страстного трепета сокрыто в этих словах!.. Страшно подумать, но этот зов всегда оказывается сильнее. Сильнее советов, доводов и убеждений.

Позже я много думала, что было бы, не пойди я на бал. Что было бы, не послушай я Егора с самого начала — ещё тогда, дома. Или даже — здесь, в башне?

Но любая человеческая судьба — как часть истории — не терпит сослагательного наклонения.

«Разобраться, что к чему» — в эту удобную отговорку я и сама, кажется, со временем перестала верить. Ведь правда была куда проще и безрассуднее: мне хотелось волшебства. Хотелось, чтобы замок, с его мрачными коридорами и равнодушными обязанностями, вдруг раскрылся для нас двоих своим сияющим залом. И пригласил танцевать…

Егор понимал это без слов. Мы были двумя детьми, упрямо игравшими в детективов, а в сущности — в героев из сказки. И всё это — лишь бы только оттянуть тот момент, когда нам придётся вернуться никем и ни с чем. В серую и безрадостную реальность, где мы всего-навсего члены замковой прислуги. "

_

* Батат — вид клубнеплодных растений, «сладкий картофель».

Эпизод 3. Преображение | Должна блистать

" Егор открыл один из сундуков, стоявших у дальней стены башни. Он достал оттуда лиловое платье — довольно открытое, но нежное и изысканное в своей утончённости.

— Твоё платье. Я его... добыл. Ещё четыре дня назад, когда узнал о бале. Тебе в подарок, для празднования… Думаю, ты заслуживаешь войти в тот зал не служанкой, а… п-ринцессой.

— Что? Так ты нашёл наши вещи? И где они были?

Он так волновался, придётся ли подарок мне по вкусу, а я же была так счастлива...

— Я слуга, ты забыла? — улыбнулся Егор. — Мы с ребятами всё время приносим что-нибудь для гостей. Я разузнал, где хранятся наши чемоданы, и выкрал это платье и другие наши вещи в эту башню.

— И это ты мне говорил про Катю! Егор! я, видимо, никогда не устану тобой восхищаться… Какая находчивость! — я сжала его плечо.

Хвалила я его или отчитывала — сама не знаю. Но для меня это явно был поступок, достойный… всплеска эмоций!

— Я, как и всегда, не мог закрыть глаза, когда была возможность, — счёл нужным объяснить Егор. — Ну как, тебе нравится новое платье?

— Да, да, очень! Мне не терпится его примерить!

Егор улыбнулся — нешироко, чуть застенчиво, но так искренне, что его лицо словно озарилось изнутри.

— Тогда переодевайся, а я пока… выйду проверить, нет ли рядом с башней незваных гостей.

И он ушёл, деликатно давая мне возможность нарядиться и навести марафет.

Платье скользнуло на плечи, гладкое, прохладное и невесомое, как лепесток. Я распустила волосы и сделала шаг — один, другой… Ткань лилась и парила за мной, повторяя каждый изгиб.

Я подошла к зеркалу — и не узнала себя. Из кухаркиной помощницы, пропахшей готовкой и хозяйственным мылом, я превратилась... в кого? В гостью? В принцессу из сказки, которую читала в детстве? В ту самую девочку из прошлой жизни… для которой балы были судьбой, а не наказанием?

Сердце забилось чаще. Не только от предвкушения бала, но и от новой, робкой мысли: «А могу ли я быть такой… всегда?»

Отражение молчало. И зеркало тоже, оно показывало мне лишь странную, чужую красоту.

Я перестала кружиться, любуясь. Но, как бы мне ни хотелось избежать душевных тревог, моё преображение порождало вопросы — один серьёзнее другого.

«Кто я такая, когда снимаю фартук? И кем мне придётся стать, когда сниму это платье?..»

Но я решительно не могла хмуриться в этом струящемся, нежном платье! Внезапно я вспомнила про Егора. Это он подарил мне такую красоту!

Наскоро расчесавшись и постепенно привыкая к себе обновлённой в зеркале и к новым ощущениям, но ещё сама от себя сглатывая слюну, я вышла к другу. Предвкушая реакцию его — дарителя — в ответ на мой преображённый образ.

Егор стоял у окна. Увидев меня, он с восхищением произнёс:

— Смотрится бесподобно!

Но и кроме слов, у него хорошенько так отвисла мальчишеская челюсть. Хотя платье выбирал мне и он, для меня нарочно, а значит, наверняка представлял меня в нём. Но я сама, вживую, очевидно, превзошла все его ожидания.

— Ты выбрал замечательное платье, — поделилась и я своим ликованием. Улыбка сияла сама собой.

От Егора уже исходило волнительное предвкушение грядущего вечера. Он очень торопился на бал.

Мы сменили друг друга: я вышла, как Егор, к окну башни, давая ему переодеться. С улицы до меня, как воздушные поцелуи, доносились поигрывания вольного ветерка. Я с удовольствием подставляла ему руки…

Руки Егора были тёплые и в мелких движениях теперь точно ватные. Только при мне он (разумеется, ненарочно) несколько раз не мог попасть пуговкой рубашки в петлю. Я помогла ему с двумя верхними пуговицами у крепкой шеи.

На нём был первоклассный матовый смокинг. Закончив с рубашкой окончательно, я довольно оглянула его нарядный вид.

— А, совсем забыл, — спохватился мальчик и принёс мне новую обувную коробку: — вот туфли.

Егор опустился к моим ногам и бережно поставил передо мной две милые туфельки. И в этом жесте была нежность и преданность оруженосца, вручающего блистающие чистотой доспехи своей госпоже. "

Глава 13. Свита для новой королевы (черновик)

Дорогие читатели, эта глава будет пополняться.

Найти знакомство г-жи Анны и Лизы можно в главе 4, в эпизоде 3.2 (на случай, если уже подзабыли, что такое вообще было). Приятного прочтения!

Эпизод 1. Прибытие особой гостьи

(Возвращение в первый день, пятнадцатое июня)

Володя придержал для Егора дверь, и они вдвоём спустились на парадное крыльцо. К крыльцу уже подъезжал конный экипаж...

Из подъехавшей кареты вышла молодая госпожа чудесной, по-ангельски кукольной внешности. Светлые завитые локоны, милые черты: большие голубые глаза, курносый нос, нежные губы; царственная и лёгкая походка.

Мальчики-слуги поспешили разбирать вещи прелестной особы, Вовка и Егор остались на крыльце ждать дальнейших распоряжений.

— Внутри кареты ещё есть вещи, — молвила белокурая госпожа, ступая на площадку перед входом.

Вовка скоро поклонился и поспешил к экипажу.

Справа от девушки стояла верная служанка, державшая в руках один чемодан, очевидно, с личными вещами первой необходимости, что молодой госпоже было удобно держать при себе.

— Ну, что стоите, дорогу мне, — блондинка дважды щёлкнула пальцами, её служанка поставила чемодан на пол.

Егор взял чемодан, подошли мальчики и открыли двери. Делегация двинулась внутрь Подлунного замка.

Свободная комната для молодой госпожи располагалась на __ (*номер) этаже.

... (*расписать ещё поведение Анны после приезда, антагонист должен "пнуть котёнка"!)

(И здесь как раз пропущен эпизод первой беседы, гл. 4, 3.2)

Эпизод 2. Свидание второго дня

Госпожа Анна скучала и с завтрака ушла несколько разочарованной. Сегодня стол обслуживала другая девушка и, сколько бы Анна ни выглядывала, Лизы нигде не было видно.

За обедом куколка-блондинка сидела в молчаливой задумчивости, блуждая в своих далёких от трапезы мыслях. Ела ровно столько, чтобы покрыть свой минимум.

Уже завершая свой рассеянный приём, Анна всё же обратилась к прислужнице:

— Как там Лиза? Можешь её позвать? Скажи... а, впрочем, не надо, — лицо её болезненно-бледно, голос слабый. — Подожду у входа, — Анна отрешённо отложила приборы, промокнула губы салфеткой и встала из-за стола.

Служанка осталась в замешательстве: нельзя ни оставить гостей и пойти за девушкой уточнить, что же она имела в виду, ни проигнорировать её просьбу, как бы странно та ни была озвучена. Хорошо, что до конца обеда оставалось немного времени, вслед за блондинкой многие стали расходиться. Служанка оглянулась — молодая госпожа ещё стояла у дверей.

Девушка пошла к комнатам служанок, и в коридоре ей как раз попалась Гремучая Змейка, шедшая навстречу.

— Лиза, о тебе спрашивала гостья-блондинка с нашего стола, — сказала Настя, и ей тут же показалось, что её не услышали.

Лиза пребывала в какой-то своей, отличной реальности: прошла мимо, ни "спасибо", ни согласия, ни даже жеста или знака... "Обе странные!"

Настя потрясла головой, отгоняя ворох этих мыслей, и пошла дальше своей дорогой.

Шпилька вышла из коридора и, завидев в толпе у выхода профиль госпожи Анны, скорым шагом направилась туда.

А гости толпились и расходились, как зрители выходят после спектакля. Анна всё стояла одна, ждала — видимо, напрасно — и уже собралась уходить, как её окликнули:

— Госпожа, вот Вы где, я Вас искала!

Лиза подошла к Анне.

— Сегодня не моя смена, и я скучала по Вам. Как Вы? Как обед?

— Прелестно, — отвечала Анна, и щёки её наполнились цветочным румянцем, она вся расцвела. — Но, мой друг, ты выглядишь взволнованной. Есть что-то ещё, что тебя беспокоит?

— Нет, ничего такого, госпожа, — Лиза поджала губы в механической улыбке.

— И правда, ты ничего мне не должна, — легко подметила блондинка. — Но, возможно, если ты расскажешь мне, я смогу тебе помочь, — Анна коснулась пряди, выбившейся на Лизин лоб, и бережно увела её за ухо.

Затем, глядя в карие глаза напротив, произнесла:

— Ты хороша, а вместе мы ещё лучше.

Эта манипуляция незамедлительно произвела на Лизу нужный эффект.

— Мне во всём мешает одна девушка, — выдохнула служанка. — Уже совсем не знаю, что мне делать, она всё усложняет.

Гости всё шли и шли мимо них.

— Дорогая Лиза, разреши, я дам тебе совет.

Шпилька ждала её дальнейших слов и стала слушать с готовностью.

— Тот, кто перешёл тебе дорогу, непременно должен быть наказан. Никто не чист, как новорождённое дитя; у каждого найдётся своя слабость, этакая ложечка дёгтя, — госпожа выставила указательный палец, — запрятанная в бочке мёда, — глаза Анны сверкнули, она показательно сжала ладонь в кулак.

— И даже такие мелкие грешки, как видишь, не пройдут людям бесследно, — Анна поочерёдно разжала пальцы и увела раскрытую ладонь в пространство.

Потом взяла руку Лизы в свою:

— Ты на стороне правосудия, ты права.

Голубые глаза и аристократическая, мраморно-медовая кожа лица и рук, грациозность движений в любом человеке произвели бы невероятно сильное чувство, и Шпилька Лиза не была исключением.

Большой зал тем временем совершенно опустел.

Анна и Лиза вновь сговорились за ужином. Речь у них шла всё о том же. У них уже появились между собой секреты, в которые никто больше не мог бы быть посвящён. Анна Ивановна благоволила служанке Лизе и намеренно покровительствовала ей же в деле "священного долга правды".

Когда все нужные слова были сказаны и оставалось только прощание, Анна медлила уходить и не отпускала Лизиного внимания. Она выжидала, через волнительную паузу передавая значимость момента, — как для Лизы, так и для себя.

Избранной ею на роль новой приспешницы девушке предстояло совершить, своего рода, подвиг. И Анна знала, что это значимый шаг на этом её пути... Пути её новой соратницы.

Этот поступок служанки должен был стать первым боевым крещением, посвящением в её свиту.

— Лиза, желаю тебе удачи, — наконец сильно, с чувством сказала госпожа Анна.

— Спасибо Вам, я обязательно воздам ей по заслугам!

Лиза, гордо-восторженная, готова была на всё ради такого вдохновителя, как Анна Ивановна.

* * *

Сговор их был продолжен утром третьего дня, за завтраком.

— Я нашла её слабость, — молвила Лиза, полная решимости осуществить задуманное.

Анна поощрительно улыбнулась.

— И что будешь с ней делать?

— Я расскажу управляющей, она души в ней не чает. Посмотрим, как Гертрудочке понравится её любимица!

— Прекрасно! Тогда не сомневайся. Хорошо ли ты знаешь характер Александровны?

— О, да, достаточно, чтобы вывести ту девчонку на чистую воду.

— Действуй, милая Лиза.

— Я сделала всё, как Вы мне наказали, — шепнула Лиза в ухо Анне за многолюдным обедом. Её лицо сияло так, что даже ходило цветовыми, странными пятнами.

— Молодец, я знала, что ты не ошибёшься.

Анна обратила на служанку свой лучший — неистово восторженный, счастливо-смеющийся взгляд голубых с блеском глаз, похвальнее которого теперь ничего не могло быть на свете для Лизы Шпильки.

— Благодарю Вас, госпожа! Вы так мудры!

* * *

Глава 14. Бал, часть 1

Эпизод 1. Торжество начинается

На первый бал в честь празднования летнего солнцестояния сбирались все знатные гости Подлунного замка. Торжество проводилось в самом просторном, танцевальном зале и охватывало большую часть пятого этажа.

По всему залу были расставлены маленькие фуршетные столики. Гладкий каменный пол, до блеска начищенный, сверкал под светом люстр и подсвечников. Залы ожидали гостей в полной готовности для торжества, и всё по этажам Подлунного замка заблаговременно дышало свежим, ликующим весельем.

Всё в пятом этаже было нарядно и празднично: начиная с ковров, точно новых, нарочно купленных и привезённых с фабрик не ранее как нынче утром, до каждого светового блика на стенах, танцевавшего чистотой и тем же сладким предвкушением.

Здесь собрались все гости. И слуги, бывшие чуть в отдалении от званых особ (так, чтобы не стеснять их своим присутствием), были всегда готовы подать, услужить — и всё в этом же духе.

— Дорогие гости, прошу вашего внимания, — окликнула собравшуюся разнородную и шумную толпу хозяйка торжества. — Мой племянник, принц Руслан.

Ирина Константиновна Любомирская приветственным жестом пригласила вперёд молодого человека с удивительно чёрными волосами, бровями и глубокими, тёмными карими глазами. Он предстал вниманию собравшихся в праздничном чёрном одеянии с тонкой серебряной вышивкой на рукавах и груди.

Толпа расступилась и одобряюще смолкла, приветствуя молодого наследника. Девушки с матерями украдкой, пользуясь первым и совершенно естественным стеснением принца перед самой многоликой толпой, запереговаривались между собой. Иные уже будто заласкали его глазами, вовсе даже не стесняясь. Их большое число не давало им уникальности и не добавляло к принцу стыда. Все присутствующие теперь в танцзале смотрели на него впервые и с явным интересом.

Он видел всё одно — живое внимание к себе — в этих стройных рядах незнакомых, избранных в целом мире гостей всех возможных сортов. Лица и фигуры были действительно на любой вкус. Все мужчины, женщины, девушки и юноши были нарядно одеты, и потому в глазах принца невольно пестрило от них. "Разные… и чрезвычайно одинаковые", — впервые за этот вечер показалось ему.

Но всё же перед ним стояла толпа людей, разнородная масса. И каждый бывший здесь представлял из себя важного гостя в стенах Подлунного замка. Персону, обделить вниманием которую ужасно невежливо, и так — помноженное на полтораста!

Руслан едва ли знал, на что шёл. Но прежнее внутреннее тягостное предчувствие в действительности мало обмануло его.

Далее шла вереница знакомств, светских, поверхностных разговоров про погоды, общие и отдалённые от каких-либо действительных интересов дела… Благодарности за приглашение на празднование, от кое-кого даже запоздалые поздравления с совершеннолетием принца Руслана, бывшим ещё два с лишним года назад (от тех гостей, кто не имел чести тогда ещё присутствовать и поздравить до сей поры лично).

«Рад видеть вас, граф, Руслан. Очень рад, графиня! Как находите вы наш замок?»

Извечный поток тёплых улыбок от людей, совершенно ему незнакомых, и их крепких и нежных, горячих и влажных порой рукопожатий; нескончаемый блеск серых, зелёных, чёрных, голубых и бог знает каких ещё глаз, уже не различимых, уже только что смотрящих на него — и новых, и будто всё тех же, что до того, старых. Как в мыле, как в тумане сна, чем дальше, тем более смутно виднеющиеся ему различные пятна: волосы, причёски и цвета.

«Очень рад встрече, княгиня». «Очень рад, княжна… Руслан». «Вы очаровательны в этом платье!..» «…» «Руслан».

Ему отвечали, он улыбался.

Что-то всё говорящие ему голоса; комплименты, милые шутки, сути которых ему никак уж не разобрать, как он ни силится…

«Баронесса, барон, сердечно приятно! Руслан». «…» «Как-как? О! Блистательно, что Вы сказали!»

«…Чудесно выглядите!.. Руслан»… «Рад знакомству, Руслан...»

И снова, снова и снова возникающие перед ним: лысины, длинные волосы, волосы, собранные в пучки и распущенные; лица потёртые и новые, мягкие и не очень, все со следами какого-то невыразимого глянца, румяные естественно и нарочно.

«Добро пожаловать, очень приятно, герцог! Руслан».

«В высшей степени! Прелестно».

Шорох платьев, скрип паркета...

«Прекрасная шляпка у вас! Руслан».

«Рад встрече! Руслан...»

«Очень рад, Руслан».

«…»

Принц весь отдан гостям на растерзание.

Но вот наконец гости все поприветствованы, радушно встречены. Начинаются танцы и их беседы уже между собой.

Руслан устал невозможно. Он может идти, но вовсе даже не прочь — не покинуть действо, а только отойти в сторону, чтобы чуть-чуть передохнуть. До той поры, пока не раздастся чрезвычайно весёлая, зазывающая игра звуков оркестра и когда его долг, хозяйский долг, призовёт его в ряды танцующих. Когда каждая девушка юных лет почтёт за удовольствие танцевать с ним, и Руслан будет не в праве отказать.

Круги, фигуры и смена партнёрш, пока в ногах не станет каменной тяжести, а руки не падут вдоль туловища — в нарядном, сшитом нарочно для него на празднование камзоле — безвольно. И тогда-то Руслан вновь останется один, должный "перевести дыхание", покамест* до нового тура вальса.

Так или иначе, а все девушки в этом зале имели виды на него и в свою очередь почитали за долг танцевать с ним: кто разглядеть его, каков он есть из себя, кто показать саму себя в лучшем свете. И он принуждён был танцевать со всеми.

«Где были б твои манеры, милый мой, если бы ты не был с гостями так приветлив и радушен!» — довольно думала про себя о крестнике Ирина Константиновна.

«Всякий дом очищается аурой, когда принимает гостей», — любила повторять она. «И божья благодать прольётся на всякого, кто щедр душой и весел с гостями. Тепло разольётся в сердцах — и вместе с тем — по белому свету, когда гости разъедутся восвояси».

А девушки шептались между собой, шептались с матерями на концах круга танцующих, где размещались неравнодушные зрители (а особенно зрительницы). Они говорили им всем и больше всех — самим себе: "Ну ещё разок!" И некоторые, коих было тоже немало, две-три на Руслана одного, особо уж вольные и смелые, танцевали с принцем и разок, и другой, и ещё, и ещё... Посмеивались, между прочим, и даже так между собой говаривали, мол, это они дают ему бал. А не он им позволяет...

— А он неплох!

— И в танцах тоже! — откликнулась другая молодая девушка, вся сияя.

— Хорош, хорош!! — самозабвенно поддакнула третья.

— Вон, вон, смотри, как кружат!!

— Тю!

— И я хочу, я хочу! — и ссорились они, и тут же вторили друг другу, хватаясь с подругами за руки от безудержного, нестерпимого обожания и восторга, переполнявшего каждую изнутри.

— Долго ж она!.. — замечали одни с досадой.

— Я, я пойду! — порывалась та, что уже до состояния осмелевшего безумства заждалась исключительно прекрасного тура вальса с принцем.

— Нет, подожди! Лучше я...

— Не-ет, я!

— Подруга, в очередь, в очередь!

— Как глупо…

Кто-то из девушек злился, кто-то — убеждался, что вот-вот воспарит всех ближе к счастью и успеху в самом что ни на есть высшем свете… И тогда им блистал триумф, и казалось (ибо едва не воочию они видели!), что в глазах принца так много таинственного огня и загадки — в складках его чёрного, как сам мрак, расшитый серебром, одеяния…

Но снова, снова все — от первой и до последней — сходились в одном:

— Ах, ну каков собой!

Одна была причина их разногласий и восторгов. И оттого ли нельзя было сказать, кто был счастливее из них: кто танцевал с принцем сиюминутно или кто смотрел на него в вальсе со стороны.

Руслан сегодня в особой роли — и сам себе не принадлежащий, — иначе не сказать. Снисходительно идёт он со всякой парой в круг, когда устал, как чёрт. Когда одна только совесть не позволяет его вольной душе им всем дать отказ. Смолчать — когда болтают бред, и улыбаться, улыбаться в ответ всем без разбору и без конца, — если им это доставляет радость. Сегодня такой крест несёт на своих плечах наследник Подлунного замка принц Руслан. Несёт принудительно-добровольно, во имя покойных матери и отца, которые всегда хотели для него как лучше. А главное, из живых — ради своей любимой тёти-крёстной, серьёзно порешившей исцелить его душу: вдохнуть в Руслана живительный сок счастья, женив его на достойной, приглянувшейся ему партии.

_

* Покамест — пока, до тех пор как.

* * *

— Ну что, они все ушли, — донёсся до Руслана по-странному знакомый и одновременно незнакомый голос. И юноша обратился ему навстречу.

Прямо к нему уверенной походкой направлялась очень женственная... девушка-богиня, девушка-звезда. Шёлковые светлые локоны, большие голубые глаза. Безупречно красивая во всех своих чертах, шикарная в вызывающем иссиня-чёрном платье. Вся до безумия грациозная и правильная, живой идеал.

Она с ним не помнится, чтобы танцевала сегодня, — отнюдь.

Она встала напротив, по её движению и осанке интуитивно считывалось — гордая за себя и явно с характером, сильная девушка.

— Принц Руслан, будем знакомы, — блондинка протянула свою ручку.

— Однако я Вас не знаю, — сказал Руслан устало, но незлобливо, уже не таясь говорить прямо то, что он думает.

— Анна Ивановна, для Вас просто Анна. Я устала тоже, среди всех сейчас мне интереснее всего с Вами, — сказала она так, как будто могла понять, что испытал он к этой поре торжества.

Хотя стала бы она подходить к нему вовсе, если бы действительно понимала, как непросто приходится принцу?

— Моё почтение, — только успел молвить Руслан, пытаясь деликатно сказать ей, что теперь он хотел бы остаться с собою один на один. Больше любого другого интереса в целом свете…

Когда его неожиданно прервали:

— Вы достойный человек, благодарю.

Анна стояла прямо, разглядывая его уставшее, осунувшееся за вечер лицо — точно по нему это ходили, и танцевали, и веселились все присутствующие нынче в замке гости. Её пальцы легко постукивали по левой руке, молочной и упругой. Она словно что-то себе думала и ждала, поглядывая, как и он, по сторонам.

— Что ж, не стану задерживать дольше. Мы с вами ещё увидимся, я думаю, — она, безукоризненная в тёплом свете люстр, улыбнулась полноправной хозяйкой положения.

Но прежде чем блондинка отошла, принц вежливо поклонился ей и сам оставил её.

Глава 15. Бал, часть 2

Эпизод 2. Появление

Просторный этаж был полон людей. Когда прибыли новые гости — двое, парень в смокинге и девушка в нежном лиловом платье, в центральном зале уже бушевало море из гостей всех-всех порядков. Опоздавшие слились с прочими приглашёнными и занялись своими делами. Рассматривали узор на потолке, где красовались грациозные фигуры белоснежных муз с изысканными в растительных орнаментах арфами; делали вид, что ищут в толпе знакомое лицо…

Прежде всего, гости эти прошли вперёд и чуть затерялись среди рядов молодёжи у столиков фуршета. Но ещё не ушли далеко. Интерес и увлечение их были не к спеху. Вот пробирались вглубь — и были вблизи бала. Танцевать будто бы хотели — и не решались. А сами между делом всё осматривались и словно подготавливали себя, набираясь смелости.

Молодой человек всё ещё не приглашал танцевать. Девушка точно ждала его и хотела пойти, присоединиться к другим танцующим. Но, не зная, как стоит себя вести, только оглядывала их приёмы и фигуры в центре зала.

Наконец те двое сговорились между собой и прошли в сторону — в "лагерь" игравших и стоявших у круглых фуршетных столиков так, просто, за разговорами и прочим.

* * *

Эпизод 3. Недомогание

" Свет, музыка, говор, оживление... Только так и мелькают платья вальсирующих. В стороне компания — тоже из тех, что помоложе. Но есть и зрелые, поколением старше, — играют в смешанные фанты. Иные просто стоят, принимая по временам заинтересованный вид. Одни из них подходят к группам увлечений сами, а другие, дожидаясь собеседника, глядят на круги увеселённо танцующих.

Через короткое время груди становится душно дышать; сбоку, видно, курят кальян... Густо и очень дурно пахнет. Я беспокойно оборачиваюсь вокруг себя, как загнанная лань. Отчего-то всё душно, всё шумит по сторонам. Искры в глазах, голоса в голове — и я задыхаюсь.

— Мне что-то нехорошо... — тихо сказала я вслух.

Кругом всё шло по заведённой методе: гости общались между собой, сходились и перемещались в кружках, заводили беседы с теми, с кем ещё не были знакомы... Лилось шампанское, шутили и смеялись...

У меня помутнело в глазах, а ноги подкосились. Егор среагировал незамедлительно: подхватил меня за плечи и инстинктивно притянул к себе. Мы простояли так какое-то время.

Я ещё раз (ненарочно, конечно) попыталась будто бы осесть на пол. Но Егор снова подхватил меня. В это время мимо нас, совсем нас не замечая, прошли какие-то шумные и энергичные молодые люди. Парень с девушкой. Она, а затем и он, будто сговорившись, чуть не сшибли меня с ног. Оба раза больно толкнув мне в спину острыми и жёсткими, точно камни, плечами. Мне тотчас стало ещё хуже.

Сознание упрямо не хотело проясняться, и я была беспомощна.

Обняв под талию, Егор заботливо отвёл меня в сторону. Я была тогда точно не больше пушинки… И, повернувшись к залу спиной, мой друг загородил меня от всех празднующих, чтобы меня больше не задевали. Даже не представляю, насколько жалким зрелищем я была в тот миг. Уязвимая и потерянная.

Егор был очень взволнован.

— Я пойду, подышу свежим воздухом... — сказала я тем же слабым голосом, через усилие поднимая на него туманно-воспалённые, болезненные глаза. Глаза, даже не могшие заплакать, чтобы облегчиться.

Егор стоял прямо передо мной, так и держа меня за плечи крепкими руками. Внимательно смотрел на меня. Я бы точно упала, если бы не он. И если бы не в первый раз, не во второй и не в третий, то в любое мгновение в продолжении этой невероятной слабости. И откуда взялась она? Все так веселились кругом...

Егор взволнованно вглядывался в моё лицо. То ли оттого, что был он ко мне очень близко, а то ли ещё от чего... Да, наверное, что так близко. Его глаза казались куда больше обычного. Зелёные с золотинкой, они неусыпно блестели в отсветах ближних свечей. Он медленно смотрел на меня и почти не моргал в продолжении всего времени.

Я ободряюще улыбнулась ему.

Не знаю, насколько болезненной выглядела моя улыбка, но на какой-то миг, казалось, в его глазах мелькнула тень сомнения. Мысль о том, разумно ли отпускать меня одну в таком состоянии.

И всё-таки Егор отпустил меня. Чуть сжав мои плечи, его пальцы легко соскользнули к моим ладоням, немного дольше нужного касаясь моих пальцев.

Он был не в силах задержать меня.

Я пошла через душный и шумный зал, полный незнакомых мне людей. Пошла одна навстречу свободе в каком-то лучшем месте. "

Эпизод 4. Уединение | Глоток свежего воздуха

С ним танцевали многие в тот вечер и в ту ночь, но, выйдя на балкон, он никого из них не помнил. Все померкли, все остались там: намарафеченные, надушенные… С потом и улыбкой, выбившимися прядями над замысловатой причёской… С красочными платьями на все манеры, голосами и дыханием.

Ни капли будто бы живой, ни слова. Всё те же, только что в анфас и профиль, девичьи "прелестные" ужимки. А всё одно, все они — точно заведённые по нём нарочно куклы... Как одна одинаковые в своём стремлении выделиться, стать, что ли, той самой, одной-единственной ему, особенной... Но всё обман; им дела не было и нет: где он, как он, что он...

Померкло. Кончились для Руслана танцы. Всё теперь: на сегодня он отплясал своё.

Руслан выдыхает, не веря, что ещё живой. И что дышит сам — легко, как прежде, без чужой указки и огласки. Не верит он, что на улице — настоящая погода, живое, равномерное дыхание природы. Что можно молча жить. Не танцевать, а блюсти свой покой: как и сколько хочешь, зачем — и только пожелаешь!

* * *

Юноша услышал чьё-то дыхание.

Он не заметил, как на балкон недалеко от него пришла девушка. Она встала к перилам вплотную и глубоко вдыхала и выдыхала ночной воздух, запрокинув голову назад.

Русые пряди её волос легко развевались, она медленно прикрыла глаза. И Руслан смотрел на её профиль, не отрываясь.

Успокоенная, приятная незнакомка открыла глаза и огляделась по сторонам. Краем зрения заметив молодого человека, она встревоженно посмотрела на него. Принц глядел в её лицо.

Едва уловив в девушке новую волну беспокойства и предвидя её скорый уход, он поспешил обратиться к ней:

— Хорошо, что есть балкон. На свежем воздухе не так шумно, можно передохнуть от суеты.

Негромкий и глубокий голос молодого человека сделался совсем тёплым и прозвучал неожиданно мягко, почти растворяясь в ночном воздухе.

— Вы правы, — отвечала незнакомка. В лице её читалось сомнение, стоит ли ей остаться или уйти.

— Мне, правда, больше по душе покой, — продолжил принц, — а Вам как праздники?

— Люблю весёлые вечера, но также устаю от них, — уголки её губ чуть приподнялись в улыбке. Только блеск глаз едва выдавал волнение. — Всё приятно, когда в меру...

— Золотые слова, и я с Вами согласен, — Руслан позволил себе подойти к ней ближе.

И вот они стояли в трёх шагах напротив. Девушка больше не выглядела уязвимой. В её глазах, на смену тревоге, явились готовность к беседе и расположение. Казалось, она заинтересовалась им.

— Здешние хозяева любили устраивать торжества и приглашать гостей в свой дом, — вдруг произнёс Руслан, сам от себя не ожидавший таких слов.

Ему хотелось говорить с ней. И это желание вдруг затмило все прочие чувства. Разом забылось, как он устал, как плясал… Как хотел быть один. И как же всё это было глупо! Лишено всякого смысла. До этой первой и настоящей встречи.

Они стояли рядом, одни на балконе. И ночь с высоты небес молча смотрела на них сквозь звёзды, а позади искусственным блеском сверкал и шумел танцевальный зал…

— Как, — заметила она, — Вы лично знали их?

Принц улыбнулся: просто искренне улыбнулся... Впервые за вечер.

— Знал ли я их? О да, знал и очень хорошо.

Глава 16. Послевкусие (черновик главы)

Это черновик, но я его выложу пока прямо так, потому что мой процесс написания это двигает дальше.

Уже традиция какая-то, хаа ~

Эпизод 4. Уединение | Глоток свежего воздуха

(Продолжение)

(Девушка больше не выглядела уязвимой, в её глазах явилась готовность к беседе и расположение.

— Здешние хозяева любили устраивать торжества и приглашать гостей в свой дом.

Ему хотелось говорить с ней. Неожиданно для себя он нашёл в этой неизвестной ему прежде, милой девушке приятного собеседника.

— Как, — заметила она, — Вы лично знали их?

Принц улыбнулся: просто искренне улыбнулся... впервые за вечер.

— Знал ли я их? О да, знал и очень хорошо.)

— У королевы лицо... (*описание лучших, прекрасных черт внешности его матери, затем отца.)

— (*Что она ему отвечает на это? Как поддерживает тему разговора?)

...

(*Как завершается их беседа? Мирослава вновь оставляет его с Егором, прямо с балкона перебираются на крышу и в обратный путь, или как? Снова через толпы гостей проходят, через центральный вход или боковой? ...)

Эпизод 4.3 (15-й экстра эпизод) Ночная прогулка

(Подготовка ко сну, отбой. Егор и Мирослава сбегают с бала в свою башню, где ночуют.)

( Они вдвоём танцуют на крыше ? )

" — Я... кого-то видела на балконе и беседовала с ним. Какой-то учтивый и воспитанный молодой человек. Он коротал празднество один и... он знал чету* прежних хозяев замка.

Егор улыбнулся.

— Хорошо, главное, что тебе стало там лучше. Вижу теперь, что и у праздника, бала, есть своя обратная сторона... Даже если мы не слуги, а гости. Ничто не бывает идеально на все сто, — заметил он и поправился: — И это нормально, это жизнь. Отдыхай, день сегодня вышел снова тяжёлый, что надо! "

_

* Чета — супружеская пара.

Эпизод 4.4 (16-й экстра эпизод)

(И снова. Руслан и Анна)

Вечерние краски невольно навеяли Руслану воспоминания о прошлой ночи и милой девушке, сидевшей на окне одинокой башни. Воспоминание отчего-то было столь свежо в его разуме и так и стояло перед глазами, будто бы он только что пробудился ото сна. Юноша улыбался снова, как тогда.

Но кто она? Кто она... кто она?... Как бы ему увидеть её ещё раз? Где ступает её лёгкая ножка? На что смотрят её взоры? А какие её глаза, какие черты лица? Он уверен, что милые. Он не сомневается, он только хочет увидеть! Хочет подтверждения, что нет, то не сон, не обман, не пустая фантазия его ума. Где она? Как она, что она?

Танцевала она сегодня здесь, на балу, среди шумных разговоров гостей и живой музыки? А, может быть, и он нынче танцевал с ней?

"Нет, нет, не может быть!" — краснеет он, точно двенадцатилетний мальчик, и теряется. Не может быть, чтобы она с ним сегодня танцевала, а он не заметил её! Нет-нет, она особенная, её он наверняка уж узнает! В первую секунду узнает из прочих!

Он пробегает в воспоминаниях весь это вечер, всех этих юных и не очень особ, дам, составлявших ему партию. Нет, нет, никого такого он не помнит сегодня. "Её не было на балу... её не было".

Но, тем не менее, он её вспомнил. Оттого ли, что одинок? Оттого ли, что не мимолётное это чувство?

"Что-то было такое... Ах, та незнакомка... — думает Руслан сам с собой. — После неё осталось что-то этакое в воздухе... Что-то подобное!.. — Подобное чему — он и сам не знает. Но это точно то, оно самое. Да. — Занятно, занятно..."

Он ходит по балкону и думает, думает обо всём, и такие полёты у его мыслей, что невольно захватывает дух. Внезапно юноша останавливается на месте и восклицает вслух: "Не знаю, не знаю!"

Ему тяжело всё это понять одному. Мысли сливаются как-то сами собой в одно большое, потоковое полотно сознания, скользят, летят кругом него, рассеиваются и снова возникают, захватывают и кружат с новой силой. Не отпускают мечты Руслана. Не отпускают, дают дышать вдохновенной любовью... И жизнь мила, и снова сердце полно силы.

— Руслан, — откуда ни возьмись подле него на балконе возникает госпожа Анна Ивановна. Она подходит к принцу и улыбается, сверкает улыбка на губах, глаза сверкают.

Но Руслан её не видит, не замечает. Он всё стоит в своих мыслях, будто один на один в целом свете с летним дивным вечером, плавно переходящим в ночь.

...

Глава 17. <4-й день> Перемены, часть 1

Эпизод 1. <4-й день> День после бала

" Восемнадцатое июня, день после первого бала.

Ранним утром мы оба проснулись, и Егор возвратил меня в мой прежний чулан. После утренней планёрки ко мне пришла управляющая, сказав, что за эти почти что сутки я точно набралась ума-разума, и милостиво освободила меня от наказания, разрешив вернуться к обычным обязанностям.

В общем, такое вот выдалось новое утро. Ожидаемое, что хорошо.

А подготовка к завтраку у нас проходит лениво. Нынче все выдыхают после прошедшего дня усиленного труда и рвения. Завтрак, он сегодня чуть позже обычного, ведь и гости, и слуги поздно легли спать.

Так что за завтраком все несколько сонные.

Мытьё посуды, как и всегда, без особой радости, — так надо. Но мы с Катей частенько переглядываемся: сначала ненарочно, затем уже специально, — и мне становится весело, как будто бы вовсе без причины.

Лизка сегодня как хмурая туча. Ну да что, Бог ей судья. Не моё это дело. У нас у всех всё одно — командная работа — мы готовимся к обеду. "

* * *

В дообеденное время на кухню зашёл высокий и худощавый, с естественными густыми кудрями цвета каменного угля молодой человек в тёмных одеждах и тёмном же плаще поверх; с восточным типом лица, с глубокими тёмными глазами.

Он проходит кругом по кухне и смотрит, как и что здесь готовят. Обозревает. А до этой самой поры всё идёт своим чередом, каждый трудится над своей задачей; все-все работницы и работники на местах и при деле. Один молодой человек здесь чужероден и весьма странен своим внезапным, нежданным появлением.

К нему подлетает Гертруда:

— Ваше Высочество, доброе утро! — говорит она взволнованно. Всё, что касается хозяев замка, её руководства, очевидно, очень её беспокоит.

С этого момента её чуткое око не смыкается, глядя за тем, как дышит замковый трудовой мир и его новоявленный властелин, вслушиваясь в любой самый мелкий шорох движенья прислуги и порыв его шага: чтобы предугадать, предупредить любые возможные, особенно — неловкие — ситуации, самые малейшие вероятности хоть сколько-нибудь невыгодного положения вверенной в её руки кухни.

Кухня трудится заведённым мотором. Гертруда Александровна с подчинённым раболепием в зелёновато-грязных глазах смотрит на юношу. Наследник изысканный в своих чертах — вместе яркого и деликатного мрака, черни, породы лица и стильных одежд с золочёным узором по краю плаща. Гертруда Рядова ходит за ним, точно как за Миролюбской. Водит его всюду, услуживает самозабвенно!

Чудно даже смотреть, какая тут же на кухне суета из-за него одного! Поболее даже, чем при первом появлении в женском царстве готовки аравы незнакомых им мальчиков (слуг замка) во вторые сутки. Кухня — всё-таки тоже живые, чувствующие люди — юные девушки большим числом!

Кухарка Диана с восхищением и симпатией смотрит на принца Руслана. Работа у неё спорится, как и всегда это у неё бывает обыкновенно; но видно, даже через вечный её румянец на щеках, таки проглядывает больший прилив к цвету лица, излишек краски. И старается она даже больше обычного сегодня: прямо теперь, когда он здесь.

Катя побаивается Руслана. Её слабость и страх перед ним отражаются в её сверкающих тревогой глазах, в том, как она старается ему не попадаться. Заметно неравнодушие Лизки. Она преклоняется перед Русланом, точно Гертруда; смотрит на него снизу вверх, с тем же точно раболепием. Что он ни прикажет, что ни сделает — во всём и всюду она последует его словам, его желаниям и не даст себе иного выбора!

И прочие служанки благоговеют перед ним. Вот, например, и та, золотенькая, Таня. Он и для неё, и для всех, и для многих здесь — объект некоего божественного порядка, будто бы само богоявление во плоти! Все, все здесь к нему прислушиваются с уважением. Вот и Настя тоже.

— Мира, там к нам гость пожаловал: не угадаешь, кто! Чёрный весь такой, стройный...

— Знакомый?

— Да уж куда знакомый, глупая! — бросает ей Настя, смеясь. — Принц это, принц, говорят, слышишь!

Насте не понять, почему её приятельницу это не волнует. Внешне Мирослава пуста и инертна*. Как мимо ушей, мимо сердца проходит для неё эта новость! Но за кажущимся спокойствием скрыто смятённое удивление; спокойствие это внешнее — только шоковый ступор, защитная реакция. И на деле — теперь одно это обстоятельство беспокоит Мирославу.

_

* Инертный — бездеятельный, пассивный, вялый.

_

Мирослава в замешательстве: "Это с ним я говорила вчера... Это он. И он — принц Подлунного замка? Он наследник, он главный здесь?"

Да, Мирослава очень удивлена, но всё-таки принимает это замечание с лёгкостью: лишние волнения ей ни к чему, просто-напросто поберечь нервы!

"Принц и принц; тут все приглашённые, того и смотришь — вон какие особы! Гости-то не просты! И мне что? Статус маслом не намажешь, эка невидаль!"

Но всё же, стараясь не испытывать в присутствии молодого человека с бала неловкость, она избегала его. Избегала за работой. Ненарочно и нарочно тоже. Подсознательно — оттого, что так будет лучше.

"Всё, всё, что ни есть, к лучшему", — думала она, внушая себе и программируя принятие новых обстоятельств. Таких неожиданных, странно неясных, почему-то волнующих её в крайней степени, чуть не до страха! Будто бы что-то предосудительное¹ скрывалось за тем разговором вчера на балконе... с этим... Русланом.

_

¹ Предосудительный — заслуживающий осуждения, порицания.

_

"...И мне незачем волноваться! Все эти особы... оно меня напрямую и не касается!" — уговаривала себя, чистя морковь.

Так, как ни странно, а Мирослава казалась всем спокойной со стороны. Что не могло не удивлять её оживлённых как один коллег!

* * *

Глава 18. Перемены, часть 2

* * *

Принц Руслан уселся за столик в зале и попросил принести ему воды. Гертруда тут же откланялась и вернулась на кухню, чтобы позвать для него служанку.

— Просьба молодого господина: принесите в зал воду, кто пойдёт?

Танечка тут же подпрыгнула на месте:

— Я пойду, я, я пойду!

Воду в графин налили старшие, она подхватила и понесла его принцу — и шла вся из себя, стараясь, по-девичьи кривляясь, чтобы предстать перед ним в лучшем своём виде. Даже косички, казалось, вспушились и набухли вдвое, — и когда это она успела так прихорошиться? И правда, что сами; всё тело поддержало её в намерении воспользоваться возможностью звёздного часа.

Любопытная сцена: двое у столика, молодой принц сидит и привлекательная, юная служанка стоит с ним рядом. Танечка услуживает, как дышит. Глаза как влюблённые, она очарована его образом и статусом в замке. Принц Руслан вежлив, но сдержан и бровью не ведёт в её сторону. Равнодушен... нет, так говорить о нём было бы слишком грубо!

Но ей не так и важно это; она уже тает, — что рядом с ним, что она поднесла ему кувшин и что "из её рук" он пьёт теперь воду, как самое дорогое в мире вино. Аристократичен до чёртиков!.. Чёртиков в животе, по коже и на голове у Тани.

Но это в зале. На кухне Гертруда, и она не смотрит в зал, как шпионка; она смотрит в дальний край кухни, на Миру, с тихой улыбкой на губах. Та неотрывно с делом, не покладает рук, не отходит от работы, — и как хороша, Господи Боже мой, как хороша!

"Скромная и трудолюбивая, моя самая достойная ученица", — подумала управляющая не без приятной гордости на сердце.

"Надо представить её принцу!" — вспыхнуло в её уме внезапно, при памяти, что он сидит здесь же рядом, в зале.

— Мирослава, — позвала её Гертруда Александровна.

Несмотря на ошарашенность Миры и даже небольшое, слабенькое сопротивление (видимо, от неловкости и неожиданности), управляющая всё-таки берёт её за руку — властно, так крепко, что не вырвешься — и ведёт её к Руслану.

Гертруда, как гордая мать. Она, сильная, добропорядочная орлица, ведёт своё чадо показать чёрному птичьему королю... А кто среди птиц может быть этот абсолютный король и кумир? Ну, в общем, она ведёт её к человеку достойному, с которым сама считается. И ведёт не кого-нибудь, Таню, Галю... А именно её, потому что ей, Мирославой, она искренне гордится.

И носить только воду — не то, для чего она посылает её. Она и сама может и в любое время готова принести воду, если это надо! Не в просьбе дело. Мирослава — не на уровне просьбы. У неё своё есть достоинство. Даже перед горделивым, иссиня чёрным, царским вороном.

— Что-нибудь ещё?

— Нет, благодарю, — мягко отрезает принц.

Довольно, он напился.

Таня растворяется в дверях и бежит, летит на всех порах к девочкам — рассказывать о нём, как её принял, и как она порхает теперь из-за него, и какой он весь из себя... и глаза-то какие вблизи чёрные!

А мы оставим её там, Таню. Она лучше нас справится с рассказом.

Наш принц уже забыл, не помнит её: Таня – не Таня, принесла воду – или она здесь уже и стояла... Это, в самом деле, совсем и не важно!

Он покручивает в пальцах бокал (в самом деле, как если бы там вино) и задумчиво, будто в немой беседе с самим собой о смысле жизни, разглядывает прозрачное плескание; а затем уже ставит обратно, как будто бы ничего этого и не бывало вовсе, всего только какое-то мгновение назад. Нет интереса больше. И тишина.

Но раздаётся и звонкий, и глухой вместе стук пары каблуков и ещё... чьи-то лёгкие шаги...

Ничего больше нет в мире вокруг, но входит она! Она — кто?

— Познакомьтесь, Ваше Высочество, лучшая служанка моя, Мирослава.

— Принц Руслан, — говорит Гертруда ей, показывая на него.

Их первая встреча? А они... знакомы уже. Но только теперь — с именами.

* * *

Ещё до обеда Руслан отправился на этаж к мужской прислуге замка, в "штат" Кирилла Николаевича. Кирилл Николаевич, человек служилый и опытный, а кроме того очень интеллигентный, просил всех построиться и провести не боевой смотр, но ещё одну мини-планёрку, чтобы принцу было проще узнать о ходе дел у (своей) прислуги.

Егору не нравился Руслан. Чёрный, как смоль, в волосах, поджарый, худой, чёрноглазый... Не нравился. Высокий, достойный и знатный. Не нра- вил- ся.

Что-то в нём его поддевало. Да всё, всё, ровным счётом, если честно! Как он ходит, как смотрит, как участлив, и как безразличен — всё в нём, он слишком чертовски хорош! И он ничего, он ничего не делает! Он только есть, и он уже такой. "Такими, — думал Егор, — такими только рождаются!"

Если бы кто-нибудь, вот хоть бы даже Вовка, подслушал его мысли — он бы ужаснулся! Он удивился бы чрезвычайно, что за пакость кружилась теперь у Егора в голове.

Но Егор... Егор кусал нижнюю губу, отчего та немного пухла, как-то плаксиво и нежно, точно её разбили в драке олухи-мальчишки, парни из соседского двора. И оттого Егор казался ещё более добрым и славным малым...

Егору было очень трудно принять свои чувства. Но, может быть, оттого, что он их изначально не отрицал, а только раздувал, раздувал ещё больше... Он решил для себя, что ему так было бы ещё проще принять.

Может быть, особенно глупым было то, что ему бы хотелось учиться — да-да, в ученики податься к Руслану! Как он так себя вёл, как он — что? — да всё!

Но ему не стать Русланом. Егору, мальчику № 25129, не стать Русланом никогда, хоть в лепёшку разбейся! Ну хорошо, это его отрезвляло. Но продолжала терзать какая-то жуткая невозможность приблизиться. Этот порог, за который пройти нельзя, куда его, слугу без имени, совершенно точно не пустят! И разве захочет он его учить? Да чему, чему! Как смотреть? Как ходить? Как кивать, улыбаться вот так, так чертовски притягательно...

На мыслях подобного сорта Егор совсем уж краснел и дулся: "Да, притягательно, чёрт возьми! Не зря же все так без ума!"

Егор смотрел кругом себя и не видел никого, кто не смотрел бы на Руслана, не слушал бы его речей, не был бы хоть самую малость восторжен им. Одно и то же, глупое восхищение отражалось у каждого в глазах.

Он красив, он хорош собой до одури! Во всём. И нечего говорить больше. Даже простые мальчишки все это понимают: птицу высокого полёта видно сразу! И тут вовсе не имеет значения возраст или принадлежность к тому или иному полу.

И снова Егор кусал губу. Ему не обойти Руслана никогда.

"Ну хорошо, ну пусть, пусть! Но у Руслана нет вот чего! А вернее — кого!.. У Руслана нет Мирославы".

Друг его Володя, однако, среди прочих, на ура воспринял появление нового лица — принца Подлунного замка — и пока что был слишком покорён его персоной, чтобы лишний раз расталкивать Егора от его неприятной задумчивости.

Но, как всё кончается, кончилось и "учение" в кампании* под руководством Руслана. И, как ни досадно признавать себя слабым, а Егору действительно задышалось легче, когда они всем штатом дружно распрощались с Русланом.

_

* Здесь кампания — проводимая в определённый период работа, направленная на достижение общественно-политической цели.

Глава 19. Перемены, часть 3

Эпизод 2. <4-й день> (17-й экстра эпизод) Едино

Тихий завтрак четвёртого дня. Те немногие, кто пришёл с утра в столовую, молчаливы и сонны. Едят в большинстве своём без особого аппетита: медленно, лениво, монотонно. За столом Лизки Шпильки с краю пожилая женщина с юной дочерью и с другой стороны — одна Анна Ивановна.

— Госпожа Анна, не получилось, — сообщает служанка полушёпотом.

Лицо Лизы трагично: и скорбно, и зло одновременно.

— Кто она? — Анна придвигается к ней и смотрит снизу вверх. Поджимает нижнюю губку и пухлые упругие щёки чуть вдаются внутрь. Глаза как-то странно, недобро сверкают и становятся совершенно морозными. Хрустально-ледяные, они теперь словно покрыты слоем инея.

— Мирослава, — сухо отвечает Шпилька, и у неё во рту всё пересыхает. В карие глаза влажным блеском просятся слёзы.

— Чудесно, не беспокойся, Лиза: теперь я сама с ней разберусь, будь она покойна, — взгляд Анны полнился искрами.

За обедом принц Руслан привносил в трапезу оживление. Из-за него служанки держались лучше обыкновенного. Начальство всегда так влияет на подчинённых; и редкий работник может противиться и, скорее, будет странно выделяться, когда начальник так единодушно принят всеми за достойное руководство.

Но, в общем, никаких сильных казусов не было, все подтянулись до уровня, до планки, заданной его присутствием. И счастливая Гертруда Александровна никому не делала замечаний, или, вернее, все они, её просьбы, были так заботливы, так к делу, так на руку, что всякая служанка и вообще всякий работник в замке считал своим первейшим долгом и был даже горд выполнить любое её поручение в угоду наследного принца.

Все и всё — абсолютно всё! — казалось, теперь готовы были сделать ради этого человека. Ради того, чтобы вокруг него всё работало слаженно, чтобы он, если и не видел, то чувствовал в воздухе, как всё идёт своим чередом и лучшим образом! Как все стараются, как все любят его, как восхищаются им!

"Что бы принц чувствовал: здесь он — дома; он уважаем и принят как нельзя лучше, с семейными теплотой и заботой, с душой! С радостью по его приезду! Это ли не счастье!!" — думала Гертруда, блеща глазами.

Если только могло бы быть в жизни когда-нибудь что-нибудь столь же идеальное, то... Нет, решительно не было! Это событие стало апогеем* восторга для прислуги, а, учитывая, как вчера на балу принимали его и заводили с ним знакомство решительно все приглашённые в замок особы, принц был человеком, разумеется, в выгодном положении, а, кроме того, сам по себе, от природы, невероятной, совершенно мистической энергетики. Его индивидуальность — утончённо-породистая наследственность и собственная харизма — имела над людьми власть. Так что все ощущали на себе в единой степени то непреодолимое притяжение к его персоне, коим он захватывал внимание всякого.

И он внушал к себе у других людей ни что иное, как благоговение и желание приблизиться: говорить с ним, быть рядом — у иных гостей, служить ему, исполнить любую прихоть абсолютно чистосердечно — у слуг.

_

* Апогей — высшая степень, расцвет чего-либо.

_

И Анна не стала исключением. Анна, бесспорно, ощущала в воздухе, в атмосфере вокруг него эту силу. Ему достаточно было только войти... и Анну переставало интересовать всё иное. Но а сойти с ума без него ей было бы столь же недолго, сколько и видя его со стороны — неважно, вблизи или издали — и считая (не без оснований) его всё ещё не своим.

"Нет, ну каков!" — думала она про себя, наблюдая за ним.

Анна смотрела не отрывно, как сидит он, как говорит, как двигается, все его мельчайшие детали и помыслы, отражавшиеся в мимике и движениях тела...

А знал бы кто, как переменилась она из-за него... навряд ли бы поверил! О, это была девушка сильная, со странным характером, понять которую окружающим, даже самым близким её, давалось с большим трудом. Да, давалось это понимание домашним очень сложно и никогда до конца. Странное мышление, странный взгляд на мир!

Анна всё наблюдала и ждала. В глубине души ждала, самой себе не признаваясь в том, что он подойдёт к ней сам, первым, и заговорит о ней. О чём угодно. Неважно, о чём угодно! Это счастье в каких-то десяти шагах от неё! Там, где он, за другим столиком. Ну же, ну же! Совсем чуть-чуть, ещё кроху мгновений... и он...

Но будто бы всё время кого-то ждал он. Упорно ждал, сидел, не вставая из-за стола, хотя давно уже, было видно, кончил трапезничать. Для вида ещё стояла тарелка, мол, если он пожелает, наложить ли ещё... Но он не ел, а явно ждал кого-то. Всё взглядывал в сторону кухни. И точно ждал. Ждал кого?!

Анна заметно бесилась, наблюдая за этим. Пойти к ней — не шёл, а всё кого-то дожидался... Кого он мог так дожидаться! Её? Другой её, конечно! Очевидные вещи... и беда не приходит одна. Вот что у Лизы, что у Анны... возникло на горизонте, "она", — помеха.

Да кто, кто же? Чертовски! — а всё равно; какое дело? Он будет только её и ничей больше, это верно. Анна знает это, она клянётся самой себе и даже, если кто пожелает, клянётся Богу! Она в Него не верит, разумеется, но ведь должен же теперь кто-нибудь в целом свете узнать об этом! И чем важнее эта фигура, тем лучше!

Так вот, Анна перед всем и вся в этом клянётся, что ни девушка, ни... парень? Друг принца, соратник если?

Мысли Анны здесь прерываются: вот входит со стороны кухни, из тех её дверей, откуда и ожидал его принц, батлер¹.

_

¹ Батлер — профессионал высокого класса, управляющий персоналом и собственностью работодателя. Подобен дворецкому, но в Подлунном замке занимает меньшие позиции и выполняет, по остаточному принципу, те функции, касательства к которым не имеет Кирилл Николаевич (имеет место исконно закреплённое распределение обязанностей между ними).

_

"Да правда ли ждал он его? Да-да, ну и вкус у него на друзей!.. На отца моего, папеньку, похож! Только ещё даже бесформенней и такой ещё мужичок! Дурной тон, только одно, что дурной тон — быть живым и в такой-то форме! Сахарник² он, что ли?.. Ну и, что, разницы-то! А всё не верится, что Руслан так упорно и увлечённо ждал не кого-нибудь иного, а его... Да мне — в самом деле! — дела нет, всё равно принц со мной будет и точка".

_

² Анной имеется в виду диабетик, человек с сахарным диабетом.

Глава 20. Перемены, часть 4

Эпизод 1. Заступница

Мирослава зашла в комнату для служанок. Она отпросилась на время, под предлогом освежиться и принять душ, и Гертруда её отпустила. На самом деле кто-то из девчонок передал Мирославе через посредника — Таню, что над Катей Мышкой издевается Лизка Шпилька. Кому ж ещё, как не ей?

Мирослава не знала, что именно делает Лизка с Катей, но не собиралась это так оставлять. Зайдя в комнату, она внимательно огляделась. Никого не было. Тогда Мира, немного озадаченная, взяла свои вещи и правда направилась в душ, нервно покусывая губу. Досадно, что пришла не вовремя и не смогла вывести на чистую воду эту Змею Лизу.

Мирослава ещё стояла у крана и тщательно намыливала огрубевшие пятки, когда услышала голоса и движение в комнате. Она наскоро закончила все процедуры: вытерлась насухо, оделась в чистое и повязала свежий хвостик. Прислушалась к двери — будто бы утихло — и решилась выйти: "Будь что будет!"

Открыла дверь и вышла в комнату. В дальней её части обнаружила Катю, съёжившуюся в углу и зажимающую рот рукой, словно сдерживая рыдания. Неподалёку стояла Лизка, перекатываясь с пятки на носок и злобно поглядывая на жертву. Руки она сжимала в кулаки, а в глазах змеилась неприкрытая ненависть.

Лиза всерьёз относилась к Кате пренебрежительно. Всё пошло не по плану из-за этой Мышки. Посмела тут ей барагозить!

Заметив Мирославу, Лиза демонстративно шагнула к Кате и замахнулась, целясь в плечо. Дёрнула за волосы, да так, что голова Кати мотнулась, и та тихо вскрикнула.

— Лиза, перестань, прекрати сейчас же! — вскричала Мира, не узнавая собственный голос. Он был твёрдым и решительным от возмущения.

Лиза, обернувшись, выгнула бровь, изображая удивление.

— А что такое? Решила заступиться за эту нюню? — в её голосе сквозило презрение.

Мира шагнула к ним ближе и, решив, что Лизу поучать бесполезно, перевела взгляд на Катю:

— А что ты, Кать, терпишь её выходки? Зачем так? Могла бы хоть Гертруде сказать… или мне, если ей не можешь...

Катя смотрела пристыженно, опустив голову. Она чувствовала себя виноватой, словно её страдания были её же заслугой. Мира видела это и, не выдержав, подступила к ней. Говорить при Лизе, может, и было поспешным решением, но это теперь не так уж и важно. Куда важнее то, что они с Катей должны понять друг друга.

— Я ничего не крала, — прошептала Катя, глядя на Мирославу с надеждой.

Лизка Шпилька прожгла её взглядом, полным неистовой злобы. Присутствие Мирославы не давало ей возможности снова наброситься на Катю — никому не нужную серую мышку, на которой она привыкла отыгрываться.

— Не крала, как же, — прошипела она, зло оскалясь. — Ворюга бессовестная!

— Кончай спектакль, Лиза.

Девочки обернулись на новый голос. На пороге стояла Настя. Та самая служанка из их штата, у которой на второй день праздничных хлопот болел живот — и её смену взяла на себя Мира. Настя, которая наблюдала то странное взаимодействие между Лизой и белокурой госпожой Анной во время обедов.

Все трое девушек удивились ей.

— Иначе я пойду и расскажу Гертруде, — сказала она спокойным и уверенным тоном.

Мира кинула взгляд на Лизку: та застыла на месте, а лицо её побелело. Мирославе показалось, что она даже оступилась назад, подальше к стене. По лизиному лицу пробежала тень, словно внутри у неё что-то оборвалось.

Шпилька вышла из комнаты немая, точно призрак. Обменявшись с девочками понимающим взглядом, вслед за ней ушла и Настя.

Мира и Катя остались в комнате вдвоём. Катя молчала, потупившись, и Мирослава решила говорить первой:

— Я не хочу, чтобы тебе от неё доставалось. Не терпи её дурной нрав. Ты не заслуживаешь таких пакостей, — она подняла с пола и подала Кате выпавший из блокнота бумажный стикер.

Катя, принявшаяся было сама прибирать хаотично лежащие на кровати вещи — очевидно, брошенные в пылу ссоры Лизкой, взглянула на Миру и понимающе, и с благодарностью... и виновато. Мира вздохнула.

Катя аккуратно сложила всё своё богатство — детское зеркальце, несколько цветных резиночек для волос и порванную упаковку жвачки — к себе обратно в тумбочку. Стикер вложила в блокнот, оставив его лежать сверху на столешнице.

Мирослава внимательно наблюдала за тем, как Катя бережливо раскладывает свои вещи на их привычные места, воссоздавая прежний порядок и спокойствие.

Мира не видела, но в глубине глаз у Кати какое-то время ещё плескались благодарность и удивление, вызванные Мирославой и её добрым поступком.

— Ну, хватит о ней. Она того не стоит, правда, — подытожила Мира и помолчала. Вдруг она улыбнулась: — Какое твоё любимое занятие в свободное время? Что любишь больше: спорт или домашние дела?

— Я вышиваю картины, — осторожно ответила Катя.

— Картины? — переспросила Мира, заинтересованно наклонив голову.

Катя кивнула, и на её щеках проступил лёгкий румянец. Она потянулась к тумбочке и взяла что-то, лежавшее под блокнотом. Протянула Мире яркое изображение кита в волнах. Оно было выполнено живо и крайне тщательно в деталях, но ещё не доведено до конца. То есть не все элементы заполнены цветными нитями.

— Над этой работаю пару дней...

— Как здорово смотрится! Можно? — Мира провела по работе пальцами. Сочно, красиво и приятно на ощупь.

— Меня это расслабляет, — сказала Катя и, дав Мире наглядеться, сложила работу обратно под блокнот. То ли для порядка, а то ли — поближе для глаз, но подальше от Лизы.

— Спортом занимаюсь редко, к сожалению. Я люблю тренировки на выносливость, но у мамы в магазинчике цветов часто большая нагрузка. И мне некогда заниматься тем, что нравится. Кроме вышивки и учёбы.

Мирослава почувствовала искреннюю симпатию к этой девушке. В её глазах читалась не только робость, но и скрытая сила, стремление к чему-то большему. Она знала, что хочет помочь Кате. Не только защитить её от Лизы, но и поддержать в её начинаниях.

Глава 22. Козни

Эпизод 1. Козни

(19 июня, день второго бала)

Анна решила показать всем, а особенно Мирославе, кто здесь хозяйка. Месть за внимание принца Руслана жгла ей душу, и она была готова унизить служанку перед всем честным народом. Лизка, верная приспешница, торжествовала, предвкушая унижение её соперницы за сердце ненаглядного Егора.

Зал сверкал огнями, музыка лилась рекой. Дамы в роскошных платьях кружились в танце, а кавалеры галантно им улыбались, признавая за ними и изящество, и красоту. Каждый мог найти занятие себе по душе.

Принц Руслан, одетый в элегантный тёмный костюм, вежливо беседовал с гостями, соблюдая должные приличия.

Никто другой не знал, но его взгляд то и дело сам собой выхватывал из толпы силуэт Мирославы, которая ловко лавировала между гостями с подносом в руках. Такие детали могла заметить, ввиду женской интуиции и холодного расчёта, лишь Анна Панночкина.

Тем временем слуги Подлунного замка тоже не теряли времени зря.

Лизка, подкараулив момент, нарочно больно толкнула Миру в плечо. Так, чтобы та потеряла равновесие.

— Ой! — вскрикнула Мира, едва удержав поднос.

— Смотри куда идёшь, неуклюжая! — гневно прошипела Лизка, делая вид, что это Мира её толкнула. – Хоть бы извинилась!

Мира, противно своему желанию, покраснела от стыда. Чтобы не раздувать конфликт, да ещё и на празднике, она вынужденно пробормотала извинения и поспешила дальше, чувствуя на себе торжествующий и зло-чёрный взгляд Лизы. Как ни досадно, случай совсем небольшой. Но в душе Мирослава отчётливо понимала, что это только начало.

Не прошло и десяти минут, как случилась следующая "неприятность". Мира, нёсшая по просьбе гостей новый поднос с напитками, вдруг почувствовала сильный толчок в спину. Не удержавшись, она пошатнулась. И сок, плеснув через край, попал прямо на платье госпожи Анны.

— Ты что делаешь! Моё платье! Ты испачкала его! Я вся, всё в липком; ты что наделала! Ты что?! — Анна вошла в состояние истерического возбуждения.

— Извините, пожалуйста! Прошу вас простить меня, я, я сейчас всё исправлю… сейчас вот… — Мира искренне испугалась и растерялась. Она попыталась промокнуть платье Анны салфеткой.

— Ты нарочно, ты нарочно разлила его! — перебила Анна, не давая Мирославе договорить и одёргивая её руку от своего платья. — Ты всегда была завистливой и подлой служанкой!

Категоричные слова так и посыпались едкими драже дрянных вкусов из её рта.

— Как смеешь такое творить со мной?! Ничто...

Она хотела и дальше продолжать во всеуслышание выворачивать имидж Мирославы наизнанку, налегая на её дурное происхождение и воспитание.

Однако Мира искренне удивилась и прервала Анну:

— Но… это не правда, я не специально, я…

Толпа гостей начала собираться вокруг, с любопытством наблюдая за разгорающимся скандалом. Анна, чувствуя себя в центре внимания, продолжала вымещать на Мирославе свою злость.

— ...не остановит таких, как ты! Змея пробралась в благопристойное общество. Позор тем, кто тебя взрастил!

Руслан издалека завидел Мирославу. Увидев смятение на её лице, он почувствовал неладное. Теперь перед Мирой была Анна, так громко говорившая с ней в грубом тоне, что слышно было издалека. Одни жесты угрозы чего стоили — как белокурая госпожа Панночкина тыкала и грозила пальцем на служанку! Скоро догадавшись, что всё дело в Анне, принц незамедлительно поспешил к ним.

Обстановка накалилась до предела. Анна кричала, Мира пыталась оправдаться. А Лизка, бывшая тут как тут, злорадно ухмылялась, радуясь посмешищу Мирославы и нагрянувшей его лицезреть толпе.

Руслан, сохраняя невозмутимый вид, приблизился к ссорящимся девушкам.

— Что здесь происходит? — окликнул он их невозмутимым и властным голосом.

Анна, увидев принца, мгновенно сменила тон. В голосе зазвучали нотки обиды и жалобы.

— Меня облили соком! Эта служанка нарочно разлила его и теперь ещё и смеётся, глядя мне в лицо! — она демонстративно указала на Мирославу.

Руслан внимательно посмотрел на девушку. Он видел страх в её глазах и чувствовал, что Анна лжёт.

— Мирослава, это правда? — спросил он спокойно, но требовательно.

— Нет, Ваше Высочество, — ответила Мира, глядя ему прямо в глаза. — Я не нарочно.

— Анна, — обратился Руслан к гостье, — я вижу, что вы расстроены. Позвольте мне проводить вас в ваши покои, чтобы вы могли переодеться.

Анна, услышав это, обрадовалась. Она подумала, что принц наконец-то проявил к ней внимание и теперь они смогут побыть наедине.

— Ох, Ваше Высочество, вы так добры, — пропела она слащавым голосом, хватая Руслана за локоть. — Я с самого утра без сил, уставшая — как побитая, а тут ещё и это…

Высвобождая из цепкой хватки дамочки руку, Руслан прервал её:

— Если вы так сильно устали и уже еле стоите на ногах, Анна, не лучше ли вам отдохнуть в своих покоях? Позвольте слугам замка проводить вас.

Он специально сказал о прислуге, чтобы иметь право дать им сигнал: "Выведите её вон". А сам остался на праздновании и даже не взглянул на Анну, когда та, в сопровождении целой спасательной команды, состоящей из девушек и молодых людей, слуг Подлунного замка, покидала праздничный зал, разочарованно поворачивая на него свою белокурую голову, празднично украшенную лентами с драгоценными подвесами.

Анна почувствовала себя униженной и оскорблённой. Она поняла, что принц хотел лишь избавиться от неё и не желал её общества. Ярость в её душе вспыхнула с новой силой. Оставшись внутри своих покоев одна, она страстно поклялась отомстить Мирославе за это унижение.

Проводив взглядом исполнительных молодых людей и девушек, подошедших к Анне, взявших и уведших её под белые рученьки, Руслан повернулся к Мирославе.

— Не волнуйтесь, — сказал он тихо, чтобы никто не услышал. — Я знаю, что вы невиновны.

— Мы обязательно разберёмся с этим позже, — сказал он стайке продолжавших стоять и ещё не разошедшихся по залу гостей. — Давайте продолжим наш вечер. Незачем досадным неурядицам и усталости его омрачать!

Люди выслушали его речь и согласно стали расходиться, находя для своего развлечения новые интересные дела. Смотреть всё равно было больше не на что. Все очевидцы поняли, что скандал исчерпал себя. Для посторонних людей дальнейшее не так уж и важно. Сплетен об испачканном платье Анны, неуклюжести и стыде служанки, да и реакции на происшедший инцидент самого принца замка куда более чем достаточно, чтобы перемывать этим троим кости ещё два точно таких же долгих праздника. И не имело значения, что эти люди из себя представляют на деле, каковы были их мысли или чувства. Они становились фигурами вымышленной истории, избавляя зевак от скуки. Мотива греха служанки и обиды госпожи Анны хватало на все людские пересуды.

Итак, все вновь свободно разошлись по залу, заняв себя каждый в меру своей пошлости.

Мира благодарно кивнула Руслану. Она чувствовала его поддержку и это придавало ей сил.

— Идите и приведите себя в порядок. Я уверен, что Гертруда найдёт вам замену на остаток вечера, — сказал он. — Не позволяйте этому происшествию испортить вам настроение.

Руслан знал, что должен разобраться в этой ситуации. Он был уверен, что Анна плетёт интриги против Мирославы. И он намеревался положить этому конец. Он точно не позволит, чтобы кто-то обижал невинную девушку, особенно если эта девушка запала ему в душу.

Глава 23. Козни, часть 2

Эпизод 2. Семейные истории

После инцидента с Анной Мирослава была расстроена и подавлена. Она чувствовала себя несправедливо обвиненной и боялась, что её работа в замке окажется под угрозой. Вечером, когда выдалась свободная минутка, она заговорила с Катей, чтобы немного отвлечься и поделиться своими переживаниями.

– Как ты себя чувствуешь? – спросила та, заметив подавленное состояние Мирославы.

– Если честно, не очень, – ответила Мира, вздохнув. – Анна просто ненавидит меня.

– Не принимай близко к сердцу, – сочувственно сказала Катя. – Люди часто упоминают собственные пороки, когда обвиняют других. Мне мама всегда в такие моменты говорила: "Не от хорошей жизни человек грубеет".

– И то верно... — задумалась Мира. В душе она уже знала ответ, и теперь решила признаться Кате в догадке: — Это всё из-за принца. По-моему, Анне кажется, что я хочу заполучить Руслана. А она сама серьёзно настроена, то ли так и ластится к нему, а то ли... — "хочет его использовать" закралось к ней смутное предчувствие.

Но Мирослава только отмахнулась от столь внезапного, да и ничем не подкреплённого подозрения и вслух произнесла:

— Она явно привыкла получать всё, чего захочет, и ей важно быть в центре внимания. Вот не знаю только, причём здесь я?

– Наверное, некоторых людей раздражает, что ты такая хорошая... — осторожно предположила Катя. – И они за это могут не любить.

Разговор перетекал в слишком уж философское русло. "Да, меня могут и не любить" рассеянно подумала Мира и склонилась понюхать сорванные ей Егором цветы — жёлтые ирисы с солнечными головками. Их лепестки обдавали кончики пальцев бризом тёплого лета и источали свежие лимонные нотки.

Чтобы отвлечь Миру от невесёлых мыслей, Катя предложила поговорить о чём-нибудь другом.

– Расскажи мне о своей семье, – попросила Мира. – Ты так редко о них говоришь.

Катя поправила сбившийся к низу фартук. Недолго думая, она и вовсе сняла его и, усевшись поудобнее перед Мирославой, повела свой рассказ:

– У меня есть родители, мама и папа... Есть младшие брат и сестра. Они близнецы, у нас с ними пять лет разницы. У папы свой бизнес, помню, мама тоже раньше работала. Но какое-то время назад у папы всё наладилось, и мама ушла со старой работы и открыла свой цветочный магазинчик. Она обожает делать подарки своими руками, дарить другим любовь и радость, поэтому делает цветочные букеты. И из ирисов делает тоже... Тем не менее, я чувствую, что должна помогать им. На меня и близнецов вместе взятых действительно много расходов. Они у нас в таком возрасте — "маленькие подростки" — и всё ещё растут. Им нужно лучше питаться и регулярно покупать новую одежду.

Обычно я помогала маме в лавке, но этим летом решила, что мне пора стать более самостоятельной и заняться серьёзным делом. Тем, что умею лучше всего — обслуживание и сервис, — Катя улыбнулась. — В общем — гостиничное дело. Так что я просмотрела много вариантов. И нашла предложение, где я могла бы две недели стажироваться, а после в течение недели пройти экспресс-курс на проверку полученных знаний и умений. Я, конечно, заинтересовалась. Решила, что такая возможность гарантирует мне разносторонний опыт в этой сфере. Вдобавок увидела, что работники не должны оплачивать проживание и питание, всё было бесплатно. Две недели ты трудишься, снабжаемый всем необходимым, и в этот период тебе ещё не платят. Но за третью неделю, кроме бесплатного покрытия твоих нужд, ты получаешь ещё и дневную оплату... Так я и попала сюда. Родные узнали постфактум.

Мира слушала её с большим интересом. Теперь она понимала, что для Кати семья — самая большая ценность в жизни, и она готова на всё, чтобы поддержать своих близких.

— Ты замечательная дочь, — сказала Мира искренне. — Я уверена, что твои родители гордятся тобой.

— Я просто хочу, чтобы у них всё было хорошо, — ответила Катя. И, подумав, добавила: — Я верю, что у нас всё получится.

Девочки обменялись добрыми взглядами.

— У меня есть пара булавок... Хочешь приколоть себе цветок? Будет красиво, брошкой.

Мира улыбнулась:

— Хочу.

Глава 24. <6-й день> Горничная

Эпизод 1. <6-й день> Повышение

Мирослава с трудом заставила себя появиться на службе следующим утром. События предыдущего дня, унижение от Анны, поддержка принца Руслана – всё это смешалось в её голове в какой-то запутанный клубок. Она боялась снова столкнуться с Анной, боялась новых козней и унижений.

Гертруда Александровна, главная на кухне, поприветствовала Миру с обычной теплотой, но в её глазах читалось сочувствие.

– Тебя просили зайти к Ирине Константиновне как можно скорее, – тихо сказала Гертруда, когда Мира, закончив с утренней помощью на кухне, собиралась приступить к своим обычным обязанностям служанки.

Мирослава почувствовала, как холодок пробежал по спине. Что ещё могло случиться? Она медленно направилась к кабинету Ирины Любомирской, гадая, что её там ждет.

Ирина Константиновна встретила Миру приветливой улыбкой. Её взгляд был спокоен и доброжелателен. Мирослава немного успокоилась.

– Мирослава, проходи, присаживайся, – пригласила Ирина, указав на стул напротив своего стола.

Мира робко села.

– Я хотела с тобой поговорить по поводу вчерашнего инцидента, – начала Ирина, внимательно глядя на неё. – Я знаю, что ты честная и трудолюбивая девушка. И Гертруда Александровна не раз отмечала твою ответственность и деликатность в работе. Со всеми случаются неловкие моменты, Мира. И вчерашнее, поверь, не конец света.

Мирослава почувствовала, как камень свалился с её плеч. Хозяйка замка не винит её в случившемся!

– Я очень благодарна вам за понимание, Ирина Константиновна, – прошептала Мира.

– Я подумала вот о чём, – продолжала хозяйка. – Мне, гостье и тебе — я уверена, нам всем хотелось бы избежать недоразумений в будущем. И мне лично — как хозяйке торжества — уменьшить возможность развития конфликтов. Так что я решила перевести тебя на другую должность. Всё-таки, после случившегося, оставить тебя на прежнем месте было бы весьма проблематично для всех сторон...

Мира насторожилась. Так, неужели её хотят уволить? Или...

– Я предлагаю тебе место горничной, Мирослава, – объявила Ирина. – Это более ответственная работа, требующая от исполнителя аккуратности и внимания к малейшим деталям. Но я уверена, что ты прекрасно справишься с этим.

Мирослава остолбенела от удивления. Получить должность горничной – это означало перейти на следующий этап в иерархии прислуги Подлунного замка. Больше обязанностей, но и больше уважения. Уровень доверия к той части прислуги, которую набирают в штат в качестве горничных, на порядок выше, ведь они вхожи в покои господ — гостей и хозяев замка!

– Вы… вы уверены, Ирина Константиновна? – спросила она, не веря своему счастью.

– Абсолютно, – ответила Ирина с улыбкой. – Я верю в твои силы, Мирослава. К тому же, так ты будешь меньше пересекаться с госпожой Анной. Думаю, это пойдёт на пользу всем.

Мира ощутила сильный прилив благодарности. Она знала, что Любомирская сделала это для её блага.

– Я постараюсь не подвести вас, Ирина Константиновна, – пообещала она искренне.

– Я не сомневаюсь в тебе, – ответила Ирина. – Начинай сегодня же. Твоей зоной ответственности будут уборка гостевых покоев и кабинета принца... Уверена, ты справишься на отлично!

Мира от счастья не расслышала, уборкой каких именно покоев займётся. Ирина, видя свечение счастья на её лице, уточнила, что старшая горничная даст ей всё необходимое и объяснит, с чего начать.

На душе у Мирославы посветлело, словно после тёмной ночи взошло солнце. Она с радостью приняла новое назначение и сразу же поспешила прийти к новой старшей, полная амбиций выполнять свои новые обязанности. Настал её шанс доказать, что она стоит расположения Ирины Константиновны.

Глава 25. Горничная, часть 2

Эпизод 2. Холодный душ

Мирослава решительно вошла в апартаменты, вооружившись тряпкой и ведром с мыльной водой. Она горела желанием доказать, что достойна этой работы, и собиралась превратить эти покои в образец чистоты. Шик и лоск украшали одну за другой все комнаты, и Мира невольно засмотрелась на внутреннее убранство, вместо того чтобы просто выполнять свою работу.

Только она собиралась приступить к своим прямым обязанностям — хорошенько наполировать одну поверхность мебели за другой, как из смежной ванной комнаты послышался шум льющейся воды. Мира замерла, не решаясь двинуться с места. Единственное, что пришло ей в голову — в спешке отыскать укрытие... Или всё-таки остаться стоять посреди комнаты, сделав вид, что зашла сюда только что?

Но её смятённые мысли прервал послышавшийся шорох. Дверь ванной распахнулась, явив ошеломляющую картину.

Принц Руслан стоял в дверях, вытирая мокрые волосы полотенцем. На нём не было ничего, кроме этого полотенца, небрежно обёрнутого вокруг бёдер. Капли воды стекали по его хорошо вырисовавшемуся торсу, сверкая в лучах утреннего солнца.

Мира застыла, как громом поражённая. Она покраснела до корней волос и всё-таки не могла отвести взгляд. Руслан, в миг осознав, что перед ним незваный гость — да ещё и та самая девушка, замер, словно его облили ледяной водой.

Вскоре на лице принца отразились и ярость, и вместе с ней краска смущения. Он резко закрепил полотенце потуже и злобно сверкнул на Мирославу глазами. Рявкнул:

– Что ты здесь делаешь?!

Его голос прозвучал как удар хлыста. Мира с трудом смогла выдавить из себя слова:

– Я… я горничная. Ирина Константиновна… меня прислали.

– Проваливай! – прорычал Руслан, делая шаг вперёд. – Немедленно. И чтобы я тебя здесь больше не видел! Ты поняла?

Мира, словно ошпаренная кипятком, выскочила из комнаты, запнувшись о порог. Дверь с грохотом захлопнулась за её спиной.

Стоя в коридоре, Мирослава вцепилась руками в ведро, пытаясь успокоить дрожь. Её лицо горело, сердце бешено колотилось. Она не могла поверить, что это произошло. Принц Руслан… он… и она…

И вдруг, несмотря на весь ужас и смущение, её прорвало. Она закрыла лицо руками и разразилась истерическим, сдавленным смехом, совсем скоро перешедшим в неудержимый и даже ликующий хохот. Вся ситуация была настолько абсурдной, настолько нелепой, что она не могла сдержаться. Грозный принц, застигнутый врасплох в таком виде… да это просто смешно!

Тем временем за дверью послышался приглушенный вздох и затем ворчание, но не злобное, а больше похожее на сожаление крайне усталого и несчастного человека:

– Господь, да что ж это такое…

Мира, прикусив губу, чтобы не расхохотаться в голос, и подхватив ведро и тряпку, оставленные ей возле двери, поспешила прочь из коридора.

"Потом, потом. Без приключений!" — твёрдо решила она, всё ещё смеясь виду ненарочно потревоженного ей Руслана. Да, теперь ей и правда стоило убраться в этой комнате позже.

Эпизод 3. Снова у крёстной

Руслан нервно барабанил пальцами по полированному столу в приёмной Ирины Константиновны. Ему пришлось ждать до тех пор, пока Кирилл Николаевич не покинул кабинет крёстной, неся с собой целую кипу документов.

Когда наконец Руслану разрешили войти, он увидел Ирину Константиновну, потиравшую переносицу. На столе перед ней высились солидные стопки бумаг. Она сняла очки и посмотрела на него усталыми, но проницательными глазами.

– Ну здравствуй, Руслан, – произнесла она, откидываясь на спинку кресла. – Что привело тебя сюда? В эти дни ты редко приходишь ко мне в кабинет.

— Крёстная, мне нужно с вами поговорить об одной сотруднице... — Ирина внимательно смотрела на него, не изменяя выражения лица.

— Речь о Мирославе, – сказал Руслан, стараясь сохранять внешнее спокойствие. В душе он уже был зол на то, что тётушка не знает, не понимает до сих пор, в чём состоит его дело к ней.

Ирина Константиновна слегка приподняла бровь.

– О Мирославе? Гм, а разве с ней что-то не так? Я думала, она хороша.

— Кхм... Дело в том, что… она убирала сегодня в моих покоях, — объяснил Руслан, чувствуя, как вспыхивают его щёки.

– И что с того? – Ирина Константиновна внимательно смотрела на крестника. – Я решила перевести её к тебе, чтобы ей было легче адаптироваться. Мира способная девушка, и я уверена, что она быстро освоится в нашем замке и заработает повышение. К тому же в твоих покоях ей точно не будут докучать завистники и прочие неприятности. Тихая, системная работа вдали от лишних глаз.

– Но вы же не говорили мне об этом! – возразил Руслан, начиная терять самообладание. – Мы не договаривались с вами о том, что она будет убирать... убираться в замке — именно у меня, тётушка!

– Ну что ты так волнуешься, Руслан? – мягко сказала Ирина Константиновна. – Мирослава — хорошая, трудолюбивая девушка. Я уверена, она будет очень стараться. Ты можешь быть спокоен за порядок в своих покоях, ей можно доверять.

Заверения крёстной были мягкими и движения рук теплы, как лучи солнца. Тем не менее, в моменты как сейчас мягкая сила на нрав Руслана не подействовала.

– Но… я не хочу, чтобы она убирала у меня! – выпалил принц, не в силах сдержать раздражение. – Я… мне просто неудобно.

Чувствуя, как невольно заливается краской, он фыркнул.

Ирина Константиновна внимательно посмотрела на крестника. В её взгляде промелькнуло что-то, чего Руслан не смог понять. Какая-то новая мысль и перемена.

– Неудобно? – повторила она. – Почему же? Ты разве не хочешь, чтобы о тебе заботились? Собираешься сам убирать свой большой дом?

Руслан замялся, не зная, что ответить. Он не мог признаться крёстной в своих противоречивый чувствах и смущении по поводу Мирославы. Он даже себе не смел в этом признаться.

Ирина Константиновна вздохнула и снова надела очки.

– Руслан, Мирослава мне нравится, – сказала она прямо. – Она старательная, добрая и отзывчивая. Я бы не хотела, чтобы ей было плохо... Ведь ты не хотел бы, чтобы её задирали, не так ли? Особенно если я ей дала небольшой шанс?

После этих слов крёстной Руслан разом почувствовал себя загнанным в угол. Он не мог допустить, чтобы Мирославу обижали. И уж тем более он не хотел перечить единственному близкому человеку на свете — Ирине.

– Хорошо, – пробормотал он, сдаваясь. – Пусть убирает. Только… пусть предупреждает меня заранее. Как и любой другой прислуге, я не должен ей мешать...

Ирина Константиновна слегка улыбнулась.

– Вот и отлично, – сказала она. – Я знала, что ты поймёшь меня.

Руслан вышел из кабинета крёстной в смятении. Теперь он ясно осознавал, что ему не удалось убедить Ирину. Мирослава останется его горничной. И теперь ему придется с этим как-то жить. И не просто жить, а постоянно сталкиваться с ней лицом к лицу. И почему-то эта мысль вызывала у него не только раздражение, но и какое-то странное, неясное волнение.

Он пару раз сжал и разжал кулаки.

"Нельзя ей больше попадаться так, глупо... выглядеть. А как она смотрела", — подумал он и пошёл прочь, отмахиваясь от собственных мыслей.

Глава 26. Горничная, часть 3

Эпизод 3. Стычка в коридоре

Закончив уборку в очередном гостевом номере, Мирослава вышла в коридор. Она устала, но была довольна своей работой. После стольких переживаний последние часы приносили пусть и физическое, но удовлетворение.

Она свернула за угол и вдруг столкнулась лицом к лицу с Анной. Та стояла, скрестив руки на груди, и злобно смотрела на Миру. Рядом с Анной стояла Лиза, её верная приспешница.

Мирослава похолодела. Она попыталась пройти мимо, но Анна преградила ей путь.

— Куда это ты так спешишь, горничная? — с презрением спросила она.

— Я… я должна продолжать работу, — пробормотала Мира, опустив глаза.

— Не думай, что так легко отделаешься, — прищурилась Лиза. — Мы ещё посмотрим, как долго ты продержишься на своей новой должности.

Пришла очередь Анны уколоть Мирославу за гордость.

— Ты думаешь, принц будет всегда тебя защищать? — усмехнулась блондинка. — Он еще поймёт, кто ты такая на самом деле.

Мира не знала, что ответить. Она чувствовала себя загнанной в угол.

— Ой, и правда, госпожа, — ехидно заметила Лиза. — Может, нам стоит напомнить этой служанке её настоящее место?

Внезапно в коридоре появился Володя. Лишь завидев его фигуру вдалеке, Мира несказанно обрадовалась.

— Что здесь происходит? — спросил он, подойдя к девушкам ближе и еле приметно насупившись. Он явно понял, что назревает конфликт.

— Да ничего особенного, — отмахнулась Анна, стараясь сохранить привычный надменный тон. — Просто даём совет этой глупой горничной.

— Я думаю, Мирославе пора работать, — твёрдо сказал Вова, вставая между ними. Он внимательно и спокойно посмотрел сначала на Мирославу, а затем на Анну: — Не стоит ей мешать.

— А ты что, теперь её телохранитель? — презрительно фыркнула Лиза, почти что оскорблённая наглостью Вовки.

— Просто стараюсь помочь, — ответил Вова, не обращая внимания на злобу Лизы.

— Н-нет, всё в порядке, Володя.

Мирославе стало неловко, что парень заступается за неё. Да и вчерашняя неприятность с госпожой Анной была всё ещё свежа, и Мира посчитала, что не стоит усугублять и без того скверное отношение к себе новой ситуацией. И уж тем более ей не стоит впутывать в их личные разборки ни в чём не повинного Володю.

— Я выполнила не всю работу, о которой меня просили.

Ситуация весомо накалялась. Анна пронзала Миру глазами, по всей видимости положив самой себе за святыню не отступаться от неё, пока хорошенько не испортит ей жизнь. И неясно, насколько далеко бы всё зашло, если бы в это самое время к их конфликтующей группке не приблизился Егор. На его появление Лизка блеснула углями-глазами, а Анна тут же вскинулась, цепляя парня за руку и притягивая его к себе даже через Вову:

— Помогите мне! Я слышала, как вы тут все хлопочете, прибираетесь, и у вас так всё ладненько получается и слаженно, — полила им мёд в уши блондинка, сверкая глазами, как шампанским в хрустале. — У меня в покоях кое-что надо исправить: так, на деле — пустяки... Но мне никак не справиться с этим самой! Нужно переставить кое-какую мебель, она мешает мне... Ходить не могу по своей комнате.

Мира отнюдь не была уверена, хочет ли она теперь оказать Анне какую-либо услугу, а Володя, немного подумав, ответил на просьбу вот что:

— Мне нужно передать привет Гертруде Александровне на кухню и пожелать ей всего наилучшего.

Анна даже рассмеялась над такой просьбой.

— Не думаю, что это обязательно сейчас. Вова, Егор! Помогите мне. Ведь не пройдёте вы мимо леди в беде? Тут нужна мужская сила... — Она скривила губы. — Вам должно помогать гостям...

"Манипуляция чистой воды", — подумал Егор. Мира и Вова тоже ощутили себя неприятно. Особенно Мире стало жаль ребят — никак нельзя отказать! Хитрая она, эта Анна.

Вежливо кивнув Анне головой, Мирослава удалилась. Блондинка с презрением кривила губы вслед уходящей девушке, а Лиза возмущённо дёргала рукав своей кофточки, якобы поправляя его.

Но свято место пусто не бывает: на этот раз в коридоре появился Кирилл Николаевич и оглядел девушек и ребят.

— Что у вас тут происходит? — спросил он с улыбкой.

— Да... так, небольшая помощь нужна госпоже Анне, — ответил Вова.

— Очень хорошо, — сказал Кирилл Николаевич. — Володя, Егор, помогите госпоже Анне. Справитесь сами?

Оба слуги кивнули в знак согласия. Тогда и Кирилл Николаевич удалился по своим делам, даже не подозревая о напряжённости между этими молодыми людьми и девушками, наконец оставшимися с ними наедине. Сейчас план Анны должен был вступить в своё действие. Мира ушла — и скатертью ей дорога!

Глава 27. Горничная, часть 4

Эпизод 4. В покоях госпожи Анны

Егор и Вова неохотно вошли в покои Анны. Они понимали, что их просто используют, но отказаться от просьбы госпожи на этот раз было уже невозможно.

Мальчики огляделись. Комната Анны была обставлена в вычурном стиле. Дорогая мебель, шёлковые драпировки, изысканные вазы — всё говорило о богатстве и роскоши. А также о том, что очень многое из этих вещей она привезла сюда с собой для собственного удовольствия, не заботясь ни о тяжести перевозки, ни о причинённых этим обстоятельством хлопотах для слуг и горничных. Всё это богатство регулярно прибирать и вычищать не ей! Затрачивая на это, по меньшей мере, втрое больше времени, нежели на прочие гостевые номера. По всему этому обустройству барских хором казалось, будто она переехала в Подлунный замок насовсем, даже не думая о скором времени своего отъезда.

Без Мирославы Анна стала заметно спокойней. Не к кому было цепляться почём зря — и незачем.

Лиза — та всегда казалась Егору странненькой девушкой и, пожалуй, ничем сверх того не могла бы его удивить. Побрякушки её в ушах, на шее и руках, как обычно, постукивали и звенели. Лицо было худо и бледно на контрасте с теменью волос.

Надо сказать, на её фоне себялюбивая Анна так просто светилась красотой и лёгкостью вкуса (никаких излишеств и дешевящих внешний вид побрякушек, всё в меру). Одни женские часики на руке, пара заколок в светлых пышных волосах и дорогое и вкусное колье — так, самая мелочь, для виду. Она сегодня оделась на скорую руку.

Хотя Егор не мог рассудить об этом в полной мере, но Анна решительно была хороша собой... Одно не так: это была Анна, с её крайне специфичным характером и непредсказуемым нравом вместе — избалованной и дикой дворянской дочки.

Итак, они с Володей в комнате Анны. Ребятам хотелось поскорее закончить здесь то, что они начали, обречённо переступив через порог. Вова, озираясь кругом странно и хаотично заставленной, некогда просторной комнаты, нетерпеливо похлопал одной по другой худыми руками.

— Мне нужно переставить вот этот шкаф, — указала Анна на огромный гардероб, стоявший у стены. — Он мешает мне проходить.

Егор и Вова переглянулись. Шкаф выглядел неподъёмным.

— Может быть, попросим помощи у других слуг? — предложил Вова.

— Нет-нет, у меня на это совсем нет времени. Я хочу, чтобы вы сделали это сейчас, — отрезав, капризно заявила Анна. — Я не могу ждать.

Её манера говорить не оставляла возражений. Что стоит спрашивать с капризной дамочки? Одна забота на уме — как бы не нарваться на ещё один, даже больший каприз!

Егору и Вове ничего не оставалось, как повиноваться. Они попытались сдвинуть шкаф с места вдвоём, но тот, разумеется, не поддавался.

В это время Лиза с восторгом наблюдала за Егором. Она любовалась им беззастенчиво: его мускулами в руках, напряжёнными от усилий, его взмокшим лбом и покрывшими его волосами.

Анна же была выше симпатий: она пила дообеденный кофе на балконе, постукивая свежим утренним лаком на длинных крепких ногтях и выставляя голые, белые и аппетитные плечи тёплым солнечным лучам.

Лиза всё не отрывала взгляда от Егора.

— Может быть, вам помочь? — наконец предложила она, вышагивая ему навстречу и жеманно улыбаясь.

— Не стоит, у нас у самих всё получится, — отрезал Егор, игнорируя её и не отрываясь от работы.

Анна, по-прежнему удобно сидя на креслице, нацепила премилую соломенную шляпку и подставила гладкие ноги, щедро принимая благодатные солнечные ванны.

Лиза внутри комнаты надула губы, но не отступила: она продолжала сверлить Егора взглядом, пытаясь привлечь его внимание. Но тот всё не смотрел в её сторону, стоя на своём, как упрямый каменный бык, рогами целивший, куда ему нужно. Его не интересовали девушки, на уме было только: "Как бы скорее сдвинуть этот дурацкий шкаф — и раз и навсегда покончить с помощью этой лживой Анне!".

В то же время, заметив интерес Лизы к Егору, Володя усмехнулся про себя. Недолго пробыв в компании двух этих задающихся особ — Анны и Лизы, он уже сообразил, что у обеих просто нет других дел, кроме как портить жизнь окружающим. А иногда к тому в придачу — ещё и "залипать" на парней... В особенности поэтому он решил помочь другу побыстрее управиться с этим делом.

"Негоже ей так пялиться на Егора, всё-таки он мой друг! — подумал Володя. — Да и Мира точно не будет в восторге, если узнает".

Постепенно они с Егором начали двигать платяной шкаф.

— Левее.

— Правее!

— Поверните. Нет, нет! Снова не то!

— Чуть-чуть сюда...

Анна уставилась на шкаф, как на камин, вставший посреди комнаты. То, что мальчики запыхались, её, разумеется, ни капли не волновало.

— Давайте внимательней! — язвительно произнесла она.

И Егор и Вова были вынуждены начать всё по новой.

Очень скоро стало ясно, что Анна и сама не знает, чего хочет. Испытав множество всевозможных махинаций, шкаф наконец встал в противоположном углу.

Анна, не терпевшая так долго вникать в одно дело (за исключением собственного внешнего вида и увлечения её персоной других), возмущалась:

— Как вульгарно! Фи! Это ещё большая бездарность, чем было! Всё ставьте обратно, срочно! Я устала. Верните, как было!

Егор уже знал, что это значило лишь то, что потом, когда Анна отдохнёт — она вызовет их или кого-нибудь другого снова, чтобы мучить вновь, сменяя свои прихоти и капризы один за другим, как бы переобуваясь на примерке в однообразно дорогом и огромном магазине — и тщетно стараясь отыскать тот единственно подходящий вариант, что больше всех впечатлит. То беря одну за другой все модели подряд, то, временами, прагматично сверяясь с ценниками, а то — руководствуясь исключительно "хочу!" и спонтанными порывами чувств. И Егор знал — перед ними с Володей, как перед порядочными людьми, сейчас стоит единственный выбор: или скинуть эту "медовую" ложку дёгтя под ответственность других — как бессильным эгоистам, или...

Егор взъерошил волосы и снова пригладил их: не станет он больше терпеть эту клоунаду! — и смело приблизился к Анне. Он ни в жизни не был таким, ни разу не пробовал эту методу раньше:

— Госпожа Анна Ивановна, — сказал он, приблизившись со спины и кладя руку ей на талию, как будто приобнимая. — Это расположение шкафа...

Ощутив на себе мужскую руку, Анна невольно глубже вдохнула и перевела взгляд на Егора. Его лицо было близко к её, он смотрел только вперёд и доверительно говорил с ней. Такое положение дел внезапно заставило Анну смягчиться. Она и правда посмотрела за ним туда, куда он смотрел, — и увидела... тот же платяной шкаф и на том же самом месте. Но сознание Анны проделало с ней любопытную штуку: тут этот же самый шкаф внезапно предстал для неё в новом, куда лучшем свете.

А Егор продолжал говорить очень располагающим к себе, мягким и приятным тоном:

— Очень удобно. Вы не должны будете его обходить; в ваших покоях стало больше места, — Анна слушала его речь восторженно, точно песню соловья на рассвете, глазами фиксируя каждый жест.

И всё в Егоре было ей ново. И платяной шкаф, и всё вокруг в её комнате теперь стало так хорошо и на своих местах...

— И если вы захотите выбрать себе платье, — тут Егор, взявшись Анне за плечи, подвёл её к створкам шкафа — и она позволила с собой это сделать, — то вам удобно будет примерять его и даже отойти на нужное расстояние, глядя в зеркало.

Со стороны казалось, будто эти двое готовы сойти в объятие в любую минуту. Володя стоял, ухмыляясь, поглядывал на Лизу. Лизка, смущённая, никак не знала, куда себя деть и невольно бросала вместе растерянные и отчаянно влюблённые взгляды на Егора, держащего Анну в своих руках.

Егор кончил говорить и тут только взглянул прямо Анне в глаза. Его изумило, что даже теперь её лицо не покидала самодовольная улыбка... Он увидел это и непроизвольно отпрянул от неё. Как от огня, который не греет, а опаляет — как руки человека, так и крылья мотылька, прилетевшего к нему с жаждой света и тепла.

Анна оставалась всё той же Анной.

[ Экстра. Знать героев МСБиЯ : от А до Я ]

Герои первой книги "Мой слуга, божество и я" :

Мирослава Бронина — тронутая, юная госпожа, 15 –> 16 лет

Егор (мальчик № 25129) — личный слуга и друг Мирославы, 16 –> 17 лет

Руслан — принц Подлунного замка, 20 лет

Катя (Мышка) — неброская служанка, 16 лет

Володя — один из слуг в замке, новый друг Егора, 17 лет

Лизка (Шпилька, -подлиза, Гремучая Змейка) — служанка-заговорщица, главная завистница Миры среди служанок, 17 лет

Анна Ивановна Панночкина — госпожа-гостья, главная претендентка в невесты принца Руслана, 19 лет

Ирина Константиновна Любомирская — хозяйка Подлунного замка, тётушка-наставница принца, ухоженная женщина за 45 лет

Гертруда Александровна Рядова — управляющая женской прислугой в Подлунном замке, ~40 лет

Кирилл Николаевич — дворецкий, управляющий мужской прислугой Подлунного замка, 45-50+ лет

Кухарка Диана — душа кухни, ~30 лет

Таня — одна из служанок, 17 лет

Настя — служанка, 17 лет

~ Узнать главных героев романа ещё лучше (анкеты персонажей): https://t.me/yourwriterDaryaBarabash/2895