Мой Север

Глава 1

Первая книга цикла: https://author.today/work/133532

Глава 1. Цветань, 527 круг Н.Э.

– Сток, строй копейщиков двухшереножным строем! Правым флангом упирай в болотце. Да, здесь, – я наконец подобрал удобное место для боя. – Повозки разворачивай боком, прямо за копейщиками. Нет, еще ближе. Боком, я сказал!!! Долбоклюи!

– Стрелков сразу выводи перед копейщиками, а карробаллисту* ставь на левом фланге. Сразу разворачивай ее мулами нам в тыл, а «скорпион»** выворачивай в обратную строну на дорогу, откуда эти вонючие тюленьи задницы выйдут, – я продолжил выстраивать свое невеликое войско. – Матей, кавалерию ставь за копейщиками, ближе к левому флангу. Вон туда…

* - установленный на тележке «скорпион» (стреломет). В повозку запряжены пара мулов либо вол, смотри изображение в «Доп.материалах».

** - торсионный стреломет, смотри изображение в «Доп.материалах».

– Еще назад оттяни, чтобы место для разгона было. Будем выходить из-за левого фланга копейщиков, – махнул Матею рукой и тихо пробурчал себе под нос. – Все равно, здесь других вариантов нет.

Все в этот раз для меня сложилось удачно. Стояла подходящая погода и работал воздушный наблюдатель. Он и заметил первым приближение крупного отряда тилинкитов. Эти душегубы, если и приходили ко мне, то обычно высаживались в этом районе. Знали, моржовые души, что у меня это ближайшая к побережью деревня, а остальные прячутся глубоко в лесах.

Система оповещения, отлаженная за эти три круга, что я являюсь владельцем манора, сработала штатно, как на многочисленных тренировках и на более редких реальных нападениях свирепых северных варваров. Вообще, много за эти три круга было сделано. Много… и в то же время мало. Но сейчас не до рассказов, скоро «гости» пожалуют. Именно сейчас надо победить и самому не сдохнуть.

Так вот, прошло оповещение звуковыми сигналами и посыльным в самих Бабайках, дымом и почтовым голубем – из Бабаек ко мне, в Оряхово. За три прошедших круга я смог связать свое село «крылатой почтой» не только с Алоизом во Вранске и своим сюзереном в Аристи, но и с Бабайками, и с Муравками, самыми важными своими деревнями.

Наблюдатели еще и дополнительно гонца ко мне отправили, когда немного больше сведений собрали. Рассмотрели три тотема, значит шел сборный отряд от трех родов тилинкитов. Мои разведчики насчитали около двух сотен бойцов. Большая сила по нынешним временам. Сила, которой могла бы успешно противостоять только баронская либо графская дружина. Сила, достаточная для разгрома войска любого баронета, любого королевства. Для любого, но, надеюсь, не для меня.

Так как количество нападавших было слишком большим для организации отпора силами самой деревни, население эвакуировали в лесные схроны (кстати, в одном из которых и была оборудована голубятня, а также дежурил постоянный пост из обученных пацанов) и угнали с собой большую часть живности.

Тилинкиты, к изумлению деревенских, в Бабайках останавливаться не стали, притормозив там, чтобы быстро пошариться по дворам, и по дороге двинулись на Оряхово. Тут-то местные ко мне гонца и отправили.

Получив сигнал, я по тревоге поднял дружину и скорым маршем пошел на Бабайки. У меня сейчас дружина была по количеству и оснащению, как у зажиточного барона. А по выучке, надеюсь, что и лучше. Такие аспекты, как маршевая подготовка (одно из основных умений, если не основное), действия по тревоге и различным вводным, я натренировал своим бойцам хорошо.

Дружина у меня самая мобильная из всех, мне известных. Для пеших воинов я укомплектовал дружину достаточным количеством специально оборудованных повозок, кавалерию – заводными лошадьми. И пусть вторые лошади были не в пример хуже боевых (я деньги не рожаю), но они были.

Плюс ко всему, кроме меня, маршевую подготовку никто своим бойцам не ставит. Все лорды королевств и капитаны наемных отрядов тренируют своих бойцов во владении оружием. Почти все учат взаимодействию друг с другом в бою. Очень немногие занимаются физической подготовкой своих воинов, но никто не «ставит» им походные «умелки».

А я «ставлю». Мало того, что регулярно провожу учебные марши, но и учу правильно подбирать (перечень обязательного имущества), а также размещать имущество и вооружение во время совершения марша. Они у меня в мирное время со свинцовыми утяжелителями ходят! Снимают их только когда заступают в наряд, при некоторых тренировках (особенно на скорость) и когда участвуют в боевых действиях.

Бойцы обычно больше думают не о предстоящем бое, из которого могут и не вернуться, а о проклятых утяжелителях. А это – одна из задач этих самых утяжелителей, пускай и самая незначительная. Пускай лучше боец боится своего «мучителя» – командира, чем врага. Видеть надо, с каким облегчением бойцы этот металл снимают. На войну, как на праздник, хе-хе. Шучу, конечно, но только отчасти.

По дороге встретил уже упоминаемого мной гонца и узнал, что иду прямо навстречу тилинкитам. Также узнал, сколько именно идет этих моржовых задниц. Две сотни! Но я-то веду примерно столько же. Вот им будет сюрприз. Ай-яй-яй, откуда у баронета такая дружина? А у меня есть!

Тилинкиты – бойцы свирепые, очень сильные в индивидуальной подготовке. Один на один, они почти любого моего бойца завалят. Десять на десять – шансы, думаю, равные. Но если сопоставлять наши силы такими мерами, как сотня на сотню, или как сейчас – двести на двести, то я должен побеждать.

Правда, как получится в реальном бою, только бой и покажет. Тем более, у меня, к сожалению, в настоящий момент неправильное соотношение бойцов ближнего боя и стрелков. Так что, просто цифры считать – глупая затея.

У северных варваров все бойцы под ближний бой «заточены», даже те, которые перед схваткой роль застрельщиков выполняют. Они же потом берут палицу, топор или копье и идут рубиться.

У меня – сто десять копейщиков, и двадцать два… нет, со мной и Стоком, двадцать четыре кавалериста. Стрелков – пятьдесят два человека и отдельное подразделение пластунов, «специалистов широкого профиля», числом в двадцать одного бойца.

Они у меня и разведчики, и диверсанты, а в обычном бою – фустибалом разные гадости во врага метают. Сегодня будут метать обычные камни. Крупненькие, такие. Особо от них в этом бою пользы я не ожидаю, но пусть участвуют. Мало ли, как обстановка сложится. Может, они станут тем самым пером, которое переломает хребет верблюда. А может, просто приобретут еще немного боевого опыта.

Еще есть одна карробаллиста с обслугой из шести бойцов и лекарь. От карробаллисты тоже во встречном бою с тилинкитами особой пользы не ожидаю. С ними, когда они видят преимущество вражеских стрелков, долгих перестрелок не бывает. Тилинкиты тут же атакуют врага, и атакуют стремительно.

Но взял и карробаллисту, и пластунов. Я вообще стараюсь не давать бойцам бездельничать. Могут принести хоть минимальную пользу? Подъем! Тревога! Ну, а про лекаря ничего говорить не буду. Этот специалист всегда нужен. Как Алма его подготовила и в дружину передала, он стал самым уважаемым человеком среди бойцов. Всегда в тепле и никогда не голоден. Бойцы сами о нем заботятся, только лечи. А я ему еще отдельную повозку и возницу выделил. Там и палатка, и все прибамбасы его медицинские.

Вообще, на текущий момент моя дружина состояла из взвода кирасир, взвода улан, двух рот копейщиков, роты стрелков, взвода пластунов, карробаллисты и лекаря. Я бы и больше дружину собрал, но денег не хватает. Их всегда почему-то нет, сколько ни зарабатывай.

А если точнее рассказать, то сейчас силы моей дружины были распределены следующим образом. Кирасир, тяжелой кавалерии (собственно, пока без самих кирас, но я стараюсь сразу планировать в долгую, и они у меня будут), одно отделение из десяти кавалеристов, со мной. Второе, такое же, – осталось охранять мое подворье в Оряхово.

Улан, легкой конницы, со мной двенадцать человек. Одно отделение из десяти кавалеристов оставалось на патрулировании манора и сейчас собирается в самом селе. Как часть моего резерва, если предстоящий бой сложится для нас неудачно.

Одна рота копейщиков, сто десять человек, – со мной. Вторая, подобная, – сейчас на охране объектов манора. Они и стрелки несут охрану вахтовым методом, ну или выездными караулами. Думаю, смысл вам понятен. Охраняют село Оряхово с близлежащей водяной мельницей и лесопилкой, а также ферму по выращиванию речного жемчуга.

Охраняют деревню Муравки со всеми ее объектами, заточенными под нужды идущих ко мне от торгового тракта караванов. Охраняют Бабайки с солеварней и фермой по выращиванию морского жемчуга. Сейчас те два десятка копейщиков и десяток стрелков из охраны Бабаек спрятались вместе с жителями деревни в лесных схронах. Слишком тилинкитов пришло много, им самим не сдюжить.

Взвод стрелков из пятидесяти двух лучников и арбалетчиков – со мной. Такой же взвод на охране объектов вместе с копейщиками. Пластуны, двадцать один головорез и карробаллиста с расчетом из шести человек, – со мной. Лекарь со своей повозкой и возницей – со мной. В каждом отделении – подготовленные у Алмы нештатные санитары. У каждого бойца индивидуальный перевязочный пакет. Чуть получше – они у санитаров.

Воздушного наблюдателя с собой в этот раз не взял, оставил в селе. Не вижу, как бы мог в данной ситуации его использовать. Из состава ополченцев в селе подготовлены расчеты на тенсионные метатели*, установленные на сельские башенки.

* - метательная машина пружинного типа, смотри изображение в «Доп.материалах».

Как гонец из Бабаек мне передал про приближающихся врагов, я начал искать удобное место для боя. Пришлось немного назад вернуться, там достаточно большая лужайка и справа к дороге болотце неглубокое подходит. Зарослей густых нет, только кусты кое-где. Хорошее место для боя.

На подходе к месту сражения, тилинкитов решил кавалерийскими наскоками и обстрелами не терроризировать. Чтобы они, не дай предки, лесом не пошли. Пусть уже идут по дороге. Так, по крайней мере, я могу место сражения выбрать. Только пластунов впереди выставил, чтобы полярные вонючки на меня неожиданно не выскочили.

План боя я продумал, на одну только импровизацию не полагаюсь. Хотя знаю прекрасно, что после начала боя все планы обычно можно относить в отхожее место. А еще, в этом, вроде неплохом плане, есть очень тонкий момент. Очень опасный момент. Когда тилинкиты навалятся на копейщиков, те ОБЯЗАНЫ удержать строй до того момента, пока стрелки и кавалерия достаточное количество вражеских бойцов не «выпилят».

Если не удержат, – все. Ни кавалерия не поможет, ни тем более стрелки. Тех, как бумажных, варвары порвут. И моему отряду конец, и селу тоже. Там сейчас стен нет, их строительство только идет. Едва лишь башенки, не связанные между собой, успел поставить, а на них примитивные метатели соорудить. Но они при скоротечном приступе ничем не помогут.

Вот этот «момент истины» меня и пугает. Тот неуловимый момент наивысшего давления атакующих, когда все будет висеть на волоске. Если же копейщики перетерпят пик этого давления, строй удержат, то конец уже тилинкитам. Дальше, с нарастающей скоростью, соотношение сил будет неумолимо меняться в нашу сторону, а варвары будут только все больше слабеть.

Что-то потряхивает… Несмотря на множество проведенных за три прошедших круга схваток, благодаря которым мы вычистили от разбойников всю округу. Несмотря на неоднократно битых тилинкитов. Все равно страшновато. Привносишь новое и полезное, строишь, развиваешь, корячишься, а тут бац! И стрела в глазнице торчит. И никакие биофаги не спасут.

Тьфу-тьфу-тьфу! Что я несу? Морду кирпичом – мне все нипочем. А то, что-то мои бойцы носы повесили. Не дело это. Я тронул коня и выехал перед строем своих воинов. Действительно, что-то не вижу вдохновения, и глазки бегают…

– Бойцы, слушай сюда! Я знаю, как свернуть головы этим северным засранцам. Сделаете как я скажу, все будет нормально. Как всегда. Мало мы их били?

Воины молча, но внимательно слушали.

– Что носы повесили? Так за носами следом и ваши пипирки повиснут. Подруги повыгоняют на хрен и подберут себе кого повеселее.

Бойцы стали то здесь, то там, неуверенно ухмыляться.

– В моей дружине воин должен ведро с водой на свою пипирку повесить и не расплескать!

– Ха!.. Ха-ха! – понесся хохоток вдоль строя.

Я подъехал к бормочущему что-то под нос копейщику.

– Маро! Ты что там губами плямкаешь? Вернемся домой, женю тебя на беззубой Балтанасихе с Яблоневой улицы. Будете на пару плямкать.

– Га-га-га! – уже открыто ржали в строю.

– Господин! Не надо на Балтанасихе, – засуетился спавший с лица копейщик. – Она же старуха…

– Ага-га-га! – еще громче заржали бойцы.

– Не знаю, не знаю, что у вас с ней было, но она уже к твоему командиру подходила. Насчет тебя интересовалась!

Весь строй уже открыто ржал.

– Госп…, – простяга с жалобным лицом шагнул в мою сторону.

Тут Князь, который не терпел таких вольностей, мотнул головой и щелкнул зубами перед лицом побледневшего копейщика. Маро отдернулся назад, споткнулся и уселся на задницу.

– А-га-га-га!!! – как кони ржали бойцы. Кто хватался за живот, кто вытирал выступившие от смеха слезы.

– Вот, другое дело! – заорал я, перекрикивая хохочущих бойцов. – Вижу своих славных рубак! А то стояли как боевые пеликаны!

– Господин!.. Господин!.. А кто такие пеликаны?

– Есть такие. Расскажу, как-нибудь, – махнул я рукой. – Давайте порвем этих соленых вонючек и вернемся домой! Нас дома ждут девочки и аристийское!

– Да!.. Да, господин!.. Порвем!...

– Ну и Балтанасиха тоже милого друга себе высматривает!

– Га-га-га! Аха-ха-ха-ха!!!!

– Что, поросята?! – кривая улыбка сама выползла мне на лицо. – Хотите, как следует нажраться?!!!

– Да!.. Хотим нажраться!.. И девочек!!!

– Плохо будете драться, я вместо девочек вам тилинкитов пленных со спущенными штанами отдам, а к девочкам пойдут лучшие, – не выдержал и засмеялся уже я.

– Нет, господин!.. Га-га!.. Мы как следует наваляем этим вонючкам!.. Не надо нам их со спущенными штанами!.. Га-га-га!!!

– Ладно, посмотрю, как драться будете, – я открыто улыбнулся строю.

Ну вот, другое дело. Отвлек от предстоящего боя бойцов и немного отвлекся сам. Пусть лучше обсуждают сейчас, как будут гулять по возвращению в село, чем перегорают в ожидании смертельной схватки.

– Колояр, пусть твои стрелки сразу павезы ставят. Потом всем можно расслабиться, не выходя из строя. Пусть бойцы прямо на землю садятся и отдыхают. Броню не снимать, оружие под рукой. Командиры, как задачи подчиненным поставите, все ко мне, на получение боевого приказа.

– Гавейн, некогда твою палатку ставить, да и при такой погоде, смысла нет. Отойди в тыл, чтобы тебя, не дай предки, тилинкиты не достали, доставай свои примочки и готовься принимать раненых.

Гавейн коротко поклонился и быстрым шагом пошел к медицинской повозке. Я обреченно вздохнул. Его я к воинскому приветствию приучить пока не смог. Да и ладно. Это медик, с него совсем другие навыки требуются. Если он хороший лекарь, ему прощается многое.

Собрал всех своих помощников. Людей, которые благодаря своим профессиональным и человеческим качествам встали над другими. У каждого своя история, но ни одного «блатного» у меня нет. Далебор у меня командует копейщиками, Колояр – стрелками, Гор – пластунами (но сейчас он в дозоре), Алберих – карробаллистой. Гавейн – царь клизм, настоек и порошков. Матей командует кирасирами, тяжелой конницей, одновременно являющейся моей личной охраной. Айдан – уланами, легкой конницей, в мирное время – патрулями, осуществляющими контроль над манором.

– Так, командиры, – привлек я внимание собравшихся. – Слушаем сюда…

Часа через два ожидания на дороге показался Гор со своими пластунами. Он бежал ко мне, размахивая руками, за ним рысили его подчиненные. Как живые кусты! Как изыскал возможность, я сразу сшил им маскхалаты типа «леший». Ну, или «гилли», если вам угодно.

Сначала в дружине над ними поржали, а когда я стал тренировки на скрытность проводить, смех сразу прекратился. Не смешно бойцу, когда он, уединившись среди кустов, естественные надобности отправляет, а его неожиданно ножом в задницу тыкают. Тогда уже настало время смеяться пластунам. Раздать долги, как говориться.

– Господин, идут, – доложил подбежавший «главный куст». – Прямо по дороге, как и ожидали. Дозоров нет, ни головного, ни боковых. Будут минут через десять.

– Молодец, Гор, – похвалил я старшего пластунов. – Скидывайте маскхалаты, хватайте фустибалы и на позицию. Своих пластунов ставь за копейщиками, а сам – на повозку и смотри: как только тилинкиты на нужное расстояние подойдут, начинайте метать камни.

– В ближний бой не лезьте. Ваше дело – максимально быстро бить врага камнями и не подставляться. – продолжил я пояснения. – В топоры и ножи пойдете, только если тилинкиты наш строй прорвут. Вот тогда бросаете фустибалы и затыкаете прорыв.

Гор стукнул кулаком по груди и убежал со своими бойцами готовиться. Я сразу, создавая дружину, отучил своих воинов кланяться по каждому поводу. Ввел воинское приветствие, когда воин прикладывает кулак правой руки к сердцу.

– К бою! – я негромко подал команду стоящим невдалеке командирам, и чуть громче. – Алберих, заряжай!

Алберих бухнул кулаком по груди и, шевельнув «тараканьими» усами, что-то рявкнул подчиненным. Расчет карробаллисты засуетился у своей повозки. Завертели ворот, натягивая тетиву. Хр… хр… хр… хр… хр… захрустели торсионы из бычьих жил. Алберих, придирчиво порывшись в связке дротиков, выбрал понравившийся и вложил в желоб «скорпиона».

Остальные командиры уже поднимали свои подразделения. Минут через десять, как и предупреждал Гор, на поляну начали вываливаться варвары и, пройдя несколько шагов, замерли, как на стену наткнулись. Это они нас увидели.

ТшДАЦ!!! – резко громыхнула «шайтан-арба» Албериха.

– Ааа!!! Ааааа!!! – донеслось со стороны тилинкитов.

Дротик карробаллисты карающей молнией вошел в толпу варваров.

– Коленток черрунен! Шррам яррарр!!! Шррам гырргол! Рравылэн!

Хр… хр... хр… хр… хр… уже хрустел, заламывая в торсионах свои плечи, стреломет Албериха.

– Ррынныкон!!! – из колонны тилинкитов, в нашу сторону, начали стремительно выбегать лучники, а остальные – растекаться по поляне влево и вправо, становясь в подобие строя. Вперед вышли три воина с тотемами. Что там за черепушки насажены на шесты, я не мог рассмотреть, зато прекрасно были видны человеческие скальпы, щедро навязанные на тотемы и пояса варваров.

– Трен-трен! Трен! Трен-трен-трен! Трен! ТшДАЦ!!! – споро заработали мои стрелки и еще раз успела выстрелить карробаллиста.

Албериху хватило ума не выцеливать разбежавшихся разряженным строем варварских лучников, а снова засадить дротик в плотный строй бойцов ближнего боя.

– Ааааааааа! Шррам гырргол!

Не успели тилинкиты занять позицию для стрельбы, как уже оказались под обстрелом моих бойцов. Но игра не шла в одну калитку. Меня даже заворожила картина, как тилинкиты действуют под обстрелом.

Несмотря на заблаговременную подготовку и начало стрельбы раньше противника, мои лучники почти не наносили урона варварам. И не потому, что они такие «косые», – очень умело действовали тилинкиты.

Во время сближения и заряжания, лучники противника, перемещаясь какими-то звериными движениями, уворачивались от стрел. Или же мастерски прикрывались окрыльями, частями своих доспехов, очень удобных для защиты головы и плечевого пояса.

Нас выручали арбалеты, на выстрелы из которых, при всем своем мастерстве, тилинкиты не успевали реагировать. А их ламинарный доспех из шкуры моржа, прекрасно защищающий от стрел, почти не защищал от болтов.

Мои же стрелки были защищены лучше противника, и командиры тилинкитов ожидаемо быстро разобрались в том, что их стрельба не приносит почти никакой пользы, дав команду на атаку. Не могу с уверенностью сказать, сколько минут длилась перестрелка, но точно не долго.

– Уууууууууу! – над полем боя разнесся волчий вой. Разом исторгнутый из двух сотен вражеских глоток, боевой клич тилинкитов заставлял кровь стыть в жилах. Лавина варваров рванула в атаку.

Рявкнул Колояр. Сделав последний залп, мои стрелки, подхватив павезы, побежали за спину копейщикам. Команда Далебора и копейщики одновременно поворачиваются, пропуская стрелков. Все отработано на многочисленных тренировках. Зато никакой толкучки и сутолоки. Одновременно снимается с позиции карробаллиста и Алберих уводит ее в тыл.

Снова слышу резкие команды со стороны строя моих воинов. Арбалетчики запрыгивают на стоящие за спиной копейщиков повозки и начинают вести стрельбу поверх голов своих товарищей. Лучники ведут стрельбу прямо с земли. Их стрелы по крутой траектории взмывают в небо, замирают там на мгновение и, все больше ускоряясь, гвоздят поляну перед строем. Стрельба не прицельная, но свои жертвы собирает.

Копейщики в быстром темпе начали метать плюмбаты. У каждого на внутренней стороне щита их закреплено по пять штук. Но натиск тилинкитов был настолько стремительным, что мои бойцы успели метнуть только по два-три коротких дротика, и то неприцельно.

Гаркнул Далебор и строй копейщиков слитно качнулся вперед. Первая шеренга, прикрывшись щитами, пригнулась и припала на выставленную вперед левую ногу, ощетинившись копьями. Мои «танки». Их задача сейчас не наносить урон, а остановить противника и удержать строй.

Вторая шеренга закинула щиты за спину и перехватила копья высоким хватом, угрожая ими врагу над плечами своих товарищей из первой шеренги. Вот они уже обязаны урон наносить, заставляя тилинкитов вместо атаки заниматься своей защитой, этим помогая сдерживать напор врага. С уроном помогут и стрелки, и кавалерия, и фустибалы. Вот, кстати, они начали метать камни. Примитивное оружие, но в некоторых случаях очень эффективное.

Я был в седле и мне с высоты своего коня была отлично видна вся картина боя. Северные варвары неслись в атаку под непрекращающимся обстрелом. Навстречу летели арбалетные болты, сверху разили стрелы, плюмбаты и камни. Но ничего из перечисленного не только их не остановило, но даже не замедлило.

По отношению к жителям королевств, тилинкиты вели себя абсолютно бесчеловечно, считая всех, кроме себя, животными. За это они заслуживали уничтожения. Но я не мог не уважать их как воинов и не оценивать по достоинству их индивидуальную подготовку.

Вот один ловит болт ногой, но продолжает, хромая, рваться к строю моих копейщиков. Второму попадает в голову камень из фустибала, он падает на колено, трясет головой, но потом поднимается и шатаясь идет вперед. Следующему в плечо неглубоко впивается стрела. Он по ходу вырывает ее и продолжает бежать вперед, как ни в чем не бывало.

Еще одному попадает болт в вооруженную руку. Он роняет копье, но тут же подхватывает его здоровой рукой и бежит дальше. Волчий вой и яростные крики заглушают приказания командиров. Глухой дробный грохот! Волна атакующих сталкивается с нашим строем. Тяжелый удар, ноги моих бойцов дрожат от напряжения, кто-то переступает на шаг назад, не выдерживая давления, у кого-то ноги просто скользят по земле.

Строй копейщиков немного подался назад, но остановился. Первая шеренга изо всех сил сдерживает напор варваров. Бойцы второй шеренги, из-за плеч товарищей, разят копьями атакующих. Работают очень быстро и неутомимо, не снижая скорости. Вот сейчас их жизни спасают те утомительные и ненавистные тренировки, за которые бойцы так не любят своих командиров и инструкторов. Ну и меня заодно, как главного мучителя.

Скорость стрельбы луков и фустибал очень сильно снижается. И тем, и другим приходиться долго выцеливать траекторию, чтобы не попасть по своим копейщикам. Зато арбалетчики работают в максимальном темпе. Жаль, он у них сам по себе невысок.

Мимо проскрипела повозка со стрелометом. Алберих действовал точно, как я и приказывал перед боем. Сейчас он снова возвращал карробаллисту на левый фланг. Но теперь он должен был вести не фронтальный, а более эффективный фланговый обстрел. Перед ним сейчас откроется такая масса врагов, что даже не целясь, он каждым выстрелом будет убивать по нескольку человек. Жаль, что у «скорпиона» скорость стрельбы еще меньше, чем у арбалета.

Вот, черт! Один из тилинкитов получил копье в живот от моего воина первой шеренги, но неожиданно, со злобным рыком, начал еще глубже насаживаться на древко, помогая себе левой, невооруженной рукой. Добравшись до моего обескураженного копейщика, он с победным воплем, врубил ему топор в лицо. На землю они завалились вместе. Варвары тут же устремились в возникшую прореху.

– Гооор!!! – я, что есть силы, заорал командиру пластунов. Этого момента я и боялся больше всего!

Я не смог перекричать шум боя, но слава предкам, Гор помнил мой инструктаж перед боем. Его бойцы побросали фустибалы и бросились на уставших, израненных тилинкитов, расширяющих прорыв. Короткая резня и мои копейщики восстановили строй. Я облегченно выдохнул, – живем пока.

С брезгливостью отметил, что успел промокнуть от испуга. Просто в один момент. Как свинья на скотобойне. А что? Столько людей, за которых я считаю себя ответственным, могут погибнуть или стать калеками. Конечно, страшно.

Упершиеся в строй копейщиков тилинкиты, стали «растекаться» по фронту. Как, собственно, я и ожидал. На правом фланге они уперлись в болотце, а вот на левом их пока сдерживали лучники, акцентированно обстреливая любого, кто пытался обойти строй копейщиков. Прекрасно понимая, что статус-кво продержится не больше одной-двух минут, принял решение вводить в «игру» кавалерию.

– Строй «клин», – скомандовал я конным воинам. – Приготовиться!

С одобрительными возгласами кавалеристы стали выстраиваться за моей спиной в клин, а я был острием этого клина. Внешний ряд образовали кирасиры, внутри строя встали уланы. Справа и чуть позади меня построились Сток, мой друг и главный военачальник, и Белослав, который когда-то, на пороге моего дома, вытащил меня из-под стрел. Слева – Матей, Огнен и Джурадж, мои первые два дружинника в Оряхово. Я давно заметил, что эти ребята всегда стараются быть ко мне поближе, но я и не против.

Как я уже говорил, у моей тяжелой кавалерии еще не было кирас. Но у всех были металлические доспехи: бахтерцы, наручи, поножи и шлемы с наносником и бармицей. На два взвода я набрать таких доспехов смог. Также у каждого было особое седло, необычное для местных, с высокой спинкой.

У кирасиров на тренировках я «затачивал» следующие навыки: «молоток» (чередующийся удар и отход, можно несколькими шеренгами по очереди); против пик кирасиры тренировались наносить удар под углом, загибая пики в сторону; в наиболее простых случаях (неглубокое построение противника или вовсе отсутствие строя) я тренировал использовать «натиск». «Натиск» – это удар по строю с последующим прорывом. Потом новый заход и так повторять до полного «приготовления отбивной».

Уланы с их кожаными доспехами, более мелкими лошадьми и низкими седлами, тренировались мной для разведки, сторожевой службы, преследования врага и т.п. Пока же, из-за малого количества кавалерии, их приходилось иногда использовать и в строю кирасир. Я старался, как сейчас, ставить их либо внутрь строя, либо запускать второй волной.

– За мной! – коротко скомандовал и тронул Князя.

Шагом, потом рысью я начал набирать ход. За мной молча, выдавая себя только гулким топотом копыт, шла моя кавалерия. Небольшой отряд из двух десятков человек, но тилинкитам сейчас мало не покажется.

Принял влево, ближе к уже занявшей позицию карробалисте, выходя из-за спин своих копейщиков, и выбрал подходящий угол атаки. Хр-хр-хр-хр-хр… захрустел за спиной стреломет. Враг все ближе…

Я стал переводить коня в галоп. Князь вывернул шею, скосив на меня наливающийся кровью глаз. Глянул, как будто бы проверяя, так ли он понял своего седока, и ускорился, переходя в аллюр «три креста». Я опустил копье, натянув ремни тока, и выцеливая противника. Сейчас… Нааа!!!!

Копье легко прошило доспех тилинкита, нанизывая его, как жука на булавку. Хлопнули рвущиеся ремни тока, и я выпустил из рук древко, оставляя копье в теле варвара. Тут же потянул из ножен притороченную слева к седлу шашку.

Князь – красавец! Пока я выхватывал клинок, он как таран сносил всех на своем пути. А одного особо ловкого тилинкита, выскользнувшего из-под копыт, молниеносно укусил за шею. «Пролетая» мимо, я успел заметить, как тот выронил палицу и, схватившись за горло, рухнул на траву. Охренеть! Надо будет проверить, может Князь плотоядный?! Ха-ха-ха-ха! Возбуждение боя всецело охватило меня.

– ТшДАЦ!!!!, – услышал за спиной грохот сработавшей карробаллисты. Молодцы! Просто молодцы!

Мы уже прорвались сквозь вражескую толпу. Я оглянулся на своих воинов. Они молча выстраивались за мной привычным клином. Мало у кого остались копья, только у трех-четырех уланов. Я улыбнулся и снова развернулся к наседающим на моих копейщиков тилинкитам.

– Пошли! – я указал шашкой на уже потрепанный фланг северных варваров и тронул своего коня.

Разметав остатки тилинкитов, пытающихся охватить наш левый фланг, я остановил свой отряд и окинул взглядом поле боя. Мой конный отряд, на первый взгляд, был цел. Копейщики уверенно держали строй, а стрелки методично отстреливали атакующих, похоже из последних сил, тилинкитов.

– Труби атаку копейщикам, – отдал я команду сигнальщику и тот поднес к губам сигнальный рог.

– Вууу-вууу! Вуу! Вууу-вууу! – пронесся над полем боя рев сигнального рога.

– Ииииииии! Хууу!!!

Строй моих воинов разом шагнул вперед, нанося одновременный удар копьями. Тысячи раз повторенное на тренировках упражнение. Атака строя копейщиков. Неторопливая, очень неторопливая, но неумолимо смертоносная атака.

– Хуу!... Хуу!... Хуу! – медленно, но синхронно, оряховцы пошли вперед.

Выложившиеся в ноль в безумном натиске, тилинкиты сначала подались назад, а потом не выдержали и побежали. Редкое зрелище, даже для меня. За эти три круга, много раз гонявшего и разнообразных разбойников, и тилинкитов. Но если с разбойниками обычно проблем не было, то северные варвары дрались зло и упорно, практически никогда не показывая спину. Сегодня я ее увидел.

– Айдан! Твой выход, – обратился я к командиру улан. – Сдохнуть должны все!

Айдан весело хлопнул кулаком по груди и обернулся к своему отряду:

– За мной!

Уланы рассыпались в одну линию и бросились за убегающими тилинкитами. Оставшиеся со мной кирасиры уставились на меня глазами больного спаниеля.

– Ладно, ладно, – я не сдержался и захохотал. – Вперед!

Тяжелые кавалеристы с улюлюканьем бросились вслед за уланами.

Глава 2

Глава 2. Цветань, 527 круг Н.Э.

Ко мне пришли тилинкиты. Не те, чьи головы сейчас лежат кучей на берегу удобной бухты под Бабайками. С теми я закончил четыре дня назад. После разгрома на дороге к Оряхово, мы вырезали всех, кто попытался сбежать после боя. Основную массу посекли уланы, небольшую часть, которая попыталась затеряться в лесу, помогли загнать пластуны.

В это время я оставался на поле, где мы одолели объединенный отряд трех родов северных варваров. Как не хотелось принять личное участие в добивании врага, но, как говориться, наступил на горло своей песне. Надо было проконтролировать оказание помощи раненым, подготовить к перевозке своих убитых (а их, к сожалению, было немало, в основном — копейщиков), собрать трофеи, избавиться от трупов тилинкитов. Их догола раздели, собрав трофеи, и в болото побросали. В общем, забот хватало и мне приходилось заниматься тем, чем надо, а не тем, чем хочется. Доля командира, эхх...

По информации, полученной от гонца, я знал, что на охрану байдар тилинкиты оставили десяток воинов. И сначала хотел взять с собой в Бабайки только конный отряд, а остальных завернуть домой, но потом решил перестраховаться. А вдруг за это время еще какая-то сволочь пришла? Будет обидно: прийти, чтобы уничтожить десяток моржовых вонючек, а наткнуться на лагерь из полусотни воинов.

Мне такого не надо. Лучше быть живым параноиком-победителем, чем мертвым безалаберным смельчаком. После того, как Гавейн оказал помощь раненым, я приказал уложить их на повозки. На другие телеги загрузили тела убитых товарищей, трофеи и под охраной половины здоровых и легкораненых бойцов отправил их в село.

Старшим с ними послал командира стрелков Колояра. Он поймал стрелу правым бедром, так что тащить его к побережью было бессмысленно. Отправил домой и лекаря, и карробаллисту. Остальные пошли со мной. Пошли практически налегке. Взял только одну повозку. Она нужна была, чтобы заполнить ее отрубленными головами тилинкитов, а на обратном пути — трофеями, что мы соберем с оставленной у байдар охраны.

Что? Не гуманно головы трупам рубить? Кощунство в отношении погибших? Так я давно говорю: я не паладин в белых одеяниях. Пришли убивать моих людей и разорять мою землю? Готовьтесь сдохнуть! И радуйтесь, если в бою, а не сев жопой на кол.

У меня такие холмики из черепов — по всему манору. Разбойники местные, разбойники пришлые — тилинкиты и разнообразные подонки из соседних маноров. Даже один отряд кравосцев есть. Пришли три круга назад нести возмездие за убитого мной Влодека. Принесли... Сейчас лежат кучкой на видном месте и с табличкой.

Я около каждой кучи отрубленных голов поясняющую табличку ставлю: кто и за что здесь лежит. Патриотическое воспитание, хе-хе. Учу Родину любить. Грамотных, правда, очень мало, но как-то содержание посланий население постигает. И знаете, относятся с пониманием.

Когда пришли в Бабайки, оказалось, что я зря перестраховывался. Те три десятка бойцов, что несли охрану на объектах моей приморской деревни, уже тилинкитов перебили. Дождались, пока объединенная орда врага уйдет в сторону Оряхово, вернулись к побережью и вырезали оставленную охрану.

Байдары отогнали в укромное место. Все же не были уверены, что мы разгромим такой большой отряд, и позаботились о том, чтобы тилинкитам возвращаться домой было не на чем. Молодцы, одним словом.

Часть байдар я передал старосте Бабаек Гостомыслу, как компенсацию за разорение. Не сильно разорили, конечно, но пускай. Богатеют жители — мне только выгода с этого, пускай зачастую и не прямая. Часть байдар приказал сохранить для продажи. Продам их тем родам тилинкитов, что со мной торговлю ведут.

Затем свалили на берегу отрубленные головы, воткнули рядом три тотема, с которыми варвары ко мне приперлись, и тут же табличку: «Тилинкиты, пришедшие с разбоем на землю баронства Аристи». Оружие, одежду и доспехи прибрал для последующего распределения: часть для деревенских ополченцев, часть на продажу.

Потом вернулись домой. Похоронили своих погибших товарищей, и я тризну по ним устроил. Сидел вместе с бойцами. Давно взял за правило: после боя со своими бойцами за один стол садиться. Иногда это тризна, иногда, когда потерь нет, то просто пир.

Считаю своих воинов не просто подчиненными, а боевыми товарищами. И в подходящий момент стараюсь это показать. К тому же, мой сюзерен тоже не брезгует вместе с дружиной посидеть. Осколок старой аристократии, с которого не стыдно брать пример. Беон тер Аристи до старости лично на поле боя рубился, защищая свою землю или выполняя волю своего сюзерена. Не то, что нынешние полубарыги, которые все реже на поле боя появляются.

После тризны поставил задачу своим командирам подготовить предложения по награждению. Я, за время руководства манором, составил понятный перечень поощрений и наказаний*. И широко его обнародовал. Считаю, что каждый мой человек должен четко понимать, за что и как он будет поощрен или наказан. Что есть определенные установленные нормы, а не просто произвол начальника.

* - Перечень поощрений и наказаний.

Поощрения:

Орден «Славы» (в виде круглого щита из золота с изображением солнца, крепится к ленте черного и стального голубого цветов, носится на шее, вручается перед строем подразделения) — за умелую организацию боевых операций и руководство войсками и флотом (которого пока нет).

Медаль «За отвагу» круглой формы из серебра с изображением скрещенных мечей и надписью: «За отвагу», крепится к прямоугольной колодке, обтянутой красной шелковой лентой, носится на левой стороне груди, вручается перед строем подразделения) — за личное мужество и отвагу.

Медаль «За заслуги» круглой формы из серебра с изображением сидящей совы и надписью: «За заслуги», крепится к прямоугольной колодке, обтянутой желтой шелковой лентой, носится на левой стороне груди, вручается перед строем подразделения) — за высокие достижения в военной, государственной, производственной, научно-исследовательской, социально-культурной, общественной и благотворительной деятельности.

Наградное оружие с гравировкой — за подвиг.

Нагрудный знак прямоугольной формы из меди с изображением меча и надписью: «За ...», вручается перед строем подразделения) — за участие в военной компании.

Премия или ценный подарок (вручается перед строем подразделения) — за серьезные отличия в службе, выполнение задач повышенной сложности.

Публичная благодарность (объявляется перед строем подразделения) — за отличия в воинский службе.

Наградные знаки за победу в ежегодных соревнованиях по владению оружием (медный значок с изображением оружия, на котором проходило соревнование, и цифры от 1 до 3, в зависимости от занятого места) — за призовое место в ежегодном соревновании. Дает повышенный оклад на службе в дружине.

Наказания:

Казнь (усекновение головы — благородному, повешение — простолюдину) — дезертирство, повторное мародерство, неисполнение приказа в бою, сопротивление начальнику, бегство с поля боя.

Каторга (от 1 до 3 лет — простолюдинам) — утеря штандарта, повторная кража, мародерство, троекратное неисполнение приказа.

Физическое наказание (батоги — простолюдинам) — утеря щита, кража, повторное неисполнение приказа, многократное серьезное нарушение, отступление с поля боя без приказа.

Арест (от 3 до 10 суток на хлебе и воде — простолюдинам) — утеря оружия, неисполнение приказа, неоднократное серьезное нарушение.

Наряд на работы (от 1 до 3 — простолюдинам) — серьезное нарушение.

Штраф (объявляется простолюдинам — перед строем подразделения, благородным — лично или в присутствии благородных) — неоднократные нарушения, серьезное нарушение.

Публичное порицание (объявляется простолюдинам — перед строем подразделения, благородным — лично или в присутствии благородных) — незначительное нарушение.

Награждения и наказания — на строгом учете в специальной книге. В том числе, чтобы не было возможности подделать награду. С наказаниями ни я не жестил, ни другим не давал перегибать палку. Для того этот перечень и создавал. С наградами тоже пока было не очень густо, но это принципиально. У меня не будет павлинов, обвешанных медалями даже на спине и штанах.

За три круга я всего пять медалей выдал: «За отвагу» — Стоку, Матею и Белославу, «За заслуги» — старосте Оряхова Булычу и лекарке Алме. Они реально заслужили. Зато я не жалел средств на премии и подарки. Не стеснялся объявлять публичные благодарности, которые тоже не были пустым сотрясанием воздуха. Народ знал, получишь одну-две благодарности, в следующий раз жди премии или подарка.

Я стоял на крыльце своего дома, а передо мной переминались с ноги на ногу тилинкиты. Делегация от Рода Куницы. Изможденные лица, подрагивающие руки, просящие взгляды. Представители некогда одного из сильнейших родов северных варваров.

Они еще сильны, хоть и не настолько, как в прошлом, но воздействие алкоголя уже оказало губительное, разрушающее влияние на них, в результате чего Род неуклонно катится к упадку. Жалко мне их? Испытываю я угрызения совести? Нет! Один раз увидели бы, что они творили с населением материка, — не стали бы задавать таких вопросов.

«Куницы» пришли просить о дополнительных поставках. Но все дело в том, что они уже не могли заплатить достойную цену за то количество «аристийского», что желали получить. И, видимо, вопрос был настолько насущным, что прибыл сам Омрын. Один из трех вождей Рода.

Почему прислали балогуна (военного вождя), а не олори (главу рода) или лори (старейшину рода)? Понятно, что из-за личных контактов со мной. Мы друг друга знаем. Знаем, что примерно можно друг от друга ожидать. То, что не послали кого-то стоящего в Роду на более низкой ступени властной структуры, говорит о важности вопроса для варваров.

Я рад, очень рад... Катитесь вы в пропасть, твари! Только побыстрее, а то как по мне, так слишком медленно вы туда катитесь. Вид тилинкитов вызывал бурю эмоций, но на своем лице я старательно удерживал бесстрастное выражение.

С тилинкитами мы торговали в определенные дни чертога. На три заранее установленных дня у побережья Бабаек собирались «мирные» тилинкиты и мои торговцы. Для того, чтобы определять друг друга издалека, ввели специальные обозначения. У моих людей это был штандарт цветов баронства Аристи, а у тилинкитов — большой бубен с изображением тотемного животного.

У Рода Куницы, соответственно, — изображение куницы. Торгующие Рода тилинкитов были наперечет, поэтому их знаки все прекрасно знали. Хочу также отметить, что несмотря на запредельную жестокость, у тилинкитов были свои представления о гордости и чести. Поэтому, обманом они не занимались и под прикрытием чужих знаков нападений не делали. Если приходили торговать — торговали, если приходили убивать — убивали.

Тилинкиты за «аристийское» и продовольствие поставляли моржовую кость, мех, шкуры, рабов и... нефть. Я не случайно про нее узнал. Очень давно я начал расспрашивать всех, кого мог, видел ли кто-нибудь «земляную кровь». Описав, как можно точнее, что я имею ввиду. Ответ пришёл пока только от тилинкитов. В паре мест на их землях нефть выходила прямо на поверхность.

Я выкупал у северных варваров рабов. Перед покупкой обговаривал с захваченными в рабство людьми их перспективы. Если рабы желали осесть в Оряхово, заключал с ними договоры и ставил их на те направления, где они согласно своим навыкам и умениям могли принести пользу. Если же рабы желали уехать к себе на родину, то заключался совсем другой договор.

На тех работах, куда я их определял, они обязаны были отработать ту сумму, что я заплатил за них тилинкитам (в секретные мастерские их не допускали даже при наличии нужной профессии). Извините, но я живу в реальном, а не сказочном мире среди розовых пони. После выплаты долга люди получали свободу и могли распоряжаться собой сами.

Как только я узнал про нефть, я сразу включил ее в товарооборот с тилинкитами. Пока с большой осторожностью готовил помещение с «самоваром»*, просто копил запасы нефти, выкупая все, что привозили тилинкиты. Потом начал производство и стал использовать получающийся продукт для светильников и нужд дружины. Делал глиняные гранаты: ручные и для метания фустибалами.

* - примитивный аппарат для перегонки нефти в разные фракции путем выбора температурного режима, смотри изображение в «Доп.материалах».

Продуктов перегонки мне пока хватает только для собственного потребления, но в будущем я хочу начать торговлю керосиновыми светильниками. С зажигательными снарядами возникли свои, пока еще не решенные проблемы. Оряховские мастера смогли подготовить такой зажигательный состав, который не тух при метании зажигательных гранат руками или фустибалами.

При метании же зажигательного снаряда карробаллистой, арбалетом или луком, пламя на фитиле задувало в полете. Иногда тлеющая пакля зажигала горючую смесь, но чаще всего заряд пропадал впустую. Я не знаю рецептов зажигательной смеси, но в курсе, что при ее изготовлении использовались: сера, деготь, древесная смола, нефть.

Где добыть или купить серу, я не представляю. Помню только один из вариантов — это открытые залежи в районе вулканов. Но где здесь эти вулканы? Сам не знаю и объяснить людям, что мне надо, не могу. Зато уверен, что если встречу, то узнаю это вещество. По запаху! Но пока сера мне не встречалась и мастера были вынуждены экспериментировать с оставшимися ингредиентами. Приемлемого результата пока не было.

В последней стычке с тилинкитами зажигательные гранаты я не использовал, т.к. это был не самый удачный момент для применения таких снарядов. Строй у варваров обычно не плотный, двигаются быстро. Вот если бы тилинкиты осаждали поселение, я бы устроил филиал ада под стенами. Но, слава предкам, до Оряхова эти варвары ни разу не доходили. Да и стен пока нет, только строятся.

Ну, или на море, плеснуть «жидкого» огня в небольшое, по сути, суденышко. Там как-бы не страшнее будет. Но именно в прошедшем бою я эффективным это средство не посчитал.

Пришедшие тилинкиты Рода Куниц. В этот раз они не дождались установленных дней торга и попросили обменять алкоголь раньше и частью в кредит, так как за все, что им хочется получить, заплатить им пока нечем. Я долго ломал голову, как мне в этой ситуации поступить. С крючка алкогольной зависимости их снимать нельзя. Сильно «прессовать» — тоже чревато. Но и выгоду свою надо поиметь.

Слишком у меня много расходов, чтобы равнодушно относиться к вопросам прибыли. Я все-таки согласился, выделив товар в кредит, но дополнительно предложил им такую авантюру: они захватывают когг (это один из видов кораблей борейцев, которые иногда заходят в самые восточные области Помории с торговыми миссиями), а я за него расплачиваюсь с ними по самой высокой цене, буквально «заливаю» алкоголем.

Придется давать хорошую цену, тут ничего не поделаешь. Во-первых, судно само по себе дорогое. Это, на настоящий момент, вершина кораблестроения Этерры. Во-вторых, захватывать его будет непросто. Высокие борта помогают отбивать абордажные атаки, да и сами борейцы — морские владыки Востока. Даже хозяевам Студеного моря, тилинкитам, будет непросто справиться с этой задачей.

Помочь в захвате когга, кроме мастерства и свирепости, тилинкитам может то, что в Студеное море заходят только борейские купеческие суда, а не военные корабли. Да и то, происходит это не часто. А второе, нападения они не ожидают, так как обычно с ними не связываются, слишком зубастая добыча. «Корм» для тилинкитов, это струги, лодьи и кочи. И мне нужно было именно такое морское судно, как когг.

Несмотря на максимально возможное увеличение выпуска алкоголя и спаивание тилинкитов, это самое спаивание проходит недостаточно быстро. На агрессию родов, не желающих торговать со мной, а желающих тупо грабить, надо отвечать максимально жестко. Отвечать, как на море, так и на суше. Да и хотелось бы мне иметь возможность выходить в море, не боясь сдохнуть при первой же встрече с варварами.

Струги для боя с тилинкитами не годятся. Слишком низкие у них борта. И тилинкиты со своих байдар без проблем берут такие суда на абордаж. Воины они свирепые и умелые, непревзойденные в абордажных схватках. Поэтому мне нужен корабль с высокими бортами и хорошими мореходными качествами. Ладья, струг и коч не подходят. Только когг!

Отпустив северян, поднялся на вышку своего дома и предался воспоминаниям, заодно осматривая окрестности и оценивая те изменения, что произошли в селе. А изменилось многое. Вместо сонного царства — кипящий муравейник, новые порядки, новые постройки, новые люди, новые идеи.

На вышку поднялась Ива, принесла горячего сбитня. Как она угадывает, что мне хочется? Забрав кружку с напитком, другой рукой я с нежностью обнял и прижал к себе свою женщину. Я ей реально благодарен за то, что она все это время остается рядом со мной.

Ива прочно заняла место моей фаворитки, как бы смешно это не звучало об отношениях в селе. Но за свою жизнь я достаточно насмотрелся, как на благородство простых людей, так и на низость и подлость представителей правящего класса. Так что, в селе или в замке мне лично без разницы.

Ива вела себя правильно, была нежной, заботливой и понимающей. Она прекрасно осознавала, что замуж дворянин ее не возьмет, это против всех обычаев. Я и сам не мог себе этого позволить, да и не хотел, если честно. Вот такая у нас мужиков кобелячья натура, но оправдываться не собираюсь.

Иву я не неволю. Вон, Мила, Ивина подруга и одна из трех моих горничных, решила выйти замуж за Матея. Так я и разрешение дал, и с приданым помог, и вольностей себе с ней не позволяю. Захочет Ива выйти за кого-нибудь замуж или не захочет, это будет лично ее решение. Я в любом случае помогу.

Понимаю, конечно, что у Ивы есть свои резоны и, наверное, они практичны, а может и циничны. Но это нормально. Женщине труднее, чем мужчине, устроить свою жизнь, по крайней мере, в таком мире, как Этерра.

Как уже упоминал, Ива ведет себя правильно, по-женски мудро. Своих соперниц, которые само собой появляются, «отшивает» без безобразных сцен. По крайней мере, я их не вижу. Истерик не устраивает, капризничает в меру (каждой женщине иногда надо покапризничать или на что-нибудь пообижаться), меня окружает нежностью и заботой.

Что еще надо мужчине, который пока не созрел для брака? Поэтому, я очень дорожу Ивой и всячески стараюсь выразить свою благодарность. У девушки теперь есть свой дом, деньги, наряды и уважение, как в моем доме, так и в селе. Сандар, начальник службы эдилов, докладывал мне, что в селе Иву не травят, мол «господская подстилка», хоть многие женщины и завидуют, а относятся с уважением. А в самом моем доме Ива по величине влияния стояла на втором месте после ключника Джеймса.

Каюсь, обнимаю красивую и умную девушку, а сам рассматриваю, как суетится народ в селе. Дом на возвышенности, да еще башня построена. Поэтому, никакие заборы от меня не скрывают, что и где происходит. Радует сердце, что везде кипит работа: копошатся во дворах и мастерских, тащат грузы по улицам. Над селом стоит не праздный шум: колотит молот в кузнице, орет скотина, слышны звуки топора и пилы.

Лезут в голову воспоминания, как выглядело село, когда я только сюда прибыл вступать во владения манором. Что вообще изменилось за это время? С момента моего попадания на Этерру прошло четыре с половиной круга, а с момента разгрома Рода Куниц и начала мирного взаимодействия с ними — три круга. Мне исполнилось 19 кругов, а на Земле сейчас 2021 год.

Даре, дочери Алмы, уже пятнадцать кругов и, слава предкам, герой ее девичьих грез уже не я. Дара — девушка очень привлекательная и пока я был объектом ее влюбленности, мог и не сдержаться. Ведь если симпатичная женщина или девушка решит добиться мужчины, то шансов у этого мужчины не ответить взаимностью будет немного.

А портить отношения с семьей Алмы я не хотел. К счастью, все пошло так, как и должно было. За прелестной девушкой косяками ходили пускающие слюни парни. И в конце концов, один из них смог завоевать юное сердечко. Дара сначала переключила свое внимание с меня на молодого воина моей дружины, а осенью прошедшего круга вышла за него замуж.

Задумка с прокладыванием мощеных дорог пока не сработала. Слишком это оказался трудоемкий, долгий и дорогой проект. За три круга мы смогли замостить только улицы в Оряхово, Бабайках и Муравках, а также короткие отрезки дорог на выезде из этих поселений, метров по пятьдесят.

Хоть замостить все, что мне хотелось, и не смогли, но главный путь манора, дорогу Бабайки — Оряхово — Муравки, содержали в исправности: подсыпали, равняли и расчищали вокруг заросли. Потому как движение сейчас шло по дорогам интенсивное. В Оряхово свозили нужные манору ресурсы отовсюду. Одной только браги нужно было «бесконечное» количество. Сколько не закупи — все мало. За «аристийским» все равно очередь стояла.

В самом селе Оряхово были частично перепланированы и полностью переделаны улицы. Проезжая часть стала достаточной ширины, чтобы разъехались две повозки. Сделаны пешеходные дорожки и сливные канавы. Проезжая часть и тротуар вымощены камнем.

И это было нереально круто. Каменные дороги на Этерре сейчас мостили только в столичных городах. Больше нигде не делали. В других поселениях они остались только как наследие старой империи, постепенно приходя в упадок и исчезая без надлежащего присмотра.

После взрывного расширения Оряхово в первые два круга моего управления манором (за счет постройки ремесленного квартала, притока населения и перепланировки улиц), процесс строительства жилья и производственных помещений замедлился. Тогда все силы строителей я бросил на возведение укреплений вокруг села, которые до этого шли ни шатко, ни валко, по остаточному принципу.

На настоящий момент успели вырыть вокруг села ров, поставить деревянные башенки, оборудованные примитивными тенсионными метателями, сделать двое ворот внутри башен покрупнее: Южные — на Муравки, и Северные — на Бабайки, и начали возводить стены.

Экономически манор изменился кардинально и сейчас обеспечивает мне очень высокий доход, основой которого является производство крепкого алкоголя. Винокурня разрослась до небольшого заводика, но спрос все равно превышает предложение.

Поэтому я продолжаю вкладывать средства в развитие этой отрасли. Кроме солидного роста производственных площадей, удалось серьёзно увеличить КПД. Кузнецы все-таки смогли сделать мне змеевики для перегонных кубов. Из медной пластины скручивали трубки, а спаивали их оловом.

Я вначале нормально не разобрался в возможностях местной металлургии, посчитав ее более убогой, чем она есть на самом деле. Но оказалось, что бронзовый век здесь миновал еще во времена становления Империи и олово знают очень давно.

Также большие деньги приносит торговля моржовой костью и особенно поделками из нее. Их я вымениваю у северных варваров на дистиллят. Резчики тилинкитов — высококлассные мастера, их поделки имеют высокую художественную (и, естественно, денежную) ценность. Большой доход приносит и мыло разных сортов.

А в этом, текущем 527 круге Н.Э., я произвел первую выемку морского и речного жемчуга. Много потерь произошло в процессе выращивания. В самом начале, после внедрения имплантата, погибло больше десятой части моллюсков, а жемчужины по факту появились только у половины устриц. Из этой же половины, по-настоящему качественными, вышла только пятая часть жемчужин. Речного жемчуга получилось вырастить гораздо больше, чем морского. Ведь в каждом морском моллюске делали по одной закладке, в речном же — по шестнадцать.

Но, учитывая очень высокую стоимость жемчуга, который еще не умели выращивать и только изредка находили в моллюсках, я получил в свои руки настоящее богатство. Пришлось ломать голову вместе с Алоизом, как его реализовывать, не поимев проблем. Купец изменился за последнее время, раздобрел. И только глаза остались молодыми, живыми и жесткими.

Алоиз стал продавать жемчуг штучно: дворянам высокого ранга и очень богатым купцам в разных графствах и странах. Получилось дольше, но дорого и безопасно. До этого на Этерре жемчуг шел из южных стран материка, тоже поштучно. Оставил я немного жемчуга и для себя. Совсем немного. Почти все отдал Алоизу для реализации.

Чуть меньший доход приносит мне «королевский мед» (кленовый сироп). Его цена очень высока из-за ограниченности предложения. Несмотря на заманчиво высокую цену, я не могу расширять производство так же, как сделал это с производством алкоголя и мыла.

Меня останавливает ограниченная сырьевая база, но главное — довольно короткий период сбора кленового сока. Поэтому приходится очень вдумчиво выбирать, кому и сколько «королевского меда» продавать. Алоиз сейчас сбывает «королевский мед» за границу и только очень богатым или очень нужным людям. Ну и высшим аристократам Варнии, если говорить о нашем королевстве.

Производственные площади для потребностей моих мастерских пока недостаточны, поэтому рабочие кое-где работают в несколько смен. Винокурня, мыловарня и сладоварня (в рабочий период) работают круглосуточно, в три смены. Солеварня, бондарь, гончар, производство пеммикана — в две смены.

Всех мастеров я в ультимативной форме заставил обзавестись большим, чем они привыкли, количеством учеников. В конце концов, это не шло вразрез с интересами самих мастеров, поэтому они долго не упирались.

Продаваемые подрессоренные повозки разных видов приносили не только большие деньги, но и славу. Обо мне уже знали в королевстве и даже за его пределами, как о человеке, у которого производятся эксклюзивные товары. Товары, не имеющие аналогов на всей Этерре. Однако, я получаю от этого «пирога» маленький кусочек в десять процентов.

Ну, как маленький? По сравнению с Беоном тер Аристи и Алоизом. К сожалению, не получилось сделать амортизатор. Тогда средство передвижения получилось бы, по меркам этой планеты, и вовсе «сказочным». Я прекрасно помнил устройство амортизатора, как и многие другие вещи, касающиеся техники. Ведь по образованию и практическим навыкам был, в том числе, инженером по эксплуатации колесных и гусеничных машин. Но с тем уровнем развития, который присутствует на Этерре, я не смог найти решения, как сделать амортизатор.

Также, несмотря на все усилия, не получилось пока сделать ветряную мельницу и косилку. Я очень рассчитывал на них. Ветряные мельницы на территории, где постоянно дуют ветра, могли бы работать круглый год. А косилка, когда в сельском хозяйстве манора я сделал упор на животноводство, была бы вообще вундервафлей. Но, увы, пока все усилия результата не принесли.

Зато вышло сделать водяную мельницу и вокруг нее организовать весьма производительную лесопилку. Правда все, что на ней делается, идет пока на внутренние нужды манора. И не удивительно, поселения манора, особенно Оряхово, Бабайки и Муравки, развиваются стремительно. На мельнице же мелем муку не только для себя, но и для соседей. Для многих проще привезти и перемолоть зерно на моей мельнице, чем вручную «долбаться» дома. А я и рад, еще один денежный ручеек.

Правда, все это приносит и проблемы. Со всех окрестных земель в Оряхово побежали простолюдины. Побежали за более спокойной и сытной жизнью. И ничего их не останавливает, ни заслоны, ни жестокие наказания. На меня окрысились все окрестные дворяне, кроме ближайших соседей, которых я максимально интегрировал в свою экономическую деятельность. Правда, только как поставщиков ресурсов.

Приходящих в Оряхово для «отхожих промыслов» крестьян из других маноров, я в основном использовал, чтобы сделать ров и вал вокруг села, на котором впоследствии собрался возвести стену и башенки. Для этого начал производство бетона, не зря ведь искал, у кого закупки извести делать. На производство бетона, тоже «приходящих» использовал.

Формулу бетона запомнил, когда готовился к переходу через портал, и записал после перехода, сразу как смог, когда обустроился в деревне Брезник.

«Взять песок с косы реки.

Сжечь сто деревьев, золу собрать.

Взять глину и размешать, до получения консистенции молока.

В жидкую глину добавить гашеной извести.

Во второй бадье смешать песок с золой 100 к 1.

Смешать все и хорошенько перемешать».

Спасибо о Великий Интернет, который позволяет среди гор дерьма найти драгоценную жемчужину. Да-да, драгоценную. Вроде ничего сложного, но если не знать ингредиенты и пропорции, попробуйте придумать сами. Черта с два получится! Бесценные знания, которые нам смогли передать наши предки.

А вот, хотя бы боевые машины античности взять. Естественно, я изучал по ним материалы, когда готовился уйти на Этерру. И если в понимании и запоминании чертежей никаких проблем не возникло, то пропорции я запомнить не смог. В этих, вроде бы, простейших машинах, все ни фига не просто. Каждая деталь должна быть строго определенного размера. Да там, блин, даже вес и размер снаряда просчитан.

И если бы мой сюзерен не подарил бы мне старую имперскую книгу с чертежами различных механизмов, где пропорции деталей указаны, не знаю, что бы я делал, и вообще, взялся ли бы за них. Машину я бы соорудил, не вопрос. Понимание есть. Но сколько чертогов или даже кругов я потратил бы на поиск нужных пропорций, чтобы эти механизмы нормально работали? Даже не представляю.

Кстати, для производства бетона золу, песок и глину я тоже закупаю. В первую очередь, конечно, у своих, но и у соседей беру. Особенно, золу, так как свой лес я хочу сберечь.

На настоящий момент ров и вал уже готов. «Пришлые» роют канал от речки Тихой, чтобы этот ров заполнить водой. Как уже говорил, деревянные башенки вокруг села поставил и начал возводить стену. Как ее закончу, а это «долгая песня», буду постепенно переделывать башни, возводить их из бетона. Но это — долгосрочные планы. У меня их много, хе-хе. Бога бы только не насмешить.

Раз уж косилка не вышла, в помощь своим крестьянам наделал кос-литовок вместо серпов. Может, на первый взгляд не очевидно, но на практике это оказалось большим подспорьем. И труд стал легче, и производительность гораздо выше.

— Ох, что-то утомили меня сегодня эти тилинкиты, — я как смог, изобразил на лице ужасную усталость и жалобно посмотрел на Иву. — Сил нет, чем-то еще заниматься.

Через минуту, после спасительного поцелуя, меня уже тянули за руку в сторону спальни.

Глава 3

Глава 3. Цветань, 527 круг Н.Э.

Кравосский барон зимой 526 круга Н.Э. неожиданно для всех умер. Неожиданно для всех, но не для меня. Алма получила серьезную премию за щепотку некоего порошка, повар барона Кравоса получил дорогую жемчужину (предлагали также деньги, но он не смог устоять перед красивой и редкой драгоценностью), а Тодор тер Кравос получил погребальный костер.

Алма может быть страшным человеком. Так то, вообще, лучше с женщинами не ссориться, себе дороже выйдет. А если она может «лекарство» приготовить такое, что съешь и не почувствуешь ничего необычного, но через пару-тройку дней тебе поплохеет и в течении суток ты щелкнешь ластами. В таком случае тысячу раз подумаешь, стоит ли конфликтовать. Так что, буду ее холить и лелеять, эхе-хе.

После смерти барона, через чертог, повар-отравитель неожиданно исчез. Тишком уехал в Рению к родственникам, а не то, что вы подумали, хе-хе. Несмотря на то, что отравление прошло гладко, повар опасался подозрений в свой адрес. Что наверняка бы повлекло уже его внезапную кончину. Но неожиданно среди дворян баронства пошли разговоры, что отцу уйти на тот свет помог сынок.

Как только Тодор тер Кравос ушел к предкам, нападки родственников покойного барона на меня прекратились. Новым бароном стал младший сын Тодора тер Кравос — Братомит. И мне кажется, Братомит сам был уже рад прекратить попытки кровной мести, особенно на фоне возникших разговоров. Они тратили деньги и людей, а я — только нервы. Все, кто нес ко мне мстю, — подыхали.

С такими настроениями в баронстве он не был уверен в поддержке собственных вассалов, возникни военный конфликт между Кравосом и Аристи. Как бы то ни было, больше ко мне никто не заявлялся. Дружить, конечно, не стали, но острая фаза вражды прошла. Хотя... Вот теперь я призадумался насчет прерывания династии Кравос. Там ведь окно возможностей откроется. Баронство без хозяина... то-се... Буду думать.

У меня сейчас основная работа такая: думать, думать и еще раз думать. В перерывах истязать себя на тренировках. Хочешь быть успешным, а самое главное, живым феодалом, будь добр превозмогать. Вот и сейчас, сижу в своем кабинете после изматывающей тренировки и листаю старую имперскую книгу с чертежами и описанием различных механизмов. Смотрю, что еще можно найти интересного для моего манора.

В основном, здесь боевые механизмы, но не только. И я уже нашел здесь то, что буду использовать. Уже сейчас я построил карробалисту для дружины и тенсионные метатели на башенки, защищающие Оряхово. Какую-то небывалую боевую эффективность я от них не жду. Польза таких машин станет весомой, когда их будет много.

Сейчас основная задача — это наработка опыта их эксплуатации: применения, обслуживания, ремонта, изготовления запасных частей. Поэтому я постоянно стараюсь использовать построенные метатели. Карробаллисту беру в любое сражение, а если их нет, то провожу тренировочные стрельбы.

Тенсионные метатели в реальном бою у меня пока не участвовали, но тренировочные стрельбы из них идут постоянно. Минимум — каждую десятицу. Этим достигается, в том числе, высокая выучка расчетов. Артиллеристы (буду их так называть, хоть и не совсем верно по смыслу) уже научились стрелять довольно метко, заряжают метатели быстро и ловко, на месте, устраняют возникающие мелкие неисправности. И это учитывая, что профессиональные воины у меня только на карробаллисте, а на башенных стреломётах я использую ополченцев.

Минусом идет износ метателей, а он очень существенный: ломаются деревянные детали, разбалтываются соединения, рвутся канаты и сухожилия. Это вам не современная земная артиллерия. Но и здесь, кроме расходов на ремонт, я нашел свои плюсы. Мастера во время ремонтных работ оттачивают свое мастерство, поломки выявляют слабые места в конструкции. И постепенно метатели становятся все более надежными, выучка мастеров растет, а мастерские оснащаются более удобными инструментами для постройки и ремонта боевых машин.

Я не знаю, как в других королевствах, но в Варнии мастерских боевых машин ни у кого нет, это мой эксклюзив. Эти древние знания, как и многое другое наследие исчезнувшей Империи, еще сохраняется в редких древних книгах, но не используется. Почему? Наверняка есть причины.

Ведь и на Земле, после краха античного мира, человечество значительно сдало свои позиции. Деградировали механика, медицина... да всё! Искать эти причины ни времени, ни сил, ни желания нет. И смысла в поисках тоже не вижу. Слишком много забот, слишком мало хороших помощников. К сожалению, нет возможности заниматься всем одновременно. Приходится заниматься только необходимым.

Для чего я так стараюсь? Несмотря на непростой климат, мне понравилось то место, которое я сейчас занимаю. Меня более чем устраивает мой сюзерен, я доволен тем, чего успел достичь за столь короткое время, я более-менее разобрался, как устроено местное общество. По крайней мере, здесь, на Севере.

Стал здесь своим и ничего не хочу глобально менять, куда-то перебираться. Мне понравился север Варнии. Хочу стать здесь самостоятельным игроком, весомой силой, с которой будут вынуждены считаться все. Хочу, чтобы Север стал моим! Путь до этого неблизкий, но я над этим работаю.

Беон и Меидин Аристи за это время еще больше приблизили меня к себе. Любви аристийских дворян это мне не прибавило, но пусть со своими обидками идут лесом. В отличие от других владельцев маноров, я приносил хороший доход баронству. Сдаваемые графу налоги перестали быть ежегодным ужасом. Чтобы содержать дружину, барону теперь не приходилось на всем экономить и вытягивать последние соки из простолюдинов.

Может быть, Меидин стала уделять мне больше внимания потому, что ее дочь вышла замуж и живет теперь в другом баронстве. Сын женился на поморке и, хоть они и живут в Аристи, матери пришлось уступить большую часть внимания сына невестке. Я же был примерно того же возраста, как и ее дети. Ну, а может, я все это надумал и меня опекают как ту «золотую курицу». А может вообще, и то, и другое.

Не знаю. Однако пользы от внимания семьи сюзерена было больше, чем вреда в виде зависти местных дворян. Тем более, не все скрипели зубами. Мои ближайшие соседи, являющиеся моими торговыми партнерами, очень даже меня поддерживали. Да и то, что я неоднократно, по просьбе барона, приходил к ним на помощь в борьбе с разбойниками и тилинкитами, тоже заставляло заткнуться.

Если барон всячески поддерживал меня во всестороннем развитии манора, то его супруга помогла мне немножко «обтесаться» в благородном обществе. И если я, благодаря своему «рояльному» кругозору, мог поддержать в обществе беседу на любую тему, а в культуре питания вообще сам выступить в роли учителя, то не обошлось и без дыр в воспитании.

Например, Меидин Аристи заметила, что я совершенно не умею танцевать. Не умею музицировать ни на одном инструменте. Не знаю стихов и песен. Я не совсем точно описываю ситуацию, но выглядело это именно так. Я ничего этого не умел на местных инструментах и на местном языке.

Дома, на Земле, я средненько бренчал на гитаре, плохо танцевал и по юности сочинял простенькие стишки. Хотя, стоп! Если сравнить с теми стихами и песнями, что я услышал на Этерре, я — Борис Пастернак! Тут мне помощь оказалась не нужна. С музыкой хуже. Здесь есть похожий на гитару инструмент, но... Не стоит пытаться угнаться за местными.

Каждый благородный на Этерре с детства учится играть на каком-либо инструменте. И играют они неплохо. А я и дома играл слабо, не было достаточно времени на это. Здесь же времени на это у меня вообще нет. Так что, пришлось смириться с этим недостатком.

Танцы! Здесь меня очень выручила Меидин. Она взяла на себя труд научить меня необходимому минимуму. Не лично, конечно, но организовала и взяла на контроль. В замке постоянно кто-то «терся» из дворян, образуя аристийский двор, поэтому недостатка в молодых женщинах не было. Плохо только, что кроме обучения танцам, приходилось отбивать атаки с матримониальным уклоном.

Но научила, теперь на каком-нибудь балу или приеме я могу станцевать! Но лучше бы, конечно, избежать таких испытаний. Лично я свои навыки оценил на три с минусом или два с плюсом. Что-то вроде судорог несмазанного робота с планеты Шелезяка или укушенного коброй молодого верблюда.

Окинул взглядом свой кабинет: вот что еще успел сделать. У себя в кабинете и спальне в Оряхово, в городском доме, переделал всю мебель под себя. Платяные и книжные шкафы вместо сундуков, вешалки, мягкая мебель, нормальные кровати. Пока еще не решил вопрос, как избавиться от скрипа или хруста (в мягкой мебели наполнителем был конский волос (дороже) либо сено (дешевле)), но обязательно что-нибудь придумаю.

В городском доме кабинет сделал на «минималках», но хороший письменный стол и книжный шкаф там установил. В Оряхово же, сделал все гораздо удобнее для работы. Добротная массивная мебель из мореного дерева, достаточное количество книжных шкафов и полок. В рабочей зоне — письменный стол с различными, в том числе замыкающимися, ящичками, приставной столик на двух человек.

В зоне переговоров — длинный стол со стульями. Вот зону отдыха сделать не получилось, банально не хватило места. У местных, кому повезло (или не повезло) оказаться у меня в кабинете, разрыв шаблона случился. Невиданная мебель, необычное зонирование помещения.

Разрослись мои мастерские, какие — в большей степени, какие — в меньшей. А в них мастера уже вовсю пользуются той системой мер, что я насаждаю с первого дня вступления во владение манором. Этой же системой пользуются в мастерских нашей общей с бароном и Алоизом компании.

Для увеличения количества при производстве стрел и болтов модернизировал токарный станок. Теперь на станине на нескольких шпинделях крепится сразу несколько заготовок. Над вращающимися заготовками «ходит» челнок с закрепленными резцами. Так, за один проход челнока одновременно обрабатываются несколько заготовок.

На таких крупных станках я сделал привод от колеса, в котором бегают сменяющие друг друга пацаны. Смешно со стороны смотреть? Может быть, но работает. По крайней мере, лучше, чем ногой через кривошип крутить, как на менее крупных станках. А про лучковый привод, слава предкам, вообще речь уже давно не идет. Сейчас, в производстве стрел, болтов и дротиков, у меня лучшее положение в сравнении с любым другим производителем.

После того, как угрозы нападений тилинкитов уменьшились, под Бабайками удалось организовать выпаривание соли. Это оказалось труднее, чем я предполагал. Гораздо труднее, но, пролив тонны пота, получилось. Теперь не приходится закупать дорогущую, экспортируемую Махаратшем, соль. Пользуемся исключительно своей. Правда, надо признать, что по качеству она уступает привозной. Наша немного с горчинкой и темновата цветом.

Небольшой, но постоянный, по сравнению с производством алкоголя, кленового сиропа, мыла, повозок, выращиванием жемчуга, приносит другая продукция Оряхова: пеммикан, чернильницы-непроливайки, зубной порошок и щетки, деревянная расписная посуда и игрушки, зонтики и веера, игры «пятнадцать» и кости, стрелы, арбалетные болты и всякая мелочь, типа чесалок для спины и наперстков.

Я пытался ввести шашки и шахматы, но они пока не получили популярность и не находят сбыта. В одежде стал потихоньку заменять многочисленные завязки пуговицами. Организовал их производство из разного материала для людей с разным доходом: дерево, дерево обшитое тканью, различный металл, кость.

Самыми популярными стали перламутровые пуговицы из створок моллюсков. Производство пока очень маленькое, но и спрос пока не велик. Зато огромным спросом сразу стал пользоваться мой новый продукт — презервативы из кишок и мочевых пузырей животных. Эти изделия раскупаются сразу, а в настоящий момент заранее оплачены даже еще не сделанные презервативы.

Я, конечно, предпринимаю меры для расширения производства, но пока из-за малых объемов товара, доход относительно небольшой. Вот вроде позиций много, а по факту, из крупного производства у меня — только алкоголь и мыло, и, в ограниченный период, — кленовый сироп. Все остальное пока — на уровне мастерских. Беда общая: кадровый голод. Нет у меня достаточного количества людей, чтобы расширять производства. Для этого, кстати, я заставляю мастеров набирать себе учеников побольше.

Но ничего, курочка по зернышку клюет. Там заработан сикл, там — два, и вот в кошеле уже звенит золото. Все-таки, надо понимать, что у меня нет больших заводов и фабрик. Речь идет о мастерских, пусть иногда и больших. Даже мануфактурой пока можно назвать только винокурню и мыловарню. Соответственно, это ограничивает и доходы.

Настоящая моя гордость — это сельская больница под управлением Алмы. Небольшая, больше похожая на сельский фельдшерско-акушерский пункт, но выполняет роль заведения как лечебного, так и учебного. Там Алма учит как набранных себе учеников обоих полов, так и санитаров для дружины, которыми я обеспечил каждое отделение. Там же выделены помещения для производства лекарственных средств и фильтров для воды на основе активированного угля.

На следующий круг после введения меня в благородное сословие, «придумал» еще один способ отъема де... эээ... заработка. Подготовился и поехал в замок к своему сюзерену. Лотерея! Барон почему-то колебался, но Меидин и Кисил меня поддержали.

Вопрос решили положительно. От меня вся организация, люди и собственно работа. От барона — грамота с разрешением проведения лотереи в городах и селах, столицах маноров. Доход — пятьдесят на пятьдесят. Места проведения выбирали на торговых площадях городов, чтобы «доить» торговый люд, а не работяг. Часто такое проворачивать не получится, но изредка «стричь капусту» можно.

Чтобы управлять всем хозяйством, что у меня появилось и неуклонно расширялось, мне нужны были инициативные и искренне заинтересованные в успешности начатого дела люди. Как их заинтересовать? Я считаю, что где это возможно, надо отдать управляющему долю собственности, а где нельзя — мотивировать хорошим окладом и другими преференциями.

Я так и сделал. Полностью мне принадлежали: производство алкоголя, мыла, кленового сиропа и выращивание жемчуга. Во все остальное я запустил хватких, толковых оряховцев. И, с другой стороны, сам влез во все и везде имел свою долю. Ну, почти везде.

В общем, мой манор все это время богател. Более медленными темпами, но тоже богатело и все баронство Аристи, особенно правящая семья. Появились живые деньги, которые медленно, но неуклонно вытесняли господствующий до этого натуральный обмен. Соответственно, появились завистники и желающие «пощипать» оряховцев. Это вынудило меня усилить дружину, хоть это и очень накладно. Я нарастил численность своих бойцов, увеличил интенсивность тренировок, вложился в оснащение их оружием и доспехами.

По общему мнению с семьей сюзерена, появилась теоретическая опасность того, что хетский граф или король захотят меня извести и поставить своего человека на процветающий манор. Незаконно? Им плевать. В этом мире высшее право — право сильного. Как, собственно, и везде, если отбросить лицемерие. Это я к чему?

Вот поэтому мне жизненно необходима достаточная военная сила для защиты своих интересов. Поэтому приходится тратить небывалые для владельца манора средства на военные нужды. Я планомерно наращиваю «мышцы», а самое главное — имею полную поддержку своего сюзерена. Беон тер Аристи сам кровно заинтересован в моем благополучии и здоровье.

Кстати, по плану сегодня тренировка оряховского ополчения. Два раза в чертог я выделяю полдня на обучение сельчан. Что же касается расчетов башенных стрелометов, то они у меня занимаются каждую десятицу по несколько часов. Вопрос не простой, так как это отрыв людей от их работы.

Вместо того, чтобы зарабатывать на жизнь себе и своей семье, они занимаются военным делом. И если общие тренировки, проходящие каждые полчертога, я продавливаю просто волевым решением, то сельчанам, входящим в расчеты стрелометов, я предоставляю различные преференции: снижение отпускных цен на свои товары для них либо повышение закупочных цен на товары, которые они продают мне, либо снижение налога, либо еще что-нибудь придумываю.

Не имея возможности содержать большое войско, я приложил много сил, но создал милиционное ополчение. Более подготовленное и боеспособное, чем обычное, имеющееся у соседей.

Я крикнул охранника, который несет службу в коридоре, и дал тридцать минут, чтобы подготовить десяток кирасир к выезду на пару часов. У моих бойцов, в зависимости от сроков выхода, был установлен разный набор вывозимого с собой имущества. Для выезда на пару часов ничего, кроме оружия, брать не надо было.

Кирасиры в настоящее время выполняли функции моего личного сопровождения и охраны подворья. Их по-прежнему оставалось два десятка под командованием Матея и располагались они в малой казарме на моем подворье. Из старого состава осталось несколько человек, в том числе спасший меня в свое время при покушении Белослав и первые два принятых дружинника — Огнен и Джурадж.

Также я сумел переманить из гильдии наемников нескольких опытных воинов. Сделал это с помощью начальника представительства «Варнийской гильдии наемников» в г. Кравос Хаора и его помощника Десила, с которыми у меня остались хорошие отношения со времен наемничества.

Кроме кирасир был сформирован отряд легкой конницы (взвод) — улан в составе тридцати двух человек. Они в основном занимались патрулированием манора. И по большей части их усилиями были выведены все разбойники. В особо сложных случаях помогали гвардейцы. Ну и, конечно, мои показательные расправы над разбойниками сыграли свою роль.

На вооружение улана состояли: конь, кожаный доспех, кавалерийское копье, аркан, круглый деревянный щит, обтянутый кожей, боевой топор (по достижении необходимого уровня металлургии — сабля), кавалерийский арбалет либо лук. Уланы исполняли у меня роль разведки, сторожевой службы. Осуществляли преследование врага в бою и другие, свойственные легкой коннице, задачи.

Армия — это дисциплина, порядок, понятные правила и требования. Поэтому, наряду с перечнем поощрений и взысканий, я ввел для своей дружины звания, отличительные знаки и систему команд и сигналов (голосом, горном, флажками). Сразу продумал структуру «на вырост», до полка включительно. Но пока, из-за незначительной величины дружины, оперировать приходится отделениями, взводами и ротами.

Значит и рассказать имеет смысл только о том, что я уже создал. А остальные хотелки оставить на будущее. Если не сдохну и смогу подняться в обществе выше, то тогда списочки и составлю. Те, что составлял в Брезнике, ведь пригодились. Дай предки, пригодятся и те, что составляю здесь.

Итак, в своих кавалерийских подразделениях ввел следующие чины и структуру. Нижние чины и унтер-офицеры: рядовой, ефрейтор, урядник, вахмистр; офицеры — корнет.

Отделение — десять человек (в том числе командир отделения — урядник, заместитель командира отделения — ефрейтор, кирасиры (уланы) — восемь рядовых).

Взвод (из 3 отделений) — тридцать два человека (в том числе командир взвода — корнет, сигнальщик — рядовой, кирасиры (уланы) — тридцать рядовых).

Корнетами у меня стали: у кирасир — Матей, а у улан — Айдан.

Кроме кавалерийских подразделений сформировал две роты копейщиков и роту стрелков. Ввел в них следующие чины: нижние чины и унтер-офицеры — рядовой, ефрейтор, урядник, вахмистр; офицеры — корнет, подпоручик, поручик, ротмистр. И организовал следующую структуру:

Отделение — десять человек (в том числе командир отделения — урядник, заместитель командира отделения — ефрейтор).

Взвод (из пяти отделений и управления) — пятьдесят два человека (в том числе командир взвода — корнет, заместитель командира взвода — вахмистр).

Рота (из двух взводов и управления) — сто десять человек (в том числе командир роты — ротмистр, заместитель командира роты — подпоручик, знаменосец — вахмистр, сигнальщик — урядник, вестовые-санитары — ефрейторы).

Доспех у копейщиков пока разный, чем смог, тем обеспечил. Однообразия достигаю стандартным сюрко. Шлемы — металлические, разных видов, но в большинстве каркасные. Щиты — миндалевидные деревянные, обтянутые кожей. В арсенале есть запас круглых щитов (для действий на корабле и в других подобных ситуациях). Имею свою красильню, поэтому с покраской сюрко и красивой раскраской щитов проблем нет. Выглядят мои бойцы очень неплохо.

Стрелки у меня обычно работают строем в пять шеренг. В первом ряду — арбалетчики с павезами, во втором — арбалетчики без щитов, затем в третьем, четвертом и пятом рядах — позиции лучников. Доспех у всех стандартный, ламинарный, из моржовой кожи. Шлем дзунари-кабуто — из того же материала. Доспех дает стрелкам достаточную защиту, смотрится внушительно и солидно за счет хорошего качества и однообразия.

Чин ротмистра присвоил командиру роты стрелков — Колояру, ротным копейщиков — Далебору и Хрольфу, а также моему командиру дружины — Стоку. Стоку, хоть он по должности и выше своих подчиненных командиров рот, но чин пока оставил на уровне ротного.

Я пока не увидел, потянет ли он сам что-то большее, чем рота. Самостоятельно он у меня еще ничем, больше отряда в сотню-полторы бойцов, пока не управлял. В тех случаях, когда в бой приходилось вести более крупные силы, я командовал лично.

Из артиллерии у меня, как я уже рассказывал, только одна карробаллиста. Расчет у нее состоит из шести человек (в том числе начальник расчета — вахмистр, заместитель начальника расчета — урядник, остальной персонал — рядовые). Начальнику расчета Албериху присвоил чин вахмистра, а командиру пластунов Гору — корнета.

Для максимального облегчения идентификации, одел воинов в стандартные сюрко, ввел всем бойцам шевроны.

Сюрко: Накидка с изображением герба. Плащ с полотном и спереди, и сзади. Длина — чуть ниже колен. Двухцветная: левая сторона — стального голубого цвета, правая — черная. В центре — серебряная атакующая сова.

Шеврон (носится нашитым на сюрко в районе сердца): изготавливается в форме четырехугольного щита с заострением снизу. Фон черный, по краю отделан серебряной нитью. Шеврон разделен на две половины также серебряной нитью.

На нижней половине шеврона, нитью стального голубого цвета, вышиваются эмблемы родов войск:

Пехота — Скрещённые стрела и меч.

Кавалерия — Лошадь, вставшая на дыбы.

Артиллерия — Требушет.

Флот — Ладья под парусом без весел.

Подразделения обеспечения — Крытый фургон.

Флота и подразделений обеспечения пока нет. Но все в планах. Да-да, я ставлю себе большие цели и военные чины задуманы тоже «на вырост». На верхней половине шеврона серебряной нитью вышиваются знаки различия званий моих армии и флота:

Рядовой (матрос) — чистое поле без знаков.

Ефрейтор (старший матрос) — тонкая вертикальная линия.

Урядник — 2 тонкие вертикальные линии.

Вахмистр (боцман) — толстая вертикальная линия.

Корнет (мичман) — тонкая горизонтальная линия и под ней маленький диск.

Подпоручик — тонкая горизонтальная линия и под ней 2 маленьких диска.

Поручик (лейтенант) — тонкая горизонтальная линия и под ней 3 маленьких диска.

Ротмистр (капитан) — тонкая горизонтальная линия и под ней 4 маленьких диска.

Майор — толстая горизонтальная линия и над ней 2 больших диска.

Полковник — толстая горизонтальная линия и над ней 3 больших диска.

Генерал (адмирал) — толстая линия, вышитая несколькими зигзагами.

Но пока у меня всего несколько офицеров чином не выше ротмистра, остальные — нижние чины и унтер-офицеры.

Чтобы отличать свои подразделения на поле боя, ввел штандарты для подразделений. Это дает лучшую управляемость, быстрее доходят посыльные. Цвет всех штандартов и вымпелов — как у баронского штандарта. Вывешиваются на деревянном древке с медным наконечником в виде атакующей совы.

Пехотные и стрелковые роты, эскадроны конницы: Квадратные, в центре полотнища вышито название подразделения. К примеру: «2 пехотная рота», «1 эскадрон улан», «1 стрелковая рота». На древках штандартов, между фигуркой совы и перекладиной с закрепленным полотнищем, вывешивается короткий бунчук из конского волоса: красный — у пехоты, черный — у стрелков и синий — у конницы.

Эх, эскадронов у меня пока тоже нет, но обоим кавалерийским взводам, выдал штандарты «на вырост». Для того, чтобы не занимать штандартом руки воина, что в бою может послужить причиной его гибели, использовал японский опыт. Сделал крепления для древка штандартов на спинах у знаменосцев в пехотных и стрелковых ротах, а у сигнальщиков — во взводах кирасир и улан.

Да, поясню, почему «пехотная рота», а не «рота копейщиков». С ростом дружины задумана модернизация подразделений копейщиков в подразделение, напоминающее испанскую терцию. Там будут бойцы и с пиками, и с алебардами, и даже с мечами. Но это все в отдаленном будущем. Пока делаю то, что могу.

Собравшись, я вышел во двор. Перед крыльцом конюх Милун уже держал приготовленного Князя. Из конюшни выглядывала озорливая рожица его помощника, паренька Немани. Перед воротами стоял десяток моих бойцов, державших под уздцы своих лошадей. Увидев, что я перевел на них взгляд, они дружно грохнули кулаками по груди, выполняя воинское приветствие. А Матей сделал шаг ко мне и доложил:

— Господин, отделение кирасир к выходу готово!

— Хорошо, корнет. По коням!

Мы взлетели в седла, а охранники у ворот быстро распахнули створки. Легкой рысью мы пошли к Южным воротам. Оряховцы при виде нас быстро уступали дорогу, сдергивали головные уборы и склоняли головы. Тренировка уже началась, так как даже отсюда был слышен грохот работающих метателей.

— ДУТ!!! ДУ...ДУТ!!! — со стороны башенок, окружающих село, громыхали метатели.

Выехав из ворот, я сразу остановил Князя. Дальше можно было не ехать. Тренировка ополченцев шла невдалеке и все было прекрасно видно. Унтера, со стимулами в руках (еще в том, изначальном смысле), гоняли пропотевших мужиков по полю перед селом.

К началу тренировки я не успел, засиделся за документами. А начинаются они у нас с сигнала тревоги о нападении на село, или сигнала о сборе на площади, или у одних из двух ворот. По этому условному знаку мужики, подходящие по возрасту и здоровью, должны быстро вооружиться и прибыть на закрепленные за ними позиции, а дальше уже действовать по команде.

Ополчение, конечно, вооружено было намного хуже моих дружинников. По остаточному принципу. Но копья и круглые деревянные щиты были у всех. Как дополнительное оружие, почти у всех были палицы. Немногие имели боевые топоры. В качестве доспехов у подавляющего большинства были стеганки, однако иногда встречались и простенькие кожаные доспехи.

В основном, ополчение мне нужно для защиты стен поселения, но ситуация может сложиться по-разному, поэтому их учили и бою в поле. И, конечно, уделялось время индивидуальной подготовке. Тогда мужиков разводили для тренировки по двум площадкам: стрелков — отдельно, бойцов ближнего боя — отдельно.

Намного дальше от тренирующихся ополченцев стояли большие соломенные мишени. По ним и били башенные стреломёты. Я с удовольствием отметил и быструю перезарядку, и точную стрельбу артиллеристов-ополченцев.

Своих же дружинников я готовил гораздо серьезнее. Для того, чтобы из мужиков, пусть и хорошо натренированных физически и владеющих оружием, сделать воинов, нужно участвовать в боях. И я искал любую возможность закалить бойцов в реальных боевых действиях. Любой слух о появлении разбойников или приближении к манору тилинкитов, тотчас следует быстрая реакция — поднимаю дружину по тревоге и быстрым маршем иду карать.

Да, это жестокое обучение. Бывали и бывают потери, особенно значительные поначалу. Жалко мне было своих людей? Еще как жалко! Но это — единственный вариант превращения натренированных мужиков в воинов. Сначала мы изничтожили абсолютно всех разбойников в своем маноре. Нападения тилинкитов стали проходить реже, а если они и совершались, то это делали более крупные отряды северян. Им было легче напасть на территорию другого манора, чем терять людей без получения прибыли от грабежа в Оряхово.

Манор стал пугалом для разбойников, каким пугалом в людских пересудах стал и я. Люди любят почесать языками и при этом не стесняются от всей души привирать. Вот и моя фигура оказалась удобна для того, чтобы перемывать кости. Народ и перемывал. Перемывал с каким-то извращенным удовольствием.

Я в их рассказах уже чуть ли не как граф Дракула стал. Правда, к этому Дракуле простой народ стекается, хоть и не полноводной рекой, но непересыхающим ручейком со всей округи. Как люди все это у себя в головах укладывают — и сами себе объяснить не могут, и я не понимаю. Однако, как мне докладывали, основной посыл в народе был таков: «Господин, конечно, страшный, но это и хорошо, никто к нему не полезет, его людей и деревни не тронет. Главное — самим его не злить».

Сначала у моих соседей обстановка с разбоями оставалась прежней, даже еще ухудшилась. Кто из разбойников сумел убежать живым из Оряхова, начинали орудовать в соседних манорах. Это, в том числе, было невыгодно и мне, ведь оттуда шли обозы к моим мануфактурам и мастерским. Надо было ситуацию выправлять и у них. К тому же, была возможность отточить мастерство своих воинов. Смазка для мечей, да...

Соседи бедны, по сравнению со мной, поэтому за свою помощь я беру небольшую плату, но все же беру. Бесплатную помощь никто никогда не ценит. Это я прекрасно знаю еще по жизни на Земле. А так как цену я не загибаю, договариваться получается без проблем: продовольствие (своего в маноре уже не хватало, так как люди в основной своей массе занимались ремеслами), жилы с задних ног волов и быков для тетивы (стратегический товар), различные ресурсы или услуги, к примеру, предоставление рабочих бригад и тому подобное. Кому чем проще было рассчитываться, на том и сходились.

Затем договорился и с Беоном тер Аристи. Барон не тратил достаточное количество денег на дружину и, хоть и усилил ее, но, по моему мнению, недостаточно. Однако, хоть я и был обласкан семьей барона, но ни Беон, ни Меидин не бежали ко мне за советом «как обустроить Россию», хе-хе. И не спешили отчитываться, куда они тратят заработанные деньги.

Поэтому барону, как и мне, оказалось выгодно, чтобы на угрозы территориям баронства реагировала оряховская дружина. Она и реагирует, проходя стремительными маршами до самых дальних маноров баронства Аристи. А барон находит, как полюбовно рассчитаться со мной. Это тоже может быть все, что угодно: люди из долговой ямы, ценные книги из библиотеки, банальные деньги. Да все, что угодно и что выгодно для обоих!

За прошедшее время была расширена и укреплена служба эдилов. В их обязанности я добавил защиту технологий, разведку и контрразведку. Все, конечно, на очень примитивном уровне, но, лиха беда начало.

По деревням продолжили использовать инвалидов-ветеранов, но набрали и других, целенаправленно отбирая людей по личным качествам. Начальника службы эдилов помог найти Алоиз. Он привез очень «хитровывернутого товарища», имевшего за своими плечами службу в дружине одного из баронов королевства, работу кастеляном и даже недолгое пребывание в «ночной гильдии» столицы королевства. Зовут нового главного эдила — Сандар.

Эдилы у меня не паразиты или нахлебники на плечах крестьян и ремесленников. Они приносят заметную пользу. Во многом благодаря этой службе в маноре сейчас живется относительно безопасно, поддерживается порядок и блюдутся установленные мной правила.

«Рай на земле», конечно, не построен, да и люди всегда чем-то недовольны, хоть в задницу их целуй. Но особо недовольные как раз эдилами и выявляются. После фиксации нарушения они направляются на общественно полезные или особо тяжелые работы. Зато и чистота в Оряхово, не в пример даже столице баронства, гыы.

Как уже упоминал, из пешей части дружины я планирую со временем сформировать что-то напоминающее испанскую терцию, но для этого надо иметь хотя бы в районе полутора тысяч человек. Такое возможно только в экономически развитом баронстве. В бедном баронстве, а тем более в маноре, — нереально.

Пока же, готовлю бойцов, которые в будущем смогут стать костяком, становым хребтом терции и вспомогательной кавалерии. Не в смысле плохой, а в том смысле, что в бою я собираюсь опираться на пешее войско. Нет ни в Оряхово, ни в Аристи тех условий, которые позволяют иметь сильную и многочисленную кавалерию. Нет условий, чтобы заковать всех своих воинов в металлические доспехи.

Нет в Варнии развитой металлургии (а ее нет) — нет кованой рати. И нет длинных мечей и сабель. Достаточно качественными можно сделать только относительно короткие и толстые мечи. Или жди, что в бою твой полуторный меч согнется или переломится. Про сабли я лучше вообще промолчу.

Хотя говорили, что в Лимерии, Порталано, Махаратше и на Коралловых островах используют именно сабли. Но здесь, в Варнии, за все время я видел саблю один раз. У убитого мной наемника — махаратшца, когда еще жил в Брезнике. Видимо, все-таки прогадал я с ценой, когда продавал эту саблю, но что уже теперь.

И про кавалерию. Нет у нас достаточного количества пригодных для боя лошадей. И нет достаточного количества нормальных наездников, ведь мы не кочевники. А готовить из крестьянина, или тем паче горожанина, хорошего кавалериста придется долго и дорого. По боевой эффективности выгоднее за это же время и деньги подготовить несколько копейщиков.

Насаждение жесткой дисциплины, насыщенные тренировки и участие в реальных боях позволяют мне растить хороших воинов. В боевой учебе дружинников делаю упор на личной боевой подготовке и действиях в составе подразделения. Стараюсь довести выполнение маневров на поле боя до автоматизма.

В строевой подготовке не усердствовал и «прусского шага» не вводил. Целью ставил выработать беспрекословное подчинение командам. Подчинения моментального, без раздумий и споров. Учил идти в ногу и не в ногу (на мостах и в помещениях, чтобы не создать опасные для конструкции колебания).

В распорядок дня дружины ввел вечерние поверки, на которых кроме проверки личного состава и вооружения, осуществлялись поощрения и наказания заслуживших это бойцов. Для поддержания дисциплины на должном уровне, периодически сам проводил контрольные проверки несения службы, состояние вооружения и имущества бойцов. Заставлял это делать и Стока. «Натаскивал» его, как мог.

Готовить бойцов помогали также открытые соревнования, которые, получив во владение манор, я ввел на празднование Нового круга. И само празднование, и приуроченные к ним соревнования я сохранил и проводил каждый Новый круг.

Еще немного понаблюдав за тренировками, я скомандовал возвращаться в село. До конца дня надо успеть проверить мастерские.

Глава 4

Глава 4. Цветань, 527 круг Н.Э.

Стою в своей спальне и скептически смотрю в бронзовое зеркало. За прошедшее время биофаги каким-то образом смогли немного выровнять шрам на лице. Красавцем не стал, но, все-таки, люди уже не спешат с отвращением или страхом отвернуться, лишь глянув на мое лицо.

С ухом, правда, ничего не изменилось. Остался небольшой обрубок после попадания кравосской стрелы и расти не хочет. Не знаю почему, видимо биофаги не считают эту рану ущербом организму, достойным их внимания. Шучу, конечно, но на самом деле не знаю, как это все у них работает.

Выбитые мечом зубы, к примеру, выросли. Почему не растет ухо? Многочисленные шрамы на теле, которыми успел обзавестись на Этерре, истончились и, хоть остались видны, то тело не обезображивали. Мой непрезентабельный внешний вид не помешал массированной атаке небогатых дворянских семей с целью меня оженить.

Отбился я от них с большим трудом измышляя разнообразные отмазки. Надо было отказать так, чтобы не учинить обиду. Ибо чревато! Я прекрасно их понимал: кто из родителей не хочет устроить жизнь своего ребенка? А я с некоторых пор стал очень выгодной партией не только для небогатых дворянских семей.

Тяжелее всего было устоять перед семейством Кедрик. Что уж говорить, и семейство на мой взгляд достойное, и их старшая дочь Эвелин весьма и весьма хороша во всех отношениях. Но, рано мне! Просто еще очень рано для такого серьезного решения. Когда почувствую, что готов к такому ответственному шагу, тогда и буду думать.

Ну, так мне хочется, а как выйдет отбиться, если начнет давить кто-то из серьёзных аристократических родов, не знаю. Пока, слава предкам, они меня достойной партией для своих дочерей не считают. Вот и ладушки.

Больше не портит настроения мне и жителям Оряхово калека Гахарит. Это тот предатель, помогавший убийцам из Кравоса. Из-за которого я практически лишился уха и обзавелся лишней дыркой в организме от стрелы наемных убийц. Искалечил я его в качестве наказания за предательство. И по моему приказу его содержали и вытаскивали каждый день на всеобщее обозрение.

Но, в конце концов, надоело мне смотреть на его мучения. Да и надеюсь, что воспитательную роль наказание выполнило. Поэтому я отдал приказ и пластуны Гора его по-тихому удавили. Тут, несмотря на закрытое окно, с улицы донеслось ржание нескольких лошадей и громкие возбужденные голоса. Интересно... Вскоре в коридоре послышались быстрые шаги. В дверь спальни негромко постучали.

— Да?

— Господин, прибыл гонец от Беона тер Аристи, — тихо открыв дверь, доложил ключник. — И видно, что-то очень важное.

— С чего ты так решил, Джеймс? — поинтересовался я.

— Он прибыл под охраной пятерки дружинников, одвуконь. Несмотря на это, кони очень измотаны. Да и воины ненамного лучше. Видно, очень спешили, — пояснил Джеймс.

— Хорошо, тогда не будем заставлять ждать. Я приму гонца в кабинете, — отдал я указание Джеймсу.

Ключник поклонился и быстрым шагом вышел из комнаты, а я пошел в кабинет.

— Разрешите? — заглянул в кабинет ключник. — Господин, к Вам прибыл гонец от Его милости барона Беона тер Аристи.

— Пусть зайдет.

В кабинет вошел усталый, весь в дорожной пыли, воин в сюрко аристийских цветов и поклонился. С боков его контролировали два моих кирасира.

— Говори.

— Достопочтенный Сержио, у меня срочное послание для Вас от Его милости, — доложил измотанный боец.

— На словах милорд что-то просил передать?

— Да, достопочтенный. Его милость незамедлительно призывает Вас со своей дружиной к себе. Идти нужно будет в Поморию, в баронство Мезен. Все остальное — в письме, — дружинник под внимательными взглядами моих бойцов протянул мне запечатанное большой сургучной печатью письмо.

— Накормить прибывших воинов и организовать им отдых. Идите! — отпустил я бойцов.

Печать была баронской. Я тут же сломал ее и развернул свиток. Барон писал сам, я знал его почерк. Он рассказывал, что, отражая крупный налет тилинкитов, в Помории погибли барон Никон тер Мезен со своим сыном Евсеем. Это отец и брат молодой жены Кисила — Беляны.

С этим сообщением прибыл один из преданных Беляне мезенских дворян. Беон и Кисил Аристи приняли решение идти в Поморию и брать власть в Мезене. Беон тер Аристи написал, что надо срочно туда выдвигаться с той целью, чтобы Кисил принял под свою руку баронство. И брать с собой отряд, так как на место барона претендует племянник умершего, и он уже не без успеха начал подстрекать мезенских дворян поддержать его в стремлении взять власть в баронстве.

Закон на стороне Кисила. Жена Кисила — единственный оставшийся в живых ребенок погибшего барона. По закону Помории, бароном становится старший сын умершего, либо зять старшей дочери. Если таких нет, то другие, более дальние родичи. Но, поморы уважают силу. А в случае, если племяннику удастся захватить власть, то их графу будет плевать, несмотря на всю незаконность произошедшего перехвата управления. Главное, чтобы ему налоги исправно платились и его приказы выполнялись.

Милорд просил меня оказать помощь сыну силами всей моей дружины. Хм, ну что же, я сам не против. В минус пойдут риски, сопровождающие на войне любого. В плюс — дальнейшее сближение с семейством Аристи и накопление боевого опыта моими бойцами.

Без стука приоткрылась дверь и в кабинет вошла Ива.

— Снова уходишь, — даже не спросила, а констатировала девушка, юркнув мне на колени и крепко обняв.

— Что поделать? Это моя жизнь, — погладил я ее по голове. — Не волнуйся. Схожу, накажу плохих парней и вернусь домой.

— Смотри, веди себя хорошо. А то придется и тебя наказывать, — я плотоядно ухмыльнулся и, скользнув ладонью по бархатистому бедру, крепко ухватил девушку за попку.

Ива хихикнула и прижалась ко мне еще крепче.

— Господин, я буду хорошей девочкой. Но наказать Вы меня можете прямо сейчас, — еще и на коленях покрутилась.

Почувствовал, как меня начинает охватывать желание «наказать» Иву, вот прямо сейчас, немедленно. Жадно впился в ее податливо расслабленные губы, но с трудом удержался от дальнейших действий и мягко отстранил девушку.

— Милая, скажи, пожалуйста, Джеймсу, пусть срочно вызывает старосту и Стока. Как оба прибудут, сразу ко мне их на совещание.

Ива с сожалением вздохнула и соскользнула с моих колен, поправляя юбку.

— А как я закончу совещание, зайди ко мне в спальню. Хочу с тобой один вопрос обговорить.

Вот такая улыбка у Ивы мне больше нравиться, а то скуксилась! Я с нежностью улыбнулся ей в ответ. За прошедшее время в наши отношения помимо изначально возникшей страсти, добавилась какая-то особенная чувственность, мягкость. Может потому, что оба могли ценить ту теплоту, что дарили друг другу? Не знаю.

Я проводил жадным взглядом стройную фигурку уходящей девушки. Видимо, чувствуя на себе мой горящий взгляд, она еще и бедрами поиграла так, что я чуть на нее не накинулся. А Ива только смешливо глянула на меня, прикрывая за собой дверь.

На совещании озадачил Булыча и Стока о срочном сборе и подготовке дружины к боевому выходу. Охрану манора я оставлял на ополченцев. Предупредил о незамедлительной подаче сигнала в Аристи в случае нападения на манор. Барон обещал сразу выслать отряд для помощи в защите. Еще раз «пробежались» по алгоритму действий жителей населенных пунктов манора в случае вражеской агрессии.

Забрать я решил всю дружину, кроме воздушного наблюдателя. Думаю, в данной ситуации, он будет просто лишним грузом. Вызвал отряд, дежуривший в Бабайках и конный патруль манора, назначаемый из улан. Отряд, несущий службу в Муравках, «выдергивать» не стал, а просто предупредил о предстоящем походе. Все равно мы идем через эту деревню, зачем бойцов гонять взад-вперед?

Наконец, настало время выводить дружину в поход. С Ивой я горячо попрощался ночью, а сейчас обошел дом и подворье, коротко общаясь с прислугой. Заглянул и в казарму кирасир. Бойцы занимались подготовкой имущества к походу. Отреагировав на хлопнувшую дверь, они приняли стойку смирно и приложили кулак к сердцу.

Самым главным «строевиком» оказался мальчишка, девяти кругов отроду, Дарко. Это тот пацан, которого мы подобрали под Бабайками рядом с убитыми родителями. Я определил его «сыном полка» к кирасирам в малую казарму. Он бросил на пол мешок, который волок по полу, и вытянувшись в струнку хлопнул кулаком по груди, так и застыв передо мной.

— Молодец, вояка, — я потрепал его по голове. — До нашего возвращения остаешься в казарме за старшего. Присмотри, чтобы все здесь было в порядке. Я на тебя надеюсь.

— Да, господин, — стараясь выглядеть солидней, ответил мальчишка.

Кирасиры весело ухмыляясь смотрели на маленького бойца. Ему пошили такую же одежду, как и у взрослых воинов, даже сюрко с гербом у него свое было. Смастерили детскую стеганку, щит и шлем, выстрогали деревянный тренировочный меч. А на день рождения кирасиры скинулись и подарили ему настоящий кинжал. Впрочем, на нем он смотрелся как короткий меч.

Дружину провожало все наше немаленькое село. Собралась огромная толпа: семьи уходящих в поход бойцов, подруги и просто зеваки. Оба взвода кавалерии шли с заводными лошадьми. Похуже, конечно, лошадки, чем боевые. Да и не все лошадки, если честно. Там половина мулов у моих бойцов, но свои задачи они выполнить могут, до поля боя бездоспешного воина довезут.

С дружиной уходило большое количество повозок, на которые сгрузили имущество, вооружение, а также фураж и продовольствие. Поэтому вьючных коней решил не брать, и так стадо неслабое выходит.

От взвода улан я назначил головной и боковые дозоры, от кирасир — тыловой. Вроде, на своей земле и особой необходимости в разведке не было, однако я водил дружину только так. Лучше лишний раз «перебдеть», да и полезно для тренировки и выработки полезных привычек и навыков.

Шли быстро. После усиленной маршевой подготовки, усложненной свинцовыми утяжелителями и различными вводными, которые я придумывал для каждой тренировки, бойцам шагалось — как на прогулке. После Муравок окончательно сформировалась походная колонна.

Из кавалерии, кроме меня, — двадцать один кирасир и тридцать два улана. Из пехоты — две роты копейщиков (двести двадцать воинов) и рота стрелков, включающая в себя сорок четыре арбалетчика и шестьдесят шесть лучников. Ближе к голове колонны шагали два десятка пластунов и катилась карробаллиста.

Брезну обошли, не заходя в село, отдохнув под частоколом поселения. И так жителей перепугали до жидкого стула. А к баронскому замку я решил идти через город. Хочу по-быстрому заскочить домой, узнать как дела, и к бургомистру. Я ему прихватил бочонок хорошей настойки в подарок. Если точнее, то в город я зашел со взводом кирасир, отправив остальную колонну под командованием Стока вокруг города. Дал указание ждать меня у Северных ворот.

Застал и сына Алмы — Лазара, который стал уже вполне успешным городским лекарем, а также Квитко и Миряну. Постаревшую, но еще бодрую семейную пару, исполняющую в доме обязанности прислуги. Уделил внимания сколько смог, а смог немного ­— слишком поджимало время.

Приведя себя с дороги в порядок и убедившись, что дома все нормально, я отправился к бургомистру. На площади перед ратушей и домом городской стражи все также лениво зевали местные блюстители порядка. Мой десяток кирасир изрядно взбодрил это болото.

Чтобы излишне не напрягать стражу, я взял с собой только одного бойца, чтобы тот дотащил за мной бочонок с настойкой. В этот раз мой визит был мирным и я постарался быть как можно более незаметным. Спокойно поднялись в приемную бургомистра и я потихоньку открыл дверь.

В приемной за своим столиком сидел секретарь бургомистра Гомосий. Он, опустив голову, что-то активно писал, ничего не замечая вокруг. Я, ничего не говоря, потопал через приемную в кабинет его начальника. Через пару секунд Гомосий отвлекся от писанины на посторонний шум и поднял голову. Было видно, как его лицо вытягивается и покрывается бледностью.

Несмотря на явный испуг, секретарь выскочил из-за стола и бросился мимо меня в кабинет бургомистра. Я тут же перехватил его за пояс. Было забавно наблюдать, как его ноги проскальзывают по полу приемной, а он сам остается на месте, суетливо перебирая ногами. Прямо как белка... нет, перепуганный суслик в колесе.

В конце концов я не выдержал и расхохотался. Гомосий вызывал двоякое чувство. Он был сейчас и смешон, и вызывал искреннее уважение. Ну правда, несмотря на явный испуг, он пытался выполнить свои обязанности. Трус бы затих и старался бы «не отсвечивать» или бы попытался убежать. А Гомосий бросился предупредить своего начальника. Ну или что он там хотел, запереться в кабинете? Хе-хе. Я и сам бы не отказался от такого секретаря.

Кое-как успокоив Гомосия, я не стал лезть к бургомистру нахрапом и попросил его доложить Судиславу о моем приходе. Каждый приезд в Аристи я старался встретиться с бургомистром и начальником городской стражи, старался поддерживать с ними хорошие отношения, одарить какой-нибудь мелочью.

Судислав не благородного сословия, но на уровне баронства имеет солидный вес. И ровные доброжелательные отношение вроде бы получилось выстроить. Вот только Гомосий, после первого моего посещения, до сих пор не может спокойно воспринимать мои появления в их «богадельне» и беспричинно нервничает.

Нормально посидели, пообщались. Я подарил Судиславу бочонок с настойкой, он угостил меня вином из Махаратша. К сожалению, слишком много времени я уделить общению не мог и, распрощавшись, вышел на улицу.

Там меня уже поджидал улыбающийся во всю ха... широко улыбающийся начальник городской стражи Дерен. В отличие от большинства своих стражников, явно имеющих излишний вес, Дерен, несмотря на свой возраст, был худощав и смугл. Он воспринимался мной этаким испанцем-конкистадором.

Для него у меня тоже был подарок. Я вообще в Аристи всегда приезжаю как Дед Мороз. Пообщаться, правда, получилось только «на ходу», поговорили несколько минут. Я подарил ему набор душистого мыла и отправился к Северным воротам. Благо, это было как раз по дороге. Северные ворота были заодно и воротами в Белый квартал Аристи, где размещался городской магистрат и жили наиболее обеспеченные горожане.

От Северных ворот города до ворот замка полкилометра. Нас уже давно заметили и ждали. Я отдал приказ Стоку развернуть временный лагерь под стенами замка, так как такое количество бойцов территория замка бы не вместила, и въехал в гостеприимно распахнувшиеся ворота.

Во дворе меня встречал капитан баронской дружины баронет Элдор Тессен. Я с уважением констатировал, что, в свои сорок три круга, у капитана не появился лишний вес. Только стало немного больше седины в темных волосах. Мы тепло поздоровались, и он подозвал конюха, чтобы у меня приняли Князя.

Я подмигнул хитроватому мужику и тот, едва сдерживая улыбку, поклонился. Местные конюхи прекрасно знали, что если я прибыл на Князе, то надо постараться и, пока я нахожусь в замке, познакомить его с какой-нибудь достойной «девочкой». Естественно, остальной уход, тем более, должен быть на высшем уровне. А с моей благодарностью — не заржавеет. Поэтому Князь всегда был здесь ухожен и обласкан.

Узнав, что мне после марша не надо приводить себя в порядок, так как я это уже сделал в своем городском доме, он сразу повел меня к барону. У входа в донжон, рядом с часовым, я увидел лейтенанта Деяна, заместителя Элдора Тессена. Он вслед за бойцом нехотя мне поклонился.

Когда я только пришел наемником в баронскую дружину, у нас сложились довольно хорошие отношения. Но после инцидента с Фролом, которого я поймал за насилием над несовершеннолетней девочкой, рядом с ее матерью, им же и убитой, отношения с Деяном испортились.

Да, Фрола за это преступление вздернули, и некоторым это не понравилось. В том числе и лейтенанту. Мол, Фрол — свой дружинник, а эта девочка с ее матерью — чужие. Но пусть они идут на хрен с таким подходом, это были мирные жители НАШЕГО баронства. Мне такие уроды как Фрол никогда своими не будут. Я холодно кивнул и молча прошел мимо, часовой-то ни при чем, чтобы его игнорировать.

Поднимались в личные покои Беона тер Аристи на четвертый этаж донжона. Проходя третий этаж, услышал громкий бас:

— Эй, Ларош! Ты уже здесь?!

Я обернулся на возглас. На третьем этаже был большой зал, где барон пировал с дружиной и проводил различные мероприятия. В этот раз, как обычно, в зале находилось несколько дворян обоего пола. Тех, кому слишком скучно в своих манорах, тех, кто хочет «поторговать лицом» перед сюзереном, ну и тех, кто приехал к барону по делу.

Заметил я и незнакомца с усталым задумчивым лицом. Наверное, это тот дворянин, который прибыл из Помории. А кричал мне Доналл Кедрик. Я вежливо раскланялся со всеми, объяснил Кедрику, что спешу к Его милости, и пообещал, что после приема у барона обязательно уделю ему время.

Протопали мимо часового на четвертый этаж, где капитан попросил меня подождать и, постучавшись, зашел в покои Беона. Не прошло и нескольких секунд, как Элдор выглянул и пригласил меня войти. Войдя в комнаты, я увидел, что у себя в покоях милорд находится вместе супругой.

— Ваша милость, — я учтиво поклонился барону. — Прибыл по Вашему приказу.

— Ваша милость, — после доклада о прибытии, тут же поздоровался с Меидин.

— Здравствуй, Сержио, — с доброжелательной улыбкой поздоровалась баронесса.

— Быстро ты прибыл, — кивнул мне в ответ Беон тер Аристи. — Присаживайся, Сержио. И Элдор, пригласи сюда сына.

Капитан вышел из комнаты, а я уселся на один из свободных стульев.

— Вы позвали, милорд, я пришёл, — ответил я барону.

— Я ни минуты не сомневался в тебе.

С сожалением должен отметить, что за прошедшие круги Беон заметно сдал. Как-то постарел, осунулся. Синие, всегда цепкие и проницательные глаза потускнели, а волосы окончательно поседели. Однако, барон по прежнему держал себя с достоинством. Подбородок гордо приподнят, а спина — прямая как древко копья.

Баронесса же, на мой взгляд, нисколько не изменилась. Тот же умный и строгий взгляд карих глаз, чуть полноватая фигура. Хотя нет, вот и у нее стала заметна седина во вьющихся до лопаток волосах. К предкам! Не хочу видеть этих изменений у глубоко уважаемой мной пары. Распахнулась дверь и в комнату вошли Кисил и Элдор.

— Ты звал, отец? О, Сержио! — воскликнул Кисил. — Ты пришел?!

— Разве могло быть по-другому? — я поднялся со стула и Кисил неожиданно крепко меня обнял.

— Эээ..., — я недоуменно покосился на Беона и Меидин, но они только молча улыбались. Так-то, необычное проявление чувств от Кисила, несмотря на наши более чем хорошие отношения.

— Ладно, потом пообщаетесь, — наконец вмешался барон. — Присаживайтесь.

— Разрешите? — снова «приземлившись» на стул, я вопросительно приподнял брови.

Беон тер Аристи разрешающе кивнул головой.

— Милорд, я не так часто бываю у Вас в гостях, — обратился я к сюзерену. — И празднование Дня рождения вашей супруги, к моему глубочайшему сожалению, пропустил, так как в это время гонял разбойников под Зингемом. Позвольте принести запоздавшие поздравления и небольшой подарок от Вашего верного вассала.

Барон, с удивленным выражением лица, разрешение дал. Я же говорил, что я всегда приезжаю как Дед Мороз?

— Баронесса, — я достал искусно инкрустированную коробочку и с поклоном протянул ее Меидин Аристи. — От всей души поздравляю Вас с праздником. Надеюсь, этот, запоздавший по вине обстоятельств, подарок будет достоин Вас и сумеет подчеркнуть Вашу несомненную красоту.

Баронесса приняла подарок и открыла футляр. Со стороны Кисила и Элдора раздались восторженные возгласы, а Беон только изумленно крякнул. В футляре на бархатистой подкладке лежала весьма крупная морская жемчужина золотистого оттенка.

Всегда бесстрастное лицо Меидин порозовело, и она подняла на меня заблестевшие глаза:

— Спасибо, она очень красива. Я с благодарностью принимаю твой подарок, — баронесса стрельнула в мужа хитрым взглядом. — Вот умеют же крестьянские мальчики из Лимерии подарки делать.

Уставившись на меня, все насмешливо заухмылялись, а я сделал непонимающе лицо. Дальше пошел уже серьезный разговор. Барон рассказал мне то, что ранее поведал капитан. Чтобы отстоять право на Мезенское баронство, надо было с крепким отрядом срочно выдвигаться в Поморию.

Барон выделил сыну шестьдесят дружинников во главе с Деяном с условием, что после принятия власти сын вернет обратно сорок бойцов, оставив себе два десятка во главе с Деяном. Смогли также нанять сто сорок пеших наемников. Выгребли все, что было в Аристи.

Слава предкам, что после того, как в баронстве завелись денежки, желающие заработать стали стягиваться в Аристи со всей Варнии. Не стали исключением и наемники. Теперь основная их масса пыталась найти найм в аристийском представительстве.

Естественно, главным над объединенным отрядом был Кисил, но я сразу обговорил, что решения на марш и бой мы будем принимать вместе. Не Кисил, не Деян единолично, а вместе. Лучше бы я сам, но Кисил — сын аристийского барона и без пяти минут мезенский барон. А я — сельский аристократ, хе-хе. Сословное общество, все дела...

Мое предложение не встретило возражений. Все-таки, моих воинов в два раза больше, я лучше знаю, на что они способны и как их правильнее использовать. Решили идти пешим маршем, так как у барона не было столько судов, чтобы загрузить весь отряд. У меня больше четырехсот воинов с полусотней лошадей, плюс карробаллиста, плюс обоз. У Кисила — две сотни воинов с шестью десятками лошадей. Неслабое войско выходит, где столько судов набрать?

Конечно, пешим маршем значительно дольше добираться, но выхода нет. С малым отрядом, который можно впихнуть на струги, смысла идти нет. Чтобы решить вопрос с мезенским наследством, дружина должна быть сильной. Так что, будем поспешать по земле, благо весь путь по дороге можно совершить.

Только в одном месте реку надо пересечь. Вот в обговоренном месте, на левом берегу Варны, нас будут поджидать оба баронских струга и кучка более мелких суденышек из бреговского и бистрецкого маноров. Они нас на правый берег и перебросят, а в дальнейшем будут ждать, когда мы обратно пойдем.

Как еще один аргумент для мезенских дворян решили использовать то, что в случае принятия наследства Кисилом, с Аристи будут союзнические отношения: выгодные условия торговли и военная взаимопомощь. Тем более, баронства соседствуют и у них общая граница.

Договорились, что Кисил возьмет с собой пару голубей из замка. Отец попросил, чтобы он послал голубя с сообщением после того, как решится дело в Мезене, и у себя тоже организует голубятню. Дело не быстрое, но впоследствии предоставляющее возможность обмениваться короткими сообщениями в короткие сроки. Выходить решили завтра на рассвете. Еще раз обговорив все нюансы, барон отпустил нас готовиться к походу.

— Сержио, покажи кого привел с собой, — попросил Кисил. — А потом посидим за чаркой вина. Давно не виделись, хоть поговорим нормально.

— Я не против, пойдем глянем. Лагерь дружины прямо под стенами замка приказал разбить, — я приглашающе махнул рукой и пошел на выход. — Скоро будешь не Кисил Аристи, а Кисил Мезен?

За мной потопали Кисил Аристи и Элдор Тессен.

— Ну, если все получится, — смутился Кисил.

— Что за настрой?! — я обернулся и ободряюще хлопнул его по плечу. — Всех непонятливых взбодрим и объясним им, кто главный в мезенском Поморье.

Кисил уже более уверенно улыбнулся.

Еще на лестнице я услышал громкий разговор, а входя в Большой зал, и увидел беседующих. Беляна, супруга Кисила, у одного из узких окон (а скорее бойниц), в окружении местных дворян разговаривала с тем самым незнакомцем, которого я увидел, поднимаясь к барону. Я «притормозил» в дверях и с интересом прислушался.

— Моя госпожа, — громко и горячо говорил этот незнакомец. — Надо взять больше воинов! Изменник Корнилий собирает большую силу! По моим данным, учитывая силы тех, кого он подбил на мятеж, у него будет не меньше тысячи человек! Сотни четыре настоящих, опытных воинов: дворян, дружинников и наемников, а также порядка шести сотен ополченцев!

— Я видел, сколько с собой собирается взять Ваш муж, — продолжал голосить поморец. — Этого мало! Попросите тестя дать больше дружинников или, хотя бы, собрать ополчение!

— Филипп, — пыталась успокоить его Беляна. — Вам ведь мой супруг объяснял, что собирать ополчение некогда. Пока соберем крестьян, уже поздно будет идти в Мезен. Барон выделил дружинников и нанял наемников, а главное — с мужем идет баронет Ларош со своей дружиной. Они уже прибыли к стенам замка. Вы его должны знать. Несколько кругов назад они, вместе с нашими воинами, ходили к Китовым островам бить тилинкитов.

— Меня в том походе не было, с нашей дружиной старший брат ходил, — чуть утих поморец. — Извините, госпожа, но что мне все про этого Лароша какие-то сказки рассказывают? Ваш тесть выделяет всего две сотни воинов. Да, хороших, но всего две сотни! А кого приведет ваш Ларош? Быдло лапотное с копьями и дубинами? Или он в своих вонючих деревнях эсфальдских алебардщиков или вестерийских кавалеристов подготовил?! Да и сам он, как мне рассказали, только недавно из подлого сословия поднялся!

— За языком следи, — громыхнул басом Доналл Кедрик.

Поморец только досадливо махнул рукой.

Опа, а вот это уже — явный перебор. Мерно топая по посыпанному сеном каменному полу, я зашагал прямиком к хамоватому горлопану. Меня тут же заметили и разошлись в стороны, освобождая дорогу к мезенскому дворянину. Я смотрел только на него, не обращая внимание на окружающих. Лишь заметил краем глаза, как на все лицо осклабился Доналл.

Вплотную подойдя к Филиппу, я окинул его взглядом: одежда, пошитая из довольно дорогого материала, обильно, но безвкусно расшита узорами, на боку меч с богато украшенной рукоятью, крепкая фигура, рост — мне под подбородок и наглый вызывающий взгляд, который стал еще и насмешливым, когда он пробежался по мне. А что? Я в доспехе и походной одежде, а они, хоть и качественные, но богато не выглядят.

— Милейший, мне кажется, вы совсем не привыкли следить за своим языком, — я уперся взглядом в поморца. — Даете оценку незнакомому вам человеку... Вас научили отвечать за свои слова или это в обучении было упущено? В какой деревне дают такое воспитание?

— Чтоо?! — вспыхнул Филипп.

— Прошу, прекратите! — зазвенел голос Беляны. — Сейчас не время ссориться!

— Достопочтенная, благородный человек должен отвечать за свои поступки, — повернулся я к Беляне. — За слова — в том числе. Если своим действием или словами нанес другому благородному человеку оскорбление, то есть два выхода из возникшей ситуации: или извиниться, или доказать свою правоту на поединке.

— Сержио! — воскликнул выходящий из-за спины Кисил. — Поединок сейчас недопустим! Тем более, между союзниками.

— Поединок? — смешливо отозвался Филипп. — С чем эта орясина на поединок выйдет? С оглоблей?

— Он что, совсем идиот? — услышал я холодный голос капитана Тессена.

Меня накрыло. Я почувствовал, как кровь приливает к голове, отдавая в ушах тяжелыми ударами. Даже не учитывая мою прошлую жизнь, а только жизнь того молодого человека, каким я выгляжу на Этерре, и то, так со мной разговаривать? Я уже здесь успел пройти и Крым и рым, и не привык, что кто-то мне может так грубить.

Моя левая рука метнулась к горлу поморца, и я впечатал его в стену, крепко сжав горло и придавив большим пальцем кадык. Взвизгнули присутствующие дамы, а мужчины наоборот притихли.

— Нельзя пока выходить на поединок? — спросил я в никуда. — Только ради уважения к вам, достопочтенные Кисил и Беляна.

Лицо Филиппа налилось кровью. Левой рукой он попытался разжать мой захват, а правая рука метнулась к мечу. Ее я накрыл своей правой рукой, когда он уже схватился за рукоять. Так мы и застыли: он пыжился и пытался вырваться или вытащить меч, а я держал его за горло и кисть правой руки.

Я чувствовал, как мои мышцы вспухли под доспехом чугунными шарами. Вообще, поморец был мужик неслабый, физически развитый хорошо. Но со мной он сделать ничего не мог, просто дергался как червяк, надеваемый на крючок.

— Поединок... оглобля..., — задумчиво пробормотал я. — Чтобы тебя убить, мне не нужно никакого оружия. Мне достаточно надавить сейчас большим пальцем, и я сломаю тебе кадык.

— Вы, оба, прекратите, наконец! — крикнула Беляна. — Сержио, отпусти Филиппа!

— Как скажете, — и я оттолкнул от себя уже задыхающегося поморца и повернулся к Кисилу и капитану. — Так мы идем смотреть мою дружину?

— Я с вами! — громыхнул басом Доналл.

Доставила мне эта стычка удовлетворение? Нет. И если бы такой разговор произошел у нас с Филиппом с глазу на глаз, я бы «разрулил» ситуацию более мягким способом. Но в текущей ситуации, на глазах местных дворян? Без вариантов.

Так здесь все работает. Право силы, слегка прикрытое легким налетом богатой одежды и куртуазности в обращении. Хищные звери. Сделаешь шаг назад, за тобой шагнет вся стая. Побежишь, — бросятся и разорвут. Хочешь быть наверху, покажи свою силу и поддерживай свое реноме.

Я развернулся и пошел к лестнице. Позади зашумели и двинулись за мной остальные гости баронского замка. Ну да, цирк приехал. Да что говорить, я их прекрасно понимаю, сейчас лютый голод на зрелища. Я уже и сам таким становлюсь.

— Слушай, мои сразу после марша сейчас обустраивают лагерь, — обратился я к Кисилу. — Коней уже наверняка распрягли. Давай, ты их в пешем строю посмотришь? А в конном строю ты их завтра проверить сможешь.

Кисил согласно кивнул головой, и мы ускорили шаг.

Глава 5

Глава 5. Цветань, 527 круг Н.Э.

— Госпожа, разрешите мне вызвать на дуэль и наказать эту деревенщину, — горячо прошептал Филипп, догнав выходящую из донжона Беляну.

— Прекратите задирать Лароша! — так же шёпотом ответила баронета. — Вы сами, первый его задели.

— Как Вы можете сравнивать, достопочтенная Беляна? Он — вчерашний крестьянин, а мои благородные предки уже несколько поколений служат Вашей семье. Он должен быть счастлив хотя бы тому, что ему дозволено находиться в нашем кругу.

— Я очень ценю верность Вас и Вашей семьи нашему роду. И не хочу, чтобы Вы по глупости погибли. Да-да, Филипп Шенкур! Мне Ваша служба будет нужна в Мезене, а Вы делаете все, чтобы поскорее расстаться с жизнью.

— Извините баронета, но Ваша уверенность в том, что я обязательно проиграю дуэль этому мальчишке, оскорбительна! Я его разделаю, как повар смуктуна*!

* - основная морская промысловая рыба на Этерре; взрослые особи в среднем достигают длины от 50 до 70 см; средний вес — 3 кг; жирная, с прекрасными вкусовыми качествами; источником питания являются беспозвоночные, ракообразные и небольшая рыба.

— О, предки! Да что же это такое? Я Вам жизнь спасаю! Вы хотя бы удосужились узнать, с кем ищете ссоры. За спиной «этого мальчишки», — передразнила поморца Беляна. — Вражеских трупов больше, чем у любого другого известного мне дворянина.

— Уймитесь, Шенкур, — закончила разговор Беляна. — И Вас, и Лароша мы с супругом хотим видеть союзниками. Постарайтесь больше не задирать его, а лучше бы вы с ним и вовсе подружились. Прибыв в Аристи и поддержав нас в споре за наследство, вы уже заработали право на свой манор, так не испортите все своей горячностью.

К лагерю подошли двумя группами. Впереди: Кисил, я, Беляна и капитан Тессен. Сразу за нами остальные дворяне. Удивительно, но не стали запрягать лошадей. Ведь обычно даже чтобы соседний дом посетить, лошадей или повозки используют. Пешком ходить им невместно.

Но я поперся пешком, пришлось и остальным присоединяться. На подходе к лагерю ко мне подбежал Сток и, громыхнув по груди кулаком, доложил:

— Господин, личный состав дружины занимается обустройством полевого лагеря. Происшествий не случилось. Ротмистр Сток доклад закончил.

Кисил Аристи и Элдор Тессен удивленно переглянулись.

— Хорошо, Сток. Дружине строиться в две шеренги у дороги, с вооружением. Пластунов — в маскхалаты, имущество и лошадей не брать. Возниц не привлекать, — отдал указание своему ротмистру.

Сток снова громыхнул кулаком по груди и побежал к лагерю. Возницы у меня не были воинами. Это были обычные деревенские мужики, в обязанности которых во время похода входило решение различных тыловых вопросов.

— Простолюдин даже не поклонился! — услышал я восклицание Филиппа.

На поморца зашикали. Надо же, и этот приперся. Я оглянулся и нашел взглядом Филиппа в толпе. Тот смотрел на меня исподлобья, не отворачивался и взгляд не прятал. Я хмыкнул, надо к нему присмотреться, может он чего-то и стоит.

Пока строилась дружина, окинул взглядом полевой лагерь. Охрана была выставлена. Уже стояли палатки, аккуратно выровненные, словно по бечевке. Впрочем, почему словно? Именно по натянутой бечевке и ровняли.

Распряженные лошади паслись в сторонке под присмотром дежурных возниц. Повозки, составленные впритык, закрывали часть периметра. По остальной части периметра уже начали вкапывать заостренные колья. Часть таких заранее подготовленных кольев перевозилась на повозках или переносилась дружинниками. Немного в стороне копали отхожее место и плели для него загородки из веток возницы незадействованные в присмотре за лошадьми.

Мной был разработан алгоритм оборудования полевого лагеря дружины. И бойцы были хорошо натренированы и знали свои действия «от» и «до». Полевой лагерь обустраивался при каждой стоянке войска. Будь то ночевка, дневка или более продолжительное размещение. Ставился лагерь поэтапно, в зависимости от состава войска и времени стоянки.

Сначала выбиралось удобное место. Важным являлось наличие возвышенности, воды, леса и пастбища. Затем специально обученный человек отмечал флажками и табличками границы лагеря и места расположения подразделений.

Затем ставилось простейшее ограждение (повозки, колья и т.п.), палатки, оборудовалось отхожее место. Потом начиналось ограждение лагеря рвом и насыпью, оборудовались въезды. Если существовала угроза нападения неприятеля, то ров и насыпь возводились до развертывания палаток.

Затем на насыпи строилось ограждение, которое в последующем постоянно модернизировалось. Следом ставились деревянные вышки: у въездов, по углам лагеря и т.д. Нет предела совершенству! Для тех, кто понимает: немаловажным было и то, что в течение всей стоянки войска, бойцы были постоянно заняты чем-то полезным.

Было еще, конечно, множество нюансов. Шатер командира находился в центре лагеря, рядом с площадкой для построений. Вокруг ставились палатки дружинников, вмещающие по десять человек. В отдельной части лагеря размещались лошади, обслуга и хозяйственные постройки. Там же оборудовалось отхожее место. Да еще много разных особенностей, обо всем и не расскажешь.

Наконец дружина была построена и ко мне снова подбежал Сток:

— Господин, дружина по вашему приказанию построена!

Ровные ряды воинов застыли вдоль дороги. Бойцы были выстроены в две шеренги по подразделениям. Дружина внушала уважение: откормленные и натренированные бойцы, в большой степени унифицированное вооружение, идентичные сюрко и качественно исполненное изображение герба баронства на них и щитах воинов. А почему нет? Красильня у меня своя и рисовать есть кому.

Все это разительно отличалось от того, что привыкли видеть местные. По крайней мере, в Варнии, о других королевствах пока не могу судить. Кисил Аристи пошел вдоль строя, с интересом разглядывая моих бойцов. Я, Элдор и Сток сопровождали его. Беляна вместе с остальными дворянами стояли отдельной группой напротив строя дружины и тоже с интересом глазели на дружинников.

На правом фланге стояли одетые в металл кирасиры, дальше — уланы, затем — копейщики и стрелки. На левом фланге, как кусочек лесонасаждений, разместились одетые в маскхалаты пластуны. Круглые щиты кавалеристов и большие миндалевидные щиты копейщиков радовали глаз единообразием и красотой раскраски.

— Сержио, а что это за нашивки на сюрко? — поинтересовался Кисил и указал на пластунов. — И что это за странная одежда на них?

Я объяснил систему принятых в моей дружине званий и знаков различия. Обстоятельно рассказал для чего и в каких случаях используются маскхалаты. После окончания смотра я дал команду на возвращение воинов в лагерь, и мои бойцы еще больше укрепили положительное впечатление об оряховской дружине четкими перестроениями по команде и движением в ногу. Мои дружинники продолжили обустройство лагеря, а дворяне, возбужденно переговариваясь, вернулись в замок.

Ночевка в замке обошлась без приключений, а на рассвете, наскоро позавтракав, колонна уходящих в поход войск потянулась в сторону Поморья. Войско провожал и барон с супругой, и все население замка. Провожающие столпились на обочинах, а моя дружина и тут отличилась. Проходя мимо Беона тер Аристи, воины грянули песню:

Ты не плачь, нe тоскуй,

Под окном не сиди,

На дорогу не гляди,

Из далекой сторонки

Друга милого не жди.

Слышишь — горны звучат...

Пыль всклубилась вдали.

Из чужбины притекли

Со штандартами баронства

Вои северной земли.

Их сверкают щиты,

Так же шаг их гремит,

Что же грудь твоя дрожит?

Под штандартом аристийским

Милый друг твой не стоит.

Сокрушили его

Вражьи копья, мечи!

Пред окошком в ночи

Ты не жги до бела утра

Воску ярого свечи.

Ты не плачь, не тоскуй,

Под окном не сиди,

На дорогу не гляди,

Из далекой сторонки

Друга милого не жди!

(На основе «Русской песни» Сл. П. Ободовского)

Еще один слом шаблона и мокрые глаза у провожающих женщин. Не приняты здесь строевые песни. Да и сами песни отличаются даже от такой, устаревшей, на мой взгляд. Но это для меня такая песня воспринимается как безнадежно устаревшая, слишком медленная. У местных, песни еще медленнее и заунывней.

Как вой кота, который в цутаре пары себе не нашел. Глядя на произведенный песней эффект, я в очередной раз убедился, что не зря морщил единственную военную извилину и адаптировал земные песни на местный лад. Таким же порядком прошли город от Северных до Южных ворот. Не стали в обход города идти, и горожанам зрелище устроили, и путь сократили.

Отойдя от города, сразу отправили конные дозоры: головной, тыловой и боковые. С Кисилом договорились, что эту ношу разделим поровну между баронскими дружинниками и моими. Шли ходко, я ехал на небольшой, но выносливой кобылке, сберегая Князя до предстоящего боя.

Тот шел в поводу, и даже к моей заводной лошадке не приставал. Наверное, «думал о высоком». Видимо, хорошо о нем в замке позаботились, ха-ха-ха. Ну а я сейчас старался его ничем не грузить и по прямому предназначению не задействовать. По возможности таскал ему вкусняшки и рассказывал, как рванем по поморским девчонкам, когда разгоним мезенских изменников. Конь согласно фыркал мне в лицо и толкал меня головой в грудь. Мол, давай уже скорей, девчонки вечно ждать не будут. Меньше слов, больше дела!

Князь за прошедшие круги, стал для меня не просто средством передвижения, а боевым товарищем. Много раз выручал и даже иногда спасал в бою. У него и так характер был боевой, а прошедшие бои и стычки приучили его к рисковому ратному труду. На поле боя Князь не стеснялся задействовать как свои зубы, так и копыта, мог сбить грудью вражеского воина.

За дневной переход мы дошли до Варны. Там, как и было спланировано, нас ждали баронские струги и суденышки из Брегово и Бистрец. Переправляться решили на следующий день, так как уже стемнело. А полночи по темноте переправляться, чтобы потом ночевать на чужом берегу? Увольте!

Так что, переночевали, а с рассвета начали погрузку на переправочные средства. Первой партией решили отправить наемников, потом моих воинов, и последней партией — баронских дружинников. Подходя к берегу, чтобы на месте контролировать ход погрузки, издали услышал знакомый голос:

— Тюленья вонючка! Куда ты весла укладываешь?! Я тебе их сейчас в ж...у засуну! А ты что вытаращился, как кот, который на стерню гадит?! Учишь вас, учишь, а все без толку! Свинские свиньи!

Даже на душе потеплело. Я тронул поводья и направил Князя на голос. Подъехав поближе, увидел привычную картину: по юту «Жемчужины» бегал широкоплечий, кривоногий, заросший до самых глаз черными жесткими волосами мужик. Шкипер Блум! На лице появилась непроизвольная улыбка.

Рядом у рулевого весла, как всегда невозмутимо, стоял крепкий рыжий мужчина средних лет. Кормщик Торбен! Не обращая внимание на разоряющегося шкипера, он с философским видом смотрел вдаль. Зато команда, выполняя распоряжения Блума, летала как наскипидаренная.

С переправой промучились целый день. Особенно трудно пришлось с лошадьми. Даже погрузку-разгрузку имущества было осуществить легче, чем сделать это с пугливыми животными. Провести лошадь по узким мосткам над водой оказалось серьезным испытанием.

Потратить много времени на переправу пришлось и из-за большого количества повозок в этом походе. Но тут такое дело, если маршрут движения проходит по дорогам, я не стесняюсь использовать большое количество повозок. Это и возможность взять больше полезного груза, и меньшая усталость воинов на марше, и возможность, при необходимости, с помощью повозок укрепить оборону.

Если же маршрут пролегает по местности непроходимой для гужевой повозки, моя дружина несет все на себе. Тут и скорость марша несколько падает, и объемы полезного груза уменьшаются, и перед боем желательно отдохнуть чуть дольше. При возможности, конечно, так-то враг спрашивать нас не будет, притомились мы или нет.

После выгрузки струги сразу разбежались к «портам приписки», а мы стали разбивать лагерь. Пока основная масса бойцов занималась подготовкой в ночевке, я, по согласованию с Кисилом, отправил пластунов в ближнюю, а уланов в дальнюю разведку.

Кисил не спорил, уступив мне инициативу практически с самого начала похода. Всю дорогу он хмуро наблюдал за бойцами, сравнивая отряды нашего объединенного войска. И это сравнение явно было в пользу оряховцев. И на марше, и в лагере, да и при выполнении любой задачи, хоть боевой, хоть хозяйственной.

Мои дружинники отличались от баронских, как кадровые военные от «мабуты»* в моей прошлой жизни. И наемники, и баронские дружинники поначалу пытались поиздеваться над дисциплиной и исполнительностью моих бойцов, ржали над использованием угольных фильтров.

* - Термин военного сленга советского времени. Имеет несколько равнозначных версий происхождения. В нашем случае — военнослужащий запаса, призванный на военные сборы (он же «партизан»).

Но, к счастью, усталость в походе быстро свела на нет попытки насмехаться над оряховцами. А когда уже на третий день похода среди «юмористов» появились первые засранцы (извините за мой французский), желание посмеяться пропало вовсе.

Мы уже проходили это в военном конфликте с Вранским графом, и баронская дружина переняла тогда опыт соблюдения гигиены и санитарии у моего десятка. Но с тех пор прошло уже несколько кругов. Состав баронской дружины сильно изменился, а в походы кроме моей дружины никто больше не ходил.

Это я со своими бойцами носился, как взмыленный конь, по всему баронству, вырезая разбойников и отражая набеги тилинкитов, а дружинники барона и стража поселений сидела по казармам, занимаясь исключительно охраной замка и населенных пунктов.

На следующее утро, собрав лагерь, мы немного задержались с выходом, дожидаясь результатов разведки. Я поймал момент и провел усиленную тренировку. Собственно, занимался я каждый день. Это такое дело... Раз себе дашь поблажку, два, а потом обязательно начнут находиться причины, чтобы не заниматься собой.

На это всегда воображения хватает, поэтому я никогда и не отлынивал. Разница была лишь в насыщенности тренировок, а это зависело от наличия свободного времени и физического состояния. Совсем нет времени — провожу легкую разминку, время чуть больше — делаю полноценную зарядку, еще больше времени — добавляются тренировки с оружием.

Есть возможность заниматься больше? Дистанции бега и количество «подходов» при выполнении упражнений увеличивается. Время, выделяемое на личную тренировку, может разниться от десятка минут до нескольких часов. В этот раз я себе смог уделить целых два часа.

Мои бойцы давно к таким зрелищам привыкли, а вот для остальных цирк тот еще был. Но я старался не обращать внимание, лишь иногда пробегая взглядом по окружающим. В один из таких моментов увидел и наблюдающего за мной Филиппа Шенкура. Ни злости, ни насмешки я в его взгляде не заметил, только интерес и задумчивость.

Ближе к полудню вернулись пластуны и уланы. Маршрут был свободен, и наша колонна устремилась на восток. Шли в том же порядке, со всеми предосторожностями.

Я не упомянул о том, что Беляна пошла в поход вместе с мужем. Несмотря на грозящую ей в походе опасность, она отказалась оставаться в Аристи. И это было не просто упрямство. Без ее личного присутствия, бороться за наследство в Мезене будет намного сложнее. Сейчас она ехала в подрессоренном фургоне вместе с двумя служанками, в центре войсковой колонны.

А вечером, во время подготовки войска к ночевке, на нас вышли два мезенских дворянина с отрядом из двух десятков кавалеристов. Это, как и Филипп Шенкур, были верные роду Мезен дворяне. Но, в отличие от безземельного Шенкура, эти баронеты были владельцами маноров и привели с собой по десятку конных воинов.

Увеличение нашей кавалерии на два десятка бойцов, это хорошая новость, но была и плохая. Дворяне предупредили, что Кисил опоздал. Корнилий Рогоза провозгласил себя бароном, и часть дворян за щедрые посулы и подкуп, его поддержала.

Большая часть дворян Мезена заняла нейтральную позицию и собирается присягнуть на верность победителю спора за наследство. К сожалению, баронская дружина вместе с ее капитаном поддержала мятежника.

Оба дворянина рассказали, что Корнилий Рогоза откуда-то уже знает, что мы идем в Мезен пешим маршем, и знает примерный состав войска. Рассказали, что Рогоза собрал дружину и ждет Кисила, перекрыв дорогу к замку.

Состав войска Корнилия Рогозы мезенцы смогли узнать досконально. К сожалению, у мятежников почти двукратное преимущество в количестве воинов. Дает надежду то, что основу войска Рогозы составляют ополченцы. Это наш шанс на победу в предстоящем бою.

Соотношение сил выходит следующим. Сто шестьдесят всадников мятежников, против наших ста тридцати пяти. Двести лучников, против наших ста тридцати одного стрелка с луками, арбалетами, фустибалами и одной карробаллистой. Семьсот восемьдесят пеших воинов, против наших трехсот шестидесяти.

Всего, если считать расчет карробаллисты, мы вели шестьсот тридцать два воина плюс гражданская обслуга. Нас, если верить данным примкнувших к нам мезенцев, ждали тысяча сто сорок воинов и ополченцев.

Ожидается, что мы выигрываем в качестве стрелков и особенно пехоты. Пехота мятежников состоит из семи сотен плохо вооруженных ополченцев и восьмидесяти наемников. Больше наемников Рогоза просто не смог нанять, элементарно не хватило денег. У нас пехота состоит только из профессиональных воинов, но такое количественное превосходство, пускай и плохо вооруженных вражеских ополченцев, — серьезнейшая угроза.

Командиры, посвященные в реальные расклады перед боем, погрузились в депрессию и бродили со злыми, угрюмыми лицами. Меня такое преимущество врага в размере войска тоже откровенно пугало. Но я твердо знаю, что показывать это я не имею права, поэтому старался выглядеть абсолютно спокойным.

Подчиненные должны видеть командира знающим, бодрым и уверенным. Мои бойцы в меня верили. Для этого за последние круги было сделано немало, и сейчас я был обязан соответствовать их сложившемуся представлению обо мне. Невозможно переоценить такой козырь в бою, как уверенность воина в себе, в своем командире, в победе. И я собирался в полной мере использовать этот козырь.

— Разреши зайти, Кисил? — я остановился перед двумя дружинниками, охранявшими вход в его шатер.

Воины сдвинулись, перегораживая мне вход в шатер, и положили руки на рукояти мечей. Хм, молодцы, даже чем-то родным повеяло. Вспомнилось, как я, только попав на службу к Беону тер Аристи, тоже часто назначался в личную охрану, оберегая то Сиарис, то Кисила, а то и самого барона.

— Проходи, Сержио, — донеслось из-за полога и воины расступились, освобождая мне дорогу.

Войдя внутрь, я увидел, что в шатре присутствуют только Кисил и Беляна. Как и у остальных, настроение у них было подавленным. Удачно, что больше никого не было. Я хотел озвучить свои мысли по предстоящему бою и заручиться согласием Кисила, чтобы на военном совете просто поставить задачи, а не устраивать филиал древнегреческого клуба риторики.

— И чего киснем? — я с веселой улыбкой отвесил легкий поклон молодой чете.

Кисил посмотрел на меня вопросительно, а Беляна настороженно и с недоверием.

— А есть причины веселиться, дружище? — грустно вздохнул Кисил. — Похоже, этот мерзавец, Корнилий Рогоза, обыграл нас. Я очень жалею, что взял с собой супругу... Присаживайся, Сержио.

Беляна только возмущенно фыркнула.

— Пфф, пусть он свою бабушку в кости обыгрывает! — бодро отреагировал я.

Кисил вопросительно приподнял брови, а Беляна несмело улыбнулась.

— У Рогозы не осталось близких родственников, — пояснила Беляна.

— Тем хуже для него, — ответил я. — История семьи закончится на этом мерзавце. Причем закончится, покрытая позором предательства.

— Это было бы справедливо, но он собрал такое большое войско, — грустно вздохнул Кисил.

— Даа, где их всех хоронить будем? — сделал я кислую мину.

Теперь заулыбались оба супруга. Ну вот, другое дело.

— Мы разобьём мятежников, — уверенно заявил я, глядя в глаза Кисилу.

На самом деле такой уверенности, которую показывал своим собеседникам, я не чувствовал. Но что поделать, если оказалось, что свою уверенность надо не только подчиненным, но и командирам внушать.

— Мятежники нас ждут и их гораздо больше, чем нас, — начал объяснять я свое видение ситуации. — Ни внезапность, ни численное превосходство мы обеспечить не сможем. Поэтому строить бой надо от обороны.

— Как заставить противника атаковать нас? — я вопросительно уставился на Кисила, но тот молчал. — За счет преимущества в стрелках.

— Но у них и стрелков больше! — горячо возразил Кисил Аристи.

— Но каких? Почти все они такие же ополченцы, как и их пехота, — возразил я. — Доспехов нет, луки тоже простые. Если сведения, которые нам принесли поморские дворяне, правдивы.

— Можете в этом не сомневаться, — подключилась к разговору Беляна.

— Ну вот, — продолжил я. — Перебьем их лучников и начнем обстрел кавалерии и пехоты. Они будут вынуждены атаковать. Тут уже наша забота, чтобы их хорошо встретить. Перед боем надо будет успеть подготовиться. Вот что я предлагаю...

Кисил с моими доводами согласился и тут же собрал командиров, где дал мне озвучить план на бой. Возражений, к счастью, не было. Наверное, потому, что у других командиров не было вообще никаких внятных предложений. Получится ли реализовать этот план? Будем надеяться.

Утром спозаранку свернули лагерь и двинулись дальше на восток. Вперед я опять выслал улан, а в ближней разведке выставил пластунов. Ближе к обеду к колонне подскакал гонец от головного дозора улан и доложил, что мы подходим к вражескому лагерю. Мятежники расположились у удобного для боя места, большого лугового пространства с редкими мелкими рощами.

Мы сразу начали подготовку. Кавалерия вздела брони и вооружилась, пехота была направлена в лес рубить и острить колья. Вкопать их нам времени не дадут, буду вязать «ежи». После подготовки «ежей», стрелки и копейщики тоже вооружились и, загрузившись изготовленными заграждениями, двинулись к полю боя. Доклад разведки о том, что нас заметили и во вражеском лагере переполох, поступил, когда мы уже начали вытягиваться на поле предстоящего сражения.

По фронту и с тыла мы быстро огородились «ежами», а фланги закрыли повозками. Получился большой огороженный прямоугольник. Впереди только оставили проезд для карробаллисты, а с тыла — проход для нашей кавалерии. Возницы выпрягли и собрали в одном месте пристяжных и вьючных лошадей, стреножили их.

На оряховских, специально оборудованных повозках, установили щиты с бойницами сверху и под повозкой. К сожалению, у Кисила повозки были обычными. Только две повозки отогнали в самый центр «прямоугольника», это были повозки Беляны и лекаря Гавейна. Беляне вместе со своими служанками, было строго-настрого наказано не покидать закрытую со всех сторон крепкими дерюгами повозку. Весь личный состав был заблаговременно заинструктирован, и каждый знал, что ему положено делать.

В это время перед «ежами», выставленными по фронту, построилась моя пехота. Да, перед ежами, так и было задумано, отойти за них не долго. Укрепление хоть и слабенькое, но свою роль сыграть должно. Особенно, если конница решит в лоб атаковать. Поэтому я и не хотел заранее показывать их наличие.

Моя пехота пока вооружена копьями, а не пиками, поэтому без вспомогательных средств остановить натиск кавалерии шансов очень мало. У наемников — та же песня.

В центре строя встали мои копейщики, с флангов пристроились по семь десятков наемников. Перед строем пехоты выкатилась карробаллиста и вышли стрелки, выставив перед собой павезы.

И только в это время на поле начала вытекать толпа мятежников. Хр... хр... хр... хр... хр... захрустели торсионы карробаллисты. У командира стреломёта, вахмистра Албериха, задачи были поставлены перед боем и ему не надо было ждать дополнительных команд.

Стрелки встали в стандартное построение, по пять человек за щитом-павезой: сначала два арбалетчика, потом три лучника. «ТшДАЦ!!!» — резко громыхнул «скорпион» Албериха. «Аааааа!» — донеслось со стороны мятежников. Вот так, уроды! Вы еще не построились, а уже удобряете землю своей кровью. И главное, пока «скорпион» стрелял безнаказанно, вражеские лучники до него добить не могли.

Наша кавалерия тоже встала внутри «прямоугольника», напротив выхода, сделанного в ограждении «ежей», выставленных с тыла. Их, кстати, уже начали связывать между собой возницы и часть выделенных им в помощь копейщиков, как и закрывшие фланги повозки. Пластуны в это время готовили свою позицию, сейчас они должны будут отработать как метатели с фустибалами.

Им было определено место за строем копейщиков. За «ежами», выставленными по фронту, оставив место для копейщиков, они выставили и запалили жаровни. Рядом с жаровнями начали складировать глиняные сосуды с горючей смесью. Их выгружали из повозок и бегом сносили на позицию.

Я бегал глазами по всему нашему расположению, стараясь контролировать подготовку к сражению всеми нашими бойцами. Мы явно успевали, вражеское войско еще даже не успело полностью вывести на поле все свои отряды.

— Сержио, дай команду прекратить стрельбу, — раздался голос Кисила.

Я с изумлением обернулся. Кисил молча указал в сторону вражеского войска. Там, перед строем мятежников, носился какой-то всадник, истово махая прицепленной к копью белой тряпкой. Да чтоб вас! Зачем нам эти переговоры? Меня перекорежило от досады. Можно подумать, они сдаваться собрались! Но на глазах у всех игнорировать команду Кисила я не мог.

— Алберих, прекратить стрельбу!!! — заорал я командиру карробаллисты.

Тот меня услышал, перестал стрелять, но стреломёт зарядил. Красавчик! Я внимательно окинул взглядом вражеский строй. Они уже почти выстроились для боя. По крайней мере, можно было разобрать какие отряды, какие позиции заняли. Все было ожидаемо: посредине стояла огромная, в сравнении с нашим отрядом, масса пехоты, в центре которой выделялся отряд наемников. С флангов виднелись два отряда кавалерии. Перед строем пехоты толпой вывалили лучники.

Через несколько минут от вражеского строя отделилась группа всадников в количестве шести человек и порысила в нашу сторону. Кисил тоже отобрал такое же количество всадников: всех троих присоединившихся к нам поморцев, меня и Деяна, которому быстро прицепили белый флажок к его копью.

Мы выехали навстречу мятежникам и встретились примерно посредине между изготовившихся к бою войск. Воины обеих групп с интересом стали рассматривать друг друга.

— Приветствую, достопочтенный, — насмешливо искривив губы, обратился к Кисилу один из подъехавших поморцев. — Я, Корнилий Рогоза, барон тер Мезен по праву крови и силы.

Я внимательно осмотрел вожака мятежников: мужчина низкого роста, но крепкого телосложения, густые длинные курчавые волосы русого цвета, обильно ниспадают на плечи из-под металлического круглого шлема, мелкие близко посаженные глаза смотрят зло и завистливо, широкое овальное лицо «украшают» картофелеобразный нос и толстые губы.

Вот он, племянник барона Никона тер Мезен, наглый и уверенный в себе. Доспех кожаный, с нашитыми металлическими пластинами, копье, прямой меч и круглый щит. Кстати, когда он назвал себя бароном, двое его сопровождающих досадливо поморщились. Кисил, после такого представления, закаменел лицом, но пока смолчал.

— Со мной прибыли капитан дружины Мезена, баронет Яков Пинеж, — продолжил Рогоза. — Баронеты Иона Богай и Леонтий Башур, а также наблюдатели от нейтральных дворян баронства: баронеты Никандр Ляга и Евсей Онеж.

Эти последние как раз и были теми дворянами, которые скривились, когда Рогоза назвал себя бароном. Кисил Аристи в ответ представил своих сопровождающих.

— Проясните, как мне понимать этот ваш нейтральный статус? — Кисил обратился с вопросом к Ляге и Онежу. — По всем законам, я, как муж Беляны, являюсь законным наследником барона Никона тер Мезен. Хорошего ему посмертия, пусть вечно пирует он в кругу своих достойных предков.

Никандр Ляга и Евсей Онеж переглянулись, и отвечать решил Евсей.

— Мы, как и большая часть мезенских дворян, считаем, что поморами может командовать только сильный вождь. Это нужно и для процветания баронства, — смело глядя в глаза Кисилу, говорил Евсей. — Свитки, исписанные всякими законами, это не сила. Сила в крепкой деснице воина, в умении его управлять дружиной в бою.

— Для этих целей мы вместе ходили на Китовые острова бить тилинкитов, — усмехнулся Кисил. — Возвращать награбленное ими в ваших селениях добро и захваченных крестьян. Специально сделали это до моей с Беляной помолвки. Тогда я оказался хорош для вас. Что же изменилось сейчас? И второй вопрос, что с матерью моей супруги, баронессой Марфой Мезен?

Онеж растерянно заморгал и в смущении опустил взгляд, но, тем не менее, ответил:

— С баронессой все в порядке, она сейчас гостит в моем маноре и ей ничего не угрожает. Корнелия Рогозу мы бароном не признали, но принесем присягу тому из вас, кто выйдет победителем в этом сражении.

— Ваша позиция мне ясна и я ее принимаю, хоть и не считаю правильной, — спокойно ответил Кисил.

Смотри, как себя ведет. Я с уважением на него посмотрел. Вырос парень!

— Ты можешь принимать, что хочешь, у себя в Варнии, — перебил Кисила Корнилий. — Здесь ты никто и кроме смерти для себя и своих людей ничего не найдешь. Посмотри на войско, что стоит перед твоей жалкой дружиной. Если ты не глуп, то должен понимать, что у тебя нет шансов. Ты уже проиграл.

— Не знаю, зачем ты пришел на нашу землю варниец, но сделал ты это напрасно, — с угрозой продолжил вожак мятежников. — Но я готов дать шанс избежать смерти тебе и твоим людям. Предлагаю...

Я уже хотел вмешаться, чтобы поддержать Кисила, но оказалось, что тот и сам прекрасно справляется.

— А сейчас послушай меня, изменник, — теперь уже Кисил перебил помора. — Я даю тебе и твоим людям последний шанс: сложите оружие и я сохраню ваши жизни. Нет, — будет говорить оружие.

Рогоза неверяще впился своими маленькими глазками в Кисила Аристи, но через несколько секунд его лицо налилось дурной кровью и он прошипел:

— Так даже и лучше, я перебью вас всех! А Беляну возьму себе наложницей. Она ведь с тобой? Я зна-а-ю-ю...

Тут уже я не сдержался:

— Задницу своего оруженосца в наложницы возьми. Это единственное, что тебе подойдет.

Рогоза резко развернулся ко мне.

— Ты... ты... Готовьтесь к смерти! — рявкнул он.

Поморы развернули коней и галопом понеслись к своему войску. Мы тут же последовали их примеру. Ну, сейчас начнется...

Глава 6

Глава 6. Цветань, 527 круг Н.Э.

Наши стрелки и копейщики разошлись, освобождая для нас проход между «ежами», и мы устремились в него. Пролетая мимо карробаллисты, я крикнул Албериху, чтобы он возобновил стрельбу.

«ТшДАЦ!!!» — громыхнуло за спиной, и мы влетели в освобожденный проход. Копейщики сразу вернулись на свои позиции, образовав плотную стену. Мы остановились рядом с пластунами, которые уже изготовили фустибалы к бою. Благодаря тому, что я сидел в седле, мне хватало обзора и поверх голов моих стрелков и копейщиков прекрасно просматривалось поле боя.

Корнилий Рогоза не стал долго рассусоливать и уже начал активные действия. В нашу сторону, сокращая дистанцию для начала стрельбы, бежала толпа из двух сотен вражеских лучников. С удовольствием отметил, что Алберих не перенацелил стреломет на приближающихся застрельщиков. Нам гораздо полезней, если он проредит кавалеристов или хотя бы наемную пехоту.

«Дут... дут... трень... трень-трень... трень...», — заработали сначала наши арбалеты, а затем и луки. Арбалетчики, имея несколько более дальнобойные «машинки», чем луки, повели стрельбу с двухсот — двухсот сорока метров, вышибая еще только приближающихся лучников. Наши лучники поддержали своих товарищей метров со ста пятидесяти.

«Шш-ш-ш... тук-тук... шшш... тук», — а это пошла ответка от мятежников. Вражеские стрелы плотно, с шипением начали осыпать наших стрелков. Поморские стрелки сначала остановились на дистанции в сто пятьдесят метров, но потом, видя низкую эффективность своей стрельбы, сблизились до ста.

Однако, это им не очень помогло. Я, наблюдая за развернувшейся перестрелкой, которая стала приобретать все более ожесточенный характер, с радостью констатировал, что не зря потратил немаленькие ресурсы на оснащение своих стрелков.

Несмотря на густо сыпавшиеся на моих людей стрелы, урон они наносили слабый. Часть стрел, те которые летели по настильной траектории, принимали на себя щиты-павезы. Те стрелы, которые прилетали по навесной траектории, принимали на себя шлемы и доспехи из крепкой моржовой кожи.

Высокое качество и изготовления, и самого материала, а также удачная конструкция доспеха, позволили надежно защитить моих стрелков. Шлем дзунари-кабуто и ламинарный доспех в полной мере отвечали предъявляемым к ним требованиям. Стрелы мятежников или отлетали, попав в защиту моих стрелков, или бессильно впивались в толстую и крепкую, обработанную специальным составом, моржовую кожу, не в состоянии ее пробить.

К сожалению, совсем избежать потерь было нереально. Несколько человек получили стрелы в лицо и погибли. Но эти потери не шли ни в какое сравнение с потерями поморов. Вражеские лучники выбывали из боя один за другим. Часть из них, получив ранения, или брели в тыл своего войска, или лежали на земле, оглашая окрестности жалобными криками.

Но, в основном, вражеских стрелков выбивали насмерть. Трупы поморских лучников усеяли землю перед строем нашего войска и их количество постоянно увеличивалось. Глядя на работу моих стрелков, у меня возникла странная ассоциация. Арбалеты напомнили мне СВД*, редко, но точно минусуя цели, а луки работали как «калаши», подавляя врага частой, но менее точной, чем у арбалетов, стрельбой.

* - снайперская винтовка Драгунова.

В принципе, удивляться было нечему. Хорошо вооруженные и выученные в ходе многочасовых тренировок и регулярных соревнований, стрелки были лучше ополченцев. Пусть и более многочисленных, пусть и имеющих в своих рядах некоторую часть вчерашних охотников, знающих с какой стороны брать лук.

Наряду с лучшей подготовкой моих воинов, несопоставимое качество стрел и, тем более, доспехов, давало мне в этом аспекте боя весомое преимущество. Вскоре потери среди вражеских стрелков превысили определенный порог, и они побежали.

За время перестрелки карробаллиста сначала сосредоточилась на обстреле кавалерии. Многих конников подопечные Албериха не убили, но внесли среди вражеских кавалеристов смятение и те были вынуждены уйти за строй пехоты. После этого целями были выбраны отряды наемников, которые составляли центр пехотного построения мятежников.

И мы успели нанести им заметный урон! Несмотря на редкую стрельбу, каждое попадание уничтожало по два, а то и по три человека за раз. И ничего не могло спасти, ни щит, ни доспех. Враги насаживались на крупные дротики карробаллисты, как куски баранины на шампур. А уж какое психологическое воздействие было оказано на самую боеспособную часть вражеской пехоты!

Эх, если бы мне дали возможность подольше вести стрельбу. Но Корнилий Рогоза дураком не был... к сожалению. Вся масса пехоты поморов, ускоряясь с каждым пройденным шагом, двинулась в сторону нашего строя. Мне из седла было видно, как кавалерия поморов подгоняет сзади, уже перешедшую на бег, толпу ополченцев.

Как только вражеская пехота сдвинулась с места, Алберих увел карробаллисту вглубь строя, а стрелки начали безнаказанно расстреливать набегающих мятежников. Надо признаться, долго вести стрельбу не получилось, и Колояр увел свою роту за спину копейщикам.

Лучники, заняв позицию за копейщиками, тут же начали навесом вести обстрел наступающего врага, а метров за пятьдесят до подхода противника к нашему строю подключились фустибалы. Оставляя за собой легкий шлейф дыма, глиняные снаряды с горючей смесью, описав крутую дугу, рухнули на толпу поморской пехоты. Крики боли и ужаса покоробили даже меня, уже порядком очерствевшего душой на Этерре.

Резкая команда, и от копейщиков в сторону врага густо полетели плюмбаты. Арбалетчики, разделившись на два отряда, побежали на фланги. Как и было оговорено, они забрались на ближайшие к строю повозки и открыли стрельбу поверх голов наших наемников, отряды которых подпирали копейный строй с обоих флангов. Непрерывная стрельба из всех имеющихся видов оружия нанесла жестокие потери наступающей пехоте, но остановить ее не смогла.

Коротко рявкнул рог, и мои копейщики отошли за «ежи», слаженным движением сомкнули щиты и ощетинились копьями. Теперь перед нашей пехотой стоял еще и ряд легких деревянных заграждений, что должно помочь сдержать первый натиск поморов. Чувствуя близость схватки, Князь заволновался под седлом, заперебирал ногами, почти выполнив пиаффе*. Я с трудом его успокоил.

* - зрелищная рысь на одном месте с высоко поднятыми ногами. Ноги поднимаются диагонально и опускаются пружинящей рысью, при этом лошадь не сходит с места.

Подгоняемая сзади собственной кавалерией, стремясь побыстрее миновать простреливаемое пространство, вражеская пехота быстро добежала до наших позиций. Но это не Голливуд, где вооруженные воины могут со всех ног пробежать километр и, не запыхавшись, вступить в бой.

Поэтому до наших копейщиков толпа мятежников добежала хоть и быстро, но с «севшей дыхалкой». А «севшая дыхалка» — это общая слабость. Ни человек не может беспрерывно носиться как угорелый, ни конь не может долго идти галопом, ни с автомата нельзя стрелять без перерыва. Все это — киношные штампы, а в жизни все сложнее.

До нашей пехоты поморы дошли уже морально надломленными и разбились о строй, как волна о волнорез. Смять наш строй не вышло. Первая шеренга копейщиков все силы бросила на сдерживание. Вторая, с верхнего хвата, быстрыми смертоносными ударами разила мятежников, выводя из строя все больше противников.

И если первый навал, когда набегающие сзади поморские ополченцы толкали на наши копья впереди стоящих товарищей, заставил наших копейщиков и наемников напрячь все силы, чтобы удержать строй. То под непрерывным обстрелом этот навал стал стремительно сходить на нет.

Болты и стрелы, не встречая преград на плохо защищенных поморских ополченцах, смертоносной косой выкашивали мятежников. А зажигательные снаряды, разбивающиеся под ногами нападавших, или прямо на них, наносили не только жестокий урон, но и вселяли ужас в сердца поморов.

Видеть горящих заживо товарищей, каждую секунду ждать, что сам окажешься на его месте, и продолжать выполнять поставленную задачу, мало кто сможет. И точно не сможет вчерашний крестьянин, которого насильно выгнали в поле, умирать непонятно за что.

В это время кавалерия мятежников, под предводительством самого Корнилия Рогозы, обогнула сражающуюся пехоту по левому флангу и, под обстрелом стоящих на повозках арбалетчиков, устремилась к нам в тыл. Что они хотели? Ударить во фланг или тыл? Не знаю, но они обломались.

И фланги, и тыл у нас закрыты связанными между собой повозками и «ежами», а наша кавалерия стоит в готовности к контратаке. Они могли, конечно, разобрать заграждения и атаковать. Ну, как вариант. Но такого решения Рогоза не принял, и они, обойдя по периметру наше построение, снова ушли в тыл своей пехоте. Наши сделанные на скорую руку укрепления оказались для них неожиданностью.

А у пехоты, похоже, иссяк запал. Ошеломленные жестокими потерями, ополченцы отхлынули от нашего строя, и я тут же дал команду на движение вперед. Тут надо постараться уловить тот момент, когда необходимо бросить очередную гирьку на чашу весов. И я посчитал, что это — он и есть. Копейщики и наемники быстро миновали «ежи» и снова мгновенно собрали строй.

Сигнал рога и мои копейщики начали слаженно продавливать поморов. «Ху... ху... ху...», — медленно, делая шаг вперед с одновременным ударом копьем и строго держа строй, бойцы начали теснить мятежников.

Под слаженным давлением пехоты и непрерывным обстрелом, поморы продержались недолго и побежали. Я еле успел схватить за рукав Кисила, когда увидел, что он собирается дать команду нашей кавалерии на преследование и уничтожение бегущего противника.

— Что?! — оглянулся на меня разъяренный Кисил, вырывая руку из моего захвата.

— Отпусти их! — крикнул я и быстро продолжил, увидев как темнеют от бешенства глаза будущего барона. — Это твои люди, которые будут работать на тебя, растить хлеб и платить налоги! Чем больше их убьешь, тем больше себе навредишь!

— Господин, еще ничего не закончилось, — вмешался Деян. — У врага цела вся кавалерия.

Кисил Аристи с трудом взял себя в руки, но согласно кивнул мне головой и дал команду выводить кавалерию из лагеря, копейщикам остановить наступление.

— Ронгар! — крикнул Кисил командиру наемников. — Твои, вместе со стрелками и пластунами, остаются в лагере. Ты — старший! Колояр, Гор, Ронгар, за безопасность моей супруги и сохранность лагеря отвечаете головой!

— Вон они! — Деян указал на выстраивающуюся напротив нас вражескую кавалерию.

Те пропустили убегающих ополченцев, даже не попытавшись их остановить. Вражеские кавалеристы не испугались и попробовали толи прикрыть свою убегающую пехоту, толи просто попытались переломить ход боя. Может им, по большому счету, и плевать на свою пехоту, я не знаю. Она у местных — вспомогательный род войск и с кавалерией не выдерживает никакого сравнения.

А кавалерия у противника пока цела и в полном порядке. И их всадников по-прежнему больше, чем у нас. Если верить полученным сведениям, то сто шестьдесят против ста тридцати пяти. Но ничего, у нас тоже свой козырь есть. Уже давно Беон тер Аристи присмотрел у меня и моих кавалеристов приспособление из кожаных ремешков — ток. Благодаря ему, можно не только без усилий транспортировать копье, но и наносить копейный удар всем весом всадника вместе с лошадью.

И он даже ослаблялся, методом подбора крепости ремней так, чтобы и мощный удар был нанесен, и вовремя ремень лопнул, дабы избежать нанесения травмы себе или своей же лошади. Теперь в Аристи вся кавалерия оснащалась такой ременной конструкцией.

Кисил выстроил конницу клином, как заранее обговаривали. Впереди мои кирасиры, как «наконечник копья». У них еще и седла специальные — высокие, с небольшой спинкой. Таких из седла выбить — еще умудриться надо. А ваш покорный слуга — на острие этого самого «копья».

За ними — дружинники, среди которых занял позицию Кисил, а уже следом — мои уланы. Они, по задумке, должны вступать в бой, когда строй противника уже разорван или при преследовании убегающего врага.

— Прямо, шагом! Марш! — скомандовал Кисил Аристи.

— Пошли, дружище, — наклонившись, шепнул я Князю и легко тронул его пятками.

Конь всхрапнул, мотнул головой и двинулся вперед. Наша объединенная дружина медленно, сохраняя строй, тронулась в сторону поморской конницы. Те незамедлительно выступили нам навстречу.

— Рысью! Ма-а-арш! — снова скомандовал Кисил.

Отряд ускорился, а гул от топота копыт заглушил остальные звуки. Мы начали стремительно сближаться с мятежниками.

— Куц галопом*! Ма-а-арш! — заорал Кисил.

* - всадники соразмеряют темп аллюра своей лошади с лошадью направляющего, не позволяя своей лошади выноситься вперед или отставать.

Опустив копье, я пустил Князя в галоп. Даже не оборачиваясь, я знал, что весь наш отряд, как один, повторил мои действия. Выбрав противника для стычки, из массы несущейся навстречу кавалерийской лавы, я прикрылся щитом-тарчем и сосредоточился на предстоящем столкновении.

Зажав копье под мышкой и безобразно раззявив в крике рот, со мной стремительно сближался выбранный мной как цель поморец. Мне бы сейчас выбрать уязвимую точку, но, к сожалению, в седле я до сих пор сражался гораздо хуже, чем на своих двоих.

Я просто направил копье в силуэт противника и собрался перед ударом. Бба-а-ам!!! Копье помора скользнуло по тарчу, а мое, также попав мятежнику в щит, пробило и его и противника. Щелкнули ремни тока, освобождая мое копье, и прошитый насквозь помор вылетел из седла.

Я же в седле удержался, но вовсе не от того, что более лучший кавалерист, чем противник. Высокое седло, чуть более длинное копье, ток и удобный металлический щит. Вот мои козыри в кавалерийской сшибке.

«Бр-рр-руумм!!!» — с грохотом сшиблись два конных отряда. Но мне смотреть по сторонам было некогда, я старался не потерять скорость, так как был острием нашего клина. Потеряв копье, я наклонился за притороченным к седлу клевцом, но тут же пришлось снова закрываться тарчем. Скачущие за первой шеренгой поморы моментально вступали в бой с нашими, прорвавшими их строй, бойцами.

Я только и успевал парировать удары, посыпавшиеся на меня со всех сторон. Вертелся, как уж на сковородке. Князь — просто красавец! Перед тем, как мы завязли в глубине вражеского строя, он успел сбить грудью лошадь помора вместе с всадником (!!!), а сейчас бил копытами и кусал всех, до кого мог дотянуться. Дружище! Да я тебе всех поморских кобылок приведу после боя, на выбор! Лучший овес! Лучшие девочки! И конюхов пригоню десяток, чтобы за тобой ухаживали, скребками и гребнями тебя ублажали!

Нам совсем чуть-чуть не хватило натиска, чтобы насквозь прошить дружину поморов. Первым ударом мы вынесли из седел всю первую шеренгу мятежников. Но затем «клин» потерял скорость, оба отряда смешались и сейчас пошла настоящая «собачья свалка».

Я ничего не видел, кроме сыпавшихся на меня ударов, и ничего не слышал, кроме грохота боя, фоном заглушивших все остальные звуки. Часть ударов принимал на тарч, часть — блокировал клевцом, благо он у меня полностью металлический. Но часть ударов я парировать не успевал и их принимал мой доспех. Слишком много вокруг врагов!

Доспех пока удары держал, но было очень больно. Фантастически надежный, по местным меркам, металл доспеха, высококачественный поддоспешник, все это не могло до конца самортизировать пропущенные мной удары. Я надеялся только на то, чтобы мне не сломали кости и, скрепя зубами, терпел боль.

Но вот слева и справа меня начали догонять аристийцы. В яростной рубке они оттесняли поморов, оставив врага только прямо передо мной. Конный воин с топором и пеший с мечом работали против меня, остальных взяли на себя мои соратники.

Вот теперь я мог не только защищаться. Я было, уже обрадовался, подавая Князя вперед, чтобы минусовать одного из противников, как пеший помор нанес мощный ударом мечом по шее моего коня!

Князь коротко, как-то по-детски, вскрикнул и стал заваливаться на левый бок. Сука!!! Я мигом вытащил ноги из стремян и, не выпуская щит и клевец из рук, спрыгнул на землю. Тут же пришлось отражать тарчем рубящий удар пешего мятежника.

Отведя щитом меч помора, я обрушил мощный боковой удар на левое колено мятежника. Громкий болезненный крик, переходящий в вой, стал мне наградой. Помор, нелепо взмахнув руками, завалился на спину. Я перехватил оружие со стороны молота, шагнул к нему и вбил клевец в его скуловую кость. Тут же вздернув оружие, парировал удар конного помора.

На!!! Поставив блок на рукоять топора, я вторым движением обрушил свой клевец на колено кавалериста. С криком боли он склонился к седлу, а я, не раздумывая ни секунды, вбил клевец ему в висок. Прямо сквозь бармицу! Мятежник молча вывалился из седла и рухнул на землю.

Быстро обернувшись на поверженного ранее пехотинца, увидел, что он уже не представляет опасности. Лицо под левым глазом мятежника смялось, обнажив мелкие костные обломки. Глаз выпал из глазницы и повис на лицевом нерве. Но помор был еще жив. Он тихо хрипел и скреб руками землю.

Я метнулся к Князю, но сразу увидел, что все кончено. Мой друг отходил. Конь лежал в огромной луже крови и уже не кричал, да уже и не шевелился. Огромная рубленая рана вскрыла артерии на его шее и жизнь его покинула вместе с кровью за считанные минуты. Я увидел только, как по ногам Князя пробежала мелкая судорога и он окончательно затих.

Ярость и бешенство накрыли меня с головой, в висках тяжело стучала кровь. Я быстро осмотрелся. Вокруг по-прежнему шла битва, все поле было усеяно трупами и оружием. Попытался поймать лошадь убитого мной кавалериста, но она убежала, чуть не лягнув меня задними ногами.

Я вернулся к уроду, который убил моего друга, он еще был жив. Я коротким ударом клевца проломил ему лобную кость и ринулся в гущу сражения. Все мое естество просило крови мятежников. На меня вылетел поморский всадник, я бросился к нему навстречу и, прикрывшись щитом, нанес мощный удар клевцом. Помор ловко прикрылся щитом, приняв удар клевца на него.

Пробойник клевца проломил щит и застрял в нем. Рукоять вылетела из моей руки и мятежник пронесся мимо, унося мое оружие. Дурень! Надо было темляк на запястье намотать! Хотя... Если бы намотал, как вариант, мог бы сейчас волочиться за скачущим помором.

Копье потеряно при первом ударе, шашка придавлена телом Князя, клевец унес вражеский кавалерист в своем щите. Короткий меч на поясе! Я уже схватился за шершавую рукоять вакидзаси, как увидел в шаге от себя кем-то брошенное пехотное копье.

Рассказываю я об этом долго, но все эти мысли пронеслись у меня в голове в одну — две секунды. Я сбросил щит, схватил копье, и с каким-то животным ревом заорал:

— Дрруг!!! Этих мразей я посвящаю тебе! У Прредков они будут служить тебе конюхами! Рра-а-арр!!!

Я ринулся в гущу боя, тут же мощным ударом копья сняв с седла первого «конюха». Вторым передо мной выскочил спешенный дружинник с копьем. Мгновенно выполнив ударный батман, я вонзил острие своего копья прямо ему в горло.

Тело второго «конюха» еще только заваливалось вперед, а я уже проскользнул мимо, ища нового врага. Разум отключился и тело работало само, на рефлексах. Пехота врага уже сбежала, и я метался между рубящими друг друга кавалеристами. Сбивал с лошади, колол прямо в седле. Убивал врагов, не считая.

Через некоторое время пришел в себя от того, что некого стало убивать. Поморы сражались стойко, но, когда до места сражения добрались наши копейщики, они не выдержали и, развернув коней, рванули в сторону баронского замка. Наши погнались за ними, а я остался на месте сражения.

Со мной остался Матей с парой кирасир. Они поймали мне коня, но я пошел сначала за своим оружием. Надо было подобрать тарч, копье, шашку, ведь клинок такого качества на Этерре не найти. Да и клевец мне лучше найти свой, привык я к нему. Естественно, Матей с ребятами мне помогли.

После «сносящего крышу» всплеска адреналина, у меня начался «отходняк». Тело ослабело, руки и ноги подрагивали, хотелось лечь где-нибудь, и чтобы никто ко мне не лез. Скакать и добивать врага не хотелось, мы все равно победили, без вариантов.

Вон, пусть Кисил их добивает, авторитет зарабатывает. На то, что часть популярности пройдет мимо меня, именно сейчас было плевать. Смерть Князя ощутимо ударила по психике, постепенно вгоняя в депрессию. Даже не ожидал, что так тяжело восприму потерю. Вроде не человек, но как в сердце ножом ударили.

Пока искал и собирал свое оружие, обратил внимание, что часть бойцов, оставленных на охрану нашего лагеря, уже начали сбор трофеев. Ну и правильно, большую часть бойцов в охране оставили, обеспечив безопасность Беляны и лагеря. А небольшую группу самых «прошаренных» отправили мародерствовать. Собирать-то все равно придется. Зачем время терять? Вяло забрался на коня, и мы потрусили в сторону замка Мезен.

Думал, что кроме все более усиливающейся депрессии, никаких эмоций сегодня испытывать не буду. Но нет, таки смогли удивить. Оторвавшихся от преследователей поморских кавалеристов, которые хотели укрыться в замке, перехватили перед въездными воротами и пленили отряды нейтральных дворян.

Также отловили часть бегущих и старающихся схорониться в лесах ополченцев и остатки наемников. Преодолевая мрачное настроение, проверил своих людей. Потери были приемлемыми, если можно так говорить. Понимаю, что для отдельной семьи, жизнь даже одного человека бесценна, а смерть — это невосполнимая утрата и страшная трагедия. И как человек, я с этим полностью согласен, но как командир — обязан руководствоваться другими принципами.

К счастью, командиры моих подразделений остались живы, больше всего потерь понесли отряды наемников. Меня еще хватило на обход раненых и на короткую речь перед остальными подчиненными мне бойцами. Похвалил их, пообещал долю в трофеях, затем перепоручил командование Стоку и ушел в замок к Кисилу.

Машинально отметил, что Сток отправил со мной двух сопровождающих из состава кирасир. Дальше до позднего вечера для меня все проходило фоном. Отправка отряда за Беляной, поручение стрелкам и наемникам, которые ее охраняли в лагере, по сбору трофеев, снятию шкур и заготовки мяса с убитых лошадей.

Принятие Кисилом присяги мезенских дворян, казнь дворян мятежных (Корнилий Рогоза и капитан баронской дружины наказания избежали, погибнув во время боя). Помилование и отправка по деревням пленных поморских ополченцев, перенаем пленённых наемников. Отправка отряда за мамой Беляны, Марфой Мезен.

Охрану замка взяли на себя дружинники Кисила, а капитаном своей дружины Кисил, ожидаемо, назначил Деяна. Мои же бойцы стали ставить полевой лагерь невдалеке от стен замка.

Я во всем этом активно не участвовал, оставаясь обычным зрителем. Неидеальное поведение для командира, но в данном случае я мог позволить себе порефлексировать. Актуальные вопросы я решил, помощники у меня есть, вот и пусть работают. Могу себе позволить. Да и я, как бы то ни было, не Железный Феликс. Помните этот советский анекдот?

Свершилась революция и Феликс Эдмундович полез на крышу Кремля снимать орлов и устанавливать звезды. Все сделал, а слезть не может. Не получается. Вождь пролетариата вышел на красную площадь, увидел Дзержинского и кричит ему:

— Феикс Эдмундович, что вы там деаете?

— Слезть не могу, Владимир Ильич!

— Не пееживайте... сейчас поможем! — и поворачивается к рабочим. — Несите бьезент. Ястягивайте!

Рабочие растянули брезент.

— Пъыгайте, Феикс Эдмундович! — кричит Ленин Дзержинскому.

Дзержинский собрался с духом и прыгнул.

— Убиайте бъезент! — скомандовал Ленин.

Шлеп!!! Дзержинского размазало по мостовой Красной площади.

— О! Епёшка ! — удивился Ленин. — А говоили: Жеезный Феикс... Жеезный Феикс...

А я тоже не железный и гибель Князя настроение мне изрядно испортила. Поздно вечером Кисил тер Мезен организовал пир, посвященный вступлению в наследство. На него были приглашены местные дворяне, ну и я, конечно. Простых воинов он собирать не стал, что меня немало удивило, зная чей он сын, и как бы в этом случае себя вел Беон тер Аристи.

Ну да Предки ему в судьи. Теперь это его баронство. Сейчас он здесь Царь, Бог и воинский начальник. Однако, здесь есть я, а значит о моих бойцах есть кому позаботиться. Пришлось еще раз «вынырнуть» из роли наблюдателя. Решил с Кисилом вопрос о выделении дружине некоторого количества алкоголя.

Молодой барон энтузиазмом не воспылал, но неожиданно меня поддержала Беляна. Спасибо девочке! Алкоголя в замковом погребе было хоть залейся, и Кисил приказал выкатить бочки с вином и пивом для нашей дружины.

Я вызвал Стока и проинструктировал его, чтобы организовали охрану лагеря трезвыми бойцами, но оставили им вина, чтобы они могли помянуть погибших товарищей и отпраздновать победу, когда их сменят на следующий день. Также «озадачил» Стока подготовкой списков на награждение за битвы с тилинкитами и поморами. Само награждение буду проводить после прибытия в манор и подготовки наград.

Стали созывать на пир. Я, в приказном порядке, отправил свое сопровождение отдыхать в лагерь, переоделся в выделенной мне комнате, заменив доспехи на обычную одежду, и пошел на «мероприятие». На пиру собралось человек пятьдесят, может чуть больше.

Это и владельцы маноров с сыновьями, и безземельные дворяне, служившие в баронской дружине и не примкнувшие к мятежу. Молодого барона охранял десяток его воинов во главе с Деяном. Кстати, Деяну Кисил обещал дворянство, но сегодня принимать его в благородное сословие не стал. Наверное, не до того было, но это теперь уже их дело.

— Не мало дружинников в зале? — я тихо поинтересовался у Кисила.

За главным столом сидел Кисил, Беляна (единственная женщина в зале, кроме разносящих еду и напитки служанок) и я. Остальные сидели за двумя длинными столами, приставленными к нашему буквой «П». Шестеро дружинников стояли за нашей спиной, а четверо — у входа в зал.

— Достаточно, — гордо ответил молодой барон.

Я только безразлично пожал плечами. Кисил тер Мезен встал из-за стола и произнес краткую речь. Пообещал раздачу слонов и карманных аквариумов... эээ... распределение земель мятежных дворян, экономические послабления, целование в десны... опять не то... крепкую дружбу с аристийцами, процветание и бла... бла... бла...

По окончании речи довольные дворяне заколотили пустыми кружками об стол. Я зевнул, прикрывшись ладонью, и налил себе вина. Потом выступила Беляна, пообещав, что заслуги присутствующих перед ее семьей не будут забыты... многолетние традиции... мезенцы и немножко аристийцы — молодцы, а остальные фуфлыжники... и бла... бла... бла... Здесь слушатели еще и ногами затопали.

А потом все начали бухать! Как не в себя! Я сначала с удивлением таращился на это «благородное собрание», а потом махнул рукой и тоже стал наливаться вином. Уже через час — полтора в зале стали возникать стихийные ссоры, пьяные поморы ожесточенно мерялись своими пипирками. Вспоминали старые обиды, не правильно, по их мнению, поделенные между их маноров овражки и холмики и т.п.

А вскоре дошло до мордобоя. Дворяне, не принимающие в драке участие, орали, подбадривая кулачных бойцов, служанки визжали. Деян тут же нарисовался перед молодым бароном, ожидая команду утихомирить буянов. Но Беляна положила ладонь на руку мужа и попросила не мешать дворянам веселиться.

Мол, мы народ такой, это у нас в порядке вещей, и ей хотелось бы, чтобы традиции старины не рушились. По крайней мере, так резко. Вообще, на мой взгляд, поморы повадками больше простолюдинов, чем дворян напоминают. Простые, как мычание, и прямые, как копье. Понравилось, что за оружие баронеты не хватались, а «заряжали» друг другу голыми кулаками.

Я пил и внимательно слушал разговоры нажравшихся мезенцев. А что еще делать? Общаться не было настроения. Так... отвечал односложно на реплики Кисила и Беляны. А слышал я практически все, что говорили в зале. Слух и зрение на Этерре были у меня исключительно острыми. Подозреваю, что это не только молодость, скорее биофаги постарались. Спасибо, Мирослав Александрович, за укольчик.

На беду местных, задирать друг друга некоторым из них наскучило, и я услышал, как один из мезенцев начинает потешаться надо мной. И сидящие вокруг него товарищи его активно поддерживают. Откуда-то прознали, что настроение у меня подавленное из-за потери боевого коня.

И началось: настоящий мужчина и воин так себя вести не будет... чуть не плачет из-за какой-то клячи... рожа покореженная, видать постоянно по ней получает... да и вообще, жалкие аристийцы — это вам не гордые сыны Помории.

Ну нормально, как раз под настроение. Я встал и пошел к веселящейся компании. Меня слегка качнуло, тоже выпил уже немало. За столом, напротив главного говоруна, место как раз было не занято, и я тут же опустился на свободный стул, оборвав веселую беседу.

— Продолжай, — кивнул я сидящему напротив говоруну.

Тот переглянулся со своими товарищами и оскалился в издевательской ухмылке.

— Тебя не учили вежливости? — сделал удивленное лицо сидящий напротив мезенец. — Тебя никто к нашему столу не приглашал. Иди, откуда пришел.

— Я как раз учитель вежливости, — ответил я слегка заплетающимся языком. — Сейчас помогу разучить первый урок.

Быстро выстрелив вперед правой рукой, я ухватил мезенца за волосы и сильно толкнул его от себя. Мезенец ожидаемо ухватился руками за стол и, напрягшись изо всех сил, надавил на мою руку, пытаясь не свалиться со стула.

В ту же секунду я, неожиданно для помора, рванул его волосы на себя и со всей дури впечатал его мордой в стол. Его усилия плюс мои усилия, — результат на лицо, аха-ха-ха! Мезенец, как резиновый мячик, сначала отдернулся от стола, но тут же глаза его остекленели, он обмяк и как желе стек со стула под стол.

— Аа-а-аа! Бей его-о-о!!! — кинулись на меня его дружки.

Перехватил тянущуюся ко мне слева руку и, выполнив рычаг наружу, уложил первого помора на пол. Второго, подскочившего справа, спокойно обрушил подсечкой. Третьего, налетевшего и чуть не сбившего меня с ног, я принял на бедро и смачно припечатал его об многострадальные полы зала.

Однако, проведя бросок через бедро, я сам еле удержался на ногах. Большое количество алкоголя слишком сильно сказалось на координации. Я решил, что ну его на фиг эти приемы. И пошла потеха! Поморы — мужики, конечно, крепкие, но не с тем связались. Они наскакивали на меня как собаки на медведя. С возбужденным гвалтом они молотили меня своими кулаками, но я только покачивался.

Ни про какие блоки и уклонения и речи быть не могло. Во-первых, этих засранцев было много. Во-вторых, я, как и мои соперники, реально набухался. Каждый мой удар выбивал одного из оппонентов из кучи-малы, которая вокруг меня образовалась. Меня же поморы отхреначить не могли, как не старались.

Один раз чуть не завалили, когда на обоих руках повисли целые грозди местных, а самый здоровый из них стал с радостным гиканьем и уханьем вбивать в меня свои кулаки. Однако им и тут не обломилось, я смог высвободить одну руку и так зарядить ему под ухо, что он сразу мирно лег на пол и затих.

Потом раскидал всех, как мастифф пекинесов... потом не помню... потом помню, как со стулом в руке гоняю поморов по залу... потом, вроде, с ними же сидели в обнимку и пели какую-то дурацкую песню... откуда я слова знаю?

Потом опять пили... помню ошарашенное лицо Кисила и очень довольное лицо Беляны за центральным столом... потом помню, я уже никакой, а Беляна отправляет одну из служанок довести меня до моей комнаты.

Служанка, румяная светленькая девушка, поднырнула мне под руку и повела меня из зала. Красивая... Я про служанку. И фигурка какая классная! Рука «случайно» опустилось на бедро блондинки, ух-х! Меня как кипятком окатило.

Вся кровь из организма перетекла вниз. Девушка, увидев встопорщившиеся железнодорожным костылем штаны, стрельнула в меня смешливыми синими глазищами и захихикала.

В каком-то длинном коридоре к нам пристал... не знаю кто. Он хотел, чтобы с ним ушла моя провожатая. Ни сил, ни желания спорить у меня не было. Я зарядил ему в «солнышко» и он опал, как озимые.

Пока мы зигзагами шли по этому бесконечному коридору, он так и стоял на четвереньках. Чтоб к нему, поганцу, Боря Моисеев пристроился! Будет знать, как мешать моему романтическому настрою!

Наконец мы дошли. Девушка завела меня в комнату и, сделав невинное личико, доложила, что указание баронессы выполнено, и спросила, может ли она быть свободна. Ага, щаззз!

Я задвинул на двери засов и со зловещей улыбкой обернулся к пойманной в ловушку девушке. Ага, напугал! Она, неожиданно для меня, шагнула навстречу и крепко обняв, впилась мне в губы страстным поцелуем. Эмм... это кто тут кого поймал?