Мой секрет

ГЛАВА I. Детство

Утро Арисоль всегда начиналось не с будильника, а со щебетания птиц за окном и маминого поцелуя в щёку. Она выпрыгивала из кровати и бежала на кухню, где её уже ждали фирменные папины блинчики в форме солнышка с глазами из изюма и улыбкой из клубничного джема.

В её мире каждый день был приключением. Она могла часами играть в принцессу, спасающую мир от злого дракона, используя в качестве замка старый диван, а в качестве меча — деревянную ложку. Друг приходил к ней во двор, и тогда начинались настоящие сражения с воображаемыми монстрами.

Коленки всегда были сбиты, а щеки были красными, но её это не волновало. Она знала, что мама всегда поцелует больное место, и оно сразу заживёт. А папа расскажет смешную историю, которая заставит её забыть о любой царапине.

Вечером, уставшая и счастливая, она засыпала на руках у мамы, слушая её тихий голос, читающий книжку о путешествиях. Арисоль тоже мечтала отправиться в путешествие с родителями.

Она могла часами смотреть на облака, придумывая, на что они похожи — на зайчиков, на корабли, на огромных динозавров. Арисоль верила, что если загадать желание, глядя на падающую звезду, то оно обязательно сбудется.

Её смех был звонким и беззаботным, он разносился по двору и заражал всех вокруг. Она бегала босиком по траве, ловила бабочек, собирала цветы в букеты, и её сердце наполнялось радостью. Она была уверена, что так будет всегда.

Но, как правило, в жизни, не всегда бывает всё радужно.

Отец был болен. Психически болен. И, он старался как можно дольше молчать об этом, и не беспокоить Агнесс, что уж говорить об Арисоль. Она была его маленькой принцессой, о которой он мечтал 3 года. Он не мог позволить болезни взять над его эмоциями вверх.

В один из моросистых дней, Арисоль качалась на качелях во дворе, пока ветер играл с её волосами. Она ждала отца, он всегда возвращался с работы примерно в это время. Она всегда бежала встречать его, чтобы получить порцию крепких объятий, и интересных историй из взрослой жизни.

Но сегодня было что-то не так. Когда отец появился вдали, он был другим. На его лице не было той самой широкой улыбки, вместо этого Арисоль разглядела его пустой и отстранённый взгляд.

– Папа? – отец, молча, прошёл мимо, не обратив на дочь никакого внимания.

Арисоль застыла, она прежде никогда не видела отца таким. Обычно, заметив её издалека, он тут же бежал к ней на встречу, и раскрывал руки для объятий. Сегодня же всё было по другому. Что могло случиться? А вдруг его уволили? Или, вдруг ему нужно уехать в командировку?

Юнги вошёл в дом и направился прямиком в спальню, где отдыхала жена. Агнесс сразу поняла, что с мужем что-то не так, закрыв за ним дверь, она поняла его без слов. Неужели болезнь начала снова прогрессировать? Неужели он снова совершил какой-то проступок? Юнги поднял на жену глаза полные слёз, и кивнул. Убил. Он снова убил человека.

Арисоль подошла ближе, и прислонила ухо к двери, пытаясь разобрать хоть что-то из их разговора. Слышались лишь приглушённые голоса, а затем отец заныл от боли, держась за сердце. Сквозь щель в двери, Арисоль увидела, как отец закрыл лицо руками, и начал повторять одну и ту же фразу:

– Только бы она не услышала.

Арисоль испуганно отскочила, она сразу поняла, что речь идёт о ней. Но почему папа не хочет рассказать ей? Почему он прячется и не хочет делиться секретом?

На следующий день, мать вела себя так, словно не разговаривала с отцом. Арисоль её ни о чём не спрашивала, а лишь помогала вытирать пыль с нижних полок. Она слышала обрывки их разговора, доносившиеся с кухни. Мать говорила тихо, но в её голосе слышалось раздражение и боль.

– Так больше продолжаться не может. – услышала Арисоль оборванную фразу матери. – Ты должен лечь в клинику.

Клинику? Значит, отец действительно болен? Арисоль застыла на месте, сжимая в руках мокрую тряпку. Сердце начало бешено колотится, а по спине пробежал холодный пот.

– Я не могу оставить вас, на что вы будете жить? – внезапно спросил отец. Мать развела руками и ответила всё с тем же раздражением.

– Это уже не мои проблемы, Юнги. Я просила тебя пойти на лечение и не раз. Ты говорил, что всё образуется. – она сделала паузу, и закрыла дверь кухни. – И где же образовалось? Ты ведь понимаешь, что тебя могут посадить?

Арисоль закончила уборку, и лишь заметила, как родители в очередной раз разругались. Пыль вытерта, а на душе – тяжесть и боль. Она не знала, как заглушить эту боль, поэтому решила выйти на улицу. Но на улице её встретила такая же унылая картина, как и дома. Моросил мелкий противный дождь, от которого хотелось спрятаться в тёплое одеяло. Серые тучи затянули небо, намекая на то, что скоро пойдёт сильный ливень. Арисоль шла уже по знакомой ей тропинке к детской площадке.

На горке, под навесом крыши сидел её лучший друг Юджун. Он сидел, обхватив колени руками, и тоже выглядел потерянным и одиноким. Арисоль неловко улыбнулась, хоть кто-то знакомый в эту моросистую погоду вышел на улицу. Она медленно подошла к нему и тихо села рядом, не говоря ни слова. Она просто хотела, чтобы он знал, что она рядом и что она чувствует себя такой же потерянной и одинокой.

Юджун словно не заметил её появления, он продолжал смотреть на землю пустым взглядом. Дождь усиливался, а мелкие капли стекали по его щекам. Они частенько сидели рядом и молча, поддерживали друг друга. Через некоторое время Юджин, словно очнувшись, слегка приобнял её за плечи. Это был обычный дружеский жест, но Арисоль уже чувствовала себя лучше.

– Что случилось?

– Отец, он... – Арисоль шмыгнула носом, а глаза наполнились слезами. – Он болен, а мама не хочет говорить причину.

– Арисоль, мне...

– Я видела как ему плохо, Юджун. Я видела боль в его глазах, но я не знаю, чем он болен, и мне тяжело. – Арисоль закрыла лицо руками, по щекам текли слёзы. Она боялась за отца, за его здоровье.

Юджун крепко обнял Арисоль, прижимая её к себе так сильно, как только мог. Он не знал, что сказать, чтобы утешить её. Юджун молча, гладил её по волосам, пока она не перестала плакать. Потом, осторожно отстранившись, он вытер её слёзы и посмотрел прямо в глаза.

– Может, тебе стоит поговорить с отцом?

– Нет. – тут же выпалила Арисоль. – Отец ни за что не скажет. Он скажет, что всё хорошо, чтобы я не переживала. – Юджин нахмурился. Он понимал что ситуация лишь усугубляется, нужно было что-то предпринять и как можно скорее.

В одно прекрасное солнечное утро, мама собирала вещи Арисоль, она не понимала что происходит. Неужели родители разводятся, и ей придётся жить с матерью? Или ещё хуже, мама решила бежать от проблем и не помогать папе с его болезнью? Мать с такой злостью бросала вещи дочери в чемодан, что вещи снова приходилось складывать.

– Мама, что ты делаешь? Мы куда-то уезжаем? – спросила Арисоль сонным голосом.

Мать, не останавливаясь, продолжала собирать вещи. Её лицо было напряженным, брови нахмурены, губы сжаты, а взгляд отстранённым.

– Одевайся быстрее, нам нужно уходить.

Арисоль послушалась. Она не знала, что происходит, но чувствовала, что спорить бесполезно. С тех пор как отец заболел, всё пошло наперекосяк. Арисоль надела то, что первое попалось под руку: свитер с джинсами, а после вышла в коридор. Там стоял отец. Он смотрел на них, прислонившись к стене, его глаза были всё так же пусты, как и в тот вечер. В горле Арисоль пересохло. Она не могла уйти, не попрощавшись с ним. Ей было всё равно на то что ним произошло, ей было всё равно, что он болен. Он был её папой, и она любила его. Словно зачарованная, она подошла к нему и, не поднимая глаз, обняла его за ноги. Она почувствовала, как он напрягся, замер, словно не ожидал этого.

Она прижалась к нему, боясь оторваться. Она чувствовала запах его одежды, такой знакомый и родной. Она хотела запомнить этот момент навсегда. И тут, словно сквозь толщу льда, Арисоль почувствовала ответное движение. Отец, словно очнувшись, опустил на нее дрожащие руки и обнял. Это были неуверенные, робкие объятия, но они были полны любви и боли. Арисоль почувствовала, как он сдерживает слезы. В этот момент она поняла, что теряет его. А вдруг они видятся в последний раз? Он уедет в клинику, и больше его не выпустят. Страх снова играл с ней, заставляя сердце сжаться от невыносимой боли.

– Хватит! – крикнула мать, прерывая их идиллию. Она грубо схватила дочь за руку, отрывая её от отца.

Арисоль почувствовала, как отчаяние захлёстывает её. Она в последний раз посмотрела на отца, словно прощаясь, и покинула дом вместе с матерью. Мать тащила ее за собой, не давая опомниться. Арисоль обернулась, но отец остался стоять в коридоре, словно статуя, наблюдая за их уходом.

Солнечный день, который казался таким прекрасным, теперь казался мрачным. Он перестал приносить радость и превратился в настоящий кошмар. Они шли, молча, мать крепко держала её за руку, словно боялась, что она убежит. Арисоль не знала, куда они направляются. Ей было страшно, но она молчала, боясь ещё больше разозлить мать. Наконец-то они остановились у знакомого домика, это был дом Юджуна и его бабушки. Старушка была доброй, отзывчивой, весёлой, и всегда была рада прийти на помощь семье Арисоль. Стоило бабушке Юджуна увидеть их, как ее лицо помрачнело. Она без лишних вопросов впустила их в дом, словно и так все понимала. Внутри было тепло и уютно, пахло свежей выпечкой и травами. Мать, обращаясь к бабушке Юджуна, произнесла тихим усталым голосом:

– Пожалуйста, присмотри за Арисоль, пока мы с Юнги будем в отъезде.

Бабушка Юджуна нахмурилась, внимательно посмотрела на Арисоль, а затем кивнула.

– Всё настолько серьёзно? – мать устало выдохнула, смахивая слёзы с глаз. – Не беспокойся, дорогая. Поезжайте, Арисоль будет в безопасности.

Слова матери звучали в голове Арисоль как приговор. Она уедет с отцом, оставляя её на попечении бабушки Юджуна. Бабушка Юджуна обняла Арисоль, а мать, бросив на нее короткий прощальный взгляд, молча, вышла из дома. Арисоль смотрела ей вслед, пока дверь не закрылась за ней, отрезая ее от всего, что она знала и любила.

Бабушка Юджуна ласково провела рукой по волосам Арисоль, пытаясь хоть как-то успокоить дрожащего ребёнка. В её взгляде читались глубокая печаль и сочувствие, но Арисоль словно не чувствовала её прикосновений. Она застыла на месте, уставившись на закрытую дверь.

В голове у нее крутились мысли. Родители уехали. Значит, отец уезжает в больницу? Надолго? И если он уедет в больницу, а мама останется... Значит, она вернется одна? Неужели их объятия в коридоре были последними? Неужели она больше никогда его не увидит? Внезапно ее пронзила страшная мысль. Что, если он никогда не вернется? Что, если он... умрет? От этой мысли у Арисоль перехватило дыхание. Сердце бешено заколотилось в груди, а на глаза снова навернулись слезы.

– Папочка...

Страх снова сковывал её изнутри, она боялась узнать от матери самую ужасную новость: твой папа больше не придёт к тебе.

Как бы, не пыталась бабушка Юджуна утешить Арисоль, всё бесполезно. Девочка сидела у окна, и разглядывала каждую деталь на улице. Она всё пыталась разглядеть папу и маму сквозь толпу, она надеялась, что всё что произошло за последние несколько недель неправда. Папа вернётся, обязательно вернётся, и они снова будут все вместе. Сидеть у камина, пить горячий шоколад и рассказывать друг другу смешные истории.

У родителей была ситуация не легче, атмосфера больничных стен давила со всех сторон. Агнесс нервно теребила края своего платья, что не скажешь о Юнги. Он был на удивление спокойным, будто не переживал, а знал всё наперёд. Наконец врач, мужчина средних лет с усталым взглядом, тяжело вздохнул и отложил папку с анализами в сторону. Он долго смотрел на них, пытаясь подобрать нужные слова, чтобы навести на здравый смысл.

– Результаты обследования показали, что помимо шизофрении, у Юнги ещё целый ряд психических расстройств. Они прогрессируют, и... – на мгновение врач замолчал, и посмотрел на Агнесс. – Если ваш муж не ляжет в ближайшее время в психиатрическую клинику, это может плохо кончится.

Агнесс закрыла лицо руками, пытаясь сдержать слёзы. Юнги по-прежнему молча, смотрел в окно.

– Я понимаю, это тяжёлое решение, но подумайте о своей дочери. Ваш муж нуждается в постоянном наблюдении и лечении. Если мы упустим время, последствия могут быть необратимы. Ещё раз повторюсь, ваш муж может стать опасен для общества.

В кабинете снова воцарилась тишина, тяжёлая и напряжённая. Агнесс плакала, Юнги молчал, а врач ждал ответа, понимая, что от этого решения зависит их будущее, будущее их семьи, будущее их дочери.

Агнесс медленно протянула руку и осторожно коснулась Юнги. Он вздрогнул, словно от прикосновения к чему-то горячему, и медленно повернулся к ней. В его глазах читались боль, страх и отчаяние. В ответ он сжал её руку так крепко, словно хватается за последнюю надежду на жизнь. Это был жест отчаяния, жест мольбы о помощи.

– Я не хочу, – тихо прошептал он, глядя ей в глаза. – Я не хочу туда.

Врач попытался что-то сказать, но Юнги перебил его, повысив голос:

– Я знаю, что вы скажете! Я знаю, что вы мне предложите! Уколы, таблетки, терапия... Я всё это видел! Я знаю, чем это заканчивается!

Он отпустил руку Агнесс и сжал виски руками, пытаясь остановить поток мыслей.

– Юнги, подумай о нашей дочери! – выкрикнула Агнесс, поднимаясь со стула.

В этот момент что-то изменилось в лице Юнги. Он словно протрезвел, очнулся от ночного кошмара. Его взгляд перестал быть пустым и отстраненным, в нем появилась искра осознания, которая в миг потухла.

– Малышка... - совсем тихо сказал Юнги, вытирая слёзы с щёк.

– Не уж то, ты хочешь, чтобы она видела в тебе монстра? Чтобы она боялась тебя? – голос Агнесс дрожал, но она продолжала говорить, пытаясь достучаться до его разума. – Если не ради меня, то ради нашей дочери, Юнги. Я прошу тебя. – врач протянул Агнесс салфетку, чтобы она вытерла свои слёзы.

– Доченька... – Юнги начал тяжело дышать, его тело било мелкой дрожью, но он заставил себя выпрямиться и посмотреть на врача. – Я согласен. – Юнги подошёл к Агнесс, и взял её за руки. – Дорогая...

– Юнги, ты должен отправиться на лечение сегодня, и это не обсуждается. – мужчина кивнул, и снова подошёл к окну. Машина психиатрической помощи уже стояла на улице.

– Господин Юнги, прошу, пройдите с нами. – в коридоре показалось несколько врачей и санитаров. Посмотрев на жену, Юнги с Агнесс вышли в коридор, а затем их ждала машина.

Бригада медиков довольно быстро уложила Юнги на носилки, фиксируя ремнями его руки и ноги. Он не сопротивлялся, он был словно в трансе. Все происходящее казалось ему каким-то страшным сном, от которого он никак не мог очнуться. Юнги понимал, что это необходимо, но страх все равно брал над ним вверх. И в этот момент он вспомнил о своей дочери. О её улыбке, о её смехе, о её глазах, смотрящих на него с любовью и восхищением. Он начал вспоминать: как она любила, когда он подбрасывал её в воздух, как она смеялась, когда он её щекотал, как она засыпала у него на руках, слушая его сказки. Мысли об Арисоль наполняли его сердце теплом и надеждой. Он понял, что всё это — лечение, — он делает ради неё. Чтобы она могла жить нормальной жизнью, чтобы она могла быть счастлива, и могла гордиться им.

ГЛАВА II. Суд

В тёплом и уютном домике бабушки Юджуна Арисоль, совершенно ни о чём, не подозревая, играла в приставку. Она была полностью поглощена игрой, сосредоточенно нажимая на кнопки джойстика. Экран телевизора мелькал яркими красками и звуками, создавая иллюзию захватывающего приключения.

Юджун сидел с рядом Арисоль, с интересом наблюдая за её игрой. Он знал, как Арисоль любит видеоигры, как они помогают ей отвлечься от грустных мыслей и забыть о своих проблемах. Они вместе смеялись, спорили и переживали за героев игры. В эти моменты Арисоль забывала о своих страхах и печалях, и в её глазах снова появлялся огонёк. Бабушка Юджуна время от времени заглядывала к ним в комнату, предлагая чай и печенье. Она видела, как они заботятся друг о друге, и её сердце наполнялось теплом. Она знала, что Арисоль сейчас нужна поддержка и забота, и была рада, что Юджун рядом с ней.

Когда пришло время готовиться ко сну, солнце уже садилось. Арисоль внезапно почувствовала острую головную боль, боль отдавала в затылок, в висках начало пульсировать, а на глазах появились слёзы. Арисоль сморщилась от боли, пытаясь не выдавать своё состояние, но Юджун всё равно заметил.

– Арисоль, что случилось?

Арисоль подняла на друга заплаканные глаза, и тут же отвернулась, пряча лицо.

– Ничего... – прошептала она, пытаясь ответить как можно увереннее.

Но Юджун, знающий её как облупленную, ей не поверил. Будет терпеть, но не скажет.

– Болит что-то? – прошептал Юджун, уже подходя к Арисоль. Арисоль сжала губы в линию, она не хотела беспокоить его лишний раз.

– Голова... – Юджун тут же встрепенулся, и пошёл за бабушкой на кухню. Арисоль зажмурилась, сжала руки в кулаки, пытаясь облегчить боль, но безуспешно.

Через несколько минут Юджун вернулся в комнату вместе с бабушкой, в руках она держала таблетки и тёплую воду. Старушка помогла Арисоль сесть, Арисоль внимательно смотрела на таблетки. И тут в голове пронеслись слова отца:

Никогда не принимай таблетки, не зная названия, и от чего они помогают. Это может спасти тебе жизнь.

Арисоль посмотрела на бабушку Юджуна, и сделала вид, что проглотила таблетку, а сама спрятала её под язык. Арисоль легла на кровать и отвернулась к стене. Убедившись, что Арисоль ничего больше не нужно, бабушка обратилась к внуку.

– Юджун, будь хорошим мальчиком, присмотри за Арисоль. – прошептала она. – Если ей станет хуже, разбуди меня.

– Конечно, бабушка. – бабушка Юджуна нежно погладила его по голове, и тихо прикрыв за собой дверь, вышла из комнаты.

Юджун остался наедине с Арисоль. Он смотрел на нее, на ее бледное лицо и закрытые глаза, и его сердце наполнялось тревогой и сочувствием. Было уже поздно, поэтому Юджун тоже начал клевать носом. Он осторожно лёг на соседнюю кровать, чтоб не разбудить Арисоль, и быстро уснул.

Арисоль металась во сне, ее лицо искажала гримаса ужаса. Ей снился кошмар, который казался таким реальным, что она чувствовала, как ее бьет дрожью. В ее сне Юнги, ее папа, лежал на носилках, его везли в машине скорой помощи. Она бежала за ними, пытаясь догнать, кричала, звала его по имени, но никто ее не слышал.

Машина скорой помощи увезла его прочь, и Арисоль, обессилев, остановилась посреди дороги. Вдруг машина свернула и въехала на территорию больницы. Но это была не обычная больница, а психиатрическая лечебница с высокими стенами и зарешеченными окнами.

Арисоль пришла в ужас. Этого не может быть... Неужели у папы проблемы с головой? Неужели он сошел с ума?

В этот момент Юнги повернул к ней голову. Его глаза были полны боли и отчаяния, словно они переживали один и тот же кошмар. Он протянул к ней руку и начал звать по имени:

– Арисоль... доченька... помоги мне... – его голос пронёсся эхом, и прошёлся дрожью. Сама того не замечая, Арисоль дрожала сквозь сон.

Санитары пытались удержать его, начали привязывать к кровати, пока медсёстры кололи успокоительные. Юнги кричал, вырывался, он хотел обнять дочь, и всё ей объяснить. Но что может понять пятилетний ребёнок? Внезапно ему удалось вырваться, он подбежал к Арисоль и крепко обнял её.

– Прости меня, доченька... Прости меня, я... Я хотел рассказать, но... Я болен, сильно болен. – голос Юнги дрожал, он извинялся до тех пор пока санитары снова не схватили его.

На этот раз он не сопротивлялся, а позволил связать себя, позволил вколоть себе успокоительные. Его безжизненные глаза смотрели в потолок, казалось, он больше не хотел жить.

Арисоль проснулась в холодном поту, всё тело било мелкой дрожью. Папа. Папочка. Он болен, и никто не сможет его спасти.

Девочка посмотрела на Юджуна, он крепко спал, свернувшись клубочком как котёнок. Неловко улыбнувшись, Арисоль поднялась с кровати и направилась в ванну. Ей нужно было умыться, привести мысли в порядок, и хорошенько подумать о том, что только что она увидела во сне. В отражении она видела испуганное, бледное лицо с большими мешками под глазами. Таблетки!

Арисоль вспомнила о таблетке, которую дала ей бабушка Юджуна. Нащупав таблетку в кармане, Арисоль не поняла, как таблетка оказалась там. Странно. Арисоль вытащила таблетку, и внимательно рассмотрела её. Она вспомнила, как отец принимал такие же таблетки, когда сильно нервничал. Она знала, что их применяют при повышенной тревожности, но их выписывают только взрослым. В голове промелькнула страшная мысль. Неужели бабушка Юджуна дала ей настолько сильнодействующий препарат? Неужели она не знала, что действие такого препарата могло усугубить ситуацию? Наверное, нет. Арисоль не сердилась на бабушку Юджуна, она ведь хотела помочь. Совет отца очень помог. Она не приняла таблетку, и не попала под влияние успокоительного. Мысленно Арисоль поблагодарила отца за совет, даже под влиянием болезни он оставался для неё любящим папой.

Внезапно в голове Арисоль раздался тихий знакомый голос. Голос её отца.

– Прости меня, доченька. – прошептал он. – Прости, что не могу быть сейчас рядом с тобой.

– Папа? – Арисоль вздрогнула и огляделась. Никого.

– Береги себя, моя принцесса. Я люблю тебя.

Арисоль испугалась. Что происходит? Неужели она начинает слышать голоса, как её отец? Она сходит с ума?

Глубоко вздохнув, Арисоль ещё раз умылась под холодной водой. Это переживания, верно? Она не могла слышать отца, он ведь был далеко. Она слишком много думала о нём, вот ей и послышалось.

Арисоль вернулась в комнату, но уснуть она больше не смогла. Она не перенесёт ещё одного сна с отцом.

Прошло несколько дней, несколько долгих, тяжёлых дней, наполненных молчанием и тишиной. Арисоль чувствовала себя потерянной, мать никак не связывалась с ней, не спрашивала как у неё дела. Её можно было понять, она приглядывает за отцом и ему сейчас нужна была помощь гораздо больше чем ей.

Дни проходили однообразно: она просыпалась, завтракала, пыталась чем-то себя занять, но всё было тщетно. В голове постоянно прокручивался сон с отцом, его смирённый взгляд, его просьбы о помощи, его слова прощения.

И с каждым днём, Арисоль начала понимать, куда забрёл отец. Психиатрическая больница. Место, откуда люди выходят овощами, или остаются там под вечным наблюдением.

Почему родители молчали? Почему они не сказали ей правду? Чего они боялись? Её реакции? Боялись, что она не поймёт? Ах да, она же ещё ребёнок.

Мать наверняка всё знала, знала и молчала. Отец не мог сказать, чтобы не травмировать её. Арисоль пыталась поговорить с бабушкой Юджуна, но старушка отмалчивалась.

Арисоль понимала, что она ещё ребёнок, но неужели так трудно сказать своему ребёнку правду? Какой бы не была правда, она приняла бы факт того что отцу необходимо лечение. Но близкие ей люди решили молчать до последнего, пока отцу не стало хуже. Гениально.

А тем временем, вдали от дома, в стенах психиатрической больницы: Юнги лежал, привязанный к кровати и смотрел в потолок. Белые безликие стены давили на него, напоминая о его беспомощности.

В голове, как заезженная пластинка, крутились одни и те же мысли. О дочери. Об Арисоль. О его маленькой принцессе.

Он представлял себе её лицо, её улыбку, её озорные глаза. Ему было больно от одной мысли о том, что сейчас он не рядом с ней. Он боялся, что она обижена на него, что она злится на него за то что он уехал ничего не объяснив. Он знал, что она очень чувствительная и ранимая девочка. Он знал, что ей будет тяжело пережить его отсутствие. Он хотел бы объяснить ей всё, рассказать о своей болезни, о своих страхах, но не мог. Он боялся, что она не поймёт, что она испугается. Он боялся, что она перестанет его любить.

– Медсестра... – к нему подошла женщина невысокого роста, и приподняла одну бровь. Он был не первым пациентом в её опыте, поэтому она осталась безразличной к его страданиям.

– Что вам нужно, Юнги?

–Пожалуйста... – прошептал он. – Позвольте мне позвонить дочери.

– Господин Юнги, Вы ведь понимаете что это запрещено? – Юнги не хотел сдаваться, он должен был услышать голос своей дочери в последний раз.

– Прошу Вас... – взмолился он. – Один звонок... Поймите, она сейчас совсем одна.

Медсестра молчала, будто не слышала его просьбу.

– Что здесь происходит? – в этот момент в палату зашёл врач, внимательно посмотрев на Юнги, он не заметил ничего странного.

– Он просит телефон, доктор. – ответила медсестра.

– Пожалуйста, доктор, Вы моя последняя надежда. – начал снова умолять Юнги. Врач долго смотрел на него, и кивнул.

– Принесите ему телефон. – медсестра покинула палату. – Имейте в виду Господин Юнги, у Вас есть пара минут.

– Спасибо, спасибо Вам большое, доктор. – врач кивнул, и когда медсестра пришла с телефоном, она аккуратно приложила телефон к уху Юнги.

Гудки казались бесконечными, каждая секунда длилась как целая вечность. Наконец-то на другом конце провода послышался голос. Юнги сразу узнал его.

– Юнги?

– Бабулита, здравствуйте. Могу я поговорить с Арисоль? – старушка напряглась. Арисоль еле-еле успокоилась, неужели опять её доведут до слёз?

– Ах, Юнги. – произнесла старушка с некой осторожностью. – Арисоль сейчас занята, я могу ей что-то передать?

– Бабулита, прошу Вас... – после долгой паузы, старушка сдалась, и ответила.

– Арисоль, солнышко, подойди сюда. – Арисоль медленно зашла на кухню, принимая телефон от бабушки Юджуна. – Это твой папа.

– Алло? – Арисоль приложила телефон к уху. Сердце Юнги сжалось от боли. Как же он по ней скучал. Слова застряли в горле, он не знал, что ей сказать.

– Моя принцесса, это папа... – Арисоль сдерживала слёзы, его голос был таким безжизненным и слабым.

– Папочка? – произнесла Арисоль дрожащим голосом. – Ты в больнице?

В трубке повисла тишина. Юнги молчал, она знала. Она знала, где он, и что он болен. Юнги начал чувствовать, как приступ начал приближаться. Нет! Нет! Нет! Арисоль не должна слышать изменения в нём!

– Арисоль... – его голос внезапно стал хриплым и грубым. – Послушай меня внимательно... Принцесса... Моя болезнь... Она может передаться тебе...

По телу Арисоль прошла дрожь. Что значит «передаться»? О чём он говорит?

– Будь осторожна – продолжал Юнги, его голос всё ещё казался чужим. – Не рассказывай никому о том, что я тебе сейчас скажу. Это будет нашим секретом.

– Папа, я тебя не понимаю.

– Ты не замечала ничего странного? – неожиданно спросил он.

– Я слышала твой голос. – прошептала она. – Ты попросил, чтобы я берегла себя. – Юнги усмехнулся, а Арисоль услышала его прерывистое дыхание.

– Так и думал... - наконец ответил он. – У меня начиналось точно так же. – в этот момент связь прервалась. В трубке раздались короткие гудки.

– Папа? Папа! – Юнги больше не отвечал, Арисоль положила телефон на стол.

У меня начиналось точно так же. Точно так же!

Слова эхом отдавались в голове Арисоль. Галлюцинации? Значит, она тоже больна? Она сойдёт с ума, и будет вести себя так же как он? Арисоль решила, что попытается предотвратить это, не будет зацикливаться, не будет обращать внимания.

Юджун не слышал всего разговора, и понимал, что не может, оставить подругу в таком состоянии. Он крепко обнял её, пытаясь передать свою заботу, и поддержку. Арисоль почувствовала, как начинает дрожать в объятиях друга, и обняла его в ответ.

– Арисоль, я с тобой. – он пытался достучаться до неё. Прижать к себе как можно крепче.

– Я знаю, спасибо тебе. – Арисоль отстранилась от него и улыбнулась, впервые за несколько дней.

В одну из бессонных ночей, Юнги снова атаковал приступ. С нечеловеческой силой, он сумел высвободиться из ремней, удерживавших его на кровати.

Сорвав с себя капельницы, по рукам начала струится кровь. Голова гудела, словно в ней бушевал ураган. Приступ, начавшийся во время разговора с Арисоль, только усугубил ситуацию, лишив его остатков рассудка. В его глазах отражалось безумие, дикая жажда вырваться из этой больницы.

Он хотел увидеть дочь, хотел обнять её, прижать к себе, и рассказать обо всём подробно. Он знал, что у его принцессы будут такие же симптомы, но что они начнутся с детства. Безумие. Не обращая внимания на боль, головокружение, Юнги направился к окну. Второй этаж. Невысоко, но достаточно чтобы сломать себе позвоночник. Казалось, Юнги это не волновало, кусочки здравого рассудка подсказывали, что он не мог выйти через парадную дверь. Его поймают, и тогда он не увидит дочь в последний раз.

Перед глазами возник её образ: её улыбка, смех, глаза полные любви. Он должен был ей всё объяснить, и возможно решение бы нашлось.

Не раздумывая ни секунды, Юнги перелез через подоконник, и приземлился прямо в кусты. К счастью листья смягчили падение, и он ничего не сломал. Собрав остатки сил, мужчина поднялся и побежал, убежал через чёрный ход, который не охранялся. Он сбежал! Сбежал! Надолго ли? Бежал он долго, пока совсем не выбился из сил. Найдя глазами знакомый дом, Юнги уж было хотел перелезть чрез забор, но на улице появилась маленькая девочка. Разум затуманился, а в голове послышались голоса:

– Убей! Убей её! – девочка, увидев странного мужчину, стоящего у забора, испугалась и закричала.

И в этот момент, что-то сломалось в голове Юнги, он больше не контролировал свои действия. Послышался хруст маленьких конечностей, а затем и детский приглушённый крик. Когда Юнги очнулся, его руки были в крови, он стоял над трупом маленькой девочки. Убил! Он убил её!

Арисоль не спала, она смотрела на ночник в форме бегемотика. Столько изменилось за последние дни, хотелось отдохнуть от большого количества информации. Внезапно тишину прервал детский крик, Арисоль вздрогнула. Кому не спится в такое время? Подойдя к окну, Арисоль застыла. Отец? Что он здесь делает? Выбежав на улицу, Арисоль застыла от ужаса. Юнги стоял рядом с трупом девочки, сомнений не было, он убил её. Убил, переломав все кости. Мужчина поднял глаза, слова застыли в горле, он хотел оправдаться, но видел, что Арисоль уже всё поняла.

Арисоль не стала долго думать, кричать и звать на помощь, она схватила отца за руку и повела за собой в заброшенный сарай неподалёку от дома бабушки Юджуна. Арисоль подвела отца к стогу сена и посадила его.

– Оставайся здесь. – тихо сказала она. – Утром я принесу тебе еду.

Не дожидаясь ответа, она вышла из сарая, оставив отца одного в кромешной тьме. Она понимала, что поступает неправильно, но он её отец, она не могла его бросить.

Арисоль не могла уснуть. Ночь прошла как в бреду, полная кошмарных видений и навязчивых мыслей. Перед глазами снова и снова возникала ужасная картина: мёртвая девочка, окровавленные руки отца, его безумный взгляд. Она ворочалась в постели, не в силах забыть тот кошмар. Страх и отчаяние сковали ее сердце, не давая дышать. Она знала, что все кончено, что её жизнь уже никогда не будет прежней, её детство закончилось.

На следующее утро, Арисоль собралась и пошла к отцу. Она сама приготовила завтрак: хрустящие тосты с джемом и зелёный чай. Она хотела как-то порадовать его, не смотря на страх, который гложил её. Войдя в сарай, она обнаружила, что он пуст. Отца в сарае не было.

Вдруг она почувствовала чьё-то присутствие за спиной. Обернувшись, она увидела бабушку Юджуна. Старушка смотрела на неё с сожалением и печалью в глазах.

– Твоего отца арестовали... – мир, словно перестал существовать. Арисоль почувствовала, как ноги начали дрожать, а земля словно уходила из-под ног.

Юджун стоявший позади бабушки, со слезами на глазах смотрел на Арисоль. Он видел её боль, её растерянность, её отчаяние. Он хотел что-то сказать, как-то поддержать её, но не мог подобрать слов.

Арисоль подбежала нему, и, уткнувшись ему в плечо, разрыдалась. Слезы текли ручьем, смешиваясь с болью и обидой. Она чувствовала, как её сердце разрывается на куски. Ей было обидно, что её не ввели в курс происходящего, даже если она ребёнок, она хотела знать правду...

Спустя несколько мучительных, долгих дней, состоялся суд. Арисоль, словно в тумане, всё ещё не веря в происходящее, хотела исчезнуть. Исчезнуть, чтобы не видеть, как отца садят за решётку!

Судебный пристав проводил Арисоль до матери, и помог сесть на кресло. На Агнесс не было лица, она начала винить себя в том, что не принудила Юнги лечиться, что в таких условиях Арисоль обо всём узнала. Она боялась, что Арисоль злиться на неё за то, что она скрыла правду, за то, что не смогла уберечь от этого кошмара.

Арисоль посмотрела на мать и поняла, что не сердится на неё, мать лишь хотела уберечь её, хоть и получилось, мягко говоря, не очень. Не говоря ни слова, Арисоль обняла маму. Она чувствовала, как тело матери дрожит, но не от холода и страха, а от боли, которую она причинила своей дочери.

Началось судебное разбирательство. В зале воцарилась тишина, нарушаемая лишь сдавленным дыханием присутствующих. Судья вышел вперёд, его лицо было строгим, а в глазах прослеживались блески безразличия.

Судья начал допрашивать Юнги, задавая вопросы о случившимся. Юнги отвечал спокойно и уверенно, не пытаясь скрыть правду. Это было бесполезно! В дело вступил прокурор, который был явно не доволен его спокойствием и сдержанностью.

– Подсудимый. – произнёс он. – У нас есть основания полагать, что это было не первое ваше убийство. Сколько вы убили людей на самом деле? – вопрос застрял в воздухе, а в зале прошлась волна ужаса и страха.

– Двадцать три... - тихо сказал он. – Я убил двадцать три человека. – уже громче сказал он. В зале прошёлся гул, близкие, родственники начали выкрикивать и плевать в сторону Юнги, но ему было всё равно.

Агнесс не могла поверить своим ушам, всё это время она жила с настоящим чудовищем. Юнги рассказывал ей о преступлениях, но он никогда не говорил ей количество. Арисоль смотрела на отца, и поняла, что перед ней сидит не он, а его безумие. Из-за болезни он это сделал, его психика была сломана, и судя по всему давно.

Судья постучал молоточком, призывая к тишине в зале суда. И когда наконец-то стало тихо, он задал следующий вопрос.

– Подсудимый, с какого возраста, вы начали совершать эти преступления?

– С шестнадцати лет. – спокойно ответил Юнги.

Арисоль заткнула уши. Она не хотела слышать эти слова, не хотела знать, что её отец, будучи подростком, совершал такие ужасные вещи. Почему она не могла его ненавидеть? Почему ее сердце разрывалось от боли и жалости, а не от злости и отвращения? В голове мелькнула страшная мысль: а что, если бы она стала одной из его жертв? Она встретилась взглядом с отцом. В его глазах она увидела мольбу. Он не хотел, чтобы она это слышала, чтобы она узнала о его тёмном прошлом. В какой-то момент родственники погибших не выдержали, и начали выкрикивать Юнги самые ужасные слова.

– Ты чудовище! – кричал один из них.

– Надеюсь, ты сгниёшь в тюрьме. – тут же подхватил второй.

Эти слова прошлись Арисоль прямо в спину, она понимала их боль, их гнев и страдания, но ей было ещё больнее слышать от них оскорбления в сторону отца.

– Мама... – Арисоль прижалась к матери, когда та обняла её. – Папу надолго посадят?

– Всё будет хорошо, дорогая... Сейчас не думай об этом.

Когда дошла очередь до адвоката, мужчина поднялся, и подошёл к судье. Смягчить наказание подзащитному можно только одним способом.

– Ваша Честь, мой подзащитный является невменяемым. В ваших руках заключение от главврача психиатрической больницы. У Господина Юнги ряд психических расстройств, и я бы хотел, чтобы вы пересмотрели решение пресмотрели решение посадитить его за решетку.

Родственники погибших не были довольны решением адвоката, они начали кричать только сильнее.

– Это ложь! Он просто притворяется больным, чтобы вы смягчили ему наказание!

– Наверняка и справка липовая! Гнить ему в тюрьме!

Крики и оскорбления заполнили зал суда. Родственники убитых не хотели слушать никаких оправданий. Они хотели лишь одного — чтобы Юнги понёс самое суровое наказание за свои преступления.

– Суд удаляется для выяснения решения. – судья удалился, и прошёл в дальний коридор, подальше от зала суда. Арисоль подскочила, и подбежала к отцу.

– Папочка... - она смотрела на отца, и видела, как его одолевает безумие. – Папочка, пожалуйста, посмотри на меня... – Юнги встретился с ней взглядом, Арисоль не узнала его. Перед ней стоял не счастливый отец, а самый настоящий серийный убийца. – Папа... – волна отчаяния захлестнула её, она захлебывалась слезами пытаясь достучаться до отца, но всё казалось бесполезным.

– Будь осторожна, Арисоль. – прошептал он. – Будь осторожна с приступами, Арисоль. Это чувство как падение в бездну, я не осознавал что делал. Они говорили со мной.

– Они?

– Это неизлечимо, моя принцесса. Со временем ты сойдёшь с ума, так же как и я. – Юнги больше не отвечал, он уткнулся взглядом в пол и ждал приговора.

Когда судья вернулся в зал для оглашения решения, Арисоль уже сидела рядом с матерью.

– Иск удовлетворить, и назначить Господину Юнги наказание в виде принудительного лечение в психиатрической больнице. Судебное заседание объявляю закрытым!

Когда охранники двинулись к Юнги, Арисоль выбежала, и побежала к судье. Она хотела в последний раз поговорить с отцом. Судья смягчился, и охранники ненадолго отпустили Юнги. Арисоль подбежала к нему, и заплакала, она по привычке обнимала его за ноги.

– Прости меня, папочка. – шептала она. – Прости, что была такой невнимательной. – Юнги словно поддался здравому рассудку, присел на корточки и обнял дочь в ответ.

– Обещай мне быть хорошей девочкой, слушайся маму. – он поцеловал её в лоб, сдерживая слёзы. – Юнги посмотрел на свою жену, она кивнула в знак смирения и принятия.

Арисоль смотрела на спину уходящего отца, и поняла, что сегодня умерла не только частичка её сердца, но и... Её детство.

ГЛАВА III. Жизнь без отца

Время близилось к началу учебного года. Юджун, уже с головой окунулся в школьную жизнь, ведь был старше Арисоль на целых 3 года. Он с горящими глазами рассказывал ей об учителях, одноклассниках, и о том, как интересно проходят уроки. Арисоль слушала его рассказы с улыбкой, но в глубине души испытывала смешанные чувства. Ей совсем не хотелось идти в школу, она понимала, что буллинга из-за отца не избежать. Мысль о том, что ее могут презирать, унижать и травить, приводила в ужас. Она боялась, что школа станет для нее настоящим кошмаром, где каждый день будет наполнен страхом. Она мечтала остаться дома, в своей тихой и уютной комнате, где никто ее не обидит.

Вечером перед 1 сентября, Арисоль решила поговорить с мамой, и уговорить её перевести на домашнее обучение.

– Мама, я не хочу идти в школу. Могу я остаться дома? – мать и без того, залитая горем, только развела руками.

– Не говори глупостей, Арисоль! Ты должна ходить в школу, тебе нужны друзья, общение. – Арисоль только усмехнулась на слова матери. Снова она об этом.

– Социализация? – саркастически ответила она. – А мне не нужна социализация, мам! У меня уже есть лучший друг – Юджун, и он во всём мне помогает.

– Юджун, в первую очередь парень, Арисоль! – перебила её мать. – Пойми уже, наконец, между вами не может быть дружбы, вы растете и взрослеете.

Арисоль покинула кухню, прежде чем мать снова начала говорить.

Громко хлопнув дверью своей комнаты, Арисоль пришла в ярость. Она упала на кровать, и начала кричать в подушку. Может Арисоль и Юджун, мальчик и девочка, но Арисоль никогда не засматривалась на него в роли парня. И потом, она знала его как облупленного, и ей бы не хотелось иметь с ним ничего кроме дружеских отношений. Вряд ли бы Юджун одобрил слова её матери, перевел бы в шутку, как обычно. Почему взрослые не верят, что между мужчиной и женщиной может быть дружба? Непонятно.

Утро первого сентября выдалось серым и хмурым, словно отражая настроение Арисоль. Она, не спавшая всю ночь, не была готова к школе. Но она была готова встретить насмешки, презрение и унижения. Юджун, к сожалению, не смог её проводить. У него стояли уроки в это время. Поэтому Арисоль провожала мама, Агнесс, чьё лицо было словно маска, скрывающая боль.

Когда они вошли на территорию школы, взгляды учителей и одноклассников словно были прикованы к ним. Они чувствовали на себе пристальное внимание, презрение и осуждение. Школьный двор, обычно наполненный радостным гомоном и смехом, казался зловеще тихим, словно все затаили дыхание в ожидании чего-то веселого.

Арисоль, не выдержав этого давления, опустила голову, стараясь спрятаться от чужих взглядов. Ее плечи поникли, а шаги стали неуверенными. В этот момент ей особенно сильно захотелось, чтобы рядом был папа. Чтобы он обнял ее своей сильной рукой и сказал, что все будет хорошо. Чтобы он защитил ее от этих детей. Но папы не было рядом, и вряд-ли он будет когда-то рядом.

После торжественной линейки, от которой у Арисоль разболелась голова, она оставила после себя смутные воспоминания. И когда все разошлись по классам, Арисоль с тревогой вошла в кабинет, где её ждали одноклассники и знакомство с классным руководителем.

В классе стоял шум и гам. Дети переговаривались, смеялись, с любопытством разглядывали друг друга. Арисоль, чувствуя себя чужой и потерянной, села на свободное место в последнем ряду, надеясь остаться незамеченной.

Вскоре в класс вошла женщина средних лет с мягкой улыбкой и добрым взглядом. Это была Госпожа Юнжи, их классная руководительница.

– Здравствуйте, дорогие первоклассники! Здравствуйте, уважаемые родители! Рада со всеми вами познакомиться, я Госпожа Юнжи, ваш классный руководитель.

Родители, которые до этого момента стояли позади и наблюдали за происходящим, постепенно начали покидать класс. Одна девочка, осмелев, громко спросила:

– А где её папа? – она ткнула пальцем прямо в Арисоль, Арисоль хотела исчезнуть, чтобы в первый день не стать посмешищам.

Госпожа Юнжи попыталась успокоить ребёнка, сказав, что папы, возможно, были заняты и не смогли прийти. Тут кто-то из класса, видимо, знавший о случившемся, подал голос:

– А у Арисоль отец в психиатрической больнице. – это был голос девочки. – Вы не знали? Её отец самый опасный преступник в городе!

В классе воцарилась звенящая тишина. Все взгляды устремились на Арисоль. Она почувствовала, как краснеет от стыда и унижения.

Внезапно класс разразился хохотом. Жестоким, безжалостным, оглушительным хохотом. Кто-то, набравшись смелости, выкрикнул:

– Так у нее папа – психопат! Серийный убийца!

Смех не прекращался, класс снова гиены не могли остановиться ржать своим злобным смехом.

– Она следующая, Арисоль! Помни мои слова! ОНА СЛЕДУЮЩАЯ!

Агнесс, увидев, как ее дочь выбегает из класса в слезах, не выдержала и обрушилась на Госпожу Юнжи.

– Как вы могли допустить такое? – с дрожью в голосе спросила она, стараясь сдерживать гнев. – Вы должны были поговорить с детьми! Предупредить их!

Госпожа Юнжи, растерявшись, попыталась оправдаться:

– Простите, я не знала... Я думала, что дети...

– Вы должны были знать! – перебила ее Агнесс. – Вы должны были подумать о моей дочери! Она и так пережила ужасный стресс! А вы позволили им издеваться над ней!

Агнесс, оставив растерянную Госпожу Юнжи в классе, выбежала в коридор в поисках дочери. Сердце ее бешено колотилось от страха за Арисоль. Она металась по коридору, заглядывая во все классы, пока, наконец, не увидела её, стоящую возле окна. Арисоль, стояла возле окна, не обращая внимания на происходящее вокруг. Ее взгляд был устремлен в пустоту, а лицо выражало полное отчаяние. Агнесс подошла к ней и осторожно коснулась ее плеча.

– Доченька. - тихо позвала она, стараясь не напугать ее. – Что случилось?

Арисоль вздрогнула от прикосновения матери, но не повернулась к ней. Она продолжала смотреть в одну точку.

– Мама, я... я, слышу голос. – прошептала она, ее голос был тихим и дрожащим. – Он говорит, он говорит, что та девочка... следующая...

Агнесс похолодела от ужаса. Она знала, что у Юнги были голоса в голове, что он страдал от галлюцинаций. Неужели это передалось Арисоль? Неужели ее дочь тоже начинает сходить с ума?

– Милая, тебе наверное показалось. – ответила Агнесс всё ещё не веря что это правда.

– Ты снова не слышишь меня, мама. Мне не могло показаться, отец болен, а значит и я. – Агнесс пытаясь сохранить спокойствие, погладила дочь по волосам.

– Арисоль...

– Если всё будет точно так же как у папы, отправь меня на лечение мама. – Арисоль шмыгнула носом, а глаза наполнились слезами. – Обещай мне, что отправишь меня на лечение. – Арисоль смотрела в глаза матери с уверенностью, ей не хотелось повторить судьбу отца.

– Обещаю, малышка. – они обнялись. Арисоль чувствовала опустошение в душе. Она боялась, стать такой же как отец, а количество его преступлений приводили в ужас. 23, 23 убийства.

Вернувшись в класс, Арисоль всё ещё чувствовала на себе осуждающие взгляды. Теперь она изгой! Она дочь психопата! И теперь это её клеймо!

После изнурительно, кошмарного, первого дня в школе, Арисоль хотела как можно скорее вернуться домой. У выхода из школы её уже ждал Юджун, по выражению лица подруги, он уже понял, что что-то не так. Заметив Юджуна, Агнесс улыбнулась.

– Я вас оставлю, Арисоль будь дома к ужину. – Арисоль кивнула, и попрощалась с матерью.

Юджун не стал ни о чём расспрашивать Арисоль, он лишь взял её за руку и слегка сжал. Арисоль посмотрела на друга и слегка улыбнулась, она была рада, что он всегда рядом с ней. Слова матери всё ещё не давали Арисоль покоя, что значит, они с Юджуном вырастут и перестанут дружить? Что этому может поспособствовать? Влюбленность в друг друга? Это же бред! Такого просто не может быть...

С тех пор как Арисоль узнала о болезни отца, Юджун стал замечать перемены в ней. Если раньше она улыбалась, бегала и прыгала, сейчас её не узнать. Как можно со спокойной душой принять факт, что твой отец неизлечимо болен? Что он сходит с ума, и под влиянием болезни убивает людей...

Арисоль не нужны были слова утешения, она приняла это с лёгкостью. Но что творилось у неё внутри? Была ли она разбита? Была. Но не могла это никому показать. Даже другу. Чем больше школьников узнают, что они дружат, тем больше будут унижать не только её, но и его.

А пока дети гуляли по улице, во всех новостных каналах и газетах гремела одна тема: принудительное лечение Юнги. Сообщалось, что суд постановил направить его в специализированную психиатрическую больницу, где он будет находиться под постоянным наблюдением врачей.

Пресса и общественность восприняли эту новость неоднозначно. Одни считали, что это справедливое наказание, что Юнги должен понести ответственность за свои злодеяния, пусть и в такой форме. Другие же были возмущены тем, что он избежал тюремного заключения, что ему, "спустили с рук" его преступления.

Особое негодование вызывало у людей то, что несколько преступлений Юнги так и остались нераскрытыми. Ходили слухи о пропавших без вести людях, о ненайденных телах, о преступлениях, которые так и не были доказаны.

Арисоль чувствовала на себе презрительные и неприятные взгляды окружающих. Ей казалось, что каждый прохожий, каждый продавец в магазине, каждая бабушка на скамейке – следят за ней, оценивают, осуждают.

Что она делает рядом с Юджуном? А вдруг она унаследовала безумие отца и сделает с ним, то же самое что и её отец? А вдруг она скрывает темные желания под маской невинности?

Юджун, заметив ее состояние, попытался подбодрить ее. Он купил им мороженое, надеясь, что это хоть немного развеселит ее. Но Арисоль даже не притронулась к нему. Ей казалось, что любая еда застрянет у нее в горле, что она не заслуживает наслаждаться простыми радостями жизни.

Желудок скрутило от боли, а на глазах появились слезы. Она больше не могла это выносить. Было чувство, что она задыхается в этом городе, где ее ненавидят и презирают. Теперь ее нахождение в обществе стало не жизнью, а выживанием.

– Гореть тебе в аду, дочь убийцы! Чтоб тебя постигла та же участь, что и твоего отца!

Неужели, она виновата в том, что сотворил отец?

Затем послышалось еще несколько проклятий, нацеленных на Арисоль и ее семью. Они проклинали ее и насылали несчастья, желая ей мучительной смерти. Арисоль, не выдержав, закрыла уши руками, пытаясь заглушить этот поток ненависти.

И тут гнев переключился на Юджуна.

– Ты что, совсем дурак? – закричал кто-то. – Зачем ты ошиваешься рядом с дочерью монстра? Ты не боишься, что она тебя убьет? Беги от нее, пока не поздно!

— Неужели ты не понимаешь, что она такая же, как и ее отец? – добавил кто-то другой. – Она унаследовала его гены! Она монстр!

Юджун, не выдержав этого потока оскорблений, остановился и обернулся к толпе.

– Заткнитесь! – крикнул он, его голос дрожал от ярости. – Вы не имеете права так говорить о ней! Она не виновата в том, что сделал ее отец! Она ни в чем не виновата!

Но его слова лишь вызвали еще больше волны ненависти. Толпа обступила их со всех сторон, угрожая и оскорбляя. Арисоль, видя, как страдает Юджун из-за нее, почувствовала себя еще более виноватой и несчастной.

Она виновата, она виновата в том, что Юджун страдает! Так быть не должно! Она не должна находится рядом с ним! Юджун должен быть счастлив, но не с ней. Он должен найти себе друзей получше, чем она! Она дочь монстра, и так будет всегда!

Юджун с трудом отбившись от толпы, проводил Арисоль до самого дома. Он, молча, обнял её на прощание, но на последок бросил:

– Будь сегодня дома, я загляну к тебе.

Заглянув домой, Арисоль сразу почувствовала неладное. Мать стояла с каким-то свертком бумаги в руке. Бесшумно подойдя к матери, Арисоль взяла сверток и развернула его. В нём корявым, но довольно понятным почерком было написано:

«Гореть тебе и твоей дочери в аду! Ты не заслуживаешь быть матерью! Ты породила монстра! Тебе и расплачиваться за грехи своего мужа! Не жди, что в этом городе вам будет спокойно! Не жди, что кто-то окажет вам помощь! Вам нигде не будет места! Это я вам обещаю!»

Кровь закипела в жилах Арисоль. Это уже не было похоже на простое оскорбление, это было похоже на изгнание! Арисоль и Агнесс хотели сравнять с землей, только бы они уехали подальше от города.

В какой-то момент, Арисоль ощутила, что внутри неё бушует ярость. Ярость на тех, кто преследует её семью, на тех, кто желает им зла. Почему этот мир так несправедлив? Разве она виновата, что имеет такого отца?

Охваченная гневом Арисоль, поднесла сверток к зажигалке и, сожгла его дотла. Она смотрела, как огонь пожирает бумагу, и чувствовала, как вместе с ней сгорает ее страх и отчаяние. Она больше не позволит никому запугивать себя. Она будет действовать.

Как и обещал, Юджун вечером пришёл к Арисоль в гости. Его лицо было крайне серьёзным, Арисоль поняла, что что-то случилось. Он с трудом нашёл в себе силы, чтобы рассказать об увиденном. Агнесс пришла в ужас, а Арисоль ничему не удивилась.

– Тыковка, мне очень жаль. – Арисоль подняла руку, давая понять, чтобы Юджун замолчал.

Теперь их жизнь с матерью была похожа на выживание, если что-то случиться никто им не поможет. На семью Юджуна было полагаться нельзя, он итак жил с бабушкой один. Перекладывать страх за жизнь Юджуна Арисоль не могла.

– Юджун... – Арисоль с тяжестью выдохнула, собравшись с мыслями. – Пожалуйста, не приходи сюда больше. Не общайся со мной.

– Арисоль, ты с ума сошла?

– Из-за меня может пострадать твоя семья. На тебя уже косо смотрят из-за того что ты ко мне ходишь.

– Ты моя подруга, Арисоль. – твёрдо ответил он. – Мне плевать, что говорят другие. Мы росли вместе, мы как семья. Я тебя не брошу. – его слова были полны решимости, поддержки, заставляя глаза Арисоль наполниться слезами, но она тут же смахнула их.

Арисоль вздохнула с болью, и слёзы сами начали стекать по её щекам. Ей было очень больно. Отец в психиатрической больнице, весь город ненавидит её, желает смерти, желает, чтобы она повторила судьбу отца. Она просто хотела жить как нормальный человек, ходить в школу, заводить новых друзей, радоваться каждому дню. Но теперь она должна была бороться, выживать в этом городе, где ей желают смерти. Следующий вдох казался более болезненный, чем предыдущий. Арисоль чувствовала себя сломленной, раздавленной и убитой. В чём она виновата? В том, что имеет такого отца? Определённо.

Самым страшным было то, что она начала слышать голоса, совсем как отец. Они подталкивали её к тому, чтобы она убила ту девочку, что смеялась над ней. «Та девочка должна быть наказана» - так ей говорили, и Арисоль не должна была ни о чём жалеть. Удовольствие - вот что она должна была чувствовать, когда будет убивать свою жертву.

– Тыковка... – Юджун крепко обнял Арисоль, прижимая к себе как можно крепче. Он гладил её по волосам, и целовал в макушку. – Мы справимся со всем вместе. Я буду рядом.

– Спасибо. – от объятий Юджуна Арисоль стало немного легче. Она была рада, что у неё есть такой замечательный друг.

Следующие несколько недель в школе превратились для Арисоль в настоящий кошмар. Ее толкали в коридорах, обзывали и оскорбляли. Ее закрывали в туалете, обливали ледяной водой, рвали тетради и учебники.

Узнав о происходящем, Агнесс пришла в ярость. Она несколько раз ходила к директору школы, пытаясь добиться справедливости и требуя защитить её дочь от издевательств. Но директор лишь разводил руками и говорил, что ничего не может сделать.

– Вы должны быть благодарны за то, что мы приняли вашу дочь в нашу школу. – говорил директор. – Я не собираюсь конфликтовать из-за вашей дочери с нормальными родителями.

Агнесс чувствовала, как гнев и бессилие разрывают ее изнутри. Никто не хотел защищать ее дочь, никто не хотел понять, через что им приходится проходить. Директор отворачивался, учителя делали вид, что ничего не происходит, а родители остальных детей лишь подливали масла в огонь, подстрекая своих детей к еще большей жестокости.

Арисоль все чаще задумывалась о мести. Сначала это были лишь смутные фантазии, но со временем они становились все более жестокими. Она представляла, как наказывает своих обидчиков, как заставляет их страдать.

Голоса в ее голове становились все громче и настойчивее. Они нашептывали ей слова о мести, о справедливости, о возмездии. Они играли на ее страхах и обидах, подталкивая ее к безумным поступкам.

– Они этого заслуживают! – шептали голоса. – Они сами виноваты в том, что с тобой происходит! Ты должна отомстить им!

Арисоль затыкала уши руками, пытаясь заглушить голоса, но это не помогало. Они звучали все громче и навязчивее, словно они находились внутри её разума. Голоса смеялись над ней, издевались над ее слабостью и подстрекали к безумию.

Арисоль чувствовала, как её разум постепенно погружается в туман. Она боялась, что скоро потеряет контроль над собой, что её безумие вырвется наружу, и она совершит что-то ужасное. Она чувствовала, что становится всё больше похожей на своего отца.

– Я не хочу! Я не хочу!

– Есть способ заставить Скарлетт замолчать. Иди за мной!

И Арисоль пошла, прямиком в школьную столовую. Пока повара были чем-то заняты, она незаметно прокралась на кухню. На столе лежали кусочки мяса разной формы, Арисоль нахмурилась. Зачем голоса привели её на кухню? И что они собираются ей показывать? Единственное что она знала, что сегодня на обед будут пельмени, и мясо для детей было крайне необходимо.

– Видишь, эти кусочки мяса? – Арисоль кивнула. – Чудесно, а теперь положи один кусок на стол. – Арисоль так и сделала.

– Для чего это? Обычное мясо...

– Необычное, потом всё поймешь. А теперь уходи отсюда, пока тебя не хватились. – Арисоль вышла с кухни так же незаметно, как и зашла.

Она прислушалась к голосу, не смела, противиться его воли. Она выскользнула в коридор, намереваясь найти Юджуна. Арисоль нашла Юджуна в коридоре, он о чём-то болтал со своими одноклассниками. Стоило мальчикам увидеть Арисоль, как они тут же отошли в сторону подальше. Юджун заметив Арисоль, улыбнулся, подошел к ней и обнял.

– Тыковка, рад тебя видеть! Ты сегодня улыбаешься, что-то хорошее случилось?

– Нет. Я просто очень счастлива, что ты есть у меня. – она уткнулась Юджуну в грудь, скрывая свою безумную улыбку.

– Пусть ничего не ест сегодня в столовой, или отравиться. Предупреди его! Сходите в кафе неподалёку.

Отравиться? Значит, с этим мясом было явно что-то не так. Арисоль подняла глаза, и посмотрела на Юджуна.

– Юджун, а давай сегодня не будем, есть в столовой, а пойдём в наше любимое кафе? Я оплачу.

– Ох, тыковка, я не знаю...

– Ну, пожалуйста, пожалуйста, пожалуйста. – Арисоль надулась, а Юджун рассмеялся с её красных щёк.

– Ладно, пойдём в кафе. – Арисоль улыбнулась, и обняла его крепко, перед тем как исчезнуть в толпе школьников.

Она вернулась в класс, и села за последнюю парту. Никто не заметил её появления, словно её и не было. Одноклассники занимались своими делами, разговаривали, смеялись, переписывались в телефонах. Они жили своей жизнью, в которой не было места для неё. Её замечали только тогда, когда нужно было поиздеваться, и ещё больше её унизить за то, что она имеет отца психопата.

Как и договаривались, после урока, во время обеда, Юджун и Арисоль пошли в небольшое кафе неподалёку от школы. Атмосфера там была уютной и дружелюбной, что немного успокоило Арисоль. Они заказали рамен — любимое блюдо Юджуна. Юджун ел с большим удовольствием, нахваливая вкус лапши и бульона. Арисоль тоже пыталась поесть, но кусочки словно застревали у неё в горле. Через некоторое время, насытившись, Юджун откинулся на спинку стула и с любопытством посмотрел на Арисоль.

– Почему ты решила сходить именно в кафе, тыковка? В столовой ведь гораздо дешевле. – Арисоль замерла, ей нужно было срочно придумать правдоподобную ложь. Она с трудом выдавила улыбку, и решила ответить.

– Я просто хотела тебя порадовать, а зная твою страсть к рамену... – ответ очень смутил Юджуна, он покраснел и улыбнулся.

– Тыковка, спасибо. Но, я мог и сам тебя накормить. – Юджун подмигнул, Арисоль же неловко улыбнулась и с облегчением выдохнула.

Спустя неделю Арисоль стала замечать, что в классе становилось все меньше и меньше учеников. На вопросы о том, где же они, Госпожа Юнжи уклончиво отвечала, что они заболели.

– Заболели? – подумала Арисоль. - Все разом? Это очень странно.

А спустя еще две недели в школу нагрянула проверка. Как оказалось, Скарлетт, та самая девочка, которая обижала Арисоль в ее первый школьный день, попала в больницу в критическом состоянии. Врачи боролись за ее жизнь, но шансы на выживание были невелики.

Как выяснилось, Скарлетт и еще несколько одноклассников отравились в школе. В их организмах были обнаружены опасные паразиты, которые мгновенно размножались и разрушали внутренние органы. Симптомы были ужасающими: высокая температура, рвота, судороги, отказ органов. Врачи были в шоке от того, насколько быстро размножались паразиты.

Арисоль ухмыльнулась, услышав эту новость. Неужели план сработал? Но какой план? Она не помнила, чтобы предпринимала какие-либо действия, направленные на отравление одноклассников.

– Браво, Арисоль! – раздался смех в голове. – Ты всё сделала правильно! Не расстраивайся из-за неё!

- А если она умрёт? Об этом подумал? – послышался смешок, и легкий ветерок в ушах.

– Она этого заслуживает, Арисоль. А я помог восстановить справедливость.

– За что мне всё это? Это всё ты виноват! – голос только рассмеялся над ней, а потом и вовсе замолчал.

Охваченная паникой и страхом, Арисоль кинулась на поиски Юджуна. Она снова нашла его в коридоре, он снова разговаривал со своими одноклассниками. Не обращая внимания на удивлённые взгляды, Арисоль схватила Юджуна за руку, и оттащила в сторону. Арисоль наклонила его и стала внимательно смотреть на реакцию его зрачков, она рассматривала его шею и руки пытаясь найти на теле какие-то высыпания и покраснения. Юджун ошеломлённый поведением подруги, стоял, не понимая, что происходит.

– Тыковка, что на тебя опять нашло? Что-то случилось? – убедившись, что с ним всё хорошо, Арисоль обняла его.

– Всё хорошо. – шептала она. – С тобой всё хорошо. – Юджун усмехнулся и погладил её по волосам.

– Это из-за Скарлетт? – внезапно спросил Юджун, Арисоль с трудом сглотнула и подняла глаза на него. – Я слышал о ней, вся школа гудит о том, что она на грани жизни и смерти.

– Представляю как тяжело сейчас её родителям. – совсем тихо ответила Арисоль.

– Арисоль, ко мне в кабинет! Немедленно! – в коридоре раздался строгий, властный голос Госпожи Юнжи.

– Ты что-то натворила? – внезапно спросил Юджун. Арисоль пожала плечами, и направилась в класс. Она напряглась, что Госпоже Юнжи было от неё нужно? Что она могла натворить?

– Справишься, главное держись стороной!

В классе кроме Госпожи Юнжи никого не было. Учительница, молча, закрыла дверь на ключ и села на своё место. Казалось, прошла вечность, Арисоль стояла возле двери как вкопанная, а Госпожа Юнжи молчала. И это молчание заставляло Арисоль поёжиться. Страх снова сковал её, а вдруг Госпоже Юнжи известно, о её голосах в голове? А вдруг её отправят на лечение, как и отца?

– Присаживайся. – решаясь нарушить тишину Госпожа Юнжи подала голос. Она указала на стул стоящий напротив её стола. Арисоль послушно села, чувствуя, как сердце бешено колотиться в груди.

– Госпожа Юнжи, я...

– Арисоль. – тут же перебила её учительница. – Я должна задать тебе несколько вопросов, пожалуйста, отвечай честно. – Арисоль кивнула. – Скажи мне, Арисоль. Где ты была в день отравления в столовой? Почему я тебя не видела?

– Я была с Юджуном в кафе недалеко от школы. – пытаясь сохранить спокойствие ответила Арисоль.

– С Юджуном? – переспросила Госпожа Юнжи. – А Юджун может это подтвердить? – было видно, как учительница пытается докопаться до правды, хоть и таким методом.

– Разумеется. – стараясь не выдать волнения, Арисоль кивнула. – Можете спросить, он ответит Вам тоже самое.

– Юджун! – громко позвала его Госпожа Юнжи. – Подойди сюда, пожалуйста!

Юджун который по всей видимости, ждал за дверью, тут же вошёл в класс. Его лицо выражало беспокойство и тревожность за Арисоль. Что она могла натворить?

– Юджун, дорогой. Скажи, пожалуйста, где ты был в день отравления в столовой? – Юджун встретился взглядом с Арисоль, и увидел в её глазах мольбу и просьбу о помощи.

– Я был с Арисоль, мы ходили в кафе. – не раздумывая ответил он. Учительница нахмурилась, не совсем веря его словам.

– А почему вы решили сходить пообедать в кафе, а не в столовой? – Юджун пожал плечами, и так же спокойно ответил.

– Иногда мы балуем друг друга походом в кафе. К тому же ещё до ситуации с отравлением, у меня болел живот от столовой еды. – Госпожа Юнжи кивнула, но её взгляд оставался таким же холодным и подозрительным.

– Можете идти. – сухо произнесла она. – Пока идёт расследование, держитесь вместе.

Арисоль и Юджун быстро вышли из класса. Стоило двери за ними закрыться, как Арисоль крепко обняла Юджуна.

– Спасибо. — прошептала она, ее голос дрожал от волнения. - Спасибо, что прикрыл меня.

Юджун погладил ее по волосам, стараясь успокоить. Он чувствовал, как сильно бьется ее сердце, и понимал, что она очень напугана.

– С тебя рамен. – Юджун рассмеялся, а Арисоль ударила его по плечу от возмущения.

Несколько дней прошли в напряженном ожидании. Арисоль чувствовала, как подозрения сгущаются вокруг нее, как взгляд Госпожи Юнжи становится все более проницательным. Она старалась держаться рядом с Юджуном, гуляла и сидела у него в гостях.

И вот, настал день, когда госпожа Юнжи объявила, что сегодня занятий не будет.

– Вместо уроков мы всем классом пойдем в больницу, чтобы навестить Скарлетт.

Сердце Арисоль забилось с бешеной скоростью, когда она услышала слова Госпожи Юнжи. Она тут же написала Юджуну сообщение:

«Мы отправляемся всем классом в больницу к Скарлетт»

Юджун ответил почти мгновенно:

«Всё будет хорошо. Пиши если что-нибудь случиться, я попрошу бабушку тебя забрать»

Все ученики, включая Арисоль, уселись в автобус, который доставил их к больнице. Дорога казалась бесконечной, наполненной гнетущей тишиной и тревогой. Когда они прибыли в больницу, Арисоль почувствовала, как холод пробегает по ее спине. Больничные стены давили со всех сторон, напоминая ей о страданиях и диагнозе отца. Атмосфера была тяжелой и мрачной, словно пропитанной отчаянием. Госпожа Юнжи, переговорив с врачом, получила разрешение на посещение Скарлетт.

Врач предупредил, что состояние девочки крайне тяжелое и что долго находиться возле нее нельзя.

Арисоль не хотела заходить в палату. Ее тошнило только от одной мысли о том, что она увидит Скарлетт в таком состоянии. Она чувствовала, что если она увидит ее, то не сможет себя контролировать.

Но Госпожа Юнжи была непреклонна. Она требовала, чтобы все были вместе, чтобы продемонстрировать солидарность и поддержку. Она считала, что это поможет Скарлетт и ее семье. Стоило, Арисоль переступить порог палаты, она увидела Скарлетт и пришла в ужас. Она никогда не видела ничего подобного. Скарлетт была бледной, изможденной, подключенной к множеству трубок и аппаратов. Она лежала неподвижно, словно кукла, лишенная жизни.

– Перекрой ей дыхательные пути! – послышался знакомый голос в голове Арисоль. – Перекрой ей дыхательные пути, и покончи с этим!

Тошнота подступила к горлу, и Арисоль, не в силах больше выносить вид Скарлетт, зажала рот рукой и выбежала из палаты.

– Мне плохо! – успела пробормотать Госпоже Юнжи и выскочила в коридор, направляясь в сторону туалета.

Забежав в кабинку, Арисоль прижалась спиной к холодной кафельной стене, пытаясь унять дрожь. Ее била дрожь, ее тошнило, и голова раскалывалась от боли. Она чувствовала, что теряет контроль над собой.

Одышка становилась все сильнее. Она не могла нормально дышать, словно кто-то сжимал ей горло. И голос в голове становился все более настойчивым, все более громким и безумным. Папочка! Как же ты жил с такими мыслями каждый день? Теперь Арисоль понимала своего отца, понимала его состояние. Но он не хотел с этим бороться, а она хотела...

– Ты должна это сделать! – шептал голос. – Ты должна с этим покончить!

Арисоль чувствовала, как ее разум раздваивается, как она борется сама с собой. Одна часть ее хотела убежать, спрятаться, попросить помощи. Другая часть - поддаться голосу, совершить преступление и покончить со всем этим.

– Я буду бороться! – голос только рассмеялся, а Арисоль почувствовала туман в голове, перед глазами всё плыло, она больше ничего не слышала.

– Перекрой ей дыхательные пути!

Голос управлял ею, направлял ее, заставлял действовать против ее воли. Она больше не контролировала себя. Словно во сне, Арисоль вышла из туалета и, удостоверившись, что в палате никого нет, бесшумно проскользнула туда.

Она наклонила голову набок, и на ее лице появилась безумная улыбка. Она больше не чувствовала ни сострадания, ни сожаления. Она ощущала только холодную тягу к мести и справедливости.

Арисоль схватила со столика ножницы и подошла к кровати Скарлетт. Ее руки дрожали, но она твердо знала, что должна делать. Она перерезала провод кислородного аппарата. Скарлетт начала судорожно задышала, ее лицо стало багровым. Арисоль наблюдала за ней, не отрывая взгляда, и безумно улыбалась.

Когда все было кончено, Арисоль так же незаметно, как и пришла, вернулась в туалет. Она снова прижалась к холодной стене, пытаясь прийти в себя.

Она сделала это! Она совершила то, чего так боялась! Она стала убийцей!

Пора было возвращаться в школу. Арисоль знала это, но она не могла заставить себя двинуться с места. Ноги словно приросли к полу. Госпожа Юнжи ждала ее у входа в туалет. Она смотрела на Арисоль с сочувствием и тревогой.

– Арисоль, с тобой все в порядке? – спросила она. – Ты очень бледная. Может, тебе нужно к врачу?

Арисоль не ответила. Ее тошнило, и в горле стоял ком. Она чувствовала, как ее выворачивает наизнанку от отвращения к себе и к тому, что она сделала. Перед глазами стояла та же самая картина: Скарлетт, задыхающая и беспомощная, с перерезанным проводом аппарата.

Арисоль еще раз умылась холодной водой, пытаясь смыть с себя отвращение и страх.

– Просто... просто на меня так больница действует. – пробормотала она, стараясь говорить спокойно. – Мне стало немного лучше.

Госпожа Юнжи внимательно посмотрела на нее, но ничего не сказала. Она просто кивнула и помогла Арисоль выйти на улицу. Одноклассники, ожидавшие их у входа в больницу, покосились на Арисоль с любопытством и подозрением.

Все сели в автобус и вернулись в школу. Дорога казалась бесконечной, наполненная страхом и переживаниями.

Юджун уже ждал Арисоль у входа в школу. Заметив ее состояние, он тут же подбежал к ней и помог идти домой. Арисоль дрожала от ужаса. Она не могла говорить, не могла смотреть Юджуну в глаза. Она чувствовала себя грязной и виноватой.

Когда Юджун привел Арисоль домой, её мать, была в ужасе, увидев дочь в таком состоянии. Она поблагодарила Юджуна за помощь и попросила его пойти домой. Она пообещала, что позвонит ему, когда Арисоль станет легче.

– Арисоль, я рядом. Помни, ты не одна. – но Арисоль молчала, она боялась закрывать глаза. Теперь картина уже мёртвой Скарлетт была у неё перед глазами.

Как только Юджун ушёл, Агнесс крепко обняла Арисоль, стараясь передать ей всю свою любовь и поддержку.

– Что случилось, дорогая? – спросила она, с тревогой глядя на дочь. – Что с тобой случилось в больнице?

Арисоль, захлёбываясь слезами, начала рассказывать матери о том, что произошло: о голосах в голове, о Скарлетт, о перерезанном проводе. Агнесс слушала ее, не перебивая, с ужасом и отчаянием в глазах. Она сразу поняла, что Арисоль сотворила страшное, что она перешла черту, за которой нет возврата. Когда Арисоль закончила свой рассказ, Агнесс крепко обняла её и прижала к себе.

– Господи, Арисоль... – прошептала она. - Что же ты наделала?

Она вспомнила о муже, который в подростковом возрасте тоже совершил ужасный поступок, находясь под влиянием голосов в своей голове. Но Арисоль... Арисоль была еще ребенком. Агнесс понимала, что нужно срочно пройти обследование, чтобы выяснить, что происходит с разумом её дочери. Но сейчас это было слишком рискованно.

После отравления в школе их семья находилась под пристальным вниманием полиции и социальных служб. В любой момент к ним могли прийти с проверкой в первую очередь.

– Что же нам делать, мама? – спросила Арисоль, умоляюще глядя на мать. – Я не знаю, как мне жить дальше. Я боюсь себя.

– Мы обязательно сходим на обследование, как только ситуация со Скарлетт разрешится. Сейчас это слишком рискованно. Мы должны подождать, пока всё немного уляжется. – она погладила Арисоль по голове и добавила. – А пока ты должна оставаться дома и ходить только в школу. Больше никуда не выходи, поняла? И постарайся не привлекать к себе внимания.

Арисоль кивнула матери, и ушла в свою комнату. Голоса её беспокоили, только тогда когда нужно было кого-то наказать.

На следующий день ничто не предвещало беды. Арисоль проснулась, позавтракала и пошла в школу, стараясь выглядеть как можно более обычно. Но когда она проходила мимо школьного стадиона, её взгляд упал на что-то странное. На асфальте стоял маленький... гроб.

Холодный пот пробежал по спине Арисоль, сердце бешено заколотилось. Перед глазами снова встала картина: перерезанный провод, бледное, мертвое лицо Скарлетт. Арисоль заставила себя отвести взгляд от гроба и войти в школу. Она старалась держаться прямо и не показывать свой страх. Она направилась в класс, делая вид, что ничего не произошло, что она ничего не видела. Когда все одноклассники собрались в классе, Госпожа Юнжи вошла. На ней не было лица. Ее глаза опухли от слез, а лицо было бледным.

Она молчала несколько секунд, глядя на учеников, и наконец-то едва слышно произнесла:

– Вашей одноклассницы Скарлетт... Скарлетт больше нет.

В классе воцарилась тишина. Все переглянулись, не веря своим ушам. Как это? Ее больше нет?

– Но... как? – прошептала одна из учениц.

Госпожа Юнжи не ответила. Она просто покачала головой и сказала:

– Сегодня вся школа собирается, чтобы проститься с ней.

Выйдя из школы, Арисоль увидела, что там уже собрались все ученики, учителя и родители. Воздух был пропитан скорбью и печалью. Арисоль машинально оглядела толпу и нашла взглядом родителей Скарлетт. Мать Скарлетт безудержно рыдала, отец пытался ее успокоить, но сам был потрясен горем. Арисоль не испытывала к ним ни сострадания, ни сожаления. Она не чувствовала ничего, кроме пустоты. Она сделала всё, что хотела.

Пришло время прощания. Каждый должен был подойти к гробу Скарлетт, взглянуть на её бездыханное тело и сказать прощальные слова. Арисоль стояла в стороне, не зная, что делать. Какие слова можно сказать человеку, которого ты убил? Ее мучили воспоминания, терзали угрызения совести, хотя она старательно подавляла их. Ведь именно она стала причиной смерти Скарлетт. Очередь двигалась медленно и, наконец, дошла до неё. Когда она приблизилась к гробу, ей показалось, что сейчас на неё набросится вся толпа, которая стояла и наблюдала за ней. Внезапно мать Скарлетт, увидев Арисоль, закричала, тыкая в нее пальцем:

– Это она! Это её вина! Она убила мою дочь! Я знаю!

Ее крик пронесся на весь стадион, вызвав волну шока и возмущения. Отец Скарлетт быстро подбежал к жене, пытаясь её успокоить. Он схватил её за руку и отвёл в сторону, шепча ей что-то на ухо. Затем он повернулся к Арисоль, его лицо было искажено горем и сожалением.

– Оставь её в покое. – сказал он, обращаясь снова к жене. – Как ты можешь такое думать на беззащитного ребёнка?

Арисоль не нашла в себе сил что-то сказать Скарлетт. Она не могла выдавить из себя ни слова. В голове у нее крутилось только одно: она издевалась над Арисоль до тех пор, пока та не съела мясо и не получила по заслугам. Именно она, Арисоль, косвенно спровоцировала отравление, которое в итоге убило Скарлетт.

Горько сглотнув, Арисоль, наконец, произнесла то, что шокировало даже Госпожу Юнжи.

– Скарлетт... – начала она, ее голос дрожал, но был достаточно громким, чтобы все ее услышали. – Скарлетт была прекрасным человеком. У нее могло быть светлое будущее, но... к сожалению, этого не случилось. Я всегда буду помнить ее.

Мать Скарлетт только сильнее развела руками, продолжая кричать и тыкать пальцем в Арисоль и Агнесс.

– Как вы допустили эту девочку в школу? – кричала она. – Её отец – психопат! Она вся в него! Она тоже опасна!

Тут уже Агнесс не выдержала и вышла вперёд, чтобы защитить свою дочь.

– Не смейте так говорить о моей дочери! – крикнула она, стараясь заглушить голос матери Скарлетт. – Арисоль ни в чем не виновата! Вы не имеете права ее обвинять!

Две матери начали кричать друг на друга, каждая хотела перекричать другую. Они ругались, оскорбляли друг друга, как кошки с собаками, вырывая друг у друга когти и клыки. В конце концов, их растащили в разные стороны, чтобы предотвратить драку. Госпожа Юнжи и несколько других учителей попытались успокоить их, но всё было напрасно.

Агнесс, взяв Арисоль за руку, быстро покинула территорию школы, стараясь увести дочь подальше от этого кошмара как можно скорее. Когда они добрались до дома, их уже ждала полиция. Двое полицейских стояли у двери, их лица были серьёзными и непроницаемыми. Агнесс впустила их, понимая, что это неизбежно. Они явно что-то хотели.

Один из полицейских вышел из комнаты, чтобы поговорить с Агнесс наедине, оставив другого с Арисоль. Полицейский, оставшийся с Арисоль, сел на стул напротив нее. Он достал из кармана блокнот и ручку, чтобы записать все, что она скажет. Его взгляд был внимательным и серьёзным.

– Арисоль. – начал он спокойно. – Я задам тебе несколько вопросов. Пожалуйста, отвечай честно.

Арисоль кивнула, чувствуя, как ее сердце колотится в груди.

– Первый вопрос касается твоего отца. — продолжил он. – Знала ли ты о его диагнозе до суда? – Арисоль покачала головой.

– Нет. – твёрдо ответила она. – Я ничего не знала. Он всегда казался мне жизнерадостным и весёлым. - полицейский кивнул и сделал пометку в блокноте.

– Хорошо. – сказал он. – Теперь расскажи мне о том дне, когда в школе произошло отравление. Где ты была в это время? – Арисоль снова повторила свою версию, которую рассказала Госпоже Юнжи.

– Я была со своим лучшим другом, Юджуном, в кафе. Мы вместе обедали. – полицейский сделал еще одну пометку в блокноте.

– А что насчёт твоих одноклассников? – спросил он. – Как они относились к тебе после того как узнали кто твой отец? – Арисоль отвела взгляд, пытаясь собраться с мыслями.

– После того, как все узнали, кто мой отец, они начали надо мной смеяться. – тихо ответила она. – Они обзывали меня и сторонились. – полицейский сделал очередную заметку в блокноте.

– И последний вопрос. — сказал он. – О Скарлетт. Расскажи мне о том, как ты с классом пришла к ней в больницу.

– Я... я не смогла долго стоять в палате Скарлетт. – снова прошептала она. – Мне стало плохо. Госпожа Юнжи оставалась со мной всё это время.

Полицейский внимательно выслушал ответы Арисоль. Он заметил, что она была спокойна, отвечала чётко и ясно, не проявляя никаких признаков нервозности или подозрительного поведения. Ему показалось, что она не похожа на своего отца, он был душевнобольным, а она, казалось, была в здравом уме. Он решил, что пока нет причин для дальнейшего беспокойства.

Другой полицейский вернулся с тем же заключением от Агнесс. Он сообщил своему коллеге, что Агнесс тоже была спокойна с ним.

Тогда один из них предложил:

– Было бы неплохо, если бы ваша дочь прошла обследование. Просто для вашей перестраховки. Так мы будем уверены, что с ней всё в порядке, мы вас не побеспокоим.

Агнесс, понимая, что это лучший способ избежать дальнейших подозрений и обвинений, сразу же согласилась.

– Да, конечно. — сказала она. – Я согласна на обследование.

В ее голове проносились тревожные мысли. Главная проблема заключалась в том, что если у Арисоль действительно обнаружат какие-либо отклонения, то посадят не дочь, а её саму. Арисоль была еще ребенком, и до наступления уголовной ответственности за ее поступки отвечала именно она.

В тот же вечер Агнесс, позвонила психиатру Юнги, Господину Джихо. Он был одним из немногих, кому она могла доверять, кто знал о ее семье, о её муже и его болезни. Она объяснила ему ситуацию с Арисоль, и он с пониманием отнесся к ее просьбе.

Господин Джихо с радостью согласился принять Арисоль и провести все необходимые обследования. Он знал, что происходило в семье Арисоль, и понимал, насколько это важно для них.

Через пару дней Арисоль собралась посетить психиатра своего отца. Она шла на приём, стараясь не думать о плохом. Она уже ничего не боялась. Она понимала, что должна пройти через это, чтобы получить ответы на свои вопросы.

Войдя в кабинет Господина Джихо, Арисоль сразу почувствовала облегчение. Здесь, в этом кабинете, она могла не бояться голосов в своей голове. Она знала, что Господин Джихо с самого начала работал с ее отцом, и поймет ее. Она легла на кушетку, стараясь расслабиться, и приготовилась к тому, что ждало её впереди.

Господин Джихо тяжело вздохнул. Он очень надеялся, что у Арисоль не всё так плохо, как у её отца. Он знал, что у Юнги была тяжёлая форма психического расстройства, и боялся, что Арисоль унаследовала эту болезнь или попала под влияние каких-то внешних факторов.

– Когда ты впервые услышала голоса, Арисоль? – спросил он, внимательно глядя на нее. Арисоль задумалась на мгновение, пытаясь вспомнить.

– Я помню ту ночь... – начала говорить она дрожащим голосом. – Я поняла, что теряю отца. Мама уехала с ним в больницу, а меня оставили с бабушкой Юджуна. Ночью я пошла в ванную, чтобы умыться... и услышала голос отца.

Она описала, как голос нашептывал ей слова о сбережении себя, и о том, как он её любит. Господин Джихо сделал пометку в своем листе. Подобные симптомы были у Юнги, и его сердце сжалось от тревоги.

– А когда ты снова начала слышать голоса? – спросил он, переходя к следующему вопросу. Арисоль вздохнула и, собравшись с духом, призналась:

– С первого дня в школе. Голоса словно поселились во мне. Но они выходили наружу только тогда, когда это было нужно.

– Когда было нужно? – переспросил он, Арисоль кивнула.

– Когда мне нужно было что-то сделать. – сказала она. – Когда нужно было принять решение. Они говорили, что правильно, а что нет. И... – она запнулась. – Они говорили, что Скарлетт должна понести наказание за те унижения, которые терпела я. Они говорили, что она это заслужила. – она посмотрела на Господина Джихо, в её глазах читался ужас.

– Расскажи мне об этом. – сказал Господин Джихо, стараясь говорить как можно тише. – Что именно они говорили? Как ты с этим боролась?

Арисоль рассказала, как голоса подталкивали ее к убийству Скарлетт. Как они шептали ей, убеждали ее, пытаясь манипулировать ею, как они постепенно лишали ее воли, заставляя видеть единственный выход в смерти Скарлетт.

Господин Джихо слушал ее, с ужасом осознав всю серьезность ситуации. Он понимал, что дело намного сложнее, чем он предполагал. Он видел перед собой не просто растерянного ребенка, а жертву жестокого психологического воздействия. Он понял, что нужно принимать срочные меры. Расспрашивать Арисоль бессмысленно.

Он решил, что сейчас важнее всего – защитить Арисоль от дальнейшего давления и оказать ей квалифицированную помощь. Он решил схитрить.

Он быстро написал справку о том, что Арисоль психически здорова и не нуждается в лечении. Он знал, что это может быть опасно, но сейчас необходимо, оградить Арисоль от преследований и обеспечить ей возможность спокойно пройти лечение.

– Агнесс. – сказал он, передавая матери справку. – Я поступаю неправильно. Вам нужно отнести это в полицию.

Он тяжело вздохнул, понимая, какой тяжелый груз лег на плечи этой женщины.

– Я иду на большие жертвы ради вашей семьи Госпожа Агнесс, за подобную выходку меня давно бы лишили работы. – Агнесс обняла Господина Джихо и поблагодарила за помощь.

К счастью, Арисоль умолчала об убийстве, рассказав лишь мысли о нём. Это было её неким преимуществом.

– Я назначу вам курс лечения. – продолжил Господин Джихо. – Не затягивайте с этим, Агнесс. Если Ваша дочь будет такой же, как Ваш муж, это плохо для Вас закончиться.

Агнесс кивнула, она взяла справку и вышла из кабинета, испытывая смешанные чувства облегчения и тревоги. Господин Джихо посмотрел на Арисоль, он увидел в ее глазах страх, боль и отчаяние. Он наклонился вперед и взял ее за руки. Его руки были теплыми и сильными, и Арисоль почувствовала, как ее охватывает волна облегчения. Ее глаза наполнились слезами. Она знала, что Господин Джихо рискует всем, чтобы помочь ей и ее семье. Знала, что он поступает незаконно, но в то же время была благодарна ему за то, что он не бросил ее в беде. Она знала, что он пытается спасти ее, как когда-то пытался спасти ее отца. Арисоль разрыдалась, прижавшись к Господину Джихо. Господин Джихо обнял ее, гладя по голове. Арисоль, будучи ребёнком, уже понимала, что отец болен, что в её жилах течет его болезнь. Она чувствовала, как эта болезнь медленно, но захватывает ее разум, как она, подобно отцу, становится другим человеком.

– Не хочу быть как папа... – совсем тихо шептала Арисоль, сильнее прижимаясь к груди Господина Джихо.

ГЛАВА IV. Новые знакомства

Время медленно приближалось к концу учебного года. Арисоль послушно принимала таблетки, ходила на регулярные обследования к Господину Джихо, старательно выполняла все его указания, но это мало помогало. Голоса в ее голове хоть и затихли, но не исчезли, она постоянно ощущала их присутствие.

Она очень скучала по Юджуну, по их беззаботным прогулкам, походам в гости, смеху, который раньше наполнял их дни. С тех пор, как Арисоль начала посещать психиатра, ее жизнь очень изменилась. Она стала еще более замкнутой, полностью погрузившись в себя. Она многое скрывала, не посвящала Юджуна в свои проблемы, опасаясь навредить ему. А Юджун, в свою очередь, искренне переживал за свою лучшую подругу. Он видел, как она изменилась, как отдалилась от него. Он пытался поговорить с ней, узнать, что происходит, но она отнекивалась, уклончиво отвечала, не желая рассказывать о своих проблемах. Она говорила, что всё хорошо, что у неё просто много дел, что ей нужно время. Но Юджун знал, что это ложь.

Конечно, унижения в школе продолжались. Весь класс во главе Суа обвинял Арисоль в случившемся со Скарлетт. Её травили, игнорировали, издевались над ней. Арисоль с трудом сдерживалась, чтобы не сорваться, не поддаться внутреннему голосу, который шептал ей о мести. Она уходила в туалет, задыхаясь от гнева и отчаяния, и била кулаками по стене, пока костяшки пальцев не начинали кровоточить, пока физическая боль не заглушала душевную.

Арисоль неоднократно вызывали к директору. Каждый раз поводом была очередная драка, спровоцированная нападками одноклассников или едкими комментариями в ее адрес. Директор, пожилой мужчина с усталым взглядом, в очередной раз предупреждал Арисоль, что с ней никто церемониться не будет.

– Твой отец – психопат. – говорил он, отводя взгляд в сторону. – А ты его дочь. Ты должна понимать, что к тебе другое отношение.

Конечно, она была дочерью сумасшедшего, и это клеймо делало ее изгоем, обреченным на непонимание и осуждение подростков. Эти слова пронзали Арисоль в самое сердце, она старалась сдерживать эмоции в себе. Но ей очень не хватало папы. Это и была веская причина, по которой никто не хотел разбираться в ее проблемах, в причинах ее срывов.

Каждое слово, брошенное директором, становилось еще одним грузом на её душе. Она чувствовала, как голоса в ее голове смеются, как злость и отчаяние захватывают ее все больше. Она с трудом сдерживалась, чтобы не наброситься на директора, не закричать ему в лицо о своей боли, о своей ненависти. После каждого визита к директору она чувствовала себя ещё больше сломленной, и униженной, нежели от одноклассников.

Арисоль вышла из кабинета директора, шаги были настолько тяжёлыми, словно она несла за собой огромный груз. Но не успела она сделать и пары шагов, как остановилась, застыв на месте. Голос снова заговорил с ней.

- Давай сыграем в интересную игру, Арисоль? - шептал он, его слова вибрировали в её ушах.

Арисоль сморщилась, ее лицо скривилось в гримасе отвращения. Глаза загорелись безумием, проникая в ее разум, опьяняя ее. Она чувствовала, как слабеет ее воля. В конце концов, она сдалась.

- Да.

Голос тут же оживился, диктуя ей дальнейший план:

- Иди сегодня вечером к Юджуну, чтобы он ничего не заподозрил. Ты должна принести ему тот вкусный рамен, который он так любит.

Арисоль, словно марионетка, послушно выполнила приказ. Она купила рамен, скрывая бурю противоречивых чувств, и отправилась в гости к Юджуну.

Юджун был рад ее видеть. Его лицо озарилось улыбкой, когда он открыл дверь. Но в ту же секунду он заметил безумный блеск в ее глазах, странную, пугающую улыбку, которая не сходила с ее лица. Юджун почувствовал необъяснимый страх перед ней.

Арисоль вошла к нему, не обращая внимания на его беспокойство. Она спокойно расставила столовые приборы, как будто ничего не случилось, как будто они собирались просто поужинать вместе. Она налила им воды и с улыбкой начала распаковывать рамен. Юджун молча, наблюдал за ней, не зная, что делать.

Арисоль жестом указала на стул, и Юджун, послушно сел. Она взяла ложку, наполнила ее раменом и хотела покормить его. С лица Арисоль по-прежнему не сходила безумная улыбка, которая пугала Юджуна.

Юджуну это не понравилось. Он резко схватил Арисоль за руки, чтобы остановить ее. Ложка выпала из ее руки и звякнула о пол.

– Арисоль! Что с тобой? – воскликнул Юджун, его голос дрожал от страха.

Он начал трясти Арисоль, пытаясь привести её в чувство и вывести из этого странного состояния.

– Арисоль, очнись! Тыковка, пожалуйста!

Но Арисоль продолжала говорить, ее голос был отстраненным и пустым.

– Всё в порядке, Юджун. – повторяла она, её взгляд был затуманен. – Я просто очень сильно тебя люблю. Я забочусь о тебе.

Юджун не узнавал её. Это была не его Арисоль. Это была другая девушка, незнакомая, пугающая, одержимая.

Юджун в отчаянии быстро сообразил, что нужно что-то предпринять, чтобы вывести Арисоль из этого странного состояния. Он вспомнил, что у него под столом на всякий случай лежала аптечка. Он рывком достал ее, нашатырный спирт был там, и он быстро поднес флакончик к носу Арисоль.

Она тут же закашляла, её лицо исказилось от резкого запаха. Сознание медленно возвращалось к ней, как будто из глубокого сна. Её глаза расширились, она заморгала, пытаясь понять, что происходит. Безумная улыбка исчезла с её лица, сменившись выражением испуга и растерянности.

Она пошатнулась и упала Юджуну прямо на руки. Юджун тут же подхватил ее, прижал к себе, пытаясь согреть и успокоить.

– Всё хорошо, Арисоль, всё хорошо. – шептал он, крепко обнимая её и целуя в макушку, стараясь передать ей свою любовь и поддержку. Его голос дрожал от страха потерять её.

– Юджун...

– Всё будет хорошо, моя тыковка. – продолжая говорить тихим, нежным голосом. – Я тоже тебя люблю. – он взглянул Арисоль в глаза, её щёки горели от смущения. О какой любви он говорит? Они же лучшие друзья!

– Как подругу? – Юджун замер. Что он мог ей сказать? Правду? А захочет ли она с ним общаться после того как он признается в своих чувствах? У неё итак много проблем, зачем ей ещё и это?

– Да, тыковка. Как подругу. – Юджун тут же перешёл на юмор. – А ты о чём подумала? – Арисоль пожала плечами, и встала с пола.

Прошло несколько дней, Арисоль ждала мать с работы. Время шло, а Агнесс всё не было. Наконец, услышав звук открывающейся двери, Арисоль поспешила в прихожую. Но, увидев мать, испуганно замерла. Лицо Агнесс было белым как полотно, а на глазах читался ужас.

– Мама! Что случилось? – вскрикнула Арисоль, а ее сердце бешено заколотилось. Агнесс, опираясь на дверной косяк, попыталась взять себя в руки, и как можно мягче преподнести дочери информацию об отце.

– Арисоль... – начала она, и её голос дрогнул. – Твоему папе... папе стало хуже.

– Что значит «хуже»? — не понимала, переспросила Арисоль.

– Он... – Агнесс сделала глубокий вдох. – Он больше не узнаёт меня. Он не понимает, где он, кто я... Врачи говорят, что ему... совсем недолго осталось. Его состояние...

Когда мать произнесла эти слова: «Отцу осталось недолго», Арисоль словно оглушило. Слова эхом отозвались в ее голове. Она машинально попятилась, не в силах больше слышать, видеть и чувствовать. Развернувшись, она бросилась в свою комнату и захлопнула за собой дверь.

Что значит «недолго»? Значит ли это, что он умрёт? Умрёт в этой холодной, бездушной психиатрической больнице, совсем один, всеми забытый? Эта мысль, пронзила её сердце, так словно в неё бросили разбитое стекло. Мир вокруг померк, звуки стихли. В ушах звенело, перед глазами поплыли чёрные пятна. Она рухнула на кровать, сжимая в руках подушку, словно пытаясь удержаться на плаву в бушующем океане отчаяния.

– Папочка... – прошептала она, и ее голос дрожал от боли и отчаяния. – Папочка... Как же так?

Слезы хлынули из её темных глаз, обжигая кожу. Ее тело трясло крупной дрожью. Она чувствовала, как рушится ее мир, как уходит последняя надежда, связывающая ее с прошлым, с детством и отцом. Она вспоминала его улыбку, его добрые глаза, его руки, которые всегда были готовы обнять и защитить её. Вспоминала, как он читал ей сказки на ночь, как учил кататься на велосипеде. Он всегда был рядом, её героем, её ангелом-хранителем.

А теперь... Теперь его больше не будет. Он уйдёт, оставив её одну в этом жестоком, несправедливом мире. Она никогда больше не услышит его голос, не почувствует его объятий, не увидит его любящего взгляда. Сердце сжалось от невыносимой боли. Ей казалось, что она задыхается, что ей не хватает воздуха. Она хотела закричать, выплеснуть всю свою боль, но из горла вырывались лишь судорожные всхлипы.

Она чувствовала себя маленькой, беззащитной и потерянной девочкой. Той самой 5-й девочкой, которая только-только узнала о диагнозе отца. Ей хотелось, чтобы вместе с отцом умерла и она сама.

В самый неподходящий момент, голоса снова вторглись в ее разум. Арисоль не хотела их слышать, она хотела лишь покоя и уединения. Но они, как ненасытные хищники, не собирались отступать. Они нашептывали ей о мести, о справедливости, о способе избавиться от боли.

Она боролась с ними, но силы покидали её. Она словно оказалась в водовороте, который всё сильнее затягивал её на дно. Вскоре она уже не понимала, где реальность, а где наваждение. Голоса вели её, подталкивали, управляли.

Она, как лунатик, вышла из дома, не отдавая себе отчета в своих действиях. Ноги сами привели ее на заправку. Незаметно пройдя мимо охраны, она, поддавшись внушению, направилась к камерам видеонаблюдения.

В ней проснулась дикая, неконтролируемая сила, которую она унаследовала от отца из-за болезни. Одним, точным ударом камера, фиксировавшая ее движения, была разбита вдребезги. Стекло разлетелось на мелкие осколки. Лицо Арисоль исказилось в звериной гримасе, глаза светились безумным блеском. Она действовала быстро, решительно, как будто это приносило ей некое подобие удовольствия.

Затем, повинуясь шёпоту в своей голове, она подошла к заправочной колонке. Она взяла свою пустую, ёмкость для стирки и залила бензин в распылитель. Бензин растекался по ёмкости, издавая резкий удушливый запах, но она не обращала на это внимания.

Закончив, Арисоль так же незаметно покинула заправку. Она вернулась домой, где её уже ждали приготовленные заранее вещи. С ненавистью глядя на них, она осознала, что уже на полпути и отступать ей некуда. Она была готова. Готова отомстить своим одноклассникам, готова осуществить план, готова переступить черту, совершить непоправимое.

На следующий день, Арисоль со спокойной душой предоставила Госпоже Юнжи справку о том, что она заболела и не сможет посещать занятия. Она испытывала смесь страха и предвкушения. Она знала, что совершает непоправимое, но голоса в ее голове уже взяли верх, и она была лишь пешкой в их игре.

Во время перемены, когда большинство учеников уходили из класса чтобы погулять на улице. К счастью в её классе остались только те, кто издевался над ней больше всего. Это было идеальное стечение обстоятельств, именно то, что нужно для завершения её плана. Она, словно призрак, прокралась в кабинет. Движения Арисоль были бесшумными, а взгляд полный решимости. Она незаметно разлила бензин, который принесла с собой в распылителе, и разлила по полу. Запах бензина заполнил класс, но никто не обратил на это внимания.

Затем, достав спичку, она поднесла её к разлитому бензину. Вспыхнуло яркое пламя, мгновенно охватившее всё вокруг. Огонь быстро распространялся, пожирая всё на своём пути. Арисоль, убедившись, что пламя разгорается, захлопнула дверь и, заперев её на ключ, быстро покинула класс, а затем и школу, словно растворившись в воздухе.

Вскоре по школе разнёсся крик. Сначала тихий, затем всё громче и громче. Кричали учителя, увидевшие пожар, кричали школьники, осознавшие, что оказались в закрытом кабинете. В воздухе запахло гарью и дымом. Паника охватила всех. Школьники метались в поисках выхода, но двери были заперты. Крики о помощи, мольбы о спасении, стоны боли – всё смешалось в оглушительный крик. Пламя быстро распространялось по классу, пожирая всё на своём пути. Огонь охватил мебель, книги, учебники, превращая их в пепел. Дым становился всё гуще, забивая глаза и лёгкие. Сквозь рев огня и крики школьников можно было услышать треск падающих склянок и звон разбивающихся стёкол. Школа превращалась в адское пекло, а Арисоль, отойдя на безопасное расстояние, затуманенным взглядом наблюдала за тем, что натворила.

Арисоль, вернулась домой, словно освободившись от тяжёлого груза на душе. Она наконец-то успокоилась, и обессиленная провалилась в сон. Она спала глубоким, мёртвым сном, не чувствуя ни вины, ни страха, ни сожаления.

Арисоль проснулась через три часа от настойчивого стука в дверь. Сон как рукой сняло. Кто мог так сильно стучать в ее дверь? Тревога кольнула в сердце. Она подошла к двери и дрожащей рукой открыла ее.

На пороге стоял Юджун. Его лицо было белее мела, а глаза, полные страха и ужаса, метались из стороны в сторону. Он выглядел так, словно только что вырвался из кошмарного сна.

Он тут же, не спрашивая разрешения, вошёл в дом, его голос срывался от волнения.

– Арисоль... Ты не поверишь... Школа... Пожар... – начал он, задыхаясь. – Там... там погибли люди! – он тяжело вздохнул, пытаясь успокоиться. – Все те, кто травил тебя... Они... Они задохнулись от газа... Их экстренно госпитализировали, но... но их не смогли спасти... – Юджун продолжал говорить, задыхаясь от волнения.

Арисоль, словно ничего не слыша, прошла на кухню. Она спокойно поставила чайник, наполнила его водой, достала чайные пакетики. Она заваривала чай, пока Юджун продолжал рассказывать о случившейся трагедии. Но она не проявляла никаких эмоций. Ее лицо было непроницаемым, как маска. В ее глазах не было ни слез, ни страха, ни сочувствия. Казалось, ее это никак не задело.

Она налила кипяток в чашки, добавила сахар. Подала Юджуну чай, как будто он просто пришёл в гости, чтобы обсудить повседневные дела. Её спокойствие, её отстранённость казались неестественными, даже пугающими.

Наблюдая за Арисоль, Юджун понял, что она держится в стороне, что ей тяжело, что она старается казаться спокойной. Он не мог просто сидеть и молчать, не мог игнорировать ее состояние. Он должен был попытаться понять, что творится у нее на душе. Но он даже представить себе не мог с чем она пытается бороться каждый день.

– Тыковка, а как ты сама? – тихо спросил он, стараясь не спугнуть ее.

Арисоль, словно очнувшись от транса, медленно повернулась к нему. Она поделилась с ним тем, что больше всего терзало ее, тем, что она прятала глубоко внутри.

– Состояние отца желает лучшего... – прошептала она дрожащим голосом. – Он может сойти с ума... и умереть в любой момент...

Она отвернулась, чтобы налить себе еще чаю, пытаясь скрыть от него свои эмоции и боль. Она хотела казаться сильной, но это было выше ее сил.

В этот момент Юджун, больше не в силах сдерживаться, подошёл к ней и обнял сзади. Он обхватил её руками, прижимая к себе, пытаясь передать ей свою поддержку, свою любовь и заботу. Он не хотел отпускать её, не хотел оставлять одну в этот страшный момент.

Она расслабилась в его объятиях, словно ей стало немного легче дышать. Она откинулась назад, прижимаясь к его спине и прикрывая глаза.

– Всё будет хорошо, тыковка... – говорил он тихим и нежным голосом. – Я знаю, тебе тяжело... – он гладил её по волосам, и уткнулся носом в её шею. – Я рядом, Арисоль... Всегда рядом... Ты не одна... Мы вместе... Мы всё преодолеем... – он говорил как влюбленный мальчик. А может, это действительно было так?

Юджун боялся потерять её, боялся, что она исчезнет, как его родители. Его руки сжимались её крепче, словно он, пытаясь удержать её в своих объятиях навсегда. Он не хотел, чтобы она страдала в одиночестве. Он хотел чтобы она знала, что он рядом, что он любит её, что он всегда будет её опорой, поддержкой и правой рукой. Нуждалась ли в этом Арисоль? Определенно – нет.

Из-за трагического случая с пожаром директор, охваченный паникой и желая перестраховаться, принял решение временно перевести всех учеников на домашнее обучение. Школа была закрыта, окутанная мрачной атмосферой скорби и страха. Арисоль, благодаря искусно подделанной справке о болезни, имела идеальное алиби. Все знали, что она якобы была дома, страдала от высокой температуры и слабости. Но реальность была куда страшнее. На её руках была кровь.

Она вспоминала лица своих обидчиков, их злобные взгляды, жестокие слова унижения. И думала о том, что они заслужили свою участь, что сами виноваты в своей смерти. Но, несмотря на это, чувство вины не покидало её. Голоса в её голове стали громче, напоминая ей о содеянном, что она стала настоящей убийцей совсем как отец. Она жила в постоянном страхе, боясь разоблачения. Каждый стук в дверь, каждый телефонный звонок заставляли её вздрагивать. Она понимала, что рано или поздно ей придётся ответить за свои поступки, что рано или поздно справедливость восторжествует. И, тем не менее, были и хорошие новости, она закончила учебный год.

Лето выдалось жарким и солнечным. Но для Арисоль тепло и свет меркли на глазах, затмившись мрачной тенью. Мысли об отце не покидали ее ни на мгновение. С тех пор, как мать сообщила, что его состояние ухудшилось, мать старательно избегала разговоров о нем.

Ей не нравилось это молчание, эта мёртвая тишина, повисшая в доме. Она понимала, что должна что-то сделать, предпринять, чтобы увидеть отца, узнать, как он там, чтобы, возможно, хоть немного облегчить его страдания.

В один из летних дней Арисоль решилась. Она отправилась в ту самую психиатрическую больницу, где лежал её отец. Ничему, не удивляясь, она прошла мимо медсестёр и врачей как к себе домой, которые сразу узнали её. Конечно, дочь самого известного преступника, человека, чья история была у всех на устах.

Она направилась в кабинет Господина Джихо, главного врача отделения, где находился её отец. Она постучала в дверь и, услышав приглашение, вошла.

– Господин Джихо, здравствуйте... – начала она, стараясь говорить спокойно, несмотря на охватившее её волнение. Мужчина с усталым взглядом, поднял на нее глаза.

– Арисоль, здравствуй. Что привело тебя ко мне?

– Я бы хотела... – Арисоль сделала глубокий вдох, собираясь с мыслями. – Я бы хотела увидеться с отцом.

– Арисоль, ты же знаешь, что это запрещено. Состояние твоего отца...нестабильно. Посещения могут негативно сказаться на его самочувствии.

– Но я... – Арисоль не знала, что сказать. – Я его дочь. Прошу Вас, Вы моя последняя надежда.

– Ты снова подставляешь меня Арисоль. – развел руками Господин Джихо. – Иди за мной.

Арисоль, почувствовав облегчение, последовала за ним. Они прошли по длинному мрачному коридору, в котором пахло лекарствами и моющим средством. Господин Джихо направился в отдельный коридор, предназначенный для самых опасных пациентов, тех, кто представлял угрозу для себя и окружающих. Арисоль почувствовала, как по коже побежали мурашки.

Атмосфера здесь была совсем другой: более напряжённой и давящей. В конце коридора Господин Джихо остановился у металлической двери. Он достал ключ, открыл её и вошёл внутрь. Арисоль последовала за ним, затаив дыхание.

Они оказались в просторной палате. В ней было много света, несмотря на то, что шторы были задёрнуты, на окнах стояли решётки, стены были выкрашены в серый цвет. Юнги лежал на кровати, погружённый в сон. Его лицо осунулось, на нём читались усталость и боль. Арисоль с трудом узнала своего отца.

Господин Джихо, увидев состояние Юнги, лишь тихо вздохнул, выражая свою печаль. Он посмотрел на Арисоль, кивнул ей и, не сказав ни слова, покинул палату, оставив ее наедине с отцом. Арисоль осталась стоять у кровати, не в силах пошевелиться, ее сердце сжималось от боли и сострадания.

Её отец, когда-то такой сильный и жизнерадостный, теперь казался слабым и беззащитным. Его лицо, измождённое и бледное, отражало всю тяжесть его болезни. Глаза, которые всегда светились любовью и пониманием, были закрыты, а на лице залегли глубокие морщины, выдававшие его страдания.

Арисоль смотрела на него, на своего любимого папу, и в голове у неё крутилась только одна мысль: «Что с тобой сделала эта болезнь?» Сердце предательски сжалось от боли, как в тисках. Арисоль чувствовала себя беспомощной, неспособной помочь и облегчить его страдания.

Она осторожно подошла к кровати, боясь потревожить его сон. Её руки задрожали, когда она протянула их, чтобы коснуться его, но она боялась причинить ему боль. Она прикоснулась к его руке, такой холодной и тонкой, и по её щекам потекли слёзы. Он психически болен, его разум затуманен, вряд-ли он сможет узнать ее. Это причиняло ей невыносимую боль. Он был ее любимым папой, ее защитником, ее лучшим другом, а теперь... теперь он был лишь тенью самого себя.

Она стояла над ним, рыдая в тишине, проклиная судьбу, проклиная болезнь, проклиная всё, что привело к этому ужасному состоянию. Ей хотелось кричать, выть от безысходности, но она сдерживалась, боясь разбудить его, боясь нарушить его хрупкий сон.

Она склонилась над ним, шепча ласковые слова, надеясь, что он услышит ее, что он почувствует ее любовь. Ей хотелось сказать ему, как сильно она его любит, как скучает по нему, как хочет, чтобы он поскорее выздоровел. Но слова застревали в горле, перекрытые слезами. Она знала, что это не поможет, что он не услышит ее, но она не могла оставаться равнодушной.

Арисоль сидела у кровати, не отрывая взгляда от лица отца. Она нежно поглаживала тыльную сторону его ладони. Время словно остановилось, и только тихий стук ее сердца нарушал тишину палаты. Она просто смотрела, как спит ее отец, надеясь, что он почувствует ее присутствие, ее поддержку.

Внезапно Юнги открыл глаза. В них отразился страх, мгновенное узнавание сменилось замешательством. Он испугался, увидев перед собой Арисоль. Его взгляд метался, и он попытался приподняться. Но он не стал кричать. Может быть, он уже разучился это делать, а может, страх сковал его язык.

Арисоль, увидев его испуг, тут же встала.

– Папа... – начала она, и её голос дрожал от волнения. – Всё хорошо... Это я... – она старалась говорить спокойно, чтобы успокоить его, показать, что она не представляет никакой опасности. – Это я, Арисоль... Твоя дочь... – продолжала она, стараясь, чтобы её голос звучал уверенно.

Юнги смотрел на нее, моргая, словно пытаясь понять, что происходит. Его взгляд был пустым, в нем не было ни узнавания, ни понимания.

– Дочь...? - прошептал он хриплым и слабым голосом. – Какая... дочь?

Эти слова пронзили Арисоль, как кинжал. Ее сердце сжалось от боли. Она осознала, что болезнь отца зашла слишком далеко, что он, возможно, никогда ее не вспомнит.

– Я... я твоя принцесса, папа... – прошептала она, вспоминая, как он всегда ее называл.

Юнги несколько раз моргнул, словно пытаясь прогнать наваждение. Его взгляд немного прояснился. С трудом, но он раскинул руки, словно приглашая её к себе. Арисоль, не раздумывая, положила голову ему на плечо, прижавшись к нему всем телом. Она почувствовала, как его дрожащие руки обнимают ее, как он пытается удержать ее. Он с трудом повернул голову и начал целовать ее в макушку, его губы дрожали.

– Моя... – прошептал он едва слышно. – Моя маленькая доченька...

Когда отец наконец-то узнал ее, когда в его глазах на мгновение промелькнуло узнавание, в душе Арисоль бушевала буря чувств. Радость смешивалась с болью, надежда – с отчаянием. Она словно оказалась на вершине мира, но тут же рухнула в бездну. Она не знала, что сказать, как реагировать. По её щекам текли слёзы, но она не могла произнести ни слова. Голова кружилась, а сердце бешено колотилось.

Юнги смотрел на нее, и в его глазах снова появилось смятение. Он явно боролся со своими мыслями, пытаясь осознать происходящее.

– Что... что ты здесь делаешь? – прошептал он, его голос был слабым, но слышным. Арисоль всхлипнула, пытаясь собраться с мыслями.

– Я... я пришла к тебе, папа... – выдавила она, её голос дрожал от страха. Юнги нахмурился, его взгляд стал тревожным. Он словно пытался вспомнить что-то важное.

– Нельзя... – прошептал он, качая головой. – Нельзя... Ходить... к таким... как я...

Эти слова, произнесенные отцом, словно ударили ее по лицу. Она поняла, что его болезнь полностью поглотила его, что он больше не понимает реальность, что он живет в своем собственном искаженном мире.

Её сердце сжалось от боли. Она знала, что надежды на выздоровление отца тают с каждой минутой. Она понимала, что их общение будет лишь мимолетным, что он может забыть её в любой момент.

Она опустила голову, борясь со слезами. Она не знала, что делать, как ему помочь. Она просто хотела быть рядом, хотела, чтобы он знал, что она его любит, что она всегда будет с ним. Но всё, что она могла сделать — это молча сидеть рядом, держа его за руку, и надеяться на чудо.

Спустя некоторое время Арисоль, собравшись с силами, аккуратно помогла отцу сесть на кровати. Его тело было слабым, движения — скованными. Она аккуратно подложила ему под спину подушку, чтобы ему было удобнее.

Затем она взяла лист назначения, висевший на двери палаты. Там было указано, чем его кормить. Сегодня в меню было картофельное пюре с котлетой. Она взяла поднос в столовой, на котором было аккуратно разложено это блюдо, и села рядом с отцом.

– Папа, сейчас я тебя накормлю. – ласково сказала Арисоль. Юнги, не отрывая взгляда от дочери, кивнул. Его глаза были полны благодарности.

Арисоль аккуратно взяла ложку, зачерпнула немного пюре и поднесла ко рту отца. Он открыл рот, с трудом пережёвывая пищу. Она терпеливо кормила его, наблюдая, как он с трудом глотает.

Впервые за долгое время Юнги смог нормально поесть. Еда казалась ему вкусной, а ощущения - новыми. Он смотрел на свою дочь, на её заботливые руки, на её преданные глаза, и ему стало стыдно. Стыдно, что он стал таким беспомощным, таким слабым, что не может сам поесть. Он, некогда сильный и уверенный в себе мужчина, теперь зависел от заботы своей дочери.

– Спасибо... – прошептал он, когда Арисоль протянула ему очередную ложку пюре.

– Не за что, папа. – ответила она, улыбнувшись. – Я всегда буду рядом чтобы помочь.

– Я... – Юнги запнулся. – Я... виноват... – Арисоль нахмурилась.

– В чем ты виноват, папа?

– В том... что я стал таким... – его голос дрогнул. – Что я... не могу... сам...

– Не говори глупостей. – прервала его Арисоль. – Ты ни в чём не виноват. Главное, что ты сейчас под присмотром. – он смотрел на нее, его глаза наполнились слезами.

– Я тебя люблю, моя принцесса... – прошептал он.

– Я тоже тебя люблю, папа... – ответила Арисоль, продолжая кормить его.

После того, как Юнги утолил свой голод, его охватило беспокойство. Он взглянул на Арисоль, и в его глазах читался вопрос:

– А как... как у тебя дела?

Арисоль вздохнула, понимая, что больше не может скрывать правду от отца, даже если это причинит ему боль. Она решила поделиться с ним тем, что терзало её душу.

– После того, как ты... попал сюда... – начала она, её голос дрожал. – Я пошла в школу... – она сделала паузу, собираясь с силами. – И... одноклассники... они... начали издеваться... – прошептала она.

Лицо Юнги помрачнело. Он поджал губы, его взгляд наполнился гневом. Он знал, что такое издевательства, он сам был в детстве жертвой буллинга.

– Но... проблема в том... – Арисоль опустила глаза. – Что я... что я тоже начала слышать голоса... Как ты...

Юнги нахмурился ещё сильнее, в его глазах читался страх. Он понимал, о чём говорит его дочь. Он знал, каково это – быть одержимым голосами. Когда они управляют тобой. Когда они делают тебя своей куклой. Арисоль сделала глубокий вдох и, словно открывая страшную тайну, прошептала:

– У меня... уже пятнадцать... жизней...

Юнги замер. Арисоль ждала, что сейчас на отца обрушится гнев, обвинения, осуждение. Она ожидала, что он будет ругать её за то, что она довела себя до этого. Но вместо этого Арисоль почувствовала его прикосновение. Он нежно погладил ее по щеке, его взгляд был полон сострадания.

– Всё хорошо... – прошептал он, его голос был тихим и ласковым. – Ты не виновата...

Когда Арисоль услышала слова отца: «Ты не виновата», она не смогла сдержать горькую усмешку. Ее губы скривились в кривой ухмылке, а глаза, казалось, наполнились ледяным отчаянием.

Она совершила преступление, и не одно, а два. Голоса в голове – это не оправдание, так она себя успокаивала.

Именно в этот момент Арисоль осознала, что в ее голове еще остался здравый рассудок, хоть он и шатался из стороны в сторону. Она понимала, что нужно что-то делать, что нужно остановить это безумие, прежде чем оно поглотит ее окончательно. Её голова разрывалась от противоречивых мыслей. С одной стороны, она чувствовала вину за свои поступки, страх перед наказанием, с другой - что больна, что ей нужна помощь.

Арисоль смотрела на отца, и ей вдруг захотелось лечь рядом с ним, в палате напротив... Ей нужно было лежать в больнице, где ее напичкают таблетками и она сойдет с ума.

Когда время, отведённое для посещения, подошло к концу, Арисоль ещё раз посмотрела на отца. Его взгляд был прикован к ней, в глазах читалась немое мольба. Она поняла, что должна уйти, что так будет лучше для него, что так будет правильно.

Она пообещала себе, что скоро вернётся, что обязательно найдёт способ ему помочь. С трудом оторвавшись от него, она вышла из палаты.

Она направилась в кабинет Господина Джихо. Он встретил ее усталым взглядом. Арисоль рассказала ему, что отец поел, что он вел себя довольно спокойно, что он даже пытался с ней поговорить.

Господин Джихо внимательно выслушал ее, но в его глазах читалась тревога. Когда Арисоль закончила свой рассказ, он попросил ее сесть.

– Арисоль... – начал он мягким, но твёрдым голосом. – Я благодарен тебе за то, что ты навестила своего отца. Но я должен попросить тебя... больше не приходить. – Арисоль вздрогнула.

– Но... почему? – удивилась она.

– Это может только навредить ему... – ответил Господин Джихо. – Он лежит в больнице, он болен, а ты ходишь к нему, навещаешь его... Он будет чувствовать себя беспомощным, видя, что не может тебя защитить, что ничего не может сделать. Это вызовет у него чувство вины, которое только усугубит его состояние, и он всё больше будет сходить с ума.

Арисоль опустила голову. Она поняла, что он прав. Все ее визиты, все ее попытки помочь на самом деле лишь причиняют ему боль. Она кивнула, соглашаясь с его доводами.

– Я понимаю... – прошептала она, тихим и надломленным голосом. – Но я его дочь...

Когда Арисоль снова заикнулась, что она дочь своего отца, Господин Джихо нахмурился, и на его лице появилась тень беспокойства. Он вспомнил, как рисковал, когда писал ей ту фальшивую справку о здоровье, чтобы отвести от неё подозрения полиции, а теперь она здесь, в его кабинете, снова просит о невозможном.

Как он мог отказать девочке, которая так отчаянно просит встречи с больным отцом?

Господин Джихо вздохнул, чувствуя усталость, которая накапливалась в нём с каждым днём. Он слишком много делал для этой семьи. Он пытался помочь им, но всё, что получал в ответ — это одни проблемы.

Тем не менее, несмотря на все риски и предостережения, он снова собирался пойти на уступки. Он не мог просто оставить эту семью в беде, не мог отказать им в помощи. Он знал, что это может обернуться против него, но не мог поступить иначе.

Лето для Арисоль осталось загадкой. Оно пронеслось, как сон, оставив после себя лишь воспоминания о смутной тревоге и ожидании перемен. Голоса, к ее удивлению, почти перестали ее беспокоить, словно устав от своей игры. Она навещала отца, стараясь проводить с ним как можно больше времени. Он стал улыбаться, с трудом, но все же улыбаться. Он начал лучше есть, пусть и с ее помощью, и даже немного передвигаться по палате. Это были маленькие шаги, но они давали Арисоль надежду.

Приближался учебный год. Школа наконец-то открылась после страшного пожара, оставившего глубокий след в памяти города. В классе Арисоль осталось всего пятнадцать человек. Пол класса ведь сгорело. Атмосфера была гнетущей, в воздухе висело напряжение, словно невидимые нити связывали оставшихся учеников с тем, что произошло.

В первый же день Госпожа Юнжи сообщила, что у них новенький. Дверь открылась, и в класс вошёл симпатичный парень с белоснежными волосами. Его взгляд казался немного робким, а движения – стеснительными. Госпожа Юнжи представила его:

– Познакомьтесь, это Сонхва. – сказала она. – Сонхва, ты можешь сесть на любое свободное место.

Сонхва оглядел класс, задерживая взгляд на каждом лице. Он искал свободное место, хотя их было много. Вскоре его взгляд остановился на Арисоль, которая сидела одна за последней партой в дальнем углу класса. Он подошёл к парте и, немного смущаясь, спросил разрешения сесть рядом. В этот момент Нами, девчонка, которая сидела неподалеку, громко сказала:

– Лучше бы ты с ней не садился. Ее отец психопат! – Сонхва повернулся к Нами, его глаза сверкнули.

– Замолчи! – резко бросил он. – Ты не имеешь права так говорить о ней!

Сонхва, не обращая внимания на слова Нами, продолжал смотреть на Арисоль, ожидая ее решения. Ее лицо было непроницаемым, но в глубине глаз читалось смятение. Медленно, словно преодолевая внутреннее сопротивление, Арисоль кивнула.

Сонхва улыбнулся, его глаза засияли. Он сел рядом с ней и, повернувшись, протянул руку:

– Меня зовут Сонхва.

Арисоль внимательно посмотрела на него, не понимая, что ему нужно, чего он хочет. Она не привыкла к такому вниманию, к такому доброжелательному отношению. Она привыкла быть одиночкой, привыкла к насмешкам и презрению.

Не зная, что делать, она медленно протянула руку в ответ. Его рука была тёплой и мягкой. Какое приятное рукопожатие.

– Арисоль. – сказала она, её голос был тихим и немного дрожащим. После недолгого молчания, она решила узнать о нем больше.

– А ты... почему ты решил перевестись в нашу школу? – спросила она. Он выглядел старше остальных, и Арисоль подумала, не остался ли он на второй год.

– Я учился дома. – ответил Сонхва. – А теперь решил пойти в класс помладше, чтобы не связываться со сверстниками.

Арисоль кивнула, пытаясь понять его. Она знала, каково это – быть изгоем, знала, как тяжело найти свое место. И, возможно, именно поэтому она почувствовала необъяснимую симпатию к этому парню.

Арисоль решила задать ему вопрос, который мучил ее с момента его появления. Ей было интересно, что привело его сюда, в эту школу, где еще вспоминали о трагедии.

– Ты... наверное, знаешь о пожаре? – осторожно спросила она, пытаясь подобрать правильные слова. – Зачем ты перевелся сюда, где... опасно? – Сонхва посмотрел на нее.

– Да, я знаю. – ответил он. – Я знаю о пожаре, о том, что здесь произошло, в этом классе...

– Не боишься, что снова случиться пожар? – поинтересовалась у него Арисоль.

– Я не боюсь. И мне кажется, ты тоже не боишься. – Арисоль нахмурилась. Только этого ей ещё не хватало.

– Ты хоть знаешь, кто я? – внезапно спросила Арисоль, с удивлённым выражением лица.

– Да, я знаю. – ответил он. – Ты дочь того самого Юнги. – Арисоль сглотнула. Она надеялась что ситуация с отцом уляжется, но похоже что нет.

– Ты знаешь, что мой отец... – начала она, но осеклась. Она не знала, стоит ли рассказывать ему о себе, о своих проблемах.

– Да, я знаю. – перебил ее Сонхва, словно прочитав ее мысли. – И мне все равно на это. Мне важно, какой ты человек. Я вижу, что ты не такая как говорят другие, ты кажешься мне доброй, милой и очень красивой. – Арисоль удивленно посмотрела на него и слегка покраснела. Она не ожидала услышать такие слова.

– Спасибо... – прошептала она, не зная, что еще сказать. Сонхва улыбнулся, видя ее реакцию.

– Ты правда красивая. – повторил он, его взгляд был тёплым и искренним.

Арисоль почувствовала, как в её груди зарождается новое, незнакомое чувство. Ей было неловко, но в то же время приятно. Ей хотелось верить в его слова, хотелось верить, что он видит в ней что-то хорошее, что-то светлое.

На перемене Арисоль, почувствовав себя неловко под пристальным взглядом Сонхва, решила выйти из класса. Она направилась в коридор, чтобы встретиться с Юджуном. Сонхва, не говоря ни слова, пошёл за ней по пятам, держась на расстоянии, но, не исчезая из виду.

Когда Юджун увидел Арисоль, его лицо озарилось улыбкой. Он попрощался с одноклассниками и направился к ней. Он крепко обнял её, демонстрируя это перед всеми.

– Привет. – сказал он, прижимая её к себе как можно крепче.

– Привет. – ответила Арисоль, немного отстраняясь от объятий и слегка краснея.

Юджуну оставалось совсем немного учиться, и скоро он закончит школу. Он планировал поступить в университет и строить свою жизнь. Арисоль надулась, понимая, что после окончания школы она останется одна. Он будет занят учёбой, своей будущей жизнью, и она не сможет видеться с ним так часто, как раньше.

– Ты... скоро уедешь. – прошептала она, и голос ее был грустным. Юджун улыбнулся, пытаясь ее подбодрить.

– Но тебя я не оставлю. – она понимала, после его ухода, ей будет еще тяжелее. Ведь рядом не будет его, ее лучшего друга, человека, который всегда поддерживает ее, который понимал ее лучше всех.

– Юджун, я... – Арисоль хотела рассказать ему о новеньком, об этом белоснежном странном парне в её классе. Но Юджун её перебил очередной шокирующей новостью.

– Я хочу стать айдолом.

– Ты... ты серьезно? – наконец выдохнула Арисоль, в ее голосе звучала смесь страха и отчаяния.

Юджун улыбнулся, его глаза заблестели, выдавая волнение. Он слегка покраснел, словно смущаясь собственной мечты.

– Да. – ответил он, и его голос был полон решимости. – Я долго думал об этом. Я хочу попробовать. Я хочу петь, танцевать, выступать на сцене...

В этот момент Арисоль почувствовала, как в ее душе зарождается противоречивое чувство. Она радовалась за Юджуна, видя в его глазах горящую страсть, но в то же время ее сердце наполнилось грустью. Она понимала, что эта мечта может отдалить их друг от друга. Он будет стремиться к славе, к успеху, а она... останется здесь, в тени.

– Но... это же так сложно... – прошептала она, и её голос предательски задрожал. Она представляла себе изнурительные тренировки, постоянные репетиции, жёсткая конкуренция. Всё это казалось ей непосильным грузом. Юджун покачал головой, его улыбка стала только шире.

– Да, конечно, это непросто. Но я готов к этому. Я готов работать, учиться, преодолевать трудности. Я верю в себя.

– А как же..? А как же я? – её глаза наполнились слезами, хоть она и пыталась их сдерживать.

– Тыковка. – прошептал он, вспоминая её детское прозвище. – Я никогда тебя не брошу. – Арисоль подняла голову, её глаза были полны слёз. Она посмотрела на него, и в её взгляде читалась мольба о помощи.

– Ты... ты не оставишь меня? – спросила она, её голос дрожал. Юджун коснулся ее щеки, вытирая слезы.

– Никогда. – ответил он. – Я всегда буду с тобой. – она крепко обняла его, пытаясь запомнить этот момент, этот взгляд, эту улыбку.

ГЛАВА V. Серьёзные последствия

После того, как Юджун поделился своей мечтой стать айдолом, его жизнь превратилась в непрерывную гонку. Он погрузился в изнурительные тренировки, старался доводить танцевальные движения до совершенства, работать над вокалом, стремясь к безупречности. Все его мысли были заняты только одним - дебютировать сразу после окончания школы, доказать всем, что он достоин чего-то в жизни.

Арисоль наблюдала за его преображением с тревогой и восхищением. Она знала, что путь к славе требует огромных жертв, что физические и моральные нагрузки будут колоссальными. Она представляла себе постоянные недосыпы, изнурительные съёмки, давление со стороны продюсеров и фанатов. Ей казалось, что Юджун ещё не готов к этому.

В то время как Юджун все больше погружался в мир шоу-бизнеса, Арисоль старалась проводить время дома, подальше от чужих глаз. Но и там она не находила покоя. Мать постоянно пропадала на работе, пытаясь обеспечить их будущее. Арисоль оставалась практически одна, наедине со своими страхами и демонами.

Она не хотела, чтобы кто-то видел её состояние, её слабость. Ведь голоса в её голове в очередной раз решили взять верх, насмехаясь над ней, издеваясь над её неуверенностью, демонстрируя свою власть. Они шептали ей на ухо гадости, внушая, что она ничтожна, что она недостойна любви и счастья. Они напоминали ей о её прошлом, об отце, о тех ужасных поступках, которые она совершила.

Арисоль пыталась заглушить их, запиралась в своей комнате, надевала наушники и погружалась в мир книг и фильмов. Но голоса были повсюду, они преследовали её, словно тени, не давая покоя ни на минуту.

Она чувствовала, как постепенно теряет контроль над собой, как туман поглощает её сознание. Она, боялась, что однажды не сможет больше сдерживать своих демонов, что снова совершит преступление.

Ей нужна была помощь, поддержка, но она не знала, к кому обратиться. Она не хотела обременять Юджуна своими проблемами, не хотела мешать ему в достижении его мечты. Она боялась, что если расскажет кому-нибудь о своих голосах, её сочтут сумасшедшей и отправят в психиатрическую лечебницу. Как отца.

Она была одна, в ловушке собственного разума, и голоса становились всё громче и настойчивее, угрожая разрушить её жизнь.

Арисоль лежала на холодном полу, раскинув руки и ноги в позе звёздочки, словно пытаясь удержаться на краю пропасти. Она снова слышала их - насмешливые, злорадные голоса, проникающие в самые глубины её разума. Смех эхом отдавался в её голове, словно удары молота, раскалывающие её сознание на осколки.

Один из них, самый настойчивый и коварный, предложил ей:

– Почему бы тебе не пойти по стопам Юджуна? Стань айдолом! Представь, как вы будете вместе выступать на сцене, купаться в лучах славы...

Арисоль перевернулась на бок, свернувшись в клубок как беззащитный котёнок. Она не хотела их слышать, не хотела даже думать об этом. Слезы давно высохли на щеках, оставив после себя липкий, неприятный след. Глаза были красными, воспалёнными от долгого плача, а лицо опухло, словно маска боли и страданий.

Она чувствовала себя опустошённой, выжатой, как лимон, из которого выжали все соки. У неё не было сил сопротивляться голосам, бороться с тьмой внутри.

Она лежала на полу, словно мёртвая, а голоса продолжали издеваться над ней, наслаждаясь её беспомощностью.

– Ты такая красивая, Арисоль. – шептал один из них. – Тебе нужно показать себя миру. Стань айдолом, и все будут восхищаться тобой.

– Или ты боишься? - хихикал другой. – Боишься, что не справишься? Боишься, что все узнают, какая ты на самом деле?

Арисоль закрыла уши руками, пытаясь заглушить их голоса. Но они звучали все громче и громче.

– Ты такая слабая, Арисоль. – шептал уже третий. – Ты никогда не сможешь быть счастливой.

– Ты заслуживаешь только страданий. – добавил четвертый. – Ты такая же, как твой отец.

Арисоль закричала, срывая голос. Она больше не могла этого выносить. Она хотела, чтобы все это закончилось, чтобы голоса замолчали, чтобы боль ушла. Но они не уходили. Они оставались с ней, всегда напоминая ей о её проклятом существовании.

В школе никто не разговаривал с Арисоль. Ученики обходили её стороной, крестились, перешёптывались за спиной. Они смотрели на неё свысока, с презрением, словно она была никем, грязью под ногами. Она привыкла к этому, смирилась. Она знала, что заслуживает такого отношения, что ей никогда не избавиться от клейма дочери убийцы. Но была одна странность – Сонхва. Он продолжал ходить за Арисоль по пятам, словно ангел-хранитель, всегда находясь рядом, всегда готовый защитить её. Арисоль не понимала, что ему нужно. Почему он, такой красивый, такой добрый, тратит своё время на неё, на ту, которую все презирают? Она не привыкла к такому отношению к себе, к такой заботе и вниманию. Она привыкла быть одна, привыкла к ненависти и презрению.

Она старалась избегать Сонхва, игнорировать его присутствие. Она не хотела, чтобы он пострадал из-за неё, чтобы его тоже начали презирать. Но он не отступал, продолжая следовать за ней по пятам, словно тень. Она украдкой смотрела на него, пытаясь понять его мотивы. Что он ищет в ней, в этой сломленной, одинокой девушке, которую преследуют голоса и кошмары?

Арисоль не помнила, когда ела в последний раз. Время тянулось медленно, превращаясь в бесконечную череду серых дней. Голоса нашептывали ей, что она недостойна пищи, что она должна страдать, что её тело должно быть наказано за все грехи. И Арисоль слушала их, подчиняясь их воле.

Она очень сильно похудела, и это было заметно. Выпирающие кости, впалые щеки, темные круги под глазами – все это выдавало ее болезненное состояние. Она старалась скрыть это под одеждой оверсайз, но это мало помогало. Одежда висела на ней, как на вешалке, подчеркивая ее хрупкость и болезненную худобу.

Никто не замечал в ней перемен. Мать пропадала на работе, пытаясь обеспечить их будущее, и видела Арисоль лишь мельком, уставшей и занятой своими делами. Юджун, поглощённый мечтой, проводил всё время на танцах, вдали от неё. А Арисоль оставалась дома одна, в своей комнате, наедине со своими демонами.

Она чувствовала слабость, головокружение, но не могла заставить себя поесть. Голоса просто не позволяли ей. Они шептали ей, что она должна страдать, что голод — это очищение, что только так она сможет искупить свои грехи.

И она слушала их, повинуясь их воле, погружаясь все глубже в пучину безумия и отчаяния. Она чувствовала, как слабеет ее тело, как затуманивается разум, но ничего не могла изменить. Она была в ловушке, и выхода не было.

Больше всего Арисоль боялась причинить себе физическую боль. Боялась поддаться искушению голосов, которые всё настойчивее предлагали ей различные порезы и царапины как способ заглушить душевную боль. Она знала, что если переступит эту черту, то пути назад уже не будет.

С каждым днём голоса становились всё навязчивее, а желание причинить себе боль – всё сильнее. Чтобы хоть как-то сдержаться, Арисоль до крови расцарапывала себе ладони, кусала губы, причиняя себе незначительную боль, которая, однако, хоть на миг отвлекала от навязчивых мыслей. И никто не мог этого видеть. Она тщательно скрывала любые признаки самоповреждений, понимая, что если кто-то узнает, то ее запрут в психиатрической больнице.

Но этого было недостаточно. Все чаще и чаще она стала видеть перед собой Скарлетт, но не ту маленькую девочку, которую помнила, а повзрослевшую. Ее бледное лицо, пустые глаза и кровавая рана на шее. Раньше голоса просто шептали ей гадости, но теперь они показывали ей кошмарные видения, которые мучили её днём и ночью.

Скарлетт не отпускала ее, появляясь в самых неожиданных местах, в самых обыденных ситуациях. Она стояла в углу комнаты, отражалась в зеркале, мелькала в толпе прохожих. Ее призрачное присутствие преследовало Арисоль, напоминая ей о ее преступлении.

– Ты убийца! – шептала Скарлетт своим леденящим душу голосом. – Помнишь, как ты убила меня? Ты никогда не обретёшь покой!

А после перед глазами Арисоль начали мелькать образы одноклассников, которых она подожгла. Она видела их лица, искажённые болью и страхом, слышала их крики о помощи. Она видела пламя, пожирающее их тела, и чувствовала запах горелой плоти.

Арисоль стояла в ужасе, парализованная страхом и отвращением к самой себе. Она понимала, что прошлое никогда не оставит её в покое, что она обречена на вечные муки совести. Она была сломлена, раздавлена грузом вины и не видела выхода из этого кошмара.

В одну из ночей, когда голоса кричали о смерти, а видения – пугали куда сильнее, Арисоль не выдержала. Что-то сломалось внутри нее, какая-то последняя преграда пала, и она сдалась. Дрожащими руками она взяла лезвие и провела им по руке. Боль была острой, пронзительной, но она почти не чувствовала её. Ей казалось, что эта боль - лишь капля в море тех страданий, которые она испытывала внутри.

Кровь капала на одежду, на ноги, стекала по рукам, окрашивая всё вокруг в алый цвет. Она смотрела на кровь, как заворожённая, словно та могла смыть с неё все грехи. Желание умереть возникло в ее голове внезапно, как вспышка молнии. Оно было сильным, всепоглощающим, и ей не хотелось сопротивляться. Ей просто хотелось, чтобы все это закончилось, чтобы боль ушла, чтобы голоса замолчали.

Как папа с этим жил? – пронеслось у нее в голове. – Как справлялся с тьмой внутри? Как оставался для меня героем, которого я помню, добрым, сильным, любящим? Я не понимаю. Я не могу представить, как можно нести такой груз вины и не сломаться.

Мир вокруг неё погрузился во тьму, словно кто-то выключил свет. Голоса стали смеяться ещё громче, торжествуя над её поражением. Они праздновали её слабость, её отчаяние, её неспособность бороться.

Арисоль потеряла сознание. Она упала на пол, словно кукла, лишенная нитей управления. Кровь продолжала течь из ее руки, окрашивая пол в багровый цвет. Она была одна в своей комнате, наедине со своей гибелью.

Сирена скорой помощи, пронзительная и резкая, разорвала ночную тишину, нарушив мёртвую тишину в доме Арисоль. Крик о помощи, вырвавшийся из чьего-то горла, разнёсся по двору, призывая на помощь. Крепкие объятия, тёплые и спасительные, обхватили её тело, вырывая из бездны. Переживания, боль, страх – всё смешалось в единый ком, сдавивший грудь.

Капельница, вливающая в ее ослабленное тело спасительную жидкость, возвращала ее к реальности. Больница, белые стены, запах медикаментов – все это было смутно, как в тумане. Спасение. Она была спасена, вырвана из лап смерти. Но что дальше? Все было как в тумане, размыто и нечетко. Она помнила только боль, кровь и ощущение абсолютной безысходности.

Как оказалось, в тот вечер Юджун решил зайти к Арисоль. Он хотел посмотреть с ней фильм, провести время, отвлечь её от грустных мыслей. Он позвонил в дверь, но ему никто не ответил. Тогда, обеспокоенный, он открыл дверь, надеясь застать её дома. В следующую секунду, он увидел ее в луже крови на полу. Его крик ужаса эхом разнёсся по дому, разрывая тишину. Его глаза расширились от шока, лицо побелело. Он бросился к ней, задыхаясь от страха.

Казалось, что пара дней растянулась на целую вечность. Юджун не ходил на тренировки, не появлялся на репетициях. Все его мысли, все его чувства были сосредоточены только на Арисоль. Он сидел рядом с ней в больничной палате день и ночь, не отрывая от нее взгляда.

Она все еще не приходила в себя. Ее тело было подключено к различным аппаратам, которые поддерживали в ней жизнь. Она лежала неподвижно, словно спящая красавица, но сон ее был тревожным, полным кошмаров. Юджун винил себя в том, что не видел, в каком она была состоянии, что не замечал, как она угасала. Он был увлечён своей мечтой, забыв о самом важном - о своей лучшей подруге, о своей тыквочке. Он был поглощён своими амбициями, стремясь к славе и успеху, и не замечал, как Арисоль тонет в океане отчаяния.

Он чуть не потерял ее. Чуть не потерял того, кто был ему дороже всего на свете. И он никогда не простит себя за это. Никогда не простит себе свою слепоту, свой эгоизм.

Он плакал, держа её за руку, перебирая её бледные пальцы. Он умолял её вернуться, просил простить его, обещал, что никогда больше не оставит её одну.

– Тыковка... Пожалуйста, проснись... – шептал он, и его голос дрожал от слёз. – Я здесь, я рядом... Я больше никогда тебя не оставлю...

Он рассказывал ей о своих планах, о своих мечтах, о том, как они будут вместе, когда она выздоровеет. Он обещал ей, что они будут смотреть фильмы, гулять по парку, смеяться и веселиться, как раньше.

– Моя тыковка... – шептал он, целуя её руку. – Ты нужна мне... Я не смогу без тебя...

Он чувствовал себя беспомощным, бессильным. Он хотел хоть как-то помочь ей, облегчить её страдания, но не знал, что делать. Он мог только сидеть рядом, держать её за руку и молиться о её спасении.

В тот же вечер, когда Юджун, обессиленный и отчаявшийся, склонился над Арисоль, в палате появился Сонхва. Он держал в руках небольшой букет белых цветов, и его глаза были полны тревоги.

Конечно, вся школа узнала о том, что Арисоль пыталась с собой сделать. Слухи распространились мгновенно, как лесной пожар, и каждый пересказывал эту историю по-своему, добавляя новые, зачастую вымышленные, подробности.

Юджун поднял голову и удивлённо посмотрел на незнакомца. Он видел его раньше в школе, знал, что тот всегда ходит за Арисоль по пятам, но никогда с ним не разговаривал.

– Ты... – начал Юджун, но не закончил фразу.

– Сонхва. – представился парень, протягивая ему руку. – Я учусь с Арисоль в одном классе. – Юджун пожал его руку в ответ.

– Юджун. – ответил он. · Я её... лучший друг. – Сонхва кивнул, понимающе глядя на него.

– Я знаю. – сказал он. – Я слышал о тебе.

Они немного помолчали, глядя на неподвижное тело Арисоль. В воздухе повисла тишина, нарушаемая лишь тихим писком аппаратов, поддерживающих ее жизнь.

– Как она? – спросил Сонхва, нарушая тишину.

– Врачи говорят, что нужно ждать. – ответил Юджун, его голос дрогнул, а глаза снова наполнились слезами. Сонхва подошел к кровати и положил цветы на тумбочку.

– Я пришёл навестить её. – сказал он. – Я очень переживаю за неё.

Юджун посмотрел на него с любопытством. Он не понимал, что этому парню нужно от Арисоль. Почему он тратит своё время на девушку, которую все презирают?

– Почему ты здесь? – спросил Юджун, глядя ему прямо в глаза. – Почему ты заботишься о ней?

В глубине души Юджун не верил, что Сонхва пришёл к его подруге с благими намерениями. Он был полон подозрений, его терзали сомнения. Юджун привык защищать Арисоль, и сейчас ему казалось, что он должен защитить её и от этого незнакомца.

Конечно, Юджун прекрасно понимал, что сам виноват в том, что не присмотрел за ней. Увлекшись своими мечтами, он забыл о ее чувствах, о ее проблемах. Он видел ее все реже и реже, а когда видел, не обращал внимания на ее молчаливость, на ее похудевшее лицо, на ее потухшие глаза.

Но всё же он был с ней всю жизнь. Юджун знал Арисоль с пелёнок, видел её слёзы, слышал её смех, разделял с ней радости и печали. Он знал её как самого себя. А тут какой-то парень пришёл и заявил, что беспокоится о ней.

– Что ты знаешь о ней? – спросил Юджун, его голос был напряжённым. – Ты знаешь её всего несколько месяцев! – воскликнул он. – А я... я знаю её всю жизнь! – Сонхва пожал плечами.

– Важно не то, как долго ты знаешь человека, а то, что ты к нему чувствуешь. – спокойно ответил он. – Я вижу, как ей плохо, и хочу помочь.

Как только Юджун услышал слова Сонхва о том, что он хочет помочь, в нём вспыхнул гнев. Ярость захлестнула его, словно цунами, и он почувствовал, что вот-вот взорвётся.

Никто не имеет права приближаться к его тыквочке! Никто не имеет права вмешиваться в их жизнь! Только он, Юджун, имеет право заботиться об Арисоль и защищать её.

Он хотел схватить Сонхва за шиворот и выгнать за дверь, прогнать его подальше от своей подруги, чтобы он никогда больше не появлялся в их жизни.

Но он сдержался.

– Хорошо. – наконец сдался Юджун. – Ты можешь приходить к ней. Но не думай, что я тебе доверяю. – Сонхва кивнул, понимающе глядя на него.

– Я понимаю. – сказал он. – Я не жду, что ты сразу примешь меня. Но я надеюсь, что со временем ты изменишь свое мнение.

После долгих дней тревожного ожидания, после бесконечных часов молитв и надежд Арисоль открыла глаза.

В палате было тихо. Юджун стоял у окна, вглядываясь в серый пейзаж за стеклом, погружённый в свои мысли. Сонхва сидел рядом с Арисоль, склонившись над книгой. Он читал ей её любимую сказку о королевстве кривых зеркал.

И вдруг Сонхва заметил это. Легкое движение век, едва заметное дрожание ресниц. Он тут же оторвался от книги и внимательно посмотрел на Арисоль. Она открыла глаза.

Сонхва замер на мгновение, не веря своему счастью. Он тут же позвал Юджуна, его голос дрожал от волнения.

– Юджун! Юджун, она очнулась!

Юджун тут же подлетел к кровати, его сердце бешено колотилось в груди. Он посмотрел на Арисоль, и его глаза наполнились слезами. Она с трудом моргала, словно пытаясь прийти в себя после долгого сна. Она пыталась что-то сказать, но ее губы с трудом шевелились. Наконец, она произнесла только одно слово, шепотом, едва слышно:

– Пить...

Юджун, услышав слабое «пить», был готов сорваться с места. Он хотел послать Сонхва за водой, а сам остаться рядом с Арисоль, чтобы первым подать ей воды и убедиться, что с ней все в порядке.

Но тут произошло то, чего он не ожидал. Арисоль, собравшись с последними силами, схватила Сонхва за руку, слабо, но настойчиво намекая, чтобы он остался. Ее взгляд был прикован к нему, словно она боялась, что он исчезнет.

Он почувствовал укол ревности, но тут же подавил его в себе. Сейчас главное – здоровье Арисоль.

– Хорошо. – сказал Юджун, стараясь скрыть свое замешательство. – Я сам схожу за водой.

И, не дожидаясь ответа, он вышел из палаты, оставив Арисоль и Сонхва одних. Арисоль с трудом сглотнула, чувствуя, как пересохло горло. Она с благодарностью посмотрела на Сонхва и слабо кивнула, благодаря его за поддержку. Сонхва осторожно присел на край кровати, стараясь не причинить ей боль.

– Как ты себя чувствуешь? – тихо спросил он.

Арисоль молчала, уставившись в потолок. В ее глазах не было ни радости, ни благодарности - лишь пустая усталость и отстраненность. Она словно отсутствовала здесь, в больничной палате, продолжая блуждать в своих мрачных мыслях. Сонхва вздохнул, понимая, что ей сейчас очень тяжело говорить о случившемся. Сонхва чувствовал, что должен сказать ей, напомнить ей о том, как ей повезло, о том, что есть люди, которым она небезразлична.

– Юджун... Он нашёл тебя. – начал он, пытаясь подобрать правильные слова. Он замялся, не зная, как лучше выразить то, что он хотел сказать. – Если бы не он... если бы он не пришёл вовремя...

Он замолчал, давая ей возможность осознать весь ужас произошедшего. Он не хотел давить на неё, не хотел заставлять её чувствовать себя виноватой. Он просто хотел, чтобы она поняла, что была на волосок от смерти и что именно благодаря Юджуну она сейчас жива.

Арисоль слушала его. Она знала, что Юджун спас ей жизнь, но это её не радовало. Это её только расстраивало. Она хотела умереть тогда, в ту ночь, когда вскрыла себе вены. Она хотела, чтобы боль ушла, чтобы голоса замолчали. Но ее спасли, вернули к жизни, к этим мучениям. Она хотела сказать Сонхва, что не хотела, чтобы ее спасали, что она хотела умереть. Но она молчала. Нельзя было никому об этом рассказывать.

Юджун вернулся в палату со стаканом воды, на его лице читалось облегчение и тревога. Он подошёл к Арисоль, и его сердце сжалось при виде её бледности и беззащитности. Он осторожно, стараясь не причинить ей боль, приподнял её голову и поднёс стакан к губам.

Арисоль с трудом глотала воду, жадно утоляя жажду. Юджун смотрел на нее с любовью и сочувствием, его глаза были полны переживаний. Сонхва, заметив, что Арисоль тяжело сидеть, бережно поддержал её спину, помогая приподняться. Арисоль прислонилась к нему, слабо опираясь на его плечо.

Она смотрела на них – на своего лучшего друга Юджуна, который был рядом с ней с самого детства. И на Сонхва, который, несмотря на все слухи, не отвернулся от неё, и был рядом.

В тот момент Арисоль увидела в Сонхва друга. Человека, который видел ее слабость, ее боль, но все равно остался рядом. Человека, которому она могла доверять.

Она почувствовала, как на сердце становится немного легче, как в душе появляется надежда. Ей было радостно, что он появился в ее жизни, что теперь она не одна.

Юджун, наблюдая за этой картиной, почувствовал укол ревности. Он знал, что Арисоль дорога ему, что он не может представить свою жизнь без нее. Но он видел, как она смотрит на Сонхва, видел ее благодарность, ее облегчение. И он понял, что не может быть эгоистом, что счастье Арисоль для него важнее всего.

Он решил, что примет Сонхва, что будет делить с ним свою Арисоль, если это сделает её счастливой, он был готов на это. Он, стиснул зубы, борясь со своей ревностью, и постарался улыбнуться.

– Ты в порядке? – спросил он Арисоль, его голос звучал немного хрипло. Арисоль кивнула, слегка улыбнувшись в ответ. Она чувствовала себя немного лучше.

– Да. – прошептала она. – Рядом с вами, определённо – да. – Юджун подошёл к ней, положил руку ей на голову и погладил по волосам. Он посмотрел на Сонхва и кивнул ему, показывая, что принимает его.

– Спасибо, что был рядом. – сказал он, стараясь быть искренним. – Ты очень помог ей.

И в этот момент в больничной палате, где царили боль и отчаяние, зародилась новая дружба. Дружба – которая могла стать для Арисоль спасательным кругом, который мог, вытащить ее из темной бездны, в которую она погрузилась. Арисоль впервые за долгое время почувствовала себя не такой одинокой. Она была очень рада, что у нее есть друзья.

ГЛАВА VI. Встреча

Арисоль шла на поправку. Каждый день приносил маленькие, но важные победы. Она улыбалась, глядя на Юджуна и Сонхва которые навещали ее каждый день. Она старалась, есть, хотя еда все еще казалась ей безвкусной, а голоса иногда нашептывали свои зловещие советы. Но она боролась ради друзей, ради себя самой. И наконец она смогла спокойно дышать, не чувствуя, как страх сжимает ее грудь.

В один из дней к ней пришёл Господин Джихо. Он был добр и весел, спросил, как она себя чувствует, поинтересовался её настроением. Он сел рядом с ней на кровать, внимательно глядя ей в глаза. Арисоль чувствовала его сочувствие, его искреннюю заботу.

Но за этим доброжелательным визитом скрывалась мрачная правда. Обследование показало, что у Арисоль начали проявляться симптомы, похожие на те, что были у Юнги. Голоса, видения, резкие перепады настроения - всё это указывало на серьёзное психическое расстройство. Шизофрения.

Господин Джихо с тяжелым вздохом сообщил ей о решении врачей: ей необходимо немедленно лечь в психиатрическую больницу. Он объяснил, что ей нужна профессиональная помощь, что в больнице она получит необходимое лечение и помощь. Арисоль слушала его, стараясь держать эмоции в себе.

Она больна! Больна как отец! Она почувствовала, как в груди нарастает ледяной ужас. Психиатрическая больница... Это слово звучало как приговор. Она знала, что там лежат люди, потерявшие рассудок, люди, живущие в своём собственном мире. Неужели она тоже станет одной из них? Неужели она унаследовала безумие своего отца?

– Я... я не хочу. – прошептала Арисоль, её голос дрожал. – Я не хочу в больницу. – Господин Джихо взял ее за руку, сжав ее ладонь в своей.

– Я понимаю, Арисоль. – сказал он, его голос был полон сочувствия и понимания. – Но это необходимо. Это ради твоего же блага. – мужчина понизил голос, словно боялся, что кто-то услышит их разговор. – Арисоль, пойми, сейчас ты ещё в здравом уме. Ты можешь мыслить логически, ты осознаёшь, что с тобой что-то не так. И именно сейчас тебе нужно лечь в больницу. – он сделал паузу, давая ей время переварить его слова. – Если ты не сделаешь этого сейчас, потом будет только хуже. Голоса станут громче, видения – реальнее. Ты потеряешь себя, перестанешь контролировать свои действия.

Расстроенная новостями, не в силах больше оставаться в четырёх стенах, Арисоль вышла из палаты и решила немного прогуляться по коридору. Ей хотелось хоть немного развеяться, отвлечься от гнетущих мыслей. Она шла медленно, не замечая ничего вокруг, погружённая в свою печаль. Арисоль врезалась в кого-то и, не удержавшись на ногах, упала на пол. Боль пронзила её тело, поясница ныла, а позвоночник слегка хрустнул.

– Ох, прошу прощения. – услышала она встревоженный голос. Мужчина, в которого она врезалась, тут же начал извиняться. Он протянул ей руку, чтобы помочь подняться.

И тогда Арисоль рассмотрела его.

Тёмно-красные линзы в глазах придавали его взгляду демоническую глубину. Взъерошенные чёрные волосы беспорядочно спадали на лоб. Левое ухо было украшено многочисленными серёжками, которые блестели в свете больничных ламп. Пухлые губы были слегка приоткрыты в извиняющейся улыбке, на нижней губе красовался небольшой пирсинг. Но больше всего внимания привлекали его руки – обе были покрыты замысловатыми татуировками, переплетающимися между собой и образующимися в красивые узоры.

Арисоль протянула ему руку в ответ, но она дрожала. Она была слишком слаба, чтобы подняться самостоятельно. Мужчина понял, что так дело не пойдет.

– Можно? – спросил он, глядя ей в глаза. Его голос был низким, но всё равно взволнованным. Арисоль слабо кивнула, не в силах произнести ни слова.

Не теряя ни секунды, мужчина бережно взял ее на руки. Он был сильным, и Арисоль почувствовала себя в его руках легкой, как перышко.

– В какую палату вас отнести? – спросил он заботливым голосом. Арисоль указала в конец коридора, в сторону своей палаты.

Мужчина, молча, зашагал по коридору, неся ее на руках. Он был осторожен, стараясь не трясти ее, чтобы не причинить боль. Когда они оказались в палате, мужчина аккуратно посадил ее на кровать.

– Как вы себя чувствуете? – спросил он, глядя на нее с беспокойством. – Вам нужна помощь? – Арисоль покачала головой.

– Спасибо. – прошептала она. – Все в порядке.

– Я Минхёк. – представился он, протягивая ей руку. – А вас как зовут? – Арисоль слабо пожала его руку.

– Арисоль. – прошептала она. Минхёк улыбнулся ей.

– Приятно познакомиться, Арисоль. – сказал он. – Надеюсь, в следующий раз мы встретимся в более приятной обстановке.

Когда Минхёк ушёл, Арисоль осталась одна в палате. Тишина давила на неё, как тяжёлый груз. Но в этой тишине она вдруг осознала кое-что странное. Её щёки горели. Она покраснела и даже не заметила этого. Что это было? Почему она так отреагировала на этого незнакомого мужчину? Ведь она только что узнала, что ей предстоит лечь в психиатрическую больницу, а ее мысли заняты каким-то красивым незнакомцем.

Но она не могла отрицать очевидное, Минхек действительно был очень красивым. Его необычная внешность, татуировки, бархатный голос – всё это завораживало и притягивало. И он помог ей... Он не оставил её лежать на полу, не прошёл мимо, как сделали бы многие другие. Он проявил заботу и сочувствие.

Тем же вечером, когда за окном сгустились сумерки, Арисоль сидела на кровати, уставившись в одну точку. Ее мысли были в полном беспорядке. Она пыталась собраться с силами, принять свою судьбу, но страх сковывал ее, не давая дышать. Голоса что-то шептали ей, что-то приятное, ласковое. Но Арисоль не разбирала слов. Она была слишком погружена в свои мысли, чтобы обращать на них внимание.

Внезапно дверь палаты открылась, и на пороге появился Минхек. В руках он держал букет роз.

– Арисоль. – произнес он мягко и искренне. – Я хотел бы еще раз извиниться за сегодняшний инцидент в коридоре. Я был слишком невнимателен. – он подошел к ней и протянул ей цветы.

Арисоль приняла розы, слегка коснувшись его руки. Она посмотрела на него, и ее сердце забилось быстрее.

– Спасибо. – прошептала она, улыбаясь.

И снова ее щеки вспыхнули. Она не могла сдержать румянец, заливший ее лицо. Она снова покраснела.

– Они очень красивые. – сказала она, любуясь цветами. – Но зачем вы их принесли? – Минхёк пожал плечами.

– Просто хотел поднять вам настроение. – ответил он. – Надеюсь, у меня получилось. – Арисоль улыбнулась ему.

– Да. – сказала она. – У вас получилось. Спасибо.

Она вдохнула аромат роз, и на мгновение ей показалось, что все ее проблемы исчезли. Она почувствовала себя немного лучше, немного счастливее. Минхек стоял рядом с ней, глядя на неё с теплотой и заботой.

– Могу, я составить тебе компанию? – спросил он. – Если ты не против. – Арисоль посмотрела на него и кивнула.

– Я буду рада. – прошептала она.

И Минхёк сел напротив неё на стул. Тишина повисла в воздухе, но она не была гнетущей, как раньше. Она была тихой и спокойной. Арисоль чувствовала себя комфортно в его присутствии. Минхёк, чувствуя ее смятение и печаль, решил сменить тему разговора. Он хотел отвлечь ее от грустных мыслей, заставить хотя бы на время забыть о своих проблемах.

– Арисоль. – начал он, его голос звучал мягко и осторожно. – О чём ты мечтаешь? Каковы твои цели в жизни? – Арисоль даже не заметила как они перешли на «ты».

Арисоль посмотрела на него с удивлением. Она не ожидала такого вопроса. Ее мечты... Они казались такими далекими и несбыточными, особенно сейчас, когда ей предстояло лечь в психиатрическую больницу.

Она задумалась на мгновение, пытаясь придумать что-нибудь правдоподобное. Ей не хотелось рассказывать ему о своих настоящих мечтах, о желании стать врачом, о страхе сойти с ума, о голосах, которые преследовали ее.

Она решила выдумать историю, чтобы не вызывать у него подозрений.

– Я... я мечтаю путешествовать. – произнесла она, стараясь говорить уверенно. – После окончания школы я хочу объехать весь мир.

Она представила, как бродит по улицам Парижа, любуется закатом, гуляет рядом с Эйфелевой башней. Эта картинка показалась ей такой привлекательной, такой далёкой от реальности.

– А ещё... я хочу поступить в университет на юриста. – добавила она. – Я хочу помогать людям, защищать их права.

Она никогда не мечтала о карьере юриста. Она всегда хотела заниматься лечением других людей. Но эта выдуманная цель казалась ей достаточно благородной и достойной, чтобы произвести впечатление на Минхёка.

Его взгляд был полон интереса и сочувствия. Но в тоже время он видел в глазах Арисоль боль и страдания. Она врала, и он догадывался об этом.

– Путешествовать и помогать людям. – повторил он, улыбаясь. – Это замечательные цели. Я уверен, что ты сможешь их достичь. – Арисоль улыбнулась в ответ.

– Спасибо. – сказала она. – Я надеюсь на это.

Она чувствовала себя немного виноватой за то, что обманула его. Но она не знала, как поступить иначе. Ей было страшно делиться с кем-то своими переживаниями.

– Не теряй надежды, Арисоль. – сказал он. – Верь в себя, и у тебя всё получится.

Его слова придали ей немного уверенности. Может быть, у нее действительно есть шанс на счастливое будущее. Может быть, она сможет преодолеть свои страхи и осуществить свои мечты.

Она посмотрела на Минхёка, и её сердце забилось быстрее. Он был рядом с ней, поддерживал её, верил в неё. И в тот момент ей показалось, что она не такая уж и одинокая.

Прошло несколько дней. Минхёк стал частым гостем в палате Арисоль. Он навещал ее каждый день, приносил сладости, рассказывал интересные истории и просто поддерживал ее своим присутствием. Он даже предложил ей помощь в подготовке к поступлению в университет после окончания школы.

Арисоль была тронута его заботой, но отказалась от его предложения. Она сказала, что планирует переехать в другой город после выздоровления, и всё будет хорошо. Ей было стыдно. Стыдно за то, что она врала всем: своим друзьям, Минхёку, даже самой себе. Она скрывала свою настоящую мечту, свою болезнь, свой страх.

Только ее мать, Агнесс, могла ее понять. На Агнесс не было лица. Она работала на трех работах, чтобы хоть как-то обеспечить дочь, но и это не помогало. На нее косо смотрели, шептались за ее спиной, называли ее «женой убийцы». Ей мало платили, говоря, что она и так умрет от одиночества, что она проклята. Когда Агнесс узнала, что Арисоль положат в психиатрическую больницу, она была в смятении.

Она понимала, что это необходимо для её дочери, но в то же время боялась. Боялась того, что скажут люди, боялась, что это станет ещё одним поводом для слухов, ещё одним клеймом на её имени. Она знала, что ей снова придётся столкнуться с презрением и ненавистью. Она знала, что ей придётся выслушивать оскорбления и упрёки. Но она была готова на всё ради своей дочери.

Она понимала, что Арисоль нуждается в ее поддержке, в ее любви. Она понимала, что должна быть сильной ради дочери. И она была готова бороться. Бороться за свою дочь, бороться за её будущее, бороться против предрассудков и ненависти.

Настал долгожданный день выписки!

Арисоль стояла у дверей больницы, глубоко вдыхая свежий воздух. Наконец-то этот груз больничных стен спадёт с её плеч. Но радость была омрачена страхом. Ей предстояло лечь в другую больницу, ту самую, которой она так боялась.

В психиатрической больнице лежали только сумасшедшие люди, потерявшие связь с реальностью. И теперь она была одной из них. Эта мысль пугала её до дрожи.

Она стояла на улице, не зная, куда идти. Она знала, что ей нужно вернуться домой, собрать вещи и подготовиться к обследованиям в другой больнице. Ей не хотелось этого делать. Ей хотелось просто убежать, спрятаться, исчезнуть.

Внезапно она услышала знакомый голос.

– Арисоль! – она обернулась и увидела Минхёка. Он шёл к ней, улыбаясь. – Привет! – сказал он, останавливаясь рядом с ней. – Я проходил мимо и решил заглянуть. Как ты себя чувствуешь? – Арисоль пожала плечами.

– Нормально. – ответила она. – Меня сегодня выписывают. – Минхёк кивнул.

– Я знаю. – сказал он. – Арисоль удивилась, не зная, что сказать.

– Может, мне проводить тебя? – предложил Минхёк. – Не хотелось бы, чтобы ты шла по улице одна. – Минхёк вдруг внезапно посерьёзнел, он накинул свой пиджак на её плечи, чтобы спасти её от холода.

– Знаете, Господин Минхёк, вы всё больше напоминаете мне змея-искусителя. – Минхёка позабавили её слова. – Заботитесь о маленькой девочке, которую толком не знаете.

Минхёк на мгновение замер, словно обдумывая ее слова. Затем он вздохнул и остановился, повернувшись к ней лицом.

– Я понимаю, что тебе это кажется странным. – сказал он, его голос звучал серьёзно, но спокойно. – Не буду врать, ты права. Но у меня нет никаких скрытых мотивов, если ты об этом. – он сделал паузу, глядя ей прямо в глаза. – Я просто хочу помочь. – продолжил он. – Я не знаю почему, но мне кажется, что я должен тебе помочь.

Голос Минхёка был твёрдым и убедительным. Она чувствовала, что он действительно искренен в своём желании помочь, но как? Как он сможет помочь ей, когда она скоро окажется за стенами психиатрической больницы? Когда её мать работает на износ, а с деньгами постоянно туго?

Она огляделась вокруг, пытаясь найти ответ на свои вопросы. К кому ей обратиться за помощью? Кто сможет поддержать её в этот трудный момент?

И тут её осенила мысль, яркая и неожиданная. Юджун и Сонхва! Они оба мечтают стать айдолами, они упорно тренируются, чтобы достичь своей цели. А что, если ей самой пойти туда? В индустрии развлечений платят хорошие деньги. Если она станет айдолом, в их семье всегда будут деньги, и её мама больше ни в чём не будет нуждаться.

Плевать на многочисленные недосыпы, изнурительные тренировки и постоянное внимание прессы. Главное, чтобы ее мама могла спокойно отдыхать и быть дома в безопасности. Главное, чтобы она больше не работала на трех работах, чтобы ее больше не оскорбляли и не унижали.

Эта мысль стала для неё спасением, лучом света в кромешной тьме. Она поняла, что это её шанс, её возможность изменить свою жизнь и жизнь своей матери. Арисоль посмотрела на Минхёка, и в ее глазах сияла решимость. Она улыбнулась ему, чувствуя благодарность за его поддержку, за его веру в нее.

– Спасибо, Минхёк. – сказала она. – Спасибо тебе за всё. – он улыбнулся в ответ, не понимая, чем он ей так помог.

– Не за что, Арисоль. – ответил он. – Если тебе понадобится помощь, позвони мне. – он протянул ей свою визитку с номером телефона. Арисоль кивнула, чувствуя, как на глаза наворачиваются слёзы.

Она посмотрела на него ещё раз, с благодарностью и надеждой, и убежала домой. В её сердце зародилась новая решимость.

Она больше не боялась будущего. Она знала, что у неё есть цель, и она сделает всё возможное, чтобы её достичь. Она сделает любимую маму счастливой.

ГЛАВА VII. Психиатрическая больница

Пришло время, ехать в психиатрическую больницу. День, которого Арисоль так боялась, настал. Утром, собрав последние силы, она встала с кровати и начала собирать вещи. Агнесс помогала ей, стараясь не показывать свою боль, но её лицо было в слезах, словно она провожала дочь в ад.

Она понимала, что это необходимо, но материнское сердце разрывалось от горя. Она знала, какие слухи ходят о психиатрических больницах, представляла себе, что там происходит, и ей было страшно за дочь.

Арисоль видела её страх и старалась успокоить. Она крепко обняла мать и прошептала:

– Все будет хорошо, мама. Я скоро вернусь. – Агнесс покачала головой, не веря ее словам.

– Я буду скучать по тебе, моя девочка. – прошептала она, её голос дрогнул от ужаса. Её дочь будет там совсем одна.

– Я тоже буду скучать, мама. – ответила Арисоль. – Но так будет лучше. Там я смогу узнать точный диагноз, и, возможно, у меня будет шанс вылечиться. Может быть, это поможет мне хотя бы на какое-то время избавиться от этих голосов.

Агнесс вытерла слезы и посмотрела на дочь. Она видела в ее глазах решимость, надежду и страх. Она поняла, что Арисоль уже выросла, но для неё она всегда останется маленькой.

– Я верю в тебя, моя дорогая. – сказала Агнесс. – Ты сильная. Ты справишься.

Они вышли из дома и направились к автобусной остановке. Улица была пустынной, люди избегали их, перешёптываясь за их спинами. Арисоль чувствовала их взгляды, полные презрения и жалости. Но она старалась не обращать на них внимания. Она знала, что ей предстоит ещё много испытаний, и она должна быть сильной.

Когда они добрались до автобусной остановки, Арисоль села в автобус, и мама была рядом. Она посмотрела в окно и увидела, как её мать машет ей рукой. Она улыбнулась ей в ответ, зная, что вернётся. Она обязательно вернётся.

Автобус притормозил, и Арисоль увидела табличку: «Психиатрическая больница № 1». Сердце бешено заколотилось в груди. Это была самая дорогая по слухам и самая опасная психиатрическая больница в городе. В большинстве случаев именно здесь лежали самые опасные пациенты.

Погода словно играла на нервах Арисоль. Небо разверзлось, и начался страшный ливень. Грохотала гроза, молнии разрезали тёмное небо, делая и без того мрачное здание больницы ещё более зловещим и пугающим.

Когда она вышла из автобуса, её встретил Господин Джихо. Его лицо выражало сочувствие и беспокойство.

– Арисоль. – сказал он тихо и мягко. – Я так рад, что ты смогла так быстро отозваться приехать. – он подвел её к зданию больницы и провел внутрь.

Внутри было холодно и сыро. Коридоры были узкими и тёмными, стены выкрашены в серый цвет. В воздухе витал запах лекарств и дезинфицирующих средств. Господин Джихо проводил её до палаты и попрощался, пообещав провести обследование как можно скорее.

Когда Арисоль вошла в палату, её опасения подтвердились. Она не ошиблась: её поместили в блок для самых опасных пациентов.

За стенами раздавались душераздирающие крики и вопли. Пациенты ползали по полу, как дикие звери, а санитары пытались поймать их и сделать инъекции успокоительных и снотворных препаратов. В углу сидела женщина, раскачиваясь из стороны в сторону и бормоча что-то невнятное. Рядом с ней лежал мужчина, прикованный к кровати. Он кричал и пытался вырваться, но санитары держали его, пока врач делал ему укол.

Это было настоящее безумие. Арисоль почувствовала, как по её телу пробежала дрожь. Она с ужасом оглядела палату.

Арисоль не знала, куда себя деть. Она чувствовала, как страх сковывает её тело. Она боялась заговорить, боялась пошевелиться. Она боялась, что её тоже сочтут сумасшедшей и сделают укол.

Она присела на кровать и закрыла глаза, пытаясь успокоиться. Она понимала, что ей нужно быть сильной, что ей нужно выдержать это испытание. Она знала, что ради своей мечты, ради своей матери она должна пройти через всё это.

И в этот момент она почувствовала, что начинает сходить с ума.

Арисоль собрала остатки воли в кулак. Нельзя поддаваться панике. Она не позволит страху сломить себя. Она встала с кровати и решительно направилась в конец коридора. Она знала, что там, в одной из палат, лежит её отец.

Когда она подошла к его палате, её сердце забилось ещё сильнее. Она остановилась на мгновение, глубоко вдохнула и выдохнула, пытаясь успокоиться. Затем она толкнула дверь и вошла внутрь.

Он лежал на кровати в той же старой палате, которую она помнила с лета. Его лицо было бледным и измождённым, но в глазах всё ещё горел огонёк разума. Увидев дочь, он напрягся. Он знал, что её положили сюда. Он случайно подслушал разговор Господина Джихо с медсестрой и понял, что Арисоль скоро окажется в этой больнице.

Арисоль опустила глаза, не в силах выдержать его взгляд. Она чувствовала себя виноватой, словно это она виновата в том, что унаследовала его болезнь. Отец молчал, глядя на нее с сочувствием.

– Мне жаль, что ты здесь. – сказал он тихо и хрипло. – У нашей болезни нет лечения. В будущем ты сойдёшь с ума, и есть только один исход... – он запнулся и указал взглядом на окно. Арисоль поняла, что он имеет в виду. Самоубийство!

Она подошла к нему и обняла его крепко-крепко.

– Всё будет хорошо, папа. – прошептала она, стараясь сдержать слёзы. – Я обещаю тебе. Я справлюсь. – но отец не хотел слышать её слов. Он не хотел такой жизни для своей дочери. Он знал, что ждёт её впереди, и не мог этого допустить.

– Не говори глупостей! – воскликнул он, отстраняя её от себя. – Ты не понимаешь, что это такое. Ты не выдержишь этого.

Арисоль непонимающе посмотрела на него. Она не могла понять, как он, находясь в этом ужасном месте, все еще сохраняет здравый рассудок. Мать говорила, что ему осталось недолго, что болезнь скоро поглотит его разум. Да и когда она навещала его, он выглядел слабым и потерянным. Что с ним случилось?

На самом деле отец Арисоль, несмотря на многолетнее пребывание в психиатрической больнице, находился в состоянии ремиссии. Он принимал лекарства, которые помогали ему контролировать симптомы болезни, и посещал психотерапевта. Но главное, у него был сильный внутренний стержень, который не давал ему окончательно сломаться.

Он жил воспоминаниями о прошлом, о своей любви к Агнесс, о мечтах о счастливой семье. Он рисовал, в своём воображении картины счастливой жизни, где Арисоль и его любимая жена – Агнесс здоровы и счастливы.

Кроме того, он разработал собственную систему выживания в этой больнице. Он научился игнорировать крики и вопли, не обращать внимания на безумные взгляды. Он общался только с теми, кому доверял, и избегал конфликтов. Но самое главное, он не терял надежды. Он верил, что однажды наступит день, когда он сможет покинуть это место и вернуться к нормальной жизни.

Но, увидев, что Арисоль оказалась в той же ловушке, он потерял последнюю надежду. Если для себя он ещё находил силы бороться, то видеть, как её дочь постигла та же участь, было невыносимо. Он понял, что выхода нет, и ему оставалось только подготовить её к самому худшему.

Согласно больничному распорядку, у Арисоль и ее отца Юнги были разные часы приема пищи. Это было сделано для того, чтобы избежать лишних контактов между пациентами, которые, как считалось, могли спровоцировать неконтролируемые вспышки агрессии.

Когда Арисоль шла в столовую, где ей предстояло поесть, она чувствовала на себе сотни взглядов. Некоторые пациенты, полуголые и растрепанные, ползали по полу, бормоча что-то себе под нос. Другие стояли у стен, глядя на нее безумными глазами. Они кричали, выкрикивая бессвязные фразы, среди которых отчетливо слышались слова:

– Она своя!

– Она одна из нас!

Арисоль старалась не обращать на них внимания, но это было невыносимо тяжело. Она чувствовала себя экспонатом, на который смотрят как на дикого зверя в клетке. Она чувствовала страх, стыд и отчаяние.

Во время еды она сидела в полном одиночестве за маленьким столиком, стараясь не смотреть по сторонам. Еда была безвкусной и отвратительной, но она заставляла себя есть, чтобы сохранить хоть немного сил.

В какой-то момент она почувствовала, как к ней подсела молодая девушка с красными глазами, испуганно посмотрела на неё и сказала:

– Они в тебе, они не позволят тебе жить!

Арисоль даже не успела ничего ответить, как прибежали санитары и увели девушку. Арисоль вздрогнула. Что это было? Хотя чего она ожидала, она находилась среди больных.

Не в силах больше выносить одиночество и страх, Арисоль решила, поговорить с отцом. Она пробралась в его палату в надежде найти хоть какую-то поддержку и утешение.

Когда она вошла, то увидела, что отец стоит на коленях перед кроватью и молится. Его руки были сложены в молитве, а глаза закрыты. Арисоль подошла ближе и услышала, как он шепчет:

– Господи, умоляю, защити ее. Не дай болезни коснуться моей дочери... – он молился за нее, чтобы ее не постигла та же участь, что и его.

Сердце Арисоль сжалось от боли. Она присела на корточки, подошла к отцу и обняла его сзади. Ее щека коснулась его спины, и она почувствовала, как по щекам текут ее собственные слезы.

Отец вздрогнул, почувствовав ее прикосновение. Он повернулся к ней и обнял в ответ, прижимая к себе.

– Что ты здесь делаешь? – непонимающе спросил он.

– Мне плохо, папа. – прошептала Арисоль. – Мне страшно. – её голос дрожал, она боялась этих стен, и медленно сходила с ума.

– Всё будет хорошо. – сказал он, поглаживая её по голове. – Я всегда буду рядом. – неожиданно отец решил спросить про Агнесс. – Как мама?

Арисоль рассказала ему, что мама работает на трёх работах, но денег всё равно не хватает. Она рассказала о том, как ей тяжело, как её травят, как она устаёт.

Юнги сжал кулаки. Он был в ярости. Ему было больно видеть, как страдают его любимые люди, как они вынуждены бороться за выживание. Он хотел помочь своей семье выбраться из нищеты, дать им всё, чего они заслуживают.

Но он был беспомощен. Он заперт в этой больнице, лишён возможности что-либо сделать.

– Это очень плохо. – прошептал он. – Очень плохо.

Он смотрел на Арисоль, на её испуганные глаза, на дрожащие губы. Он знал, что ему нужно найти выход, что он должен помочь им. Но сначала ему нужно было выбраться из больницы. Только тогда он сможет что-то изменить. Отец, понимая, как тяжело Арисоль, решил попытаться хоть немного развеять её тоску и страх.

– Арисоль. – начал он, стараясь говорить спокойно. – Завтра утром, после завтрака, давай прогуляемся? – Арисоль с недоверием посмотрела на него.

– Куда? – спросила она. – Здесь всё заколочено и везде решётки. – отец улыбнулся, хотя улыбка его была грустной.

– Не переживай. – ответил он. – Меня иногда отпускают погулять. После твоего появления мне стало лучше, я ем, принимаю лекарства, даже вроде как в ремиссии.

Арисоль в это не верила. С таким диагнозом он не мог быть в стадии ремиссии. Она знала, что это за болезнь, она видела, как люди сходили с ума, как они теряли рассудок. Но в глубине души она надеялась, что это правда. Ей хотелось верить, что ее отец действительно выздоравливает, что он сможет вернуться домой.

– Правда? – спросила она, ее голос дрожал от волнения. Отец кивнул.

– Да. – ответил он. – Мы ненадолго сходим прогуляться. – Арисоль не знала, что и думать. С одной стороны, ей хотелось верить отцу, с другой – она сомневалась. Но она не хотела его расстраивать.

– Хорошо. – сказала она. – Я согласна. – она кивнула, стараясь скрыть свои сомнения. Она надеялась, что эта прогулка поможет ей отвлечься от страшных мыслей, что она сможет хоть немного отдохнуть от этого кошмара.

Утром, после завтрака, Арисоль направилась к выходу из больницы. Сердце бешено колотилось в груди. Она не знала, чего ожидать от этой прогулки. Она до последнего не верила, что это возможно. Она подошла к выходу и увидела отца. Он стоял, опираясь на трость, и ждал её. На его лице была улыбка.

Арисоль не знала, зачем взяла с собой нож. Он просто лежал в ее кармане, маленький и острый, как последнее средство защиты. Голоса в голове смеялись, намекая, что будет весело, что ей пригодится это оружие.

У выхода их встретил Господин Джихо. Он ещё раз предупредил, что за ними будут присматривать и что они не должны пытаться сбежать. Арисоль кивнула, давая понять, что всё будет хорошо. Она не собиралась никуда бежать. Ей просто хотелось провести время с отцом, хоть немного отдохнуть от больничной обстановки.

Они вышли на улицу. Солнце ярко светило, птицы пели. Казалось, что мир вокруг них живёт своей обычной жизнью, не подозревая о том, что происходит внутри больницы.

Арисоль и Юнги пошли в небольшой парк неподалёку от больницы. Они купили мороженое и сели на скамейку, чтобы его съесть. В такие моменты Арисоль чувствовала себя счастливой. Рядом с ней был её любимый папа, несмотря на его болезнь. Она очень его любила.

Они ели мороженое и разговаривали. Юнги рассказывал ей смешные истории из своей юности, а Арисоль слушала его, смеясь и плача одновременно.

Она понимала, что эти моменты бесценны. Она знала, что они могут больше не повториться. Поэтому она старалась запомнить каждую деталь, каждое слово, каждый взгляд, каждый его рассказ.

Она смотрела на отца и думала о том, что он – самый сильный человек из всех, кого она знает. Он пережил столько боли и страданий, но не сломался. Он продолжал жить, продолжал любить, продолжал надеяться.

Арисоль верила, что и она сможет справиться со своими проблемами. Она знала, что у неё есть цель — помочь своей семье, вытащить её из нищеты. И она сделает всё возможное, чтобы достичь её.

Мирная идиллия была сорвана. Из-за деревьев вышла незнакомая девушка. Она указывала пальцем на Арисоль и Юнги, выкрикивая оскорбления.

– Психи! – кричала она. – Посмотрите! Это же Арисоль и Юнги! – Арисоль вскочила со скамейки, готовая наброситься на обидчицу. Но отец тут же схватил ее за руку и попытался усадить обратно.

– Арисоль, успокойся! – прошептал он. Арисоль отдернула его руку, не в силах сдержать гнев. Она снова поднялась, дрожа от ярости.

Девушка продолжала смеяться и издеваться, крича, что Арисоль такая же, как её отец, что ей суждено закончить жизнь в психиатрической больнице.

Арисоль сжала руки в кулаки, ее снова начала бить дрожь. Голоса в ее голове завыли, призывая к мести. Ее глаза горели безумием. Она не осознавала, что держит в руке тот самый нож.

Девушка, увидев это, испугалась и бросилась бежать. Но Арисоль метнула нож, её рука не дрогнула. Лезвие вонзилось прямо в цель, в шею убегающей девушки.

Крик, кровь, паника. Юнги вскочил со скамейки, его глаза были полны ужаса. Он закричал, пытаясь остановить дочь.

Но было уже поздно.

Подойдя к девушке, которая захлёбывалась кровью, Арисоль, словно обезумевшая фурия, не обращая внимания на крики отца, принялась добивать её. С каждым ударом она словно вымещала всю свою боль, свой страх, свою ненависть.

– ЧТО ТЕПЕРЬ СКАЖЕШЬ О МОЕЙ СЕМЬЕ? – удар, ещё удар. – ГОВОРИ! ГОВОРИ!

Отец оттащил ее от окровавленного тела, но Арисоль вырывалась, продолжая выкрикивать слова полные ненависти:

– Она должна ответить! Она должна заплатить за все, что сказала!

Одежда Арисоль была пропитана кровью, она выглядела как воплощение кошмара. Санитары тут же подбежали и схватили ее, с трудом уложив на каталку. Один из них быстро сделал ей укол успокоительного.

Но укол не подействовал. Арисоль металась на каталке, крича:

– Ты... ты не должна была так говорить о моём отце! Ты пожалеешь об этом! – Юнги сидел рядом с ней, его лицо было искажено ужасом. У него раньше было подобное, но теперь, когда это случилось с его дочерью...

– Арисоль, успокойся! – умолял он, его голос дрожал от ужаса. – Пожалуйста, успокойся! – но Арисоль его не слышала. Ее глаза были полны безумия, ее разум поглотила тьма.

– Ты такая же, как он... – кричала она. – Ты думаешь, что ты лучше нас?

Юнги был в полном смятении. Его руки дрожали, а в голове царил хаос. Он не мог поверить в то, что произошло. Его дочь, его маленькая Арисоль, совершила убийство. Безумие, которое она так долго пыталась сдерживать, вырвалось на свободу, и она убила человека.

Он держал дочь за руку, пока её везли обратно в палату. Она металась и кричала, но постепенно успокоилась под действием успокоительного. Арисоль с трудом переложили на кровать и ввели ей еще больше лекарств, в два раза превысив обычную дозу. Наконец она уснула, погрузившись в беспамятство.

Юнги стоял у кровати дочери, его лицо было бледным как полотно. Он смотрел на неё с болью. Его маленькая девочка, его принцесса, страдала так же, как и он. Он чувствовал себя виноватым, словно это он виноват в том, что болезнь передалась ей по наследству.

Господину Джихо не нужно было ничего говорить. Он видел всё своими глазами, он понимал глубину трагедии, разыгравшейся перед ним. Он подошёл к Юнги, и положил руку ему на плечо.

– Идите, отдохните, Юнги. – мягко сказал он. – Я присмотрю за Арисоль. – Юнги покачал головой, не в силах оторвать взгляд от дочери.

– Я не могу ее оставить. – прошептал он.

– Ей сейчас нужен покой. – ответил Господин Джихо. – Вы не поможете ей, если сами будете в таком состоянии. Идите, отдохните. Я обещаю, что буду рядом с ней, пока она не проснётся.

Юнги колебался, но, в конце концов, согласился. Он вышел из палаты, оставив Господина Джихо наедине с его дочерью. Господин Джихо сел на стул рядом с кроватью и стал ждать. Он понимал, что Арисоль предстоит многое пережить, он был готов бороться за жизнь своей пациентки.

Ближе к вечеру Арисоль наконец-то проснулась. Голова раскалывалась, как будто по ней били молотком. В горле пересохло, а во рту ощущался неприятный привкус лекарств. Она открыла глаза и увидела Господина Джихо, который сидел рядом с ней и внимательно наблюдал за реакцией её зрачков.

– Как ты себя чувствуешь, Арисоль? – спросил он мягко, его голос звучал обеспокоенно. Арисоль попыталась сесть, но резкая боль пронзила её голову. Она застонала и снова откинулась на подушку.

– Что случилось? – прошептала она хриплым голосом. – Где я?

Она огляделась. Она находилась в своей палате, на ней была больничная пижама. Она ничего не помнила. Последнее, что осталось в ее памяти - это прогулка с отцом в парке. Но что произошло потом?

– Ты ничего не помнишь? – спросил Господин Джихо, его взгляд был полон сочувствия. Арисоль покачала головой.

– Нет. - ответила она. – Я помню.... Только... парк... и папу... А что было дальше? – Господин Джихо вздохнул. Он понимал, что ей будет тяжело услышать правду, но он не мог ее скрывать.

– Арисоль. – начал он. – Ты... ты убила человека. – Арисоль замерла. Она недоуменно посмотрела на господина Джихо.

– Что? – прошептала она дрожащим голосом. – Что вы говорите? Я... я не могла...

– Я знаю, что тебе тяжело это принять. Но это правда. Ты напала на девушку в парке и убила ее ножом. – ответил он.

Арисоль в ужасе закрыла глаза. Она не могла поверить в то, что услышала. Она не могла представить, что способна на такое зверство.

– Нет... – прошептала она. – Это не может быть правдой... Я не могла этого сделать... – она открыла глаза и посмотрела на Господина Джихо с отчаянием. – Я ничего не помню! – воскликнула она. – Как это возможно?

– Я знаю, что ты этого не помнишь. – ответил Господин Джихо. – Но это случилось. Ты были в состоянии бешенства, ты не контролировала себя.

Голоса в ее голове ликовали, поздравляя с шестнадцатой жертвой. Арисоль в ужасе сжала кулаки, пытаясь заглушить их мерзкий шепот. Господин Джихо, видя ее состояние, оставил ее одну, понимая, что ей нужно время, чтобы все обдумать.

Но как можно обдумать такое? Арисоль слышала смех, наглый и издевательский. Голоса были правы, она убийца, она монстр. Она словно марионетка, управляемая невидимыми нитями безумия.

Один из голосов, самый властный и требовательный, приказал ей встать. Она повиновалась, словно зомби, и подошла к окну. Взгляд зацепился за далекий горизонт, за едва различимые огни города. И вдруг в памяти всплыли лица Сонхва и Юджуна. Её любимые друзья.

Они мечтали стать айдолами, вместе репетировали, вместе преодолевали трудности. И у них получилось! Они добились успеха, их группа стала популярной, они стали звёздами. Сонхва стал лидером, а Юджун был вторым участником его группы.

Арисоль была рада за них. Они заслужили это счастье, они добились успеха благодаря своему таланту и упорству. Они были счастливы.

Арисоль вспомнила о пропущенных звонках. С тех пор, как она оказалась в психиатрической больнице, она перестала отвечать на их звонки. Ей было стыдно. Она не хотела, чтобы они видели ее в таком состоянии, не хотела, чтобы они знали, о ее проблемах.

Она не хотела, чтобы её друзья знали, что их подруга - убийца.

И тут, словно по закону подлости, ее телефон завибрировал. Она с ужасом посмотрела на экран. Звонил Юджун.

Сердце бешено заколотилось в груди. Она не знала, что ему сказать, как объяснить свое молчание. Она боялась, что он узнает о случившемся, и тогда их дружбе придет конец.

Арисоль не хотела с ним разговаривать, не хотела, разрушать ту светлую память о прошлом, которая ещё жила в её сердце.

Поэтому она, не раздумывая, отклонила звонок.

Юджун был настойчив. Телефон продолжал вибрировать, и Арисоль понимала, что так просто от него не отделаться. Собравшись с духом, она приняла вызов. На экране появился Юджун. Он был запыхавшимся и вспотевшим после тренировки. В его глазах читалось беспокойство.

Арисоль быстро села на кровать, стараясь скрыть больничную обстановку палаты. Она надеялась, что ей удастся обмануть друга и сохранить в тайне свое местонахождение.

Но Юджун оказался слишком внимательным.

– Арисоль, что с тобой? – спросил он. – Где ты? Это больница? – Арисоль сглотнула, не зная, что ответить. Она не хотела говорить правду, но и врать у нее не получалось.

В этот момент на экране позади Юджуна появился Сонхва. Он помахал Арисоль рукой и приветливо улыбнулся. Арисоль криво улыбнулась в ответ, чувствуя, как к горлу подступает комок.

– Арисоль, ты в порядке? – спросил Сонхва. – Почему ты так долго не отвечала на наши звонки? Мы очень волновались. – Юджун нахмурился, наблюдая за Арисоль.

– Расскажи нам, что случилось. – потребовал он. – Мы всегда рядом, ты же знаешь.

Арисоль молчала, не зная, что сказать. Она не хотела, рассказывать им о своих проблемах, о своих голосах, об убийстве. Она боялась, что они отвернутся от нее, что они перестанут с ней общаться.

– Я приехала навестить отца. – тихо ответила Арисоль пряча взгляд от экрана.

Но Юджун нахмурился еще сильнее. Он не был глупцом, он видел ее в больничной пижаме, он чувствовал ее нервозность и неискренность. Она нагло лгала ему, и это его задевало.

– Не ври мне, Арисоль! – выпалил Юджун, его голос стал резким. – Я вижу, где ты. Это не просто больница, это что-то другое. Ты же знаешь, я всегда чувствую, когда ты лжёшь. – Сонхва, видя напряжённую ситуацию, попытался успокоить Юджуна, положив руку ему на плечо.

– Юджун, успокойся. – мягко сказал он. – Дай ей время, может быть, ей тяжело говорить об этом. – но Юджун был непреклонен. Он чувствовал, что Арисоль скрывает что-то очень важное, и не собирался отступать, пока не узнает правду.

Арисоль посмотрела Юджуну в глаза, пытаясь убедить его в своей лжи. Она глубоко выдохнула, стараясь казаться спокойной и уверенной.

– Я решила остаться с отцом на ночь в больнице. – сказала она. – Меня специально переодели, чтобы я выглядела как одна из них, чтобы не выделяться. Яркие цвета могут пугать таких пациентов. – кажется, ложь сработала. Юджун немного смягчился, хотя в его глазах все еще читалось сомнение.

Он кивнул, не до конца поверив, но и не желая давить на неё дальше. Сонхва, почувствовав, что напряжение немного спало, перехватил инициативу.

– Арисоль. – сказал он с тёплой улыбкой. – Мы с Юджуном можем приехать к тебе на днях? Навестить тебя, привести сладости и фрукты?

Арисоль задумалась. Она понимала, что встреча с друзьями в больнице - это огромный риск. Они могут узнать правду, могут увидеть, в каких условиях она находится. Но, с другой стороны, ей так их не хватало, ей так хотелось снова почувствовать себя частью нормальной жизни.

После недолгих раздумий она кивнула.

– Да. – сказала она. – Приезжайте. Я буду рада вас видеть.

Арисоль решила поспать после разговора с друзьями. Но за тонкими стенами продолжали раздаваться крики и вопли, словно сама больница была живым организмом, измученным и истерзанным.

Не выдержав, она вышла в коридор, чтобы понять, что происходит. И увидела ужасающую картину: по полу ползал мужчина, растрепанный и безумный, словно дикий зверь, выпущенный из клетки.

Он посмотрел на Арисоль воспалёнными, безумными глазами и прохрипел:

– Своя... Ты своя... Ты такая же, как и мы...

От этих слов у Арисоль внутри всё похолодело. Сердце бешено заколотилось, а по телу пробежала дрожь.

Но, несмотря на страх, она нашла в себе силы подойти к мужчине и помочь ему подняться. Он был слаб и едва держался на ногах. Арисоль бережно поддержала его и, несмотря на его протесты и бессвязное бормотание, отвела обратно в палату. Затем она позвала медсестру, чтобы та оказала ему необходимую помощь. Но даже после того, как медсестра увела мужчину, Арисоль не могла успокоиться. Слова этого безумного пациента продолжали звучать в ее голове, как клеймо: «Ты своя... Ты такая же, как и мы...». Ее приняли там, где она никак не ожидала, среди безумцев, среди тех, кого она всегда боялась. И эта мысль пугала ее больше всего на свете.

На следующее утро Юнги навестил Арисоль. Она призналась, что почти не сомкнула глаз за всю ночь. Воспоминания о убийстве и слова безумного пациента не давали ей покоя.

– Папа. – тихо сказала Арисоль, держа отца за руку. – Сонхва и Юджун хотят навестить меня. Но как это сделать? Снова просить помощи у Господина Джихо? – Юнги нахмурился. Он понимал ее замешательство.

– Арисоль, не мучай себя. – ответил он, поглаживая её руку. – Ты не должна чувствовать себя обязанной. Господин Джихо делает это не из чувства долга, а потому что заботится о нас. - но Арисоль не могла избавиться от чувства вины.

– Я знаю, папа. – ответила она. – Но мне стыдно. Господин Джихо рискует своей репутацией и работой ради нас. Он друг нашей семьи, закрывает глаза на всё и помогает. А на самом деле... никто из нас его даже не отблагодарил. – она замолчала, терзаемая противоречивыми чувствами. – Я хочу пойти в кабинет Господина Джихо.

Но в этот момент голоса в её голове снова зашумели. Они нашептывали ей безумные идеи, рисуя картины будущего, в которых она - знаменитый айдол, купающаяся в лучах славы и богатства.

– Если ты выйдешь в люди, станешь айдолом, ты сможешь обеспечить будущее своей семье! – кричали голоса. – Ты будешь богатой и знаменитой!

Но тут же в голове всплыла ужасная картина её убийства.

– Но как это сделать, если я убила человека? – в отчаянии подумала Арисоль.

Собравшись с духом, Арисоль все же вошла в кабинет Господина Джихо. Он встретил ее сочувственной улыбкой.

– Арисоль, проходи. – сказал он, указывая на стул. – Что-то случилось? – Арисоль села и, запинаясь, рассказала о своих друзьях, которые хотят ее навестить.

Господин Джихо внимательно выслушал ее, и ответил.

– Я понимаю, Арисоль. Ты хочешь, чтобы твои друзья могли тебя увидеть. Я согласен. Но при условии, что это никак не повлияет на больницу. Мне не хватает только того, чтобы о нашей больнице писали в газетах и говорили в новостях. Она и так считается самой опасной в городе. – Арисоль облегченно выдохнула.

– Я понимаю, Господин Джихо. – сказала она. – Обещаю, это никак не навредит больнице.

– Хорошо. – ответил он. – В таком случае я отправлю тебя на МРТ, чтобы проверить, нет ли у тебя сотрясения мозга или других повреждений. Это необходимо. – Арисоль кивнула, соглашаясь с его решением.

Войдя в кабинет МРТ, Арисоль послушно выполнила все указания врача. Она сняла тапочки, вставила в уши беруши и легла на подвижный стол. Вскоре ее повезли внутрь огромного аппарата, похожего на туннель.

Арисоль лежала неподвижно, стараясь расслабиться. Через двадцать минут она начала слышать приглушённые голоса. Судя по тону, врач разговаривал с Господином Джихо.

– Никаких травм, сотрясений тоже нет. – говорил врач. – Все чисто, совсем как у ее отца. – Арисоль нахмурилась. Значит, с мозгом все в порядке, физических повреждений нет. Но она-то знала, что проблема гораздо глубже.

– Но есть кое-что ещё. – продолжил врач. – Она слышит голоса. Говорит, что они подталкивают её к убийству. Если взять других пациентов, то к нам обращаются их родственники во время приступов, но вы Господин Джихо покрываете семью.

– Это вас никак не касается, занимайтесь своим делом. – врач лишь фыркнул на его ответ.

Вскоре Арисоль вывели из аппарата. Едва она успела встать на ноги, как Господин Джихо протянул ей лист с заключением.

– Вот, Арисоль. – сказал он. – Травм нет. Но... к сожалению, есть проблемы с головой.

Он посмотрел на нее с сочувствием, но в его взгляде читалась тревога. Арисоль взяла лист и пробежалась глазами по тексту. Она и так знала, что там написано. Ей не нужны были заключения врачей, чтобы понять, что с ней что-то не так. Арисоль последовала за Господином Джихо в его кабинет. Она хотела сказать ему, что мечтает как можно скорее покинуть больницу и вернуться к нормальной жизни. Но Господин Джихо, словно прочитав её мысли, не дал ей и слова сказать.

– Арисоль. – сказал он, жестом приглашая ее присесть. – Я понимаю, что тебе хочется поскорее уйти отсюда. Но я не могу выписать тебя из больницы, пока не разберусь, в чем дело. Мы должны разобраться с этими голосами, с твоими приступами. Это может занять недели, а может, и месяцы.

– Я знаю. – прошептала она.

– Более того, Арисоль. – продолжил Господин Джихо, глядя ей прямо в глаза. – Так будет лучше для тебя. Здесь ты в безопасности, под присмотром. Ты никого не убьёшь. – Арисоль вскочила с места.

– Но я хочу стать айдолом! – воскликнула она, её голос дрогнул от отчаяния. – Я хочу вытащить семью из нищеты! – Господин Джихо глубоко вздохнул, понимая её намерения.

– Арисоль. – мягко сказал он. – Я понимаю, как это важно для тебя. Но послушай меня. Какая может быть карьера, когда ты больна? Ты не можешь себя контролировать, ты слышишь голоса, ты убиваешь людей! – Арисоль хотела возразить, но Господин Джихо ее перебил. – Тем более, Арисоль. Ты будешь выступать перед людьми, перед огромной аудиторией. А вдруг что-нибудь случится? Вдруг ты снова потеряешь контроль? Ты представляешь, какая это будет трагедия? – он покачал головой. – Нет, Арисоль. – твёрдо сказал он. – Я не могу этого допустить. Пока ты не поправишься, ни о какой карьере айдола не может быть и речи.

Голоса в голове Арисоль ликовали, злорадно смеясь над её безвыходным положением. Они шептали ей гадости, внушая чувство собственной никчёмности и безысходности.

Выйдя из кабинета Господина Джихо, она чувствовала себя подавленной. Её мечта вытащить маму из нищеты стала такой далекой и несбыточной. Внезапно в памяти всплыл образ Минхёка. Он был одним из немногих, кто не отвернулся от нее. Решив, что ей нужно хоть немного тепла и поддержки, Арисоль достала телефон и набрала его номер.

Услышать его голос было настоящей радостью. Он звучал так спокойно и ободряюще, словно ничего не случилось.

– Господин Минхёк, это я, Арисоль. – сказала она, стараясь скрыть дрожь в голосе.

– Арисоль? – переспросил Минхёк. – Я так рад тебя слышать! Как ты?

– Не очень. – призналась она. – Мне нужно с вами поговорить. Мы можем встретиться?

– Конечно! – ответил Минхёк без колебаний. – Когда и где тебе удобно?

– Я... я не знаю. – пробормотала Арисоль. – Я уже ничего не знаю...

– У тебя точно всё хорошо, Арисоль? – поинтересовался Минхёк, в его голосе звучали нотки беспокойства.

– Да, я просто не знаю, где мы встретимся... – ответила Арисоль в отчаянии.

– Давай встретимся у той больнице, в которой мы познакомились?

– Давайте... – с болью ответила она.

Встречу назначили на следующий день. Арисоль подумала, что это неплохой день, чтобы немного отдохнуть от гнетущей атмосферы больницы и постоянных криков в голове.

С тяжёлым сердцем она снова пошла к Господину Джихо, чтобы попросить его отпустить её. Он был в ярости, ему не нравилась эта идея, он боялся, что она может натворить глупостей. Но, видя отчаяние в её глазах, он, в конце концов, сдался.

– Я отпускаю тебя, Арисоль. – сказал он строго. – Но только потому, что надеюсь на твой здравый смысл. Пожалуйста, не разочаровывай меня. – Арисоль пообещала ему, что будет осторожна и обязательно вернётся в больницу к вечеру.

На следующий день, в назначенное время, Арисоль уже стояла у той самой больницы, где они с Минхёком познакомились. Это место было для них обоих символом их первой встречи.

Вскоре подъехала машина Минхёка. Арисоль быстро села к нему, пристегнулась и робко улыбнулась.

– Здравствуйте. – тихо сказала она.

– Привет, Арисоль. – ответил Минхёк, обеспокоенно глядя на неё. – Куда ты хочешь поехать? – Арисоль тяжело выдохнула, зная, что ей нужно быть осторожной.

– Куда-нибудь... подальше от людей. – прошептала она. Минхёк кивнул, видя её состояние.

Вскоре они приехали к нему домой. Дом был небольшим, но очень уютным. Арисоль села на мягкий диван и стала осматриваться, пока Минхёк хлопотал на кухне, заваривая чай.

Дом Минхёка был наполнен мраком, но теплом. В гостиной стоял большой угловой диван, заваленный мягкими подушками разных цветов. Напротив дивана висел большой телевизор, а под ним располагалась полка с книгами и дисками. Стены были украшены фотографиями и картинами, создавая атмосферу тепла и уюта. На подоконниках стояли горшки с цветами, а в углу комнаты располагался небольшой аквариум с разноцветными рыбками.

Всё в этом доме говорило о том, что здесь живёт человек, который любит комфорт и порядок. Здесь было спокойно и безопасно, и Арисоль почувствовала, что может хоть ненадолго забыть о своих проблемах.

Минхёк принёс чай. Арисоль сразу почувствовала приятный, слегка кисловатый аромат. Она сделала глоток. Чай оказался очень вкусным, согревающим и успокаивающим. Между ними повисло молчание. Арисоль не знала, что сказать.

Она чувствовала себя неловко в компании взрослого мужчины, особенно после всего, что произошло. О чём она вообще думала, когда соглашалась ехать с ним куда-то?

Но, ей было уже всё равно. Ей было плевать, каким будет исход её жизни. Единственное, чего она боялась - это сойти с ума, окончательно потерять связь с реальностью.

Минхёк, похоже, тоже чувствовал её замешательство. Он сделал глоток чая и поставив чашку на стол, спросил:

– Как школа, Арисоль? – Арисоль тяжело вздохнула. Она не хотела говорить о школе, о своих проблемах, о том, что одноклассники её травят. – Похоже, у тебя не всё хорошо в школе. – заметил Минхёк, глядя на неё с сочувствием.

Арисоль почувствовала, как задрожали её руки. В голове зашумело, словно тысячи пчёл разом поднялись в воздух. Это начиналось... Приступ. Только не это! Только не сейчас, не при нём!

Она отчаянно пыталась взять себя в руки, унять дрожь, остановить надвигающуюся панику. Ей нужно было что-то сделать, чтобы отвлечься, заглушить надвигающийся хаос.

Собрав последние силы, Арисоль выпрямилась и встретилась взглядом с Минхёком. Не спрашивая разрешения, не говоря ни слова, она бросилась к нему и крепко обняла.

Она вцепилась в его одежду, как утопающий хватается за спасательный круг. Слезы сами потекли по ее щекам, обжигая кожу горячими ручьями. Минхёк замер, словно громом пораженный.

Он не ожидал такого порыва, такой отчаянной близости. Он смотрел на нее, не зная, что делать, как реагировать. Он не мог ее коснуться. Нет! Вдруг она подумает что-то не то? Вдруг она неправильно поймет его жест? Он ведь взрослый мужчина, а она... маленькая сломленная девочка!

И тут, сквозь рыдания, Арисоль смогла вымолвить лишь одно слово:

– Пожалуйста...

В этом слове было столько боли, столько отчаяния, столько мольбы о помощи, что Минхёк не смог устоять.

Преодолевая внутреннее сопротивление, борясь с собственными страхами и сомнениями, он осторожно положил руку ей на спину. Его рука дрожала. Он не решался прижать ее к себе сильнее, не решался сделать лишнее движение. Он лишь с трудом погладил ее по спине, пытаясь хоть немного успокоить, хоть немного утешить.

В тот момент он чувствовал себя маньяком, прикасаясь к маленькой девочке. Ему было стыдно за это. Он понимал, что должен держаться от неё подальше, что не имеет права злоупотреблять её доверием. Но он не мог оттолкнуть её, не мог отказать ей в помощи. Он видел её боль, чувствовал её отчаяние и не мог остаться равнодушным.

Арисоль захлёбывалась слезами. Ей хотелось рассказать Минхёку обо всём: о травле в школе, об издевательствах одноклассников, о своих преступлениях, о голосах, которые преследуют её. Она хотела выплеснуть на него всю ту боль, которая терзала её душу.

Но она не могла. Она боялась, что он оттолкнёт её, испугается и перестанет с ней общаться. Она и так чувствовала себя изгоем, никчёмной и одинокой.

Будучи подростком, она не имела выбора. Она должна была лечиться, чтобы не навредить другим. Но кому она такая нужна? Больная, с криминальным прошлым, неуравновешенная?

Сонхва и Юджун стали айдолами, они добились успеха, о котором так мечтали. Им не до неё, у них своя жизнь, свои заботы. Она не хотела обременять их своими проблемами.

Мама живёт в нищете, они едва сводят концы с концами. Не на что купить одежду, нечего есть. Арисоль худела на глазах, но никто не хотел им помогать из-за отца, из-за того что он серийный убийца. И их считали такими, все отвернулись от них, надеясь на их скорую кончину.

Вся эта безысходность давила на нее, как тяжкий груз. Она чувствовала себя беспомощной и загнанной в угол.

Слова были не нужны. Минхёк и без них понимал, как тяжело Арисоль. Он чувствовал, как её тело дрожит от рыданий, как бешено колотится сердце. Она несла на себе огромный груз, непосильный для юной девушки.

Ему хотелось помочь ей, облегчить её страдания. Он хотел встать, достать из кошелька все деньги, которые у него были, и отдать их ей. Ему было не важно, куда она их потратит. Он чувствовал, что должен помочь. Но Арисоль вцепилась в него ещё сильнее, не давая ему сдвинуться с места. Она не хотела его отпускать, боялась остаться одна со своей болью.

Она подняла на него заплаканные глаза и тихо попросила:

– Обними меня... Просто обними.

Минхёк колебался. Он взрослый мужчина, а она... она совсем маленькая. Он боялся, что его объятия будут неправильно истолкованы, что она не правильно его поймёт.

Тогда Арисоль, словно прочитав его мысли, сказала:

– Не переживай... Я никому не скажу.

Минхёк выдохнул. Он больше не мог сопротивляться ее отчаянию, ее мольбам о помощи. Он обнял ее, прижал к себе, пытаясь хоть как-то утешить, хоть немного облегчить ее страдания.

Арисоль плакала, уткнувшись ему в плечо, не сдерживая слёз. Ей было очень больно. Всё давило на неё со всех сторон: травля в школе, нищета семьи, голоса в голове, вина за совершённые убийства... Она пыталась справиться со всем этим в одиночку, но это было выше её сил.

И что в итоге? Ее положили в психиатрическую больницу, признали невменяемой, лишили свободы. Она стала такой же, как отец, больной и опасной для общества. Как же она ненавидела себя за это...

Спустя, казалось, целую вечность Арисоль немного успокоилась. Слезы постепенно высохли, дыхание выровнялось. Она подняла голову и посмотрела на Минхёка. В его глазах она увидела сочувствие и понимание.

Она снова уткнулась ему в плечо, боясь потерять это ощущение безопасности и тепла. Нельзя... Она знала, что так нельзя, что это неправильно. Она почти ничего о нём не знала, он был практически незнакомцем.

Но ей так хотелось поддержки, так хотелось выплеснуть все накопившиеся эмоции, не боясь осуждения или непонимания. И даже, несмотря на внутреннее сопротивление, Минхёк не отвернулся от нее, и она была благодарна ему за это.

Наконец, оторвавшись от него, Арисоль тихо спросила:

– Где здесь ванная? Мне нужно умыться. – Минхёк указал ей на дверь.

– Там, в конце коридора. – тихо ответил он.

Арисоль пошла в ванную, чтобы умыться и хоть немного привести себя в порядок. Тем временем Минхёк, воспользовавшись тем, что она вышла, достал из кошелька все деньги, которые у него были, и незаметно положил их в её сумочку. Он надеялся, что это хоть немного поможет ей и её семье.

Арисоль вышла из ванной, чувствуя себя немного лучше, чем раньше. Умывшись холодной водой, она смогла немного унять дрожь и успокоить нервы. Но чувство вины и неловкости все еще терзали ее.

Она опустила взгляд и начала извиняться перед Минхёком за то, что он увидел её в таком состоянии, за то, что она набросилась на него и вывалила на него свои переживания.

– Простите меня, Господин Минхёк. – тихо сказала она. – Я не должна была так себя вести. – Минхёк только развел руками и тепло улыбнулся ей.

– Всё хорошо, Арисоль. – ответил он. – Не стоит извиняться. Я понимаю, тебе было тяжело. Главное, что сейчас тебе немного лучше.

Арисоль поняла, что пора возвращаться в больницу. Ей не хотелось злоупотреблять гостеприимством Минхёка и заставлять его рисковать.

Минхёк отвёз её на то же место, где они встретились днём. Арисоль посмотрела на него, и в её голове промелькнула мысль, что этот мужчина, возможно, мечта каждой девушки. Рядом с ней он был так заботлив, открыт и вежлив, несмотря на её состояние.

Они попрощались, обменявшись теплыми улыбками.

– Спасибо вам за всё, Господин Минхёк. – искренне поблагодарила Арисоль.

– Не за что, Арисоль. – ответил он. – Если тебе понадобится моя помощь, звони в любое время. – когда машина Минхёка скрылась из виду, Арисоль, наконец, вернулась в психиатрическую больницу.

Больше всего Арисоль беспокоило то, что Сонхва и Юджун так и не приехали через пару дней, как и хотели. Она с нетерпением ждала их, надеясь хоть ненадолго почувствовать себя обычным человеком, окружённой друзьями.

Но их всё не было. Она звонила им несколько раз, но они не отвечали. Наконец, она получила сообщение от Юджуна, в котором он коротко написал, что им запретили общаться с женщинами во избежание отношений.

Арисоль почувствовала, как рушится мир вокруг нее. Даже друзья отвернулись от нее, оставив ее в полном одиночестве. Она осталась совсем одна...

ГЛАВА VIII. Дебют

Время шло. Арисоль уже не помнила, сколько времени прошло с тех пор, как она начала жить в психиатрической больнице. Каждый день проходил одинаково: таблетки, осмотры, однообразная еда, угнетающая тишина коридоров, крики и вопли других пациентов.

Единственным светлым моментом было общение с мамой. Арисоль отдала ей все деньги, которые дал ей Минхёк, надеясь хоть немного облегчить её жизнь. Однако, получив деньги, мать потребовала объяснений. Она подозревала, что Арисоль занимается чем-то незаконным, и была вне себя от ярости.

Собравшись с духом, Арисоль рассказала матери о Минхёке, о его доброте и поддержке. Но это только привело к ещё большей ярости матери.

– Взрослый мужчина ухаживает за тобой? – кричала она. – Да ты еще и была у него дома! Что ты там делала?

Арисоль смотрела на мать, чувствуя, как внутри неё нарастает отчаяние. Она понимала, что не сможет объяснить ей всё, что не сможет донести до неё всю ту боль, которую испытывает. Тогда она просто призналась ей, что ей всё равно, как закончится её жизнь. Единственное, чего она хочет – это не сойти с ума, не потерять себя окончательно.

Конечно, Агнесс не нравилось, что за её дочерью ухаживает взрослый мужчина. Ей было страшно за Арисоль, она боялась, что Минхёк может воспользоваться её слабостью и наивностью. Но связаться с ним она тоже не могла. Она боялась, что это только усугубит ситуацию, что слухи о связи её дочери с посторонним мужчиной быстро распространятся по городу и окончательно испортят и без того потрёпанную репутацию их семьи.

Агнесс сразу поняла, что Минхёк приезжий, раз не узнал Арисоль в лицо. Она знала, что каждый человек в городе знал о их семье.

Внезапно Арисоль склонила голову набок, словно прислушиваясь к чему-то. В ее глазах появился странный, отстраненный взгляд. Агнесс насторожилась. Она знала, что это плохой знак.

– Что случилось, доченька? – обеспокоенно спросила мама.

– Слышишь фортепиано, мамочка? – ответила Арисоль тихим голосом. – Он играет где-то высоко.

Агнесс похолодела от ужаса. Не теряя времени, Агнесс позвала Господина Джихо. Она рассказала ему о случившемся и попросила помочь Арисоль.

Господин Джихо немедленно вызвал медсестру. Арисоль сказала, что на крыше здания играет фортепиано и что звук становится все громче и громче. Она чувствовала, как ее мозг разрывается от этой навязчивой мелодии.

Медсестра вколола Арисоль успокоительное, и вскоре она уснула, погрузившись в глубокий сон.

Агнесс проводили до выхода из больницы. Она так и не осмелилась навестить мужа. Ей было страшно увидеть его, поговорить с ним. Она не знала, что сказать ему, как смотреть ему в глаза после всего, что произошло.

Ещё не покинув больницу, Агнесс решила поговорить с Господином Джихо наедине. Она понимала, что Арисоль нужно возвращаться к нормальной жизни, к учёбе в школе.

– Господин Джихо. – сказала она, глядя ему прямо в глаза. – Я понимаю, что Арисоль ещё не совсем здорова. Но ей нужно вернуться в школу. Ей нужно общаться со сверстниками, получать образование.

Господин Джихо тяжело выдохнул. Он понимал, что Агнесс права, но он также осознавал, насколько это рискованно.

– Госпожа Агнесс, вы должны понимать, что Арисоль нуждается в постоянном присмотре. Она всё ещё слышит голоса, она может потерять контроль над собой. – Агнесс взмолилась.

– Господин Джихо, прошу вас. Позвольте ей хотя бы пойти на выпускной. Это так важно для нее. Она так долго ждала этого дня.

Господин Джихо колебался. Он знал, что снова рискует своей репутацией и работой, помогая этой семье. Но он не мог отказать Агнесс в её просьбе. Он видел, как сильно она любит свою дочь и как сильно Арисоль нуждается в поддержке. В конце концов, он согласился.

– Хорошо, Агнесс. – ответил он. – Но вы должны пообещать мне, что Арисоль будет принимать все необходимые лекарства. – Агнесс кивнула, готовая на все, лишь бы помочь своей дочери.

– Я обещаю, Господин Джихо. – пообещала она. – Я буду следить за тем, чтобы Арисоль принимала все лекарства, и в случае чего она немедленно вернётся в больницу.

Агнесс вернулась за Арисоль в тот же вечер. Когда она вошла в палату, Арисоль не спала. Она сидела на кровати, склонив голову, и тихонько считала на пальцах до десяти, повторяя счёт снова и снова. Увидев мать, Арисоль вздрогнула и подняла на нее взгляд. Агнесс тут же принялась собирать ее вещи, складывая их в старый потрепанный чемодан.

Арисоль не понимала, что происходит. Она растерянно смотрела на мать, пытаясь понять, что случилось.

– Мама, что ты делаешь? – спросила она тихо.

Агнесс не ответила. Она продолжала, молча складывать вещи в чемодан, стараясь не смотреть на дочь. Наконец, закончив сборы, Агнесс повернулась к Арисоль и сказала:

– Мы уходим отсюда. – Арисоль была в шоке.

– Как это уходим? – спросила она, и ее голос дрожал от волнения. – Куда мы уходим?

– Домой. – ответила Агнесс. – Ты покидаешь больницу. – Арисоль не могла поверить своим ушам. Как это покидает? Она же опасна для общества, она убийца! Кто позволил ей уйти?

– Но, мама... – попыталась возразить она. – Я не могу... Я... – Агнесс оборвала ее, взяв за руку.

– Не спорь со мной, Арисоль! – воскликнула она. – Ты едешь домой. Я не позволю тебе гнить здесь как твоему отцу!

Арисоль попыталась вырваться, но Агнесс крепко держала её. Она не дала ей переодеться в нормальную одежду, накинув на неё старую куртку прямо поверх больничной пижамы.

Затем она вывела Арисоль из палаты, провела её по длинным коридорам больницы и наконец, вывела на улицу. Там их ждала старая, разваливающаяся машина, которая едва держалась на колёсах. Агнесс открыла дверь и посадила Арисоль внутрь.

– Пристегнись! – сказала она, заводя мотор.

Арисоль послушно пристегнулась, чувствуя, как внутри нее нарастает тревога. Она не знала, что ждет ее впереди, но чувствовала, что ничего хорошего.

Агнесс выехала с территории больницы и направила машину к дому. Арисоль смотрела в окно, наблюдая за проплывающими мимо пейзажами. Она чувствовала себя оторванной от мира, потерянной и одинокой.

Вернувшись домой, Арисоль огляделась. Ничего не изменилось. Тот же обшарпанный дом, та же старая мебель, те же выцветшие обои. Куда мать могла потратить деньги? Неужели ей совсем не было жалко отдавать последнее? Заметив недоумение дочери, Агнесс объяснила:

– Я потратила деньги на твой выпускной, Арисоль. Я заказала тебе красивое платье, записала тебя к парикмахеру и визажисту. Ты должна выглядеть самой красивой в этот день.

Арисоль не понимала, зачем мама потратила деньги на ерунду. На что она рассчитывала? Она же знала, что Арисоль не хочет идти на выпускной.

– Мама, зачем? – с досадой спросила Арисоль. – Зачем ты это сделала? Я же не хочу идти на выпускной. – Агнесс посмотрела на нее с укором.

– Арисоль, не говори глупостей. – ответила она. – Выпускной бывает раз в жизни. Ты должна пойти, чтобы попрощаться со своими одноклассниками и почувствовать себя обычным человеком. – Арисоль закатила глаза. Она не понимала, почему мать так настаивает. Ей было плевать на этот выпускной, ей было плевать на своих одноклассников. Ей хотелось просто спрятаться от всего мира и забыть обо всём, что произошло.

Чтобы не расстраивать Агнесс, Арисоль неохотно согласилась пойти на выпускной. Она знала, что это не доставит ей радости, но не хотела видеть слёзы в глазах своей матери. Через пару дней они пришли в ресторан, где проходил выпускной вечер. Арисоль чувствовала себя не в своей тарелке. Она надела красивое платье, которое выбрала для нее мать, но ей казалось, что все смотрят на нее с презрением.

И действительно, как только она вошла в зал, на неё посыпались косые взгляды, осуждение и перешёптывания. Одноклассники сторонились её, а родители смотрели на неё с неприкрытым отвращением.

Родители сидели отдельно от детей, поэтому, отпустив руку дочери, Агнесс с трудом, пошла к другим родителям. Она понимала, что там её встретят, не слишком радушно, но надеялась, что хоть кто-то проявит к ней хоть каплю уважения.

Стоило двери за родителями закрыться, как одноклассники, словно освободившись от оков, оживились и принялись уплетать за обе щеки все вкусности, которые были выставлены на столах. Смех, громкие разговоры, музыка - все это давило на Арисоль, заставляя ее чувствовать себя еще более одинокой и чужой.

Арисоль даже не притронулась к еде. Ей все казалось отравленным, грязным, недостойным ее. В голове крутились мысли о деньгах, которые Минхёк ей дал. Все они ушли на выпускной, на платье, которое ей не нужно, на макияж, скрывающий ее истинное лицо. Ей было очень стыдно перед Минхёком за то, что она так бездарно распорядилась его щедростью.

Она хотела купить себе что-то стоящее, что-то, что действительно помогло бы хоть ненадолго избавиться от клейма. Или, что ещё лучше, отвезти маму на море, чтобы хоть ненадолго забыть обо всех проблемах и заботах. Но мать решила потратиться на её выпускной, зная, что Арисоль не горит желанием туда идти. Зачем? Чтобы показать всем, что она не хуже других? Чтобы хоть на один вечер почувствовать себя частью общества?

Внезапно один из одноклассников, набравшись смелости, громко рассмеялся, глядя на Арисоль. Этот смех подхватили другие, и вскоре в зале раздался дружный хохот, направленный прямо на нее.

Арисоль съёжилась под этими насмешками. Она знала, что выглядит не лучшим образом. После пребывания в психиатрической больнице она сильно похудела, её кожа стала бледной, а глаза потухли. Она даже не знала, сколько весит, но чувствовала, что стала совсем невесомой, как тень.

Смех становился всё громче и злее. Кто-то толкнул Арисоль в спину, и она упала на пол.

– Смотрите, наша убийца совсем ослабла! – крикнул кто-то. – Где твои силы, Арисоль? Хотя, зачем они тебе? Ты ведь сдохнешь в одиночестве!

И снова посыпались оскорбления, обвинения в убийстве Скарлетт. Арисоль знала, что сделала с ней, она помнила, как перекрыла ей доступ к кислороду, как отравила её, как ненавидела её за все перенесённые унижения. Но ее вина не была доказана, да и никто не приходил к ним с обвинениями. Все просто решили, что она сумасшедшая, как отец.

Увидев, что происходит, Агнесс тут же бросилась к Арисоль, оттолкнув всех, кто её окружал. Она помогла дочери подняться, стряхнула пыль с её платья и, крепко обняв, стала защищать её.

– Оставьте её в покое! – кричала Агнесс на одноклассников. – Не смейте трогать мою дочь!

Родители других детей, наблюдавшие за происходящим, тут же вмешались. Они начали тыкать в Агнесс пальцем, обвиняя её в том, что она воспитала такую дочь, а также вспоминая все старые грехи её мужа.

– Вот видите, какой у нее муж! – кричала одна из матерей. – Он же преступник! А теперь она покрывает свою дочь, которая убила Скарлетт!

Агнесс почувствовала, как внутри неё закипает ярость. Сначала она прикрывала своего мужа, скрывая его преступления, а теперь ей пришлось защищать свою дочь. Она не выдержала этого давления.

Не раздумывая ни секунды, Агнесс дала одной из матерей пощёчину.

– Заткнись! – крикнула она, её голос дрожал от гнева. Затем, обратившись ко всем присутствующим, Агнесс пригрозила. – Если вы ещё раз косо посмотрите на мою семью, если посмеете сказать хоть слово против моей дочери, вас ждут серьёзные последствия!

Агнесс взяла Арисоль за руку и, не говоря ни слова, вывела её из ресторана. Они шли, молча, опустив головы и стараясь не смотреть по сторонам.

Но избежать внимания не удалось. Как только они вышли на улицу, прохожие узнали их. Вслед им посыпались оскорбления и проклятия.

– Убийцы! – кричали им вслед. – Убирайтесь из нашего города!

Некоторые люди даже начали плевать в их сторону, желая им смерти. Агрессия толпы нарастала с каждой секундой.

Агнесс и Арисоль испугались. Они поняли, что им грозит опасность, и со всех ног побежали к дому.

Добравшись до своей квартиры, они плотно закрыли дверь, заперли её на все замки, и прислонились к ней, спинами, тяжело дыша. Они чувствовали себя загнанными в угол.

Арисоль сжала кулаки. Внутри нее бушевала ярость, смешанная с отчаянием. Она чувствовала, что так больше не может продолжаться, что она больше не вынесет этих постоянных унижений и оскорблений.

Она окончила школу, а это значит, что она может пойти работать, зарабатывать деньги и помогать своей матери. Учиться дальше она особо не хотела. Она знала, что в университете всё повторится, что её будут травить и осуждать, что у неё снова начнутся проблемы с психикой.

Ей хотелось другой жизни, жизни, в которой её принимали бы такой, какая она есть, где её ценили и уважали.

Внезапно ей в голову пришла мысль. Возможно, если бы она стала айдолом, то смогла бы общаться с Сонхва и Юджуном. Они бы гордились ею, поддерживали её, и она бы больше не чувствовала себя такой одинокой.

Арисоль серьёзно посмотрела на мать, в её глазах горел решительный огонь.

– Мама... – сказала она твёрдым голосом. – Я готова стать трейни.

Агнесс выдохнула с облегчением, услышав слова дочери. Она понимала, что это большой риск, но она также видела, как сильно Арисоль хочет изменить свою жизнь. Она решила записать Арисоль к хореографу, чтобы тот подготовил её к прослушиваниям. Но никто не хотел её брать. Как только они слышали её фамилию, то сразу отказывались. Она ведь дочь убийцы, а это могло навредить их репутации.

Но всё же одна женщина по имени Минсё согласилась взять её к себе и заниматься с ней. Она была довольно известным хореографом, но работала в основном с начинающими танцорами. Минсё поставила условие: они будут заниматься отдельно от всех, в небольшом зале, чтобы никто не видел Арисоль и не узнал её. Агнесс согласилась на все условия, лишь бы дать дочери шанс на новую жизнь.

На следующий день Арисоль и Агнесс отправились на встречу с Госпожой Минсё. Хореограф оказалась приятной женщиной лет 30 с мягким взглядом и доброй улыбкой. Они обсудили все детали занятий: расписание, оплату, требования.

Арисоль переоделась в форму и сразу приступила к занятиям. Она была готова выложиться на сто процентов, чтобы доказать, что достойна этого шанса.

Госпожа Минсё оказалась отличным педагогом. Она помогала Арисоль, показывала, как лучше выполнить то или иное движение, исправляла её ошибки. Арисоль старалась выполнять всё в точности, не хотела, чтобы у Госпожи Минсё был повод отказать ей.

Госпожа Минсё показалась доброй и милой женщиной. Она не задавала вопросов о семье Арисоль, не лезла в ее личную жизнь. Она просто улыбалась, хвалила ее за успехи и поддерживала, когда что-то не получалось.

После нескольких недель интенсивных тренировок Госпожа Минсё неожиданно пригласила Арисоль в закрытое маленькое кафе. Арисоль удивилась, но согласилась. Ей нравилось проводить время с Госпожой Минсё, она чувствовала себя в безопасности рядом с ней. В кафе Госпожа Минсё заказала много еды: пасту, пиццу, салаты, десерты. Арисоль удивленно посмотрела на нее.

– Я хочу, чтобы ты поела. – сказала Госпожа Минсё с улыбкой. – Ты выглядишь как скелет. Тебе нужно набраться сил, чтобы продолжать тренироваться.

Арисоль знала, что айдолам приходится нелегко. Ежедневное взвешивание, строгие диеты, дополнительные тренировки, чтобы сбросить лишний вес. Она боялась, что если начнёт, есть больше, то никогда не сможет стать айдолом.

Время шло, и жизнь Арисоль превратилась в череду тренировок. Хореография до изнеможения, вокал до сорванного голоса. Она вкладывала душу в каждое движение, в каждую ноту, одержимая мечтой добиться успеха и вырваться из тени прошлого. Вопреки ожиданиям, тренировки не изматывали ее, а дарили странное чувство облегчения. Когда она танцевала, голоса в ее голове, казалось, подпевали в такт музыке, словно разделяли ее увлечение и веселились вместе с ней. Это странное единение с голосами, обычно мучительными, приносило ей мимолетные моменты радости, от которых на ее губах появлялась робкая улыбка. В эти моменты она чувствовала себя не одинокой, а частью чего-то большего, частью самой музыки.

Подготовка шла полным ходом. Арисоль выкладывалась на каждой тренировке, стараясь довести свои навыки до совершенства. Она чувствовала поддержку Госпожи Минсё, которая верила в ее талант и помогала ей преодолевать трудности. Вскоре Госпожа Минсё сообщила радостную новость: она отправила заявку на кастинг от имени Арисоль в PJK Entertainment. Агентству требовались молодые айдолы, и Госпожа Минсё считала, что у Арисоль есть все шансы проявить себя.

– Это твой шанс, Арисоль. – написала Минсё в сообщении. – Покажи им, на что ты способна. Я верю в тебя!

Арисоль почувствовала волнение и одновременно прилив энергии. PJK Entertainment – это мечта любого начинающего артиста, это шанс начать новую жизнь. Она твёрдо решила не упускать эту возможность. Арисоль решила с умом потратить оставшиеся деньги, которые дал ей Минхёк. Она сменила причёску, выбрав стильный и современный вариант, наконец-то приобрела качественную косметику, научившись правильно ею пользоваться, и записалась в спортзал, чтобы подтянуть фигуру и набраться сил.

Со временем Арисоль стала неузнаваемой. Она похорошела, обрела уверенность в себе, и ей нравилась девушка, которую она видела в зеркале.

Настал день прослушивания. Переступив порог агентства, Арисоль затаила дыхание. Все вокруг выглядело как в мечтах: просторные залы, стильные интерьеры, красивые и уверенные в себе артисты. Всех трейни собрали в большом зале, где их ждал Господин Ким, главный продюсер PJK Entertainment.

Господин Ким производил впечатление строгого и требовательного человека. Он окинул взглядом каждого участника, оценивая их, казалось, только по внешности. Арисоль почувствовала лёгкое беспокойство, но постаралась сохранять спокойствие и уверенность в себе.

Арисоль оглядела других трейни, и внутри у неё вспыхнула тревога. Они были такими уверенными в себе.

Они явно занимаются этим годами. – подумала она. – А я? Я только начала...

И тут, как всегда, они... голоса. Засмеялись, противно и злобно.

– Ооо, а здесь будет весело! - прошептал один.

– Предвкушаю шоу! - добавил второй с противным придыханием. Арисоль съежилась.

Заткнитесь! - мысленно взмолилась она, зная, что это бесполезно. Они всегда были рядом, как паразиты, питающиеся ее страхами. Она знала, к чему они клонят. Если она преуспеет, они будут насмехаться, если потерпит неудачу – тем более. В любом случае они будут наслаждаться ее мучениями. Неожиданно Господин Ким громко назвал ее имя:

– Арисоль!

Все, кто был в зале, покосились на нее. Арисоль почувствовала, как внутри у нее все похолодело, но, собравшись с духом, вышла в центр зала. Она сглотнула, пытаясь справиться с волнением.

И тут голоса, к большому удивлению, прошептали:

– Удачи! – Арисоль вздрогнула. Это было так странно... Они никогда не желали ей ничего хорошего.

Господин Ким включил музыку. Арисоль закрыла глаза, сосредоточившись на ритме, на движениях, которые она оттачивала до автоматизма. Она позволила музыке завладеть собой, отдавшись танцу целиком и полностью.

Когда музыка закончилась, Арисоль открыла глаза. К её удивлению, Господин Ким улыбался и кивал.

Что? Неужели это хорошо? - растерянно подумала она. Ей было трудно понять, хорошо это или плохо.

– Сохи! Наён! Выходите! – скомандовал Господин Ким, и в центр вышли две девушки. Арисоль видела их раньше. Они выглядели профессионально и уверенно. – А теперь, девочки, станцуйте втроём. – всё так же командовал Господин Ким.

Сохи и Наён переглянулись, но без колебаний встали рядом с Арисоль. Вместе они начали двигаться в такт музыке, импровизируя, и дополняя друг друга. Арисоль почувствовала прилив адреналина. Ей нравилось танцевать с ними. Когда танец закончился, Господин Ким снова закивал.

– Хорошо, хорошо... Отлично! Отныне вы будете выступать вместе как группа. – объявил он.

Арисоль, Сохи и Наён переглянулись, не веря своим ушам. Их отобрали? Всех троих?

– Вы хорошо смотритесь вместе. Выберете между собой лидера, и отправляйтесь на стажировку! – добавил Господин Ким, и на лицах девушек отразилось напряжение.

Когда Господин Ким упомянул стажировку, Сохи и Наён не смогли сдержать радости и завизжали, обнявшись. Их глаза светились восторгом и предвкушением. Арисоль стояла чуть поодаль, наблюдая за их бурной реакцией. Она тоже была рада, конечно, но в глубине души чувствовала смутное беспокойство.

– Это только начало... – подумала она. – Самое сложное еще впереди.

– Поздравляю, молодец, ты сделала это! – прошипели голоса в её голове, но в их тоне не было искренности. Скорее, это звучало как насмешка.

– Теперь начнётся настоящее веселье! Стажировка, тренировки, репетиции, бессонные ночи... А потом, возможно, тебя ждёт провал. Ха-ха-ха!

Арисоль попыталась заглушить их. Да, ей предстояло пройти через многое: стажировку, жестокие тренировки, изнурительные репетиции, постоянную конкуренцию. Бессонные ночи и, возможно, в конце концов, разочарование. Но она была готова ко всему этому. Она готова выдержать любые трудности, лишь бы достичь своей цели.

Она делала это ради матери. Чтобы она жила в достатке, чтобы больше ни в чём не нуждалась. Чтобы она могла гордиться своей дочерью. Это было её главной мотивацией, движущей силой. Арисоль верила, что если она будет усердно работать и не сдастся, то обязательно добьётся успеха и сможет обеспечить своей матери достойную жизнь.

Когда они вышли из зала, Арисоль полной грудью вдохнула свежий воздух. На улице шёл дождь - её любимая погода. Она прикрыла глаза, раскинула руки в стороны и улыбнулась. Капли дождя стекали по её лицу, и она чувствовала себя свободной и счастливой. В этот момент голоса затихли, словно уступив место для хорошего момента.

Сохи и Наён, увидев Арисоль, тоже вышли под дождь и рассмеялись, повторяя её движения.

– Давайте отметим это! – предложила Сохи, энергично взмахнув руками. – Предлагаю сходить в хороший ресторан и как следует отпраздновать наше выступление!

– Нет, лучше ко мне домой. – возразила Наён. – У меня большая квартира, мы закажем пиццу и посмотрим какой-нибудь фильм. Так будет уютнее и спокойнее.

Обе девушки повернулись к Арисоль, ожидая её решения. Арисоль на мгновение опустила глаза, задумавшись. Она не знала, что ответить. Заметив ее нерешительность, Сохи и Наён подошли к ней и обняли.

– Теперь мы команда, Арисоль! Нам нужно держаться вместе. – сказала Сохи, и ее слова прозвучали искренне и ободряюще. Наён кивнула в знак согласия. Арисоль всё же кивнула, чтобы не обижать новых подруг.

Девочки взялись за руки, под дождем они, словно дети, с визгом добежали до припаркованной машины Наён.

Квартира Наён оказалась светлой и просторной, с панорамными окнами, из которых открывался вид на город.

– Так, девочки, заказываем все, что душе угодно! – радостно воскликнула Наён, открывая приложение для доставки еды. – Пицца, суши, может, курицу-барбекю?

Ожидая курьера, девочки расселись на мягком диване, они начали по очереди знакомиться друг с другом.

– Мои родители, кстати, тоже были айдолами. – поделилась Наён, откинувшись на подушки. – Популярная группа в своё время. Сейчас они, правда, спокойно отдыхают на Бали, подальше от всего этого шума.

– А у меня обычная семья! – подхватила Сохи с улыбкой. – Мама учительница, а папа инженер. Но они всегда меня поддерживали, верили в меня, даже когда я сама сомневалась. – девочки повернулись к Арисоль, ожидая рассказа. – Ну а твои родители? – с любопытством спросила Сохи.

Арисоль почувствовала, как внутри у неё всё сжалось. Что им сказать? Как рассказать о прошлом, которое она так хочет забыть? Губы пересохли, она почувствовала, как по спине пробежал холодок. Она опустила взгляд, не зная, что ответить.

Арисоль не смогла выдавить из себя ни слова правды. Все это казалось таким сложным, таким болезненным, что она просто не могла говорить об этом. Она быстро придумала первую попавшуюся ложь, надеясь, что этого будет достаточно.

– Отец... умер... – прошептала она, боясь поднять глаза. – А мама работает на трёх работах, чтобы обеспечить мне будущее.

Сохи и Наён переглянулись, в их глазах читалось сочувствие. Они снова обняли Арисоль, чувствуя, что ей нужна поддержка. Ей нужно было знать, что она не одна.

Когда раздался звонок в дверь, возвещающий о прибытии курьера, Арисоль поспешила к двери, чтобы забрать заказ. Ей нужен был глоток свежего воздуха, чтобы прийти в себя.

Вернувшись с коробками, Арисоль застала Наён и Сохи сидящими у экрана телевизора. Внезапно на экране появилось знакомое лицо, и ведущая громко заявила:

– Дочь всеми известного серийного убийцы Юнги, Арисоль, была найдена мертвой в своем доме!

Арисоль застыла на месте, в ужасе глядя на экран. Как это? Она же сейчас здесь! Ей показалось, что это какая-то дикая ошибка, но картинка на экране была слишком реальной. Она видела свое фото, то самое, которое было сделано для школьного аттестата. Ей стало очень страшно.

Арисоль замерла, не в силах пошевелиться. На экране телевизора мелькнула ее фотография с заголовком, словно вырванным из кошмарного сна. Мертва! Она мертва! Сохи и Наён, увлеченные зрелищем, принялись обсуждать новость, не обращая внимания на бледное лицо Арисоль.

– Боже мой, ты видела? Дочь Юнги нашли мёртвой! – воскликнула Наён, придвигаясь ближе к экрану.

– Знала бы ты милая Наён, что она стоит перед тобой! – пронеслось в голове Арисоль.

– Юнги? Это же тот серийный убийца! Я помню, как весь город был шокирован тем что, он настоящий психопат. – ответила Сохи. – Интересно, что случилось с его дочерью?

– Нас это не касается, Сохи! – тут же перебила её Наён. Наён нахмурилась, прищурив глаза. – Подожди-ка! Кажется, я что-то припоминаю. Разве ее не подозревали в убийстве той девочки, Скарлетт? Помню, тогда еще многие говорили о том, что яблоко от яблони недалеко падает.

– Точно! – выкрикнула Сохи, щелкнув пальцами. – Тогда ей было всего семь лет, поэтому дело замяли. Но ходили разные слухи... Говорили, что она сама могла быть такой же... немного ненормальной как отец.

Арисоль села на край дивана, стараясь не обращать на них внимания. Она взяла кусок пиццы, но не смогла его прожевать. Пища застряла в горле. Она слушала их разговор, и понимала, что прошлого ей не избежать. Если кто-то узнает что она и есть та самая Арисоль, то её карьере придёт конец.

Арисоль почувствовала, как мир вокруг нее окончательно рухнул. Теперь ей оставалось только бежать. В этот момент на ее телефон пришло уведомление от Господина Кима. Он требовал, чтобы она немедленно прибыла в агентство.

Не обращая внимания на Сохи и Наён, Арисоль незаметно проскользнула к двери и выскользнула из квартиры. Ей нужно было хоть ненадолго скрыться от этого кошмара. Добравшись на такси до PJK Entertainment, она быстро пробежала по знакомым коридорам, пытаясь найти кабинет Господина Кима. Неожиданно она услышала обрывок разговора, который заставил её прийти в ярость.

– Просто ей повезло, понимаете? Она просто понравилась Господину Киму, вот и всё. С чего бы ему выбирать кого-то вроде неё? - насмешливо произнес женский голос.

– Да-да, точно. Да она даже петь толком не умеет! Наверняка, через кое какое-то место... – раздались смешки других трейни. Арисоль остановилась как вкопанная, услышав эти слова. В груди у неё всё клокотало от гнева. Как они смеют? Голоса в ее голове словно проснулись, злорадно хихикая. Они чувствовали ее ярость, предвкушая новый виток хаоса.

– Веселье начинается, Арисоль! - прошептал один из них.

– Да, к черту их! Им не место здесь! - согласился другой.

Арисоль вдруг почувствовала странное освобождение. К черту всех! Она не позволит им смеяться над собой. Она докажет им, что достойна этого места. Она уберет всех, кто стоит у нее на пути. Арисоль резко распахнула дверь кабинета Господина Кима и вошла внутрь, захлопнув ее за собой с такой силой, что со стен посыпалась пыль. Господин Ким, сидевший за своим огромным столом, даже не вздрогнул. Он, молча, указал на стопку газет и фотографий, небрежно брошенных на стол.

– Что это? – сухо спросил он, сверля ее взглядом. Внутри Арисоль все похолодело. Неужели он знает? Неужели он знает, кто на самом деле стоит перед ним?

– Вы... вы знаете, кто я? – спросила она дрожащим голосом, не в силах скрыть свой страх. Господин Ким лишь нахмурился в ответ.

– Разумеется, знаю. – отрезал он. – Ты думаешь, я беру на стажировку кого попало? В моем агентстве должны работать лучшие. И догадаться, кто ты, было несложно. Дочь знаменитого Юнги, который в прошлом убил 23 человека!

Арисоль стояла, ожидая дальнейшего решения Господина Кима. Она боялась представить, что он скажет. Она опустила глаза, не в силах выдержать его пристальный взгляд. Но вместо упреков и угроз она услышала лишь тихую усмешку.

– Мне совершенно все равно, кто твои родители, Арисоль. – произнес Господин Ким, нарушив тишину. – Меня интересует только то, как ты выступаешь на сцене. Если ты решила стать айдолом, то должна работать в свое удовольствие и выкладываться на сто процентов. Твое прошлое – это твое дело. Главное, чтобы оно не мешало твоей работе.

Арисоль была поражена. Она ожидала чего угодно, но не этого. Она не могла поверить, что ему действительно все равно. Неужели он действительно не видит в ней монстра, каким ее считали другие? После разговора с Господином Кимом, Арисоль почувствовала невероятный прилив сил. Она решила доказать ему, что он не ошибся в ней. Стажировка началась с головокружительной интенсивностью.

Каждый день начинался с раннего подъёма и пробежки по территории агентства, чтобы взбодриться. Затем следовала утренняя разминка, включавшая растяжку и упражнения на гибкость, чтобы подготовить тело к предстоящим нагрузкам. Затем начинались вокальные тренировки. Арисоль, Сохи и Наён часами занимались с педагогами по вокалу, отрабатывая технику дыхания, правильное произношение и контроль над голосом.

После обеда их ждали танцевальные тренировки, которые были самыми изнурительными. Хореографы ставили перед ними сложные и динамичные танцы, требующие не только физической выносливости, но и артистизма. Арисоль чувствовала, как её тело горит от усталости, но она продолжала двигаться, заставляя себя не отставать от Сохи и Наён, которые были более опытными танцорами. Они разучивали разные танцевальные стили – от хип-хопа до джаз-фанка, стараясь найти свой уникальный стиль.

По вечерам они занимались актёрским мастерством и изучали основы сценической речи. Им приходилось импровизировать, разыгрывать сценки и учиться выражать свои эмоции перед камерой.

Помимо основных тренировок, им также приходилось следить за своей внешностью. Им приходилось соблюдать строгую диету, регулярно посещать косметолога и заниматься спортом, чтобы поддерживать себя в форме.

Выходные были посвящены дополнительным занятиям и репетициям. Они оттачивали свое мастерство, работали над созданием своего имиджа и готовили песни и танцы для предстоящего дебюта.

Арисоль, Сохи и Наён проводили вместе дни и ночи, работая над тем, чтобы стать настоящими айдолами. Они стали не просто коллегами, но и настоящими подругами, поддерживающими друг друга в трудные моменты. Они вместе преодолевали усталость, боль и сомнения, двигаясь к своей общей цели – дебюту. Несмотря на все трудности, Арисоль была счастлива. Она чувствовала, что нашла свое место в жизни, и была готова сделать все, чтобы осуществить свою мечту.

Во время изнурительных тренировок, когда тело горело от усталости, а в голове стучала лишь одна мысль – не сдаваться, голоса всегда были рядом, словно назойливые мухи, готовые ужалить в самый неподходящий момент. Они пели вместе с Арисоль, искажая мелодию, наполняя её своей зловещей какофонией. Но их пение слышала только она, и это делало ситуацию ещё больше невыносимой.

Во время вокальных тренировок, когда Арисоль пыталась взять высокую ноту, один из голосов злобно шипел:

– Да брось ты это! Ты всё равно не сможешь! Посмотри на себя, уродливая, бездарная... Что ты вообще здесь делаешь?

Другой голос подхватывал, передразнивая ее:

– Ха-ха-ха! Она думает, что станет айдолом! Смешно! Ей место в психушке!

Во время танцевальных тренировок, когда Арисоль падала от усталости, голоса злорадно хохотали:

– Вставай, тряпка! Танцуй! Ты должна быть идеальной! Иначе... иначе они тебя бросят!

Но иногда голоса становились более соблазнительными и шептали ей на ухо:

– Помнишь, о чём мы говорили? Веселье только начинается... Забудь о тренировках, забудь об успехе, забудь обо всём! Давай отомстим им всем! Давай покажем им, кто здесь настоящая звезда!

Арисоль отчаянно пыталась игнорировать их, заглушить своими мыслями, своей волей, но они всегда возвращались, становясь всё громче и громче. Они напоминали ей о прошлом, о её тёмных желаниях, о жажде мести.

– Мы всегда рядом, Арисоль. – шептал один из голосов. – Мы твои самые верные друзья. Мы знаем, чего ты на самом деле хочешь. Мы знаем, что ты должна сделать.

– Помнишь, как они смеялись над тобой? Они презирали тебя? Пришло время расплатиться! – подхватывал другой голос, злой и ядовитый. – Покажи им свою силу! Покажи им свой гнев! Покажи им, кто здесь хозяйка!

Арисоль знала, что они правы. Она помнила все обиды, все унижения, все насмешки. Она помнила, как ее ненавидели и боялись. Она жаждала мести, но пока не могла себе этого позволить. Работа требовала жертв. Ей нужно было быть идеальной, чтобы достичь своей цели. И только тогда... тогда она сможет отомстить им всем.

По мере приближения даты дебюта напряжение в агентстве росло с каждым днём. Конкуренция между стажёрами достигла своего пика, и становилось всё очевиднее, что не все дойдут до конца. Новости об исключениях распространялись со скоростью лесного пожара, сея панику и страх среди оставшихся.

Сохи и Наён, которые всегда переживали за своих товарищей, были подавлены. Они сочувствовали исключённым и боялись, что сами могут оказаться на их месте. Но Арисоль казалось, что это её не касается. Она смотрела на своих соперников отстранённо, словно наблюдала за ними через стекло. В её голове всплывали жуткие картины: она представляла, как зашивает им рты толстой нитью, лишая их голоса, как они мучаются от боли и беспомощности. Эти картины были настолько яркими, словно происходили на самом деле. Голоса в ее голове ликовали, подпитывая ее темные фантазии.

– Да! Представь, как они будут умолять о пощаде! Как они будут корчиться от боли! – шептал один из них. – Давай, Арисоль, сделай это! Ты же этого хочешь, не так ли?

– Покажи им, кто здесь главный! Покажи им, что бывает с теми, кто встаёт у тебя на пути! – добавил другой голос. Арисоль чувствовала, как ее переполняет жажда насилия. Ей хотелось выплеснуть весь свой гнев и ненависть на этих людей, которые так долго презирали и унижали ее.

Но она знала, что не может этого сделать. Пока не может. Ей нужно было сдерживаться, чтобы не разрушить все свои планы. Ей нужно было дождаться подходящего момента, чтобы выпустить своих демонов на свободу.

Настал день. День, когда Арисоль больше не могла сдерживать своих демонов. Она ждала этого момента, копила в себе гнев и ненависть, и теперь, когда все звёзды сошлись, она была готова выпустить их на свободу.

Потеряв самообладание, Арисоль дождалась, пока все ее обидчики соберутся в тренировочном зале. Она проскользнула внутрь незамеченной, облила пол бензином и достав зажигалку, чиркнула спичкой.

Вспышка. Огонь мгновенно охватил помещение, пожирая все на своем пути. Люди закричали, задыхаясь от дыма и пламени. Их крики, полные боли и ужаса, были музыкой для ушей Арисоль. Она ухмылялась, наблюдая за тем, как они корчатся в агонии.

Убедившись, что пожар разгорелся достаточно сильно, Арисоль покинула здание, оставив своих жертв умирать. Она позвонила Сохи и сказала, что скоро заедет, чтобы забрать кое-что важное.

Приехав к Сохи, она увидела, что там уже ждёт Наён. Девушки были встревожены.

– Арисоль, ты видела новости? – спросила Сохи дрожащим голосом. Наён включила трансляцию с места пожара. Зал для стажёров пылал, а пожарные отчаянно пытались потушить огонь.

На экране показали обгоревшие тела, изуродованные до неузнаваемости. У многих вытекли глаза, а одежда, сплавившись с кожей, превратилась в ужасную маску. Сохи заплакала, закрыв лицо руками. Наён обняла ее, пытаясь успокоить.

Арисоль смотрела на эту картину отстраненно. Она не чувствовала ни сожаления, ни раскаяния. В ее голове звучал ликующий голос:

– Поздравляю, Арисоль! Тридцать шесть жертв! Ты превзошла все наши ожидания!

После жуткой трагедии в тренировочном зале в агентстве царила паника. Те, кто выжил, были в ужасе, выражая свой гнев и возмущение. Они боялись, что теперь их жизни в опасности. Страх пропитал каждый уголок PJK Entertainment.

Господин Ким, несмотря на шок, сохранял спокойствие. Он собрал всех оставшихся стажёров и сотрудников и призвал их к порядку.

– Мы должны сохранять спокойствие и продолжать работу. – говорил он, стараясь казаться уверенным. – Мы выясним, кто это сделал, и виновные понесут заслуженное наказание. Сейчас наша главная задача - обеспечить вашу безопасность.

В агентстве усилили охрану. Были установлены дополнительные камеры видеонаблюдения, а по коридорам стали патрулировать охранники. Но никто из них и предположить не мог, что преступница, виновная в трагедии, находится прямо перед ними.

Арисоль, стараясь не выдавать своего волнения, спокойно стояла рядом с Сохи и Наён, слушая слова Господина Кима. Голоса в её голове шептали ей, что она в безопасности, что никто не догадается. Они ликовали, наслаждаясь созданным хаосом. Сохи наблюдала за Арисоль. Её поражало, насколько спокойно и невозмутимо держалась подруга, несмотря на ужасную трагедию, произошедшую в агентстве.

Какая же у неё выдержка! – думала Сохи. Она восхищалась силой духа Арисоль, не подозревая, что скрывается за этой маской. Наён, заметив задумчивый взгляд Сохи, подозвала её в сторону.

– Послушай, Сохи, у меня есть одна идея! – прошептала она, оглядываясь по сторонам. – Ты видишь, как держится Арисоль? Она такая сильная и уверенная в себе. Она ведёт себя, так как и другой любой лидер. – Сохи пожала плечами, и времени то было в обрез.

Нужно было поскорее выбрать лидера в группе. Наён смотрела на Сохи с надеждой в глазах. Ей казалось, что это идеальное решение, которое поможет им не только укрепить свои позиции в агентстве, но и защитить себя от возможных угроз. Она верила, что вместе они смогут преодолеть все трудности и достичь вершины успеха. Господин Ким, собравшись с духом, обратился к оставшимся стажёрам.

– У нас мало времени... – сказал он жёстким, но усталым голосом. – Нам нужно как можно скорее выбрать лидеров оставшихся групп. До дебюта осталось совсем немного времени, а лидер должен вести свою команду, помогать, поправлять, вдохновлять... Без лидера вы никуда не продвинетесь.

После этих слов Сохи и Наён переглянулись и крепко взяли Арисоль за руки. Арисоль почувствовала их прикосновение и недоуменно посмотрела на подруг. Они, молча, улыбнулись ей и потянули за собой.

Арисоль не понимала, что происходит. Куда они ее ведут? Зачем? Почему? В ее голове пронеслось множество вопросов, но она не успела задать ни один из них. Ее просто тащили за собой, как марионетку.

Сохи и Наён решительно повели Арисоль к кабинету Господина Кима. Наён, набравшись смелости, постучала в дверь. Господин Ким оторвался от бумаг, и устало махнул рукой, разрешая войти. Девочки вошли в кабинет, Арисоль шла позади, чувствуя себя не в своей тарелке. Сохи откашлялась и набравшись храбрости, обратилась к Господину Киму:

– Господин Ким, мы хотели предложить кандидатуру лидера для нашей группы. – Господин Ким поднял на них усталый взгляд, ожидая продолжения.

– Мы считаем, что Арисоль идеально подходит на эту роль. – продолжила Наён, уверенно глядя на Господина Кима.

Арисоль, стоявшая с опущенной головой, почувствовала, как кровь отлила от ее лица. Лидер? Она? Какой из нее лидер? Она едва справляется с собой, с голосами в своей голове, с жаждой крови, которая постоянно ее преследует. Она постоянно боится, что ее раскроют, что правда выйдет наружу. На ее счету уже три преступления, за которыми стоят тридцать шесть жизней. Как она может вести за собой других, когда сама погрязла во тьме? Господин Ким внимательно слушал Сохи и Наён, кивая головой. Он оценивающе посмотрел на Арисоль, словно пытаясь разглядеть в ней скрытый потенциал.

– Я рад слышать, что вы так быстро определились с лидером. – наконец произнёс он. – Я уверен, что вы девочки, дебютируете. У вас есть талант, упорство и сильная командная работа. Осталось только придумать название для вашей группы. Подумайте хорошенько, название должно отражать вашу уникальность и характер. – затем он перевёл взгляд на Арисоль. – Арисоль, я надеюсь, ты осознаёшь всю ответственность, которая ложится на твои плечи. Ты должна вести своих подруг к успеху, быть для них опорой и поддержкой. Я верю в тебя.

Арисоль почувствовала, как ее переполняют противоречивые чувства. С одной стороны, она боялась, что не справится, что подведет своих подруг и Господина Кима.

С другой стороны, ее переполняло чувство удовлетворения. Ей давали шанс, ей доверяли, в нее верили. Возможно, это был шанс начать все сначала, шанс доказать, что она не монстр, а человек. Но голоса в ее голове шептали ей совсем другое.

– Не верь им, Арисоль! Они обманывают тебя! Ты должна использовать их, чтобы достичь своей цели. Ты должна отомстить им всем!

Их размышления прервал стук в дверь. Арисоль, Сохи и Наён поспешно отошли в сторону, пропуская другую группу. В кабинет вошли четыре девушки. Одна из них, Ёна, была меньше всех ростом и выглядела очень застенчивой. Она робко жалась к своим подругам, опустив голову. Другая, Ария, была немного выше, с ярко-красными волосами, которые, казалось, пылали огнём. Остальные две были близнецами, их звали Союн и Луна. Они были одеты одинаково и выглядели очень уверенно в себе.

Союн, стоявшая чуть впереди, обратилась к Господину Киму:

– Господин Ким, мы пришли сообщить, что выбрали лидера для нашей группы. Мы единогласно решили, что это буду я.

Господин Ким окинул их строгим, оценивающим взглядом. Арисоль, Наён и Сохи переглянулись. С ними он был другим, добрым, вежливым и понимающим. В его взгляде не было ни капли теплоты или поддержки, только холодный расчёт и требовательность.

– Хорошо. – сухо ответил Господин Ким. – Я надеюсь, вы понимаете, что на вас лежит большая ответственность. Никаких отношений, никаких ссор и конфликтов. Вы должны работать как единая команда, чтобы добиться успеха. – он сделал паузу, обводя взглядом всех присутствующих в кабинете. – И помните, если вы дебютируете, это будет большой нагрузкой для агентства. Две женские группы – это серьезное испытание для наших ресурсов. Не разочаровывайте меня. – в кабинете повисла гнетущая тишина. Арисоль почувствовала, как ее охватывает странное предчувствие.

Как только Союн, Луна, Ария и Ёна вышли из кабинета, Господин Ким попросил Арисоль остаться. Сохи и Наён обеспокоенно коснулись ее плеча в знак поддержки. Арисоль, пытаясь скрыть волнение, слабо улыбнулась им в ответ. Девочки вышли, оставив ее наедине с Господином Кимом.

Господин Ким на удивление смягчил свой взгляд. Снова появилась та тёплая, располагающая улыбка, которая так обманчиво успокаивала. Арисоль, стараясь сохранять самообладание, подошла к его столу ближе.

– Арисоль, я хотел поговорить с тобой кое о чём лично. – начал Господин Ким, внимательно наблюдая за её реакцией. – Я знаю, что ты дружила с Юджуном и Сонхва до прихода в агентство.

Арисоль хотела возразить, сказать, что это не его дело, что он ошибается, но Господин Ким не дал ей и слова сказать. Он поднял руку, прерывая ее.

– Не нужно отрицать очевидное, Арисоль. Я все знаю. – его голос звучал мягко, но в нем чувствовалась стальная хватка. – Но я хочу предупредить тебя: все ваши отношения и дружба должны оставаться в стенах агентства. Не нужно демонстрировать это фанатам. Если ваша группа дебютирует, это будет огромным риском, как для тебя, так и для всей компании. Любая связь с твоим прошлым может негативно сказаться на вашей карьере.

Арисоль молча, кивнула, пытаясь понять, что он хочет этим сказать. Она вспомнила, как Юджун однажды написал ей сообщение о том, что они не могут общаться, а всё как раз из-за этого.

– Господин Ким, позвольте спросить. – наконец решилась она. – Почему вы так относитесь ко мне и моей группе? Чем мы отличаемся от остальных? – Господин Ким вздохнул и откинулся на спинку кресла.

– Арисоль, я просто хочу помочь тебе. – ответил он, пристально глядя ей в глаза. – Я знаю, какие слухи ходят о твоей семье, какое давление ты испытываешь. Я хочу дать тебе шанс доказать всем, что ты не такая, как твой отец. К тому же, это отличный шанс помочь твоей матери. Я знаю, как ей тяжело.

И тут Арисоль вспомнила о маме. Поглощенная тренировками и учебой, стремясь к успеху, она совсем забыла о ней. Они не созванивались и не переписывались. Она даже не знала, как мама себя чувствует, как у нее дела. Чувство вины пронзило ее сердце. Как она могла быть такой эгоисткой? Как могла забыть о самом дорогом человеке в своей жизни?

Погруженная в свои мысли и терзаемая чувством вины, Арисоль вышла из кабинета Господина Кима. Ее встретила напряженная тишина, нарушаемая лишь приглушенными голосами. Отойдя немного от двери, она увидела, что Ария и Наён яростно ругаются, стоя друг напротив друга. Ёна, робко выглядывающая из-за спины Арии, и Сохи отчаянно пытались их разнять, дергая за руки и уговаривая успокоиться.

Судя по обрывкам фраз и злобным взглядам, конфликт разгорелся не на шутку. Арисоль, не раздумывая, бросилась к ним. Она резко оттащила Наён от Арии и закрыла её своей спиной. Арисоль перевела взгляд с разъярённой Арии на спокойную и недовольную Союн.

Внутри Арисоль закипала ярость. Она ненавидела, когда кто-то угрожал её друзьям. Гнев, подогреваемый голосами в её голове, требовал выхода.

– Что здесь происходит? – холодно спросила Арисоль, сверля Арию взглядом. Ария, не сводя злобного взгляда с Наён, прошипела:

– Пусть эта выскочка заткнётся! Она слишком много на себя берёт! – Арисоль сделала шаг вперёд, сокращая расстояние между собой и Арией.

– Я не знаю, что здесь произошло, и мне всё равно. – жёстко произнесла она. – Но я хочу, чтобы ты и твоя группа держались от нас подальше. Не смейте больше приближаться к моим подругам. Иначе пожалеете.

Арисоль говорила спокойно, но в её голосе звучала такая угроза, что Ария невольно отступила на шаг назад. Союн, которая до этого стояла в стороне, наконец решила вмешаться.

– Арисоль, мы не хотим никаких проблем. - сказала она, стараясь сохранять спокойствие. – Это просто недоразумение. Ария немного вспыльчива, но она не хотела никого обидеть.

– Тогда следи за её вспыльчивостью. – отрезала Арисоль, не сводя взгляда с Арии. – И запомните: мы никого не трогаем, но и себя в обиду не дадим. – с этими словами Арисоль развернулась и, взяв Сохи и Наён под руки, повела их прочь, оставив Союн и ее группу в замешательстве.

Когда Арисоль, Сохи и Наён отошли подальше от места стычки, Арисоль, стараясь успокоиться, повернулась к своим подругам. Она должна была знать, что произошло.

– Что вообще случилось? – спросила она, стараясь, чтобы её голос звучал как можно спокойнее.

– Ария первая набросилась на меня. Она... она обвинила нас в том, что мы незаслуженно получили стажировку, и начала оскорблять. Сказала, что мы просто неудачницы, раз нам так везет. Что мы прошли прослушивание и сразу же оказались в списке стажеров. А потом еще и начала говорить, что Господин Ким относится к нам лучше, чем к остальным. – Сохи, нахмурившись, поддержала подругу:

– Да, она сказала, что мы просто используем свои связи, чтобы добиться успеха. Что нам всё достаётся легко, а они, видите ли, усердно работают, чтобы заслужить место в агентстве.

Арисоль слушала, сжимая кулаки. Она понимала, что зависть может быть сильным чувством, но не ожидала, что оно выльется в такую агрессию. Она хорошо знала, что им с Сохи и Наён пришлось многое пережить, чтобы оказаться здесь. И эта несправедливость еще больше разожгла ее гнев.

– Ну, уж нет... – прошептала Арисоль, сверкнув глазами. – Пусть только попробуют ещё раз. Я не позволю им так с нами обращаться.

Она вспомнила слова Господина Кима о том, что им нужно держаться вместе и не поддаваться на провокации. Но в тот момент ей хотелось только одного – чтобы они оставили её подруг в покое. Голоса, в её голове снова подталкивая её к безумным действиям, о которых она, пожалеет в будущем.

Настал день «Х». День, когда решалась судьба многих трейни. День, когда должны были объявить, какие группы дебютируют.

Наён и Сохи были на грани нервного срыва, переходя от переживания к панике. Арисоль, казалось, была спокойна как никогда. Она сидела в углу, наблюдая за суматохой вокруг, и лишь изредка кивала подругам, стараясь их подбодрить.

Неожиданно зазвонил телефон Арисоль. Это была мама. Арисоль вздрогнула, ее сердце забилось чаще. Руки задрожали, когда она поднесла трубку к уху.

– Арисоль, ты в порядке? – раздался взволнованный голос мамы. Арисоль, пытаясь успокоиться, глубоко вздохнув.

– Я... я в порядке. – прошептала она, чувствуя, как к горлу подступает ком.

– Не волнуйся, ты справишься. – продолжала Агнесс, словно читая её мысли. – Ты сильная, ты талантливая, ты всё сможешь. – Арисоль почувствовала, как к глазам подступают слёзы.

– Прости меня, мамочка. Я не звонила, не писала тебе. – она извинялась перед Агнесс за то, что не звонила и не писала столько месяцев.

– Все хорошо, моя дорогая. – мягко ответила Агнесс. – Я понимаю, что у тебя тренировки, репетиции, ты мечтала об этом! Я, так горжусь тобой!

Арисоль выдохнула с облегчением. Ей было так важно услышать эти слова, почувствовать поддержку человека, который ее понимал и любил. Она знала, что, несмотря ни на что, мама всегда будет рядом, всегда будет в нее верить. Это придавало ей сил и уверенности в себе.

Наконец-то настал долгожданный момент. Назвали имена Арисоль, Сохи и Наён. Сердце Арисоль бешено заколотилось. Подруги переглянулись, взялись за руки и сдерживая волнение, вышли в центр зала перед руководителем и основателем PJK Entertainment Господином Кимом. Господин Ким, невозмутимый и строгий, внимательно смотрел на них, оценивая каждую деталь. В зале воцарилась тишина, нарушаемая лишь тихим стуком каблуков.

Внезапно заиграла музыка. Ритмичный бит заполнил пространство, заставляя кровь быстрее бежать по венам. Арисоль сделала глубокий вдох и шагнула вперёд. Она запела первой, её голос звучал уверенно и сильно, наполняя зал энергией и страстью. Одновременно с пением она начала танцевать. Движения были плавными и грациозными, но в то же время энергичными и дерзкими. За Арисоль запела Сохи. Ее голос был более нежным и мелодичным, придавая композиции лиричность и чувственность. Она начала двигаться вслед за Арисоль, повторяя ее движения, но привнося в танец что-то свое, уникальное.

Наён присоединилась к ним последней. Её голос был самым мощным и высоким, придавая песне драматизм и силу. Она танцевала с особым энтузиазмом, словно выплескивая наружу все свои эмоции. Девочки двигались как единое целое, словно их связывала невидимая нить. Они были синхронны, точны и выразительны. В каждом движении, в каждом взгляде, в каждой ноте чувствовалась их любовь к музыке, их преданность друг другу и их стремление к успеху. Они выкладывались по полной, отдавая сцене всё, что у них было.

Закончив выступление, Арисоль почувствовала, как на нее накатывает волна усталости. Все силы, которые она потратила на танец, на все месяцы изнурительных тренировок и репетиций, словно испарились. Ей хотелось только одного - упасть на мягкую кровать и уснуть. Стоять было тяжело, ноги подкашивались, а в голове пульсировала навязчивая мысль: «Только бы все это было не зря».

Господин Ким, сохраняя невозмутимое выражение лица, слегка улыбнулся, но тут же вернулся к своему обычному серьезному виду. Он снова внимательно посмотрел на Арисоль, Сохи и Наён, словно пытаясь разглядеть в них что-то, скрытое от чужих глаз.

– Поздравляю с дебютом, GOOD! - сказал он, и этих слов было достаточно, чтобы Сохи и Наён завизжали от радости, обнимая друг друга. Арисоль, чувствуя, как на ее лице расплывается улыбка, присоединилась к подругам. Ее сердце переполняла радость, но она была настолько уставшей, что веселиться совсем не хотелось.

Господин Ким, заметив их усталость, отпустил их домой. Поскольку их группа дебютировала, им выделили отдельный дом. Вещи девочек уже были там. Подруги, взявшись за руки, вышли из агентства. Им вызвали водителя, и они уехали в свой новый дом, предвкушая долгожданный отдых.

Приехав на место, девочки были поражены размерами и красотой дома. Он был просторным, светлым и уютным. Они с восторгом осматривали каждый уголок, предвкушая новую жизнь.

Арисоль, не разделяя всеобщего энтузиазма, медленно шла по коридору, оглядывая комнаты. Она чувствовала себя измотанной и не хотела ни с кем разговаривать. Ее взгляд остановился на комнате в самом конце коридора. Комната была достаточно светлой, с большими окнами, из которых открывался красивый вид на пруд и закат. Арисоль решила, что это идеальное место для нее. Позже она обустроит комнату по своему вкусу, добавив в нее что-то свое, личное.

Не тратя времени на распаковку вещей, Арисоль подошла к кровати и коснувшись мягкой подушки, тут же погрузилась в глубокий сон.

ГЛАВА IX. Эдемов сад

Арисоль проспала целых тринадцать часов, словно пытаясь наверстать упущенное за последние месяцы. Ни Наён, ни Сохи не стали ее будить, понимая, как сильно она устала и нуждалась в отдыхе. Девочки тихонько бродили по дому, стараясь не шуметь, чтобы не потревожить сон подруги.

Проголодавшись, Сохи и Наён решили приготовить себе, что-нибудь поесть. Они быстро соорудили незамысловатый ужин и устроились на диване перед телевизором. Все каналы были забиты новостями и видео с их дебютного выступления. Везде транслировали записи с танцем GOOD, хвалили их талант и артистизм. Девочки с гордостью смотрели на себя, радуясь своему успеху.

Внезапно Наён замерла, её взгляд был прикован к экрану. Там показывали выступление другой группы - той самой, в которой были Союн и Ария. Ведущий объявил, что они тоже дебютировали и название их группы «SIRENS». Наён почувствовала, как ее захлестывает гнев. Она вспомнила, как Ария набросилась на нее, оскорбляла и унижала. И теперь эта группа тоже дебютировала! Неужели им все сходит с рук? Сохи, заметив резкое изменение в лице подруги, обеспокоенно взяла её за руку.

– Что случилось, Наён? – тихо спросила она. Наён, не отрывая глаз от экрана, процедила сквозь зубы:

– Они тоже дебютировали... Эти выскочки... Ненавижу их!

Сохи понимала, что чувствует Наён. Она тоже помнила тот неприятный инцидент, но старалась не думать об этом. Ей хотелось, чтобы они просто забыли о SIRENS и сосредоточились на своей группе, на своем успехе. Но злость, бурлившая в Наён, была слишком сильной, чтобы ее игнорировать. Она чувствовала, что этот конфликт еще не закончился и что он может иметь серьезные последствия.

Арисоль проснулась поздно вечером, чувствуя себя намного лучше, чем вчера. Долгий сон восстановил ее силы и прояснил мысли. Но выглядела она не очень: волосы растрепаны, лицо помято, а одежда все та же, в которой она приехала в дом. Сохи, увидев подругу, тепло улыбнулась ей и подойдя ближе, помогла дойти до ванной комнаты. Она понимала, что Арисоль еще не совсем оправилась после изнурительных тренировок и дебютного выступления. В ванной Арисоль быстро приняла душ. Горячая вода смыла с нее остатки усталости и напряжения, оставив ощущение свежести и легкости. Она вымыла голову, привела себя в порядок и нанесла легкий макияж, чтобы скрыть следы бессонных ночей.

Чувствуя себя отдохнувшей и полной сил, Арисоль вышла из ванной и направилась в гостиную, где её уже ждали подруги. Сохи и Наён приготовили вкусный ужин, стараясь порадовать Арисоль и поднять ей настроение. Арисоль поблагодарила девочек за заботу и села рядом с ними. Они весело болтали, обсуждая планы на будущее и делясь впечатлениями от дебютного выступления. Внезапно Наён замолчала и посмотрев на Арисоль произнесла:

– Кстати, ты знаешь, что Союн и ее группа SIRENS тоже дебютировали? – Арисоль нахмурилась. Она вспомнила конфликт с Арией и почувствовала, как в душе поднимается волна раздражения.

– Да, я видела новости. – сухо ответила она, стараясь не показывать своих истинных чувств.

Вечер проходил в тёплой и дружеской атмосфере. Девочки ели, смеялись, обсуждали последние новости и делились своими мечтами и планами. В какой-то момент разговор зашёл о влюблённости. Сохи и Наён оживились и начали рассказывать о своих школьных влюблённостях в одноклассников.

Сохи вспоминала, как тайно вздыхала по капитану футбольной команды, а Наён делилась историями о том, как писала, анонимные письма своему однокласснику. Они с интересом посмотрели на Арисоль, ожидая её рассказа.

Арисоль, почувствовав на себе их взгляды, опустила глаза. Ей не хотелось рассказывать о Минхёке. Она даже не знала, кем он работает и чем занимается. Всё, что она помнила - это то, что он обнимал её, когда она плакала, у него дома.

Рассказать об этом подругам казалось чем-то слишком личным, слишком сокровенным. Она боялась, что они не поймут ее, осудят. Но, видя их заинтересованные взгляды, Арисоль всё же решилась. Она медленно и неуверенно начала свой рассказ, подбирая слова.

– Я... я тоже была влюблена... – прошептала она, чувствуя, как краска заливает её щёки. – Его зовут Минхёк. Я не знаю, чем он занимается. Мы просто... мы просто общались.

Сохи и Наён переглянулись и странно улыбнулись. В их взглядах было что-то загадочное, что-то, чего Арисоль не могла понять. Она почувствовала себя неловко, словно ее выставили на всеобщее обозрение.

– И что дальше? – нетерпеливо спросила Наён, нарушая повисшую тишину. – Вы встречались? – Арисоль, смутившись ещё больше, мотнула головой.

– Нет. – тихо ответила она, надеясь, что этот разговор скоро закончится. Услышав это имя, Сохи и Наён с любопытством переглянулись.

– Его зовут Минхёк? – спросила Сохи, приподняв бровь.

– Он тоже трейни? – добавила Наён. Арисоль замялась, не зная, что ответить.

– Нет, он... он не трейни. – пробормотала она, чувствуя, как всё сильнее краснеют ее щеки. – Он... он намного старше меня. – глаза Наён и Сохи округлились от удивления.

– Намного старше? – воскликнула Сохи, не в силах скрыть свой шок.

– Насколько? – добавила Наён, сгорая от любопытства. Арисоль, чувствуя себя неловко, поспешила их успокоить.

– Не волнуйтесь, ничего особенного не было. – заверила она подруг. – Мы виделись всего дважды, а потом я просто ушла в танцы и музыку. У меня совсем не было времени на личную жизнь.

– И вы даже не созванивались? – с сомнением спросила Наён, недоверчиво качая головой. Арисоль отрицательно покачала головой.

– Нет, мы не созванивались. – ответила она. – Я совсем забыла о нем. Сейчас у меня другие приоритеты. – Наён казалось, была настроена скептически.

– Почему бы тебе не позвонить ему? – предложила она, подмигнув Арисоль. – Может быть, он ждёт твоего звонка. – Арисоль только поморщилась.

– Нет, спасибо. – отрезала она. – Я не хочу ему звонить. К тому же я не помню его номер. Я оставила его визитку дома у мамы.

Она надеялась, что этот разговор окончен. Ей не хотелось вспоминать о Минхёке. Он был частью ее прошлой жизни, жизни, которую она старалась забыть. Сейчас у нее была новая жизнь, карьера, новые друзья. И она не хотела ничего менять. И к тому же, он намного старше, а в его глазах, она лишь ребёнок.

Разойдясь по своим комнатам, Арисоль долго не могла уснуть. Она никак не могла привыкнуть к тому, что её комната такая светлая и просторная. В голове роились мысли о том, как она обустроит её, когда у неё появятся деньги. Она представляла, как повесит на стены фотографии, поставит на полки книги и сувениры, создавая уют и комфорт. Но, устав от мыслей, Арисоль вскоре снова провалилась в сон. Рано утром Сохи и Наён разбудили её, взволнованно постучав в дверь.

– Арисоль, просыпайся! Пора собираться в агентство! – закричали они.

Арисоль сонно потерла глаза и неохотно встала с кровати. Она быстро привела себя в порядок, надела удобную одежду и немного накрасилась. Вместе с подругами они спустились вниз и отправились в агентство.

Когда они добрались до PJK Entertainment, их встретила Госпожа Сумин – их менеджер. Она была молодой, энергичной и очень милой женщиной.

– Доброе утро, девочки! Рада вас видеть! – воскликнула, она, приветливо улыбаясь. Арисоль, Сохи и Наён поздоровались с Госпожой Сумин и вместе с ней направились в кабинет Господина Кима.

Господин Ким, как всегда, был строг и немногословен. Он поздравил девочек с успешным дебютом и заверил их, что они должны как можно скорее начать записывать свой первый альбом.

– Фанаты с нетерпением ждут. – сказал он. – У вас есть все шанс стать звёздами, не упустите его!

Арисоль, Сохи и Наён кивнули в знак согласия. Они были полны решимости и готовы работать день и ночь, чтобы оправдать ожидания Господина Кима и своих поклонников. Они знали, что их ждёт тяжёлый труд, но верили в свои силы и были уверены, что вместе смогут достичь невероятных высот. Девочки попрощались с Господином Кимом и направились в кабинет Госпожи Сумин.

– Ну что, девочки, готовы к взвешиванию? – спросила Госпожа Сумин, стараясь говорить бодро. Наён, как всегда самая смелая, вызвалась первой.

– Я первая! Мне нечего бояться! – воскликнула она, уверенно шагнув к весам. Она встала на платформу и Госпожа Сумин внимательно посмотрела на цифру.

– Отлично Наён, 45 килограммов! В самый раз для твоего роста. – похвалила менеджер. Сохи немного волнуясь, подошла следующей.

– Надеюсь, у меня всё хорошо с весом. – пробормотала она, забираясь на весы.

– Замечательно, Сохи! 43 килограмма, всё отлично! – успокоила её Госпожа Сумин. Когда настала очередь Арисоль, она почувствовала, как сердце забилось чаще. – Арисоль, не переживай, я уверена, что у тебя тоже все хорошо. – сказала Госпожа Сумин, заметив ее колебания и ободряюще взяв за руку. Арисоль сглотнула.

– Я... я просто немного нервничаю. – прошептала она и закрыв глаза, встала на весы. Госпожа Сумин, увидев цифру на весах, пришла в ужас.

– Арисоль... 33 килограмма? Это... это очень мало! Это очень опасно для твоего здоровья! – воскликнула она, не в силах сдержать беспокойство.

Наён и Сохи, услышав слова Госпожи Сумин, тоже пришли в ужас.

– Что?! 33 килограмма?! Это же ненормально! – воскликнула Наён, с тревогой глядя на Арисоль. Сохи молча, обняла подругу за плечи, выражая свою поддержку.

– Девочки, пожалуйста, выйдите. – попросила Госпожа Сумин, стараясь сохранять спокойствие. – Мне нужно поговорить с Арисоль наедине. – Наён и Сохи переглянулись и неохотно покинули кабинет, оставив Арисоль наедине с менеджером.

Госпожа Сумин вздохнув, села за свой стол и жестом пригласила Арисоль сесть рядом. Арисоль чувствуя себя виноватой и подавленной, послушно опустилась на стул, стараясь не смотреть менеджеру в глаза. Госпожа Сумин внимательно смотрела на Арисоль, и в ее взгляде читалось беспокойство.

– Арисоль, скажи мне честно, у тебя раньше были проблемы с весом? – тихо спросила она. Арисоль опустив глаза, молча, кивнула.

– Да, Госпожа Сумин. Последние два года мой вес... был критическим. Я знаю, что это ненормально, но я ничего с этим не делала. – Госпожа Сумин вздохнула.

– Я понимаю, Арисоль, что тебе сейчас тяжело. – сказала она, стараясь говорить мягко и успокаивающе. – Но ты должна понимать, что твоё здоровье – это самое главное. Твой вес может серьёзно повлиять на твою карьеру. Если ты будешь плохо себя чувствовать, ты не сможешь танцевать, петь и выступать на сцене. – она сделала паузу, пристально глядя на Арисоль. – Я ничего не скажу Господину Киму. Но ты должна пообещать мне, что сходишь к диетологу. Он поможет тебе наладить питание и вернуть вес в норму.

Арисоль сжалась, услышав эти слова. Она не хотела идти к врачу. Она знала, что ничего не сможет сделать со своим весом. Ей не хотелось признавать, что у нее есть проблема, что она нуждается в помощи. Ей казалось, что это ее личное дело, что она сама сможет со всем справиться. Но Госпожа Сумин смотрела на нее с такой заботой и беспокойством, что Арисоль не могла ей отказать.

Выйдя из кабинета Госпожи Сумин, Арисоль почувствовала себя еще более подавленной, чем прежде. Ей хотелось убежать, спрятаться от всех, чтобы никто не видел ее слабости. Но как только она вышла в коридор, на нее буквально набросились подруги. Наён не в силах сдержать эмоции, схватила Арисоль за плечи и начала трясти её, не переставая задавать вопросы:

– Арисоль! Что происходит? Как ты дошла до такого? Почему ты ничего не делала?

Глаза Наён были полны беспокойства и страха. Она искренне переживала за Арисоль и не понимала, как подруга могла довести себя до такого состояния. Сохи увидев состояние Арисоль и ярость Наён, тут же попыталась успокоить подруг. Она встала между ними, положив руки на плечи Арисоль.

– Наён, успокойся! Не тряси ее! Все будет хорошо. – сказала она мягким, успокаивающим голосом. Сохи повернулась к Арисоль и предложила. – Давай сходим к диетологу, хорошо? Это поможет тебе наладить питание и снова чувствовать себя хорошо.

Арисоль молча слушала подруг. Она опустила глаза и плотно сжала губы. Она не хотела ничего говорить, не хотела отвечать на вопросы. Все, чего она хотела – чтобы ее оставили в покое.

После недолгого молчания Арисоль медленно кивнула. Она понимала, что ей нужна помощь, что ей нужно что-то делать. Ей было страшно, но она знала, что не сможет справиться одна. И, может быть, рядом с Сохи и Наён ей будет немного легче пройти через это испытание.

Ария, случайно подслушав разговор Наён и Сохи об Арисоль, не смогла сдержать злорадной ухмылки.

– Вот тебе и звёздочка! – прошептала она себе под нос и, не теряя ни минуты, побежала докладывать своим подругам. – Девчонки, вы не поверите, что я узнала! – выпалила Ария, врываясь в их тренировочный зал. – У Арисоль серьёзные проблемы с весом! Она весит всего 33 килограмма! Представляете? – Ёна, сидевшая в углу и растягивавшаяся, нахмурилась.

– Ария, зачем ты лезешь не в свое дело? Какое нам до этого дело? – спросила она, покачав головой. – У нас и своих проблем хватает. – Союн, как лидер группы, тут же одернула Арию.

– Ария, это некрасиво. У людей проблемы, а ты радуешься. Так поступать не стоит. – отчитала она, строго посмотрев на Арию. – Нам нужно сосредоточиться на себе и на своей карьере.

Луна, как обычно, молча, наблюдала за происходящим. Она не участвовала в разговоре, но её взгляд выражал неодобрение. Она считала, что Ария поступает низко и подло, радуясь чужому горю. Но, будучи тихой и замкнутой девушкой, она не решалась высказать своё мнение вслух.

Арисоль, размышляя о своём состоянии, не замечала никаких изменений в себе. Она чувствовала себя слабой и уставшей, но списывала это на недостаток веса. Единственное, что её действительно беспокоило - это отсутствие месячных. Они так и не начинались у неё, и это действительно было серьёзно.

Она боялась даже представить, что будет, если об этом узнает Госпожа Сумин или ее подруги. Они бы точно сошли с ума от беспокойства! Арисоль старалась не думать об этом и надеялась, что все наладится само собой.

Внезапно их тишину нарушил мужской голос, доносившийся из звукозаписывающей студии. Заинтригованные девочки выглянули в коридор и, приоткрыв дверь студии, услышали приятное пение.

– Кто это поёт? – прошептала Сохи, с любопытством заглядывая в студию.

– Похоже, очень красивый парень. – ответила Наён, тоже пытаясь разглядеть певца.

Арисоль, услышав голос, замерла. Она сразу же узнала его. Подойдя к двери, она увидела Сонхва. Сохи и Наён не знали его имени, но Арисоль хорошо знала Сонхва. Он был лидером группы X-EVO, в которой когда-то должен был дебютировать Юджун.

После Сонхва к микрофону подошел Юджун. Сердце Арисоль сжалось. Ее любимые друзья, которые бросили ее ради карьеры, которые предпочли славу и успех их дружбе.

В груди поднялась волна обиды, горечи и разочарования. Она не могла поверить, что они могли так легко забыть о ней, о их совместных мечтах и надеждах. Арисоль почувствовала, как к глазам подступают слёзы. Ей захотелось убежать, спрятаться от них.

Она медленно отошла от двери, стараясь успокоиться. Ей было больно видеть их, видеть их успех, зная, что она могла бы быть рядом с ними. Арисоль не выдержала и, развернувшись, просто ушла, оставив подруг в полном недоумении.

Сонхва, Юджун и Уджун, записывая вокал, почувствовали на себе чьи-то взгляды. Закончив запись, они вышли из студии, чтобы узнать, кто за ними подглядывал. Они увидели двух незнакомых девушек, с любопытством разглядывающих их.

– Простите, вы кто? – вежливо улыбаясь, спросил Сонхва.

– Мы просто хотели послушать, как вы поёте. – смущённо ответила Сохи. Уджун, осмотрев девушек, пришел к выводу, что они, скорее всего, трейни.

– Вы готовитесь к дебюту? – поинтересовался он.

– Мы уже дебютировали. – гордо ответила Наён. – Мы группа GOOD. – Сонхва и Юджун переглянулись. Они знали, что в агентстве появилась новая женская группа, но не знали, кто в нее входит.

– А кто у вас лидер? – спросил Сонхва, желая поддержать разговор. Сохи не сдержалась и выпалила:

– Наш лидер – Арисоль!

Как только Сонхва и Юджун услышали имя своей подруги, они снова переглянулись, на этот раз с удивлением и шоком. Имя их подруги детства, которую они не видели несколько лет, прозвучало для них как гром среди ясного неба.

– Арисоль? – одновременно спросили они, не веря своим ушам. Юджун, стараясь сохранять спокойствие, но в глубине души кипя от волнения, осторожно спросил:

– А где же сама Арисоль? Она сейчас здесь? – Наён, заметив их неподдельный интерес, усмехнулась.

– Она... наверное, немного стесняется. – ответила она, решив не раскрывать всех карт. – Она не любит, когда на нее обращают слишком много внимания. – Сонхва, не теряя надежды увидеть подругу, тепло улыбнулся.

– Мы бы очень хотели пообщаться со всеми вами, узнать вас получше. – сказал он. – Не хотите ли поужинать вместе в кафе? Мы угощаем.

Сохи и Наён переглянулись. Перспектива поужинать с участниками популярной группы X-EVO была слишком заманчивой, чтобы от нее отказываться. К тому же они понимали, что это отличная возможность наладить связи и привлечь внимание к своей группе.

– Мы согласны! – хором ответили девочки.

– Отлично! Тогда мы подождем вас в кафе через час. – сказал Сонхва, улыбаясь. – И обязательно приведите Арисоль! Мы очень хотим ее увидеть. – пока Сохи и Наён отправились на поиски Арисоль, Юджун сказал Уджуну:

– Нам с Сонхва нужно отойти на пару минут, хорошо? Подожди нас.

Уджун кивнул, не задавая лишних вопросов. Он привык к тому, что Юджун и Сонхва часто уходили куда-то вместе, чтобы обсудить что-то важное. Юджун и Сонхва отошли в сторону, подальше от посторонних глаз. Сонхва положил руку на плечо Юджуна, стараясь поддержать его.

Юджун опустил голову, чувствуя, как его охватывает стыд и вина. Он понимал, что поступил неправильно, бросив Арисоль ради карьеры. Он знал, что ей было тяжело, что она нуждалась в его поддержке, но он выбрал другой путь, путь к славе и успеху.

– Мне так стыдно, Сонхва. – прошептал Юджун, чувствуя, как к горлу подступает ком. – Мы бросили ее, когда она так в этом нуждалась.

Сонхва понимал чувства Юджуна. Он тоже чувствовал себя виноватым перед Арисоль. Они оба решили что исправят свою ошибку перед ней.

Сохи и Наён, обыскав все уголки агентства, наконец, нашли Арисоль в репетиционном зале. Она сидела на полу спиной к двери и смотрела в зеркало. Но, судя по ее отрешенному взгляду, она не хотела никого видеть.

Арисоль снова слышала голоса в своей голове. Они шептали ей гадости, убеждая, что она никому не нужна, что друзья отвернутся от неё, как только узнают о её проблемах. Голоса твердили, что она недостойна любви и поддержки, что она обуза для всех. Наён, обеспокоенная её состоянием, осторожно положила руку на плечо Арисоль.

– Арисоль, ты в порядке? – тихо спросила она. Арисоль вздрогнула и медленно повернулась к подругам. Ее глаза были полны боли и отчаяния. Сохи присела рядом с ней и, взяв её за руку, предложила:

– Мы хотели пригласить тебя на ужин. X-EVO пригласили нас в кафе. – Арисоль нахмурилась.

– Ужин? С X-EVO? Зачем? – прошептала она, чувствуя, как в груди поднимается волна протеста.

– Ну, Арисоль! Это отличная возможность познакомиться, наладить связи. – взволнованно ответила Наён. – К тому же они сказали, что хотят тебя увидеть!

– Но... дружба и отношения ведь запрещены! – прошептала Арисоль, вспоминая строгие правила агентства.

Сохи и Наён переглянулись. Они понимали, что Арисоль сейчас не в лучшем состоянии, и не хотели давить на неё. Но они очень хотели пойти на этот ужин и не хотели оставлять Арисоль одну.

– Пожалуйста, Арисоль, пойдём с нами. – попросила Сохи, глядя ей в глаза. – Нам будет намного спокойнее, если ты будешь рядом.

Арисоль колебалась. Она не хотела никуда идти, не хотела ни с кем общаться. Ей хотелось просто спрятаться от всего мира и побыть одной. Но она видела, как подруги переживают за нее, и не хотела их расстраивать. Она понимала, что им нужна ее поддержка, как и ей нужна их поддержка.

– Хорошо. – тихо ответила Арисоль. – Я пойду с вами.

Наступил долгожданный вечер, и девочки, собравшись вместе, отправились ужинать. У кафе их уже ждали Сонхва, Юджун, взявший себе псевдоним Дин, и Уджун. Наён и Сохи тепло поприветствовали парней, оживлённо болтая и обмениваясь улыбками.

Однако стоило Сонхва и Дину увидеть Арисоль, как их лица исказились от ужаса. Перед ними стояла бледная, худая тень девушки, от которой остались лишь кожа да кости. Её вид говорил о серьёзных проблемах со здоровьем.

Быстро взяв себя в руки, парни вернули на лица приветливые улыбки, стараясь не показывать своего беспокойства. Они не хотели смущать Арисоль и портить вечер.

Девочки сели за столик напротив парней и принялись заказывать свои любимые блюда. Арисоль, как обычно, ничего не хотела есть. Ей хватало одной воды, чтобы заглушить чувство голода.

Наён, заметив, что у неё нет аппетита, решила взять ситуацию в свои руки.

– Арисоль, тебе нужно поесть. – сказала она, обращаясь к подруге. – Я закажу тебе курицу и пюре. – Арисоль хотела было возразить, но, увидев решительный взгляд Наён, лишь смиренно кивнула.

Сохи и Наён старались не рассказывать парням о проблемах Арисоль с весом. Они считали, что это слишком личное, к тому же они ещё мало знакомы. Кроме того, они очень переживали, что их могут заметить менеджеры агентства. Дружба и тем более отношения между участниками разных групп были строго запрещены.

Арисоль ела с трудом, каждый кусочек давался ей с огромным усилием. Она чувствовала, как еда застревает у неё в горле, и ей становилось тошно. Но она понимала, что должна поесть ради подруг, ради своего здоровья, ради себя самой.

Дин оживлённо болтал с Наён, рассказывая забавные истории и заставляя её звонко смеяться. Сохи с Уджуном тоже нашли общий язык, обсуждая музыку и танцы. И только Сонхва с Арисоль молчали, погружённые в свои мысли.

Сонхва украдкой поглядывал на свою подругу детства. Он видел её бледное лицо, запавшие глаза, тонкие руки. Он чувствовал себя виноватым в том, что с ней случилось. Ни его, ни Дина не было рядом, когда она нуждалась в поддержке.

Что с ней случилось? Неужели всё настолько плохо? Эти вопросы терзали его душу, не давая покоя. Он хотел спросить её обо всём, узнать, что её беспокоит, предложить свою помощь. Сейчас ему было плевать на правила.

После ужина Арисоль заказала себе гранатовый сок. Сонхва воспользовался моментом, попросил ее отойти, чтобы поговорить наедине. Арисоль, смутившись, посмотрела на подруг, словно спрашивая разрешения. Наён и Сохи тут же нахмурились от возмущения.

– Куда вы собрались? – спросила Наён, нахмурив брови.

– Хочешь украсть нашего лидера? – добавила Сохи, притворно надув губы. Сонхва улыбнулся, стараясь их успокоить.

– Не волнуйтесь, девочки. Мы просто ненадолго отойдем, чтобы поговорить. – заверил он. – Я не собираюсь ее похищать. – но Наён и Сохи вцепились в Арисоль, намекая, что отпустят ее только с ее разрешения. Арисоль, понимая, что подруги волнуются за нее, успокоила их.

– Все в порядке, девочки. Я скоро вернусь. – сказала она, стараясь говорить уверенно.

Получив разрешение подруг, Арисоль и Сонхва вышли из кафе. Они, молча, шли по улице в сторону агентства. Арисоль чувствовала себя неловко, а Сонхва - напряженно.

Подойдя к зданию, Арисоль остановилась у стены, чтобы перевести дух. Подъём по лестнице дался ей тяжело, и она чувствовала слабость во всём теле. Сонхва, наблюдая за ней, нашёл в себе силы начать разговор.

– Арисоль... – начал он, его голос дрожал от волнения. – Что с тобой случилось? Мне очень жаль, что ты сейчас в таком состоянии. – он сделал паузу, собираясь с мыслями. – Ты можешь рассказать мне, что случилось? Я знаю, что ты не обязана, но я хочу помочь тебе.

Арисоль молчала, уставившись в пустоту. В ее голове проносились воспоминания, причинявшие невыносимую боль. Она вспомнила, как лежала в психиатрической больнице, как пыталась бороться со своими демонами, как ждала их с Юджуном, надеясь на поддержку.

Их приход бы стал для нее глотком свежего воздуха, но их слова... Им нельзя было общаться, их карьера важнее... Эти слова сломали ее окончательно. Она почувствовала себя преданной, брошенной, никому не нужной.

Вскоре она потеряла контроль над собой. В приступе ярости и отчаяния она совершила непоправимое. Ей пришлось заплатить за это своим психическим здоровьем, провести много времени в заточении, чувствовать вину и страх перед будущим. И тогда, когда она осталась совсем одна, ей пришлось просить помощи у Минхёка, взрослого мужчины, которого она едва знала.

Воспоминания о пережитом наполнили ее гневом. Она посмотрела на Сонхва, и в ее глазах отразилась буря эмоций. Ей хотелось кричать, биться в истерике, но больше всего ей хотелось его задушить. Она видела в нем отражение своей боли, своей утраченной надежды, своей предательски разрушенной жизни. Но, собрав всю свою волю в кулак, она сдержалась.

Арисоль глубоко вздохнула, пытаясь успокоиться. Она подняла глаза на Сонхва и, с трудом подавив дрожь в голосе, ответила:

– Мне ничего не нужно ни от тебя, ни от Юджуна. – в её голосе звучала смесь боли, горечи и презрения.

Сонхва, услышав эти слова, хотел было остановить ее, попросить выслушать его, объяснить свои поступки. Он понимал, что причинил ей много боли, и хотел попытаться все исправить. Но Арисоль уже развернулась и быстро пошла прочь, словно пытаясь убежать от собственных воспоминаний. Сонхва остался стоять в одиночестве, чувствуя себя виновником её состояния. Он не знал, что ему теперь делать, как вернуть ее доверие.

А в это время Ария, которая случайно наблюдала за их разговором из-за угла, злорадно ухмыльнулась. Она была рада, что Арисоль, страдала, и видела в этом возможность укрепить своё положение. Не теряя ни секунды, она поспешила поделиться этим со своей группой SIRENS.

– Девчонки, вы не поверите! Арисоль, похоже, совсем расклеилась! Сонхва из группы X-EVO пытался с ней поговорить, а она его послала! – выпалила Ария, врываясь в комнату, где собрались участницы группы. Союн, как обычно, отчитала её за подобные выходки.

– Ария, сколько раз я тебе говорила, чтобы ты не лезла не в своё дело. Это не наше дело, что происходит у других групп. – сказала она, нахмурив брови.

Но Арии, казалось, было всё равно. Она знала, что у неё в руках достаточно компромата на Арисоль, чтобы уничтожить её и её группу.

Ария, обдумывая сложившуюся ситуацию, вспомнила еще один факт, который ее особенно раздражал. Она отчетливо помнила, как Арисоль понравилась Господину Киму. Причем это произошло в первый же день ее пребывания в агентстве. Он выделил ее из всех трейни, проявив к ней особое внимание.

Господин Ким относился к Арисоль иначе, чем к остальным. Он хвалил ее, поддерживал, верил в нее. Он выделял ее из толпы, уделял ей больше времени, чем остальным. И, что самое обидное для Арии, он сразу же решил дебютировать ее с группой, что было неслыханно!

Это вызывало у Арии зависть и гнев. Она годами тренировалась, старалась изо всех сил, но Господин Ким не обращал на нее такого внимания. Арисоль же, казалось, получила все одним махом.

Что-то в этом было не так. Ария не могла понять, что именно, но чувствовала, что здесь кроется какая-то тайна. Может быть, у Арисоль были какие-то связи, о которых никто не знал? Может их связывает с Господином Кимом нечто большее, чем просто айдол и руководитель?

Тем же вечером, Арисоль погружённая в свои мысли, сидела на полу в танцевальном зале и что-то записывала в блокнот. Сохи и Наён, чтобы поддержать подругу и поднять ей настроение, разучивали новые танцевальные движения, стараясь не шуметь.

Арисоль писала для них песню. Она хотела создать что-то особенное, что-то, что отражало бы их индивидуальность и талант. Но, несмотря на все усилия, песня получалась болезненной, мрачной, полной боли и страданий. Она писала о том, что чувствовала сама, но это не совсем подходило под их стиль, их яркий и позитивный имидж. Сохи, заметив, что Арисоль чем-то расстроена, присела рядом с ней.

– Арисоль, тебе нужна помощь? – тихо спросила она, заботливо заглядывая ей в глаза. – Может быть, у тебя что-то не получается?

Арисоль, немного поколебавшись, согласилась.

– Я пишу песню, но она получается слишком грустной. Она совсем не подходит для нас. – сказала она, улыбнувшись. Наён, услышав их разговор, тоже решила не оставаться в стороне. Она села рядом с Арисоль и Сохи, готовая внести свой вклад в создание песни.

– Давайте придумаем что-нибудь вместе! – предложила она, воодушевлённо глядя на подруг. – Вместе у нас обязательно получится!

Они начали придумывать песню. Они обсуждали разные темы, делились своими мыслями и чувствами, искали подходящие слова и мелодии. В итоге они решили написать о безответной любви, о чувствах, которые испытывают девушки с разбитым сердцем. О боли, разочаровании, надежде и отчаянии. О том, как сложно отпустить человека, которого любишь, и как трудно двигаться дальше, когда тебя отвергли.

Внезапно в танцевальный зал вошла Госпожа Сумин. Она была одета в свой строгий деловой костюм и выглядела очень серьёзно.

– Девочки, завтра у вас съёмки, поэтому вам нужно отправиться домой и выспаться. – сказала она, строго глядя на них. Сохи и Наён, поняв, что спорить с менеджером бесполезно, послушно начали собирать свои вещи.

– Спокойной ночи, Госпожа Сумин! – хором попрощались они.

– Арисоль, пожалуйста, задержись. – сказала Госпожа Сумин, обращаясь к лидеру группы. Сохи и Наён переглянулись. Они не хотели возвращаться домой без своего лидера, особенно зная, что Госпожа Сумин хочет поговорить с ней наедине. Они чувствовали, что что-то не так, и не хотели оставлять Арисоль одну.

– Госпожа Сумин, мы подождём Арисоль. – сказала Сохи, стараясь говорить уверенно.

– Нет, девочки, вам нужно идти домой. – ответила Госпожа Сумин, стараясь не повышать голос. – Мне нужно поговорить с Арисоль наедине, это займёт некоторое время. – Сохи и Наён не сдавались.

– Мы подождём в коридоре. – настаивала Наён. – Мы не оставим Арисоль одну. – Госпожа Сумин вздохнула. Она понимала, что переубедить девочек будет непросто.

– Хорошо, ждите в коридоре. – сказала она, смирившись с их упорством.

Сохи и Наён, радостно переглянувшись, вышли из танцевального зала и сели на скамейку в коридоре, готовые ждать свою подругу сколько угодно.

Арисоль, чувствуя себя немного неловко, вошла в кабинет Госпожи Сумин. Менеджер пригласила ее присесть и, достав из ящика стола лист бумаги, протянула его Арисоль.

– Это список продуктов, которые ты должна есть, пока не наберешь вес. – сказала Госпожа Сумин, глядя на нее с беспокойством. – Тебе можно есть жирное и мучное. Главное, чтобы ты начала набирать вес и восстановила здоровье. – Госпожа Сумин, передав Арисоль список продуктов, спросила: – Что ты сегодня ела? – Арисоль, вспомнив свой ужин с подругами, ответила:

– Курицу с картофельным пюре и гранатовый сок. – Госпожа Сумин записала это в свой блокнот.

– Теперь ты будешь каждый день отчитываться передо мной о своем питании. – сказала она, серьезно глядя на Арисоль. – Я буду следить за тем, чтобы ты ела все необходимое и поправлялась.

Арисоль кивнула, понимая, что это необходимо. Она осознавала всю серьёзность своего состояния, но не была готова сделать всё, чтобы выздороветь. Наконец Госпожа Сумин отпустила ее. Выйдя из кабинета, Арисоль увидела своих подруг, которые нетерпеливо ждали ее в коридоре. Наён и Сохи тут же набросились на Арисоль, крепко обнимая ее и поддерживая словами.

– Мы так волновались! – сказала Наён, прижимаясь к ней.

– Всё будет хорошо, Арисоль. Мы всегда будем рядом. – добавила Сохи, поглаживая её по спине.

Арисоль улыбнулась, чувствуя тепло и поддержку своих подруг. Она никогда не была многословной. Ей было проще выражать свои чувства другими способами. Она всегда думала, что ее немногословность скорее привлекает людей, чем отталкивает. Но она ошибалась.

Несмотря на поддержку подруг, несмотря на строгий контроль Госпожи Сумин, Арисоль чувствовала, как её снова накатывает. Она понимала, что ей становится хуже, что она не может справиться со своими проблемами самостоятельно. Ей снова нужна была помощь. И она знала, к кому ей нужно обратиться - к Господину Джихо, своему психиатру.

Арисоль чувствовала, что ей нужно побыть одной, чтобы хоть немного разобраться в своих мыслях и чувствах. Она понимала, что если сейчас же не примет меры, то снова погрузится в пучину отчаяния. Поэтому она обратилась к своим подругам:

– Девчонки, мне нужно немного побыть одной. Пожалуйста, поезжайте домой без меня. – Наён и Сохи, немного поколебавшись, согласились. Они видели, что Арисоль действительно нужно личное пространство, и не хотели ей мешать.

– Хорошо, Арисоль. Но позвони нам, как доберёшься до дома, мы тебя во дворе встретим. – сказала Наён, заботливо глядя на неё.

Проводив подруг, Арисоль осталась одна. Она шла, по тёмным улицам Сеула, погрузившись в свои мысли. Она понимала, что Сохи и Наён даже не подозревают, что она и есть та самая Арисоль, о которой все думают, что она умерла. Та самая дочь серийного убийцы Юнги.

Она всё ещё чувствовала на себе клеймо отца. Ей было тяжело жить с этим грузом, зная, что она – дочь человека, совершившего ужасные преступления. Она задавалась вопросом, как он там, в психиатрической больнице? С тех пор, как Арисоль ушла в танцы и начала новую жизнь, она перестала созваниваться с отцом. В последний раз, когда они виделись, это было, когда они вместе лежали в психиатрической больнице, отец был в состоянии ремиссии. Но что с ним сейчас? Снова ли его одолели голоса? Она не знала, и это ее беспокоило.

Неожиданно за спиной Арисоль послышалось какое-то движение. Она резко обернулась и увидела, что к ней направляются несколько крупных, хорошо сложенных мужчин. В груди Арисоль мгновенно похолодело, но она не отступила назад. Она не понимала почему.

Они шли к ней, пряча лица под капюшонами. Арисоль сглотнула, пытаясь взять себя в руки. Она решила попробовать заговорить с ними, узнать, что им нужно. Один из мужчин, который, судя по всему, был старшим, ответил хриплым голосом:

– Мы пришли за тобой. От твоего отца.

Арисоль не поверила. Весь город знал ее отца, Юнги, как серийного убийцу. Все знали, что он находится в психиатрической больнице. Как он мог отправить этих людей за ней? Она, молча, смотрела на них, пытаясь понять их намерения, в надежде, что они ответят что-то более вразумительное.

Она была готова ко всему. Не зная, откуда, она вдруг обнаружила в кармане холодное оружие, которое успела схватить. Она понимала, что у нее мало шансов, но не собиралась сдаваться без боя. Тот же мужчина, словно прочитав её мысли, спокойно сказал:

– У нас нет причин причинять тебе вред. Иначе твой отец оторвёт нам головы. - Арисоль нахмурилась.

– Тогда где мой отец? – спросила она, стараясь говорить как можно спокойнее.

Мужчины назвали название клуба – «Эдемов сад». Это название было ей незнакомо, она никогда раньше не слышала о таком месте. Неужели они специально пытаются заманить ее в ловушку? Тогда мужчина поступил по-другому. Он достал старую, немного выцветшую фотографию, которую, как она знала, хранил у себя отец. На фотографии была она, совсем маленькая, с отцом. Отец никогда не покидал больницу. Откуда у них эта фотография?

Арисоль попросила у них удостоверения личности. Тот же мужчина достал из кармана все необходимые документы. Арисоль внимательно изучила их. Все было в порядке. Мужчины действительно не собирались причинять ей вред. Это было очевидно. Если бы они хотели, она бы уже была мертва.

Арисоль попросила их снять капюшоны. Они послушно выполнили ее просьбу. И, приняв решение, она направилась с ними в тот самый клуб - «Эдемов сад».

Клуб «Эдемов сад» оказался хорошо охраняемым местом. Вокруг было много охранников, одетых в строгие чёрные костюмы. Увидев Арисоль в сопровождении тех самых мужчин, они тут же расступились, пропуская их без единого слова.

Тот самый мужчина, который представился её проводником, вежливо помог Арисоль открыть дверь. И, переступив порог, они словно оказались в другом мире, во дворце.

Всё вокруг было словно сделано из чистого золота: дорогая мебель, изысканные инструменты, огромные столы, мягкие стулья. Арисоль поняла, что находится в роскошном ресторане, предназначенном для высшего общества. Но, как оказалось, настоящий клуб, тот самый «Эдемов сад», находился за большой железной дверью в другом конце ресторана.

Арисоль ошеломленно оглядывалась по сторонам, широко раскрыв глаза от удивления. Она никогда прежде не видела ничего подобного. Она привыкла к скромной жизни, к маленьким комнатам и дешевой еде. А здесь царила атмосфера богатства и роскоши.

И всем этим владеет ее отец? Бред какой-то! Это просто не укладывалось у нее в голове. Он же болен! Он же лежит в психиатрической больнице! Как он мог создать такое место? Как он мог накопить столько богатства? Откуда у него деньги? Эти вопросы вихрем крутились у нее в голове, не давая покоя.

В глубине ресторана, у самой железной двери, Арисоль встретил другой мужчина. Он был элегантно одет в дорогой костюм и опирался на трость с серебряным набалдашником. Он представился Господином Намом.

Арисоль сразу почувствовала, что с этим мужчиной шутки плохи. В его взгляде чувствовалась сила и власть. Она словно видела его насквозь, понимая, какой он на самом деле – хитрый, расчётливый и безжалостный.

Господин Нам окинул ее оценивающим взглядом и сказал:

– Мисс Арисоль, ваш наряд, к сожалению, не соответствует стандартам нашего клуба. Пожалуйста, переоденьтесь. – он кивнул в сторону двери, за которой, как поняла Арисоль, находилась примерочная.

Арисоль протянули изысканное платье, расшитое бисером и кружевом. Арисоль взяла его и, не говоря ни слова, направилась в примерочную. Переодевшись, она вышла к Господину Наму. Платье сидело на ней идеально, подчёркивая фигуру и скрывая худобу. Она чувствовала себя не в своей тарелке, как будто надела чужую кожу. Господин Нам окинул ее восхищенным взглядом.

– Вы прекрасны, мисс Арисоль. Это платье вам очень идет. – сказал он, приподняв уголки губ в легкой улыбке. – А теперь, прошу вас, пройдемте в клуб.

На секунду Арисоль стало страшно. Что ее там ждет? Отец? Или хорошо спланированная ловушка? Она не знала, кому верить и чего ожидать. Но отступать было поздно. Она сделала глубокий вдох и, собравшись с духом, последовала за Господином Намом к железной двери, за которой скрывался «Эдемов сад».

Переступив порог клуба, Арисоль застыла на месте, поражённая увиденным. Люди, находившиеся внутри, выглядели странно. Они сидели парами, тесно прижавшись, друг к другу, и вели себя неестественно, словно находились под воздействием каких-то препаратов. В воздухе витал сладковатый запах, от которого у Арисоль закружилась голова. Господин Нам, проводив центра зала, вдруг остановился.

– Ваш отец ждет вас, мисс Арисоль. Я не смею больше вас задерживать. – сказал он, избегая смотреть ей в глаза. Он словно боялся разговаривать с ее отцом, боялся его гнева.

Оставив Арисоль одну, Господин Нам быстро удалился. Арисоль огляделась по сторонам. Клуб «Эдемов сад» совсем не походил на роскошный ресторан, который она видела. Если в ресторане все сверкало золотом, то здесь преобладал синий цвет. Приглушенный свет, синие неоновые огни, синие диваны и кресла – все создавало атмосферу таинственности.

Кто-то подозвал ее, и она, повинуясь инстинкту, направилась туда, откуда доносился зов. Кабинет под названием «Эдем» находился прямо перед ней. Арисоль сглотнула, стараясь унять дрожь в руках, и постучала в дверь.

– Войдите. – услышала она знакомый голос. Арисоль медленно открыла дверь и вошла. В полумраке кабинета спиной к ней стоял мужчина. Она сразу узнала его. Это был ее отец.

Арисоль была готова расплакаться. Он жив, он здесь, он рядом... Она жила с мыслью, что он где-то в психиатрической больнице, а он оказался владельцем этого роскошного и в то же время ужасного места.

Арисоль сорвалась с места и, подбежав к отцу, обняла его сзади, начиная плакать. Слезы ручьем текли по ее щекам. Она так долго не видела его, она так скучала по нему. Ей было все равно, что он сделал, каким он стал. Он был ее отцом, и она любила его.

Юнги, или, как он теперь себя называл, Эдем, обнял ее в ответ. Его объятия были крепкими и теплыми, как в детстве. Но Арисоль чувствовала, что что-то изменилось. В его объятиях больше не было той отцовской любви и заботы, которые она помнила. Эдем усадил ее рядом с собой на мягкий диван. У Арисоль было столько вопросов, что она не знала, с чего начать.

– Господин Джихо отпустил меня. – сказал Эдем, словно прочитав её мысли. – У меня ремиссия, я чувствую себя намного лучше. Он посчитал, что я больше не представляю опасности для общества.

Он рассказал ей, что знал о ее карьере айдола. Он знал, как она упорно тренировалась днями и ночами, чтобы добиться успеха. Поэтому он не беспокоил ее, не вмешивался в ее жизнь. Он хотел, чтобы она была счастлива. А сам стал владельцем этого места, «Эдемов сад».

Арисоль стало интересно, как же так? Как он смог? Откуда у него деньги? И самое главное, как он мог управлять таким местом, зная, что здесь происходит? Эдем, заметив ее замешательство, улыбнулся и кивнул.

– Да, я знаю, что здесь происходит. – сказал он, его голос звучал холодно и равнодушно. – Люди употребляют наркотики, теряют контроль над собой.

Как оказалось, это было сделано специально, чтобы доводить людей до безумия, подталкивать их к краю. Эдем объяснил, что в клубе создаются условия, в которых люди теряют свои моральные ориентиры, свои ценности. Они становятся уязвимыми, податливыми, готовыми на всё. И тогда, когда они оказываются на самом дне, когда они больше не видят смысла в жизни, они совершают самоубийство.

Но Эдема, несмотря на всю его отстранённость, вдруг охватило раздражение. Он узнал о недавних стычках и ссорах, в которых участвовала Арисоль. И причиной всему были участницы другой группы. Его дочь подверглась этим интригам, и это его взбесило. Он не потерпит, чтобы его любимую дочь обижали. Внезапно он приказал одному из своих подручных привести в клуб Союн, лидера группы SIRENS. Арисоль вздрогнула от этих слов. Она не ожидала такого поворота событий.

– Нет, отец! Союн здесь совершенно не причем! - воскликнула она, пытаясь остановить его. – Это все Ария. Она все это подстроила!

Но Эдема это не волновало. Он был одержим идеей мести. Ему нужна была именно Союн. Он хотел показать всем, кто здесь главный, кто здесь хозяин. Он хотел преподать урок тем, кто смеет трогать его дочь.

– Я не потерплю, чтобы тебя обижали. – холодно сказал Эдем, глядя на Арисоль. – Я хочу, чтобы те, кто причинил тебе боль, заплатили за это.

Арисоль поняла, что спорить с отцом бесполезно. Его решение было принято. Она чувствовала страх и отчаяние. Она знала, что Союн ни в чём не виновата, но ничего не могла сделать, чтобы защитить её. Увидев, как Арисоль, уставшая от пережитого, начала клевать носом, Эдем понял, что ей нужно отдохнуть. Она выглядела измождённой и уставшей. Он не хотел, чтобы она была свидетельницей того, что произойдёт дальше.

– Господин Джин, отвезет тебя домой. – тут же приказал он одному из своих помощников.

Арисоль крепко обняла отца перед тем, как покинуть клуб. Ей так не хотелось с ним расставаться. Она чувствовала, что должна быть рядом, должна его защищать. Но Эдем мягко отстранил ее, сказав, что все будет хорошо, что она должна отдохнуть. Выходя из клуба, Арисоль увидела, что Господин Джин уже ждёт её у выхода. Он был готов отвезти её домой.

По дороге домой Арисоль поняла, что все, кто работал на ее отца, благоговели перед ним. Все они боялись его, его власти, его влияния. Он был крупной шишкой в этом темном месте, и никто не хотел переходить ему дорогу, чтобы не испортить себе репутацию. Никто не хотел связываться с человеком, владеющим таким местом, как «Эдемов сад».

Она также осознала, что те, кто попадает в «Эдемов сад», редко возвращаются оттуда здоровыми людьми. Многие навсегда остаются сломленными, а некоторые вообще не выходят оттуда живыми.

Господин Джин выглядел достаточно взрослым мужчиной лет сорока. На его шее с левой стороны виднелась татуировка в виде полосок, спускающие вниз. Он заметил, что Арисоль внимательно смотрит на него, и слегка улыбнулся. Его улыбка была странной, какой-то зловещей. Она не выражала дружелюбия или тепла, а скорее скрывала что-то тёмное и опасное. Арисоль сглотнула, чувствуя, как внутри нарастает тревога.

– Вы знаете, чья я дочь? – спросила она, понимая, что это звучит глупо и наивно. Но Господин Джин лишь кивнул, подтверждая ее опасения.

– Весь клуб знает, что вы дочь Эдема. – ответил он спокойным, ровным голосом.

Он рассказал, что сам Эдем почти никому не показывается, предпочитая оставаться в тени. Но, несмотря на это, он обладал огромной властью над всем, что происходило в клубе и за его пределами.

Арисоль стало не по себе, когда она осознала, что в отцовском клубе работают такие люди, как Господин Джин. Они превращают артистов в марионеток, используют их в своих целях. А когда марионетка становится ненужной, от неё просто избавляются.

Добравшись до дома, Арисоль с облегчением поблагодарила Господина Джина за поездку. Она была рада, что этот странный и напряжённый вечер наконец-то подошёл к концу. Но, к её удивлению, Господин Джин окликнул её, прежде чем она успела выйти из машины.

– Мисс Арисоль, не хотите ли как-нибудь поужинать со мной? – спросил он, глядя на неё своим пронзительным взглядом.

Арисоль снова сглотнула. Отказаться означало навлечь на себя множество проблем, разозлить отца и нажить врага в лице Господина Джина. Но согласиться? Что будет, если она согласится? Какие цели он преследует? Что ей придется сделать взамен? После недолгих раздумий Арисоль приняла решение.

– Я согласна. – ответила она, стараясь, чтобы её голос звучал уверенно. – Но при условии, что мы поедем туда, куда я скажу. – Господин Джин усмехнулся, словно ожидал такого ответа.

– Как пожелаете, мисс Арисоль. – сказал он, слегка наклонив голову. – Так даже интереснее.

Стоило Арисоль войти в дом, как на нее тут же налетели подруги. Наён и Сохи были в панике. Они очень переживали, ведь ее не было дома уже около шести часов. Они засыпали ее вопросами, пытаясь выяснить, где она была и что с ней случилось. Внезапно они заметили на ней дорогое платье, которое, по их мнению, стоило целое состояние. Глаза Наён и Сохи округлились от удивления.

– Где ты взяла это платье? – воскликнула Наён, ощупывая дорогую ткань. Арисоль попыталась выкрутиться.

– Я взяла его напрокат. – ответила она, стараясь говорить как можно спокойнее. Но подруги не поверили ни единому её слову. Наён покачала головой.

– Никто не даст напрокат такое платье. Оно слишком дорогое и эксклюзивное. – сказала она, глядя на Арисоль с подозрением. Сохи кивнула в знак согласия. Она тоже понимала, что Арисоль что-то скрывает.

Арисоль не хотела врать подругам, но и рассказать правду она не могла. Она чувствовала, что это слишком опасно. Быстро сняв платье, она решила, что завтра же вернёт его в клуб. Она никогда не любила носить такие вещи, чувствуя себя в них некомфортно и неестественно. Попросив подруг идти спать, Арисоль ушла в свою комнату. Она валилась с ног от усталости и переживаний.

Как только её голова коснулась подушки, она мгновенно уснула, провалившись в глубокий и беспокойный сон. Утром она проснулась от тихого голоса Сохи. Подруга принесла ей завтрак, состоящий из свежих фруктов, йогурта и ароматного кофе. Арисоль с благодарностью приняла угощение и плотно позавтракала, стараясь не думать о событиях прошедшего вечера.

Втроём они отправились на запланированные съёмки для нового альбома. Однако по дороге царила напряжённая тишина. Подруги чувствовали, что между ними возникло какое-то недопонимание, какая-то стена. Они молчали и не разговаривали друг с другом, словно боясь нарушить хрупкое равновесие.

Приехав в студию, они были встречены радостными возгласами фотографа. Он был очень рад их видеть и с нетерпением ждал начала работы. Они надели заранее подготовленные наряды, сделали макияж и причёски. И фотосессия началась.

Сделав все необходимые фотографии, девочки поспешили обратно в агентство. Арисоль чувствовала, что Господин Джин уже ждет ее. И ее предчувствия не обманули ее. Как только машина подъехала к зданию агентства, она увидела его, стоящего у черного внедорожника. Арисоль отпросилась у Госпожи Сумин, сославшись на то, что ей нужно забрать из дома какие-то важные документы. Госпожа Сумин, всегда заботящаяся о своих подопечных, отпустила ее без лишних вопросов, лишь попросив быть осторожной.

Убедившись, что Наён и Сохи уехали, Арисоль с тяжелым сердцем села в машину Господина Джина. Она назвала ему адрес, и они поехали в то самое маленькое уютное кафе, где в детстве они часто обедали с Юджуном во время школьных перемен. Это место хранило в ее памяти теплые воспоминания, и было связано с самыми счастливыми моментами ее жизни.

Придя в кафе, Арисоль заказала рамен, вспоминая, как раньше они с Юджуном всегда делили одну порцию на двоих. К ее удивлению, Господин Джин заказал то же самое. Сидя напротив него за маленьким столиком, Арисоль все еще задавалась вопросом, какова цель Господина Джина? Чего он от нее хочет? Почему он так настойчиво добивается ее внимания? Какие планы строит ее отец, вовлекая ее в этот «Эдемов сад»? Наконец, собравшись с духом, Арисоль решила спросить у Господина Джина, что ему на самом деле нужно. Она больше не могла быть в неведении и догадках.

– Зачем я вам? – спросила она, глядя ему прямо в глаза. – И почему вы так стремитесь заполучить Союн?

Господин Джин, как и ее отец, ответил, что ему нужна Союн. Но зачем? Чтобы сделать из нее очередную марионетку? Но ведь она ни в чем не была виновата, она не заслуживала такой участи. Когда Господин Джин заикнулся, что Союн нужна ему не только для этого, Арисоль нахмурилась, не понимая его намёков.

– Она... вам нравится? – неуверенно спросила она. Господин Джин покраснел, но ничего не ответил, лишь отвел взгляд в сторону. Арисоль была удивлена. Неужели он влюбился? Это было странно и неожиданно. Господин Джин продолжал уверять Арисоль, что, если она отдаст ему Союн, он станет её верным компаньоном в клубе, её правой рукой, её защитником. Он будет выполнять все её приказы, и она сможет положиться на него в любой ситуации.

Арисоль усмехнулась, слушая его слова. Она не верила ни единому его слову, но понимала, что у неё появился шанс использовать его в своих целях.

Она знала, как надавить на него, как заставить его плясать под свою дудку.

– Я расскажу отцу о ваших чувствах к Союн. – сказала она, наблюдая за его реакцией.

Господин Джин нахмурился, его лицо помрачнело. Он понимал, что это значит. Если Эдем узнает о его чувствах, он может жестоко его наказать. Арисоль рассмеялась, видя его замешательство.

– Хорошо, я согласна. – сказала она, глядя на него с презрением. – Вы станете моим верным псом. Вы будете выполнять все мои приказы, и я буду держать вас на коротком поводке. И если вы хоть раз попытаетесь меня обмануть, я расскажу всё отцу. Вы поняли?

Господин Джин усмехнулся, глядя на Арисоль. Она выглядела как настоящая змея, хитрая, расчётливая и опасная. И ему это нравилось. Он всегда ценил сильных и волевых женщин, и Арисоль была именно такой. Он согласился на её условия, понимая, что у него нет другого выхода. Он был готов на всё, чтобы быть рядом с Союн, даже если это означало стать марионеткой в руках Арисоль.

Они пожали друг другу руки, заключая сделку. Арисоль чувствовала, что теперь она контролирует ситуацию, что у нее появился могущественный союзник, готовый исполнить любое ее желание. Однако она попросила немного времени. Она понимала, что сначала ей нужно подружиться с Союн, завоевать её доверие. Ведь до этого они практически не общались. Ей нужно было придумать, как привести её в клуб, не вызывая подозрений. Господин Джин кивнул в знак согласия, понимая, что ей нужно время, чтобы осуществить свой план. Он был готов ждать, пока она приведёт ему Союн.

Арисоль чувствовала облегчение от заключенной сделки, решила вернуться в агентство пешком. Ей нужно было немного времени, чтобы побыть наедине со своими мыслями, обдумать все произошедшее. Она шла по улицам Сеула, наслаждаясь прохладным вечерним воздухом и размышляя о том, что ждет ее впереди.

Арисоль вернулась в агентство, чувствуя себя одновременно вымотанной и напряжённой. У входа её ждал Дин. Она замерла, пропуская его, желая как можно скорее добраться до зала. Но Дин не торопился уходить.

– Арисоль, можно тебя на минутку? – спросил он, глядя на нее как-то особенно. Арисоль вздохнула.

– Дин, я очень устала. Может, в другой раз? – Дин, зная её упрямый характер, перешёл в наступление, состроив те самые «щенячьи глазки», которые обычно безотказно действовали на неё.

– Ну, пожалуйста! Это очень важно. Я ненадолго. – взмолился он. Арисоль сдалась.

– Ладно, только быстро. – проворчала она, понимая, что так просто от него не отделаться. Дин радостно просиял.

– Правда? Спасибо! Тогда пойдем в мою гримерку, там спокойнее. – они вошли в гримёрку Дина, небольшое, но уютное помещение, заставленное косметикой и всевозможными костюмами. Арисоль скрестила руки на груди, показывая, что готова выслушать, но не намерена тратить много времени.

– Ну и что ты хотел? – спросила она, глядя на него с нетерпением.

Внезапно глаза Дина наполнились слезами. Он крепко взял Арисоль за руки, опустился на колени и прижался лицом к её животу.

– Арисоль, прости меня! Прости, что бросил тебя, что не был рядом, когда ты так нуждалась во мне. – его голос дрожал, приглушённый тканью её одежды.

Арисоль стояла неподвижно, ошеломлённая такой реакцией. Она знала, что он виноват перед ней, но не ожидала такой бурной демонстрации раскаяния.

– Я знаю, что ты всё ещё злишься на меня, и я заслуживаю этого. Но я не мог с тобой связаться, понимаешь? Мой менеджер следила за каждым моим шагом, она запретила мне даже упоминать твоё имя. – продолжал Дин, его голос срывался.

Арисоль невольно начала гладить его по волосам, чувствуя, как его тело содрогается от рыданий. Она понимала, что он говорит правду. Менеджеры в их индустрии часто вмешиваются в личную жизнь артистов, контролируя их общение и контакты.

– Тыковка, прости меня, пожалуйста! Я был трусом, я знаю. Но я очень скучал по тебе! Ты моя лучшая подруга, и я не хочу тебя терять. – он произнёс её детское прозвище, которое всегда вызывало у Арисоль лёгкую улыбку. Дин поднял голову, его глаза, полные слёз, умоляюще смотрели на неё. – Я готов на всё, только бы ты меня простила, чтобы мы снова могли общаться.

Арисоль вздохнула, чувствуя, как тает лёд в её сердце. Она не могла долго злиться на Дина, он был ей слишком дорог.

– Ладно, Дин. – сказала она, улыбаясь ему сквозь слёзы. – Я прощаю тебя. Но, обещай, что такого больше не повториться. – глаза Дина засияли от радости. Он вскочил на ноги и крепко обнял Арисоль.

– Спасибо! Спасибо! Я обещаю, что больше никогда тебя не подведу! Мир? – Арисоль засмеялась, отталкивая его от себя.

– Мир! Но хватит обниматься, ты меня задушишь!

Внезапно в гримерку, как гром среди ясного неба, ворвался Сонхва. Казалось, он подслушивал их разговор у двери и теперь, когда напряжение между Арисоль и Дином спало, решил воспользоваться моментом.

– Арисоль, я тоже... я тоже хотел извиниться. – пробормотал Сонхва, смущённо переминаясь с ноги на ногу. Но Арисоль не дала ему закончить. Она подошла к нему, нежно провела рукой по его волосам и улыбнулась.

– Сонхва, всё в порядке. Я знаю, что ты тоже скучал. Мы все совершаем ошибки, но сейчас это неважно. Главное, что мы снова вместе. – сказала она, стараясь придать своему голосу как можно больше тепла и искренности.

И вот они снова стояли втроём, как в старые добрые времена. Дин, Арисоль и Сонхва – неразлучная троица, друзья, прошедшие огонь и воду. Казалось, что всё плохое осталось позади, и теперь их ждёт только светлое будущее.

Однако Арисоль заметила, что Дин украдкой бросает ревнивые взгляды на Сонхва. Казалось, он до сих пор ревнует ее к нему, несмотря на то, что Арисоль никогда не давала ему повода для ревности.

Она вздохнула про себя, понимая, что прошлое не так-то просто отпустить. Ей придется постараться, чтобы убедить, Дина в том, что она любит их обоих как друзей и что между ней и Сонхва никогда ничего не было и не будет.

Дин, как самый заботливый из троицы, тут же принялся делать заказ. Он знал, что все они проголодались после напряжённого дня, поэтому заказал их любимые блюда, не забыв и о десертах. Когда еда приехала, они, как в старые добрые времена, расселись прямо на полу в гримерке, окружив себя коробками с пиццей, бургерами и картошкой фри. Сонхва и Дин отложили еду и с любопытством уставились на Арисоль. Им не терпелось узнать, как ей удалось достичь таких высот в индустрии. Они помнили, как она мечтала стать юристом и защищать права людей.

– Ну же, рассказывай! - нетерпеливо сказал Дин, подталкивая ее локтем. – Как ты превратилась в икону K-Pop? – Арисоль вздохнула и улыбнулась, вспоминая события последних лет.

– У нас ещё альбом не вышел, какая ещё икона? – она рассмеялась, но тут же посерьёзнела. – Все началось с мамы. Я знала, что она очень хочет, чтобы я стала айдолом. И я решила попробовать ради нее.

Она рассказала им о том, что её отец находится в стадии ремиссии, о том, как долго её не хотели брать на танцы из-за отца, из-за её положения в обществе. Но, вспомнив Госпожу Минсё, свою бывшую учительницу танцев, Арисоль невольно улыбнулась.

– Именно она положила начало моей карьере. – сказала она. – Она заполнила заявку на прослушивание в агентстве, и, к моему удивлению, я прошла кастинг. Потом была стажировка, месяцы упорных тренировок... и вот я здесь.

Дин и Сонхва слушали ее внимательно, они лишь кивали в знак понимания и одобрения, изредка обмениваясь улыбками. Сонхва, снова беспокоившийся ее здоровьем, внезапно поинтересовался этим.

– Ты недавно взвешивалась? – спросил он, глядя на нее с тревогой. – Ты выглядишь очень худой. – Арисоль нахмурилась, вспоминая свои последние визиты к врачу.

– Да, недавно взвешивалась. – ответила она. – Мой вес – 33 килограмма.

– Что?! 33 килограмма?! – воскликнул Дин, чуть не выронив бургер. – Арисоль, тебе срочно нужно к диетологу! Это ненормально!

– Я знаю. – ответила Арисоль, опуская глаза. – Но я не хочу туда идти. – Арисоль, увидев их обеспокоенные лица, поспешила их успокоить. – Не волнуйтесь, мальчики, я слежу за своим питанием. Я отчитываюсь перед Госпожой Сумин, она следит за тем, чтобы я хорошо ела. – Дин и Сонхва немного успокоились, но продолжали тревожно смотреть на нее.

– Ну, хорошо. – сказал Дин, немного помедлив. – Но если тебе понадобится помощь, обращайся к нам. Мы всегда рядом. – сменив тему, Сонхва спросил об их новом альбоме.

– Как продвигается работа над альбомом? Скоро ли релиз? – Арисоль оживилась, услышав этот вопрос.

– Альбом почти готов. – ответила она с гордостью. – Осталось придумать всего одну песню, и всё будет готово.

Она взяла вилку и с трудом начала доедать котлету с пюре, чувствуя, как еда застревает у нее в горле. Аппетит пропал напрочь.

– Может, тебе помочь с песней? – предложил Дин, сочувственно глядя на нее. – Мы с Сонхва можем что-нибудь придумать. – Сонхва кивнул в знак согласия.

– Да, вместе мы сможем написать отличную песню! Это будет наш подарок тебе. – но Арисоль снова упрямо покачала головой.

– Спасибо, ребята, но я справлюсь сама. – ответила она, стараясь говорить как можно увереннее. – Я хочу, чтобы эта песня была особенной, чтобы она отражала наши чувства о пережитом.

Она знала, что Дин и Сонхва искренне хотят ей помочь, но она не могла позволить им вмешиваться в её творчество. Ей нужно было доказать всем, что она способна самостоятельно создавать хиты, что она не просто красивая картинка, а талантливый артист.

Ребята хотели еще немного поболтать, но тут в гримерку ворвалась, Госпожа Юн, менеджер Сонхва и Дина. Женщина нахмурилась, на ее лице было написано крайнее недовольство. Она никогда не одобряла общение между женской и мужской группами, считая это отвлекающим фактором и потенциальным источником проблем.

Но теперь, когда Арисоль стала айдолом, её мнение стало ещё более категоричным. Она видела в ней соперницу, угрозу для своих подопечных. Арисоль, заметив ее недовольство, поднялась с пола и встала, перед Госпожой Юн, преграждая ей путь. Она знала, что эта женщина способна на многое, чтобы оградить своих артистов от «нежелательного» влияния.

– Послушайте меня внимательно, Госпожа Юн. – сказала Арисоль, глядя ей прямо в глаза. – Если вы только сунетесь в нашу дружбу, если попытаетесь помешать нам общаться, вас ждут последствия. И поверьте, вам они не понравятся.

В голосе Арисоль звучала такая уверенность и угроза, что Госпожа Юн пришла в ярость. Она хотела ответить ей что-то колкое и оскорбительное, но не успела. В этот момент в гримерку вошла Госпожа Сумин, менеджер Арисоль. Она услышала последние слова Арисоль и поняла, что здесь что-то происходит.

Спрашивать, что случилось, не имело смысла. Она и так все слышала. Бросив на Госпожу Юн гневный взгляд, она жестом пригласила Арисоль, Дина и Сонхва следовать за ней.

Госпожа Юн шла следом, недовольно фыркала и бормотала что-то себе под нос. Оказавшись в кабинете Господина Кима, Госпожа Юн, не теряя времени, высказала ему всё, что она думает об их «недопустимой» дружбе, о том, что это вредит имиджу агентства, о том, что это отвлекает артистов от работы.

Но Господин Ким и пальцем не пошевелил. Он казался совершенно равнодушным к ее жалобам. Вместо этого он посмотрел на Арисоль, которая стояла перед ним, опустив глаза. Господин Ким окинул Сонхва и Дина оценивающим взглядом, а затем, наконец, произнес:

– Я разрешаю вам общаться. Но при условии, что это останется в стенах агентства. Никаких свиданий на публике, никаких совместных фотографий в социальных сетях. Вы меня поняли? – Сонхва и Дин переглянулись, а затем посмотрели на Арисоль, словно ища у нее поддержки.

Госпожа Юн лишь фыркнула в знак протеста, но Господин Ким проигнорировал ее, давая понять, что его решение окончательное и обсуждению не подлежит.

Выйдя из кабинета Господина Кима, Арисоль, Сонхва и Дин, словно вырвавшись на свободу, не удержались и крепко обнялись. Арисоль была так рада, что всё уладилось, что они снова вместе, что их дружбе ничего не угрожает. Она чувствовала, как камень свалился с её плеч.

Увидев эту трогательную сцену объятий, Наён, стоявшая неподалёку, присвистнула, а Сохи, которая всегда поддерживает любые проявления дружбы и любви, громко захлопала в ладоши. Арисоль смутилась, почувствовав, как краска заливает её щёки. Она не ожидала такой бурной реакции от своих подруг.

Парни, напротив, рассмеялись, увидев ее замешательство. Им было приятно видеть, что их дружба вызывает такую положительную реакцию у окружающих.

– Ну что, девчонки, может, будем дружить все вместе? – предложил Дин, с улыбкой глядя на Наён и Сохи. – Чем больше друзей, тем лучше! – Наён и Сохи, не раздумывая ни секунды, тут же согласились.

– Конечно! Мы всегда рады новым друзьям! – воскликнула Наён, обнимая Арисоль за плечи.

– Да, вместе нам будет ещё веселее! – добавила Сохи, подмигивая Дину и Сонхва.

Так, в один прекрасный момент образовалась новая компания друзей, готовых поддерживать друг друга во всём, вместе преодолевать трудности и вместе радоваться успехам.

Ария, наблюдавшая за этой идиллической картиной из-за угла, снова почувствовала, как внутри неё закипает ярость. Ей не нравилось, что группа GOOD привлекает к себе слишком много внимания, что их популярность растёт с каждым днём. Она считала, что их группа тоже старается не хуже, что они заслуживают большего признания. Снова охваченная завистью и злобой, Ария в ярости ворвалась в гримерку, где её ждали подруги.

– Вы видели?! Они снова в центре внимания! – закричала она, сжимая кулаки. – Почему все так любят эту группу GOOD?! Мы ведь тоже работаем не покладая рук! – Союн, уставшая от постоянных истерик Арии, попыталась ее успокоить.

– Ария, не стоит так переживать. Каждый имеет право на свой успех. Если GOOD сейчас на подъеме, это не значит, что мы хуже их. – но Ария не слушала ее. Она была, слишком поглощена своей завистью, чтобы воспринимать разумные доводы.

– Вот именно! Перестань их защищать! Если они тебе так нравятся, то катись к ним! Может, там ты будешь счастлива! – выпалила она, злобно глядя на Союн. Луна, которая до этого молчала, не выдержала. Когда речь зашла о сестре, она не могла оставаться в стороне.

– Ария, ты переходишь все границы! – воскликнула она, вскакивая со своего места. – Как ты можешь так говорить о Союн? Она всегда поддерживает нас, всегда старается помочь. А ты ведёшь себя как эгоистичная и завистливая девчонка! – Ёна, испугавшись, что дело дойдёт до драки, попыталась оттащить Луну и Арию друг от друга.

– Девочки, успокойтесь! Не стоит ссориться из-за такой ерунды! Мы же одна команда! – умоляла она, пытаясь их разнять.

Когда Госпожа Пак, их менеджер, увидела, что происходит в гримерной. Она не могла допустить, чтобы их группа оказалась в центре скандала.

– Ария! Немедленно прекрати этот цирк! – закричала она, обращаясь к Арии. – Тебе что, больше нечем заняться, кроме как устраивать скандал? Ты забыла, что связываться с группой GOOD нельзя? Они под крылом Господина Кима, одно их слово и виновники – мы! – затем она повернулась к Союн. – Союн, я надеюсь, ты понимаешь, что должна присматривать за Арией. Не хватало ещё, чтобы кто-нибудь услышал ваши крики. Если это повторится, я приму самые жёсткие меры.

Союн, и без того расстроенная и подавленная, чувствовала, как приходит в отчаяние. Она была на грани истерики. Не выдержав напряжения, Союн выбежала из гримерной, ничего. Она случайно налетела на Арисоль, которая как раз направлялась на улицу, чтобы немного развеяться.

– Ой, прости! – воскликнула Союн, поднимаясь с пола. – Я не хотела. – Арисоль, удивлённая внезапным столкновением, помогла ей подняться, уверяя, что ничего страшного не случилось.

– Всё в порядке. – сказала она, глядя на заплаканное лицо Союн. – Ты не ушиблась?

В этот момент голоса в голове Арисоль снова зашумели, напоминая ей о словах отца о том, что она должна защищать его интересы, что она должна использовать Союн в своих целях.

– Не забывай о развлечениях! 36 жертв, слишком мало, чтобы насыться безумием! Их должно быть куда больше! Зачем столько работать, если веселиться нельзя? А здесь, жертва в нашей ловушке! Приятные ощущения!

Глядя на страдания Союн, Арисоль почувствовала укол совести. Она не могла просто использовать её. Это неправильно, в ней ещё есть здравый рассудок! Решив действовать, Арисоль осторожно поинтересовалась, что случилось.

– Что-то произошло? – спросила она. – Ты выглядишь очень расстроенной.

Тогда Союн, не в силах больше сдерживать эмоции, рассказала Арисоль все, захлёбываясь слезами. Она поведала ей о зависти Арии, о её постоянных истериках, о давлении со стороны Госпожи Пак. Она выплеснула на Арисоль всю свою боль и обиду, надеясь на её понимание и поддержку.

Один за другим голоса в голове Арисоль разразились злобным смехом, насмехаясь над слабостью Союн, над ее наивностью и доверчивостью. Они подталкивали ее к тому, чтобы использовать ее уязвимость в своих интересах, манипулировать ею и добиваться желаемого. Но, глядя на её страдания, Арисоль почувствовала, как в ней просыпается сочувствие. Она не могла просто воспользоваться её горем, не попытавшись хоть как-то утешить её.

Вместо того чтобы произнести слова, которые в данной ситуации казались пустыми и бессмысленными, Арисоль просто обняла Союн, стараясь передать ей своё сочувствие и поддержку без слов. Она чувствовала, как её сердце разрывается от боли. Союн, отчаявшаяся найти хоть какое-то утешение, приняла ее объятия. Она вцепилась в Арисоль, как утопающий в соломинку, и отчаянно заплакала ей в плечо, выплескивая всю свою боль, обиду и отчаяние. Ее тело содрогалось от рыданий, а слезы текли ручьем, пропитывая ткань ее одежды.

– И тебе её жаль? Она лишь может давить на жалость, и не более! Пора действовать, Арисоль! – снова послышался голос.

Когда Союн немного успокоилась, Арисоль нежно вытерла ей слезы и ободряюще улыбнулась. Она почувствовала, что Союн действительно оценила ее поддержку, и это придало ей сил.

– Всё будет хорошо. – прошептала она, стараясь придать своему голосу как можно больше уверенности. – Ты сильная, ты справишься. – в этот момент телефон Арисоль начал разрываться от звонков. Она извинилась перед Союн, понимая, что ей нужно ответить. – Мне нужно идти. – сказала она. – Но если тебе что-нибудь понадобится, подходи, рассказывай, не стесняйся.

Они попрощались, и Арисоль, глубоко вздохнув, приняла вызов. Это был Господин Джин.

– Арисоль, как дела? – спросил он своим обычным, слащавым голосом.

– Всё в порядке. – ответила Арисоль, стараясь говорить как можно более нейтрально. Она чувствовала, что первый шаг к выполнению его просьбы сделан. Союн немного ей доверяла, и это был хороший знак. Господин Джин ухмыльнулся, почувствовав ее настрой.

– Молодец. – похвалил он ее. – Ты быстро учишься. – услышав эту насмешку, Арисоль не выдержала. Ярость вспыхнула в ней с новой силой.

– Следите за своим языком, Господин Джин. – процедила она сквозь зубы. – Иначе я его отрежу.

Господин Джин в ответ на ее угрозу лишь расхохотался, словно она сказала что-то очень смешное. Арисоль в ответ лишь ухмыльнулась, показывая, что не боится его и готова к любым последствиям. Затем она сменила тон, и, невинно сообщила о своих планах.

– Я собираюсь пойти в клуб отца, чтобы вернуть платье, в котором была в тот вечер. – сказала она, наблюдая за его реакцией. Господин Джин тут же нахмурился, словно ее слова причинили ему сильную боль.

– В этом нет необходимости. – ответил он, стараясь говорить как можно увереннее. – Это подарок от твоего отца. Если ты вернешь его, это будет выглядеть неуважительно. На меня будут косо смотреть, ведь я представитель клуба.

Арисоль отчетливо слышала дрожь в его голосе. Он боялся, боялся разозлить ее отца. Все боялись ее отца, все знали, что его гнев может быть смертельным. Никто не хотел испытать его на себе.

– Вам не всё ли равно, что о вас думают? – спросила Арисоль, наслаждаясь его замешательством. – Или вы тоже боитесь моего отца?

В трубке повисла напряженная тишина. Арисоль ждала его ответа, чувствуя, как в ней нарастает злорадство. Она знала, что попала в точку, что его страх перед отцом не знает границ. Наконец Господин Джин снова подал голос, но на этот раз в его голосе звучала не только насмешка, но и восхищение.

– Ты настоящая змея, Арисоль. - сказал он, словно признавая ее ум и хитрость.

Арисоль лишь ухмыльнулась, услышав этот «комплимент». Она знала, что он имел в виду, и ей это нравилось. Она всегда ценила тех, кто умел признавать её власть.

– Я буду держать вас в курсе. – сказала она, прежде чем повесить трубку. Ей нужно было двигаться дальше, и она не собиралась тратить время на пустые разговоры. Она знала, что теперь контролирует ситуацию, что Господин Джин будет плясать под её дудку.

Арисоль уже хотела пойти к подругам, чтобы немного отвлечься от своих мыслей, как вдруг ее телефон снова зазвонил. Она раздраженно посмотрела на экран и замерла. Номер был знакомым, но она не сразу вспомнила, кому он принадлежит.

И тут ее словно молнией ударило. Это был Минхёк. Минхёк! Что ему нужно? Они не виделись где-то года 2, почему он решил позвонить сейчас?

Арисоль сглотнула, чувствуя, как перехватывает дыхание, и неуверенно ответила на звонок. В трубке раздался голос Минхёка, но он был уже другим, более насмешливым и в то же время серьезным.

– Арисоль, привет. – сказал он. – Как дела? – Арисоль едва сдержала слезы, услышав его голос. Она поняла, что влюбленность никуда не делась, что ее сердце все еще принадлежит ему.

– Все хорошо. – прошептала она, стараясь скрыть дрожь в голосе. – А у вас? - он не ответил на ее вопрос. Вместо этого он сказал:

– Я заезжал к тебе, хотел увидеть тебя. Но оказалось, что ты переехала. – Арисоль снова сглотнула, понимая, что он говорит о ее старом доме, о месте, где они провели так много времени вместе. – Куда ты переехала? – спросил он, и в его голосе прозвучала нотка любопытства.

Арисоль не знала, что ответить. Ей было страшно, она не хотела рассказывать ему о своей новой жизни, о своём новом статусе.

– Это неважно. – сказала она, стараясь говорить как можно увереннее. – Главное, что у меня всё хорошо.

Она спросила о его делах, надеясь перевести разговор на другую тему. Но Минхёк не дал ей этого сделать. Она услышала его усмешку, а затем снова его серьёзный голос.

– Когда дело касается тебя, я не могу думать о работе. – Арисоль покраснела, вспоминая тот день у него дома. Она была так напугана и уязвима, и только Минхёк смог ей помочь.

– Я обязательно верну вам деньги. – сказала она, чувствуя себя обязанной. – Я знаю, что вы дали мне большую сумму. _ но Минхёк оборвал ее.

– Я даже слышать об этом не хочу. – сказал он. – Эти деньги ничего для меня не значат. Я просто хотел помочь тебе.

Арисоль была готова расплакаться. Как он мог быть таким добрым и понимающим по отношению к ней после всего, что произошло? Она чувствовала себя неловко, виноватой и благодарной одновременно. Даже просто слышать его голос, было для нее бальзамом на душу, словно он исцелял старые раны.

Она представляла, что он, наверное, стал еще красивее, мужественнее. А вот она... снова чувствовала себя в его глазах маленькой испуганной девочкой, которой когда-то была.

Арисоль хотела увидеть его, почувствовать, что он рядом. Но она тут же одернула себя, понимая, что это лишь пустые мечты. Он никогда не посмотрит на нее как на женщину, она всегда будет для него той самой девочкой, которой он когда-то помог.

Минхёк отвлек Арисоль от ее печальных мыслей. Он вдруг заговорил серьезным тоном, предупреждая ее:

– Арисоль, будь осторожна. В городе завелся серийный убийца. Держись подальше от темных переулков и не ходи одна поздно ночью.

Арисоль усмехнулась в ответ на его слова. Если бы он только знал, что она и есть тот самый «серийный убийца», о котором он так беспокоится. Какая ирония! Она была тем, кого он предостерегал, и тем, кого он так отчаянно пытался защитить.

Услышав его предостережение, Арисоль почувствовала, как земля уходит у нее из-под ног. Телефон выскользнул из ее дрожащих рук и с глухим стуком упал на землю. Она опустилась на колени, не в силах больше стоять.

Она задыхалась, словно кто-то сдавливал ей грудную клетку. Голоса в ее голове зазвучали с новой силой, оглушая и терзая ее разум. Они напоминали ей об «игре», о правилах, которые она должна соблюдать, о целях, которых она должна достичь.

И самое главное, они твердили ей, чтобы она ни в коем случае не втягивала в это Минхёка. Он опасен, твердили они. Он узнает, кто она на самом деле, он увидит ее истинное лицо. Арисоль в ужасе посмотрела на свои руки. Ей снова показалось, что она видит на них кровь, кровь своих жертв. Она поняла, что от судьбы не убежишь, что она навсегда останется той, кем является. Она не может изменить своё прошлое, не может избежать своего предназначения.

Игра началась.

ГЛАВА X. Игра

Каково это - быть дочерью серийного убийцы? Этот вопрос мучил Арисоль, как заноза в сердце. Лежа в своей кровати и глядя в потолок, она снова и снова пыталась найти ответ, но всё было тщетно. Слёзы, высохшие на её щеках, напоминали о пережитой боли.

Какого это быть дочерью Юнги? А вот как...

С того самого дня, когда её отца приговорили к пожизненному лечению, всё в её жизни перевернулось с ног на голову. Начался массовый буллинг, который стал её ежедневным кошмаром.

В школе Арисоль не принимали. Она превратилась в изгоя, в мишень для всех. Её запирали в туалете, обливали ледяной водой, толкали, бросали на пол, надевали на голову мусорные ведра, насмехаясь над ней. Она умоляла прекратить это, умоляла о пощаде, но никто не сжалился над ней. Все считали, что она заслужила это, что она должна страдать за грехи своего отца.

Физическая и моральная боль слились воедино, превращая каждый день в пытку. Ей было страшно идти в школу, страшно возвращаться домой, страшно жить. Она чувствовала себя одинокой, брошенной и преданной. Во время травли она чувствовала себя сломанной куклой, выброшенной на помойку. В ее глазах застыл страх, а губы дрожали от бессилия. Она не понимала, за что ей все это. Она чувствовала себя виноватой, но не знала, в чем именно.

Несмотря на всё пережитое, на все страдания, Арисоль всё равно любила своего отца. Она знала, что он любит её так же сильно, что он всегда будет рядом с ней. Даже если это означало обезумить, но на этот раз с ним.

Арисоль снова начало накрывать. Стоило ей закрыть глаза, как перед ней всплывали лица ее жертв, словно призраки, преследовавшие ее из прошлого. Скарлетт, ее одноклассники, та девушка из парка, трейни, которые не прошли отбор... Все они смотрели на нее с укором, обвиняя в своей смерти.

Арисоль трясло от ужаса. Она пыталась подавить это состояние, взять себя в руки, но у нее ничего не получалось. Навязчивые мысли, кошмарные видения - все это навалилось на нее, большим тяжелым грузом.

У нее началась одышка, сердце бешено колотилось в груди, дыхание сбилось, вызывая панику. Ей нужно было успокоиться, но она не знала, как это сделать.

Поднявшись на ноги, она побрела на кухню в надежде найти хоть какое-то успокоительное. Сохи и Наён уже спали, не слыша, как подруга встала с кровати. Арисоль тихо выпила стакан воды, но одышка не проходила, а руки продолжали дрожать. Внезапно ей показалось, что она видит кровь, много крови, на своих руках. Она пыталась стереть её, но кровь не исчезала, словно въелась в кожу. И тут она услышала голоса, доносившиеся со всех сторон.

– Ты убила меня, тебе не будет покоя. – шептали они, а затем закричали.

– Ты убила меня, ты должна страдать! – голоса сливались в один чудовищный хор, разрывающий её мозг на части.

Дин, словно чувствуя, что с Арисоль что-то не так, начал ей звонить. Она не отвечала, погрузившись в свой личный кошмар.

Она обхватила себя за ноги и села на пол в кухне, пытаясь хоть как-то защититься от надвигающейся тьмы. Ее снова накрыло. Все вокруг было залито кровью, а голоса жертв, кричали на нее с разных сторон, обвиняя и проклиная. Она даже не пыталась заткнуть уши, зная, что это бесполезно. Голоса звучали не снаружи, а внутри ее головы, и от них невозможно было спрятаться.

Она чувствовала, как бешено колотится её сердце, переполненное страхом быть пойманной. Её могут арестовать, передать суду, и тогда её заставят лечиться, как и её отца. Эта мысль пугала её больше всего.

Но внезапно в её голове возник вопрос. Как её отцу удалось убедить Господина Джихо отпустить его? Даже находясь в стадии ремиссии, отец не мог покидать больницу на большое расстояние, за ним постоянно следили. Что могло измениться? Отец не скажет, как и она привык молчать.

Арисоль не сомкнула глаз за всю ночь. Кошмары и мучительные вопросы не давали ей уснуть. Под утро она, словно на автомате, встала с кровати и пошла на кухню, чтобы приготовить завтрак для Сохи и Наён. Она строго следила за их питанием, зная, как важно для них поддерживать форму. Сама она даже не притронулась к еде... Снова это прекрасное, изнуряющее чувство голода, которое она уже давно привыкла игнорировать. Арисоль выпила лишь чашку крепкого кофе, чтобы взбодриться.

После завтрака все трое собрались на репетицию. Арисоль села в углу танцевального зала и, достав блокнот и ручку, начала придумывать последнюю песню для их альбома. Ей нужно было сосредоточиться, чтобы хоть на время забыть о своих страхах и сомнениях. Ближе к обеду к ним зашли Сонхва и Дин...

– Только этого не хватало. – раздражённо подумала Арисоль. Она знала, что они снова начнут расспрашивать о её самочувствии, проявлять ненужную заботу.

Парни предложили девочкам пообедать вместе. Сохи и Наён с радостью согласились и пошли с Уджуном в кафе, Сонхва и Дин присели на корточки возле Арисоль, окружив ее вниманием. Дин с тревогой смотрел на нее.

– Арисоль, как ты себя чувствуешь? – обеспокоенно спросил он. – Я звонил тебе ночью, чувствовал что тебе плохо.

Арисоль ответила, что всё хорошо, хотя внешне она была бледна как полотно, а под глазами залегли тёмные круги. Она снова лгала о своём состоянии, стараясь скрыть от друзей свои душевные муки.

Решив немного развеяться и отвлечься от навязчивых мыслей, Арисоль покинула танцевальный зал и решила прогуляться по агентству. Блуждая по коридорам, она случайно забрела в тренировочный зал, где занималась группа SIRENS.

Арисоль остановилась у двери и, прищурившись, начала наблюдать за их тренировкой. Она заметила кучу ошибок и недочётов, которые, по всей видимости, Союн, будучи лидером группы, не замечала или просто не обращала на них внимания.

Их движения были несинхронными, им не хватало энергии и выразительности. Хореография была сложной, но они не могли правильно её исполнить. Арисоль чувствовала, как в ней нарастает раздражение. Неужели Союн не видит, что они делают что-то не так? Неужели ей всё равно?

– Не забывай о веселье. Я думаю сегодня можно отвезти Союн, познакомиться с клубом. – зловеще прозвучал голос в голове.

– Ещё слишком рано. – тут же ответила Арисоль. – Союн ещё не доверяет мне настолько сильно. Вести её в клуб сразу, будет слишком подозрительно.

– Ты права. – Арисоль ощутила, как по её волосам прошёл лёгкий ветерок, будто её кто-то погладил.

Арисоль привыкла жить с этими голосами, поддерживающими и оскорбляющими её. Они были частью её с детства. В этот момент Союн заметила Арисоль в дверях.

– Арисоль! – радостно воскликнула она, прерывая репетицию. Она подошла к Арисоль и обняла её.

Арисоль на секунду замерла. Девушки редко обнимали её, обычно это делали Сонхва и Дин. Даже Сохи и Наён обнимали Арисоль редко, только потому, что ей было некомфортно. Союн отстранилась, улыбаясь:

– Заходи! Рада тебя видеть! – она потянула Арисоль в зал. Ария, увидев это, презрительно фыркнула. Ёна, шепнув:

– Ария, успокойся. – попыталась сгладить неловкость. Луна, молча, наблюдала, словно чего-то ожидая.

Союн, полная позитива и воодушевления, принялась рассказывать Арисоль о планах своей группы. Она говорила о предстоящих выступлениях, о новых песнях, которые они готовят, о том, как они будут выступать все вместе, как одна большая семья.

– Мы так много работали над этим альбомом. – щебетала Союн, её глаза сияли от радости. – Мы хотим показать всем, на что способны SIRENS. Мы хотим, чтобы наша музыка вдохновляла людей, чтобы она заставляла их чувствовать себя счастливыми.

– Она думает, что её группа добьется многого? Арисоль, ты её слышала? – голоса снова мешали Арисоль здраво принимать информацию.

Союн рассказывала о своих надеждах и мечтах, о том, как они хотят покорить мир своей музыкой, как они хотят стать известными и успешными.

Она представляла, как они будут стоять на сцене перед огромной толпой фанатов, как они будут петь свои песни, а люди будут подпевать им.

Арисоль делала вид, что внимательно слушает, но на самом деле ей было совершенно неинтересно. У группы Союн уже был готовый альбом, и они были готовы его выпустить. Они упорно трудились, чтобы добиться этого, и теперь были на пороге большого успеха. Чего нельзя было сказать о группе Арисоль. Они продвигались к своей цели маленькими шажками, старались делать всё, что от них требовалось.

Арисоль посмотрела на Союн, и на мгновение мир вокруг померк. Она снова увидела ее в луже крови, бездыханную и искалеченную. В горле застрял ком, мешая дышать. Этот жуткий образ преследовал ее повсюду. Попрощавшись с девочками, Арисоль поспешно вышла в коридор, чувствуя, как ее легкие с трудом наполняются воздухом. Это уже ни в какие рамки не вписывалось, с каждым днем ее накрывало все сильнее и сильнее, и она уже не знала, как с этим бороться.

Она не хотела показывать свое истинное лицо, не хотела, чтобы подруги увидели ее безумие, ее одержимость. Но она также не хотела их пугать, не хотела, чтобы они отвернулись от нее. Что же делать? Как найти выход из этого замкнутого круга?

Арисоль решилась на риск. Она сжала одну ладонь в кулак, впиваясь ногтями в кожу, пытаясь взять верх над своими эмоциями, подавить внутренний хаос. Она с трудом выдохнула, почувствовав, как по телу пробегает дрожь.

Тренировки - вот что сейчас самое главное, чтобы заглушить душевные терзания, чтобы заставить свои мысли двигаться в другом направлении. Арисоль решила изводить себя тренировками и репетициями, доводя своё тело до изнеможения.

Она хотела добиться успеха, хотела доказать всем, что она чего-то стоит, даже если для этого придётся идти по головам, даже если это будет означать, что она потеряет себя.

И снова Арисоль оказалась в клубе, который теперь стал для нее вторым домом. Атмосфера этого места, шум музыки и танцы словно заглушали внутренних демонов, позволяя хоть на время забыть о кошмарах. После успешного выпуска альбома ее группы рейтинг значительно вырос, принося им долгожданную славу.

Арисоль праздновала это событие в клубе со своим отцом. Он до сих пор не показывался никому на глаза, предпочитая оставаться в тени. Но ради дочери он сделал исключение и провёл с ней весь вечер. Они танцевали, смеялись, наслаждались обществом друг друга. Ей было хорошо, несмотря на всё, что творилось у неё на душе.

После празднования Господин Джин снова отвёз Арисоль домой. На этот раз в машине царила гнетущая тишина. Они молчали, явно не желая, говорить друг с другом. Арисоль чувствовала его пристальный взгляд, его оценивающее молчание. Она знала, что он ждёт от неё новых действий, ждёт, когда она даст ему новое поручение.

Арисоль внимательно изучала рейтинг в телефоне, пробегая глазами по строчкам с названиями различных групп. Она остановила взгляд на группе Союн, SIRENS. Им оставалось совсем немного, чтобы догнать её группу и занять лидирующую позицию.

Зависть и злость вспыхнули в душе Арисоль. Она сжала телефон в руке, чувствуя, как побелели костяшки пальцев. Ее успех, ее труды - все это могло быть сведено на нет каким-то SIRENS? Нет, она не позволит этому случиться.

Она повернулась к Господину Джину, который молча, наблюдал за ней. В ее глазах горела решимость, а на языке крутились слова которые он так хотел услышать.

– Теперь Вы можете делать с Союн все, что угодно. – сказала она ему глядя в лицо. – Я не стану этому препятствовать.

Господин Джин ухмыльнулся, услышав ее слова. В его глазах промелькнула зловещая искра. Он явно был доволен ее решением, именно этого он и ждал. Теперь у него были развязаны руки, и он мог осуществить свой коварный план. Арисоль не удержалась и спросила:

– И что вы собираетесь с ней делать? – ей было интересно узнать подробности, но прежде всего она хотела убедиться, что всё будет сделано так, как она хотела.

Господин Джин ухмыльнулся, предвкушая удовольствие. Он наклонился ближе к Арисоль, и его голос понизился до шёпота:

– О, я собираюсь сделать с ней всё, что захочу. – он говорил о пытках, унижениях и насилии, которые собирался применить. Его сладкие слова ласкали душу, демонстрируя его извращённую натуру. Арисоль, выслушав его, слегка приподняла бровь.

– Интересно. – ответила она, не скрывая своего одобрения. Ей нравилась подобная жестокость, но, как всегда, она предпочитала, чтобы всё заканчивалось смертью.

В машине повисла тишина, наполненная напряжением и предвкушением. Они оба, словно два безумца, были готовы на всё, чтобы получить желаемое. Арисоль, поблагодарив Господина Джина кивком головы, вышла из машины и молча, вернулась домой. В ее голове роились мысли, смешиваясь с голосами жертв и обещаниями мести. Ей нужно было время, чтобы все обдумать и спланировать свои дальнейшие действия.

Через несколько дней она случайно встретила Дина в агентстве. Он, как всегда, был полон энергии и начал шутить, пытаясь поднять ей настроение. Но Арисоль не обратила на это никакого внимания, она была слишком погружена в свои мрачные мысли, чтобы замечать его попытки развеселить её.

Она снова сбросила вес, и теперь ее состояние стало критическим. Она стала анорексичкой, еще немного, и она доведет себя до реанимации, где ей будут вводить трубку в желудок и кормить насильно. Эта мысль пугала больше всего, она не хотела, чтобы кто-то контролировал ее тело. Дин сразу заметил ее замешательство. Он видел, как она мучает себя, как страдает от внутренних демонов. Его сердце сжалось от боли, он больше не мог смотреть, как она разрушает себя.

Он осторожно взял ее за руку, переплетая их пальцы в крепкий замок. Это был простой, но значимый жест, выражающий его поддержку и заботу. Арисоль опустила голову, стараясь скрыть свои эмоции, она не хотела поддаваться этому короткому моменту нежности, не хотела, чтобы ее слабость была заметна. Дину было всё равно, кто их увидит. Он хотел только одного – чтобы с его подругой всё было хорошо, чтобы она снова улыбалась и радовалась жизни. Но чем больше он не видел Арисоль, тем хуже ей становилось. Он не понимал, как она ещё держится на ногах, как у неё хватает сил на репетиции и выступления.

Она была худой, бледной, слабой. Ее глаза потускнели, в них больше не было того огня, который он так любил. Она превратилась в тень самой себя, в хрупкую фарфоровую куклу, готовую разбиться от малейшего прикосновения.

Дин взмолился, прося Арисоль сходить к врачу. Он говорил шепотом, боясь, что она испугается громкого звука, зная, как обострились ее чувства в последнее время. Он умолял ее позаботиться о себе, он не хотел ее терять. Арисоль только кивала, не говоря ни слова. Дин знал, что она не собирается ничего делать, что это всего лишь пустые обещания только чтобы он отстал от неё.

Он, не желая сдаваться, взял с нее слово, что они вместе сходят к лучшему психиатру и диетологу в городе. Он хотел, чтобы она получила квалифицированную помощь, хотел, чтобы ее вылечили. Арисоль снова кивнула, как механическая кукла, и отпустила его руку.

Она ушла, не желая больше его видеть, не желая слышать его уговоры и советы. Ей нужно было побыть одной, чтобы обдумать всё, что произошло, и решить, что делать дальше.

Господин Джихо, оценил состояние Арисоль, сразу определил, что у нее анорексия. Он сказал, что это уже вторая стадия, и если дойдет до третьей, она умрет. Эти слова прозвучали как приговор, заставив Арисоль содрогнуться от ужаса. Ещё немного и она будет свободна. Ещё немного и никто не узнает о её преступлениях.

Арисоль снова оказалась в клубе. Здесь, в «Эдемовом саду», она чувствовала себя своей. Здесь, окружённая грехом и пороком её считали своей. Она сидела в кабинете отца, наблюдая за тем, как он увлечённо что-то пишет, погрузившись в свои дела.

Арисоль вступила в его игру только для того, чтобы удовлетворить свои собственные потребности. Она получала удовольствие от пыток и смерти, от власти, которую имела над своими жертвами. Ей нравилось, когда они кричали и умоляли о помощи, когда их глаза наполнялись страхом и отчаянием. Но итог всегда был один – смерть.

Внезапно Эдем посмотрел на Арисоль и, не говоря ни слова, заказал ей еду. Арисоль хотела возразить, хотела сказать, что ей ничего не нужно, что она не голодна. Но отец остановил ее одним взглядом, полным заботы и беспокойства.

Он не мог её потерять, она была его единственной и любимой дочерью. Несмотря на всё, что он совершил, она продолжала его любить. Он помнил, как она заботилась о нём, когда он лежал в психиатрической больнице. Как она не брезговала им, как разговаривала с ним, обнимала его, проводила с ним большую часть своей подростковой жизни. Теперь настала его очередь помочь ей, спасти её от самой себя. И первое, что нужно сделать – это заставить её поесть.

Эдем неотрывно следил за каждым ее движением, за каждым кусочком, который она отправляла в рот. Казалось, именно сейчас, после долгого периода самоистязания, Арисоль испытала настоящий голод, зверский и неутолимый. Она ела жадно, мгновенно проглатывая все, что было на тарелке, и ее глаза загорелись желанием получить еще.

Не дожидаясь ее просьбы, Эдем приказал принести ей еще еды. И Арисоль ела, ела до тех пор, пока не почувствовала, что больше не может проглотить ни кусочка. Она, наконец, насытилась, но душа все еще оставалась пустой. Эдем радовался, видя, как его дочь возвращается к жизни, как в её глазах появляется искра.

Арисоль, чувствуя приятную тяжесть в желудке и умиротворение, внезапно уснула на диване, погрузившись в глубокий и безмятежный сон. Впервые за долгое время ее не мучили кошмары, ее разум был свободен от терзающих мыслей. Она просто спала, как ребенок, утомленный долгим и сложным днем.

Арисоль проснулась утром и обнаружила, что находится в своей комнате, дома. Яркий солнечный свет проникал сквозь шторы, согревая ее кожу. Ключи от дома аккуратно лежали на прикроватной тумбочке, словно напоминая о чьей-то заботе. В комнате, несмотря на открытое окно, оставался тяжелый запах мужских духов, знакомый и успокаивающий. Господин Джин, должно быть, отвез ее домой, пока она спала.

– Как мило с его стороны. – подумала Арисоль.

С трудом поднявшись с кровати, она почувствовала, как все тело ноет от слабости. В животе раздался громкий скулящий вой, требующий пищи. Удивительно, но впервые за долгое время ей действительно захотелось есть, она ощущала настоящий голод, а не только желание подавить им свои эмоции.

Спустившись на кухню, она увидела Наён, увлеченно жарящую мясо на сковороде, и Сохи, колдующую над кофе-машиной. Девочки тепло поприветствовали своего лидера, радуясь ее появлению. Сохи помогла Арисоль сесть за стол, заботливо подложив подушку под спину.

Наён, однако, выглядела напряженной и обеспокоенной. Арисоль хотела узнать, что случилось, но Наён, опередила ее, тихо сказала:

– В городе участились случаи убийств, Арисоль. Выходить сейчас без охраны крайне опасно.

Сохи кивнула в знак согласия, подтверждая слова Наён. Обе посмотрели на Арисоль с тревогой в глазах. Они знали, что Арисоль, когда была одна, обходилась без охраны, и они очень переживали за ее безопасность. Зная ее вспыльчивый характер, они боялись, что она может ввязаться в опасную ситуацию, желая проявить свою силу и независимость.

Наён аккуратно разложила ароматный завтрак на столе: пышный омлет, хрустящие тосты, сочные фрукты и дымящийся бекон, щедро сдобренный кленовым сиропом. Она поставила тарелку перед Арисоль, словно пытаясь пробудить ее аппетит и заботой о ней заглушить собственную тревогу. Затем она села рядом с Сохи и Арисоль, создавая тесный круг поддержки и единства.

Сохи и Наён не отрываясь, смотрели на Арисоль с явным беспокойством. Их взгляды были полны невысказанных вопросов о ней. Уж слишком часто она начала пропадать, особенно по ночам, оставляя их одних в неведении и страхе. Они знали, что она взрослая и самостоятельная, но они также чувствовали ответственность за нее, ведь они были семьей, связанные узами дружбы и общей мечты. Они переживали, а вдруг у нее что-то случилось? Может, она столкнулась с какими-то трудностями, с которыми не хочет делиться? Может, ее кто-то обидел или предал?

Они ведь семья, они могли помочь в трудную минуту, поддержать и защитить ее, как сестры. Они хотели быть рядом, но боялись навязываться, боялись вторгнуться в ее личное пространство. Они знали, что Арисоль не любит проявлять свои эмоции и делиться своими проблемами, но они также верили, что она нуждается в них, даже если не признает этого. Они просто хотели, чтобы она знала, что они всегда будут рядом, готовые выслушать, поддержать и помочь ей в любой ситуации.

Внезапно тишину кухни разорвал голос из телевизора, транслирующего утренние новости.

– Сенсация! Группа SIRENS во главе с Союн вырвалась вперед и заняла первое место в музыкальном рейтинге, оставив GOOD позади! – Арисоль резко сжала кулаки, не в силах скрыть гнев.

– Чёрт! – пронеслось в ее голове. Все их усилия, вся пролитая кровь и пот... Теперь это всё ничего не стоит?

– Не может быть... – прошептала Сохи, шокировано глядя на экран. Наён, напротив, выглядела более собранной. Она посмотрела на Арисоль с беспокойством, но и с готовностью.

– Что будем делать? – спросила она, зная, что решение остается за лидером. Арисоль, не отводя взгляд от телевизора, медленно кивнула, в ее глазах вспыхнул знакомый огонь.

– Мы не позволим этому так просто закончиться. – твердо произнесла она. – Пришло время играть по-крупному.

Арисоль, не теряя времени, схватила телефон и набрала номер Госпожи Сумин. Гудки тянулись мучительно долго, пока, наконец, не раздался долгожданный ответ.

– Госпожа Сумин, здравствуйте. Надеюсь, вы видели сегодняшний рейтинг? – ледяным тоном начала Арисоль. С другого конца провода донесся полный возмущения голос:

– Видела, Арисоль, видела! Это возмутительно! Мы не можем это так оставить! – Арисоль, удовлетворенная реакцией своего менеджера, продолжила:

– У меня есть идея. Вместо того чтобы выпускать очередной клип, мы можем сыграть на опережение. Что, если мы выступим с одной из мужских групп и выпустим совместную песню? Это привлечет новую аудиторию и однозначно вернет нас на первое место. – Госпожа Сумин на секунду замолчала, обдумывая предложение. Затем, с энтузиазмом, ответила:

– Арисоль, это гениально! Я организую все в лучшем виде. Какую группу вы выбрали?

– Я думаю, X-EVO – идеальный вариант. – уверенно заявила Арисоль. – У них огромная фан-база, и у них тоже сейчас не самый лучший период. – по ту сторону трубки послышался удивленный возглас:

– X-EVO? Группа Сонхва и Дина? Арисоль, ты меня удивляешь! Я немедленно свяжусь, с Госпожой Юн и обо всем договорюсь. Можешь считать, что все в шляпе!

– Спасибо, Госпожа Сумин. Я знала, что могу на вас рассчитывать. – с благодарностью произнесла Арисоль.

– Не за что, девочки мои! Вы – самая лучшая группа! Не забывайте это! Мы поставим всех на место, и я верну вам первое место. А теперь, наслаждайтесь заслуженным выходным! – ответила Госпожа Сумин и отключилась.

Наён и Сохи обменялись улыбками, глядя на Арисоль. Они слышали весь разговор и были рады, что есть шанс вернуться на первое место. Их лица светились надеждой, и они готовы были поддержать Арисоль во всем.

Вдруг на телефон пришло сообщение от отца. Эдем, как, оказалось, тоже следил за рейтингами и был в бешенстве от того, что группа SIRENS обогнала GOOD. Он обещал помочь вернуть лидерство любыми способами, но взамен требовал, чтобы Арисоль перестала упрямиться и начала нормально питаться.

Арисоль вздохнула, понимая, что у нее нет выбора. Она должна согласиться на его условия, если хочет добиться своей цели. Вернувшись к завтраку, она попыталась прогнать навязчивые мысли о том, что ее отец, Эдем, держит в страхе весь город, и никто не смеет ему перечить. Как у него это получилось? Как он смог завоевать такую власть?

Она уже вступила в его игру, пути назад нет. Она должна была как можно скорее заманить Союн в клуб, а дальше дело за малым – ей займется Господин Джин. Эта мысль заставила ее содрогнуться, но она загнала страх вглубь себя, сосредоточившись на предстоящем плане.

Тем же вечером Арисоль, словно хищница, вновь вошла в кабинет отца. Она изящно двигалась в полумраке, словно кошка, готовящаяся к прыжку.

– Отец. – тихо начала она, ее голос был наполнен опасной уверенностью. – У меня есть предложение, как скрасить наш план.

Эдем оторвался от бумаг и поднял на дочь взгляд. В его глазах отражались гордость и восхищение, смешанные с беспокойством. Он знал, на что способна его дочь, и понимал, что ее идеи всегда граничат с безумием.

– Я слушаю. – произнес он, жестом приглашая ее продолжить. Арисоль подошла ближе к столу и наклонилась к отцу, шепча свои мысли:

– Мы оба знаем, что SIRENS не захотят так просто уступать первое место. Они будут бороться за него до конца. И вот тут в игру вступает клуб. Ты предложишь им помощь в продвижении, новые возможности, связи. Все, что им нужно, чтобы остаться на вершине. – она сделала паузу, чтобы увидеть реакцию отца. – Но на самом деле это будет ловушка. Я заманю Союн в клуб, а дальше она не сможет просто так выбраться. Она будет в твоей власти.

Эдем смотрел на дочь и видел, как ее глаза горят безумием. Он знал, что она получит удовольствие от этой игры, от власти над чужой жизнью. И он гордился ею. Она была его достойной наследницей, его отражением в женском обличии.

– Ты уверена, что сможешь это сделать, Арисоль? – спросил он, хотя уже знал ответ.

-– Более чем уверена, отец. – ответила она с холодной улыбкой. – Я выучила твои уроки наизусть.

Эдем устало потер глаза, словно пытаясь прогнать наваждение. Он снова посмотрел на дочь, и в этот раз увидел не только безумие, но и боль, скрытую глубоко внутри. Не такой жизни он хотел для нее, не такой судьбы желал. Он мечтал, чтобы она не пошла по его стопам, чтобы не погрязла в индустрии шоу-бизнеса. Он хотел, чтобы она жила спокойной жизнью, училась, путешествовала, познавала мир и радовалась каждому дню. Но теперь, из-за его ошибки, из-за его прошлого, над ней издевались, над ней насмехались, ее унижали. И он не мог простить себе этого, не мог простить, что разрушил ее жизнь.

Неожиданно Эдем поднялся из-за стола и, тяжело вздохнув, опустился на колени перед дочерью. Этот жест был полон раскаяния и смирения. Словно по щелчку пальцев, безумие в глазах Арисоль потухло, сменившись болью и растерянностью. Она опустила голову, понимая, что пути назад нет, что она уже слишком глубоко завязла в этой игре. Эдем положил голову на колени дочери и, дрожащим голосом, стал просить прощения:

– Прости меня, доченька. Если бы не моя болезнь, если бы я тогда не сознался полиции. Я был бы на свободе, и никто бы не узнал, что кроется за мной. Ты бы жила счастливой жизнью, не зная ни горя, ни боли...

Арисоль смотрела на отца, на его седые волосы и морщины, прорезавшие его лицо. И, как и тогда в детстве, она не чувствовала ненависти, только жалость и сострадание. Она все еще любила отца, несмотря на то, сколько зла он совершил, несмотря на то, что он сделал с ее жизнью. Эдем поднял голову и посмотрел на нее заплаканными глазами:

– Ты можешь в любой момент отказаться от этой игры, Арисоль. Я продолжу тебе помогать, я сделаю все, чтобы вернуть тебе первое место. И ты ничего не потеряешь. Ты можешь уйти и начать новую жизнь, свободную от меня и моего прошлого. Я отпущу тебя, если ты этого захочешь.

Что самое болезненное для ребенка? Потерять своих родителей, лишиться их любви и защиты. Арисоль знала это как никто другой. Она была сломлена, и уже давно. С того самого суда, когда ее мир перевернулся с ног на голову, она испытала на себе все: ненависть, презрение, страх, отчаяние. Но, несмотря ни на что, она по-прежнему не могла ненавидеть отца. Она больше боялась потерять его, увидеть, как он умирает, как гаснет свет в его глазах.

Как бы Арисоль ни пыталась казаться сильной и независимой, в глубине души она оставалась слабой и уязвимой. Она позволила болезни взять над ней верх, она уступила своим темным желаниям. Она уже убила 36 человек, она перешла черту, за которой не было возврата. Она уже была чудовищем, таким же, каким считали ее отца. Пути назад не было, она это понимала. Она была готова сойти с ума, так же, как и он, разделить с ним его безумие. Арисоль выдохнула с болью, сдерживая рыдания, которые рвались наружу. Затем, не говоря ни слова, села на колени и крепко обняла отца. Как она могла отказаться от него? Как она могла предать его, после всего, что они пережили вместе? Как она могла оставить его одного в этом безумном мире?

– Я не могу, отец. – прошептала она, ее голос дрожал от слез. – Я не могу тебя оставить. Мы должны пройти через это вместе. Мы справимся. Я буду сильной, я обещаю. Но только не оставляй меня. – отец крепко обнимал Арисоль, чувствуя ее дрожь. Он гладил ее по волосам, словно пытаясь успокоить и защитить от всего зла, что ее окружает.

– Я не оставлю тебя, Арисоль. – шептал он в ответ, его голос был полон решимости и любви. – Я обещаю тебе, я буду рядом. И мы всем еще покажем, на что ты способна. Я верну тебе первое место, я сделаю все, чтобы ты вместе со своей группой держались там долго, чтобы все знали ваше имя и восхищались вами.

Он отстранился и посмотрел на дочь, стараясь заглянуть ей в глаза, увидеть в них решимость и борьбу.

– Ты сильная, Арисоль, ты талантливая. Не позволяй никому заставить тебя думать иначе. Я верю в тебя, и я знаю, что ты сможешь все преодолеть. Мы пройдем через это вместе, как всегда. И мы победим.

Арисоль, услышав эти слова, почувствовала, как ее сердце наполняется надеждой и верой. Она увидела в глазах отца не только любовь, но и силу, и уверенность. На ее губах появилась слабая, но искренняя улыбка. Она почувствовала себя в безопасности, почувствовала, что она не одна, что у нее есть поддержка и защита. И это дало ей силы двигаться дальше.

На следующий день Арисоль, Сохи и Наён прибыли в агентство, ощущая тяжесть предстоящего разговора. Их вызвали, как на ковер, и, предчувствуя бурю, они с тревогой вошли в кабинет Господина Кима.

Их худшие опасения подтвердились. Господин Ким был в ярости из-за того, что группа GOOD скатилась на второе место. Его лицо было красным от гнева, и он кричал, что они опозорили агентство, что они больше не оправдывают его надежд. Сохи и Наён испуганно жались друг к другу, стараясь не смотреть ему в глаза.

Но тут, словно ангел-хранитель, на их сторону встала Госпожа Сумин. Она не обращая внимания на гнев Господина Кима, начала говорить.

– Господин Ким, позвольте мне все объяснить. – твердо сказала она. – У нас есть план, как вернуть группе GOOD первое место. Арисоль предложила гениальную идею – выпустить совместную песню и клип с группой X-EVO. – Господин Ким нахмурился и перевел взгляд на Арисоль.

– Это правда? – спросил он, его голос немного смягчился. Госпожа Сумин кивнула.

– Да, Господин Ким. Это была идея Арисоль. – Господин Ким внимательно посмотрел на Арисоль, пытаясь разглядеть в ней что-то, что оправдало бы ее проступок. Затем, неожиданно, он улыбнулся.

– Идея неплохая. – признал он. – Но нам нужно поговорить с менеджером X-EVO. Уверена ли вы, Госпожа Сумин, что они согласятся?

– Я уже все уладила, Господин Ким. Я поговорила, с Госпожой Юн, и она согласна. У группы X-EVO тоже сейчас не самые лучшие времена, поэтому их тоже нужно вывести на первое место. Это сотрудничество выгодно обеим сторонам. – Господин Ким был восхищен таким проворством Госпожи Сумин. Он расплылся в широкой улыбке и одобрительно закивал.

– Госпожа Сумин! Вы всегда находите выход из любой ситуации! Девочки. – обратился он к Арисоль, Сохи и Наён. – Я согласен на этот проект, но прошу вас об одном: будьте осторожны. На вас будет смотреть большая фан-база X-EVO, не подведите меня.

Арисоль, Сохи и Наён переглянулись, и в их глазах вспыхнул огонь уверенности. Они кивнули в знак согласия и покинули кабинет Господина Кима, чувствуя, как на них снова ложится бремя ответственности. Однако их радость была недолгой. В коридоре, словно черная тень, появилась Ария. Она презрительно окинула их взглядом и противно захихикала.

– Ну что, GOOD, как вам вкус поражения? Скатились на второе место? Смешно! Похоже, ваша эпоха подошла к концу. – ехидно произнесла она. Наён и Сохи мгновенно почувствовали, как напряглась Арисоль. Они понимали, что та готова в любой момент сорваться и наброситься на Арию. Зная ее вспыльчивый характер, они крепко схватили ее за руки, стараясь удержать от необдуманного поступка.

В тот момент, когда в коридоре появились другие участники группы SIRENS, Арисоль поняла, что назревает настоящая буря. Она бросила быстрый взгляд на Наён и Сохи, их лица были полны беспокойства и предостережения.

– Все в порядке. – тихо сказала она, стараясь успокоить их. – Я сама разберусь. - Арисоль попрощалась с подругами, оставив их обеспокоенно смотреть ей вслед. Затем она обратилась к Союн, и сдержанно предложила. – Союн, не могла бы ты отойти со мной на пару минут? Мне нужно с тобой поговорить.

Союн, слегка удивилась ее спокойным тоном, колебалась лишь мгновение, прежде чем согласиться. GOOD, опустив головы, побрели в сторону своего танцевального зала, оставляя Арисоль и Союн наедине. Арисоль сделала глубокий вдох и медленный выдох, стараясь унять бурю эмоций, бушевавшую внутри. Затем, повернувшись к Союн, она предложила:

– Я предлагаю отметить ваше первое место, вашу победу. Вы заслужили это.

Союн внимательно посмотрела на Арисоль, пытаясь разгадать ее намерения. Она искала в ее глазах хоть малейший намек на злость, зависть или неискренность, но не увидела ничего, кроме спокойствия и сдержанности. Арисоль хорошо умела сдерживать свои порывы безумия, прятать тьму, таившуюся в ее душе. Она ждала ответа, сохраняя непроницаемое выражение лица. Союн, немного успокоившись, согласилась.

– Хорошая идея. – ответила она, стараясь не показать своего облегчения. – Ты ведь не обижаешься на нашу группу?

– Мы не на соревнованиях, Союн. Мы просто выполняем свою работу, не более. У вас получилось лучше – значит, вы заслужили первое место. Никаких обид.

Союн улыбнулась, чувствуя, как напряжение отступает. Она кивнула в знак согласия и уважения. На мгновение, лишь на короткий, мучительный миг, Арисоль снова увидела Союн в луже крови, представила, как она издевается над ней, наслаждаясь ее страхом и беспомощностью. Но тут же мотнула головой, словно отгоняя наваждение, и выдохнула с облегчением, стараясь вернуться в реальность.

Арисоль сообщила Союн о дресс-коде клуба, тщательно скрывая ликование под маской деловой сдержанности. Она одарила ее на прощание натянутой улыбкой и отвернулась, чувствуя, как лед начинает сковывать ее сердце. Как только Союн скрылась из виду, Арисоль набрала номер Господина Джина. Гудки тянулись томительно долго, пока, наконец, не раздался его хриплый голос.

– Господин Джин. Союн скоро будет у вас в руках. – сухо доложила она. С другого конца провода послышался довольный ухмыляющийся звук.

– Отлично, Арисоль! Ты, как всегда, на высоте. Я как твой верный пес, я вас проведу и всё покажу. – проворковал он. Арисоль закатила глаза, стараясь подавить раздражение.

– Не зазнавайтесь, Господин Джин. Просто делайте свою работу. И помни, все должно пройти чисто. Иначе я убью вас раньше, чем мой отец. Это я вам обещаю. – отрезала она. Мужчина расхохотался, своим холодным и зловещим смехом.

– Не беспокойся, красавица. Все будет тихо и спокойно. Ты можешь на меня положиться. – ответил он и отключился.

Повесив трубку, Арисоль почувствовала, как голоса в ее голове начинают набирать силу. Они гордились ею, называли ее умницей, хвалили за ее изобретательность и хитрость.

И тут, как наваждение, перед ее глазами снова возникла картина: она стоит над привязанной Союн, беспомощной и сломленной. Она медленно проводит лезвием ножа по ее щеке, наблюдая, как на лице жертвы отражается ужас. Она издевается над ней, насмехается над ее мольбами, наслаждаясь ее страхом и беспомощностью.

Безумная улыбка, неконтролируемая и зловещая, сама по себе появилась на губах Арисоль. Она чувствовала, как тьма, долго сдерживаемая в глубине ее души, вырывается наружу, готовая поглотить ее целиком.

Тем же вечером, когда на город опустилась густая темнота, Союн, уставшая и измотанная репетициями, еле как добралась до места встречи с Арисоль. Ее лицо было бледным, а под глазами залегли темные круги. Арисоль уже ждала ее на улице, одетая во все черное, словно хищница, готовящаяся к охоте. Увидев Союн, она подошла к ней и с деланным беспокойством спросила:

– Ты не передумала? Может, не стоит? Я вижу, как ты устала. – Союн слабо мотнула головой, отгоняя сомнения.

– Нет, все в порядке. Я хочу отдохнуть и расслабиться. – прошептала она.

И они вместе направились в клуб, в котором уже кипела жизнь. Громкая музыка, яркий свет и толпы танцующих людей создавали атмосферу безудержного веселья.

У входа их встретил Господин Нам, инвестор клуба. Он приветливо улыбнулся Союн, делая вид, что совершенно не знаком с Арисоль.

– Добро пожаловать, Госпожа Хон! Я рад, что вы решили посетить наш клуб. Надеюсь, вам у нас понравится. – сказал он, и проводил их в VIP-зону.

Девочки устроились за столиком и заказали себе еду и воду. Союн выглядела расслабленной, она, казалось, наконец-то смогла забыть о постоянном стрессе и наслаждаться моментом. Она так устала за последние месяцы, что ей просто хотелось немного отдохнуть и повеселиться.

Арисоль же, напротив, не могла расслабиться ни на секунду. Ее глаза постоянно скользили по залу, выискивая Господина Джина. И, наконец, она увидела его, стоящего в тени у барной стойки. Она извинилась перед Союн и сославшись на необходимость посетить туалет, направилась в сторону, где стоял Господин Джин. Он встретил ее с широкой, зловещей улыбкой.

– Ну что, все готово? – прошептал он, наклоняясь к ней. Арисоль кивнула.

– Да. Действуйте потихоньку, не торопитесь. И главное – не напортачьте. Если вы все испортите, вам не жить. – прошипела она, ее глаза сверкнули яростью. Господин Джин расхохотался.

– Не волнуйся, красавица. Все будет в лучшем виде. Ты же меня знаешь. – ответил он и подмигнул ей.

– Ещё работали вы бы так, а не чесали языком попросту. – с издевкой ответила Арисоль, возвращаясь к Союн. Она, стараясь скрыть свое волнение под маской безразличия.

Когда официант принес долгожданные закуски, Арисоль даже не притронулась к еде. Она сделала вид, что ее внезапно затошнило, прикрыв рот рукой и пробормотав что-то.

– Мне нужно выйти в туалет. – сказала она Союн, стараясь не смотреть ей в глаза. – Я скоро вернусь. – Союн кивнула, не подозревая ничего плохого, и продолжила изучать меню.

Арисоль же, выскользнув из-за столика, направилась в сторону туалета, но вместо этого затаилась в темном углу, откуда ей было хорошо видно Союн и Господина Джина. А Господин Джин не терял времени. Как только Арисоль скрылась из виду, он подсел к Союн, представившись владельцем клуба.

– Добрый вечер, Госпожа Хон. Я Господин Джин, я владелец этого заведения. Рад приветствовать вас у нас. – сказал он с обаятельной улыбкой. Союн, удивленная внезапным вниманием, смущенно поздоровалась с ним.

– Здравствуйте, Господин Джин. Спасибо за приглашение. – ответила она.

Арисоль, наблюдая за ними издалека, отметила, как легко они нашли общий язык. Господин Джин умел располагать к себе людей, он был опытным манипулятором. Разговор тек непринужденно, пока Господин Джин не затронул тему их недавнего успеха. Он похвалил Союн и ее группу за первое место, отметив их талант и трудолюбие.

– Вы действительно заслужили свою победу. – сказал он. – Но, к сожалению, удержаться на вершине гораздо сложнее, чем туда забраться. Долго вам не продержаться.

Союн опустила голову, расстроенная его словами. Она и сама понимала, что все может измениться в любой момент, но ей не хотелось думать об этом сейчас. И тут Господин Джин взял инициативу в свои руки. Заметив колебания Союн, он подмигнул Арисоль, подавая ей условный знак. Она поняла, что пора действовать, и быстро скрылась в темном коридоре, ведущем к кабинету ее отца.

– Я понимаю, что вам сейчас нужна помощь. – сказал Господин Джин, снова поворачиваясь к Союн. – И я готов ее вам предоставить. У меня есть связи, возможности... Я могу помочь вам остаться на вершине. – он достал из кармана визитку и протянул ее Союн. – Позвоните мне в любое время, и мы обсудим все детали. – добавил он с лукавой улыбкой.

Он быстро удалился, оставляя Союн в замешательстве и с визиткой в руках. Она огляделась по сторонам, словно пытаясь понять, что только что произошло. Затем, решив развеяться и привести мысли в порядок, она направилась в сторону туалета. Союн открыла дверь и увидела, как Арисоль, склонившись над раковиной, делала вид, что умывается.

– Арисоль, с тобой все в порядке? – спросила Союн, подходя ближе. Арисоль подняла голову и посмотрела на нее уставшими глазами.

– Да, все хорошо. Просто немного неважно себя чувствую. – ответила она, стараясь говорить как можно более убедительно. Союн, поверив ей, присела рядом и поделилась новостью о своем знакомстве с владельцем клуба.

– Ты представляешь, со мной только что познакомился сам владелец клуба, Господин Джин! Он такой обаятельный и интересный. – сказала она с восторгом в голосе. Арисоль лишь кивнула.

– Это здорово. – пробормотала она. Затем Союн обеспокоенно справилась о ее состоянии.

– Тебе лучше? Может, тебе нужна помощь? – спросила она. Арисоль отрицательно покачала головой.

– Нет, мне стало только хуже. Я хочу домой. Мне нужно отдохнуть. – ответила она, надеясь, что Союн согласится уйти.

Союн на секунду задумалась. Ей и самой не очень-то хотелось оставаться в таком дорогом и многолюдном заведении одной. К тому же, она видела, что Арисоль действительно плохо себя чувствует.

– Ладно, пошли. – сказала она. – Я тоже уже устала.

Девушки вышли из клуба, оставив позади огни, музыку и громкие голоса. Арисоль последний раз окинула взглядом клуб, словно прощаясь с ним. В ее глазах читалась смесь надежды и злорадства. Она очень надеялась, что теперь Союн заплатит за все, что произошло с её группой, за все старания, которые она вложила.

ГЛАВА XI. Ещё одна смерть

Спустя неделю после их визита в клуб, Арисоль заметила, как сильно изменилась Союн. Она стала более нервной, дёрганой, с мешками под глазами, будто не спала ночами. Её уверенность, которой она так гордилась, словно улетучилась, оставив после себя лишь тень былой самоуверенности. Эти перемены, как приятная музыка, ласкали слух Арисоль. Она чувствовала, что ее план работает, что ловушка захлопывается. Господин Джин, как преданный пёс, обо всем ей докладывал.

Он рассказывал о их встречах, о страхах Союн, о её отчаянии. Каждое слово было бальзамом на душу Арисоль.

Тем временем группа Арисоль снова была на первом месте. Их новая песня стремительно взлетела в чартах, затмив всех конкурентов. Но даже это не могло полностью заполнить пустоту в душе Арисоль. Она не о чем не думала, кроме их предстоящего сотрудничества с группой Сонхва. Она жаждала этой коллаборации, она видела в ней шанс доказать всем, что она лучшая, что она достойна быть на вершине. Сонхва же, в свою очередь, заметил, что Арисоль снова начала улыбаться и кушать. Он и Дин переглядывались, не веря своему счастью. Неужели им удалось уговорить ее? Неужели она действительно стала заботиться о своём здоровье?

Ох, если бы они только знали, сколько сил ей стоило питаться. Каждый день, преодолевая отвращение, она пихала в себя столько еды, чтобы хоть немного набрать вес. Ей было гораздо проще, не есть, голодать, истязать себя. Но она обещала отцу, а ему она не могла отказать. Он был единственным человеком, которого она по-настоящему любила и уважала. И если ему нужно, чтобы она ела, то она будет, есть, даже если это будет причинять ей боль. Она сделает все, что в её силах, чтобы он гордился ею.

Настал долгожданный день съёмок совместного клипа. Арисоль, Сохи и Наён уже собрались на съемочной площадке, ожидая прибытия участников группы X-EVO. Воздух был наполнен напряжением и волнением, чувствовалось, что от этой коллаборации зависит многое.

Наконец, парни прибыли. Сонхва, Дин и Уджун вышли из машины, приветливо улыбаясь девушкам. Сохи и Наён тепло поприветствовали их, излучая дружелюбие и энтузиазм.

Но Арисоль оставалась отстраненной и сосредоточенной. Она снова и снова перечитывала слова, которые должна была спеть, стараясь отточить каждое слово, каждый жест. Она хотела быть идеальной, она не могла позволить себе оплошать.

Дин, оторвавшись от разговора с остальными, заметил её напряжение и подошел к ней. Он отобрал, у нее листок со словами, нежно улыбаясь. Арисоль не стала возмущаться, зная, что их спор может перерасти в очередную ссору. Дин обнял её, гладя по спине, и начал говорить тихим, успокаивающим голосом:

– Арисоль, прекрати себя мучить. Я знаю, что ты переживаешь, но ты должна расслабиться и получать удовольствие от процесса. Ты слишком сильно зациклена на идеале. Просто поверь в себя. – он отстранился и посмотрел ей прямо в глаза. – Мы рядом с тобой, Арисоль. Я и Сонхва. Мы всегда поддержим тебя и поможем тебе, если что-то пойдет не так. Ты не одна. Просто доверься и отпусти все свои страхи. Все будет хорошо, я обещаю. – Арисоль отвернулась от него, её взгляд был полон боли и отчаяния.

– Что мне твои обещания, Юджун? – тихо прошептала она. – Я влезла туда, откуда выхода нет. Я могла отказаться, у меня был шанс, но, увы, мне закрыли глаза. Теперь я застряла в болоте, и по сей день тону всё сильнее. – Дин нахмурился, его лицо выражало непонимание и удивление.

– О чем ты говоришь, Арисоль? – спросил он, стараясь уловить смысл ее слов. – Что за проблема? Что случилось? Почему ты снова молчала?

Он взял её за руки, стараясь заглянуть ей в глаза, увидеть, что скрывается в глубине её души. Но Арисоль отвела взгляд, не желая делиться своими страхами и переживаниями. Она не хотела, чтобы кто-то узнал о её темных секретах и связи с отцом.

– Просто забудь, Юджун. – сказала она, вырывая свои руки из его хватки. – Тебе не понять.

Но Дин был настроен решительно. Он снова перехватил её руки, не позволяя ей уйти, и, увлекая за собой, направился к ближайшей гримерке. Захлопнув дверь, он уперся в неё спиной, преграждая Арисоль путь к отступлению.

– Я не выпущу тебя отсюда, пока ты мне все не расскажешь. – твердо заявил он, он не мог уже терпеть возражений. – Я знаю, что что-то случилось, и я хочу тебе помочь. Но для этого мне нужно знать, в чём дело.

Арисоль с досадой вздохнула. Она понимала, что Дин не отступит, что он будет стоять на своем до конца. А времени у них и так в обрез из-за съёмок. Нужно было как-то выкручиваться из этой ситуации.

Она села на стул возле зеркала и, молча, кинула ему под ноги скомканную газету. Дин нахмурился, поднял её и начал читать. Его лицо постепенно менялось, отражая весь спектр эмоций - от удивления и шока до гнева и сочувствия. На первой странице красовалась её фотография, сделанная несколько лет назад. Заголовок кричал:

– Дочь серийного убийцы жива и скрывается от правосудия! – под фотографией была статья, в которой подробно описывалось её прошлое, её связь с отцом и все преступления, которые он совершил.

Автор статьи писал о том, что сначала ходили слухи о её смерти, но теперь стало известно, что это ложь. Дочь серийного убийцы жива и находится на свободе, представляя собой угрозу для общества. Её хотят найти и наказать за преступления её отца, хотя она и не принимала в них участия.

На самом деле, статью, которую сейчас с ужасом читал Дин, Арисоль попросила расписать сама. Она заплатила журналисту, чтобы тот выставил всё именно в таком свете, а потом убила его.

Дело в том, что людям уже было глубоко наплевать на её отца. Прошло больше 10 лет с тех пор, как Юнги был арестован, и все думали, что он умер в психиатрической больнице. Он был забыт, предан забвению, как страшный сон.

Арисоль же хотела, чтобы перед друзьями у нее было алиби. Чтобы они перестали спрашивать её, из-за чего она такая дёрганная и молчаливая. Чтобы они понимали, почему она не может расслабиться и наслаждаться жизнью.

Эта статья была её способом контролировать ситуацию, создать нужную ей картинку, защитить себя от любопытства и подозрений. Она была готова пойти на все, чтобы сохранить свои секреты и довести свой план до конца.

Дин подошёл к Арисоль и снова обнял её, крепко прижимая к себе. Как он мог, быть так слеп? Как он мог не заметить, что она живёт в постоянном страхе и напряжении? Он чувствовал себя виноватым и беспомощным.

– Я обещаю тебе, Арисоль, я помогу тебе. – прошептал он, гладя её по волосам. – Мы найдем выход из этой ситуации. Я буду рядом с тобой, что бы ни случилось. – но Арисоль лишь отстранилась от него, её взгляд был полон страха за него.

– Не нужно, Юджун. – тихо ответила она. – Я просто хотела, чтобы ты знал. Чтобы ты понимал, что если меня узнают, то мы расстанемся. Ты потеряешь меня. – Дин, который всегда был весёлым и смешным, вдруг опустился на колени перед ней. Он обнял её за ноги, прижимаясь к ней всем телом.

– Я не допущу этого, Арисоль. Я не позволю этому случиться. – твёрдо сказал он, его голос дрожал от волнения.

Арисоль почувствовала, как к горлу подступает тошнота от одного чувства любви и заботы. Она терпеть не могла, когда люди проявляли к ней сочувствие, когда пытались помочь ей. Она хотела быть сильной и независимой, она не хотела ни от кого зависеть. С трудом сдержав рвотный позыв, она погладила Дина по волосам, стараясь скрыть свое отвращение.

– Спасибо, Дин. – прошептала она. – Но я должна идти. Нас ждут съемки.

Дин и Арисоль вышли из гримёрки, стараясь скрыть произошедший разговор от посторонних глаз. Они не сказали остальным ни слова о том, что случилось, и все, как по команде, тут же приступили к съёмкам.

Съёмки длились три долгих дня. Три дня недосыпания, недоедания, изнурительных танцев и напряженного пения. Арисоль выкладывалась на полную катушку, стараясь довести всё до совершенства. Она не позволяла себе расслабиться ни на секунду, боясь, что малейшая ошибка может испортить всю работу.

К концу съёмок Арисоль успела сорвать голос, но, несмотря на это, продолжала усердно работать, превозмогая боль и усталость. Она чувствовала, что должна довести дело до конца, что она не имеет права сдаваться.

Как только съёмки были окончены, клип тут же выпустили, вызвав шквал положительных эмоций у поклонников обеих групп. Наён, Сохи и Арисоль, измученные и выжатые как лимон, доехали до дома и разошлись по своим комнатам. Арисоль стоило только коснуться подушки, как она тут же провалилась в глубокий сон.

Глубокой ночью, когда мрак окутал город, а уставшее тело Арисоль наслаждалось долгожданным отдыхом, раздался звонок. На экране высветилось имя Господина Джина. Она с неохотой подняла трубку сонно пробормотав:

– Алло?

– Арисоль, извини, что беспокою тебя так поздно. – начал он, его голос был полон возбуждения. – Но я должен тебе сообщить, что все идет как по маслу. Союн мне полностью доверяет. Она считает меня своим другом и советчиком. А это значит, что мы можем действовать дальше. – Арисоль мгновенно проснулась. Ярость вспыхнула в ней, как костёр.

– Вы что себе позволяете? Звонить мне посреди ночи?! Вы знаете, что я ненавижу, когда меня беспокоят! – отчитала она его, сдерживая гнев. Господин Джин мгновенно извинился, его голос стал более тихим и заискивающим.

– Прости меня, Арисоль. Я не хотел тебя обидеть. Я просто не мог молчать, я хотел поделиться с тобой новостями, вот и всё. Впредь такого больше не повторится, обещаю. – Арисоль выдохнула, стараясь успокоиться. Она понимала, что Господин Джин был лишь исполнителем её воли, и сердиться на него не было смысла.

– Все в порядке. – ответила она, смягчив тон. – Главное, чтобы всё шло по плану. Мы обязательно встретимся на днях, обсудим все детали.

– Отлично, Арисоль. Я буду ждать встречи с нетерпением. Сладких снов. – сказал Господин Джин, его голос снова стал полон довольства.

Арисоль положила трубку, чувствуя, как в её душе пробуждается ликование. Всё шло по плану, и она была всё ближе к своей цели. Ночь обещала быть долгой и беспокойной.

Утро ворвалось в комнату Арисоль ярким солнечным светом, но её разбудил не он, а оглушительный звонок телефона. На экране высветилось имя Госпожи Сумин. Прежде чем Арисоль успела ответить, из трубки раздался радостный, взволнованный крик:

– Девочки, девочки! Поздравляю вас с победой! Вы просто невероятны! Ваша совместная песня и клип разорвали все чарты! Вы везде на первом месте! Вы сделали это!

Арисоль сонно кивала и поддакивала, слушая восторженные крики Госпожи Сумин. Она сделала всё, что от неё требовалось, и была довольна результатом. Но эта победа не принесла ей той эйфории, на которую она рассчитывала. Её мысли были заняты другим. Она должна была убрать группу Союн с дороги, лишить их всего, что у них было. Только тогда она сможет почувствовать настоящее удовлетворение. Арисоль отключила телефон и уставилась на его темный экран. Раннее утро. Нужно было вставать, собираться в агентство, обрадовать Господина Кима их триумфальным возвращением на вершину. Но тело отказывалось слушаться.

Внезапно её охватила слабость. Она почувствовала, как внутри нарастает паника, как сердце начинает бешено колотиться в груди, руки начали дрожать. Она попыталась сделать глубокий вдох, но воздух словно перестал поступать в лёгкие.

Перед глазами снова возникла ужасная картина: мёртвая Союн, лежащая в луже крови, её глаза полны ужаса и отчаяния. Арисоль зажмурилась, пытаясь отогнать это видение, но оно не исчезало.

Она села в углу комнаты, обхватив голову руками, пытаясь успокоить себя. Но ничего не помогало. Перед её мысленным взором одна за другой всплывали лица её жертв, тех, кому она причинила боль и страдания. Она снова переживала все те мучительные моменты, когда принимала решения, которые ломали чужие жизни. Как же ей было тяжело нести этот груз вины и ответственности. Как жить с этим чудовищным грузом, с мыслью о том, что на твоей совести 37 загубленных жизней? Как существовать в мире, где все считают твоего отца чудовищем, где его имя стало синонимом зла и насилия? Как вынести осознание того, что если тебя поймают, тебе не избежать тюремного заключения.

Вряд ли кто-то поверит в её истинные намерения. Вряд ли её отправят на лечение. Все вокруг будут видеть в ней лишь дочь серийного убийцы, такую же, как и он. Она знала, что отец не мог себя сдерживать, что его жестокость не знала границ. Она помнила его безумные глаза, его извращённое наслаждение чужими страданиями. И она боялась, что унаследовала от него эту тьму, эту жажду разрушения.

Она уже давно пытается бороться с собой, но ничего не выходит. Каждый день она на грани безумия, она старается не сорваться, не потерять контроль. Но страх, вина и отчаяние терзают её душу, сводя с ума.

Она сойдет с ума, это неизбежно. Её отправят в психиатрическую больницу, где она будет заперта в четырёх стенах, лишена свободы и возможности жить. И тогда, не выдержав этого кошмара, она выпрыгнет в окно, чтобы покончить со всем этим.

Вот она вся, как на ладони. Короткая, трагичная, обречённая. И она не видела другого выхода, никакого просвета в этой кромешной тьме. Арисоль яростно била себя по щекам, пытаясь прийти в себя, вернуть контроль над своим телом и разумом. Точнее, она думала, что бьёт себя сама, но на самом деле она словно находилась во власти голосов, которые звучали в её голове, заглушая её собственные мысли.

– Вставай, тряпка! Хватит валяться на полу! Ты должна быть сильной! Ты должна отомстить! – кричали они, подгоняя ее, заставляя подчиниться.

Арисоль поднялась на дрожащих ногах и подошла к зеркалу. Её отражение ужаснуло её. Лицо было бледным и осунувшимся, глаза горели безумным огнём, а на губах застыла странная, зловещая улыбка.

Край! Край! Это край! У неё едет крыша, она теряет связь с реальностью. В отражении она видит не себя, а какое-то чудовище, искажённое злобой и ненавистью. В руке этого чудовища сверкает нож, готовый вонзиться в чью-то плоть.

Опустошение. Это единственное, что Арисоль могла чувствовать сейчас. Она чудовище! Она монстр, порожденный тьмой и безумием! Она недостойна жить! Недостойна счастья! Недостойна любви! В приступе отчаяния Арисоль изо всех сил ударила кулаком по зеркалу. Стекло разлетелось на тысячи осколков, осыпав пол серебристым дождём. Несколько осколков задели её ладонь, один из них глубоко впился в кожу.

Боль пронзила её тело, возвращая в реальность. Арисоль часто задышала, глядя на кровь, которая начала проступать сквозь рану. Она взяла осколок и провела им по ладони, разрезая кожу всё глубже и глубже.

Затем она провела осколком по руке, оставляя кровавую полосу. Боль приносила ей какое-то извращённое облегчение, позволяя забыть о душевной боли, о том, что она несёт в себе. Кровь стекала по её руке, окрашивая пол в багряный цвет. Арисоль смотрела на это зрелище с каким-то странным, отстранённым любопытством. Внезапно в окно кто-то начал бросать камни. Арисоль вздрогнула и посмотрела вниз. Там стоял Господин Джин. Оказывается, он следил за ней, был рядом, готовый прийти на помощь в любой момент. Он жестами просил её спуститься к нему, умолял не делать глупостей.

Но Арисоль уже приняла решение. Какой смысл выходить через парадную дверь, беспокоить подруг? Ей нужно было бежать, скрыться от своих кошмаров, от своей тёмной сущности. И Господин Джин был её единственной надеждой. Не раздумывая ни секунды, Арисоль перелезла через подоконник и прыгнула в окно прямо в объятия Господина Джина. Он успел поймать её, смягчив падение. Господин Джин тут же осмотрел её рану, его лицо выражало беспокойство и ужас.

– Арисоль, что ты наделала? Нужно срочно в больницу! – воскликнул он, готовясь взять её на руки и отнести к машине. Но Арисоль остановила его.

– Не нужно, Господин Джин. Всё в порядке. – заверила она его. – Я успокоилась. Этот порез мне очень помог. Я просто хотела выпустить пар. Не волнуйтесь, я в порядке.

Она улыбнулась ему, стараясь показать, что всё действительно хорошо. Но в её глазах всё ещё горел огонь безумия, и Господин Джин не мог этого не заметить. Он хотел, чтобы она пошла и помучила Союн, чтобы она довела свой план мести до конца. Но, видя её состояние, видя эту сломленную, израненную душу, он не мог этого сделать.

Что-то внутри него восставало против этой идеи. Хоть он и был подлецом, готовым на всё ради денег и власти, в глубине души он оставался добрым и отзывчивым человеком, готовым прийти на помощь тем, кто в ней нуждался. Он был готов забыть обо всём и просто спасти Арисоль от самой себя. Он настаивал на том, чтобы отвезти её в больницу, чтобы врачи оказали ей помощь. Но она снова и снова отказывалась, упрямо твердя, что с ней всё в порядке.

Арисоль попросила его отвезти её туда, зачем он, собственно, и приехал. Она не хотела больше откладывать это дело, не хотела, чтобы Союн продолжала наслаждаться жизнью, пока она мучилась и страдала.

Господин Джин выдохнул, понимая, что спорить с ней бесполезно. Он знал, что если не согласится, она просто уйдёт и сделает всё сама. И тогда последствия могут быть ещё более непредсказуемыми.

Он отвёз её в закрытое заброшенное помещение далеко за городом. Там, в полумраке, её ждал заранее приготовленный комплект одежды. Арисоль переоделась во всё чёрное, скрыв лицо, голову и тело под просторной балаклавой и длинным плащом. Пришло время играть по её правилам, пришло время воплотить в жизнь её план мести. Когда Арисоль вошла в заброшенное помещение и увидела Союн, привязанную к стулу, она не испытала ни малейшей жалости.

Перед ней была всего лишь мишень, которую нужно было уничтожить. Союн, думая, что к ней пришли на помощь, сначала обрадовалась. Она начала умолять освободить её, обещая заплатить столько, сколько потребуется.

– Пожалуйста! Отпустите меня! Я заплачу столько, сколько скажете! Я всё отдам! Только помогите!

– Как же это мерзко! – подумала Арисоль, с презрением наблюдая за этими жалкими попытками выжить. – Как наигранно!

Союн плакала, когда Арисоль взяла её телефон и разбила его вдребезги, лишив её последней надежды на спасение. Союн поняла, что она в ловушке, что никто ей не поможет, что она обречена. Союн кричала и плакала, когда Арисоль начала причинять ей боль. Она резала ей волосы, оставляла порезы на ногах и руках, а затем с холодной решимостью провела ножом по щеке Союн.

– Какая же красивая картина ждёт Союн, когда Госпожа Пак, увидит это. – подумала Арисоль, предвкушая будущую месть.

Арисоль молчала, стараясь не выдать себя. Союн продолжала кричать, звать на помощь, умолять отпустить её. Но Арисоль оставалась безумной, наслаждаясь страданиями своей жертвы. Она медленно приближалась, готовясь нанести последний удар. Арисоль взяла в руки электрошокер, и Союн, поняв, что ей грозит ещё большая опасность, забилась в истерике. Она мотала головой из стороны в сторону, визжала от ужаса, её глаза расширились от страха.

– Не надо! Не трогайте меня! Я сделаю всё, что вы захотите! Только не делайте этого!

Но Арисоль оставалась непреклонной. Она поднесла электрошокер к затылку Союн и, не раздумывая, включила его. Тело Союн забилось в судорогах, и прежде чем она успела издать ещё один крик, она отключилась, её голова безвольно склонилась набок.

В этот момент Господин Джин положил руку на плечо Арисоль. Он, молча, наблюдал за происходящим, чувствуя, как пытки приносят Арисоль всё больше удовольствия. Арисоль сняла балаклаву, открывая закрытое лицо. Она выглядела такой безумной и потерянной одновременно. Она повернулась к Господину Джину и, не говоря ни слова, прижалась к нему всем телом, ища утешения, поддержки, хоть какой-то защиты.

Он застыл в нерешительности, не зная, что делать. В конце концов, он обнял её, прижал к себе, стараясь передать ей хоть немного тепла и сочувствия. Он чувствовал её дрожь, слышал её прерывистое дыхание, и его сердце разрывалось от жалости. Странное ощущение. И такое он чувствовал только с ней. Господин Джин внимательно посмотрел на Арисоль, и понял её без слов. Он отвез её домой, оставив Союн одну в заброшенном доме, и её судьба была предрешена. Но сейчас его главной заботой была Арисоль. Он должен был убедиться, что она в безопасности, что она не натворит чего-нибудь ещё.

Приехав домой, Господин Джин усадил Арисоль на кровать.

– Тебе нужно отдохнуть. – тихо сказал он, глядя ей в глаза. Арисоль слабо покачала головой.

– Уходите. Пожалуйста, уходите. Если вас кто-нибудь увидит… – прошептала она дрожащим голосом.

– Не волнуйся. Я буду осторожен. – ответил Господин Джин. – Я не оставлю тебя одну в таком состоянии.

Он пообещал, что будет передвигаться тихо и незаметно, что Сохи и Наён его не услышат. Он прошёл на кухню и нашел там какую-то еду. Он разогрел её и принес Арисоль. Она выглядела такой слабой и беспомощной.

– Поешь немного. – сказал он, протягивая ей тарелку.

– Я не хочу. – пробормотала Арисоль, отворачиваясь.

У Арисоль кружилась голова, желудок ныл от голода, а руки тряслись, как осиновые листья. Она уже забыла о том, что делала с Союн, она словно была в трансе, в каком-то безумном сне. Всё это было нужно в первую очередь Господину Джину, а не ей.

Она лишь удовлетворяла себя пытками, давая волю своей тёмной стороне. А что он будет делать с Союн дальше, её уже не волновало. Она сделала своё дело, и теперь её совесть была чиста. Господин Джин заботливо кормил Арисоль маленькими кусочками мяса и макаронами. Она ела с трудом, механически пережёвывая пищу, словно совершенно не ощущая вкуса.

Она смотрела на Господина Джина и молчала, погрузившись в свои мрачные мысли. Она никогда не интересовалась его жизнью, никогда не задавала вопросов о его прошлом. После этого молчаливого размышления Господин Джин вдруг усмехнулся, словно вспомнив что-то приятное.

– Знаешь, у меня есть сын. – сказал он, прерывая тишину. – Он тоже актёр, довольно популярный. – Арисоль удивлённо посмотрела на него. – Его зовут Туён. – продолжил Господин Джин, и тут Арисоль осенило.

Она вспомнила, где видела его. Она видела его в дорамах, которые иногда смотрели Сохи и Наён, когда у них выдавалась свободная минутка. Он был красивым и талантливым актёром, и теперь она узнала в нём сына Господина Джина. Господин Джин продолжал заботливо кормить Арисоль и рассказывать о себе. Оказалось, что его жена умерла от рака 10 лет назад. Он тяжело переживал эту потерю и больше не женился, просто не хотел, не мог представить себе другую женщину рядом. Тогда Арисоль задала самый интересующий её вопрос.

– Почему Вы работаете на моего отца? И почему он такой влиятельный? Я помню, что в детстве он ходил на обычную работу, хотя я никогда не интересовалась, на какую именно. – Господин Джин вздохнул, словно неохотно вспоминая прошлое.

– Твой отец всегда имел власть, просто ты этого не знала. Он был харизматичным лидером, умел убеждать людей, умел добиваться своего любыми способами. А когда его отправили на лечение в психиатрическую больницу, многие в клубе потеряли работу, потеряли всё, что имели. Но твой отец как-то восстановился, а потом сбежал и снова восстановил клуб. И снова он стал достаточно влиятельным и опасным не только для айдолов, но и для обычных людей.

Он умеет находить слабые места, умеет манипулировать людьми и не остановится ни перед чем, чтобы добиться своей цели. Арисоль не могла в это поверить. Её отец, обычный, как ей казалось, человек, на самом деле был влиятельным и опасным человеком, и все эти годы он скрывал это от неё. Она с трудом выдохнула, чувствуя, как в груди нарастает тяжесть. Она кивнула, словно соглашаясь с тем, что услышала, хотя внутри нее бушевал ураган эмоций.

Она могла его понять. Он оберегал её до последнего, стараясь оградить от тёмной стороны своей жизни, пока не потерял контроль над собой, поддавшись своим демонам.

Арисоль посмотрела на Господина Джина с благодарностью в глазах. Было уже поздно, и она не хотела его задерживать, зная, что дома его ждёт сын.

Господин Джин убрал тарелку, помыл её и вернулся к ней. Он присел рядом с ней на кровать, осторожно коснулся её волос и заправил прядь за ухо. В его глазах было столько заботы и сочувствия, что у Арисоль на глаза навернулись слёзы. Они улыбнулись друг другу, обменявшись взглядами, полными понимания и поддержки. Затем Господин Джин встал и тихо попрощавшись, ушёл.

Арисоль легла в постель, чувствуя усталость во всём теле. Но сегодня она не ощущала того ужаса и страха, которые преследовали её в последнее время. Она закрыла глаза и впервые за долгое время смогла нормально заснуть, погрузившись в глубокий, спокойный сон. Ей снились спокойные сны, в которых не было места кошмарам и насилию.

Следующие несколько месяцев пролетели в изнурительных тренировках, бесконечных репетициях и приёме таблеток. Арисоль, словно робот, выполняла все указания менеджеров и хореографов. Она наконец-то начала набирать вес, её щёки снова приобрели здоровый румянец, а движения стали более уверенными.

Она продолжала принимать лекарства, чтобы облегчить своё психическое состояние, справиться с паническими атаками и кошмарами, которые продолжали её преследовать. Лекарства помогали ей держать себя в руках, но они же делали её равнодушной ко всему происходящему, лишали радости и эмоций.

Она периодически навещала отца в клубе. Она рассказывала ему о своих успехах, о новых песнях и клипах, стараясь порадовать его и хоть немного поднять ему настроение. Она проводила время с Господином Джином, который стал для неё настоящим другом и опорой. Он поддерживал её, выслушивал и помогал справиться с внутренними демонами.

Он стал человеком, которому она могла доверять, который знал о её тёмных тайнах и всё равно оставался рядом с ней. Они продолжали издеваться над Союн, играя с ней в кошки-мышки. Союн даже не подозревала, кто скрывается за маской балаклавы, кто причиняет ей столько боли и страданий. Она жила в постоянном страхе, ожидая нового нападения, не зная, когда и откуда ждать удара.

А Арисоль, наблюдая за её страданиями, испытывала странное удовлетворение, словно это помогало ей забыть о собственных проблемах.

Союн страдала в одиночестве, скрывая свои мучения от своей группы. Она боялась, что если они узнают правду, то окажутся в опасности. Она не хотела, чтобы они были втянуты в её кошмар.

Всё замечала только ее близняшка Луна, которая чувствовала, что с сестрой что-то не так. Она была встревожена и не понимала, что происходит с Союн. Она видела её уставшие глаза, нервное поведение, постоянное желание спрятаться.

Союн не хотела рассказывать, что всё это она делает для группы, что все эти ночные отъезды, её скрытые под одеждой побои, очки, скрывающие синяки под глазами – всё это было необходимо, чтобы уберечь их от гнева Господина Кима. Она просила сестру не переживать, уверяла, что всё в порядке. Однажды, не выдержав напряжения, она пожаловалась на изнурительный график, на постоянные репетиции и выступления.

– Я больше так не могу. – сказала она со слезами на глазах. – Вы нас используете как марионеток. – но господин Ким и слушать не стал Союн. Он проигнорировал её просьбы, отмахнулся от её жалоб, словно она была пустым местом. Тогда Союн возмутилась, её терпение лопнуло.

– Почему наша группа, как и другие, вкалывает как лошади, а группа Арисоль вечно где-то гуляет? Почему им всё сходит с рук, а мы должны терпеть всё это? – выпалила она, не сдержав гнев. Тогда Господин Ким разозлился не на шутку. Он набросился на Союн с угрозами, его лицо исказилось от злости.

– Слушай меня внимательно, Союн! Если ты еще раз откроешь свой рот в сторону Арисоль и её группы, я приму самые жестокие меры наказания. Ты меня поняла? – прорычал он, сжимая её руку до боли. – Ты выбрала быть айдолом! Не Арисоль, не Наён и Сохи не жалуются!

Союн, не выдержав гнева и отчаяния, со всей силы ударила кулаком по столу Господина Кима, заставив его подпрыгнуть от неожиданности. Она больше не могла терпеть такое отношение к себе и своей группе, она была готова на всё, чтобы защитить их.

– Я больше не позволю Вам так с нами обращаться! Мы тоже люди! Мы тоже заслуживаем уважения! – крикнула она, глядя в глаза Господину Киму.

Однако Господин Ким знал, на что надавить, знал, как заставить её замолчать. Он напомнил ей о контракте, о тех пунктах, которые она нарушит, если продолжит бунтовать. Он напомнил ей о долге перед компанией, о тех деньгах, которые они потратили на её обучение. Он пригрозил разорвать контракт, лишив её и её группу будущего. И Союн сдалась. Она поняла, что бороться с ним бесполезно, что она бессильна перед его властью. Она проглотила обиду, подавила гнев и покинула его кабинет, опустив голову. Ария, Ёна и Луна подбежали к ней, обеспокоенно глядя ей в глаза.

– Что случилось? Всё в порядке? – спросила Луна, обнимая сестру.

Союн натянуто улыбнулась, стараясь скрыть своё недовольство, свою боль.

–Всё хорошо. Просто немного устала. – ответила она, отводя взгляд.

Они снова увидели группу Арисоль. GOOD, которая с улыбками на лицах возвращалась в агентство после съёмок очередного клипа. Они были полны энергии и энтузиазма, их лица сияли от счастья. Откуда у них столько энергии? Как они могли оставаться такими жизнерадостными, когда всё вокруг было так несправедливо? Как они могли не замечать, что происходит с другими группами, которые из последних сил пытались выжить в этом жестоком мире шоу-бизнеса?

Вернувшись в агентство, Арисоль, Наён и Сохи, сияя от успеха, направились прямиком к Господину Киму. Союн, Луна, Ария и Ёна, увидев их, невольно нахмурились. В них закипала зависть и обида, им казалось, что агентство несправедливо к ним.

Наён, заметив их недовольные лица, нагло показала группе Союн язык, и они втроём, смеясь и перешёптываясь, исчезли в кабинете Господина Кима. Арисоль, входя в кабинет, чувствовала себя триумфатором. Она рассказала Господину Киму, что съёмки подошли к концу, что все прошло гладко и без происшествий. Она знала, что он будет доволен.

Господин Ким, услышав это, расплылся в улыбке. Он похвалил Арисоль, Наён и Сохи за то, что они так усердно работают, за то, что они всегда выкладываются на сто процентов. Он сказал, что они – лучшая группа в агентстве, что они уже долгое время занимают первое место во всех рейтингах и чартах.

Господин Ким гордился ими, он знал, что не зря дебютировал их вместе, не зря создал эту группу. Они были дружны, и не могли делать что-то без участия друг друга, что они всегда поддерживали друг друга.

– Вот какой должна быть настоящая командная работа! – сказал он, глядя на них с восхищением. Их успех – это результат их дружбы и взаимопонимания.

Наён и Сохи, воодушевлённые похвалой, бросились обнимать Господина Кима, смеясь и благодаря его за поддержку. Арисоль осталась в стороне, наблюдая за этой сценой с лёгкой улыбкой на лице. Она не нуждалась в физических проявлениях признательности, ей было достаточно одобрительного кивка Господина Кима.

Они втроём покинули кабинет Господина Кима, чувствуя удовлетворение от хорошо проделанной работы. Ария, Союн, Луна и Ёна всё ещё стояли за дверью, ожидая чего-то.

Наён, заметив их, решила воспользоваться случаем и подразнить их, показать своё превосходство. Но, встретившись взглядом с Арисоль, передумала. В глазах Арисоль было что-то такое, что заставило её отступить и почувствовать неловкость. Возможно, это было сочувствие, возможно, презрение, а может быть, и то, и другое вместе.

Арисоль, Сохи и Наён, оставив конкуренток позади, покинули агентство и отправились домой, предвкушая долгожданный отдых. Они знали, что заслужили его, что они выложились по полной и теперь могут позволить себе расслабиться и насладиться свободным временем.

Ночью Арисоль проснулась от резкого звонка телефона. С трудом разлепив глаза, она увидела на экране имя: «Господин Джин». Сердце ёкнуло, предчувствуя что-то важное. Сонно ответив на звонок, она услышала взволнованный голос Господина Джина. Он говорил тихо, но уверенно:

– Арисоль, это последний рывок. Скоро все закончится.

Арисоль, всё ещё пребывая во власти сна, с трудом понимала, о чем он говорит. Ей так хотелось спать, голова гудела, и она чувствовала себя разбитой после долгих съёмок.

Господин Джин, словно прочитав её мысли, на мгновение замолчал, а затем уже мягче произнёс:

– Прости, что разбудил. Я понимаю, что тебе нужно отдохнуть. Спи спокойно, я всё сделаю сам. – Арисоль нахмурилась.

– Но, Господин Джин, Вы же знаете, какие могут быть последствия. Это опасно. – прошептала она, чувствуя нарастающее беспокойство. Он коротко ответил:

– Я всё знаю. Не волнуйся. Я справлюсь. – после чего отключился, оставив Арисоль в полном замешательстве.

Она бросила телефон на подушку и попыталась снова уснуть, но тревога не давала ей покоя. Что он задумал? Что он собирается сделать? Она чувствовала, что надвигается что-то ужасное, что-то, что может навсегда изменить её жизнь в агентстве. Арисоль, измученная бессонными ночами и стрессом, снова погрузилась в тяжёлый, беспокойный сон.

Утром Арисоль проснулась от приятного запаха свежей выпечки и кофе. Открыв глаза, она увидела Сохи, стоящую рядом с кроватью и держащую поднос с завтраком. Наён стояла в дверном проёме и наблюдала за происходящим с улыбкой на лице.

Арисоль не понимала, чем заслужила такое отношение к себе, таких верных и любящих подруг. Она знала, что они ценят её, заботятся о ней, но чтобы настолько…

– Доброе утро, соня! – пропела Сохи, ставя поднос на тумбочку. – Мы принесли тебе завтрак в постель!

– Надеюсь, тебе понравится! – добавила Наён, подходя ближе.

У них был выходной, долгожданный день отдыха после изнурительных съёмок и репетиций. Наён, сияя от предвкушения, предложила сходить втроём за покупками, расслабиться и немного развеяться.

– Что скажешь, Арисоль? Пойдём сегодня по магазинам? Нам нужно как следует отдохнуть! – Сохи, услышав это предложение, захлопала в ладоши и начала прыгать от радости.

– О, да! Я так давно хотела обновить свой гардероб! Это будет просто супер! – Арисоль, всё ещё немного сонная, улыбнулась и приподнялась на кровати.

– Спасибо, девочки. – сказала она, глядя на поднос с завтраком. – Подождите, дайте мне немного проснуться, и я с удовольствием составлю вам компанию.

Подруги, как всегда, заботились о ней, они знали её рацион, знали, какие продукты ей нужны, и надеялись, что их решительный и трудолюбивый лидер скоро наберёт вес и вернёт себе прежнюю энергию. Арисоль смотрела на них с улыбкой и не могла нарадоваться своему счастью.

– Какие же вы у меня замечательные. – подумала она. – Мне так повезло с вами. – Наён и Сохи нежно обняли своего лидера, зная, как много она работает, чтобы оставаться на вершине.

– Мы всегда будем рядом, Арисоль. – прошептала Наён, прижимаясь к ней. – Ты можешь на нас рассчитывать.

Пока они собирались, болтали и смеялись, Арисоль доела завтрак, заряжаясь энергией перед предстоящим днём. Она быстро оделась, выбрав удобный спортивный костюм, надела чёрную маску, закрывающую половину лица, солнечные очки, чтобы спрятать глаза, и бейсболку, натянутую низко на лоб. Девочки осторожно выскользнули из дома и направились в сторону торгового центра. Они шли быстро, но оглядывались по сторонам, стараясь не привлекать внимания.

Фанаты и окружающие думали, что богатые люди, такие как айдолы, выбирают дорогую брендовую одежду, но это было совсем не так. Наён, Сохи и Арисоль предпочитали простую, удобную одежду, как у других обычных людей. Им нравилось чувствовать себя такими же, как все, хотя бы на несколько часов.

Девочки шли медленно и осторожно, чтобы их никто не узнал и чтобы не привлекать внимания папарацци и назойливых поклонников. Наён и Сохи шли за Арисоль, стараясь держаться рядом с ней, оберегая её от случайных столкновений и нежелательного внимания.

Они заходили в разные магазины, выбирали вещи, примеряли их и наконец, совершали покупки, радуясь обновкам, как обычные девушки. Они покупали одежду, обувь, аксессуары и даже небольшие подарки друг для друга. Этот день, был только их, их дружбе и их маленьким радостям.

Арисоль, уставшая от шопинга и переполненная положительными эмоциями, предложила девочкам зайти в небольшое кафе, перекусить и немного отдохнуть. К её удивлению, оно всё ещё работало, каким-то чудом пережив все кризисы и смену владельцев. Сколько Арисоль себя помнила, они с Дином бегали сюда на переменах после школы, чтобы поесть рамён и посмеяться над шутками. Наён и Сохи с радостью согласились, и они втроём устроились за небольшим столиком в углу кафе.

– Здесь так уютно. – прошептала Наён, оглядываясь по сторонам.

– И пахнет рамёном, как в старые добрые времена! – пронеслось в голове Арисоль.

– Давайте побалуем себя сегодня! – добавила Сохи, улыбаясь. – Мы это заслужили!

Они побаловали себя горячим ароматным рамёном, стараясь говорить только шёпотом, чтобы никто их не узнал. Они были так счастливы от новых покупок, что не замечали ничего вокруг.

Внезапно на телефон Сохи пришло уведомление, а затем ещё одно и ещё. Она открыла сообщение и увидела множество постов, заголовков новостей и ссылок. Сообщалось, что Союн, лидер группы SIRENS, повесилась перед концертом. Все паблики, страницы в социальных сетях и новостные сайты голосили этой шокирующей новостью. Арисоль похолодела.

–Что случилось? – спросила Наён, увидев её изменившееся лицо. Сохи с ужасом в глазах прошептала:

– Союн… Она… повесилась… – Арисоль пришла в ужас. Этого не могло так быстро произойти.

Затем на телефон Арисоль пришло сообщение от Господина Кима. Он знал, где они находятся, и требовал немедленно вернуться домой. Его сообщение было коротким и сухим, не оставляющим места для обсуждения.

Девочки, почувствовав неладное, вызвали водителя и поехали домой. Наён и Сохи переговаривались шёпотом, пытаясь осмыслить произошедшее.

– Как такое могло случиться? – спросила Наён, глядя в окно. – Как агентство могло это допустить?

– Это ужасно. – добавила Сохи, качая головой. – Бедная Союн…

Арисоль молчала, глядя в окно, в её голове проносились слова Господина Джина, сказанные ночью: «Я всё сделаю сам». Так он сделал? Он убил Союн морально? Что теперь будет с ней и с её репутацией? Неужели он совсем не думает головой? Неужели он не понимает, что его действия могут разрушить всё, чего она так долго добивалась? Страх сковал её, и она чувствовала, как мир вокруг неё рушится на глазах.

– Что же я наделала? – подумала она, чувствуя, как по щекам текут слёзы.

ГЛАВА XII. Безумие

В агентстве воцарил хаос. После известия о смерти Союн всё перевернулось с ног на голову. И без того напряжённая атмосфера превратилась в настоящую панику. Луна исчезла с экранов. Папарацци успели заснять, как она в слезах покидает агентство и уезжает на машине в неизвестном направлении. Фотографии и видео разлетелись по всем новостным сайтам и социальным сетям, вызвав волну возмущения и негодования.

Журналисты и фанаты набросились на Луну с вопросами и обвинениями: как она могла не знать о состоянии сестры? Как она могла не замечать её страданий? Почему она не помогла ей? Неужели она была настолько слепа и эгоистична, что не видела, что происходит с её собственной сестрой? Стали появляться анонимные статьи, в которых Господина Кима критиковали за жестокое обращение с айдолами, за стремление к прибыли любой ценой, за то, что он не заботился о психическом здоровье своих подопечных.

Господину Киму пришлось давать публичные объяснения, оправдываться и пытаться снять с себя ответственность. Он говорил о том, что невозможно уследить за всеми, что у каждого айдола своя жизнь и свои проблемы. Он лгал, утверждая, что с Союн всё было в порядке, что она не жаловалась и не проявляла признаков депрессии.

За несколько недель нервы Господина Кима были изрядно потрепаны. Он не спал ночами, постоянно разговаривал по телефону с адвокатами пытаясь удержать ситуацию под контролем. Рейтинг агентства падал, и будущее компании висело на волоске.

В отчаянии Господин Ким запретил другим группам приближаться к агентству, опасаясь, что они станут следующими жертвами скандала. Он также запретил группе Арисоль появляться на публике, чтобы их не засыпали вопросами о Союн и о том, что произошло. Ему не хватало только того, чтобы шквал критики и обвинений обрушился и на них.

Господин Ким быстро нашёл выход из сложившейся ситуации. Конечно же, деньги решают всё. Он подкупил журналистов, чтобы они перестали писать негативные статьи, заплатил им, чтобы они писали положительные отзывы о его агентстве. Когда ситуация немного успокоилась и общественное мнение начало меняться в лучшую сторону, он разрешил группам вернуться к работе, чтобы показать, что жизнь в агентстве продолжается и что они не собираются сдаваться.

Арисоль посмотрела на Наён и Сохи, и её сердце сжалось от боли. Они не могли улыбаться, их глаза были полны слёз и страха. Теперь они понимали, насколько были слепы, насколько им промыли мозги и как жестоко они относились к другим группам, не замечая их страданий. Они смотрели на Арисоль, на её изможденное, худое тело, и поняли, что могут потерять и её. Страх за неё был настолько силён, что они были готовы на всё, лишь бы спасти её.

Арисоль пыталась их успокоить, говорила, что с ней всё в порядке, что она справляется со стрессом, что она нормально ест и спит. Но они не слушали, перебивали её и говорили, что возьмут на себя ответственность за её здоровье, что они не позволят ей умереть, как Союн. И тут они произнесли имя, от которого Арисоль похолодела:

– Мы подключим Госпожу Сумин.

– Только этого не хватало. – подумала Арисоль, с ужасом представляя, как Госпожа Сумин будет следить за каждым её шагом, контролировать её питание, тренировки и возможно, даже насильно кормить её, запихивая еду в рот. Арисоль тяжело выдохнула, чувствуя, как нарастает паника. Пока Наён и Сохи продолжали говорить ей, что позаботятся о ней, что они не допустят повторения трагедии Союн, она лишь отстранённо кивала. Ей этого не хотелось, она не нуждалась в опеке, ей это было не нужно, она справится… сама.

Через пару дней раздался телефонный звонок. Это была мать. Арисоль уже догадывалась, что её ждет.

– Арисоль? - раздался в трубке холодный голос матери. – Это правда? Ты причастна к этому? – Арисоль выдохнула в трубку, собираясь с духом. Она знала, что мать узнала о смерти Союн, и о её связи с этой трагедией. – Ты совсем с ума сошла? Тебе пора завязывать с этим! Ты заигралась, Арисоль! Ты думаешь, это игра? Ты думаешь, тебе всё сойдет с рук? Тридцать восемь убийств, Арисоль! Тридцать восемь! Даже если ты не совершала их сама, ты причастна. Ты! – мать выпалила всё, что хотела сказать.

Арисоль слушала мать, и словно медленно вернулась в детство. Она словно снова стала той маленькой девочкой, которую мать отчитывала за убийство Скарлетт. Тогда, в детстве, она уже понимала, что сделала что-то плохое. Сейчас же она ощущала лишь пустоту.

Может, мама переживала? Может, мама надеялась, что она завяжет с этой тёмной стороной своей жизни, что она выберет другой путь? Но, нет. С каждым годом Арисоль становилась всё хуже и хуже, погружаясь во тьму всё глубже. А когда она связалась с отцом, то стала совершенно неуправляемой, потеряв всякий контроль над собой. Мать кричала в трубку, её голос срывался от слёз и бессилия. Она требовала, чтобы Арисоль перестала ходить к отцу в клуб, перестала связываться с этими людьми и вела себя подобающе своему статусу айдола, подобающе статусу дочери, которую растила.

– Ты можешь попасться в любой момент! Ты понимаешь это? Они найдут тебя! Всё, что тебе нужно – это карьера. – кричала мать, и в её голосе слышались нотки отчаяния. Она боялась потерять свою дочь, так же как и мужа, когда-то, боялась, что она пойдёт по пути, с которого нет возврата.

Мать была права, как бы Арисоль ни хотела этого признавать. Она зашла слишком далеко, и теперь ей грозила опасность. Но отказаться от того, что она начала, было уже невозможно. Отец предлагал ей отказаться, но она не захотела. Арисоль понимала, что это не выход. Союн мертва, и теперь рейтинг агентства под угрозой. Если она сейчас отступит, все её усилия пойдут прахом, и она потеряет всё, чего добивалась так долго.

Нужно было как можно скорее вернуться в строй, выйти на сцену и показать всем, на что они способны. Нужно было доказать, что GOOD по-прежнему лучшая группа и что им нет равных.

Вечером того же дня Арисоль пришла в клуб «Эдемов сад». Атмосфера стала напряжённой и тревожной. Все ходили как тени, избегая смотреть друг другу в глаза. Господина Джина нигде не было видно. Словно он растворился в воздухе, исчез без следа. Арисоль, не обращая ни на кого внимания, направилась прямо в кабинет своего отца. Дверь была открыта, и она, не постучавшись, вошла внутрь.

Эдем, как всегда, спокойно сидел за столом, просматривая какие-то бумаги. Казалось, что ничего не произошло, что Союн всё ещё жива, а клуб был в таком же рассвете сил, что и всегда. Узнав шаги своей дочери, Эдем поднял голову и посмотрел на нее с широкой любящей улыбкой.

– Арисоль, моя дорогая! Как я рад тебя видеть! – произнес он мягким, бархатным голосом.

Как же он ею гордился! Его маленькая принцесса, его талантливая и целеустремлённая дочь шла к своей цели, не останавливаясь ни перед чем. И плевать, что по головам, плевать на чужие страдания и слёзы. Главное – это успех, власть и богатство. Эдем давно хотел разрушить агентство PJK Entertainment, отомстить Господину Киму за старые обиды. И теперь его принцесса поможет ему в этом. Она станет его оружием, его инструментом, его главным козырем в этой жестокой игре.

Арисоль неуверенно села в кресло рядом с отцовским столом, чувствуя себя не в своей тарелке. Эдем смотрел на неё с улыбкой, в которой читались гордость, любовь и манипуляция. Арисоль неловко улыбнулась в ответ, стараясь скрыть своё беспокойство. Ей нужно было знать, что случилось с Господином Джином.

– Отец, где Господин Джин? С ним всё в порядке? – спросила она, стараясь не выдать своего волнения. Эдем, не меняя выражения лица, спокойно ответил:

– А, Господин Джин… Я его уволил. Он больше не работает на меня. – Арисоль вскочила с места, как ужаленная.

– Как уволил? Почему? За что? –закричала она, чувствуя, как нарастает паника. Неужели это из-за смерти Союн? Не может быть! Так нельзя! – Господин Джин работает на меня! Ты не имеешь права отстранять его от работы! – Эдем не ожидал, что его дочь настолько сблизилась с Господином Джином, чтобы отгораживать его, и перечить ему.

– Арисоль, ты должна понимать, что это моя компания, и я решаю, кто здесь работает, а кто нет! – возразил он.

– Нет, отец! Это не так! – воскликнула Арисоль, её глаза сверкали от ярости. – Господин Джин выполняет мои поручения, он помогает мне, и ты не имеешь права лишать меня моего же подручного! – Эдем достал телефон и быстро связался с одним из своих подопечных, отдав короткий приказ:

– Найдите Джина и привезите его сюда.

Господин Джин приехал через полчаса. Он выглядел уставшим и подавленным, но держался с достоинством. Он, молча, вошёл в кабинет, посмотрел на своего бывшего босса и на Арисоль. Эдем, перехватив взгляд Господина Джина, посмотрел на дочь, затем снова на Господина Джина и произнёс угрожающим тоном:

– Джин, я знаю, что ты предан Арисоль, и ценю это. Но запомни: если с головы моей дочери упадёт хоть один волосок, я уничтожу тебя. Ты меня понял? – Господин Джин кивнул, не отрывая взгляда от Арисоль. Казалось, он пытался прочитать в её глазах правду, понять, что здесь происходит.

Он смотрел на Арисоль и быстро понял, что это её рук дело. Она что-то задумала, пытаясь вернуть его на прежнее место. Неужели она действительно так о нём заботится? Неужели она снова хочет, поиграть в игру, используя его в своих целях?

– Мне нужно работать. Вы оба свободны. Джин, можешь вернуться к своим обязанностям. Арисоль, тебе пора готовиться к выступлению. – Эдем выгнал их из кабинета, оставив наедине в коридоре. Арисоль повернулась к Господину Джину и слабо улыбнулась, стараясь скрыть волнение. Господин Джин посмотрел на неё с благодарностью в глазах.

– Спасибо, Арисоль. Я не знаю, что бы я без тебя делал. – вместо ответа Арисоль слегка ударила его по затылку.

– Что вы творите? Совсем с ума сошли? Вы хоть понимаете, что натворили? – прошипела она, стараясь не повышать голос. – Мне нужны подробности! Как вы довели Союн до такого состояния?

Они быстро огляделись, убедившись, что их никто не видит, и спрятались в кабинете Господина Джина. Он закрыл дверь на ключ и жестом предложил Арисоль сесть. Джин рассказал, что не имеет прямого отношения к её повешению. Он лишь выполнял приказы Эдема, оказывая давление на Союн и заставляя её работать на износ. Он признался, что несколько раз жестоко избивал её, но заверил, что не причастен к её смерти.

Арисоль посмотрела на него, её глаза были полны гнева и презрения. Он стоял перед ней на коленях, как побитый щенок, ожидая наказания. Ей стало противно и в то же время смешно. Неожиданно для самой себя она тихо рассмеялась, вызвав удивление на лице Господина Джина.

– Вы такой жалкий, Господин Джин. И вы действительно думаете, что я вам поверю? – несмотря на это, она снова улыбнулась, глядя на его растерянное лицо. – Знаете, Господин Джин, если бы вас не было, я не знаю, что бы я без вас делала. Вы мне очень помогаете. Правда… – Господин Джин изумленно посмотрел на неё, не веря своим ушам.

– Арисоль… – он запнулся, не зная, что сказать. Потом вдруг рассмеялся, облегченно выдохнув. – Знаешь, Арисоль, я уже не молод. Может, пора перестать обращаться ко мне на “вы”? Давай просто на “ты”? Что скажешь? – Арисоль пожала плечами, делая вид, что ей всё равно.

– Делайте, что хотите. Мне все равно. – ответила она, отворачиваясь. Но в глубине души она была рада, что он снова рядом, что он снова готов её поддержать. Она кивнула, соглашаясь с его предложением. В этом не было ничего страшного.

Господин Джин положил голову на колени Арисоль. Она удивлённо замерла, но, к его счастью, не оттолкнула его. Будучи ребёнком и подростком, Арисоль не позволяла мужчинам даже прикасаться к себе, кроме отца, Минхёка и Господина Джихо. Они были единственными, кому она доверяла, единственными, кто не вызывал у неё отвращения. А теперь Господин Джин, словно бродячий пёс, нашедший приют, нагло лёг к ней на колени, и она позволила ему это.

Он был полностью в её власти. Она имела над ним больше власти, чем когда-либо прежде. Она знала, что он сделает всё, что она прикажет, что он пойдёт за ней хоть на край света. А в случае приступа, если её гнев выйдет из-под контроля, она могла убить его, как и любого другого. И он знал это. И всё равно был готов рискнуть.

Арисоль, словно очнувшись от оцепенения, нежно коснулась волос Господина Джина. Они были мягкими и шелковистыми на ощупь. Она никогда раньше не прикасалась к нему так близко. Ей даже стало немного неловко. Господин Джин только наглее потерся носом о её колено и прикрыл глаза, наслаждаясь этой близостью. Он был готов отдать всё, лишь бы этот момент длился вечно.

Ночь выдалась ужасной. Арисоль ворочалась во сне, её мучили кошмары. Она видела Союн, которая в панике убегала от Господина Джина, умоляя о пощаде. Но он был неумолим, его глаза горели злобой и ненавистью.

А потом появился Господин Чжон, правая рука Туёна, безжалостный и жестокий, точная копия своего босса. Знал ли Туён, чем на самом деле занимается его отец? Знал ли он, что его отец - всего лишь марионетка в чужих руках?

Союн пыталась убежать, но её схватили, вырубили и увезли в неизвестном направлении. И тогда Арисоль проснулась в холодном поту, с криком, застывшим на губах.

Она проснулась на диване в кабинете Господина Джина. Он не спал, а сидел за ноутбуком, его лицо было сосредоточенным и серьёзным. Арисоль потерла глаза, пытаясь прогнать остатки кошмара, и посмотрела на него. Её тело все еще дрожало от страха, а сердце бешено колотилось в груди.

Увидев, что Арисоль проснулась, Господин Джин тут же отложил ноутбук и подскочил к ней. Он подал ей стакан воды и обеспокоенно спросил:

– Арисоль, всё в порядке? Тебе приснился плохой сон? – Арисоль кивнула, принимая воду и делая несколько глотков.

– Да, всё хорошо. Просто немного устала. – пробормотала она, стараясь скрыть дрожь в голосе. Она не помнила, как уснула. Видимо, сильно устала после стольких концертов и переживаний. Арисоль посмотрела на Господина Джина и спросила. – А твой сын? Разве он не переживает что тебя нет дома? – Господин Джин на мгновение замялся, а затем ответил с натянутой улыбкой:

– Он на съемках. У него сейчас много работы. И к тому же моё исчезновение для него не новость. Он привык.

Арисоль нервно улыбнулась, чувствуя, как снова начинают дрожать её руки. Она достаточно увидела во сне. Господин Джин солгал ей. Неудивительно, он просто боялся её реакции. Но она не дура. Она видела, что Господин Чжон был причастен к смерти Союн.

Арисоль нечасто общалась с Союн, но Союн часто бежала к ней после того, как Арисоль ей помогла. Союн чувствовала в ней силу и защиту. А теперь она мертва. Арисоль чувствовала себя виноватой в её смерти.

Прошло ещё несколько дней, а состояние Арисоль продолжало ухудшаться. Она стала, есть непрерывно, даже во время репетиций, не обращая внимания на недовольные взгляды менеджера и подруг. Её мучил неутолимый голод, и она ела всё подряд, не разбирая вкуса и качества продуктов. Она не могла насытиться, словно в ней была бездонная пропасть, которую невозможно было заполнить.

Она просто хотела поскорее набрать вес, вернуться к прежним формам и доказать всем, что с ней всё в порядке. Но, к сожалению, вес оставался прежним. Все её усилия были тщетны.

Лечение анорексии оказалось сложнее, чем она думала. Стресс, постоянное напряжение, страх разоблачения - всё это плохо влияло на её организм, сводя на нет, все попытки набрать вес и вернуться к нормальной жизни.

Арисоль больше всего переживала из-за того, что у неё до сих пор не было месячных. У всех девушек как у всех, а у неё из-за многочисленных стрессов, постоянных диет и изнурительных тренировок они даже не начались. Она чувствовала себя неполноценной, словно в ней чего-то не хватало.

Она принимала гормоны, надеясь, что они помогут ей, что они запустят этот важный процесс в её жизнь. Каждый день с замиранием сердца Арисоль проверяла, не начались ли они. Но их всё не было.

Арисоль чувствовала себя в ловушке. Она отчаянно пыталась выбраться из этого замкнутого круга, но каждый раз натыкалась на стену. Она боялась, что никогда не сможет вернуться к нормальной жизни, что её тело навсегда останется изуродованным этой болезнью.

Арисоль сидела в кафе, спрятавшись от посторонних глаз. Она пила чай и смотрела в окно, пытаясь отвлечься от гнетущих мыслей. Вдруг она увидела Дина, идущего к ней.

Она тяжело выдохнула, чувствуя, как сердце бешено колотится в груди. Она не была готова к этой встрече, она не знала, что ему сказать.

Дин подошёл к ней, нежно улыбнулся и приобнял её, как всегда, словно ничего не произошло. Он не задавал вопросов, не упрекал её ни в чём. Он просто был рядом, как и всегда. Арисоль положила голову ему на плечо, чувствуя, как расслабляется её тело. Рядом с ним она чувствовала себя в безопасности, рядом с ним она могла быть собой.

Но она чувствовала, что что-то изменилось. Лицо Дина изменилось, он был грустен, и это было видно невооружённым глазом. Его глаза, обычно такие весёлые и лучистые, сейчас были полны печали и беспокойства.

Они не виделись месяц. Целый месяц! В агентстве они лишь случайно пересекались, стараясь не привлекать внимания. Он очень скучал по ней, не мог нормально спать, есть, и работать, постоянно думая о ней.

Дин скучал по её смеху, по её голосу, по её объятиям. Он скучал по их долгим разговорам, по их прогулкам под луной. Теперь они были оба, марионетками агентства.

Дин боялся, что теряет её, что она отдаляется от него с каждым днём. Он боялся, что она снова погружается во тьму и что он не сможет её спасти.

Он нежно провел рукой по её волосам и снова назвал её «тыковкой», как делал всегда, когда хотел показать свою нежность и любовь. Но почему-то Арисоль отстранилась, словно его прикосновение стало для нее невыносимым.

Она чувствовала себя отвратительно, когда смотрела на него, словно он был запятнан чем-то грязным и мерзким. Её сердце бешено колотилось в груди, а в голове вспыхивали яркие, пугающие образы.

Она увидела его лежащим в луже крови, с ножом в груди, его лицо было искажено гримасой боли и ужаса. И снова её охватила паника, парализующий страх сковал её разум и тело.

Нет! Нет! Нет! Не может быть! Только не он! Только не Дин! Этого не может быть!

Арисоль вскочила с места, словно её ударило током, и, бормоча бессвязные извинения, выбежала из кафе, оставив его в полном недоумении. Она бежала, сама не зная куда, просто хотела убежать от этих ужасных образов, от этих пугающих голосов в своей голове.

Нет! Нет! Нет! Она не убьёт его! Она не позволит этому случиться! Она должна защитить его!

И тут, словно из своих нор, вылезли голоса, которые молчали всё это время, голоса, которые она так отчаянно пыталась заглушить. Они снова начали смеяться, издеваться над ней, нашептывать ей ужасные вещи.

– Дин станет отличной приманкой в клубе твоего отца. – хихикали они. – Он такой наивный, такой доверчивый. Он станет настоящим украшением для нашей коллекции. Твой папочка будет в восторге!

Арисоль забежала в ближайший туалет и с силой ударила себя по щекам, пытаясь прийти в себя. Она посмотрела в зеркало и увидела в отражении не себя, а монстра. В её глазах плескалось безумие, в них не было ни капли жалости и сострадания.

Сердце продолжало бешено колотиться, в ушах звенело от напряжения. Она сдерживалась из последних сил, чтобы не выбежать на улицу и не убить кого-нибудь по дороге.

Но голоса в голове становились всё громче и настойчивее, они давили на неё, требуя крови, требуя жертв. И она сдалась, сломалась под их напором.

Выйдя на улицу, она шла как во сне, не видя и не слыша ничего вокруг. Она искала жертву, того, на ком могла бы выместить свою злость и ненависть.

И вот, в тёмном углу улицы она увидела молодого парня, который шёл домой после работы. Он был один, беззащитен и уязвим. Это был идеальный кандидат.

Арисоль подошла к нему сзади и вонзила нож ему в спину. Парень вскрикнул от боли и упал на землю, захлёбываясь кровью. Арисоль продолжала наносить удары, не останавливаясь ни на секунду, пока парень не перестал двигаться. Кровь была повсюду: на её одежде, на её руках, на её лице.

Она развернулась и возвращалась домой медленно, словно пьяная, хромая на одну ногу. Её голова была повернута набок, а на губах застыла безумная улыбка. Она сделала это, сделала, утолила свою жажду! Как же ей это нравилось!

К счастью, Наён и Сохи не было дома, когда Арисоль вернулась. Это было удачей, потому что она не знала, как объяснить им своё состояние. Она запрыгнула в душ, смывая с себя кровь и грязь. Вода была обжигающе горячей, но она не чувствовала боли. Ей нужно было очиститься, избавиться от этого мерзкого ощущения на коже.

Закончив с душем, она собрала окровавленную одежду и сожгла ее во дворе. Ей было плевать на едкий запах дыма, она просто хотела уничтожить все улики, всё, что могло связать её с этим ужасным преступлением. Она взяла дезодорант и побрызгала им всё что могла, пытаясь замаскировать запах крови и дыма. Затем она открыла все окна, чтобы проветрить дом.

Она стала ждать возвращения подруг, сердце её колотилось в груди, как у загнанного зверька. Она не знала, что им сказать, как себя вести. Ей просто нужно было их увидеть, убедиться, что с ними всё в порядке. Наён и Сохи вернулись через несколько часов, их лица были обеспокоены и взволнованы. Они быстро включили телевизор, чтобы ввести Арисоль в курс дела. Наён схватила пульт и нажала на кнопку включения.

– Ты слышала новости? – спросила она, глядя на Арисоль с тревогой в глазах. Сохи молча, кивнула, её лицо было бледным. Ведущая новостей рассказывала об убийстве молодого парня, о том, как жестоко и зверски он был убит.

– Сегодня днём в городе произошло ужасное преступление. – произнесла ведущая с дрожью в голосе. – Молодой человек был найден мёртвым в тёмном переулке. По предварительным данным, он был убит с особой жестокостью. – она призывала власти как можно скорее найти и наказать преступника.

Арисоль смотрела телевизор, и перед её глазами снова пронеслась сцена убийства. Она видела, как парень падает на землю, как его кровь заливает асфальт, её руки и ноги. Она вспоминала его предсмертный крик, как приятно!

В кадре показали родителей убитого парня, его мать, которая безутешно плакала, и отца, который молча, стоял рядом, сжимая кулаки. Арисоль проглотила комок в горле, вспоминая, как в детстве она убила Скарлетт и как на неё набросилась её мать, обвиняя во всём, ругая и проклиная. Наён и Сохи были в ужасе, они не могли поверить, что такое могло случиться в их городе.

– Это какой-то кошмар. – прошептала Сохи, закрывая лицо руками. – Как такое вообще возможно?

– Бедный парень, бедные его родители. – добавила Наён, её голос дрожал. А ведущая тем временем требовала помощи властей и призывала всех быть осторожными, ведь в городе это убийство было не первым.

– Мы призываем всех жителей города быть бдительными и осторожными. – заканчивала ведущая свою речь. – Не выходите на улицу в одиночку в тёмное время суток. Если вы увидите что-то подозрительное, немедленно сообщите в полицию. В нашем городе завелся снова серийный убийца.

Жители города начали возмущаться, требуя немедленного расследования и поимки убийцы. В социальных сетях и на форумах люди высказывали свои опасения и делились теориями. И очень скоро по городу поползли слухи, связывающие это убийство с прошлым Юнги и его семьи.

Многие вспомнили, о её отце – Юнги, известном своими жестокими преступлениями и психическими расстройствами. Люди начали говорить о том, что яблоко от яблони недалеко падает, что Арисоль унаследовала склонность к насилию от своего отца.

В социальных сетях появились гневные комментарии, в которых люди требовали привлечь Арисоль к ответственности, обвиняя её в том, что она покрывает преступления своего отца.

- Она такая же, как и он! Они оба психопаты! - писали люди.

Но власти быстро опровергли информацию об участии Юнги в этом убийстве. Представители полиции заявили, что Юнги давно мёртв и что психиатрическая больница, в которой он лежал, может это подтвердить. Они также предупредили людей, что распространение ложной информации является преступлением и будет преследоваться по закону.

Арисоль усмехнулась, глядя на споры людей в интернете. Какие же они все наивные и глупые! Они верят всему, что им говорят, и не видят правды, которая у них перед глазами.

Её отец был мертв. Юнги был мертв, это правда. Но Эдем был жив, он был живее всех живых. Он взял себе новое имя, новое лицо, новую жизнь. И он снова убивал, но на этот раз его целью было не просто утоление жажды крови, а нечто большее. На этот раз он разрушал компанию PJK Entertainment. Это - была его месть, его план по уничтожению всего, чего добился его старый друг. И Арисоль была его главным оружием, его верной помощницей.

Пока Сохи и Наён в панике обзванивали и просили Госпожу Сумин усилить охрану, чтобы хоть как-то защитить себя и Арисоль от возможной угрозы, Арисоль ни о чём не переживала.

Она сидела на диване, пустым взглядом уставившись в стену, и машинально жевала мандарины один за другим. Она не чувствовала вкуса, не ощущала насыщения. Ей просто нужно было чем-то занять руки и мысли, чтобы не сойти с ума.

К счастью, Минхёк перестал ей писать. Она была благодарна ему за это, хотя в глубине души скучала по его сообщениям. Но она понимала, что общение с ним опасно для неё. Если бы он только знал, кто её отец, что он сделал, кем она стала… Если бы он узнал правду, то отвернулся бы от неё, не разговаривал бы с ней, избегал бы её. И она бы его не винила.

В глубине души Арисоль мечтала снова его увидеть, хотя бы мельком, услышать его голос. Но это было слишком рискованно, слишком опасно для него. В любой момент она могла сорваться и навредить ему.

Она всё больше задумывалась о том, кто он на самом деле. Почему ей раньше не приходило это в голову? Почему она не попыталась узнать о нём больше? В интернете информация о нём была скрыта, как будто специально. Арисоль это настораживало. Это означало, что Минхёк не простой мужчина, за ним стояло нечто большее.

Арисоль понимала, что ей нужна помощь в этом деле, и решила обратиться к Господину Джину. Она набрала его номер и попросила найти информацию о Минхёке.

– Только сделай всё аккуратно, Джин. И не напортачь, как всегда. – предупредила она его.

Господин Джин пообещал сделать всё возможное, но на этот раз всё было, куда не просто. Минхёк скрывал свою жизнь от посторонних, и очень хорошо. Потребуется больше времени.

Пока Господин Джин рыскал в поисках информации, время шло своим чередом. Группа Арисоль, несмотря на все трудности и скандалы, смогла одержать победу в реалити-шоу Queendom, обойдя всех своих конкурентов.

Арисоль гордилась тем, что делала для группы, гордилась своей работой, своей преданностью своим мечтам. Она выкладывалась на полную, чтобы добиться успеха, и её упорство приносило свои плоды.

Но безумие не покидало её, оно таилось в глубине её души, готовое вырваться наружу в любой момент. Её снова начало накрывать, чувство тревоги и страха захлестывало её с головой.

Вернувшись домой, она больше не могла притворяться, что всё в порядке. Она пряталась в своей комнате, не обращая внимания на встревоженные лица подруг, которые пытались поговорить с ней. Она заперлась на замок, чтобы никого не видеть и ничего не слышать.

Она сидела в тёмном углу комнаты, сжавшись в комок, и боролась с очередной панической атакой. Сердце бешено колотилось, дыхание перехватывало, в ушах звенело. Ей казалось, что она задыхается, что её вот-вот поглотит тьма. Голоса, которые она так отчаянно пыталась заглушить, вернулись, насмехаясь над ней, подшучивая над её страхами.

– Еще одно убийство, и будет ровно сорок. Какое красивое число, Арисоль! Тебе нравится, кем ты стала?

– Нет! – пробормотала она, переворачиваясь на другой бок, лбом прикасаясь к холодной стене.

Голоса продолжали говорить ей, что она должна продолжать, что выхода нет, и остановиться она не сможет. Она была больна, лечиться она не хотела. Карьера была куда важнее здоровья!

ГЛАВА XIII. Возвращение

Время летело неумолимо быстро. И вот, с момента смерти Союн прошло уже полгода. За эти полгода многое изменилось, но в то же время многое осталось прежним. Группа Арисоль, по-прежнему занимала первое место во всех рейтингах и чартах, и ни одна другая группа не могла их обогнать. Их популярность росла с каждым днём, их концерты собирали полные залы, их песни звучали во всех странах.

Изнурительные тренировки и репетиции стали их повседневной жизнью. Каждый день был расписан по минутам, у них не было времени на отдых и развлечения. Наён, Сохи и Арисоль постоянно находились под пристальным вниманием камер и папарацци, стараясь выглядеть идеально в любой ситуации. Но всему есть предел. Постоянный недосып и недоедание, бесконечный стресс и напряжение привели к тому, что все трое оказались в больнице в тяжёлом состоянии. Их организмы просто не выдержали такой нагрузки.

Господин Ким, осознав свою ошибку, был вынужден сократить количество тренировок и репетиций, чтобы они больше отдыхали и заботились о своём здоровье. Он понимал, что если потеряет их, то потеряет всё. После лечения в больнице девочки наконец-то смогли больше высыпаться и отдыхать.

Господин Джин периодически звонил и спрашивал, не нужно ли Арисоль что-нибудь, все ли у неё в порядке. Они не виделись полгода из-за её плотного графика, но старались созваниваться хотя бы на пару минут, чтобы услышать голоса друг друга. Арисоль была благодарна ему за заботу и поддержку. Арисоль нечасто общалась с другими солистками, такими как Миён, милая и застенчивая девушка, которая всегда старалась держаться в тени и оставаться незамеченной. Она была талантлива и красива, но из-за своей скромности оставалась в тени. Арисоль испытывала к ней симпатию и старалась поддерживать её, помогая поверить в себя.

Но произошло то, чего Арисоль никак не могла ожидать. Группа SIRENS вернулась! Фанаты, стоявшие у здания агентства, первыми заметили знакомые лица. Новость мгновенно распространилась по всем социальным сетям и форумам, вызвав бурю эмоций и обсуждений. Только этого не хватало! Всё, к чему стремились Арисоль и её группа GOOD, могло рухнуть после их возвращения. Их позиции, их слава, их успех - всё это могло рухнуть в одно мгновение. Наён и Сохи, взволнованные и обеспокоенные, тут же передали Арисоль новость о возвращении SIRENS.

– И знаешь что? – выпалила Наён с сарказмом в голосе. – Лидером SIRENS, конечно же, будет Луна! Как трогательно!

Как она оправилась после смерти сестры? Остается загадкой! Но Арисоль взяла себя в руки, стараясь не показывать своего раздражения. Она понимала, что сейчас нельзя поддаваться эмоциям, нужно действовать расчетливо и хладнокровно. Она решила лично поприветствовать группу SIRENS и показать им своё искреннее сочувствие. Она улыбнулась своей самой очаровательной улыбкой и направилась в коридор, где стояли SIRENS. Луна смотрела куда-то в пол, стараясь не встречаться с ней взглядом. Ёна улыбнулась в ответ, выражая хоть какое-то уважение. А Ария, как всегда, решила взяться за старое, попытавшись задеть их своим язвительным языком.

– Бойтесь конкуренции, девочки! – Наён, которая всё это время старалась держаться в стороне, не выдержала и решила высказаться, несмотря на Арисоль.

– В отличие от вас, мы вкалывали как лошади, чтобы добиться успеха. – заявила она, глядя прямо в глаза Арии. – Дело дошло до того, что мы лежали в больнице в тяжёлом состоянии. А вы где были всё это время? Жалели себя?

Услышав шум и громкие голоса, в коридор тут же вышла Госпожа Пак, менеджер SIRENS. Она укоризненно посмотрела на своих подопечных и попросила Луну, Арию и Ёну зайти к ней в кабинет. Девочки послушно выполнили её просьбу, а Госпожа Пак повернулась к группе GOOD и раздражённо посмотрела на них.

– Арисоль, прошу тебя, не вмешивай свою группу в наши дела. – сказала она с угрозой в голосе. Арисоль усмехнулась в ответ.

– Лучше бы вы держали Арию в узде, иначе такими темпами вы снова упадёте в глазах фанатов. - парировала она, не отрывая взгляда от Госпожи Пак.

После этих слов Арисоль с ухмылкой на лице направилась в сторону репетиционного зала, зная, что Наён и Сохи последуют за ней, явно гордясь своим лидером. Придя в репетиционный зал, Арисоль сбросила напряжение, размяв мышцы.

Девочки снова погрузились в отработку хореографии, стараясь довести каждое движение до совершенства. Их тела двигались в унисон, словно единый механизм, отточенный годами тренировок. Одежда промокла насквозь от пота, но они продолжали репетировать, пока окончательно не выдохлись. Они танцевали до тех пора, пока мышцы не начинали гореть, пока в глазах не начало темнело.

Арисоль, Сохи и Наён сделали круг, тяжело дыша и пытаясь прийти в себя. Сердце бешено колотилось в груди, лёгкие горели, словно в них пылал огонь. Сил встать, и продолжить тренировку не было, они просто сидели на полу, пытаясь восстановить дыхание. Чтобы разрядить напряжённую обстановку, Наён решила заговорить о чём-то личном, отвлечься от работы и немного расслабиться. Она рассказала, что её родители хотят поехать на отдых и взять её с собой.

– Мы ведь трудились целый год, и заслужили небольшой отдых. – сказала она, глядя на своих подруг с уверенностью, что они согласятся поехать с ней. Сохи быстро согласилась, поддержав идею Наён. Она тоже мечтала об отдыхе, о том, чтобы вырваться из этого замкнутого круга тренировок и репетиций.

Арисоль же снова погрузилась в свои мысли, не обращая внимания на разговор подруг. Какой может быть отдых, когда эта несчастная группа SIRENS вернулась и готова в любой момент отнять у них славу и успех? Как можно расслабиться, когда враги стоят у порога? Сохи увидев задумчивое лицо Арисоль, положила руку её на плечо и нежно сжала его, пытаясь привлечь её внимание.

– Арисоль, послушай, слава никуда не денется. Мы заслужили право на отдых, мы должны отдохнуть и набраться сил. – сказала она с изумительной улыбкой.

Арисоль тяжело вздохнула, соглашаясь с подругами. Она понимала, что они правы, что ей тоже нужен отдых. Она кивнула в знак согласия и легла на пол рядом с девочками. Они лежали, молча, уставившись в потолок, каждая думала о своём. О проблемах, о предстоящем отдыхе, о новых приключениях.

Они устали… очень устали идти к славе, жертвовать своим здоровьем и личной жизнью ради успеха. И теперь, когда они стали такими популярными, когда их мечты сбылись, им больше ничего не было нужно. Они чуть не потеряли себя, оказавшись в больнице на грани жизни и смерти. Это страшно… очень страшно и больно… осознавать, что слава и успех не стоят тех жертв, которые они принесли, они чуть не потеряли самое ценное - свою жизнь.

Пока Сохи и Арисоль лежали на полу с умиротворёнными лицами, Наён нашла в себе силы сделать селфи. Она поднесла телефон, запечатлев их измученные, но счастливые лица, и выложила фотографию в сеть, подписав: «После репетиции». Все трое выглядели измотанными, уставшими, но довольными своей работой. Фотография мгновенно набрала популярность, заполонив новостные ленты социальных сетей.

Под фотографией появилось множество комментариев, в которых фанаты выражали свою поддержку, желали девочкам сил, терпения, а главное - побольше отдыхать. Особое внимание было уделено Арисоль, которой желали больше есть, и заботиться о своём здоровье. Это было непросто, но она старалась, пообещав себе и своим фанатам, что займётся своим здоровьем. Прошло несколько дней, Господин Ким вызвал Арисоль, Сохи и Наён к себе в кабинет. Девочки переглянулись и послушно последовали за ним. Войдя в кабинет, они увидели, что рядом со столом Господина Кима, сидит, Миён, смущенно улыбаясь.

– Что-то случилось? – спросила Наён, с беспокойством глядя на Господина Кима. Господин Ким откашлялся и начал говорить.

– Девочки, вы много работали и заслуживаете отдыха. Я решил отправить вас в двухнедельный отпуск. – объявил он. Лица девочек тут же расплылись в улыбке.

– Правда? – воскликнула Сохи, не веря своему счастью. – Спасибо, Господин Ким!

– Но есть одно условие. – продолжил Господин Ким, прерывая их радостные возгласы. – Вы поедете в отпуск не одни. С вами поедет Миён. Так мне будет спокойнее, я буду знать, что вы под присмотром. – добавил он, глядя на девочек с надеждой в глазах.

Девочки переглянулись, а затем посмотрели на Миён. Арисоль почувствовала, как её охватывает паника. Перед глазами возник образ Миён в луже крови с перерезанным горлом. Она отвела взгляд в сторону, чтобы сдержать очередную паническую атаку.

Миён кивнула девочкам, надеясь, что они согласятся поехать с ней. Она знала, что они очень много работали, помогали другим и заслужили этот отдых. К тому же всем было известно, что Господин Ким выделяет их группу среди других, даже, несмотря на рейтинги. Это было очень странно.

Покидая кабинет Господина Кима, девочки не смогли сдержать своей радости и тихо прыгали от счастья, радуясь предстоящему отпуску. Сохи и Наён обнимались, обсуждая планы на предстоящие две недели отдыха. Миён улыбалась, глядя на их восторженные лица. Она была рада, что они согласились поехать с ней, и надеялась, что они хорошо проведут время вместе.

Внезапно Миён остановилась, её глаза расширились от ужаса. Она смотрела куда-то за спину Арисоль, словно увидела привидение. Арисоль обернулась, пытаясь понять, что случилось. И в этот момент Миён спряталась за её спиной, дрожа всем телом. Арисоль хмыкнула, видя, что Миён увидела Луну, которая явно наводила на неё страх.

– Может, пообедаем в кафе? – предложила Арисоль, стараясь разрядить обстановку. – Я умираю с голоду.

Все четверо направились в ближайшее кафе, где было уютно и спокойно. Арисоль заказала огромную порцию рамена, не обращая внимания на удивленные взгляды подруг. Сохи, Наён и Миён заказали что-то простое, стараясь следить за фигурой. Пока Сохи и Наён оживлённо обсуждали предстоящий отпуск с Миён, Арисоль погрузилась в свои мысли, пытаясь понять, что происходит.

Когда она видела такие вспышки, перед её глазами возникали пугающие образы, этот человек тут же оказывался в могиле от её рук. Это было неизбежно, это было предначертано. В прошлый раз она увидела Дина в луже крови, и ей удалось предотвратить его смерть, убив вместо него того парня на улице. По городу всё ещё ходили слухи, намекающие на то, что люди должны быть осторожны, ведь в городе завелся серийный убийца.

Означала ли эта вспышка, что Миён станет следующей жертвой? Должна ли она убить её, чтобы спасти кого-то другого? Если Арисоль не убьёт Миён, то кого тогда? Сколько ещё жертв она должна принести, чтобы утолить свою жажду крови? Сколько ещё невинных людей должно погибнуть из-за её болезни?

Арисоль достала телефон из кармана, стараясь не привлекать внимания подруг. На экране высветилось сообщение от Господина Джина. Он спрашивал, как у неё дела, и интересовался, не нужна ли ей какая-нибудь помощь. Она быстро напечатала ответ:

– Всё в порядке. Сейчас занята. Позвоню, как освобожусь. – стараясь быть краткой и лаконичной. Затем, не раздумывая, удалила переписку, чтобы не вызывать лишних подозрений.

Затем Арисоль открыла чат с Дином и написала ему:

– Привет! Я уезжаю в отпуск по приказу Господина Кима. Буду отдыхать две недели на каком-нибудь тропическом острове. – ответ пришёл в ту же секунду.

– Ты едешь в отпуск без меня? Я расстроен! Шучу, тыковка! Я очень рад за тебя! Хорошенько отдохни, наберись сил и привези мне сувенирчиков. А ещё не забудь прислать фотографии и видео с пляжа. – написал Дин, прикрепив к сообщению смайлик с сердечками.

Арисоль улыбнулась, читая его сообщение. Ей было приятно знать, что он рад за неё, что он поддерживает её и заботится о ней. Она чувствовала себя виноватой перед ним, зная, что обманывает его во многом, но ничего не могла с собой поделать. Она напечатала короткий ответ:

– Обязательно пришлю. И сувениров привезу. – убрав телефон в карман, она постаралась отвлечься от мрачных мыслей и присоединиться к разговору подруг. Но в глубине души она понимала, что отпуск не принесёт ей покоя, что она не сможет расслабиться, пока не разберётся со своими проблемами.

Перед отъездом Арисоль попрощалась с Дином и Сонхва. Встреча произошла возле здания агентства, куда Дин и Сонхва пришли проводить её в отпуск. Дин долго не отпускал её, крепко обнимая, словно боялся, что она больше не вернётся. Он чувствовал какую-то тревогу, какое-то предчувствие, что с ней может что-то случиться. Он не хотел её отпускать, но понимал, что ей нужен отдых, что ей нужно развеяться и набраться сил.

Сонхва хихикал, наблюдая за их трогательным прощанием. Он знал, как сильно они любят друг друга и как трудно им расставаться даже на короткое время. Поцеловав Арисоль в лоб, Дин, наконец, отпустил её.

– Отдохни, как следует, моя тыковка. Я буду очень скучать. – прошептал он ей на ухо.

Все четверо - Арисоль, Сохи, Наён и Миён - сели в машину и помахали парням на прощание. Дин и Сонхва помахали им в ответ и провожали взглядом до тех пор, пока машина не скрылась из виду.

SIRENS, наблюдавшие за ними из окна своего репетиционного зала, видели, как группа GOOD уезжает в отпуск. Ария, как всегда, не упустила возможности подразнить их и сказать что-нибудь язвительное.

– Что ж, у нас есть две недели, чтобы всё исправить. – сказала Ария с ухмылкой на лице, глядя вслед уезжающей машине. Однако Ёна тут же перебила её, понимая, что такие слова могут только навредить им.

– Двух недель явно недостаточно, чтобы обогнать их. – сказала Ёна, стараясь быть рассудительной. – Они поднялись так высоко за год, а мы только вернулись в строй. Нам нужно время, чтобы вернуть себе былую славу. Луна, как лидер группы, не осталась в стороне. Она кивнула в знак согласия с Ёной и добавила:

– Мы вернёмся в строй не скоро. Сейчас у нас будет сотня внеплановых мероприятий, на которых нам нужно показать себя с лучшей стороны, и у нас нет времени на всякие сплетни.

Приехав на место отдыха, девочки были поражены красотой природы и уютной атмосферой. Они поселились в большом доме, где у каждой была своя комната, оформленная в индивидуальном стиле. Вечером, когда солнце начало медленно опускаться за горизонт, окрашивая небо в невероятные оттенки розового и оранжевого, они вышли на пляж к морю. Здесь было не так многолюдно, что позволяло им насладиться тишиной и спокойствием.

Они купались в тёплой морской воде, загорали на мягком песке, смеялись, плескались и снимали забавные видео для своих социальных сетей. Видео, конечно же, набирало огромную популярность, собирая миллионы просмотров и тысячи восторженных комментариев.

Сохи и Наён решили ещё раз искупаться перед походом в ресторан, оставив Арисоль и Миён на шезлонгах.

Арисоль украдкой наблюдала за Миён. Она заметила, как быстро изменилась девушка с тех пор, как они покинули агентство. На её лице появилась улыбка, в глазах заблестел радостный огонёк.

Арисоль слегка нахмурилась, пытаясь понять, почему Миён другая на работе, более застенчивая и молчаливая. Что заставляет её скрывать свою истинное лицо?

В какой-то момент Миён снова изменилась в лице, став какой-то встревоженной и напряжённой. Арисоль заметила, что ей пришло сообщение. Она попыталась незаметно разглядеть имя отправителя, и ей это удалось. На экране телефона Миён светилось имя Минхёка.

Минхёк и Миён общаются? Что? Как такое возможно? В голове Арисоль пронеслись тысячи вопросов, требующих немедленных ответов. Арисоль украдкой взглянула на экран телефона Миён. Минхёк спрашивал, как она доехала, и выражал свою радость по поводу того, что она наконец-то в отпуске.

Арисоль сглотнула, чувствуя, как к горлу подступает ком. Ей было трудно поверить в то, что она видела. Она не знала, что думать и что чувствовать. Миён, заметив её пристальный взгляд, слегка покраснела и, словно оправдываясь, показала ей фотографию Минхёка.

Да, это он! Минхёк! Её спаситель и губитель! Человек, который перевернул её жизнь с ног на голову и который, возможно, станет причиной её смерти!

Миён посмотрела на Арисоль и заметила её замешательство.

– Ты его знаешь? – спросила она с любопытством.

– Нет. – ответила Арисоль, стараясь скрыть своё волнение. Миён, не подозревая о чувствах Арисоль, рассказала, что дружит с Минхёком с детства, потому что их отцы были близкими друзьями.

– Можно сказать, мы выросли вместе. – добавила она с улыбкой. Интересно, подумала Арисоль, что ещё она не знает? Что еще скрывает Минхёк?

– Он очень красивый. – сказала Арисоль, стараясь скрыть свою ревность. Миён рассмеялась в ответ и в шутку сказала:

– Его считают ещё тем искусителем. Говорят, он забирает сердца маленьких девочек и съедает их. – теперь уже рассмеялась Арисоль, зная, что в каждой шутке есть доля правды.

– Есть сердца маленьких девочек, да-да. – пронеслось в голове у Арисоль. Так она и думала. Он забрал её сердце в их первую встречу, оставив взамен лишь пустоту и тоску.

А она, как дурочка, продолжала надеяться, что они когда-нибудь снова встретятся, что он позвонит ей, напишет, даст о себе знать. Какая наивность! Почему она такая глупая, когда дело касается его? Почему она позволяет ему так легко манипулировать своими чувствами?

Она никогда раньше не влюблялась. У неё не было времени на любовь и отношения. Её жизнь была полностью посвящена буллингу, проблемами с отцом, и болезнью. Ей было не до этого. А тут в её жизни неожиданно появился этот загадочный мужчина, о котором она практически ничего не знала, и она, словно околдованная, влюбилась в него с первого взгляда.

Она не знала, кто он, чем занимается, каковы его цели и намерения. Она знала лишь то, что он красив, обаятелен и что он заставил её сердце биться быстрее. Арисоль выдавила из себя улыбку, стараясь не показывать своего волнения. Она посмотрела на Наён и Сохи, которые продолжали смеяться и брызгать друг в друга водой, как маленькие дети.

Она хотела присоединиться к ним, хотела забыть обо всём на свете и просто наслаждаться отдыхом. Но она не могла расслабиться, не могла выбросить из головы мысли о Минхёке.

Зачем? Зачем ей снова напомнили о нём? Зачем Миён рассказала ей об их дружбе? Зачем она посмотрела на его фотографию?

Настроение Арисоль было испорчено, но она не хотела портить отдых своим подругам. Поэтому до самого конца их похода по магазинам и ресторанам она сдерживала улыбку, стараясь не выдавать своих истинных чувств.

Она старалась контролировать себя, сдерживать внезапные приступы агрессии или плача. Она научилась этому за годы тренировок и работы, но это было так тяжело и изматывающе! Ей приходилось постоянно бороться с своими с внутренними демонами, которые норовили вырваться наружу.

Вернувшись домой, девочки разошлись по своим комнатам. Наён и Сохи, уставшие, легли спать, Миён ушла разговаривать со своим менеджером по телефону. Арисоль пошла в ванную, она включила воду, чтобы заглушить звуки, и посмотрела на своё отражение в зеркале.

Она позволила эмоциям взять верх над собой. Арисоль больше не могла притворяться, больше не могла сдерживаться. Голоса, которых она так ненавидела, вырвались из самых глубин её сознания и начали кричать с обеих сторон, заглушая все остальные звуки.

– Арисоль, кажется, влюбилась. Надеешься на что-то хорошее? Наивная дура! – кричали они хором, насмехаясь над её чувствами.

– Он никогда не будет с тобой! Ты просто ничтожество! Он никогда на тебя не посмотрит! – кричали другие голоса, унижая и оскорбляя её.

В отражении рядом с Арисоль появилась ужасающая картина. Там лежала мёртвая Миён с перерезанным горлом, залитая кровью. Арисоль видела, как убивает её. Она видела, как заносит нож над беззащитным телом Миён.

Арисоль отшатнулась от зеркала, в ужасе глядя на это кошмарное зрелище. Её тело затряслось, дыхание перехватило. Голоса продолжали смеяться над ней, злорадно упиваясь её страхом.

– Ты ничего не можешь с этим поделать! Ты обречена! Ты должна убить её! И снова вкусить жажду крови! – кричали голоса, сводя её с ума.

Арисоль схватилась за голову, пытаясь заглушить эти ужасные звуки, эти ужасные видения. Она не хотела убивать Миён, но голоса были слишком настойчивыми, слишком требовательными. Она чувствовала, что теряет контроль, что больше не может сопротивляться. Она жаждала крови, как можно больше крови!

Как назло, в самый неподходящий момент, когда Арисоль была на грани нервного срыва, ей позвонил Господин Джин. Её рука дрожала, когда она нашла в себе силы дотянуться до телефона и ответить на звонок.

- А-алло… - выдавила она из себя, её голос дрожал от рыданий.

Она больше не могла сдерживаться. Сдерживать этот поток эмоций, который копился внутри неё все эти годы. Она рыдала в трубку, захлебываясь слезами, изливая всю свою боль, весь свой страх, всю свою ненависть к себе.

– Я… я монстр! Чудовище, сходящее с ума! Я не должна жить! Я должна умереть, а не Миён! Я… я… – всхлипывала она, не в силах связать слова в предложения. Её сердце разрывалось от боли и отчаяния.

Она билась в истерике, не в силах успокоиться. Она чувствовала себя грязной, ничтожной, недостойной жизни. Она знала, что обречена, что никогда не сможет выбраться из этого кошмара. Когда Арисоль, наконец-то немного успокоилась, Господин Джин, который, судя по всему, всё это время, молча, слушал, спросил:

– Что я могу для тебя сделать, Арисоль? Скажи мне, я постараюсь тебе помочь. – в его голосе слышалось беспокойство и искреннее желание помочь. Арисоль, с трудом сдерживая новые рыдания, вытерла слёзы и выдавила из себя:

– Следи за группой Луны. Они не должны вернуть себе популярность. Сделай всё, чтобы они не смогли помешать моей группе. – Господин Джин помолчал несколько секунд, обдумывая её слова. Затем он предложил нечто неожиданное:

– А что, если… мы снимемся вместе в дораме? Я всё устрою, тебе не о чем беспокоиться.

Арисоль похлопала глазами, вытирая остатки слёз со щёк. Дорама? Но она же не актриса, она никогда не снималась в кино, для неё это было чем-то из области фантастики. Господин Джин, словно почувствовав её сомнения, усмехнулся и сказал:

– Не волнуйся. Я всё устрою как надо. У меня есть связи, и всё будет хорошо. И тогда вас точно никто не обгонит. - услышав в его голосе уверенность, Арисоль не смогла сдержать усмешку.

– Ты умеешь быть хорошим мальчиком, когда тебе это нужно. – сказала она, в её голосе послышалась нотка легкого флирта. Услышав в голосе Арисоль эту игривость, Господин Джин ответил в том же тоне:

– Для тебя - всегда. Всё, что угодно. Ты же знаешь. – Арисоль, немного успокоившись после истерики, вспомнила о главном. Она спросила, не нашёл ли Господин Джин какую-нибудь информацию о Минхёке, о его прошлом, о его связи с Миён. Ей нужно было знать всё, чтобы понять, что делать дальше.

Он ответил, что пока всё тихо, что он продолжает поиски, но пока ничего стоящего не обнаружил.

– Ничего нового. Всё чисто, как будто специально заметаны следы. – сказал он, и в его голосе послышалась нотка разочарования.

Арисоль, понимая, что без информации ей будет очень трудно принять решение, поднялась с пола, чувствуя слабость во всём теле. Она включила видеосвязь, чтобы Господин Джин мог её видеть, хотя ей и не хотелось показываться. И тогда он сделал то же самое. На экране появилась комната Господина Джина, обставленная с роскошью, как и всегда. Он лежал на кровати, потягивая дорогое вино из хрустального бокала. Арисоль возмутилась и отчитала его за такое безделье:

– Ты совсем не хочешь работать? Только и делаешь, что валяешься на кровати, пьёшь вино и бездельничаешь! – сказала она, стараясь скрыть свою злость. Он рассмеялся в ответ, как будто её упреки были для него всего лишь приятным развлечением.

– Пить без тебя? Ни за что! Я буду мучиться две недели. Да и тебе скучать не дам. – сказал он, подмигивая ей.

Арисоль хмыкнула от его язвительной наглости, он просто пытался поднять ей настроение. Он всегда знал, как её рассмешить и отвлечь от мрачных мыслей.

После звонка Господина Джина Арисоль стало немного легче. Его голос, его шутки, его забота хоть ненадолго отвлекли её от мрачных мыслей и дали возможность глотнуть воздуха. Она хотя бы стала лучше дышать, хотя в горле по-прежнему стоял ком, мешая говорить и глотать.

Она лежала на кровати, пролистывая фотографии Минхёка в телефоне, и сдерживала очередной поток слёз. Его улыбка, его глаза, его лицо - всё это вызывало в ней бурю противоречивых чувств. Она любила его, но в то же время ненавидела за то, что он так легко завоевал её сердце, и за то, что она так мало о нём знала.

Какая глупость! Влюбиться в того, о ком ничего не знаешь! Наверняка его все знают, а она ничего. Для всего мира он как открытая книга, а для неё - сложный шифр, который она никак не может разгадать.

Арисоль вспоминала тот день, когда она попросила его о встрече. Она помнила каждую деталь, каждое его движение, каждое слово. Она чувствовала, как тяжело ему было обнимать её, прикасаться к ней. Как будто он боялся, что она неправильно поймет его мотивы, сочтет его маньяком, который хочет использовать её в своих целях.

Если бы она не уговорила его, он бы не тронул её… никогда. Он бы не позволил, себе переступить черту, потому что видел в ней всего лишь маленькую девочку, нуждающуюся в защите и заботе. Он никогда не посмотрит на неё как на женщину, как на ту, которую можно любить и желать.

Эта мысль ранила её в самое сердце, словно острый кинжал, пронзающий её душу. Она чувствовала себя униженной и недостойной любви.

Возможно, они больше никогда не встретятся. Возможно, их пути разошлись навсегда. Но неужели она продолжит любить его, даже зная, что он никогда не ответит ей взаимностью? Какая глупость! Какое безумие! Но она ничего не могла с собой поделать. Её сердце продолжало биться ради него, продолжало надеяться на чудо.

Две недели отпуска пролетели быстро, словно яркий сон, оставив после себя лишь приятные воспоминания и легкую грусть. И вот пришло время возвращаться в агентство, к работе, к тренировкам, к привычной рутине.

Арисоль старалась держаться, улыбаться, смеяться с подругами, чтобы не выдавать своего состояния. Она знала, что не может позволить себе расслабиться, что должна быть сильной ради группы, ради своих фанатов. Но в душе её словно грызли крысы, разъедая всё изнутри. Она чувствовала пустоту, холод, тоску. Минхёк не выходил у нее из головы, его образ преследовал её повсюду, не давая покоя ни днём, ни ночью. Зачем о нём напомнили? Зачем Миён рассказала об их дружбе? Зачем ей снова понадобилось увидеть его фотографию? Сколько ещё должно пройти времени, чтобы она закопала глубоко в душе свои чувства к нему, его образ, его улыбку, его глаза? Приехав в агентство, уставшие и измотанные после долгой дороги, они увидели толпу встречающих. Первым, кто растолкал всех и подбежал к Арисоль, был Дин. Он был так рад её видеть, что не сдержался и крепко обнял её.

Арисоль сдерживала слёзы, чтобы не расплакаться при всех. Ей так хотелось выплеснуть на него всю свою боль, всю свою тоску, но она понимала, что не может этого сделать. Она не хотела обременять его своими проблемами. Она обняла друга в ответ, стараясь показать, что тоже рада его видеть. Но Дин чуть отстранился и внимательно посмотрел ей в глаза, пытаясь прочитать её мысли. Он сразу заметил печаль, скрытую за её улыбкой. Он понял, что отдых ей не помог, что её по-прежнему что-то мучает. Он знал, что она молчит, что она ничего ему не рассказывает. Но он терпеливо ждал, надеясь, что однажды она откроется ему. Сонхва подошел к Арисоль, улыбаясь во весь рот. Он обнял её с одной стороны, Дин - с другой. Они обняли её с двух сторон, чтобы она почувствовала себя в безопасности, чтобы знала, что они всегда рядом, что они всегда её поддержат.

Арисоль криво улыбнулась, чувствуя благодарность к своим друзьям. Она радовалась тому, что они встретили её, не забыли о ней, что они по-прежнему любят её. Они хотели рассказать ей обо всём, что произошло за эти две недели, пока она была в отпуске.

Они хотели поделиться с ней новостями, рассказать о забавных случаях, о новых проектах, которые им предложили.

Но, видя её состояние, они молчали, понимая, что сейчас не самое подходящее время для этого. Они чувствовали, что она переживает что-то очень личное, что сейчас ей нужна тишина и поддержка. Арисоль всегда выглядела такой грустной и подавленной. Даже когда она улыбалась, в её глазах читались тоска и боль. Она предпочитала молчать, а не говорить о своих проблемах, ведь знала, что её слова не только причинят кому-то вред, но и усугубят ситуацию.

Она никогда не забудет, как они бросили её, когда она лежала в психиатрической больнице. Она помнила каждый день, проведенный там, как страшный сон. Она помнила, как чувствовала себя одинокой, брошенной, преданной. Может, отношения и были запрещены контрактом, но неужели им было всё равно, что с ней происходит? Неужели им было всё равно, через что она прошла, чтобы стать айдолом и обеспечивать свою мать? Неужели они забыли обо всех тех годах дружбы, обо всех тех моментах, когда они поддерживали друг друга?

Арисоль проводила взглядом Миён, скрывшуюся в гримерке вместе с Кастиэлем, участником группы из RK3. Эта ситуация напрягала её. Что между ними происходит? Миён никогда раньше не проявляла интереса к парням из других групп, а тут вдруг такое… Она перевела взгляд на Дина и Сонхва, ожидавших её у двери.

– Простите, что заставила вас ждать. – сказала она, стараясь улыбнуться. – Я знаю, что вам хочется многое рассказать, и обещаю, мы обязательно поговорим обо всем, когда я буду готова. Просто дайте мне немного времени.

Дин и Сонхва переглянулись и понимающе кивнули. Они видели, что ей сейчас нелегко, и решили не давить на неё. Они просто хотели быть рядом, чтобы поддержать её в трудную минуту.

Пока Наён и Сохи увлеченно обсуждали с хореографом новые танцевальные движения, Арисоль воспользовалась моментом и проскользнула в кабинет Господина Кима. Она постучала в дверь и, услышав приглашение войти, вошла.

– Господин Ким, мы вернулись из отпуска. – сообщила она, слегка поклонившись. Господин Ким, оторвав взгляд от бумаг, широко улыбнулся.

– Арисоль! Как хорошо, что вы вернулись! Надеюсь, вы хорошо отдохнули и набрались сил?

– Всё в порядке, спасибо. – ответила она, стараясь говорить непринужденно. – Мы рады снова быть здесь. – Господин Ким отложил бумаги в сторону и начал рассказывать:

– Ну что ж, пока вас не было, произошло много интересного. SIRENS готовятся к камбэку после перерыва, так что ждите конкуренции. У Сонхва и его группы намечается проект. А RK3 готовятся выпустить новый альбом.

Арисоль внимательно слушала, кивая в знак понимания. Она старалась не показывать своего беспокойства, но в глубине души чувствовала, что им придётся нелегко. SIRENS - сильные конкуренты, и их нельзя сбрасывать со счетов.

– Кажется, мы ничего важного не упустили. – заметила она, когда Господин Ким закончил свой рассказ.

– Да уж, работы у нас всегда много. – усмехнулся Господин Ким. – А как отдохнули вы? Что интересного видели? – когда настала очередь Арисоль рассказывать о своём отпуске, она лишь вскользь упомянула:

-– Мы успели только искупаться. Загорать я не люблю. – она не хотела вдаваться в подробности, не хотела говорить о том, что её действительно волновало.

– А как же Сохи и Наён? Им понравилось? – поинтересовался Господин Ким.

– Сохи и Наён счастливы, им очень понравилось. А для меня это самое главное. – ответила Арисоль, стараясь скрыть свои истинные чувства. Услышав слова Арисоль, Господин Ким резко изменился в лице. Его улыбка исчезла, а на лбу появились глубокие морщины. Он тяжело вздохнул и с тревогой посмотрел на Арисоль.

– Арисоль, как ты себя чувствуешь? Как твоё здоровье? – спросил он, и в его голосе слышалось искреннее беспокойство. Арисоль, понимая, что он имеет в виду её проблемы с питанием, достала из сумки дневник и протянула его Господину Киму.

– Вот, посмотрите. Я записываю всё, что ем, когда и во сколько. – сказала она, стараясь говорить уверенно.

Господин Ким взял дневник и внимательно изучил записи. Он видел, что Арисоль старается, что она пытается вернуться к нормальному весу, что она борется со своей анорексией. Он знал, как тяжело лечить эту болезнь, сколько сил и терпения требуется, чтобы победить её. Но он верил и знал, что она справится.

Он кивнул, возвращая ей дневник, и подошел к окну, глядя на раскинувшийся внизу город. Арисоль внимательно наблюдала за ним, чувствуя нарастающее беспокойство. Мужчина напрягся, словно собираясь с духом, а затем резко развернулся к ней и сказал:

– Арисоль, то, что я сейчас скажу, останется между нами. Это очень важная информация, и я не хочу, чтобы она стала известна кому-либо ещё.

Арисоль кивнула, понимая всю серьезность ситуации. Она ждала, затаив дыхание, гадая, что же он хочет ей сказать. Господин Ким подошёл к ней, присел на край стола и понизил голос.

– Твоя группа теперь сотрудничает и с другим агентством. Точнее, вы помогаете им продвигаться. – сообщил он. Арисоль нахмурилась, не понимая, к чему он клонит.

– Что это значит? – спросила она. Господин Ким достал из стола планшет и показал ей фотографию.

– Вот, это владелец агентства. Господин Чхон. – Арисоль внимательно посмотрела на фотографию и сразу заметила сходство мужчины с Минхёком. Высокий, статный, с пронзительным взглядом и уверенной улыбкой.

– Господин Чхон… Интересно… – прошептала она, отводя взгляд. Арисоль снова посмотрела на Господина Кима, в её глазах читался немой вопрос.

– Это ведь не значит, что вы отказываетесь от нас, правда? – спросила она, боясь услышать отрицательный ответ. Господин Ким усмехнулся, видя её страх.

– Глупости, Арисоль! Я никогда не откажусь от своей любимой группы! Вы для меня как семья. Мы просто немного поможем другому агентству, поделимся тем что есть, вот и всё. – ответил он, стараясь говорить уверенно. Арисоль почувствовала некоторое облегчение, услышав слова Господина Кима. Она кивнула, стараясь поверить ему, хотя в глубине души всё ещё оставались сомнения.

– Когда я смогу приступить к работе в другом агентстве? – спросила она, стараясь скрыть волнение. Господин Ким посмотрел на часы и ответил:

– Господин Чхон заедет за тобой, когда неизвестно. Думаю, вам нужно встретиться и обсудить детали сотрудничества. А сейчас, Арисоль, сходи, поешь. – только Арисоль собралась уходить, как в кабинете зазвонил телефон. Господин Ким взял трубку, и выражение его лица снова изменилось. Арисоль насторожилась, она невольно прислушалась к разговору:

– Алло, Господин Джин? Добрый день. – произнес Господин Ким, стараясь говорить вежливо. В трубке раздался громкий и энергичный голос Господина Джина:

– Ким, друг мой! Как поживаете? Я, как и обещал, звоню по поводу нашего сотрудничества! – Господин Ким слегка нахмурился:

– Да, я помню. И что вы предлагаете?

– Я предлагаю вам в качестве жеста доброй воли отдать одну из ваших талантливых девушек на съёмки в моей новой дораме! Отличный способ поднять рейтинг и привлечь новую аудиторию! – весело ответил Господин Джин. Господин Ким помрачнел:

– Господин Джин, я ценю ваше предложение, но сейчас не лучшее время. У моих артистов много дел…

– Ах, бросьте, Ким! Не скромничайте! Уверен, вы найдёте, кого предложить. Хотя знаете что, я настаиваю на Арисоль! Она идеально подойдёт на эту роль! - безапелляционно заявил Господин Джин. Господин Ким нахмурился ещё сильнее:

– Но у Арисоль и так много забот и дел, она только что вернулась из отпуска. Ей нужно отдохнуть и подготовиться к новому выпуску альбома! – Голос Господина Джина стал более настойчивым:

– Ким, не спорь со мной! Я рассматриваю только её кандидатуру! К тому же, это отличный повод удержать группу GOOD на первом месте в рейтингах популярности! Вы же не хотите упустить такую возможность?

Арисоль замерла, услышав предложение Господина Джина. Он, как и обещал, провернул всё в доброе русло, чтобы удержать её группу. Какой молодец! Господин Ким с шумом повесил трубку, его лицо выражало смесь раздражения и беспомощности. Он посмотрел на Арисоль и сочувственно вздохнул:

– Что ж, Арисоль, похоже, тебе скоро придётся раздвоиться, чтобы успевать во всех проектах. Сначала помогать новому агентству, а теперь ещё и сниматься в дораме. Тяжёлое бремя ложится на твои плечи. – Арисоль пожала плечами, стараясь не показывать своего уныния.

– Ничего страшного, я справлюсь. Я привыкла работать в таком режиме. – ответила она, стараясь говорить уверенно, хотя внутри у неё всё дрожало.

Как только она вышла из кабинета Господина Кима, зазвонил её телефон. На экране высветился номер Господина Джина. Арисоль вздохнула и ответила на звонок.

– Джинни? – произнесла она, стараясь говорить спокойно.

– Арисоль! Как дела? Ну что, я сделал всё, что мог! Надеюсь, ты довольна? – раздался в трубке слишком весёлый голос Господина Джина. Арисоль усмехнулась, чувствуя, как поднимается настроение.

– Спасибо, Джинни. Я ценю твою помощь. Ты, как всегда, на высоте. – ответила она, стараясь говорить искренне.

– Ну, раз так, то я заслуживаю угощения, не так ли? – игриво произнёс Господин Джин. Эти слова заставили Арисоль рассмеяться. Она не могла не оценить его настойчивость и умение поднять ей настроение.

– Ты никогда не меняешься, Джин! – сказала она, всё ещё смеясь.

– И не собираюсь! Так что насчёт угощения? – настаивал он. Арисоль немного подумала и ответила:

– Посмотрим на твоё поведение, Джинни. Если будешь хорошо себя вести, то, может быть, я и подумаю об этом.

С этими словами она повесила трубку, продолжая улыбаться. Разговор с Господином Джином немного отвлёк её от мрачных мыслей и заставил почувствовать себя лучше.

Пока Арисоль собиралась на тренировку, переодеваясь в спортивную форму, она краем глаза заметила, что за ней наблюдает Кастиэль. Он стоял в коридоре, но её взгляд заметил его пристальное внимание. Что ему нужно? Зачем он следит за ней? Собирается подкрасться и напугать её? Или у него какие-то другие намерения?

Арисоль решила понаблюдать за ним, чтобы понять его мотивы. Она взяла свою сумку и направилась в сторону тренировочного зала. Кастиэль, словно тень, следовал за ней по пятам, стараясь не привлекать к себе внимания. Когда Арисоль скрылась в зале, Кастиэль помедлил несколько минут, словно собираясь с духом, а затем решительно вошёл внутрь. Он огляделся, убедился, что они одни, и быстро запер дверь на замок.

В этот момент Арисоль, словно пантера, выскочила из-за угла и стремительно приблизилась к нему. Кастиэль не успел даже сообразить, что произошло, как Арисоль прижала его к стене. Он больно ударился головой о твёрдую поверхность, на мгновение, потеряв ориентацию. Арисоль, не давая ему опомниться, ещё сильнее прижала его к стене, перекрыв локтем доступ к кислороду. Она раздражённо посмотрела на него сверху вниз.

– Какого чёрта ты подкрадываешься и ходишь за мной? – прошипела она, её голос был полон гнева. Кастиэль задыхался, пытаясь вырваться из её хватки, но Арисоль держала его крепко, не давая ни единого шанса.

– Я… я просто… – прохрипел он, чувствуя, как ему не хватает воздуха. Арисоль, увидев его страдания, немного ослабила хватку, но не отпустила его. Она ждала его объяснений, готовая в любой момент взорваться от ярости.

– В следующий раз, если я снова увижу, что ты за мной следишь, я точно убью тебя за такую выходку. – прошипела она, отпуская его и отталкивая от себя.

Кастиэль рухнул на пол, жадно хватая ртом воздух. Он смотрел на Арисоль со страхом в глазах, понимая, что столкнулся с очень опасным человеком. Не обращая больше внимания на Кастиэля, который всё ещё сидел на полу, приходя в себя после её атаки, Арисоль надела наушники и начала разминаться. Она старалась не думать о случившемся, сосредоточившись на упражнениях, но внутреннее напряжение не покидало её.

Когда Кастиэль, наконец, поднялся с пола, пошатываясь, он нерешительно подошёл к ней. Арисоль раздражённо выдохнула, прервала разминку и сняла наушники, вопросительно глядя на Кастиэля. Что ему ещё нужно? Неужели он не понимает, что ей сейчас не до него? Кастиэль опустил глаза, словно чувствуя свою вину, и пробормотал:

– Прости… – Арисоль лишь фыркнула в ответ.

– Когда извиняются, нужно смотреть в глаза. – сухо заметила она, скрестив руки на груди. Кастиэль, словно по команде, поднял глаза и посмотрел на неё своими яркими голубыми линзами. Он снова пробормотал:

– Прости, за то что следил за тобой, и напугал. – его голос звучал тихо и неуверенно. Арисоль не смягчилась.

– Хорошо, извинения приняты. Но чего ты вообще хотел? Зачем ты пошёл за мной? – спросила она, стараясь говорить спокойно, хотя внутри неё всё ещё кипела ярость. Кастиэль, словно получив разрешение, суетливо полез в свою сумочку и достал оттуда красивый конверт, с приглашением, выполненное в элегантном стиле.

– Это для тебя. – сказал он, протягивая его Арисоль. – Солистка Лиа устраивает приём, и она очень хотела бы видеть вас. Она много слышала о вас, и восхищается вашим талантом.

Арисоль взяла приглашение, рассматривая его с нескрываемым скептицизмом. У неё не было никакого желания идти на этот приём, тратить своё время на светские беседы и фальшивые улыбки.

Но она понимала, что это необходимо ради её репутации, ради репутации её группы. Если она откажется, это может плохо сказаться на их имидже, на их популярности. В мире шоу-бизнеса нельзя пренебрегать связями и возможностями. Арисоль криво улыбнулась и, глядя прямо в глаза Кастиэлю, сказала:

– Хорошо, я согласна. Мы придём.

Кастиэль облегченно кивнул, с опаской глядя на Арисоль. Его горло все ещё болело от её локтя, и ему с трудом верилось, что такая хрупкая, худенькая девушка смогла уложить его на лопатки. Он понял, что она не такая уж безобидная, какой кажется на первый взгляд.

Через пару дней состоялся тот самый приём, на который группа GOOD получила приглашение. Арисоль долго выбирала платье из тех, что были заказаны стилистами. Проблема заключалась в том, что большинство нарядов висели на ней, как на вешалке, из-за её патологической худобы. Но ей удалось найти платье, которое более или менее сидело по фигуре, хотя и требовало небольших доработок.

Придя на приём, Сохи, Наён и Арисоль огляделись. Мероприятие проходило в роскошном зале, украшенном цветами и драпировками. Звучала тихая музыка, а гости в вечерних нарядах общались между собой, потягивая шампанское.

Арисоль, чувствуя себя не в своей тарелке, предупредила подруг, чтобы они были начеку.

– Будьте осторожны, девочки. Не стоит доверять этим людям. Нам не нужны лишние сплетни и скандалы. - сказала она, оглядываясь по сторонам.

Сохи и Наён, понимая серьезность ситуации, кивнули в знак согласия. Они сели за столик в углу зала и стали наблюдать за происходящим. Пока Сохи и Наён осматривались, Арисоль, сославшись на необходимость поправить макияж, ушла в туалет. На самом деле она хотела запить очередную таблетку, чтобы хоть немного унять тревогу и голоса в голове, которые преследовали её постоянно. Она боялась, что её состояние может выдать её перед другими людьми.

Выйдя из туалета, Арисоль заметила солистку Лиа, хозяйку приёма, которая стояла рядом с Сохи и Наён. Арисоль быстро подошла к ним, стараясь выглядеть приветливо.

– Здравствуйте. - произнесла Лиа, оценивающе оглядывая Арисоль. – Вы, должно быть, Арисоль? Очень приятно познакомиться. Я Лиа.

– Взаимно. – ответила Арисоль, стараясь сохранять спокойствие. Лиа снова посмотрела на Арисоль, на этот раз с сочувствием и жалостью в глазах.

– Вы такая худенькая. – заметила она, покачав головой. – Наверное, трудно жить с таким весом, когда одежда висит на вас мешком. – Арисоль почувствовала, как внутри неё закипает гнев. Ну, вот опять! Опять её жалеют из-за её веса! Как будто она сама виновата в том, что больна. Ей хотелось нагрубить этой Лиа, высказать ей всё, что она о ней думает. Но она сдержалась, понимая, что это может навредить её карьере.

– Я уже привыкла. – сухо ответила она, стараясь говорить спокойно.

– Может, вам нужна помощь? – спросила Лиа, продолжая смотреть на неё с жалостью. – Я могу отвести вас к хорошему врачу, который поможет набрать вес. – Арисоль продолжала сохранять невозмутимый вид, стараясь не выдать своего раздражения.

– Спасибо за предложение, но я уже лечусь. – ответила она, стиснув зубы. Лиа кивнула.

– Хорошо, тогда я оставлю вас наедине. – сказала она и, одарив их фальшивой улыбкой, отошла в сторону.

Сохи и Наён смотрели на Арисоль и видели, что она вот-вот взорвётся от злости. Они знали, как ей неприятны подобные разговоры, как она ненавидит, когда её жалеют. Сохи помогла ей сесть, а Наён быстро принесла стакан воды.

– Не волнуйся, Арисоль. Не обращай на неё внимания. – прошептала Сохи, гладя её по руке.

Когда Арисоль увидела, что на прием прибыла группа SIREHS, она вздрогнула. Улыбки исчезли с их лиц, а взгляды стали хищными. Это означало только одно – неприятности. Когда SIREHS подошли к Лиа, Арисоль сжала кулаки так, что костяшки пальцев побелели. Она чувствовала, как ярость поднимается внутри, как сжимаются зубы и ненависть пульсирует в висках. Ей хотелось убежать, спрятаться, лишь бы не видеть их.

Сохи продолжала гладить Арисоль по руке, стараясь успокоить её, передать ей свою поддержку и понимание. Она чувствовала напряжение подруги, её подавленность и знала, что сейчас Арисоль как никогда нуждается в её помощи. Наён, не стесняясь, фыркнула:

– Этот приём – пустая трата времени. – она не скрывала своего презрения к сложившейся ситуации. Ей было отвратительно лицемерие, царившее в зале, и все эти фальшивые улыбки. Задеть Арисоль – всё равно, что задеть их. Они всегда были единым целым, и всё, что касалось Арисоль, касалось и их.

Арисоль была благодарна своим подругам за то, что они всегда были на её стороне, несмотря на всё, что происходило в её жизни. В тот момент они были её якорем, опорой, защитой. Ария, заметив их напряженные взгляды, показала им язык, демонстрируя свою наглость и провокационное поведение. Ей нравилось выводить Арисоль из себя, наслаждаясь её реакцией. Луна, как обычно, отчитала Арию за её выходку, пытаясь сгладить неловкость и восстановить хоть какое-то подобие приличия. Но слова Луны, казалось, не доходили до сознания Арии.

Ёна, оставаясь верной своему безэмоциональному образу, промолчала, наблюдая за происходящим. Она казалась отстраненной, равнодушной ко всему, но Арисоль знала, что за этой маской скрывается гораздо больше, чем можно увидеть.

– Снова эта Ария! – с горечью подумала Арисоль. Почему Арисоль не видела, как убивает именно её? Наён, чувствуя нарастающее напряжение и не желая больше находиться на этом лицемерном приёме, где каждый жест и слово были пропитаны фальшью, резко вскочила с дивана.

Она чувствовала, как сгущается атмосфера, как плетутся интриги и козни, и ей хотелось поскорее покинуть это место. Сохи, видя состояние Наён и понимая, что ей сейчас нужна поддержка, тут же встала рядом с ней. Они обе молча, ждали своего лидера, Арисоль, готовые последовать за ней куда угодно. Арисоль, недолго думая, тоже встала. Она чувствовала, что её подруги на пределе и что им нужно как можно скорее уйти отсюда, чтобы не натворить глупостей. Они втроём направились к Лиа, стараясь сохранять вежливое выражение лиц.

– Спасибо за тёплый приём, Лиа. – произнесла Арисоль, сдержанно улыбаясь. – Мы отлично провели время, но, к сожалению, нам пора

Лия была удивлена их внезапным уходом. Она ожидала, что группа GOOD пробудет на приёме дольше, и не понимала, что заставило их так быстро изменить свои планы. Ария, стоявшая позади них, хихикала и что-то шептала своим подругам.

– Они просто испугались нас. – прошептала она, злобно усмехаясь.

Арисоль изо всех сил сдерживалась, чтобы не наброситься на Арию и не расцарапать ей лицо. Ей хотелось заткнуть её, чтобы она перестала изрыгать свой яд, но она понимала, что это только ухудшит ситуацию. Сохи, чувствуя, что Арисоль вот-вот потеряет самообладание, взяла её за руку, стараясь успокоить и напомнить, что им нужно держаться вместе. Арисоль, почувствовав поддержку подруги, сделала глубокий вдох и повернулась к Лиа.

– Нам очень жаль, но у нас очень много работы. – сказала она, стараясь говорить спокойно. – Мы не можем подвести нашего менеджера, потому что завтра нам рано вставать. – Лиа кивнула, делая вид, что понимает их.

– Конечно, я все понимаю. – ответила она с фальшивой улыбкой. – Удачи вам в работе, девочки.

И с этими словами все трое покинули это проклятое место, где лицемерие и интриги витали в воздухе. Выйдя на улицу, Наён не смогла сдержать свою злость и пнула ближайший камень, выражая свой гнев и разочарование. Сохи, поддавшись всеобщему настроению, хлопнула ладонью по двери, выражая солидарность своей подруги.

Арисоль же осталась стоять в стороне, наблюдая за ними. Она понимала их чувства, разделяла их ярость, но старалась сохранять спокойствие, чтобы не дать эмоциям взять верх над разумом. Когда подруги немного успокоились, они подошли к Арисоль, чувствуя вину за то, что не сдержались.

– Прости, Арисоль. – сказала Наён. – Мы не должны были так себя вести. Арисоль, напротив, обняла их обеих, прижав к себе.

– Спасибо вам за всё. – прошептала она, чувствуя благодарность за их поддержку и преданность. – Я знаю, что могу на вас положиться.

И с этими словами они уехали домой, чтобы забыть этот вечер как страшный сон и вернуться к своей обычной жизни, где их ждали новые проекты, клипы и выпуск альбома.

ГЛАВА XIV. Под маской

Арисоль отчаянно пыталась сосредоточиться на работе, на предстоящих тренировках и репетициях, но мысли об отце Минхёка, Господине Чхоне, не давали ей покоя. Его неожиданное появление в её жизни, предложение о сотрудничестве – всё это казалось ей каким-то странным сном.

Он позвонил ей лично, что было ещё более удивительным, и назначил дату встречи. Его голос был вежливым и деловым, но Арисоль чувствовала себя немного не своей тарелке. Арисоль хотела произвести на Господина Чхона хорошее впечатление, показать себя с лучшей стороны. Она понимала, что от этой встречи может зависеть будущее её группы, поэтому тщательно готовилась к ней.

Она долго выбирала наряд, перебирая все вещи в своём гардеробе. В итоге она остановилась на элегантном костюме, который подчеркивал её стройную фигуру и придавал ей уверенности. Она дополнила образ стильными аксессуарами и сделала безупречный макияж. Сохи и Наён проводили её до двери, с тревогой наблюдая за ней. Они понимали, как важна эта встреча для Арисоль, и хотели, чтобы у неё все получилось.

– Удачи тебе, Арисоль! – сказала Сохи, обнимая её на прощание.

– Мы в тебя верим! – добавила Наён, подмигивая ей.

Арисоль улыбнулась в ответ и вышла из дома. Она увидела машину Господина Чхона, припаркованную у тротуара, и решительно направилась к ней. Господин Чхон ждал её, стоя возле машины. Он был одет в строгий деловой костюм и выглядел очень элегантно и респектабельно. Его лицо было серьёзным и сосредоточенным, но в глазах читался какой-то интерес.

Арисоль подошла к нему и слегка поклонилась.

– Здравствуйте, Господин Чхон. – произнесла она, стараясь говорить уверенно.

– Здравствуйте, Арисоль. – ответил Господин Чхон, улыбаясь ей в ответ. Он открыл дверь машины и пригласил её сесть.

После этого они ехали, молча всю дорогу. Арисоль пыталась разглядеть хоть какие-то эмоции на лице Господина Чхона, но он оставался невозмутимым и сосредоточенным. Она чувствовала на себе его взгляд, но старалась не смотреть в его сторону.

Наконец машина остановилась перед зданием агентства Господина Чхона. Арисоль вышла из машины и огляделась. Здание ничем не отличалось от её агентства - такое же современное и стильное, с большими окнами и сверкающей вывеской. Они поднялись по широкой лестнице, ведущей ко входу в здание. Охранник, заметив приближение Господина Чхона, почтительно поклонился и беспрепятственно пропустил их внутрь.

Они вошли в просторный холл, отделанный дорогими материалами и украшенный современными произведениями искусства. Арисоль с любопытством оглядывалась по сторонам, словно никогда раньше не видела высоких зданий и роскошных интерьеров. Господин Чхон, заметив её интерес, смотрел на неё с теплой улыбкой, словно отец, наблюдающий за своим ребенком, впервые открывающим для себя новый мир.

Они направились к лифту, который бесшумно доставил их на самый верхний этаж здания. Оказавшись на нужном этаже, Господин Чхон и Арисоль прошли по длинному коридору, ведущему к его кабинету. Арисоль затаила дыхание, предвкушая то, что её ждет. Господин Чхон, заметив её волнение, придержал дверь и жестом пригласил её войти первой.

– После вас, Арисоль. – произнёс он вежливым тоном. Арисоль поблагодарила его и вошла внутрь. Господин Чхон последовал за ней, прикрыв за собой дверь.

Кабинет Господина Чхона был просторным и светлым, с панорамными окнами, из которых открывался захватывающий вид на город. Обстановка была элегантной и минималистичной, без лишних деталей и украшений. Господин Чхон подошёл к своему массивному столу из тёмного дерева и сел в кожаное кресло. Затем он указал на место, где Арисоль могла бы сесть.

– Присаживайтесь, Арисоль. Чувствуйте себя как дома. – сказал он, приглашающим жестом указывая на стул.

Арисоль села в кресло неподалёку от него. В кабинете воцарилась тишина, нарушаемая лишь тихим гулом кондиционера. Господин Чхон сложил руки на столе. Его взгляд, полный внимания и интереса, скользнул по Арисоль, оценивая её.

Хрупкая девушка с явным талантом собирала миллионы зрителей в переполненных залах. Как ей это удалось за такой короткий срок? В чём секрет её успеха? Арисоль почувствовала на себе его внимательный взгляд и словно поняла, о чём он думает. Она опустила глаза на своё тело, намекая на то, что всего этого она добилась ценой своего здоровья, ценой огромных усилий.

Господин Чхон резко отвел взгляд, словно его застали врасплох. Он слегка покраснел и отвернулся к окну, глядя на раскинувшуюся перед ним панораму города. Арисоль усмехнулась про себя, понимая, что ей удалось задеть его. Она знала, что её худоба – это самое слабое место, и ему неприятно видеть её в таком состоянии.

– Так чем же я могу вам помочь, Господин Чхон? – спросила она, стараясь говорить вежливо и деловито. Господин Чхон повернулся к ней, стараясь скрыть смущение.

– Я бы хотел, чтобы вы помогали мне писать песни. – ответил он, слегка откашлявшись. – Вы будете придумывать новые мелодии, и корректировать некоторые из уже готовых текстов.

– Хорошо. – согласилась Арисоль. – Я готова сотрудничать с вами.

– Но есть одно условие. – добавил Господин Чхон. – Вы будете работать только в моём присутствии, в моём кабинете. Я хочу лично контролировать процесс и следить за тем, чтобы всё было сделано наилучшим образом.

Арисоль кивнула, соглашаясь с его условиями. Ей было всё равно, где и с кем работать, главное, чтобы это приносило пользу её группе. Её взгляд скользнул по кабинету и остановился на стене, где висела семейная фотография. На ней был изображен Господин Чхон, судя по всему, справа стояла его жена, а посередине - маленький Минхёк.

Арисоль затаила дыхание, рассматривая фотографию. Он был таким красивым ребёнком, с пухлыми щёчками и лучистыми глазами. Хотя и сейчас… он выглядел ничуть не хуже, украл её сердце и исчез. Господин Чхон заметил, куда она смотрит, и снял фотографию со стены. Он подошел к Арисоль и протянул ей фотографию, начиная рассказывать о Минхёке.

– Это Минхёк. – произнёс он с гордостью в голосе. – Мой единственный сын и прямой наследник. Он талантливый автор песен, у него прекрасный слух и чувство ритма. После моего ухода Минхёку должно перейти агентство. – продолжил он. – Именно этого я и хочу, а не того, чтобы мой сын стал автором песен и развлекался непонятно где. Он должен управлять бизнесом, а не заниматься творчеством.

Переживание… вот что чувствовала Арисоль в каждом слове, в каждом жесте Господина Чхона. Он переживал за своего сына, за его будущее, боялся, что тот оступится и всё рухнет.

Обычная практика родителей: они переживают, запрещают, контролируют, а потом дети работают там, где им совсем не нравится, и страдают до конца жизни, в то время как их родители попивают чай и считают, что всё сделали правильно.

Никто не тянул Арисоль за волосы, чтобы она стала айдолом. Она сама выбрала этот путь, потому что хотела вытащить свою маму из нищеты, обеспечить ей достойную жизнь. Сейчас Агнесс живёт припеваючи, не работая, сидя дома и даже не звоня своей дочери, которая трудится не покладая рук… Как банально…

Арисоль ещё раз посмотрела на фотографию с маленьким Минхёком. Он был очаровательным ребёнком с большими глазами и нежной улыбкой. Ей стало жаль его, ведь он, возможно, не сможет заниматься тем, чем действительно хочет, потому что его отец видит его будущее совсем иначе. Она повернулась к Господину Чхону и сказала:

– У вас очень красивый сын, Господин Чхон.

Господин Чхон улыбнулся, явно гордясь этим. Он с удовольствием принял комплимент в адрес своего сына, видя в нём продолжение себя, свою надежду и гордость. Он вернул фотографию на место и, не теряя времени, пододвинул один из ноутбуков к Арисоль, показывая, что пора приступать к работе. Ему не терпелось увидеть, что она сможет создать, какие песни она сможет написать, чтобы помочь его агентству добиться успеха. Пока Арисоль сосредоточенно придумывала мелодию, постукивая пальцами по клавишам ноутбука, Господину Чхону позвонил Минхёк.

– Минхёк, сын мой, как ты? – спросил Господин Чхон, стараясь говорить бодро.

– Всё хорошо, папа. Как ты себя чувствуешь? Как твоё здоровье? – ответил Минхёк обеспокоенным голосом.

– Всё в порядке, не переживай. – заверил его Господин Чхон. Услышав голос Минхёка, такой родной и волнующий, Арисоль сильно покраснела. Её сердце забилось быстрее, а в голове начали мелькать воспоминания о тех моментах, когда они были вместе.

Она старалась не обращать внимания на разговор, сосредоточившись на своей работе, но голос Минхёка проникал в её сознание, мешая сосредоточиться. Арисоль продолжала писать, но слова не складывались в предложения, мелодия не лилась так свободно, как раньше. Её мысли были заняты Минхёком, его словами и его голосом.

– Я всё ещё не могу её найти… – услышала Арисоль слова Минхёка, произнесённые с грустью и отчаянием. Её? Кого он ищет? О ком он говорит? Сердце Арисоль сжалось от ревности и тревоги. Господин Чхон вздохнул и перебил сына:

– Минхёк, может, тебе уже стоит перестать? Зачем тебе это нужно?

– Папа, мне очень нужно… – ответил Минхёк. – Я должен хотя бы знать, в порядке ли она… Я не могу спокойно спать, зная, что с ней может что-то случиться. Я объездил весь город, объездил и другие города, но безуспешно. Она словно испарилась…

Господин Чхон, услышав слова сына, тяжело вздохнул и начал нервно постукивать пальцами по столу. Он видел, как сильно Минхёк переживает, и ему было больно осознавать, что он не может ему помочь. Минхёк продолжал говорить, что обязательно найдет её, что он не успокоится, пока не узнает, что с ней всё в порядке. Он говорил, что звонил ей много раз, но она всегда была вне зоны доступа.

Господин Чхон пообещал помочь ему в поисках, но в глубине души сомневался, что им удастся её найти. Он знал, что Минхёк может быть очень настойчивым, но иногда даже самые сильные люди оказываются бессильны перед обстоятельствами. Он повесил трубку и тяжело вздохнул, а затем повернулся к Арисоль, которая всё это время сосредоточенно писала, пытаясь сдержать укол ревности, возникший в её сердце.

Кого он искал? Кто эта девушка, которая заставила его так сильно переживать? Что между ними произошло? Эти вопросы терзали её, не давая покоя. Господин Чхон, заметив её любопытство, тяжело вздохнул и посмотрел на Арисоль. Он решил объяснить ей, что происходит, чтобы развеять её сомнения

– Несколько лет назад мой сын помог маленькой девочке, которая попала в беду. – Арисоль замерла, услышав эти слова. Её ладони вспотели, а в голове начали мелькать обрывки воспоминаний. – Они познакомились в больнице. Мой сын навещал там своего друга. – Арисоль пришла в ужас, услышав эти слова. Минхёк искал её? Но зачем? Почему он не забыл о ней за все эти годы? – После встречи с этой девочкой мой сын не спит по ночам, думает о ней и о том, как сложилась её судьба. Он хочет знать, что с ней всё в порядке, что она счастлива и здорова.

Арисоль вспомнила о своём старом телефоне, который выключила и спрятала подальше, чтобы не вспоминать о тех страшных событиях. Этот телефон лежал дома у её матери, в пыльном ящике старого комода.

Она понимала, что ей нужно найти этот телефон, чтобы хоть как-то прояснить ситуацию. Но она также знала, что Агнесс вряд ли разрешит ей взять его, чтобы позвонить или посмотреть сообщения. Арисоль старалась не показывать своих эмоций и продолжала работать, сосредоточившись на написании песен. Она чувствовала на себе взгляд Господина Чхона, который наблюдал за каждым её движением.

Наконец, ей удалось придумать песню, которая понравилась Господину Чхону. Он остался доволен её работой и похвалил её за талант и креативность. После этого Господин Чхон отвёз Арисоль домой. Она поблагодарила его за сотрудничество и пообещала, что скоро они снова встретятся.

Когда Господин Чхон вернулся в агентство, Минхёк ждал его в кабинете. Он стоял у окна, скрестив руки на груди, и смотрел на ночной город. Минхёк повернулся к отцу и спросил:

– Что ты здесь делал? – его голос звучал подозрительно. – В кабинете пахнет незнакомыми духами. Минхёк знал духи каждой сотрудницы в агентстве своего отца, но эти были ему незнакомы. Этот аромат был новым и свежим, с лёгкими нотками цветов и цитрусов. Господин Чхон ответил:

– Теперь с нами сотрудничает одна девушка, она пишет для нас песни. Эти духи были её. – Минхёк нахмурился и недоверчиво посмотрел на отца. Он понимал, что агентству отца уже ничего не поможет, что они на грани банкротства.

– Ты действительно думаешь, что это поможет? – спросил Минхёк, качая головой. – Ты просто тратишь деньги впустую. – Господин Чхон, не выдержав, сказал сыну в лицо:

– Вместо того чтобы искать какую-то девчонку, ты бы занялся работой. Агентство разваливается, а ты тратишь время на свои глупости. – Минхёк посмотрел на отца с болью в глазах.

– Но это была не просто девчонка, как ты выражаешься. – ответил он, повышая голос. – Она была сломлена и больна, и я просто хочу знать, как она.

Отец и сын снова поругались из-за этой ситуации, как это часто случалось в последнее время. Они оба стояли на своём, не желая уступать друг другу.

Господин Чхон не понимал одержимости Минхёка этой девушкой, считая это пустой тратой времени и сил. Он хотел, чтобы его сын занимался агентством, спасал его от краха, а не тратил время на поиски какой-то незнакомки из прошлого.

Минхёк, в свою очередь, не мог понять, как отец может быть таким равнодушным и бесчувственным. Он считал, что обязан помочь этой девушке, убедиться, что с ней всё в порядке. Он не мог просто забыть о ней, как будто её никогда и не было в его жизни. Минхёк продолжал звонить по старому номеру, но безуспешно. Он был уверен, что она сменила номер, чтобы не отвечать на его звонки. Но он всё равно надеялся на лучшее, мечтая хотя бы об одном разговоре… коротком… Ему больше ничего не было нужно.

Тем временем Арисоль уехала на съёмки к Господину Джину. Ей было не до размышлений о Минхёке и его поисках. Она должна была сосредоточиться на работе, чтобы не подвести своих подруг и менеджера. Пока в агентстве царила суматоха, Луна решила воспользоваться моментом и узнать больше о смерти своей сестры и об Арисоль. Она чувствовала, что в этом деле есть что-то, что от неё скрывают.

Она подошла к Миён, которая сидела в углу и что-то печатала в своём телефоне. Луна знала, что Миён была близка Союн и проводила с ней много времени. Миён немного растерялась, увидев Луну. Она знала, что Луна ищет правду, и боялась, что та может узнать что-то, чего ей не следует знать. Но она старалась улыбаться и вести себя непринуждённо.

– Привет, Миён. – сказала Луна, присаживаясь рядом с ней. – Я хотела поговорить с тобой о Союн. Миён кивнула, стараясь скрыть своё волнение.

– Конечно, Луна. Что ты хотела узнать? – Луна спросила о своей сестре, общалась ли Союн с кем-то, кроме группы, и какие у неё были отношения с Кастиэлем.

Союн хотела поддерживать доверительные и тёплые отношения со всеми, несмотря на протесты Господина Кима. Она была очень доброй и отзывчивой. Но когда речь зашла об Арисоль, Миён побледнела. Она чувствовала, что не может говорить о ней, что её сердце бешено колотится.

Миён слегка нахмурилась, пытаясь подобрать слова, чтобы не выдать себя и не сказать лишнего. Она понимала, что Луна настроена серьезно и не отступит, пока не докопается до правды.

– Никто не знает, чем живет Арисоль. – ответила Миён, стараясь говорить спокойно. – Никто не знает о её прошлом, о её семье, о её друзьях. В интернете есть неточные данные, все, что мы знаем – это то, что Арисоль страдает анорексией. Больше ничего.

Луна задумалась, услышав эти слова. Она понимала, что Миён что-то скрывает, но не могла понять, что именно. Она чувствовала, что Арисоль – ключ к разгадке тайны смерти её сестры, но как добраться до правды, если о ней ничего не известно?

– Неужели нет никакой информации? – спросила Луна с надеждой в голосе. – Совсем ничего? – Миён отрицательно покачала головой.

– К сожалению, нет. Она очень скрытная, и не любит рассказывать о себе. – Луна тяжело вздохнула, понимая, что дела обстоят хуже, чем она думала. Если об Арисоль нет никакой информации, то ей будет очень сложно узнать правду о смерти своей сестры. Тогда она решила пойти другим путём и начать следить за Арисоль и всеми, кто её окружает.

Луна задумалась, услышав слова Миён. Не может быть, чтобы о самом популярном айдоле не было никакой информации. Она знала, что в мире шоу-бизнеса всегда найдётся кто-то, кто знает больше, чем говорит. Луна поблагодарила Миён за откровенность:

– Спасибо, Миён. – решила для себя, что сама всё узнает. Она больше не будет полагаться на чужие слова и начнёт действовать, чтобы найти правду о смерти Союн.

Тем временем Арисоль прибыла на съёмки к Господину Джину. Он ждал её в гримёрке, готовясь к съёмкам. Они поздоровались друг с другом, обменялись вежливыми фразами. Арисоль хотела было приступить к подготовке к съёмкам, но Господин Джин не позволил ей.

– Подожди, Арисоль. – сказал он, останавливая ее. – Давай сначала поедим. Нужно хорошенько подкрепиться, прежде чем приступать к работе. – он предложил ей поесть перед началом съёмок, аргументируя это тем, что на сытый желудок играть будет гораздо легче. Арисоль, удивлённая таким предложением, впервые согласилась со своим помощником.

Есть в одиночестве, она не могла. Ей всегда было, тяжело есть, особенно когда никто на неё не смотрел. Она боялась, что её начнут осуждать. Тогда Господин Джин, понимая её смятение, сел рядом с ней.

– Не переживай, Арисоль, я составлю тебе компанию. – сказал он, улыбаясь. И они вместе пообедали. На столе были рис с соусом и пюре. Господин Джин, не стесняясь, ел с аппетитом, подбадривая Арисоль. – Ешь, Арисоль. Тебе нужно хорошо питаться. – говорил он.

По крайней мере, Арисоль ела всё подряд, стараясь съесть как можно больше, и записывала в свой дневник время, дату и количество съеденного. Она должна была следить за своим рационом, чтобы не сорваться и не начать снова морить себя голодом.

Набирать вес было крайне тяжело, она пила кучу препаратов, которые не позволяли ей набирать вес, и всё равно пыталась что-то есть, но из-за постоянного стресса, который она испытывала, это было сложнее. Ей казалось, что она никогда не сможет вырваться из этого замкнутого круга. Господин Джин, наблюдая за Арисоль, которая старательно ела, решил завязать разговор, чтобы отвлечь её от грустных мыслей.

– Кстати, Арисоль. – начал он, отложив свою тарелку в сторону. – Зачем ты ездила в агентство Господина Чхона? Что он хотел? – Арисоль, проглотив очередную ложку пюре, немного помедлила, прежде чем ответить. Она не хотела выносить свои личные дела на всеобщее обозрение, но понимала, что Господин Джин заслуживает доверия.

– Он хочет, чтобы я писала для него песни. Ещё… Минхёк звонил ему, когда я была там.

– И что же он ему говорил? – спросил Господин Джин, с любопытством глядя на Арисоль.

– Он… он сказал, что ищет меня. – ответила Арисоль, чувствуя, как по её коже пробежали мурашки. Господин Джин усмехнулся, услышав это. Он покачал головой, понимая, каким наивным и глупым может быть Минхёк, даже не узнавший девушку, которая постоянно была у него на виду.

– Этот Минхёк – идиот. – сказал он, рассмеявшись.

– Не говори о нём так. – тут же перебила его Арисоль.

– Но это правда. Он что, не понимает, что ты – та самая девушка, которую он видел тогда в больнице? Ты не изменилась, только щёчки розовее стали. – Арисоль покраснела и смущенно опустила глаза. Она съела ещё одну ложку пюре, чтобы скрыть свою неловкость. – И что же Господин Чхон хочет от тебя? – снова спросил Господин Джин, возвращаясь к теме их разговора.

– Господин Чхон хочет, чтобы я писала песни для агентства. – ответила Арисоль. – А ещё… он хочет, чтобы Минхёк занимался делами агентства, а не ерундой, как он выразился, то есть сочинением песен. – Господин Джин начал смеяться, не в силах остановиться.

– Бедный папенькин сынок. – произнёс он сквозь смех, качая головой. – Ничего в жизни не видел, кроме денег и прихотей отца. – Арисоль, уставшая от его насмешливого тона, резко отчитала его:

– Заткнись, Джинни! – она была не в настроении выслушивать его язвительные комментарии.

Господин Джин, мгновенно осознав, что перегнул палку, тут же сменил тон. Он примостился у её ног, изображая раскаяние.

– Прости меня, Арисоль. – произнёс он, театрально сложив руки. – Я просто пошутил. Ты же знаешь, я не хотел тебя обидеть. Пожалуйста, прости меня. – он заглянул ей в глаза, стараясь выглядеть как можно убедительнее. Арисоль лишь фыркнула, не веря его словам. Она хорошо знала Господина Джина и его манеру поведения.

– Я не такая, как те дамы в клубе, Джинни! – сказала она, выделяя каждое слово. – Не пытайся разговаривать со мной так. Я не куплюсь на твои уловки. – Господин Джин рассмеялся, признавая её правоту.

– Конечно же, нет, Арисоль. – ответил он, снова переходя на свой обычный тон. – Ты совсем другая. Ты умная, талантливая и… очень сильная. – он посмотрел на неё с восхищением, понимая, как ей приходится бороться со своими демонами.

Арисоль закатила глаза, устав от выходок Господина Джина, и вышла из гримёрки, чтобы переодеться для съёмок. Она зашла в другую гримёрку, скрывшись от посторонних глаз. Она подошла к зеркалу и посмотрела на своё отражение. Ей нужно было сосредоточиться, взять себя в руки, но что-то её отвлекало.

– Почему голоса сейчас меня не беспокоят? – подумала она.

Обычно они преследовали её, нашептывали гадости, заставляли страдать. Но сейчас было тихо. Тревожная тишина. Стоило ей только подумать о них, как перед глазами всё потемнело. Она почувствовала резкий прилив жара, голова закружилась. Арисоль отшатнулась от зеркала, пытаясь сохранить равновесие.

В отражении она снова увидела себя. Но это была не она. Это был её кошмар. Она стояла с окровавленным ножом в руке, глаза горели безумием, а на полу позади неё лежала мёртвая Миён…

– Нет! – в ужасе закричала она, отшатнувшись ещё дальше. – Нет! Не хочу этого видеть! Уходи! – она снова и снова видела эту кошмарную картину, и это сводило её с ума.

Услышав крик Арисоль, Господин Джин тут же вбежал в гримёрку. Он увидел, что она дрожит, вся в поту, а её лицо искажено страхом. Приступ… снова. Он мгновенно понял, что происходит, и подбежал к ней, стараясь не паниковать.

– Арисоль, дыши. – прошептал он, подходя ближе. Он понимал, что сейчас нужно действовать быстро.

Первым делом он крикнул персоналу, чтобы они немедленно закрыли все зеркала на съёмочной площадке. Он знал, что Арисоль боится зеркал, и ему нужно было защитить её от них. Затем он собрал всех, кто был на съёмочной площадке, и объяснил им ситуацию.

– У Арисоль спектрофобия. – сказал он, стараясь говорить спокойно. – Она боится зеркал. Пожалуйста, отнеситесь к этому с пониманием и не открывайте зеркала, пока Арисоль на площадке.

Те, кто был на съёмочной площадке, с пониманием отнеслись к страху Арисоль. Они видели, как ей тяжело, и хотели помочь. Господин Джин подошёл к Арисоль и крепко обнял её, стараясь успокоить. Она уткнулась лицом ему в грудь, продолжая дрожать всем телом. Он чувствовал, как бешено колотится её сердце, а дыхание становится всё более прерывистым.

Арисоль боялась не зеркал и не своего отражения. Она боялась себя. Она боялась той тёмной стороны, которая скрывалась внутри неё, той силы, которая вырывалась наружу во время приступов. Она знала, что во время приступа она была неконтролируема. Она могла разрушить или убить всё подряд. Это было неизбежно. Она не могла контролировать свои действия, и это сводило её с ума.

Ей казалось, что она как бомба замедленного действия. Неизвестно, когда произойдёт взрыв. Таких людей, как она, изолируют от реальной жизни, помещают в психиатрические больницы, где их накачивают лекарствами, а потом они становятся овощами. Она не хотела такой участи. Она хотела жить нормальной жизнью, заниматься любимым делом, общаться с друзьями. Но её болезнь, её демоны не позволяли ей этого.

Из-за приступа Арисоль, который сильно напугал всех, съёмки пришлось отложить на неделю. Господин Джин понимал, что ей нужно время, чтобы прийти в себя и восстановить силы. Он не мог просто оставить её одну, зная, в каком она состоянии. Поэтому, успокоив всех и отменив съёмки, он отвёз Арисоль домой. Он хотел убедиться, что с ней всё в порядке, что она не останется наедине со своими страхами.

По дороге он старался не говорить о случившемся, чтобы не травмировать её. Он просто поддерживал её, тихонько поглаживая по руке. Он понимал, что сейчас ей нужна тишина и покой. Когда они подъехали к её дому, Арисоль поблагодарила его. Она была очень признательна ему за помощь.

– Спасибо, Джинни. – сказала она, стараясь говорить спокойно. – Ты всегда рядом, когда мне плохо. Ты мне очень помогаешь. – он кивнул ей в ответ, улыбаясь.

Хоть он и был наглым и порой просто невыносимым, но он действительно заботился о ней, как отец о своём ребёнке. Он помогал ей, поддерживал её, даже, несмотря на то, что работал на неё. Он предложил ей помощь, если понадобится. Он сказал, что она всегда может позвонить ему, если ей будет плохо. Арисоль кивнула, пообещав ему, что так и сделает. Она знала, что может на него рассчитывать, и это придавало ей сил.

Сохи и Наён, проводив Арисоль, уехали по делам в агентство, оставив её одну. Арисоль, оставшись одна, решила немного отвлечься и почитать книгу. Ей уже стало намного лучше. Паника отступила, дыхание выровнялось, и в голове что-то прояснилось. Первым делом она подошла к зеркалу в своей комнате и завесила его плотной тканью. Ей не хотелось видеть себя в таком ужасном виде, видеть своё искажённое лицо, горящие безумием глаза. Ей было страшно смотреть на себя.

Она знала, что сходит с ума. Лекарства, которые она принимала, не помогали. Они лишь немного притупляли боль, но не избавляли от неё. Она понимала, что ей нужно серьёзное лечение, но этого было недостаточно. Она понимала, что ей придётся уговорить Господина Кима дать ей две недели отпуска, чтобы она могла подлечиться, но она сомневалась, что это поможет. А смысл? Поможет ли это ей? Нет. Она только зря потеряет время. И так каждый день она мучила себя, но ничего не могла изменить.

Что же делать? Как выбраться из этого кошмара? Внезапно Арисоль получила сообщение на телефон. Она взяла его в руки и увидела незнакомый номер. Она настороженно открыла сообщение.

– Арисоль, это Луна. Я хочу с тобой встретиться. Мне нужно с тобой поговорить.

Что этой тихоне от неё нужно? Арисоль нахмурилась, не понимая, что Луна от неё хотела.

Недолго думая, Арисоль ответила, что сама выберет место и время для встречи. Написав это, она бросила телефон на подушку, пытаясь забыть об этом.

Арисоль, отложив в сторону все свои тревоги и переживания, сама не заметила, как уснула. Усталость брала своё, и её организм требовал отдыха. Она легла в постель, обняв подушку, и почти сразу погрузилась в сон. Сон был беспокойным. Ей снились кошмары, те самые страшные видения, которые так мучили её в последнее время. Она снова видела себя с окровавленным ножом, снова видела мёртвую Миён. Она металась во сне, кричала, звала на помощь, но никто не мог ей помочь. Она просыпалась в холодном поту, с бешено колотящимся сердцем, тяжело дыша. Ночь казалась бесконечной. Ей приходилось снова и снова бороться со своими страхами, со своими демонами, которые пытались вырваться наружу.

До самого утра Арисоль не могла уснуть, ворочаясь в постели, измученная кошмарами и тревожными мыслями. В конце концов она встала и достала старую коробку с фотографиями, спрятанную на верхней полке шкафа. В коробке хранились воспоминания о прошлой жизни, о тех временах, когда она ещё была счастлива и беззаботна. Она принялась перебирать фотографии, рассматривая лица тех, кто когда-то был ей близок.

Особенно долго она рассматривала фотографии, на которых были она, Сонхва и Дин. Они всегда были вместе, неразлучная троица друзей, мечтавших о большой сцене и славе. Они были уверены, что вместе им под силу покорить весь мир. Но их мечтам не суждено было сбыться. Все изменилось после того, как они стали трейни в крупном агентстве. Жестокая конкуренция, постоянный стресс и давление разрушили их дружбу. А когда Арисоль попала в психиатрическую больницу, их трио окончательно распалось.

Хоть они и общаются сейчас, но между ними была пропасть непонимания и недоверия. Они больше не могли быть теми, кем были раньше. Слишком многое изменилось.

Сонхва и Дин изо всех сил пытались поговорить с Арисоль, узнать, как она себя чувствует, что с ней происходит. Они хотели поддержать её, помочь справиться с проблемами. Но она только отдалялась от них, отталкивая их от себя. Даже в агентстве они старались не разговаривать друг с другом, хотя им это и разрешалось. Арисоль избегала их, пряталась от них, делая вид, что не замечает их.

Арисоль обещала, что обязательно поговорит с ними, когда будет готова, когда сможет рассказать им правду о том, что с ней происходит. Но время шло, а их дружба трещала по швам, грозя разрушиться навсегда. Ей было больно смотреть на них, но ещё больнее было бы им, если бы они узнали правду.

Придя рано утром в агентство, Арисоль, несмотря на внутреннюю усталость и беспокойство, решила начать свой день с физических упражнений. Она направилась в тренажёрный зал, надеясь, что это поможет ей немного отвлечься от мрачных мыслей и набраться сил. Она начала разминаться, выполняя простые упражнения, чтобы разогреть мышцы. Пока она растягивалась, кто-то решил навестить её. Это был Кастиэль.

Он подошёл к ней, смущённо улыбнулся и протянул большой пакет с продуктами. Арисоль с любопытством заглянула внутрь. В пакете была запечённая курица, свежие овощи, фрукты и немного сладостей - её любимый набор продуктов, которые она старалась включать в свой рацион. Арисоль посмотрела на него и слегка улыбнулась в ответ, искренне поблагодарив его.

– Спасибо, Кастиэль. – сказала она, взяв пакет из его рук. – Мне очень приятно.

– Я рад, что тебе понравилось. – ответил Кастиэль, слегка покраснев.

А ведь они начали не с того. Их первая встреча была напряженной и неловкой, но, похоже, Кастиэль действительно хотел загладить свою вину. Он снова извинился за своё поведение в прошлом.

– Прости меня, Арисоль. – сказал он, опустив голову. – Я был неправ. Я не должен был так себя вести. – Арисоль махнула рукой, показывая, что не держит на него зла.

– Забудь об этом, Кастиэль. – сказала она, улыбаясь. – Мы оба можем забыть об этом. Всё в прошлом. – Кастиэль с облегчением выдохнул, услышав эти слова. Ему было важно, чтобы Арисоль его простила.

Он занял вторую беговую дорожку, расположенную рядом с Арисоль, и начал тренировку. Они, молча, занимались своими делами, изредка обмениваясь взглядами и улыбками. В воздухе витала атмосфера взаимного уважения и понимания.

Арисоль, почувствовав резкую боль в шее, ощутила, как у неё защемило нерв. Она попыталась сдержать стон, стараясь не подавать виду, что ей плохо, но боль была слишком сильной. Ей пришлось слезть с беговой дорожки, стараясь не усугубить ситуацию. Она подошла к своей сумочке, чтобы достать обезболивающее. Она знала, что приступы боли могут быть очень сильными и неприятными.

Кастиэль, заметив её состояние, тут же насторожился. Он внимательно наблюдал за ней, пытаясь понять, что происходит. Он осторожно подошёл к ней. Он хотел помочь, но не знал как. Он видел, как она напряжена, и осторожно коснулся её плеча, пытаясь понять, в чём дело. Она была очень напряжена, её мышцы были словно каменные.

– Ты в порядке? – спросил он, обеспокоенно глядя на неё.

– Защемило нерв. – ответила она, стараясь говорить ровно.

– Так нельзя. – сказал Кастиэль, понимая, что нужно что-то делать. Не спрашивая разрешения, он осторожно подошёл сзади и принялся разминать её плечи, пытаясь облегчить боль. Он осторожно массировал напряжённые мышцы, стараясь расслабить их.

Арисоль в недоумении повернулась к нему, широко раскрыв глаза. Она не ожидала такой реакции от Кастиэля. Она смотрела на него, удивляясь его заботе и неожиданному профессионализму. Он снова покраснел и отвел взгляд, продолжая массировать ей плечи. Он старался не смотреть ей в глаза, чтобы не смущать ни её, ни себя.

Внезапно в дверях тренажёрного зала появился Сонхва. Он замер, увидев свою лучшую подругу в объятиях Кастиэля. Его брови нахмурились, а взгляд мгновенно помрачнел. Сонхва и Кастиэль не очень ладили друг с другом. Между ними всегда была конкуренция, как в музыкальной сфере, так и в личной жизни. Он не доверял Кастиэлю, считая его слишком высокомерным и эгоистичным. Сонхва подошёл к ним и потребовал, чтобы Кастиэль убрал руку с Арисоль.

– Кастиэль, убери от неё свои руки. – сказал он, настойчиво глядя на него. Арисоль, почувствовав напряжение в воздухе, поспешила вмешаться. Она не хотела, чтобы между ними возник конфликт.

– Сонхва, всё в порядке. – сказала она, пытаясь успокоить его. – Кастиэль просто помогает. У меня защемило нерв. - но Сонхва даже слушать не хотел. Его переполняли ревность и обида. Он злился на Арисоль за то, что она избегала его и Дина в последнее время.

– Что вообще происходит? – спросил он, его голос всё ещё был напряжённым. – Мало того, что ты избегаешь нас с Дином, так ещё и прячешься в тренажёрном зале, да не с кем-нибудь, а с Кастиэлем!

Он сделал акцент на имени Кастиэля, подчеркивая своё недовольство. Он был уверен, что Кастиэль пытается воспользоваться ситуацией, чтобы сблизиться с Арисоль. Он боялся, что потеряет её. Чтобы ссора не переросла в драку, Арисоль решила прервать этот неприятный момент. Она вежливо извинилась перед Кастиэлем:

– Прости, Кастиэль. Спасибо за помощь. – и взяв свою сумку, направилась к выходу.

Сонхва последовал за ней, держась на расстоянии. Когда они дошли до репетиционного зала группы X-EVO, куда он и собирался пойти, Сонхва облегчённо выдохнул, словно сбросил с плеч груз. Он осмотрел Арисоль с ног до головы, убеждаясь, что с ней всё в порядке.

– Ты в порядке? – обеспокоенно спросил Сонхва, слегка смягчившись.

– Да. – сухо ответила Арисоль, не отрывая взгляда от пола. Но Арисоль, раздражённая вмешательством Сонхва, не оценила его внезапную заботу. Она нахмурилась и скрестила руки на груди, выражая своё недовольство. – Что ты себе позволяешь? – резко спросила она. – Ты вторгся в моё личное пространство. Ты не имеешь права указывать мне, с кем и как общаться.

Сонхва поник, опуская голову. Он не ожидал такой реакции. Он всего лишь хотел убедиться, что с ней всё в порядке, что она не в опасности. Он не знал, что сказать.

– Я… я просто беспокоился о тебе. – тихо прошептал он. – О твоём состоянии. Мы и так не общаемся… А теперь… – он замолчал, не в силах больше сдерживать свои чувства. Он поднял голову, его взгляд был полон боли и обиды. – Почему ты отдалилась от нас, Арисоль? Почему ты больше нам не доверяешь? Ты знаешь, что мы всегда рядом. Мы всегда хотим тебе помочь. Мы переживаем за тебя. Ты закрылась от нас, от меня и Дина, от тех, кто всегда был рядом. Почему ты так поступаешь? Мы хотим знать, что с тобой происходит, Арисоль! Не молчи!

Арисоль хотела сказать, что расскажет всё, когда придёт время, но Сонхва перебил её, не дав и слова вставить.

– Я больше не буду ждать, Арисоль. – твердо сказал Сонхва, его голос звучал непреклонно. – Я жду объяснений сейчас, и это не обсуждается.

Арисоль тяжело вздохнула. Что же ей делать? Она не могла рассказать правду о том, что больна шизофренией, а тем более о том, что лежала в психиатрической больнице. Сонхва не поймёт. Общество не поймёт. Её просто начнут жалеть и сторониться. Что же делать? Как объяснить? Арисоль опустила голову, в очередной раз, решив солгать, зная, что в будущем поплатится за это. Она долго колебалась, прежде чем поднять глаза. Она с болью посмотрела на Сонхва, и ей пришлось придумать хоть что-то, чтобы оправдать своё поведение.

– Мне нужно было хоть что-то придумать. – подумала она.

– Я должна крупную сумму денег. После смерти отца, теперь этот долг висит на матери… – Сонхва был ошеломлён.

– Что? – вырвалось у него.

Он не ожидал такого. Вот почему она молчала. Вот почему она так изменилась. Арисоль нужны были деньги… И, судя по всему, она так много работала, чтобы заработать их. Он почувствовал укол вины. Он был так сосредоточен на себе, на своих переживаниях, что даже не подумал, что у неё могут быть свои проблемы.

– Почему ты не сказала раньше? – спросил он, и его голос смягчился. Он понимал, что она могла просто бояться просить о помощи, что она не хотела обременять его своими проблемами.

Арисоль ответила, что теперь это уже не имеет значения. Ей нужно было найти деньги, иначе её привлекут к ответственности, если она не заплатит. Долг никуда не денется. Сонхва, обеспокоенный ситуацией, достал телефон.

– Сколько тебе нужно? Скажи мне сумму. – сказал он.

Арисоль сразу же отказалась. Она не хотела быть кому-то обязанной, тем более Сонхва. Она чувствовала себя ужасно, придумывая ложь, но другого выхода у неё не было. Сонхва настаивал, но Арисоль упорно отказывалась. Она не хотела брать у него деньги, не хотела ещё больше портить их отношения. Ей было тяжело, стыдно.

Не в силах больше сдерживаться, Арисоль покинула зал. Сколько можно? Сколько можно этой лжи? Она вся из себя лживая, как теперь с этим жить? Как смотреть в глаза Сонхва? Как вообще теперь жить?

В коридоре Арисоль встретила Луну. Только её здесь и не хватало. Арисоль натянуто улыбнулась, пытаясь казаться спокойной. Она решила, что, как и обещала Луне, поговорит с ней.

– Привет. – поздоровалась она, стараясь сдерживать спокойный тон. – Что ты хотела?

Они сели в небольшом кафе. Арисоль заказала себе кофе, надеясь хоть немного успокоиться, и внимательно посмотрела на Луну. Что хотела эта тихоня? Зачем она её вызвала? Луна, не долго думая, сразу перешла к делу. Она хотела поговорить о ней. Она поискала информацию в интернете и нашла отличную находку.

– Слышала о Юнги Тэ? 15 лет назад его преступления потрясли весь город.

Она показала Арисоль статьи, фотографии и видео с суда. Город кипел злобой и яростью. Не осталась без внимания и Арисоль, которая была его дочерью, и его жена Агнесс. Луна показала Арисоль свой телефон, на котором была статья о её отце, и прямо спросила:

– Это твой отец?

Арисоль задрожала. Как эта чертовка смеет? Откуда она взяла эту информацию? Это было уже слишком. Она не ожидала такого поворота. Арисоль тяжело вздохнула, пытаясь взять себя в руки. Ей нужно было сохранять спокойствие.

– Нет. – твердо ответила она. – Моего отца звали Ян Бэ. – она подготовилась к этому заранее. У нее было фальшивое алиби. Она подготовила фальшивую фотографию, на которой все было показано.

Какой же Господин Джин молодец, что помог ей в этом. Луна внимательно посмотрела на фотографию, изучая каждую деталь. Она не заметила ничего подозрительного и поверила словам Арисоль. Она вернула телефон Арисоль. Луна выдохнула, с облегчением, явно успокоившись.

– Об этом суде до сих пор говорят. – сказала она. – Но уже меньше. Как можно быть таким жестоким человеком?

Арисоль усмехнулась про себя. Лучше бы она спросила, каково это - жить с убийцей, с человеком, который лишал жизни других людей. Лучше бы она спросила, каково это - узнать, что твой отец неизлечимо болен и что теперь она его правая рука. Ей хотелось крикнуть: «Что ты вообще знаешь о моей жизни?» Арисоль пожала плечами, явно не желая вдаваться в подробности. Она лишь ответила, стараясь сохранять спокойствие:

– Меня передергивает от этой информации. Это было 15 лет назад. Зачем ворошить прошлое и вспоминать об этой семье сейчас? – Луна нахмурилась, но не стала настаивать. Видимо, она поняла, что Арисоль не хочет об этом говорить.

– Возможно, эта семья стала причиной всех бед. – тихо сказала Луна. – Количество преступлений возросло, люди боятся выходить на улицу. Ты сама видишь, что происходит.

Арисоль лишь кивнула в знак согласия. Она знала, что Луна права. В городе действительно стало небезопасно. Преступлений стало больше, люди жили в постоянном страхе. Она знала, что это дело рук её отца, но ничего не могла с этим поделать. Ей было даже приятно.

Прошло несколько дней. Арисоль жила в постоянном страхе, мучимая видениями, терзаемая голосами, которые шептали ей о тьме, таившейся внутри. Она пыталась бороться с собой, принимала лекарства, но всё было тщетно. Приступ приближался, она это чувствовала. Она надела всё необходимое, чтобы скрыть себя, чтобы никто её не узнал. Она чувствовала, как сознание покидает её, как она перестаёт контролировать свои действия. И это было ужасно.

Проникнув в дом Миён, она направилась прямо в ванную. Её руки дрожали, в глазах потемнело, но она продолжала идти. Арисоль, словно одержимая, задушила её в ванне, лишив жизни. Когда она сняла балаклаву, её лицо было искажено яростью и безумием. Это была не она. Это был монстр, сидящий в ней. Арисоль, словно в трансе, провела ножом по лицу Миён, оставляя глубокие порезы. Затем она начала наносить новые, уродуя тело. Это было ужасно, но она не могла остановиться. Она не чувствовала ничего, кроме ослепляющей ярости.

Она подошла к зеркалу, и её отражение шокировало её. На её лице застыла безумная улыбка, голова была наклонена набок, глаза сияли безумием и торжеством. Это была не она. Это был монстр, который жил внутри неё. Она облизнула нож, на котором всё ещё была кровь, смакуя вкус смерти. Затем, словно очнувшись от кошмара, она принялась стирать все следы. Она простерилизовала ванную, стараясь уничтожить все улики. Она сожгла вещи Миён, чтобы разорвать все связи.

Закончив, она покинула дом, оставив после себя лишь смерть и разрушение. Она не понимала, что делает. Она делала то, что ей велели голоса. Если не сейчас, то потом. И вот это потом наступило. И она снова стала убийцей.

– С сороковой жертвой тебя, Арисоль! – истерически крикнул голос в её голове.

ГЛАВА XV. Выхода нет

С момента смерти Миён прошло полгода. Арисоль жила с этим грузом на душе, не в силах простить себя за содеянное. Каждую ночь ей снились кошмары, в которых она снова и снова видела безжизненное тело Миён. Она нашла в себе силы прийти на похороны. Видеть, как безутешно плачет мать Миён, а отец обнимает её, было невыносимо. Их единственная дочь, теперь покоилась в могиле.

Арисоль подошла к могиле Миён, опустила голову и заплакала. Она просила у Миён прощения за то, что отняла у неё жизнь. Она не хотела. Не хотела быть чудовищем. Но голоса внутри неё были слишком сильны. Теперь нельзя было списывать всё на болезнь. Она – убийца как её отец.

С каждым днём её состояние ухудшалось. Голоса становились всё громче, видения - всё реальнее, а желание совершить что-то ужасное - всё сильнее. Она больше не могла этого терпеть. Она должна была что-то сделать, пока не стало слишком поздно. Господин Джихо, её лечащий врач, сказал, что есть только два варианта: лечь в больницу и находиться под постоянным наблюдением врачей или… Как говорил её отец, унести себя в мир иной…

Арисоль больше не могла лгать. Она больше не хотела причинять боль близким, да и себе тоже. Она призналась Сонхва, что солгала ему о деньгах. Рассказала всё как есть. Сонхва, узнав правду, был в шоке. Он не мог поверить, что она так долго скрывала от него свои проблемы. Он не мог поверить, что его лучшая подруга, способна на такое. Он не мог поверить, что всё это время он жил во лжи. Он не разговаривал с ней неделю, и Арисоль приняла это. Она понимала его, понимала его боль и гнев.

Но ни он, ни Дин не могли больше ждать. Они понимали, что упускают время, что скоро потеряют Арисоль навсегда. Они чувствовали, как она ускользает от них, как её поглощает тьма. Им нужно было действовать, пока не стало слишком поздно.

Господин Ким выделил группе GOOD выходные. Девочкам было очень тяжело расставаться, но они понимали, что им нужно время, чтобы прийти в себя и отдохнуть. Они пообещали друг другу созваниваться и поддерживать друг друга, несмотря на расстояние. Арисоль, воспользовавшись выходными, приехала домой к своей матери. Та в очередной раз была недовольна её присутствием. Она постоянно ворчала, говоря, что ей не стоит строить какие-либо отношения в этом мире индустрии, это слишком опасно. Арисоль, не желая спорить, лишь кивала, соглашаясь со всем, что говорила мать. Она знала, что бесполезно пытаться что-то объяснить.

Арисоль не стала рассказывать матери о том, что её уже подозревали в том, что она дочь своего отца, об этих ужасных обвинениях в сети. Никто не должен был об этом узнать, иначе снова начнется массовая травля, осуждение. Она и так страдала от этого и не хотела, чтобы это коснулось её матери снова. Арисоль наблюдала за тем, как готовит её мать, как она старается, как она заботится о ней. Она понимала, что мать любит её, как может, но их отношения были сложными и натянутыми.

Арисоль размышляла про себя: она зашла слишком далеко. Любое неосторожное слово, сказанное на камеру, могло повлечь за собой непредсказуемые последствия. Ей нельзя было рассказывать о своих родителях, о том, как она росла в детстве, о своих страхах и болезни. Ей нельзя было быть собой. Ей приходилось носить маску.

Единственное, что все знали - это то, что Арисоль страдает анорексией. Но даже этого было недостаточно. Её жизнь была тайной за семью печатями. В интернете ходили слухи, что Арисоль встречается с одним из парней из группы X-EVO. Ведь они сняли клип и выпустили совместную песню. Фанаты гадали, с кем именно у неё роман. Арисоль чаще сводили с Дином, чем с Сонхва. Дин обладал чувством юмора, легко общался, и отлично подходил Арисоль. Сонхва же был тихим, но решительным, с ним было сложнее. Он был более замкнутым, но его взгляды и действия всегда были чёткими и ясными.

Пока Арисоль наблюдала за тем, как готовит её мать, ей на телефон пришло сообщение от Дина. Она взяла телефон в руки и увидела ссылку на статью, в которой говорилось, что они встречаются. В статье были фотографии, на которых они были вместе, и комментарии фанатов. Арисоль было не до смеха. Она понимала, что ей снова придётся отчитываться перед Господином Кимом, снова оправдываться и объясняться.

Она прислала Дину грустный смайлик, показывая, что ей не до шуток. Он тут же ответил смайликом с объятиями, пытаясь поддержать её. Арисоль, глядя на этот смайлик, невольно улыбнулась. Как же она скучала по тем временам, когда они были вместе, когда они были детьми, и всё было легко и беззаботно.

Они были лучшими друзьями с самого детства. Они носились по всему городу как угорелые, коленки были в крови, лица в грязи, потные и счастливые. Они гоняли на велосипедах наперегонки, Дин всегда поддавался, потому что Арисоль любила ездить медленно, боясь упасть. Он уступал ей первое место, давая ей почувствовать себя победительницей. Они срывали листья с деревьев, представляя, что это деньги. Они валялись на траве, смеясь до колик в животе, и скатывались с холма, щекоча друг друга.

Зимой они играли в снежки, а летом строили огромные замки из песка в песочнице, представляя себя принцем и принцессой. Они сооружали из подушек и одеял убежище, в котором прятались от всего мира, поедая фрукты и рассказывая друг другу секреты. Они были неразлучны. Они были семьей. И сейчас, глядя на этот смайлик, она остро ощутила, как сильно ей не хватает этих простых, но таких ценных моментов. Ей не хватало того, прежнего Дина, её лучшего друга, который всегда был рядом.

Пока Арисоль ждала ужина, она услышала стук в дверь. Не мешая, матери, она вышла в коридор и открыла дверь. На пороге стоял Дин с широкой лучезарной улыбкой на лице.

– Юджун? Что ты здесь делаешь? – удивленно спросила Арисоль. Как он смог вырваться со съёмок?

Дин посмотрел на Арисоль, сияя от радости, она не раздумывая, впустила его внутрь, предупредив мать о госте. Они прошли в комнату Арисоль. Дин, как у себя дома, без стеснения улегся на её кровать. Арисоль смутилась, покраснела и села на край кровати, стараясь скрыть своё замешательство.

– Зачем ты пришёл? – спросила она, стараясь сохранить серьёзное выражение лица.

– Думала, я оставлю тебя? Не дождёшься! – внутри Арисоль всё сжалось, она почувствовала, как её бросило в жар.

– Засранец! – мысленно выругалась она, стараясь сохранять спокойствие.

Арисоль сглотнула, пытаясь собраться с мыслями. Дин подвинулся, освобождая немного места на кровати. Арисоль хотела возразить, сказать, что ей и так хорошо, но он настоял на том, чтобы она легла рядом с ним.

– Не будь такой букой, тыковка. Ложись рядом. – сказал он, подмигивая ей.

Она прислушалась к его просьбе и легла рядом, стараясь не касаться его. Ей было неловко. Впервые с ней такое! И что за мысли начали появляться в её голове? Они же друзья! Друзья не чувствуют такого.

Дин повернулся на бок, чтобы видеть её лицо. Внезапно выражение его лица изменилось. Усмешка исчезла, в глазах погас огонёк, он посерьёзнел. Его взгляд стал пронзительным и внимательным. Он пытался найти в глазах Арисоль ответы на свои вопросы. Что с ней происходит? Что скрывается за её молчанием и отчужденностью?

Арисоль опустила глаза, не выдержав его взгляда. Она окинула его одежду взглядом. На нём были рваные джинсы и майка, которую он обычно надевал в спортзал. Дин взял её за подбородок, заставляя посмотреть на него. Её сердце бешено заколотилось. Неловко. Почему ей вдруг стало так неловко находиться рядом с ним? Что с ней происходит? Она не понимала, что творится.

Арисоль выдохнула, стараясь успокоиться. Сердце бешено колотилось, дыхание сбилось. Она посмотрела Дину в глаза и тихо спросила:

– Ты обижаешься на то, что я солгала вам с Сонхва? – Дин ответил сразу, не задумываясь:

– Нет, Арисоль. Я не обижаюсь. Я злюсь на себя за то, что не понял тебя раньше. Чего нельзя сказать о Сонхва. Он очень ранимый, принимает всё близко к сердцу. Он не знает всего, что происходило в твоей жизни. Но я… Я был с тобой с самого рождения. Я знаю тебя лучше, чем кто-либо другой.

Арисоль сглотнула, ком подступил к горлу. Теперь, когда у нее был шанс рассказать правду, когда она могла излить душу своему лучшему другу, она снова промолчала. Как она могла рассказать, что она – правая рука элитного клуба, где творилось чёрт, знает что, где каждый извлекал выгоду из жертвы, а потом выбрасывал её как мусор? Как она могла рассказать о своей роли в этом кошмаре? Как она могла признаться, что она – часть этой грязи?

Страх быть брошенной, не давал ей признаться. Арисоль схватила Дина за руку, которой он всё ещё придерживал её за подбородок, и посмотрела на него с мольбой в глазах.

– Дай мне ещё немного времени, пожалуйста. – прошептала она. Дин тяжело вздохнул, его глаза выражали разочарование. Он явно был недоволен таким ответом. Когда дело касалось её, он был готов бросить всё, что у него было. Он был готов защищать её, даже от самой себя.

Но тот случай, когда он бросил её, отвернулся от неё из-за карьеры, оставил глубокую рану в её сердце. Он до сих пор не знал тот отрезок её жизни, когда она лежала в психиатрической больнице, не знал, каким потом и кровью она добивалась успеха, какой ценой ей всё давалось. Дин, не раздумывая, кивнул, не в силах отказать ей.

– Хорошо. – сказал он устало. – Но пообещай мне кое-что. – он посмотрел ей прямо в глаза, его взгляд был требовательным. – Обещай, что больше не будешь отдаляться от меня и Сонхва. Обещай, что будешь нам доверять. Мы хотим помочь тебе, Арисоль. Мы хотим быть рядом. – Арисоль, не в силах больше сопротивляться, согласилась.

– Обещаю. – прошептала она, кивая головой. Ей казалось, что это самая тяжёлая ложь, которую она когда-либо произносила.

После знакомства со своей группой, SIRENS, Минхёк сразу же занялся их деловым имиджем. Он пересмотрел их стиль, репертуар, стратегию продвижения. Он хотел выжать из них максимум, превратить их в настоящих звёзд. Но, несмотря на все усилия, в его голове постоянно крутилась мысль о второй женской группе – GOOD.

Эта группа почти сразу после дебюта вышла на первые места и удерживала их довольно долго. Их популярность была феноменальной, их музыка покоряла сердца миллионов. Как такие юные девушки могли хранить в себе такой стимул и потенциал? Что за сила двигала ими вперёд?

Его внимание переключилось на Арисоль. Он сидел в своем кабинете допоздна, смотрел их выступления на ноутбуке, анализировал каждое её движение, выражение лица. Как она ещё не сломалась? Она, страдающая анорексией, с таким хрупким телосложением, танцует и без того сложную хореографию, выкладываясь на полную. Это было невероятно.

Он восхищался её стойкостью, упорством, талантом. В ней чувствовалась какая-то особенная сила, какая-то внутренняя искра. И всё же его не покидало странное предчувствие, какое-то смутное беспокойство.

Она напоминала ему кое-кого. Кого-то из прошлого, кого он давно потерял. Её взгляд, манера держаться, даже улыбка - всё это казалось ему до боли знакомым. Она напоминала ему ту Арисоль, которую он когда-то видел, ту, которой он помог. Но это было невозможно! Она не могла быть ею, не могла! Он отгонял эти мысли, стараясь сосредоточиться на работе, но образ Арисоль не выходил у него из головы.

Когда GOOD вернулись с выходных, первым делом они сообщили Господину Киму о своём прибытии. Он обрадовался и засыпал их вопросами о том, как они отдохнули. Арисоль же предпочла сходить за едой для подруг, чтобы отметить их возвращение.

Но не успела она сделать и половины шагов, как врезалась в кого-то и полетела на пол. В глазах потемнело, голова закружилась. Она постаралась взять себя в руки, чтобы не показать свою слабость.

В следующую секунду ей помогли подняться. Арисоль заметила знакомые татуировки на руке и подняла глаза на мужчину… Минхёк! Он здесь, в агентстве? Что он здесь делает? Арисоль покраснела и пробормотала:

– Извините, я не смотрела, куда иду… – он усмехнулся и извинился в ответ:

– Это я виноват, задумался. – Арисоль быстро попрощалась с ним и выбежала на улицу…

Нет! Нет! Нет! Он здесь, в агентстве… Что он здесь делает? Неужели он всё узнал? Неужели он пришёл за ней? Сердце бешено колотилось в груди, щёки горели, в ушах звенело. Минхёк… Мужчина, который украл её сердце, когда она была подростком, когда она лежала в психиатрической больнице, и просила о помощи.

Она помнила, помнила, как он боялся даже прикоснуться к ней, боясь, что она не так его поймёт. Она помнила его тёплые руки, обнимающие её, его ласковый голос успокаивающий её. Она вспомнила всё… И внезапно её охватила паника. Что ей делать? Как ей быть?

Арисоль решила взять себя в руки. Она понимала, что паника ни к чему хорошему не приведёт. Нужно было успокоиться и действовать разумно. Она купила необходимые продукты и вернулась в агентство, стараясь не показывать своего волнения. В это время Наён и Сохи пришли за ней, обеспокоенные её долгим отсутствием. Они сказали, что Господин Ким срочно вызвал её. Арисоль уже знала, что её ждёт…

Оказавшись в кабинете Господина Кима, она опустила глаза, чтобы не смотреть на Минхёка. Она чувствовала на себе его взгляд, но не хотела встречаться с ним глазами. Ей было стыдно, страшно и неловко. Господин Ким представил Минхёка девочкам. Минхёк улыбнулся и посмотрел на каждую из них. Он начал оценивать их, словно сканируя. Он обратился к Сохи:

– Автор песен, трудолюбивая, добрая. Я читал о тебе много хорошего. – Сохи покраснела и ответила:

– Спасибо. Но сейчас я немного отошла от создания песен, ведь это требует времени и сил. – далее он посмотрел на Наён:

– Главная танцовщица, чьи движения энергичны, а голос властен. Я видел твои выступления. – Наён усмехнулась и ответила:

– Спасибо, конечно. Но так обо мне говорят только в интернете. В жизни я другая, более скромная.

Сохи и Арисоль переглянулись, им было смешно от ответа Наён, но они сдержали смех, стараясь не привлекать к себе внимания. Минхёк повернулся к Арисоль. Она едва подняла на него глаза, боясь выдать свои чувства.

– Судя по всему, ты лидер? – его тон смягчился. – Я впечатлён твоими профессиональными навыками, стойкостью и упорством. На тебе большая ответственность, но ты многое успеваешь. - Арисоль кивнула и снова опустила голову, не зная, что сказать. Она чувствовала, как колотится её сердце.

– Я горжусь вами, девочки! – отметил Господин Ким. Он верил в них и знал, что они добьются ещё больших успехов. Он улыбнулся и с любовью посмотрел на них.

Минхёк всё время смотрел на Арисоль, и она чувствовала это. Ей казалось, что его взгляд прожигает её насквозь, что он читает её мысли. И тут он сказал то, от чего её сердце забилось ещё быстрее, словно пытаясь вырваться из груди:

– Арисоль, не могли бы мы поговорить в моём кабинете? Наедине. – спокойно произнёс Минхёк, но в его голосе чувствовалась какая-то напряженность.

– Простите, Господин, но у нас сейчас репетиция. – Сохи и Наён тут же вступились за подругу, намекая на то, что сейчас они очень заняты. Они явно не хотели, чтобы Арисоль оставалась наедине с этим незнакомцем. Арисоль отдёрнула их, стараясь казаться спокойной.

– Всё хорошо, девочки. – она посмотрела на Минхёка и ответила. – Думаю, Господин Минхёк вряд ли задержит меня надолго.

Минхёк пропустил её, кивнув головой. Арисоль пошла за ним в его кабинет, подавляя нарастающую панику. Ей было страшно, но она понимала, что избежать этого разговора не удастся. Его кабинет был мрачным. Чёрные шторы полностью закрывали окна, а стены были выкрашены в тёмно-серый цвет. Света было очень мало. Всё выглядело так, будто он вампир, поселившийся в этом тёмном логове. Это создавало гнетущую атмосферу.

Минхёк подошёл к своему столу и опёрся на него, внимательно наблюдая за ней. Он заметил, что Арисоль совсем не смотрит на него, избегая зрительного контакта. Ему показалось, что она его боится, но нет… Как она могла его бояться? Он же не сделал ей ничего плохого.

Нет, дело было не в страхе, а в чём-то другом. Она боялась, что он всё поймёт… Поймёт, что она чувствует, и отвергнет её. А это было бы самым болезненным, самым ужасным, что могло с ней случиться. Она не могла себе этого позволить.

Арисоль вспомнила о деньгах, которые он ей дал, о помощи, которую он оказал ей в трудную минуту. Она дала себе слово, что обязательно вернёт их, обязательно отблагодарит его.

Арисоль сглотнула, пытаясь собраться с мыслями. Наконец она подняла на него глаза, пытаясь скрыть страх. Он внимательно изучал её, словно пытаясь понять, что происходит у неё внутри.

– Когда это началось? – спокойно спросил Минхёк. Арисоль выдохнула со вздохом.

– Пять лет назад. – ответила она, её голос звучал тихо и немного дрожал. Он кивнул, словно ожидая такого ответа.

– Встань на весы. – попросил он, указывая на весы, стоявшие недалеко от двери.

Арисоль послушно подошла к весам и встала на них. Она затаила дыхание, ожидая результата. Её вес был для неё самой большой проблемой. Она боялась потерять контроль над собой, и снова мало весить. Она весила 35 кг. Она набрала 2 килограмма, и для неё это было настоящей победой. Небольшой, но важный шаг на пути к выздоровлению.

Минхёк подошёл к ней, чтобы посмотреть на цифры на весах. Она почувствовала, как он приближается, как его дыхание касается её шеи. Она затаила дыхание, он стоял за её спиной, совсем близко. Она ощущала, его тепло, его запах, его присутствие. Она едва сдерживалась, чтобы не вздрогнуть. Он не позволил себе коснуться её. Даже не притронулся. Он просто смотрел на цифры, анализируя, оценивая.

Арисоль встала с весов, повернулась к нему лицом. Он стоял близко, очень близко! Почему она начала представлять, как он обнимает её, как берёт за руку, как касается её лица? Что за чушь? Что с ней происходит?

Он не коснётся её. Никогда. Он - продюсер, а она всё ещё та маленькая девочка в его глазах, нуждающаяся в помощи, в поддержке. Она должна была помнить об этом. Минхёк, не отрывая от неё взгляда, сказал:

– Я позабочусь о твоём здоровье. С сегодняшнего дня.

Арисоль хотела возразить, сказать, что она справится сама, что ей не нужна помощь. Она уже достаточно взрослая, чтобы самостоятельно решать свои проблемы. Но не успела она и рта раскрыть, как лицо Минхёка изменилось. Он нахмурился, его глаза потемнели, а голос стал жёстким.

– Ты хочешь умереть, Арисоль? – спросил он, и его тон был непреклонен.

Арисоль вздрогнула от его резкого тона и отступила назад, словно опасаясь удара. Она не ожидала такой реакции. Минхёк сразу это заметил. Он видел страх в её глазах, испуг, и это его задело. Он не хотел пугать её, не хотел причинять ей боль. Он хотел помочь. Он не любил извиняться так часто, но он видел в её глазах, что напугал её…

– Прости. – сказал он уже мягче, спокойнее. Он подошёл к ней ближе, чтобы показать, что не собирается причинять ей вред. – Я не хотел тебя напугать. – Арисоль опустила голову, не в силах смотреть ему в глаза. Ей было стыдно за свою слабость, за свою нерешительность. Когда она услышала его извинения, ей стало легче.

– Всё хорошо. – прошептала она, поднимая глаза. – Я согласна. Я согласна, что вы поможете мне.

Тем же вечером Арисоль сидела в клубе «Эдемов сад», потягивая коктейль и пытаясь расслабиться после тяжёлого дня. В голове всё ещё звучали слова Минхёка и его обещание позаботиться о её здоровье. Она надеялась, что это действительно поможет ей выбраться из этой ямы.

К ней подсел Господин Джин. Она откинулась на спинку дивана от усталости, чувствуя, как напряжение покидает её тело. Она поделилась с ним тем, что теперь будет хорошо питаться, по крайней мере, Минхёк пообещал. Она не хотела говорить о своих страхах и сомнениях, не хотела показывать ему свою слабость.

Господин Джин повернулся к ней боком, подперев голову рукой, и внимательно посмотрел на неё. Его взгляд был внимательным и оценивающим.

– Знаешь, Луна всё больше вынюхивает и хочет узнать расположение клуба. - поделился он. Арисоль усмехнулась, прикрыв глаза, чувствуя прилив усталости и безысходности.

– Ну и пусть узнает. – ответила она. – Вряд ли она выйдет отсюда живой.

Господин Джин придвинулся к ней ближе, нарушая личное пространство. Она посмотрела на него с грустью в глазах, понимая, что он хочет большего, чем просто разговоры. Он коснулся её щеки, его пальцы были холодными и влажными.

Арисоль не стала сопротивляться, она была слишком измотана. Ей было всё равно. Она позволяла ему это, чувствуя лишь пустоту внутри. Он поглаживал её по щеке большим пальцем, его прикосновения были мерзкими и противными. Она чувствовала себя куклой, которую можно трогать, гладить, но не чувствовать.

Арисоль пожаловалась Господину Джину, что чувствует себя совершенно разбитой и хочет только одного - спать. Ей было тяжело оставаться в клубе, изображая веселье и беззаботность. Ей хотелось тишины, покоя.

Господин Джин, обеспокоенный её состоянием, взял её на руки и вместе с ней покинул клуб. Он отвёз её не домой, а к себе, в свой просторный и роскошный дом. Он уложил её на ближайший диван в гостиной, заботливо укрыв тёплым и мягким одеялом. Ему было жаль её, и он хотел хоть как-то облегчить её страдания. Такая жизнь была не для неё.

Его сын Туён только что вернулся со съёмок. Уставший и раздражённый, он заметил Арисоль, спящую на диване в их гостиной. Он нахмурился и покосился на отца.

– Она снова у нас, отец? – спросил Туён, его голос был полон недовольства. – Как долго она будет здесь? Сколько ещё это терпеть? – Господин Джин посмотрел на своего сына, сверля его взглядом. В его глазах читалось раздражение.

– Я не могу иначе, Туён. – ответил он, его голос был твёрдым и непреклонным. – Я отвечаю за неё. Я дал обещание.

Туён закатил глаза, скрестил руки на груди и ушёл в свою комнату, хлопнув дверью. Ему не нравилось, что Арисоль постоянно появляется в их доме, что его отец так о ней заботится. Его одержимость ухаживать за молодой девушкой, была крайне странной. Он же ей в отцы годится!

Арисоль проснулась утром, чувствуя себя немного отдохнувшей. Солнце пробивалось сквозь неплотно задернутые шторы, наполняя гостиную ярким светом. На маленьком столике возле дивана стоял поднос с завтраком: тосты с джемом, которые она любила в детстве, и крепкий кофе. Такого завтрака она не ела уже очень давно.

Она потянулась, разминая затекшие мышцы, и сделала глоток кофе. Горячая жидкость приятно согрела её изнутри. В этот момент она заметила Туёна, стоящего в дверном проёме.

– Доброе утро. – тихо поздоровалась она. – Простите, что доставляю Вам неудобства. Она чувствовала себя неловко в его доме, но понимала, что у неё нет другого выхода. Туён прошёл в гостиную и тоже поздоровался.

– Доброе утро. – ответил он сдержанно и холодно.

Ему было интересно узнать, кем приходится Арисоль его отцу. Он не верил, что тот просто отвечает за неё. В их отношениях чувствовалось что-то большее. Ему было любопытство. Он решил напрямую спросить её, надеясь получить ответы.

– Мой отец обижает Вас, Госпожа? – спросил Туён, глядя ей прямо в глаза. Арисоль несколько раз моргнула, удивляясь его прямоте. Она не ожидала такого вопроса.

– Нет. – ответила она, стараясь казаться убедительной. – Ваш отец очень добр ко мне. – Туён не поверил ей. Он чувствовал, что она что-то скрывает. Он настоял на том, чтобы она рассказала ему, что на самом деле происходит.

– Пожалуйста, скажите мне. – попросил он. – Я хочу знать правду. – Арисоль сделала ещё один глоток кофе, прежде чем поставить чашку на стол. Ей нужно было время, чтобы собраться с мыслями.

– Я расскажу Вам, но Вы должны пообещать, что это останется между нами. – попросила Арисоль. Туён кивнул, соглашаясь с её условием. Он был готов на всё, лишь бы узнать правду. – Понимаете… Господин Джин работает на меня. Можно сказать, он моя правая рука решает любые проблемы. Он меня он просто повсюду сопровождает, следит за мной…

Она замолчала, не решаясь рассказать правду о клубе. Она не хотела втягивать в это Туёна. Ей было достаточно того, что он уже знал. Его отец тоже был зачинщиком этого.

– Если Вам понадобится помощь, Госпожа, Вы можете обратиться ко мне. Я постараюсь помочь, чем смогу.

Арисоль кивнула, благодаря его за поддержку. Ей было приятно знать, что у неё есть союзник, хотя бы один. Она продолжила завтракать в одиночестве, погружённая в свои мысли. Внезапно зазвонил её телефон. Этот номер… она знала его наизусть. Это был номер Минхёка. Сердце бешено заколотилось в груди. Она приложила телефон к уху и услышала его голос.

– Арисоль, я заехал за тобой, но тебя не оказалось дома. – произнёс Минхёк обеспокоенным тоном. – Где ты?

Что значит «он заехал»? Зачем? Арисоль запаниковала. Она старалась не думать о нём, а он вдруг возник, как гром среди ясного неба. Арисоль наспех сделала причёску, пытаясь выглядеть прилично.

– Я решила немного прогуляться с утра. – ответила она, стараясь говорить как можно спокойнее.

Она старалась держаться как можно дальше от дома Господина Джина, чтобы её не заметили. Ей не хотелось объяснять Минхёку, что она здесь делает. Минхёк хмыкнул в трубку, выражая своё недовольство.

– Опиши место, где ты находишься, чтобы я мог забрать тебя. – потребовал он. Арисоль остановилась у ближайшего магазина и назвала адрес. – Я буду через несколько минут . – и Минхёк повесил трубку.

Арисоль стояла как вкопанная, не зная, что делать. Что он хотел от неё с утра? Зачем он решил заехать за ней? Неужели он узнал о её связи с «Эдемовым садом»? Или, может быть, он просто хотел убедиться, что с ней всё в порядке? Её голова была полна вопросов, и она не знала, на какой из них найти ответ.

К ней подъехала машина Минхёка. Но это была другая машина. Разумеется, он сменил машину, ведь прошло столько лет. Новая машина была современной, элегантной и явно дорогой. Минхёк вышел из машины, и сердце Арисоль снова забилось быстрее. Он был одет в строгий костюм, который идеально сидел на его фигуре.

Минхёк открыл дверь для Арисоль. Они оба молчали, словно между ними стояла невидимая стена. Арисоль забралась внутрь, стараясь не смотреть ему в глаза. Она чувствовала себя виноватой, грязной и недостойной его внимания.

Минхёк закрыл за ней дверь и сел за руль. Он завёл машину и тронулся с места. Она не стала спрашивать, куда они едут. Ей было всё равно… Лишь бы он не догадался о её тёмных делах. Лишь бы он не узнал о её связи с «Эдемовым садом». Если он узнает, что именно она убила Миён, ей придётся несладко… Он отвернётся от неё, проклянет, как и другие жители города. Она потеряет его навсегда.

Минхёк краем глаза взглянул на неё. Перед его глазами возникла та самая Арисоль, которую он видел несколько лет назад… Маленькая, беззащитная, сломленная… Он помнил её бледное лицо, огромные испуганные глаза, дрожащие руки.

Может быть, поэтому он потянулся к Арисоль, чтобы помочь? Может быть, он видел в ней ту самую Арисоль, которая нуждалась в защите и поддержке? Он не знал ответа на этот вопрос, но чувствовал, что должен помочь ей, чего бы это ни стоило. В его душе боролись две силы: одна хотела оттолкнуть её, а другая - укрыть от всех бед и защитить.

Они прибыли в больницу. В место, где Арисоль всегда чувствовала себя плохо. Это место вызывало у неё неприятные воспоминания и чувства. Здесь она чувствовала себя уязвимой и беззащитной. Минхёк помог Арисоль выйти из машины. Она шла за ним, опустив голову, стараясь не привлекать к себе внимания. Она чувствовала на себе взгляды прохожих, и ей было не по себе. Они остановились у кабинета Господина Джихо, её лечащего врача с самого детства. Было необычно привести её именно к нему. Он был лучшим в городе. Он знал Арисоль как облупленную.

Арисоль прижалась к стене и закрыла глаза. Её охватила паника. Зачем? Зачем она позволила Минхёку привезти её сюда? С одной стороны, она доверяла ему, верила в его добрые намерения. Но с другой стороны, он мог узнать о её диагнозе… Шизофрения… Узнает, отвернётся, подумает, что она больна…

Но она не больна! Или… она больна? Этот вопрос мучил её на протяжении многих лет. Она не знала, что и думать. Минхёк подошёл к ней, отвлекая её от мыслей. В его глазах она увидела сочувствие и сострадание.

– Хочешь, я зайду с тобой? – спросил он, его голос звучал мягко и заботливо.

Арисоль кивнула, снова опуская голову. Она не могла смотреть ему в глаза. Она чувствовала себя слабой и беспомощной. Он видит её сломленной и больной… Зачем она показывает ему это? Зачем открывается перед ним? Ведь он может отвернуться от неё в любой момент. Что он подумает о ней?

В коридоре появился Господин Джихо и кивнув им, пригласил в свой кабинет. Арисоль села на стул возле его стола, чувствуя себя как провинившейся школьницей. Минхёк расположился на кушетке позади неё, внимательно наблюдая за происходящим.

Арисоль подняла глаза на Господина Джихо. Она видела на его лице всё, что он хотел сказать: «Доигралась? Теперь понимаешь, как далеко зашла? Что этот мужчина здесь делает?» Его взгляд был одновременно обеспокоенным и осуждающим. Он откашлялся и спросил:

– Есть какие-нибудь жалобы, Арисоль? – Арисоль покачала головой, избегая его взгляда. Тогда Господин Джихо задал следующий вопрос. – Как давно это у тебя? – Арисоль прошептала:

– Уже несколько лет… – Господин Джихо задал следующий вопрос, который заставил Арисоль покраснеть:

– Когда у тебя была последняя менструация?

– Её ещё не было… – Минхёк, сидевший рядом, был шокирован её ответом. Не было? Совсем?

– Господин Чхон, не могли бы Вы оставить нас на несколько минут? – вежливо попросил Господин Джихо. Минхёк посмотрел на Арисоль в поисках подтверждения. Она кивнула, давая ему понять, что все в порядке.

– Я подожду снаружи. – сказал он, прежде чем покинуть кабинет. Когда Минхёк покинул кабинет, Господин Джихо прошептал:

– Арисоль, теперь ты понимаешь, насколько всё серьёзно? Ты довела себя до крайности.

– Мне всё равно… Я больше не могу так жить. Я просто хочу умереть. –прошептала она, её голос дрожал от отчаяния. – Я обманываю Минхёка, друзей, подруг… Я живу во лжи, и мои нервы на пределе.

Арисоль обняла Господина Джихо в поисках утешения. Он похлопывал её по спине, пытаясь успокоить. Господин Джихо протянул Арисоль листок с назначением других лекарств, но они оба знали, что они ей не помогут. Это было сделано лишь для вида, чтобы успокоить Минхёка, показать, что он что-то делает. Арисоль посмотрела на него и пообещала, что скоро обязательно ляжет в больницу.

– Надеюсь, не станет слишком поздно, Арисоль.

Арисоль вышла из кабинета, где её уже ждал Минхёк, обеспокоенно расхаживавший по коридору. Она протянула ему листок с назначением, и они оба отправились в аптеку. Арисоль осталась в машине, когда Минхёк пошёл за лекарствами. Она не могла сидеть без дела, её одолевало любопытство. Арисоль решила порыться в его машине в поисках чего-нибудь интересного. Ей хотелось узнать его получше.

Она открыла бардачок и начала перебирать бумаги. Она нашла документ, в котором говорилось, что после смерти его отца вся компания должна была перейти к нему. Арисоль вспомнила разговор с Господином Чхоном, он говорил ей о том же самом, только он хотел передать компанию сыну ещё при жизни. Время ещё было, нужно было действовать быстро.

Арисоль обыскала сиденье и нашла интересную находку. Это была фотография из больницы, сделанная тайно. На ней была запечатлена их первая встреча с Минхёком, когда она выписывалась из больницы. На обратной стороне было написано от руки: «Прости, что не смог тебя уберечь».

Уберечь? Её? Но от кого? Что это значило? Этот вопрос не давал ей покоя. Зачем ему хранить эту фотографию? Почему он чувствовал вину за то, что не смог её уберечь? От кого он хотел её уберечь? Неужели он знал что-то, чего не знала она?

Увидев Минхёка, приближающегося к машине, Арисоль быстро убрала фотографию на место и села ровно, стараясь скрыть своё волнение. Ей удалось сохранить спокойствие, и он ничего не заметил. Минхёк принёс лекарства, и Арисоль слегка улыбнулась, принимая их. Ей была приятна его забота. Она задремала, пока он вёз её в агентство, утомлённая переживаниями и событиями этого дня.

Ему пришлось разбудить её, когда они подъехали к зданию. Арисоль потёрла глаза, пытаясь прогнать сон, и они вместе вышли из машины. Стоило им войти в агентство, как Минхёк снова принял облик змея-искусителя, строгого и делового продюсера. Арисоль сдержала смешок, наблюдая за этой резкой переменой.

Она отправилась к подругам, желая поделиться с ними новостями. Наён и Сохи подбежали к ней и начали расспрашивать, тараторя без умолку. Арисоль призналась, что Минхёк - тот самый Минхёк из её прошлого. Наён и Сохи начали визжать от радости и прыгать, как маленькие девочки.

Арисоль не могла скрывать это от них. Она рассказала им, что он возил её в больницу, и показала доказательства в виде лекарств. Сохи обняла подругу, всё ещё сияя от счастья. Она надеялась, что они с Минхёком будут вместе, что их отношения перерастут во что-то большее.

Но Наён немного нахмурилась и показала Арисоль статью о том, что фанаты сводили её с Дином. Она была обеспокоена тем, что эти слухи могут навредить их группе. Арисоль махнула рукой, отмахиваясь от этих сплетен.

– Это просто теории фанатов, не стоит обращать на это внимание. – ответила она. – Моё сердце принадлежит другому мужчине. – Наён и Сохи снова завизжали, услышав её слова. Они были рады за свою подругу и надеялись, что она скоро найдёт своё счастье.

После репетиции девочки засобирались в кафе. Наён и Сохи вовсю обсуждали, какие десерты закажут и какие забавные фотографии сделают для соцсетей. Арисоль уже собиралась последовать за ними, как её окликнул Лин. Она извинилась перед подругами, сказав, что догонит их через пару минут, и жестом показала Лину, чтобы он отошёл с ней в более укромное место, где их не смогут подслушать.

Оказавшись в дальнем углу коридора, Арисоль с тревогой посмотрела на Лина. На нём не было лица. Бледный как полотно, он дрожал всем телом, а под тонкой рубашкой проступали маленькие красные пятнышки, словно следы от ударов. Лин с мольбой в глазах схватил Арисоль за руку:

– Пожалуйста… Помоги мне…

– Что случилось, Лин? Говори, что происходит? – взволнованно спросила Арисоль, стараясь сохранять спокойствие. Лин, запинаясь, прошептал:

– Я… Я… Я хотел, чтобы наша группа стала популярной… Но не такой ценой… – Арисоль нахмурилась, не понимая, что он имеет в виду:

– Какой ценой, Лин? Что ты такое говоришь? – Лин, борясь со слезами, проговорил:

– Эдем… Он… Он бьёт меня. Регулярно. За малейшую провинность. Он говорит, что я, как лидер, должен отвечать за всё. Что если группа облажается, то он сделает так, я буду жалеть о том, что вообще родился на этот свет…

– Обещаю, Лин, я поговорю с ним. А сегодня ты никуда не пойдёшь. Отдохни, наберись сил. – Лин обнял её, крепко прижав к себе.

– Спасибо… Большое тебе спасибо, Арисоль. Я не знаю, что бы я без тебя делал… – прошептал он. Арисоль похлопала его по спине, стараясь успокоить.

– Всё будет хорошо, Лин. Я постараюсь всё уладить.

Лин, немного успокоившись, поспешно удалился. Арисоль с трудом выдохнула, пытаясь собраться с мыслями. В голове роились противоречивые чувства: гнев на отца, жалость к Лину и страх за собственную жизнь. В этот момент кто-то коснулся её плеча, и она вздрогнула от неожиданности. Обернувшись, Арисоль увидела Кастиэля.

Кастиэль смотрел на Арисоль пронзительным взглядом, словно пытаясь прочитать её мысли. Его тон был ровным, но Арисоль чувствовала скрытую угрозу в его словах.

– О чём ты говорила с Лином, Арисоль? - спросил Кастиэль. – Он в последнее время ведёт себя как-то странно. Постоянно нервничает, отвлекается на репетициях. Господин Ким обеспокоен его состоянием. – Арисоль постаралась сохранить спокойствие и непринуждённость в голосе.

– Ни о чём особенном, Кастиэль. Просто давала ему несколько советов по поводу выступления. – ответила она. – Я думаю, что сегодня вам стоит отменить репетицию. Лин выглядит очень уставшим, ему нужно отдохнуть. С Господином Кимом я поговорю сама. – Кастиэль нахмурился, Арисоль явно была связана со всем этим. У неё просили помощи, её больше уважали, и именно она была любимицей Господина Кима. Что-то здесь явно было не так.

Сделав над собой усилие, Кастиэль снова улыбнулся, стараясь не показывать своего раздражения.

– Ты всегда так заботишься о других. Может, выпьем по чашечке кофе? Давно не общались. – Арисоль рассмеялась, чувствуя, как по спине пробежал холодок.

– Обязательно сходим, Кастиэль. Но сейчас мне нужно к подругам, они уже заждались. – ответила она, стараясь поскорее закончить этот неприятный разговор.

Арисоль поспешила догнать Наён и Сохи. Они уже уютно устроились за столиком в кафе и заказали много вкусностей: пирожные, мороженое, фруктовые салаты. Арисоль же остановилась на рамёне, хотя лапша совсем не лезла ей в горло. Сердцебиение участилось, в груди всё сжалось.

Ей снова показалось, что её руки в крови… Грязные! Она - правая рука своего отца… Какой ужас! Ей хотелось убежать, спрятаться, вымыться дочиста, чтобы смыть с себя всю эту грязь, всю эту ложь. Она была частью этого кошмара, она была виновата в страданиях других людей. Как она могла жить дальше, зная это? Чувство вины и отвращения душили её. Она не понимала, как могла так долго закрывать глаза на то, что происходило вокруг неё.

Тем же вечером Арисоль неохотно направилась в клуб. Она знала, что ей придётся встретиться с отцом, и эта мысль не радовала её. Подойдя к кабинету отца, она услышала громкие голоса, доносившиеся изнутри. Приблизившись, она поняла, что это кричит её мать, Агнесс.

Не решаясь войти, Арисоль прислушалась. Агнесс обвиняла Эдема в том, что он сделал с её дочерью. Она говорила, что Арисоль стала одержимой, что она сошла с ума. В её голосе звучала смесь ярости и отчаяния.

– Ты превратил её в монстра! Ты сломал ей жизнь! – кричала Агнесс. Эдем, как всегда, был спокоен и хладнокровен. Он начал перекладывать вину на неё.

– Где ты была, когда она нуждалась в помощи, Агнесс? Работала? Ты даже не знаешь, что с ней делали одноклассники и люди на улице. Ты хоть раз поинтересовалась её жизнью? – Агнесс в ярости тыкала в него пальцем.

– Посмотри на себя, Эдем! Это из-за тебя она такой родилась! Ты её испортил! Ты заставляешь её убивать невинных людей! – Эдем лишь рассмеялся в ответ.

– Я не заставлял её, Агнесс. Она сама согласилась. Ей это нравится. – Агнесс не поверила ему. Она слишком хорошо знала своего мужа. Она знала, на что он способен. Она знала, что он манипулирует Арисоль, что он использует её в своих целях.

На глазах у Арисоль выступили слёзы. Ей стало окончательно ясно, что она не нужна ни одному из родителей. Мать использовала её как источник дохода, а отец - как инструмент, чтобы смыть с себя грехи, как способ удовлетворить свои тёмные желания. Сглотнув комок в горле, Арисоль постучала в дверь. Услышав голос отца, она, опустив голову, вошла в кабинет.

Агнесс, увидев её, снова накричала на Эдема. Она пригрозила, что если он не прекратит свои тёмные дела, она подаст на него в суд. Она напомнила ему, что он избежал лечения и сейчас находится в ремиссии, а значит, может легко попасть в тюрьму, если всплывут его преступления. Эдем лишь рассмеялся, его глаза блестели от злорадства:

– Тогда и ты сядешь, Агнесс. Ты покрывала меня много лет. Ты была соучастницей. – Арисоль больше не могла это слушать. Она больше не могла выносить их ссоры, их взаимные обвинения.

– Замолчите! – крикнула она, её голос сорвался. Она подняла глаза на отца, в которых читалась мольба. – Пожалуйста, отец… Прекрати. Я больше не могу… Я больше не могу убивать. Мне жаль этих людей…

Ей было жаль Лина, она знала, что отец хочет отправить его в психиатрическую больницу, чтобы в агентстве было ещё больше разлада, ещё больше хаоса, чтобы усилить свою власть. Эдем посмотрел на неё, его выражение лица всё ещё было отстранённым.

– Нет, Арисоль. Ты должна это сделать! Если ты этого не сделаешь, это сделаю я. И тогда последствия будут гораздо серьёзнее. – услышав его слова, Агнесс тут же закричала:

– Вот видишь, каким ты стал? Ты манипулируешь своей дочерью, чтобы она пошла по твоим стопам? Ты чудовище, Эдем…! - Эдему было всё равно на слова жены. Их брак уже давно ничего не связывало, кроме Арисоль. Они общались только потому, что она была их дочерью.

Эдем протянул Арисоль руку, словно предлагая ей поддержку. Арисоль, не раздумывая, взяла его за руку. Он притянул дочь к себе, и она, подчиняясь его воле, подошла ближе. Она смотрела на него, сдерживая слёзы, которые вот-вот должны были хлынуть потоком. В её глазах читались боль, страх и отчаяние.

Эдем смотрел на свою повзрослевшую дочь, на прекрасную девушку с расшатанной психикой. Он видел её страдания, но не собирался ничего менять. Он считал, что поступает правильно, что делает это ради её блага.

Он посадил её к себе на колено, как маленькую девочку, и вытер большим пальцем выступившую слезу.

– Принцесса моя, прости, что твой папа такой плохой человек, но я не могу поступить иначе. – прошептал он, и его голос был полон фальшивой нежности. Арисоль хотела возразить, сказать ему, что он ошибается, что всегда есть другой выход. Но он не дал ей и шанса. – Арисоль, у тебя нет выбора. – продолжил он, сжимая её руку. – Ты хочешь, чтобы меня нашли? Чтобы я сидел в тюрьме? Ты хочешь, чтобы я страдал?

Арисоль яростно замотала головой, пытаясь сдержать рыдания. Она не хотела, чтобы её отец страдал. Она любила его, несмотря ни на что. Эдем продолжил манипулировать ею, зная, как сильно она к нему привязана.

– Ты ведь знаешь, что будет, если ты не сделаешь так, как я скажу? Рано или поздно против меня всплывут улики, и меня посадят. А ты останешься без отца, одна в этом жестоком мире. – его голос был мягким и убедительным, словно он пытался её защитить. Но Арисоль знала, что это ложь. Всё, что он делал, было ради его выгоды.

Агнесс фыркнула, выражая своё презрение к происходящему и не сказав больше ни слова, покинула кабинет, хлопнув дверью. Арисоль, оставшись наедине с отцом, почувствовала, как её охватывает волна отчаяния. Она прижалась к груди Эдема, ища утешения в его объятиях. Он обнял её в ответ, поглаживая по спине, словно успокаивая маленького ребёнка. После долгого молчания Арисоль дрожащим голосом призналась ему:

– Я влюблена… – Эдем отстранился от неё, внимательно рассматривая её лицо. Он нахмурился, словно услышал что-то неприятное.

– Кто он, Арисоль? Кто он такой? – спросил он, его голос был жёстким и требовательным. Арисоль, набравшись смелости, посмотрела отцу в глаза и ответила:

– Это Минхёк. – услышав это имя, Эдем скривился от отвращения.

– Минхёк? Арисоль, ты совсем потеряла голову! Он может быть слишком опасен для тебя! – прорычал он. Арисоль, пытаясь защитить свои чувства, возразила:

– Но он заботился обо мне, отец. Он возил меня в больницу, покупал лекарства. Он был очень добр и внимателен ко мне. – Эдем презрительно усмехнулся.

– Ты слишком наивна, Арисоль. Не доверяй ему. Он преследует свои цели. Он может использовать тебя, чтобы добраться до меня. – Арисоль хотела возразить, доказать ему, что он ошибается, но он был непреклонен. – Не доверяй ему, Арисоль. Не забывай, кто твой отец.

Прежде чем выйти из Эдемого сада, Арисоль обернулась к отцу. Несмотря на все его недостатки, на всю ту боль, которую он ей причинил, она всё ещё любила его. Он был её отцом, её семьёй. В её глазах стояли слёзы, но она старалась улыбаться.

– Я очень люблю тебя, пап. – прошептала она. Эдем, смягчившись, подошёл к ней и погладил по щеке. Его взгляд был полон нежности и заботы. Он поцеловал её в лоб и ответил:

– Я тоже тебя люблю, моя принцесса.

Он действительно любил её, по-своему. Он хотел для неё лучшего, хотя его методы были жестокими и бесчеловечными. Он верил, что защищает её от этого мира, что оберегает её от зла.

Арисоль кивнула, стараясь показать отцу, что она понимает его и принимает его слова. Она чувствовала себя раздавленной и опустошённой. Её сердце было разбито, а надежды на счастье рухнули в одно мгновение. Стоило ей выйти из Эдемого сада и сделать несколько шагов по тёмной безлюдной улице, как на неё внезапно напали. Всё произошло так быстро, что она даже не успела среагировать.

Из темноты выскочила чья-то фигура и прижала к её лицу тряпку, пропитанную едким запахом хлороформа. Арисоль попыталась вырваться, закричать, позвать на помощь, но её рот был плотно закрыт, и она не могла издать ни звука.

Она почувствовала, как её тело слабеет, а сознание начинает меркнуть. Перед глазами всё поплыло, и она потеряла ориентацию в пространстве. Арисоль изо всех сил пыталась разглядеть лицо нападавшего, но темнота была слишком густой, а разум - слишком затуманенным.

Она не видела, кто это был, но знала что это кто-то из её близкого окружения. Кто-то, кому она доверяла. Кто-то, кто предал её. Последнее, что она увидела, прежде чем погрузиться в беспамятство - это мерцающие огни ночного города, а последнее, что она почувствовала - это холодный, липкий запах хлороформа, заполнивший её лёгкие.

ГЛАВА XVI. Приговор

Арисоль открыла глаза, и её тут же ослепил яркий свет. Она зажмурилась, пытаясь отогнать тошнотворный запах хлороформа, который, казалось, проник в каждую клеточку её тела. Перед глазами всё плыло, словно она слезла только с карусели. Постепенно зрение начало возвращаться и она увидела, что находится в каком-то незнакомом доме. А прямо перед ней на стуле сидел Минхёк.

Арисоль поняла, что её тошнит и вот-вот вырвет. Она чувствовала, как тошнота подступает к горлу, а желудок сводит спазмами. Она попыталась что-то сказать, но из горла вырвался лишь сдавленный стон. Заметив её состояние, Минхёк тут же принёс ведро и поставил его рядом с ней. Арисоль, не в силах сдерживаться, склонилась над ведром, и её вырвало всем, что она успела съесть за последний день. Из-за резкого запаха кислоты её трясло, она чувствовала себя ужасно.

Подняв голову, Арисоль посмотрела на Минхёка. Он казался злым, его лицо было искажено гневом, а глаза метали молнии. Это был совсем не тот Минхёк, которого она знала, не тот Минхёк, который заботился о ней и покупал лекарства. Он был чужим, холодным и пугающим. Что-то изменилось. И она понимала, что он причастен к её похищению. Ей стало страшно. Она боялась смотреть ему в глаза. Внезапно Минхёк заговорил, его голос был холодным и отчуждённым:

– Я не стану спрашивать тебя о том, что ты делала в этом клубе.

Арисоль напряглась. Он снова нахмурился, повергая её в ещё больший ужас. Неужели он видел? Неужели он видел, как она выходила из этого проклятого места? Только не это! Её сердце бешено колотилось, а в голове проносились ужасные картины. Он тут же задал следующий вопрос, словно выстрелив в неё из пистолета:

– Какие у тебя были отношения с Миён?

Арисоль сглотнула, пытаясь справиться с подступающей паникой. Перед глазами снова возник кошмарный момент, когда она задушила Миён… Она не хотела вспоминать об этом, не хотела видеть это снова. С трудом взяв себя в руки, Арисоль ответила, стараясь говорить спокойно:

– Мы просто общались. Мы были подругами. Я часто помогала ей писать песни. – тогда Минхёк задал следующий вопрос, который пронзил её, словно кинжал:

– Знаешь, кто причастен к смерти Миён? – Арисоль покачала головой, стараясь выглядеть искренне.

– Нет, я не знаю. Я понятия не имею, кто это сделал…

– Но, предполагаешь?

– Я думаю… я думаю, это наверняка кто-то, кто связан с клубом. – ответила она, понимая, что эти слова лишь пустой звук, не имеющий смысла.

Лицо Минхёка помрачнело. Казалось, он что-то просчитывал в уме. Неужели он видел? Ведь она только что вышла из клуба, и он всё видел… Неужели у неё есть какая-то информация? Неужели она что-то знает? Не дав Минхёку времени на раздумья, Арисоль, собравшись с духом, выпалила:

– Я не была в клубе. Я была только в ресторане. Но я знаю… Я знаю, что в будущем окажусь в том клубе… – Арисоль чувствовала на себе его взгляд. Не выдержав напряжения, Арисоль отвела глаза в сторону. Она смотрела на его руки. Узоры татуировок на его руках были такими красивыми, такими сложными и загадочными. Ей хотелось прикоснуться к ним, провести по каждому узору. Собравшись с духом, Арисоль подняла глаза и решилась спросить:

– А кто та девушка, которую вы потеряли, Господин? Простите, я случайно увидела фотографию в машине…

Минхёк поджал губы, его лицо стало напряжённым и суровым. Он резко поднялся со стула, словно её слова обожгли его. Арисоль видела, как он начал чаще дышать, как сжимает ладонь в кулак, пытаясь сдержать свои эмоции. Он отвернулся от неё, не желая показывать свою боль и страдания.

Арисоль знала, что он хотел уберечь её, защитить от чего-то страшного. Но тогда ей пришлось заниматься танцами ради мамы и жить в зале, потому что репетиции длились часами, она была обязана помогать своей семье. Минхёк долго молчал, словно собираясь с мыслями. А потом, наконец, ответил тихим и хриплым голосом:

– Несколько лет назад я познакомился с девушкой. Её тоже звали Арисоль. Я хотел помочь ей, когда увидел, какой бледной, худой и сломленной она была. Она нуждалась в защите, в поддержке…

Арисоль опустила глаза, чувствуя, как к горлу подступает ком. Она знала, что речь идёт о ней. Он хотел спасти её, а она не смогла принять его помощь. Минхёк повернулся к ней и присел на корточки, чтобы их глаза оказались на одном уровне. Он внимательно посмотрел ей в глаза, словно пытаясь найти в ней ту самую Арисоль, которую он когда-то видел.

Минхёк подняв голову Арисоль, заглянул ей в глаза. Он понял… Это она. Та самая маленькая девочка, которой он помогал 5 лет назад. Впервые за долгие годы он почувствовал, как сердце замирает, а затем начинает биться с бешеной силой, заглушая все остальные звуки. Он сдержал порыв, чтобы не обнять её крепко. Слова застряли в горле, словно там был кошачий комок шерсти. 5 лет он искал её с надеждой, что увидит её здоровой, но смотря на её больное тело, он понял, что ей стало только хуже.

Арисоль захлёбывалась слезами, смотрела на мужчину, которого полюбила совершенно случайно. Казалось, что это сон, который вот-вот развеется. Его лицо, искаженное смесью удивления и боли, по какой-то причине приносило её душе утешение и новую волну ответственности за свои действия.

– Минхёк. – едва слышно вымолвила она, её голос дрожал. Его пальцы, удерживающие её подбородок, слегка сжались, словно проверяя в состоянии ли она говорить. Его взгляд был прикован к её лицу, к её заплаканным глазам, он пытался найти ответы на вопросы, касающегося её здоровья. Дёрнув головой в сторону, Арисоль оторвалась от его пальцев. Арисоль лишь приоткрыла рот, но голоса обрушились на неё со всех сторон.

– Не говори! Он тебя оставит, как и все остальные! Он тебя бросит! – заткнув уши, Арисоль ощутила тяжесть в груди. Её тело охватило дрожью, стало тяжело дышать. Минхёк увидев перемену в её настроении, испугался…

– Арисоль? Что случилось? – его голос звучал встревожено и отдалённо. Взгляд Арисоль метался по квартире, пытаясь найти выход из этого ужаса. Она шла назад, не смотря на все протесты Минхёка. Выбежав из квартиры, девушка вылетела на улицу. Свернув за угол, она жадно вдохнула холодный ночной воздух. Он не принёс ей облегчения.

Наоборот, открытое пространство, внезапная тишина, казалось, только усилили эхо голосов в её голове. Они теперь не кричали, а хохотали над её отчаянием. Арисоль вжалась в стену, слёзы уже не текли, а застывали на щеках, оставляя солёные дорожки. Минхёк, удивлённый и напуганный, появился за углом, и остановился в паре метров от неё. Голоса в голове продолжали свой дикий хохот, а она, задыхаясь от страха, чувствовала, как реальность рассыпается на части, оставляя её наедине с её внутренним кошмаром.

Арисоль проснулась утром, и сначала не поняла, где находится. Серые шторы пропускали скудный рассветный свет, освещая незнакомые стены. Потом взгляд упал на знакомый стол. Она у Минхёка? Вспомнить вчерашний разговор оказалось тяжело. Образы, ускользающие, как песок сквозь пальцы, смешивались с остатками кошмара.

– Потеряла сознание, бедняжка!

Арисоль потянулась к тумбочке, надеясь найти свой телефон. Пальцы нащупали его, на экране светилось уведомление: пропущенный вызов. Но вместо того чтобы проверить кто звонил, мысли уже были заняты другим. Одежда, в которой она была вчера, была аккуратно сложена на стуле. Ей нужно было уйти, уйти до того как он проснётся, до того как снова придётся столкнуться с этим взглядом.

По дороге к своему лечащему врачу, Арисоль почти не замечала проплывающих мимо пейзажей. Мысли витали где-то далеко, среди теней прошлого и страха будущего. Телефон в кармане тихо вибрировал, но она игнорировала его. Сейчас единственным спасением было – это поход к врачу.

Снова пройти обследование. Каждый раз она надеялась на чудо, но увы… Сидя перед Господином Джихо, она чувствовала как сильно напряжено её тело.

Он с печалью смотрел на её анализы. Этот был тот взгляд, который она боялась больше всего, раньше была возможность вылечиться, но она не захотела. Теперь стало куда хуже. Мужчина вздохнул, его вздох, словно раздался по всему кабинету, предвещая катастрофу.

– Арисоль… – сердце словно ушло в пятки от его тихого голоса. – Мне очень жаль, но результаты неутешительные. – сердце пропустило удар, она подняла глаза на него. – Тебе осталось меньше полугода.

Мир словно перестал существовать, рухнул перед глазами. Стены кабинета, лицо врача, даже проклятые голоса исчезли. Арисоль больше не чувствовала пола под ногами, не слышала окружающих её звуков. Только эта фраза, приговор, билась в голове. Меньше полугода, и она, или же безумие заберёт её. Слова стали её новой реальностью и началом конца.

ГЛАВА XVII. Притворство

Солнце только начало заливать светом тренировочный зал агентства, но Арисоль уже была там. Она вернулась на следующее утро с твёрдым намерением работать, чтобы выбросить из головы тревожные мысли. Вот только тишина в коридорах казалась оглушительной, а пустота давила на виски. Не было слышно ни привычного смеха Дина, ни его шагов.

Арисоль стояла у станка, разминая кисти, когда дверь позади неё с грохотом распахнулась. В зал влетел Сонхва. Его светлые волосы были взъерошены, в глазах плескалась паника, которую он, обычно спокойный и собранный, даже не пытался скрыть. Он тяжело дышал, будто бежал через всё здание.

– Сонхва? – Арисоль выпрямилась, чувствуя, как сердце пропускает удар. – Что случилось? На тебе лица нет.

– Арисоль, слава богу, ты здесь. – выпалил он, хватая ртом воздух и подлетая к ней почти вплотную. Его пальцы нервно сжали её плечо. – Я не хотел звонить, боялся, что ты трубку не возьмешь, а ждать было нельзя. Юджун.

Внутри у Арисоль всё оборвалось. Пол словно ушел из-под ног.

– Что Юджун? Говори же! – её голос сорвался на крик, а рука сама собой вцепилась в его пиджак.

– Он в больнице. Попал туда вчера поздно вечером. Мне только что сообщили. – Сонхва говорил быстро, проглатывая окончания слов, и уже тянул её к выходу. – Я не знаю всех деталей, менеджер сказал что-то серьезное. Я уже вызвал машину, она ждет у входа. Я еду к нему прямо сейчас. Ты со мной?

Арисоль не ответила. Она сорвалась с места так резко, что едва не сбила Сонхва с ног, и побежала по коридору, не разбирая дороги. Она вылетела на улицу, Сонхва едва поспевал за ней. Они оба нырнули в прохладный кожаный салон, и дверца за ними захлопнулась, отрезая шум улицы.

За рулем сидел мужчина в строгом костюме. Водитель агентства, которого они видели сотни раз. Но сегодня его взгляд в зеркале заднего вида заставил Арисоль похолодеть. Он посмотрел на них, на её бледное лицо, искусанные губы, на то, как нервно Сонхва сжимает её ладонь, и в его глазах промелькнуло что-то тяжелое, почти подозрительное. На мгновение показалось, что он хочет что-то спросить, возможно, задать тот самый вопрос, который вертелся у всех на языке. Но он промолчал. Лишь плотнее сжал руль, и машина плавно тронулась, увозя их в сторону больничного городка.

Всю дорогу в салоне висела звенящая тишина, нарушаемая лишь тихим, нервным дыханием Арисоль. Сонхва не сводил глаз с дороги, но его пальцы продолжали крепко сжимать её руку.

Когда они добрались до больницы, пропитанной запахом лекарств, отчего Арисоль поёжилась. Сонхва отпустил её руку только для того, чтобы открыть нужную дверь. Он влетел в палату первым.

Дин лежал на кровати, бледный, но уже не такой потерянный, как она боялась. Его рука была перевязана, под глазами залегли тени, но увидев ворвавшегося друга, он приподнял голову и слабо улыбнулся.

– Явился. – прохрипел Дин. – Громче тебя только сирена скорой.

Сонхва, не говоря ни слова, выудил откуда-то из-за пазухи упаковку острого рамёна и шлепнул её на тумбочку.

– Ты же вечно жалуешься, что больничная еда безвкусная. – сказал он, пытаясь звучать беззаботно, но голос предательски дрожал. – Вот, пронес подарок. Только медсестрам не показывай, а то нас обоих вышвырнут вперед ногами.

– Знал бы, что меня ждет такое угощение, попал бы сюда раньше. – усмехнулся Дин, беря упаковку. – Спасибо, друг.

Арисоль осталась стоять за дверью. Она видела эту сцену через узкую щель, и её сердце колотилось где-то у горла. Она приказала себе дышать, но с каждым вдохом становилось только больнее. Дин улыбался, шутил, был в сознании, страх должен был отступить, но он сменился чем-то иным, жгучим. Страхом? Чувством вины? Она не хотела больше ждать за дверью. Ни секунды. Она больше не будет стоять в стороне, когда её самый близкий человек лежит на больничной койке.

Она распахнула дверь и влетела в палату вслед за Сонхва. Быстро, словно пуля, достигла кровати и, прежде чем Дин успел что-либо сказать, крепко обняла его. Обняла так, будто пыталась забрать всю его боль себе.

Дин замер. Рамён выпал из его рук. А затем его руки, медленно сомкнулись на её спине.

– Ари... – выдохнул он ей в макушку. – Ты пришла. Глупая, зачем ты так убиваешься? Я в порядке. Ну, почти.

Он был рад видеть её. Арисоль слегка отстранилась, но лишь для того, чтобы заглянуть ему в лицо. Она все ещё держала его за плечи, кончики её пальцев дрожали.

Она смотрела на него, на сеть лопнувших капилляров в уголке глаза, на бледные губы, на то, как он избегал прямого взгляда. Один лишь короткий, ускользающий взгляд в сторону Сонхва, стоявшего у окна, сказал ей всё. Между ними висела тайна. Плотная, удушливая тайна, из-за которой Дин и оказался в этой постели. Арисоль почувствовала, как внутри неё, на смену панике, поднимается холодная, стальная решимость. Она больше не позволит обращаться с собой как с хрустальной вазой, которую нужно оберегать от правды. Не оборачиваясь к Сонхва, она тихо, но твердо произнесла:

– Сонхва... оставь нас. Пожалуйста.

Сонхва, который до этого гипнотизировал взглядом капельницу, резко повернул голову. Он открыл было рот, чтобы запротестовать, но встретился с взглядом Арисоль. Она смотрела на него через плечо. Дин, заметив это, едва заметно кивнул другу.

Сонхва вздохнул, провел рукой по волосам и, не сказав ни слова, направился к двери. Его шаги были тяжелыми. Он послушался. Дверь за ним закрылась с тихим, обреченным щелчком.

В палате повисла тишина. Арисоль убрала руки с плеч Дина и медленно выпрямилась, скрестив руки на груди.

— А теперь, Юджун. – сказала она, и голос её, несмотря на дрожь, звучал непреклонно, заставляя Дина внутренне сжаться. – Скажи мне правду. Не говори, что ты просто упал. Не смей говорить, что это несчастный случай. Что происходит? Во что ты ввязался, пока я была не в курсе?

Дин долго смотрел на неё, и в его глазах боролись страх за неё и усталость. Он понял: время игр закончилось. Дин отвёл взгляд. Молчание затянулось. Затем он шумно выдохнул и потёр переносицу здоровой рукой.

– Ты же знаешь, я никогда не хотел тебя впутывать. Но, похоже, поздно. Слушай... В последнее время я стал частью одного клуба. Закрытого. Очень сомнительного, Ари.

Перед глазами Арисоль тут же вспыхнул Эдемов сад. Её сердце пропустило удар, а в горле мгновенно пересохло. Неужели её любимому Юджуну тоже могли что-то предложить? Неужели он тоже... Она сглотнула, качнула головой, отгоняя панику, и кивнула Дину, не перебивая. Дин, не заметив её смятения, продолжил:

– Я должен был сопровождать там одну влиятельную женщину. Она всегда носит красное платье и помада такого же цвета. Запомни это, Ари. Если когда-нибудь увидишь её беги.

Красное платье. Алая помада. Перед глазами Арисоль пронеслась недавняя сцена: холл дорогого ресторана, приглушённый свет, Господин Нам, что-то тихо говорящий этой самой женщине. Та смеялась, касаясь его рукава кончиками пальцев. Тогда Арисоль не придала этому значения, очередная деловая встреча. Теперь же всё вставало на свои места. Она побледнела. Всего на секунду, Дин успел заметить перемену в её лице. Тень, пробежавшую по глазам. Едва уловимую дрожь в уголке губ.

– Ари... – тихо позвал он.

Она не ответила. Тогда Дин медленно, осторожно, словно боясь спугнуть, взял её за руку. Его пальцы были тёплыми, чуть шершавыми от бинтов. Он поднёс её ладонь к губам и поцеловал каждый пальчик. Он сглотнул, решив задать вопрос, который так давно мучал его.

– Арисоль... – голос прозвучал глухо. – Скажи мне... ты как-то связана с этим клубом? – она замерла. – Я вижу, как ты изменилась. Твоё состояние как у Союн и Миён. Та же бледность, круги под глазами. – он сжал её руку крепче. – Я не хочу верить в это. Но ты должна мне сказать, что с тобой происходит. Как я могу тебе помочь?

Арисоль отдёрнула руку, будто обожглась о раскалённое железо. Она отшатнулась от кровати и посмотрела на Дина широко раскрытыми глазами, в которых плескалась целая буря эмоций. Гнев. Боль. И где-то глубоко страх.

Как он смеет? — пронеслось в голове.

– Ты... – начала она и осеклась. Голос дрожал. – Ты правда думаешь, что я могла бы...

Она не договорила. Отвернулась к окну, обхватив себя руками за плечи. В стекле отражалось её искажённое лицо.

– Конечно, ты причастна. – шепнул внутренний голос. – И ты дочь Эдема.

Арисоль прикрыла глаза. Гнев утихал, сменяясь холодной, расчётливой яростью. Мысленно она уже выстраивала план, как будет пытать Мадам и смеяться над её смертью. Она медленно повернулась к Дину. На её губах играла спокойная, почти нежная улыбка.

– Ты правильно сделал, что рассказал мне. – ответила она поправляя ему одеяло. Дин выдохнул, и на его лице отразилось облегчение. Он поверил, как это жалко выглядело.

***

Вечер опустился на город быстро, зажигая неоновые огни вывесок. Арисоль стояла перед входом в клуб, поправив причёску, она расправила плечи и шагнула внутрь. Её каблуки застучали по мраморному полу. Она не успела сделать и пяти шагов, как из полумрака выступила знакомая фигура.

Господин Нам. Как всегда, безупречен. Дорогой костюм, гладко зачёсанные волосы, лёгкая, ничего не выражающая улыбка. Он словно ждал её.

– Арисоль. – протянул он, склонив голову чуть набок. – Какой приятный сюрприз. Не ожидал увидеть тебя сегодня.

– Господин Нам, Вы же знаете, я никогда не бываю слишком занята для того, чтобы навестить клуб. Где Мадам в красном? Проводите меня к ней. Сейчас же.

Господин Нам выдержал паузу. Его тёмные глаза изучали её лицо, пытаясь прочесть намерения. Затем он усмехнулся.

– Как пожелаешь. Следуй за мной.

Они прошли через главный зал, мимо бархатных диванов, мимо силуэтов, что шептались в полутьме. Арисоль не смотрела по сторонам. Её взгляд был прикован к цели.

В отдельной ложе, на мягком диванчике цвета бордо, сидела Мадам. Она небрежно держала телефон, быстро переписываясь с кем-то, и на её губах играла самодовольная улыбка. Она даже не сразу заметила гостей, настолько была поглощена собой.

Господин Нам отступил в тень, бесшумно растворившись среди портьер. Арисоль сделала шаг вперёд. Звук её каблука заставил Мадам поднять голову. Та отложила телефон. Поднялась с дивана, расправив складки платья. И улыбнулась ехидно, снисходительно, будто смотрела на назойливую мошку, которую сейчас прихлопнет.

– А, Арисоль. – процедила она. – Решила заглянуть на огонёк? Какая смелость. Впрочем, для тебя это, кажется...

Она не договорила. Арисоль подошла вплотную и схватила Мадам за горло. Пальцы сомкнулись на белой шее с такой силой, что женщина захрипела, вытаращив глаза.

Мадам попыталась отшатнуться, но Арисоль не отпускала. Она толкнула её вниз, и та рухнула на пол, задирая подол красного платья. Арисоль опустилась вместе с ней, продолжая сжимать глотку. Её лицо было спокойным, почти отстранённым. Только в глазах пылало пламя.

Мадам задыхалась. Её ногти царапали запястья Арисоль, оставляя красные полосы, но та даже не морщилась. Она смотрела, как лицо женщины наливается краской, как открывается в беззвучном крике рот. В голове зазвучали голоса. Они мерзко смеялись, захлёбываясь восторгом.

– Убей её. Прямо сейчас. Она это заслужила. Одно движение и всё закончится. Ты же хочешь этого. Хочешь смотреть, как жизнь гаснет в её глазах.

Пальцы сжались сильнее. Мадам захрипела громче. И тут перед глазами вспыхнуло лицо Дина. Его глаза. Его вопрос.

«Ты как-то связана с этим клубом?»

Арисоль отшатнулась, будто от удара током. Руки разжались сами собой. Если она убьёт её сейчас, здесь, в этом клубе, Дин сразу всё поймёт. После их сегодняшнего разговора он будет знать. И тогда всё, что она строила годами, рухнет в один миг. Она отступила на шаг. Медленно поднялась, поправляя рукава. С высоты своего роста она наблюдала за Мадам.

Жалкое зрелище. Та корчилась на полу, судорожно глотая воздух широко открытым ртом. Слюна стекала по подбородку, смешиваясь с растёкшейся алой помадой. Некогда величественная женщина превратилась в дрожащий, хрипящий комок.

Арисоль усмехнулась. Она присела на корточки рядом с ней и заговорила тихо, почти ласково:

– Слушай меня внимательно. Я скажу только один раз. Если хоть один волос упадёт с головы Дина, я за себя не ручаюсь. Я не приду разговаривать, я приду убивать. Жестоко и безжалостно. Ты меня поняла?

Мадам попыталась что-то прохрипеть, но из горла вырвался только сип.

– Вот и славно. – Арисоль выпрямилась. – Приятного вечера.

Она развернулась и, не оглядываясь, покинула ложу. Она вышла из ресторана и прошла в клуб. Здесь, в пестроте огней и шуме толпы, можно было раствориться. Стать невидимой. Обдумать следующий шаг. Никто не заметил, как она прикрыла глаза и глубоко выдохнула. Никто не увидел, как дрогнули её пальцы.

Арисоль отошла в тёмный угол клуба, подальше от чужих глаз. Музыка гремела где-то вдалеке, басы вибрировали в стенах, но здесь, за тяжёлыми портьерами, было почти тихо. Она потянулась к сумочке, пальцы дрожали так сильно, что застёжка поддалась только с третьей попытки.

Она выудила блистер с таблетками. Мелкими, белыми, безобидными на вид. Выдавила несколько штук прямо в ладонь, не считая. Забросила в рот. Сглотнула, даже не запивая. Горло обожгло сухостью. Прикрыла глаза, прислонилась затылком к прохладной стене и медленно сползла на диванчик в самом углу.

Руки и ноги тряслись. Сердце колотилось где-то в горле. В ушах всё ещё звенели голоса требующие крови. Она стиснула зубы и обхватила плечи руками, пытаясь унять дрожь. Она не услышала шагов. Только почувствовала, как диван чуть прогнулся под чужим весом.

Господин Джин. Он возник бесшумно, словно призрак, но в этом клубе все двигались тенями. Сел рядом. Он ничего не спросил, просто приобнял её за плечи и притянул к себе. Арисоль прижалась к нему. Сама не зная почему. Уткнулась лбом в его плечо, вдыхая запах дорогого парфюма, и на секунду забыла, где находится. Его голос прозвучал мягко и тихо:

– Арисоль... Я, конечно, понимаю, ты у меня девушка занятая, но позволь напомнить у тебя скоро выступление. На сцену выходить через три дня. Зрители, камеры, фанаты. А ты сидишь в углу, бледная как мел, и дрожишь так, будто привидение увидела. Ты – лицо группы. Твои девочки на тебя рассчитывают.

Арисоль нехотя отстранилась, поправила волосы и махнула рукой, жест получился слишком резким, но ей уже было всё равно.

– Ой, да брось, Джинни. – она закатила глаза, пытаясь вернуть себе привычный образ стервы. – Успокойся уже. Я и мои девочки знаем себе цену. Мы в лепёшку расшибёмся, но уделаем этих SIRENS.

Она усмехнулась, усмешка вышла колючей, почти жестокой.

– Эти выскочки слишком долго задирали нос. Пора поставить их на место. Показать, кто здесь настоящие королевы.

Господин Джин посмотрел на неё долгим взглядом. А потом вдруг рассмеялся, словно только что увидел ту Арисоль, которую знал и уважал.

– Сразу видно моя девочка. – ответил он откидываясь на спинку дивана. – А то я уж было подумал, что тебя подменили.

Он щёлкнул пальцами, подзывая официанта, и быстро сделал заказ. Через несколько минут перед ними появился поднос с дымящимися блюдами: рис, суп, несколько закусок. Простая, но сытная еда. Господин Джин кивнул на поднос.

– Ешь.

– Я не голодна.

– Я не спрашивал. – отрезал он, скрещивая руки на груди. – Ты ела сегодня? Судя по твоему виду нет. А мне не нужна солистка, которая грохнется в обморок посреди выступления. Так что давай, бери палочки. Я не уйду, пока тарелка не опустеет.

Арисоль тяжело выдохнула. Спорить с Господином Джином было бесполезно он умел быть настойчивым. Она нехотя взяла палочки.

Первый кусочек риса она поднесла к губам с огромным трудом. Во рту мгновенно пересохло. Еда казалась безвкусной, резиновой, а каждый глоток отдавался жжением где-то в груди. Она жевала медленно, механически, стараясь не думать о том, что её желудок сжимается в тугой узел.

Второй кусочек. Третий. К горлу подступила тошнота, липкая, противная, смешанная с привкусом таблеток. Она замерла, прикрыв рот ладонью. Закрыла глаза. Медленно, очень медленно выдохнула. Сглотнула. Снова подняла палочки.

– Вот так. – тихо сказал Господин Джин, наблюдая за ней. – Молодец. Давай, ещё немного.

Арисоль ничего не ответила. Она продолжала есть, с трудом проталкивая пищу через сжатое спазмом горло. Жжение не проходило, тошнота никуда не делась. Но она продолжала есть.

В сумке завибрировал телефон. Арисоль вздрогнула от неожиданности, телефон едва не выскользнул из её ослабевших пальцев. Она поймала его в последний момент. На экране высветилось сразу два имени: «Наён» и «Сохи». Её девочки.

Арисоль глубоко вздохнула. Сейчас она не могла говорить. Голос всё ещё дрожал, а в горле стоял ком. Она сбросила звонок и быстро открыла общий чат.

– Скоро буду дома.

Ответ пришёл почти мгновенно.

Наён: Арисоль! Тренировка завтра утром. Ты же не забыла? Мы без тебя не справимся. Ты будешь?

Арисоль усмехнулась, Наён вечно переживала за каждую мелочь. И вечно оказывалась права. Она быстро набрала ответ:

– Конечно, буду. Куда я денусь. Готовьтесь, девочки, завтра выложимся по полной.

Следом прилетело сообщение от Сохи, она прислала сердечко. Арисоль улыбнулась впервые за этот бесконечно долгий день. Уголки губ дрожали, улыбка вышла болезненной. Господин Джин заметил, но ничего не сказал. Он взял со стола салфетку и мягко, почти невесомо, промокнул слезу на её щеке.

– Ну-ну. – произнёс он тихо, комкая салфетку. – Давай, ты обещала мне пустую тарелку. И своим девочкам ты тоже кое-что обещала, быть в форме к завтрашней тренировке. Не подведи их.

Он кивнул на поднос. Арисоль перевела взгляд на еду. Там, среди тарелок, стоял горячий, дымящий рамён с аккуратно нарезанным зелёным луком и половинкой яйца сверху. Она замерла. Пар поднимался тонкими завитками, и вместе с ним поднимались воспоминания.

Школьный двор, пронзительный звонок с урока. Она и Дин, тогда ещё просто Юджун, переглядываются через весь класс, и в его глазах пляшут искорки. Они сбегают с перемены, задыхаясь от смеха, и бегут, держась за руки, в маленькое кафе за углом школы. Там всегда пахло бульоном и специями, а хозяйка знал их заказ наизусть.

– Два рамёна! – кричал Юджун, плюхаясь на стул и сверкая глазами. – И добавки побольше!

– Опять с уроков сбежали, сорванцы? – ворчала хозяйка, но всё равно ставил перед ними две дымящиеся тарелки. – Ешьте быстрее, пока учителя не хватились.

Они ели, обжигая языки, хохоча над глупыми шутками. А потом возвращались в школу сытые, счастливые, набитым пузом. И весь оставшийся день животы довольно урчали, она клевала носом на уроках, но ни о чём не жалела. Потому что у неё был Юджун. Её лучший друг.

Арисоль моргнула, возвращаясь в настоящее. В носу защипало. Она сглотнула вязкую слюну и медленно потянулась к талелке. Обхватила её ладонями, чувствуя, как тепло разливается по замёрзшим пальцам. Зачерпнув лапшу палочками, Арисоль подула, отправила содержимое в рот. Бульон был острым, пряным, совсем как тогда в кафе.

Она ела медленно, почти механически. Последний кусочек яйца, последняя капля острого, пряного, обжигающего бульона. Арисоль отложила палочки и откинулась на спинку дивана, прикрывая глаза.

Тяжесть в желудке была непривычной. Но вместе с ней пришло и странное, забытое тепло, будто тело наконец вспомнило, каково это, быть сытым. Господин Джин, наблюдавший за ней с неизменным спокойствием, удовлетворённо кивнул.

– Вот и славно. – сказал он, поднимаясь. – А теперь домой. Твои девочки, наверное, уже все глаза проглядели.

– Наверное. – тихо отозвалась она.

Глаза слезились. Не от слёз, скорее от усталости. Хотелось поскорее добраться до постели, зарыться лицом в подушку и забыть этот день. Забыть Мадам и голоса.

Она поднялась. Ноги слушались плохо, но Джинни деликатно подставил локоть, и она оперлась на него, проходя через полумрак клуба к выходу. Тяжёлые портьеры качнулись за их спинами, отрезая приглушённый смех и музыку.

Ночной прохладный воздух ударил в лицо. Арисоль вдохнула полной грудью, чувствуя, как в голове немного проясняется. Машина ждала у тротуара. Джинни открыл перед ней дверцу, и она скользнула на заднее сиденье, кутаясь в пальто.

Ехали молча. Огни города плыли за окном, размазываясь в мокрые полосы. Арисоль прижалась виском к холодному стеклу и смотрела, как неоновые вывески сменяются тёмными окнами жилых кварталов. Джин не включал музыку и не заводил разговоров, он словно понимал, что сейчас ей нужно. Тишина и покой.

Когда машина остановилась у дома, Арисоль едва не задремала. Вздрогнув, она заморгала, отлепляясь от стекла.

– Приехали. – негромко сказал Джинни. – Иди. Я позвоню завтра.

– Непременно. – пробормотала она, выходя из машины.

Дверца захлопнулась, машина отъехала. Арисоль осталась одна на тёмной улице. Она порылась в сумке, нащупала ключи, поднялась на крыльцо. В замке что-то щёлкнуло, дверь подалась, она потянула ручку на себя... И чуть не упала от удара.

– АРИСОЛЬ!!!

Наён и Сохи налетели на неё, едва дверь приоткрылась. Они, видимо, ждали в прихожей сидели на полу, как две верные собачонки, и бросились на своего лидера в ту же секунду, как завидели её силуэт. Наён обхватила её за шею, Сохи прижалась к боку. Их голоса смешались в один счастливый гвалт:

– Ты вернулась! Мы так волновались!

– Тебя не было целую вечность!

– Ты не отвечала, мы думали, что-то случилось!

Арисоль замерла в кольце их рук, не в силах ни отстраниться, ни ответить. Сохи вдруг отстранилась и пристально вгляделась в её лицо. Её глаза расширились.

– Арисоль... – проговорила она тихо. – У тебя щёки розовые. – Наён тут же вытянула шею, вглядываясь.

— И правда! Розовые! Арисоль, ты что, ела?!

Арисоль устало улыбнулась. Протянула руку и потрепала Сохи по волосам, а второй ладонью сжала плечо Наён.

– Ела. – подтвердила она. – Только что. Плотно поела. Рамён, рис, закуски. Всё как полагается.

Девочки замерли на секунду, переглядываясь. А потом завизжали. Запрыгали на месте, хлопая в ладоши, как дети, которым пообещали праздник.

– Я знала! Я знала! – Наён схватила её за руки и закружила по прихожей.

– Это терапия, да? – Сохи забежала вперёд, заглядывая ей в лицо сияющими глазами. – Ты решилась? Ты обратилась к врачу? Арисоль, скажи, что да!

Арисоль смотрела на их радостные лица, на слезинки в уголках глаз Наён, на дрожащие от волнения пальцы Сохи, и чувствовала, как внутри что-то сжимается.

Они отчаянно надеялись. Они верили, что она идёт на поправку. Что анорексия, пожиравшая её изнутри все последние месяцы, наконец отступит. Что их лидер поправиться. Но они даже понятия не имели, что таблетки в её сумке, не лекарство, а всего лишь отсрочка. Что болезнь зашла слишком далеко, и тело, которое она так долго мучила, наконец-то обретёт форму. Меньше полугода. Может быть, чуть больше, если повезёт. А потом конец.

Она сойдёт с ума. И тогда перед ней останется только два выхода. Тюрьма за всё, что она совершила. Или психиатрическая больница, где её запрут в палате с мягкими стенами. Арисоль моргнула. Уголки губ чуть дрогнули, но она удержала улыбку.

– Да. – сказала она тихо. – Я решилась. Всё будет хорошо.

Наён всхлипнула и снова обняла её. Сохи уткнулась лбом в плечо. Арисоль стояла в их объятиях, гладила их по головам и смотрела в темноту за окном. Она не скажет им, по крайней мере пока они не узнают.

– Пойдёмте спать. – прошептала она. – Завтра тренировка. Мы должны быть лучшими.

– Мы и так лучшие! – фыркнула Наён сквозь слёзы.

– Да! – эхом отозвалась Сохи. И Арисоль, глядя на них, почти поверила.

Ночь прошла. Арисоль проснулась не от собственного или чужого крика, не от липкого холодного пота или шёпота, что выползал из углов спальни. Она проснулась от солнца. Оно пробивалось сквозь неплотно задёрнутые шторы, ложилось золотистыми полосами на одеяло, грело щёку. Простое утреннее солнце.

Она открыла глаза и несколько мгновений лежала неподвижно, прислушиваясь к тишине внутри себя. Там было... пусто? Нет. Спокойно. Голоса молчали. Кошмары не мучили. Ни одного обрывка сна, ни одного крика, ни одной тени. Только тишина.

Арисоль медленно села на постели, подтянула колени к груди и обхватила их руками. Мысль, которую она боялась допустить, всё же просочилась в голову.

Может, ещё есть шанс? Может, шизофрения ещё поддаётся лечению? Может, не всё потеряно? Может, она ещё выкарабкается из этого ада, из этой клетки собственной головы?

Она прислушалась. Голоса молчали. Они будто ещё спали. В этой тишине было что-то до невозможности хрупкое. Она боялась пошевелиться, чтобы не вновь не услышать смех.

Телефон на тумбочке завибрировал. Коротко, требовательно. Арисоль потянулась за ним. На экране высветилось имя: «Госпожа Сумин». Женщина, которая никогда не спала, никогда не уставала и никогда не прощала опозданий. Но всегда была готова протянуть руку когда её девочкам требовалась помощь.

– Да, Госпожа Сумин. – голос Арисоль прозвучал хрипловато спросонья, но твёрдо.

– Арисоль. – в трубке зазвучал знакомый деловой тон. – Подъём. Машина будет у вашего дома через час. Сегодня репетиция в зале. Девочки уже встали, жду от тебя того же.

– Я готова. – ответила Арисоль, хотя всего минуту назад ещё лежала в постели.

– Вот и отлично. Не задерживайтесь. И... Арисоль?

– Да? – короткая пауза.

– Ты как? Сегодня?

Арисоль помедлила. Потом улыбнулась горькой улыбкой, которую Госпожа Сумин всё равно бы не увидела.

– Сегодня хорошо. Правда.

– Рада слышать. – отрезала Госпожа Сумин и повесила трубку.

Арисоль опустила телефон на одеяло. Она встала, подошла к окну, отдёрнула штору. Солнце слепило. Мокрый асфальт блестел после ночного дождя, и где-то вдалеке уже гудели машины.

Через час к подъезду подкатил чёрный автомобиль. Арисоль вышла первой, и её тут же едва не сбили с ног.

– Арисоль! Ты представляешь, какой сегодня день? – Наён буквально запрыгнула на заднее сиденье вслед за ней.

– День тренировки? – предположила Арисоль, застёгивая ремень.

– День, когда мы снова разнесём SIRENS в пух и прах! – поправила Сохи, забираясь следом и захлопывая дверцу. – Ну, не сегодня, конечно. Но репетиция, это первый шаг к победе!

– Девочки, успокойтесь. – проворчал водитель. — Дайте хоть отъехать.

Машина тронулась. Наён и Сохи тут же защебетали о чём-то своём, о новой хореографии, костюмах, о том, что у одной из участниц SIRENS, кажется, роман с парнем из мужской группы, и это может сыграть им на руку. Их голоса сливались в радостный, беспечный гомон, похожий на птичий щебет. Арисоль отвернулась к окну.

Город плыл мимо. Вывески, деревья, пешеходы, перекрёстки. Она смотрела на них, но почти не видела. Голова была почти пустой, и это было прекрасно. Она не хотела думать. Не хотела вспоминать. Просто смотреть, как за окном проносится мир, которому нет до неё дела.

Телефон в руке коротко пискнул. Она бросила взгляд вниз почти рассеянно, краем глаза. Сообщение от Минхёка.

– Арисоль, нам нужно серьёзно поговорить. Лучше тебе поскорее приехать. Не затягивай.

Она пробежала глазами по строчкам и ничего не ответила. Даже не разблокировала экран. Просто перевернула телефон экраном вниз и снова уставилась в окно.

— Кто это? — тут же полюбопытствовала Наён, вытягивая шею.

– Никто. – ровно сказала Арисоль. – Спам.

– О. – Наён тут же потеряла интерес. – Так вот, о чём я говорила...

Машина свернула на знакомую улицу, и впереди показались стеклянные двери PJK Entertainment и огромная толпа народу. Десятки, может больше, с плакатами, телефонами, цветами. Фанаты. Они заметили автомобиль и зашумели, задвигались, поднимая самодельные баннеры выше голов.

– Ого. – выдохнула Сохи, прижимая ладони к стеклу. – Сегодня их ещё больше.

– Это потому что до Queendom осталось всего ничего. – пояснила Наён. – Все хотят нас поддержать. Смотри, у них даже плакат новый! «Королевы сцены»! Красота!

Машина остановилась. Водитель обернулся:

— Я выйду первым, придержу дверь. Вы быстро, не задерживайтесь. – Наён фыркнула и первая выскользнула наружу. Вспышки камер ударили в глаза. Крики обрушились со всех сторон:

– Наён! Наён, ты лучшая!

– Сохи, посмотри сюда! Сохи, сердечко!

Наён и Сохи, смеясь, махали фанатам, пробираясь к дверям агентства. Арисоль вышла последней. Едва её нога ступила на асфальт, как гул голосов изменился, он стал громче.

– Арисоль!!!

– Арисоль, мы тебя любим!

– Береги себя, слышишь?Выздоравливай!

– Мы с тобой! Арисоль, ты сильная! Возвращайся на сцену! Мы ждём!

Слова поддержки, любви. Они летели отовсюду. Арисоль остановилась на мгновение и обернулась. Бросила взгляд на толпу, на их лица, их глаза, их искреннюю, совершенно бескорыстную тревогу за неё.

– Смотрите! Её щёки! Они розовые! Боже, правда! Румянец!

– Она ела! Она точно ела!

– Арисоль поправляется! Она идёт на поправку!

Щелчки камер превратились в сплошной поток. Десятки, сотни фотографий, они срывались с телефонов, объективов, планшетов. Вспышки слились в одно непрерывное сияние. Арисоль не стала отрицать. Она просто улыбнулась и пошла к дверям агентства.

За её спиной фотографии уже летели в сеть. Они разлетались по каналам, по чартам, по фан-сообществам. Заголовки рождались сами собой: «Арисоль наконец-то ест!», «Румянец на щеках, первый признак выздоровления», «Звезда возвращается!». Их репостили, комментировали, ставили лайки. Фанаты плакали от счастья. Журналисты строчили заметки. Арисоль начала приходить в себя.

Арисоль толкнула стеклянную дверь и шагнула в прохладный холл агентства. Наён и Сохи уже ждали её там, сияя.

– Ну вот. – сказала Наён. – Теперь ты официально здорова. Поздравляю.

Где-то глубоко внутри, в самой тёмной комнате её сознания, голоса ещё спали. Но сон их был чутким. И Арисоль знала: однажды они проснутся. Но сегодня она не позволит им испортить подготовку к шоу. Сегодня она ещё продержится.

– Девочки. – Арисоль тронула Наён за плечо, останавливая её у самых дверей танцевального зала. – Идите переодевайтесь. Начинайте без меня, я вас догоню.

Наён обернулась, и в её глазах мелькнула тень тревоги, та самая, что не покидала её с тех пор, как состояние Арисоль стало заметно невооружённым глазом.

– Ты куда? Что-то случилось?

– Ничего не случилось. – Арисоль улыбнулась, и улыбка вышла почти болезненной. – Мне нужно поговорить с Минхёком. Он просил зайти.

– Минхёк? – Сохи нахмурилась. – О чём?

– Не знаю пока. Наверное, что-то по поводу Queendom. Не берите в голову. Идите, я скоро буду.

Наён хотела возразить, Арисоль видела это по её поджатым губам, по дрогнувшим бровям. Но Сохи мягко взяла её под руку и потянула к раздевалке.

– Ладно. – сказала Сохи, оглядываясь на Арисоль. – Но если что сразу к нам.

– Непременно.

Арисоль проводила их взглядом, пока они не скрылись за поворотом коридора, улыбка сползла с её лица. Она развернулась и направилась в другую сторону.

Коридоры PJK Entertainment в этот час были почти пусты. Где-то далеко звучала музыка, доносилась из-за закрытых дверей тренировочного зала. Где-то смеялись стажёры. Где-то цокали каблуки менеджеров. А здесь, в административном крыле, было тихо.

Арисоль шла медленно, почти неслышно. Мягкая подошва кроссовок не издавала ни звука. Она не планировала подкрадываться, это вышло само собой, рефлекс, выработанный годами. Дверь кабинета Минхёка была уже близко, метрах в пяти, когда она услышала голоса. Арисоль остановилась.

Дверь была прикрыта неплотно, совсем чуть-чуть. Щель, сквозь которую пробивался свет, доносился разговор.

Голос Минхёка, с теми бархатными нотками, которые так успокаивали всех вокруг. И второй голос женский, высокий, твёрдый. Арисоль узнала его мгновенно. Джиюн. Их главная соперница. Она замерла у стены, вжавшись в прохладную поверхность плечом.

– …говорю тебе. – голос Джиюн звучал резко, почти раздражённо. – Ты что, сам не видишь? Её состояние, оно же точь-в-точь как у Союн. У неё были те же глаза. Тот же взгляд. Та же бледность.

– Я знаю. – ответил Минхёк. В его голосе проскользнула усталость. – Я всё знаю.

– Тогда почему ты бездействуешь? – Джиюн почти перебила его. – Союн умерла, Минхёк. Умерла. И Миён тоже. Мы оба потеряли тех, кого любили. И я не собираюсь смотреть, как ещё одна… как Арисоль…

– Тише. – осадил её Минхёк. Голос его стал ниже. – Здесь могут услышать.

Арисоль стояла за дверью и не дышала. Сердце колотилось где-то в висках. Союн. Миён. Они обсуждают её.

– Арисоль явно связана с Эдемовым садом. – продолжил Минхёк тише. – Я не знаю, как именно. Но я видел её.

– Видел? Где?

– Она выходила из клуба. – пауза. – Несколько дней назад. Я был неподалёку, ждал кое-кого. И увидел её. Она была одна. Бледная, измученная, но… на её лице была странная улыбка.

– И ты молчал? – в голосе Джиюн послышалась ярость.

– Я не был уверен. Я знаю, что ты хочешь справедливости. Я тоже хочу. Но если Арисоль действительно связана с Эдемом, мы не можем просто пойти и обвинить её. Нужны доказательства. А пока… – он сделал паузу, Арисоль увидела, как он усмехается. – Она уже на удочке. Я пригласил её сегодня. Она придёт. И тогда мы узнаем больше.

За дверью повисла тишина. Арисоль стояла, прислонившись к стене, и чувствовала, как по телу разливается странное, почти эйфорическое спокойствие. Она уже на удочке. Минхёк думает, что он охотник. Думает, что она рыба, которая вот-вот попадётся на крючок.

Она ухмыльнулась. Медленно, почти лениво. И в этот момент голоса внутри неё проснулись. Они засмеялись в один голос.

– Какие же они жалкие. – прошелестел один голос.

– Они думают, что поймали тебя. – подхватил второй.

– А на самом деле это ты держишь их за горло и просто ещё не решила, сжать или отпустить. – закончил третий.

– Жалкие. Жалкие. Жалкие. – зазвенело эхом в висках.

Арисоль прикрыла глаза. Ухмылка всё ещё играла на её губах. Она не стала отвечать голосам. Вместо этого она медленно, очень медленно отступила от двери. Бесшумно. Она растворилась в коридоре, как тень, и отошла на достаточное расстояние, туда, где её уже не могли услышать.

План сложился мгновенно. Она не будет входить в кабинет и обличать их в подслушанном. Нет. Это слишком просто. Вместо этого она сделает вид, что ничего не знает. Что она всё та же слабая, умирающая Арисоль, которую они надеются спасти.

Арисоль огляделась. Коридор был пуст. Она отошла ещё на несколько шагов, к тому месту, откуда звук разносился особенно хорошо. Прислонилась к стене, сделала глубокий вдох. Затем засунула два пальца глубоко в рот. Рвотный рефлекс сработал почти мгновенно. Её вывернуло резко. Весь рамён, весь рис, всё, что она с таким трудом запихивала в себя вчера, выплеснулось наружу, заливая пол и стену. Она закашлялась, захрипела, согнулась пополам. Голоса внутри захохотали. Громко, радостно, захлёбываясь восторгом.

– Браво!

– Какой спектакль!

– Они бегут! Слышишь? Они бегут!

За дверью кабинета что-то грохнуло кажется, упал стул. Послышались торопливые шаги. Дверь распахнулась, и первым из кабинета выглянул Минхёк. Он увидел её скорчившуюся у стены, бледную, дрожащую. Увидел лужу у её ног, увидел, как она хватается за стену, будто не может устоять на ногах.

– Арисоль! — он бросился к ней, и в его голосе прозвучало беспокойство. – Что случилось?

Она подняла на него мутные, полные слёз глаза.

– Прости… – прохрипела она, голос её дрожал. – Я шла к тебе… и вдруг… мне так плохо… я не знаю, что со мной…

Она снова согнулась, и её снова вырвало, на этот раз уже только желчью. Арисоль кашляла, хваталась за стену, и её пальцы дрожали так, будто через них пропускали ток.

Из-за спины Минхёка вышла Джиюн. Её лицо было напряжено, в глазах читалась смесь брезгливости и чего-то ещё. Она смотрела на скорчившуюся Арисоль и молчала, поджав губы.

– Вызвать врача? – быстро спросил Минхёк, беря Арисоль под локоть. – Ты можешь идти? Давай я провожу тебя в медкабинет.

– Нет… нет, не надо… – Арисоль замотала головой, и несколько капель пота сорвались с её лба. – Я просто… я наверное съела что-то не то… такое бывает… мне уже лучше, правда…

Она подняла на него глаза, что Минхёк дрогнул. Его лицо смягчилось. Он поверил. Конечно, поверил. Кто бы не поверил в такое представление? Голоса внутри хохотали, аплодировали, выкрикивали «бис».

– Он купился!

– Посмотри на его лицо, он думает, что ты умираешь!

– А она… посмотри на Джиюн. Она не знает, что делать. Она видит тебя, и видит свою сестру. Она раздавлена.

Арисоль вытерла губы тыльной стороной ладони и медленно выпрямилась опираясь на стену.

– Я в порядке. – сказала она тихо. – Правда. Просто… не обращайте внимания. Минхёк, ты что-то хотел обсудить?

Минхёк переглянулся с Джиюн. Короткий, быстрый взгляд, которого Арисоль будто бы не заметила.

– Ничего срочного. – сказал он медленно. — Позже. Иди пока приведи себя в порядок.

– Да. – прошептала Арисоль. – Да, конечно. Простите за… это.

Она махнула рукой в сторону лужи и, шатаясь, побрела по коридору прочь. Каждый шаг давался ей с трудом, она специально спотыкалась, специально держалась за стену. Маска должна была оставаться безупречной до самого конца.

Только за поворотом, убедившись, что никто не видит, она выпрямилась. Плечи расправились. Подбородок поднялся. Глаза высохли, и в них больше не было ни следа слабости. Только холодный, расчётливый блеск.

– Ну что? – прошептала она одними губами, обращаясь к голосам внутри.

– Потрясающе. – отозвались они хором.

Она усмехнулась и пошла в тренировочный зал. Там её ждали Наён и Сохи.

А Минхёк и Джиюн пусть пока думают, что она сломленная. Пусть думают, что она у них на крючке.

Следующие несколько дней слились в один бесконечный, изнурительный, но почти счастливый марафон.

Арисоль приходила в агентство рано утром, когда солнце ещё только золотило верхушки небоскрёбов за окнами тренировочного зала, и уходила поздно вечером, когда те же окна становились чёрными зеркалами. Она танцевала до жжения в мышцах. Она повторяла связки снова и снова, пока движения не впечатывались в тело на уровне рефлексов, пока музыка не начинала звучать у неё в голове даже в тишине.

Она начала есть. Три раза в день. Завтрак, обед, ужин. Маленькими порциями, медленно, с паузами, но ела. Каждый кусочек отдавался знакомым спазмом в горле, каждый глоток бульона вызывал тошноту.

А они улыбались. Наён каждый раз, когда видела пустую тарелку, вспыхивала такой радостью, будто ей лично вручили главный приз. Она хлопала в ладоши, подпрыгивала на месте и тут же бежала за добавкой, даже если Арисоль протестовала. Сохи молча прижималась к ней плечом, и стояла так несколько долгих секунд, ничего не говоря, но её влажные глаза красноречивее всяких слов.

– Ты идёшь на поправку. – говорила Наён каждый день. – Я же говорила! Я знала! Ещё немного и ты будешь в полном порядке.

– Мы с тобой. – добавляла Сохи тихо.

Арисоль улыбалась в ответ. Кивала. Позволяла им верить. А по ночам лежала без сна, глядя в потолок, и слушала голоса. Они не исчезли. Они просто стали тише, словно ушли в спячку, и теперь ворочались где-то на дне сознания, изредка подавая признаки жизни, шёпотом, смешком, короткой фразой, брошенной в тишину.

– Они верят тебе, такие наивные.

Она не отвечала. Просто лежала, дышала и ждала утра.

Группа SIRENS заметила перемены в их группе. Это случилось на третий день, когда обе группы столкнулись в общем холле перед репетиционными залами. Джиюн шла первой, за ней тянулись Ария и Ёна. Но сегодня в их взглядах появилось что-то новое. Любопытство? Арисоль заметила это краем глаза, пока Наён что-то щебетала ей на ухо.

– Смотри-ка. – тихо проговорила Ария. – Арисоль сегодня не похожа на привидение.

– И правда. – подхватила Ёна, чуть громче. – Кажется, кто-то наконец-то научился есть. Поздравляю.

Это прозвучало как насмешка, но в голосе не было прежней уверенности. Джиюн ничего не сказала. Она лишь прошла мимо, задержав на Арисоль взгляд на долю секунды. И в этом взгляде было что-то, чему Арисоль не могла подобрать название. Не вражда. Не презрение. Что-то более сложное.

– Не обращай внимания. – шепнула Наён. – Они просто завидуют.

– Завидуют тому, что я ем? – усмехнулась Арисоль.

– Тому, что ты возвращаешься. Они боятся. Мы сильнее, когда ты с нами.

Минхёк приходил на репетиции, садился в углу и делал вид, что просматривает бумаги. Но Арисоль чувствовала его взгляд. Он следил за каждым её движением, как она танцует, как общается с девочками, как пьёт воду из бутылки. Он искал трещины в маске. Искал доказательства того, что она связана с Эдемовым садом. Иногда он подходил, якобы случайно, и спрашивал.

– Арисоль, как самочувствие?

– Прекрасно, Господин Минхёк. Спасибо за заботу.

– Ешь нормально?

– Как видите.

— Рад. Очень рад. Продолжай в том же духе.

Она улыбалась ему, той самой улыбкой, которую он хотел видеть. И он отступал, сбитый с толку. Он не понимал, не мог понять, играет она или действительно идёт на поправку. Голоса внутри тихо посмеивались.

– Бедный Минхёк. Он так старается. А правда ускользает у него между пальцев.

А потом настал день шоу. Огромная сцена, миллионы зрителей, прямой эфир. Менеджеры сновали туда-сюда с костюмами и реквизитом, стилисты колдовали над причёсками, визажисты носились с кистями и палетками. Наён не могла усидеть на месте, Сохи, наоборот, затихла, ушла в себя, она всегда так делала перед важными выступлениями. А Арисоль...

Арисоль держалась. Она улыбалась, шутила с девочками, позволяла визажисту красить себе лицо, позволяла стилисту затягивать корсет. Она даже съела половину рисового пирожка, который Наён заботливо сунула ей в руку. Но за час до выхода что-то сломалось.

Это началось незаметно. Просто сердце вдруг ударило чуть быстрее, чем нужно. Ладони стали влажными. Свет в гримёрной показался слишком ярким, режущим, как нож. Арисоль моргнула, пытаясь прогнать наваждение, но мир уже начал плыть. Звуки стали громче и Арисоль поняла: начинается. Она поднялась резко, едва не опрокинув стул.

– Я сейчас. – бросила она, не глядя на девочек. – В туалет. – и вышла, почти выбежала в коридор, не слыша, что ей ответили.

Туалетная комната встретила её стерильной белизной и запахом хлорки. Пусто. Арисоль ввалилась в ближайшую кабинку, заперла дверь дрожащими пальцами и прислонилась спиной к прохладной стене. Перед глазами всё поплыло, стены кабинки дышали. Пол качался, словно палуба корабля. Свет ламп мигал или ей только казалось? Она не могла понять, где заканчивается явь и начинается бред. Голоса, которые всё это время спали, проснулись. И они были в ярости.

– Ты думала, что сможешь от нас избавиться? Думала, что таблетки помогут?

Они смеялись. Арисоль зажала уши ладонями, но это не помогало, голоса звучали внутри, в самой сердцевине её мозга, и от них не было спасения.

– Замолчите... – прошептала она, но губы едва слушались. – Пожалуйста... не сейчас...

– Не сейчас? Именно сейчас! Ты стоишь на пороге. Через час ты выйдешь на сцену. И всё закончится так или иначе.

– Ты умираешь, разваливаешься, ты ничто.

Арисоль сползла по стене вниз, сжалась в комок на холодном кафельном полу. Сердце колотилось где-то в горле, в висках, в кончиках пальцев. Воздух стал густым, вязким, он не проходил в лёгкие, сколько бы она ни пыталась вдохнуть. Лёгкие горели. Грудь сжимало невидимым обручем.

Перед глазами проплывали образы. Дин на больничной койке. Мадам в красном, задыхающаяся на полу. Господин Нам, склонивший голову набок. Лицо Минхёка за дверью кабинета.

– Минхёк. – прошептал один из голосов, выделяясь из хора. – Ты же знаешь, что он враг. Он следит за тобой. Он хочет тебя уничтожить. Так почему он ещё жив?

– Убей его. – подхватил второй.

– Убей. Убей. Ты уже думала об этом, мы знаем. Ты представляла, как сжимаешь его горло, как у Мадам. Ты представляла, как он падает. Ты хочешь этого!

– Нет... – выдохнула она, зажмуриваясь. – Нет, я не... – стук в дверь кабинки заставил её вздрогнуть всем телом.

– Арисоль? – голос Госпожи Сумин прозвучал сквозь дверь. – Ты здесь?

Арисоль замерла. Сердце пропустило удар, потом ещё один. Она не могла ответить, горло сдавило так, будто её душили. Она только открывала рот, как рыба, выброшенная на берег, и хватала воздух.

– Арисоль? – повторила Госпожа Сумин, и в её голосе прорезалась тревога. – Ты в порядке? Ваш выход через десять минут. Девочки уже готовы. Я захожу.

– Нет! – выдохнула Арисоль, и голос её прозвучал хрипло. – Не входите. Я сейчас. Минуту.

– Хорошо. Жду снаружи. Поторопись.

Арисоль осталась одна в белой коробке кабинки. Одна с голосами, которые не хотели уходить. Она потянулась к сумочке. Пальцы дрожали так, что застёжка не поддавалась, она рванула её, почти сломав, и выудила блистер с таблетками. Она выдавила несколько штук на ладонь и закинула в рот, давясь. Таблетки царапнули горло, но прошли. Она ждала. Секунда, две, три... Лучше не стало.

Сердце всё так же колотилось. Воздух всё так же не проходил. Голоса всё так же смеялись, тише, но всё ещё там, на грани.

– Таблетки не помогут. Ты же знаешь...

– Ничто не поможет. Ты умираешь. Полгода это максимум.

– Ты чувствуешь как тело отказывает? Как разум крошится по краям?

– Заткнитесь. – прошептала она.

Но голоса не заткнулись. Они затихли, но не ушли. Просто затаились, как змеи в траве. Арисоль поднялась. Ноги держали плохо, но она заставила их слушаться. Отодвинула щеколду, вышла из кабинки. Перед зеркалом остановилась.

Из отражения на неё смотрела не она. Бледная, с расширенными зрачками, с дрожащими губами. Концертный макияж, нанесённый лучшим визажистом, только подчёркивал ужас в глазах. Она смотрела на себя и не узнавала.

– Это ты. – услужливо подсказал голос. – Настоящая ты. Без маски.

Она резко подняла руки и похлопала себя по щекам. Кожа загорелась, кровь прилила к лицу, и в глазах немного прояснилось.

– Ты справишься. – прошептала она своему отражению. – Ты должна.

Госпожа Сумин ждала её у дверей. Она не спросила, что случилось. Не стала читать нотаций, не стала торопить. Просто посмотрела на неё долгим, внимательным взглядом, который видел всё: дрожащие пальцы, и красные пятна на щеках, и тень, затаившуюся в глубине зрачков.

Вместо этого она шагнула вперёд, взяла ладони Арисоль в свои и сжала их крепко. Её пальцы были тёплыми и сухими, и это прикосновение вернуло Арисоль в реальность лучше всяких таблеток.

– Послушай меня. – сказала Сумин негромко, но твёрдо. – Я редко это говорю. Ты знаешь. Я вообще не люблю хвалить до того, как работа сделана. Но сейчас я скажу. – она помедлила, подбирая слова. – Я горжусь тобой, Арисоль. Не важно, что будет сегодня на сцене. Не важно, победите вы или нет. Ты уже сделала больше, чем кто-либо мог ожидать. Ты вернулась. Ты борешься. И этого достаточно.

Арисоль почувствовала, как к глазам подступают горячие, жгучие слёзы. Она сглотнула ком в горле и улыбнулась. На этот раз улыбка вышла настоящей.

– Спасибо, Госпожа Сумин. – прошептала она.

– Не за что. – Госпожа Сумин кивнула и отпустила её руки. – А теперь соберись. Твой выход через семь минут. Твои девочки ждут тебя в гримёрке. Иди и покажи им, что ты лидер.

Арисоль глубоко вдохнула. Воздух всё ещё был тяжёлым, сердце всё ещё колотилось быстро, но паника отступила. Голоса притихли, загнанные в угол усилием воли и чудом.

– Я покажу. – сказала она.

И пошла в гримёрку. Туда, где её ждали Наён и Сохи.

В конце концов, ей осталось жить меньше полугода. Она всё равно сойдёт с ума рано или поздно. Но сегодня она ещё здесь. Сегодня она ещё дышит, она ещё может танцевать.

Стадион гудел. Воздух вибрировал, пропитанный ожиданием, и даже за кулисами, в полумраке технических коридоров, Арисоль чувствовала его кожей. Он проходил сквозь стены, сквозь тяжёлые портьеры, сквозь грудную клетку и отдавался где-то в солнечном сплетении.

– Боже, как их много. – прошептала Сохи, выглядывая в щель между кулисами. – Я никогда не видела столько людей. Никогда.

– А я видела. – отозвалась Наён, но голос её дрожал. – Наверное. Но сейчас мне кажется, что впервые.

Они стояли втроём у самого выхода на сцену. Госпожа Сумин застыла позади, только пальцы её, сжимавшие планшет, выдавали напряжение.

– Девочки. – сказала она. – Помните: вы GOOD. Вы не просто группа. Вы семья. И что бы ни случилось сегодня, вы уже победили. Потому что вы здесь. Потому что вы вместе. Слышите меня?

– Слышим. – ответила Наён.

– Слышим. – эхом отозвалась Сохи.

Арисоль промолчала. Она смотрела на полоску света, что пробивалась сквозь щель между портьерами, и слушала голоса, не те, что внутри, а другие, голос стадиона, голос толпы, голос миллионов. Настоящие. Живые. Они перекрывали всё остальное.

– Твой выход, королева. – шепнул один из внутренних голосов, но в нём не было насмешки.

На сцену вышел ведущий. Его голос разнёсся над стадионом:

– Добрый вечер, дамы и господа! Добро пожаловать на Queendom! Сегодня ночь, которая изменит всё! Сегодня ночь, которую вы запомните навсегда! Вы готовы?!

Стадион взорвался. Сотни голосов слились в единый крик, и Арисоль почувствовала, как этот крик больно ударил в грудь.

– Тогда встречайте! Группа, которую вы ждали! Та, что зажгла сердца миллионов! Встречайте GOOOOOOD!

Прожекторы ударили в глаза. Музыка взревела. И они вышли.

Арисоль ступила на сцену первой, как и положено лидеру. Наён и Сохи шли по бокам, чуть позади, и их присутствие ощущалось как два крыла за спиной. Сцена была огромной, светящийся пол, экраны по бокам, пиротехнические установки, что уже выбрасывали первые искры. А за пределами сцены, море. Море людей, огоньков, голосов.

Фанаты кричали. Визжали. Выкрикивали их имена:

– А-РИ-СОЛЬ! А-РИ-СОЛЬ!

– НА-ЁН!

–СО-ХИ!

– GOOD! GOOD! GOOD!

Арисоль на мгновение замерла. А потом повернулась к девочкам и подмигнула. Совсем как в старые времена, когда они ещё были просто стажёрками и мечтали о большой сцене. Наён поймала этот взгляд и широко улыбнулась. Сохи едва заметно кивнула. И они начали.

Музыка гремела. Первый бит, первый аккорд, и тела сами вспомнили каждое движение. Они танцевали слаженно, синхронно, как единый организм. Каждый поворот, жест, каждый прыжок были отработаны, но сегодня в них было что-то ещё. Страсть. Огонь.

Первой запела Наён. Её звонкий голос, взмыл над стадионом, как птица. Он прорезал гул толпы, пронзил воздух и полетел вверх, к самым дальним рядам, где сидели те, кто мог видеть сцену только на экранах. Наён всегда так пела. Она закрыла глаза, прижала руку к груди и выводила первые строки с такой искренностью, что по залу пронеслась волна вздохов. Её голос дрожал на высоких нотах от избытка чувств, и это дрожание пронимало до мурашек.

А потом вступила Сохи. Её партия была глубокой. Она, как дым, заполняя каждую щель, каждую паузу, каждое пространство между битами. Сохи пела с закрытыми глазами, чуть покачиваясь в такт, и её голос обволакивал, укутывал, как тёплый плед. Там, где Наён брала высотой, Сохи брала глубиной. И вместе они создавали тот самый звук, что когда-то сделал GOOD знаменитыми.

Арисоль подхватила припев. И вот тут они стали единым целым. Сплелись в тугой узел, в унисон, что ударил в зал, как волна.

Наён крутанулась в повороте, её юбка взметнулась серебряным колоколом. Сохи сделала резкий, ломаный жест, тот самый, что фанаты обожали снимать на замедленной съёмке. Арисоль была центром, осью, вокруг которой вращался их танец. Но она не затмевала их, она держала их, как стержень, позволяя каждой сиять.

Стадион визжал. Сотни вспышек расцветали, как полевые цветы после дождя, одни, вторые, третьи, сливаясь в сплошное сияющее полотно. Световые палочки качались в такт музыке, образуя волны различных цветов.

Когда песня закончилась на высокой, пронзительной ноте, последний аккорд, последний взмах рук, последний замерший кадр, толпа взревела.

Арисоль тяжело дышала, чувствуя, как капли пота стекают по вискам. Она повернулась к Наён, та сияла, раскрасневшаяся, счастливая, и в глазах её стояли слёзы восторга. Сохи, всегда сдержанная, сейчас широко улыбалась.

– Мы сделали это. – прошептала Наён слегка присев.

– Мы. – так же беззвучно ответила Сохи.

Арисоль улыбнулась. А потом вышла вперёд к краю сцены, туда, где свет прожекторов был ярче всего. Она подняла руку, и толпа начала стихать, не сразу, постепенно, как затихает шторм. Арисоль ждала, тяжело дыша. Чувствовала, как капли пота стекают по вискам, как колотится сердце от адреналина.

– Спасибо. – сказала она в микрофон, и её голос разнёсся над притихшим стадионом. – Спасибо вам всем. Вы даже не представляете, что это для меня значит, находясь здесь среди такой толпы.

Короткая пауза. Она обвела взглядом толпу.

– Я знаю, многие из вас волновались за меня, переживали. И я хочу сказать вам... – она помедлила, подбирая слова, голос чуть дрогнул, но она удержала его. – Я иду на поправку. Это правда. Румянец на моих щеках, который вы видели, не накрашенный. Я ем, борюсь, и я вернулась.

Стадион взорвался. Такого крика она не слышала никогда. Он был громче музыки. Фанаты кричали, плакали, обнимались. Сотни световых палочек взметнулись в воздух, образуя море огней.

– АРИСОЛЬ! АРИСОЛЬ! АРИСОЛЬ!

Наён и Сохи подошли к ней сзади, встали по бокам, обняли крепко. Арисоль почувствовала, как на плечо капают слёзы Сохи, как Наён дрожит всем телом, пытаясь не разрыдаться. И сама она улыбалась сквозь слёзы.

– Спасибо. – повторила она в микрофон, и голос её сорвался, но это было не важно. – Мы вас любим.

Ведущий вышел на сцену, когда они уходили под гром оваций и криков. За кулисами их встретила Госпожа Сумин. Она ничего не сказала, просто кивнула, и в этом скупом кивке было больше похвалы, чем в иных речах.

– Я объявляю голосование! – голос ведущего гремел над стадионом. – Доставайте телефоны! Выбирайте своего победителя! Кто станет королевами Queendom? Решать вам!

На огромных экранах загорелись имена групп. GOOD. SIRENS. И другие сильные и достойные соперницы. Но для Арисоль сейчас существовали только её девочки. Только её группа. Только её семья.

Они ждали в специальной комнате, вместе с другими участницами. Наён не могла усидеть на месте, ходила из угла в угол, кусая губы. Сохи, наоборот, замерла на диване, прижимая к груди подушку, и смотрела в одну точку.

Джиюн сидела напротив как струна, ничем не выдавала волнения. Только пальцы её, сжимавшие подлокотник, были белыми от напряжения.

Арисоль смотрела на экран. Там шли бесконечные минуты рекламы, интервью с другими группами, кадры с репетиций. А в голове всё ещё звучала музыка. Всё ещё гремели аплодисменты.

– Ты сделала это. – прошептал голос внутри. – Ты действительно сделала это.

Час спустя их снова вызвали на сцену. Все группы выстроились в ряд, сверкающие костюмы, напряжённые лица, сцепленные руки. Свет софитов был ослепительным. Камеры летали над сценой на кранах, снимая каждое движение, каждую эмоцию. Миллионы зрителей смотрели прямой эфир.

Ведущий вышел в центр, держа в руках запечатанный конверт. Золотой, с красной сургучной печатью, символ Queendom. Он поднял его над головой, и стадион затих.

– Дамы и господа! Вот он! Момент истины! Результаты голосования у меня в руках! Сотни тысяч голосов! И победитель...

Он выдержал долгую, мучительную паузу. Арисоль почувствовала, как Наён сжимает её руку с такой силой, что хрустят костяшки. Сохи зажмурилась.

– Победитель Queendom... группа... – треск вскрываемого конверта. Шелест бумаги. – GOOOOOOD!!!

Конфетти ударило в потолок и закружилось золотым дождём. Заиграла торжественная узыка торжественная. Прожекторы заметались по сцене, выхватывая их ошеломлённые, счастливые, залитые слезами лица.

Наён закричала. Она подпрыгнула на месте и бросилась обнимать Арисоль, едва не сбив её с ног.

– Мы победили! Арисоль, мы победили! Боже, я не верю! Не верю!!!

Сохи не кричала. Она просто вцепилась в плечо Арисоль, уткнулась лицом в её костюм и затряслась в беззвучных рыданиях. Слёзы текли по её щекам, смывая тушь, но она не замечала.

– Ты... это всё ты... – шептала она сквозь всхлипы. – Ты наш лидер... ты наша...

Арисоль обняла их обеих крепко и улыбалась. По её лицу тоже текли слёзы. Впервые за долгое время она плакала не от боли и страха, а от счастья.

Фанаты орали. Световые палочки образовывали гигантские буквы: GOOD. Конфетти всё падало и падало, устилая сцену золотым ковром. Ведущий что-то говорил в микрофон, но его никто не слышал, слова тонули в общем гуле.

Арисоль подняла глаза и встретила взгляд Джиюн. Лидер SIRENS стояла в стороне, вместе со своей группой. Её лицо было бледным, но неподвижным. Только желваки ходили на скулах. Она смотрела на Арисоль, а потом фыркнула. Отвернулась, поджав губы, и что-то бросила своим девочкам. Те закивали, пряча глаза.

Арисоль сжала Наён и Сохи ещё крепче и посмотрела в зал, туда, где тысячи людей праздновали их победу. Туда, где сияли огни.

– Мы победили, — сказала она тихо. – Мы сделали это.

И на одно короткое мгновение — всего на миг, она почувствовала себя живой. По-настоящему живой. Голоса внутри молчали. Даже они не имели портить этот момент.

***

Дин вернулся в агентство под вечер. Его выписали только сегодня, он ещё чувствовал себя чужим в собственном теле, слабость цеплялась за плечи, как намокший плащ, а под рёбрами при каждом резком движении что-то неприятно тянуло. Но он не мог больше лежать. Не мог смотреть на белые стены, вдыхать больничный запах и ждать, пока мир за окном развалится без него. Поэтому он собрал вещи, расписался в бумагах и уехал.

Сонхва ждал его у входа в PJK Entertainment, стоял прислонившись плечом к колонне, и лениво листал ленту в телефоне. Завидев друга, он выпрямился, сунул телефон в карман и широко улыбнулся.

– Ну наконец-то! – он шагнул навстречу и хлопнул осторожно Дина по плечу, помня о его состоянии. – Я уж думал, ты там навсегда поселился.

– Очень смешно. – Дин поморщился, но уголки губ дрогнули. – Лучше бы встретил с рамёном.

– Рамён само собой. – отмахнулся Сонхва. – Но сначала ты должен кое-что увидеть. Пойдём, у меня запись.

Они прошли в пустую комнату отдыха для персонала, где стоял старенький диван, вечно мигающий кофейный автомат и большой телевизор на стене. Сонхва усадил Дина, убедился, что тому удобно, и только потом включил запись.

– Queendom. – пояснил он, усаживаясь рядом. – Сегодняшний эфир. Я записал. Ты должен это видеть.

На экране вспыхнула заставка, и ведущий объявил выход GOOD.

Дин смотрел, не отрываясь. Он видел, как они вышли на сцену в мерцающих костюмах, три силуэта в лучах прожекторов. Арисоль шла первой. И он заметил то, чего не видел уже много месяцев: в её походке снова была сила.

– Смотри, смотри. – зашептал Сонхва, хотя в комнате никого, кроме них, не было. – Сейчас начнётся.

– Хороши, — пробормотал Дин. — Очень хороши.

– Я ж тебе говорил! – Сонхва ткнул его локтем в бок. – Ты посмотри на них. Это не просто выступление. Это...

– Триумф. – закончил за него Дин.

И тут вступила Арисоль. Дин замер. Он видел каждое её движение, как она танцует, поёт, как держит микрофон. Она была другой. Не той бледной, дрожащей, что сидела у его больничной койки и отдёргивала руку. Не той, что смотрела сквозь него, пряча тайну. Сейчас она была живой. Настоящей. И румянец на её щеках, тот самый, о котором уже трубили все новостные каналы, был виден даже на записи.

– Они голосование объявили. –сказал Сонхва, когда выступление закончилось и ведущий снова вышел на сцену. – Я, конечно, проголосовал за наших.

– Я тоже. – тихо ответил Дин.

– Ты? – Сонхва удивлённо обернулся. – Ты же в больнице лежал.

– Телефон у меня не отбирали. Я проголосовал. За GOOD.

Сонхва усмехнулся и покачал головой.

– Ну ты даёшь. Даже с больничной койки умудрился.

– Это Арисоль. Я не мог не...

На экране тем временем объявили результаты. Сонхва затаил дыхание, хотя уже знал, чем всё закончится.

– GOOOOOOD!!!

Конфетти. Музыка. Крики. Наён прыгает, Сохи плачет, Арисоль улыбается, обнимая их обеих. Дин смотрел на экран и чувствовал, как в груди разливается тепло, давно забытое, почти болезненное.

А потом Арисоль вышла вперёд.

– Я иду на поправку. – сказала она со сцены, и её голос, чуть дрогнув, разнёсся над многотысячной толпой. – Румянец на моих щеках он не просто так. Я ем, борюсь, и я вернулась.

Сонхва замер. Дин перестал дышать. В комнате повисла тишина, такая глубокая, что было слышно, как гудит кофейный автомат в углу.

– Она сказала... – начал Сонхва, но осёкся.

– Я слышал. – голос Дина прозвучал глухо.

– Но это же... – Сонхва повернулся к нему, и в его глазах читалось искреннее, почти детское недоумение. – Это хорошая новость. Она идёт на поправку. Она здорова.

Дин молчал. Он смотрел на замерший экран, где Арисоль всё ещё стояла, обняв своих девочек, а конфетти всё ещё падало золотым дождём. Он смотрел на её улыбку, и что-то в этой улыбке, что-то почти неуловимое, какой-то изгиб губ, какая-то тень в глазах, не давало ему покоя.

– Я не знаю. – сказал он наконец. – Не знаю, Сонхва. Я хочу верить. Очень хочу.

– Но?

– Но ты же сам видел её тогда, в больнице. Ты видел её лицо, когда она выгнала тебя из палаты. Это не лицо человека, который идёт на поправку. Это лицо человека, который... – он занялся.

– Который что?

– Который что-то скрывает.

Сонхва откинулся на спинку дивана и потёр переносицу. Праздничное настроение ушло, сдулось, как проколотый шарик.

– Может, ты просто слишком мнителен? – спросил он без особой надежды.

– Может. – ответил Дин. – Может, и так.

***

В клубе «Эдемов сад» было тихо. Здесь никогда не гремела музыка так, как в обычных клубах. Здесь никогда не толпились танцующие. «Эдемов сад» был другим местом, куда приходили не за весельем, а за сделками. За тайнами. За пороками, завёрнутыми в бархат и припорошенными золотой пудрой.

В отдельной ложе, вдали от посторонних глаз, в кресле с высокой спинкой сидел Эдем. Его лицо было скрыто полумраком, только кончики пальцев, унизанные тяжёлыми перстнями, поблескивали в свете одинокой лампы. Перед ним на низком столике стоял раскрытый ноутбук. На экране прямой эфир Queendom. Тот самый момент.

– Я иду на поправку. – прозвучало из динамиков.

Эдем смотрел. Слушал. А потом его губы медленно раздвинулись в улыбке. Так улыбается змея, глядя на мышь, которая ещё не знает, что уже поймана.

– Идёшь на поправку, значит? — проговорил он негромко, и голос его был мягким, почти ласковым. Он взял со столика бокал с тёмной жидкостью, покрутил в пальцах, вглядываясь в игру света на гранях хрусталя. – Моя дочь идёт на поправку.

Он сделал глоток.

– Что ж, дитя моё. – прошептал он в полумрак, и глаза его блеснули, отражая свет экрана. – Если ты хочешь лечиться... я устрою тебе лечение. Такое, какое ты заслужила. Будет тебе больно, очень больно. Без боли не бывает настоящего лекарства.

Он отставил бокал и захлопнул ноутбук. Ложа погрузилась в полную темноту, и только кольца на его пальцах ещё мерцали, как угли догорающего костра.

– С возвращением, Арисоль. – прошелестел его голос из мрака. – Я ждал тебя.