Мой рецепт выживания в мире магии. Том 1

1. За хлебом в другой мир

Из наушников звучала мелодия игры, заглушающая голос моей жены. В темноте комнаты лишь экран компьютера подсвечивал её перекошенное яростью лицо. Я просто смотрел, как она беззвучно открывает рот, брыжжа слюной и явно ни о чём хорошем не повествуя. Я же косил глаза на экран, понимая, что противник отжимает паузу. Левой рукой я продолжал отчаянно жать F9, но, кажется, ничего не получалось: игра продолжалась, со мной или без меня.

Мне оставалось лишь смотреть на когда-то любимую женщину, не понимая, как мы вообще к этому пришли. Это я всё испортил или нас испортил быт? Под глазами Тани залегли тени, лоснящиеся тёмные волосы были собраны в неаккуратную гулю, а в уголках губ присохла слюна. Интересно, который сейчас час? Из-за задвинутых штор непонятно — ещё ночь или уже утро. Но учитывая, что истеричная женщина продолжала орать, то… может, даже и день.

Блин, обидно, конечно, что катку не даёт закончить. Может, уйдёт? Всё-таки рейтинг… Но уходить она точно не собиралась, замахиваясь и ударяя по наушникам, чтобы они с меня слетели. Чёрт! Моя последняя броня! Теперь я гол и беззащитен. Хоть Сирены в тиме нет, но её ульт меня всё же оглушил:

— …не вылезая из своего компьютера, Арсений! Работа — игры, игры — работа! Да тебя в жизни больше ничего не волнует, кроме шиномонтажки и клавиатуры!

В этом она была не права: я вообще-то клаву давно не менял, а вот внутренности компа сам собирал. Я любил своё железо, любил копаться в ПК даже сильнее, чем под капотом. Но этой женщине не была нужна правда, а только повод, чтобы я слил рейтинг. Разве раньше её так уж волновали мои увлечения? Помню, мы начинали с того, что она приходила без трусиков, отвлекая моё внимание, и мы чудесно проводили ночь.

Тогда мне не хотелось чуть свет садиться за комп, надевать наушники и бежать. Что непонятного в том, что бесконечный ор ещё никому не приносил счастья? Нет, она не Сирена, она Баньша. Не хватает только духов, чтобы они ещё и по почкам меня хреначили, пока она орёт.

— …ничего полезного даже не делаешь! Хоть бы раз поднял свою жопу, или она уже срослась с этим чёртовым стулом?! Ты хоть кусок хлеба домой принёс? Я Золушка тебе? Может, рабыня? Ты что думаешь, вокруг тебя все звёзды сошлись?!

Я почти не вслушивался в слова, да и зачем? Она орёт их дважды в день — когда я ухожу на работу и когда прихожу с неё. И не волнует человека, что я горбачусь в сервисе по двенадцать часов, чтобы она ручками этими наманикюренными в ресторане посуду не мыла. Но после работы я всё равно не могу проводить время так, как хочу. Вообще не могу делать ничего, что нужно мне. Играть, встречаться с друзьями, пить пиво.

Спасти эти отношения уже нельзя. Это понимали мы оба, но действовали по-разному. Я предпочитал ждать, когда всё само собой изменится, жена же — пыталась свести меня в могилу. Хотя я вообще удивлён, что женат: у женщин я никогда особого спроса не имел. Они вообще обычно выбирают методом «чем хуже, тем лучше». Ну или кошелёк потолще. Как-то моё свидание закончилось на том, что дама увидела, что у меня не яблочко, а китайский телефон.

Хотя в том случае это даже к лучшему.

— …или собирай свои вонючие манатки и проваливай! — на этой реплике я уже немного включился в реальность.

Куда я пойду из своей-то квартиры?

Хотелось отлить, но скандал пока только разгорался. Жаль в нём нельзя было поставить паузу ну или сбегать, пока сидишь в таверне…

— Ты вообще слушаешь, что я говорю?! — жена дёрнула за наушники, пытаясь отобрать их. — Хоть бы хлеба домой купил!

Когда она потянула за наушники, подключенные к компу, то шаткая, собранная самостоятельно, очень любовно лелеянная — вся конструкция полетела на пол. Повисла тишина. Я смотрел на своё усталое лицо в отражении погасшего монитора, в неоновом свете с клавиатуры. В голубых глазах потрескавшиеся капилляры, тёмные волосы прихвачены назад обручем жены…

Сначала тяжело, безысходно вздохнув, я понял, что малой кровью всё не кончится. Осознав масштаб потерь, вскочил, глядя на жену и хватаясь за голову. Так молча, пребывая просто в каком-то шоке и повторяя себе, что нельзя бить женщин, я и стоял, сжимая губы в тонкую белую линию. Таня что-то лепетала, почти обвинительно, что я сам должен был следить за своими поделками, что сделано плохо, что говном склеено.

Как же просто ей было это говорить, она ведь не впахивала, чтобы на внутренности заработать, комп не сама собирала, она же даже не понимает, как сильно задолбала!

— Хлеба купить?.. — тихо, но с лёгкой хрипотцой смешка проговорил я. — Хлеба?..

Развернувшись, просто направился в коридор, где, сунув ноги в ботинки, схватил куртку. Накинув её на плечи, я провернул замок, громко хлопая дверью. В подъезде холод сразу забрался под расстёгнутую куртку, но я и не заметил, угрюмо спускаясь вниз. Нужно немного остыть, взять себя в руки и наконец обсудить развод и её переезд к чёртовой, то есть её, матери!

Улица встретила меня лёгким ветром, забравшимся в волосы и ноздри. А лучше бы сразу в голову, чтобы развеять оставшийся осадок, который всё сильнее давил на мысли. Я больше сбежал прогуляться, чем действительно хлеба купить, но лучше совместить приятное с полезным. Жаль, телефон не взял, там карта, теперь придётся милостыню на хлеб собирать. Но, похлопав по карманам, нашёл как раз полтинник, направляясь в сторону магазина.

Зато на улице я узнал, что меня ждало весеннее утро, практически рассвет. В круглосуточном никого не было, конечно, что за придурок, кроме меня, выберется в такую рань. Автоматические двери разъехались, пропуская меня внутрь, дохнуло теплом и запахом свежего хлеба. Ночь ещё длинная, так что неудивительно, что пекарня уже во всю работала, пока субботним утром остальные отсыпались.

Завис ненадолго у прилавка с хлебом, держа буханку в руках и глядя на улицу. Я так неимоверно устал. Мир ведь настолько прекрасен; я мог бы посвятить жизнь путешествиям, наблюдению за птицами, покорению океана или космоса. Жаль, что ничего из этого я не умею, да и вообще особыми амбициями не отличался никогда. Но нужно что-то менять, стать с разводом другим человеком. Заняться спортом, может даже мотоцикл купить! Денег-то у меня сразу больше станет, как уйдёт мёртвый груз!

Расплатившись, я даже не стал забирать сдачу. Широкий жест подаренных семи рублей. То-то же, вот она лакшери жизнь начинается. Автоматические двери снова разъехались, а я бодренько зашагал вперёд. Вдохнул полной грудью утреннюю свежесть, сжимая французский батон в бумажном пакете. Я нёс его, как меч, символ перемен. Не хотел жрать дешёвый нарезной хлеб, выслушивая бесконечные оры жены, что я плохо закрыл пакет. Не-ет, теперь меня ждёт хрустящая корочка, пористая мякушка и какой-нибудь паштетик.

И главное — никто не будет на меня орать. Ну благодать же! Этот чёртов батон пах… свободой, моим освобождением! Концом рабства! Размахивая им по амплитуде, зашёл в подворотню, замирая и морщась. Весь настрой разом спал, когда я увидел в утренней красоте грязь мокрой улицы, большую лужу и туман. Видно, среди серых высоток была своя экосистема, собравшая гнетущую атмосферу.

Но я не хотел проходить мимо, так что осторожно пытался обойти расплывшегося монстра, поселившегося в разбитом асфальте. Об этой луже впору было слагать легенды! Меня опять это развеселило, особенно, когда я пяткой всё же вляпался, промочив ботинок. А и пофиг! Приду да и посушу, мне теперь и море по колено! Как же просто жить, когда решение уже принято и можно перестать изводить себя непонятками!

Я так и шёл: размахивая батоном, удивляясь плотному сизому туману. Как в кальянной, честное слово. О, точно! Нужно созвать друганов, сесть в барчике каком, покурить… Но чем дальше я шёл, тем сложнее оказывалось отвлекать себя весёлыми мыслями. Этот проулок был не таким уж и долгим, чтобы десять минут через него чесать. Ещё и пока в ботинке хлюпает…

Но скоро туман стал рассеиваться, и я наконец вышел, поворачивая и понимая, что… умотал куда-то не туда. Резко развернувшись на пятках, не увидел серой стены дома и тяжёлого тумана — вместо этого там было то же самое, что и спереди. Деревню, причём совсем не весеннюю. Не было ни луж, ни слякоти, только поля зелёной травы да маленькие домики, тянущиеся вдаль.

Хлопая глазами, я ещё пару раз покрутился, пытаясь понять, как можно было настолько не туда свернуть, чтобы оказаться в совершенно незнакомом месте?!

Сначала немного растерявшись, я постоял, глядя на то, как в деревне просыпается жизнь. По дороге вдалеке ехала телега, поскрипывая колёсами, её тянула старенькая лошадь с облезлыми боками. Первой здравой мыслью было то, что я в игре, просто пропустил момент, когда купил и стал играть, но батон в моей руке говорил красноречивее всего — что я сошёл с ума! Не жил хорошо, нечего и начинать! А то ишь, богатей, что делать-то теперь?!

Я попал в другой мир, вооружённый только французским багетом!

Даже семь рублей, собака, не забрал!

И чёрт бы побрал все мои выражения, потому что я сразу же услышал позади рычание. Местные собаки, очевидно, не очень были рады чужестранцу, стоящему около их деревни, ещё и непонятно что замышляющему. Медленно я повернулся, понимая, что меня окружила небольшая стая, причём явно недружелюбно настроенная! Они морщили носы, пригибались к земле, готовые наброситься.

И я знал, что бежать нельзя, но почему-то побежал, чавкая мокрым ботинком. Свора бросилась за мной, а я нёсся не разбирая дороги. Нырнул между небольшими домиками, повис на шатком заборе, пытаясь перелезть. Мешал батон, который я берёг, как последнее напоминание о своей свободе. За штаны на заднице меня ухватили зубами, скидывая обратно на тропинку.

Один из псов схватил меня за рукав, стаскивая куртку и разрывая её в клочья. Оставшись в домашней майке, я попытался отбиться, махая батоном перед животными. Попав по шерстяной башке, чуть напугал остальных, освобождая себе пространство для манёвра.

Перекатившись по траве, я вскочил, выставляя перед собой багет как оружие. Переводил его с оскалившейся морды на морду, лихорадочно соображая, куда бежать и что делать. Псы явно не собирались ждать моего решения, снова прыгнув. Они завалили меня на землю, вырывая из рук французского друга. Несколько собак тут же принялись его рвать, пока меня ждала такая участь.

Закрыв лицо руками, я свернулся в клубок, уже чувствуя дыхание смерти.

— А ну пшли вон, дармоеды проклятые! — услышал я старческий голос, сразу чувствуя, как давление ослабилось. — Нечаго в моей деревне людей жрать! Кто за его похороны платить будет? Вы, нахлебники проклятые?!

Услышав про похороны, я тут же с удивлением выглянул из-за своих рук. Тот самый старичок, управлявший повозкой, тут же снова стегнул кобылку, равнодушно продолжая дорогу. Я хотел поблагодарить его, но было уже некого. Так что я осторожно поднялся, осматривая себя и не находя даже крови погибшего французского товарища. И крошки не оставили, ироды!

Отряхнувшись от земли и шерсти, осторожно поковылял, хромая на одну ногу, что подвернул, убегая. Я пока не знал, куда шёл — хотел просто выйти из этого непонятного места. Заприметил невдалеке холм, на который решил подняться, чтобы осмотреться. Но, пока выбрался из деревеньки, заметил небольшой указатель, на котором было только название «Изумрудное».

Ещё раз взглянув на деревню, в очередной раз заметил только траву и маленькие домики. Ну и где изумруды-то? Продолжив путь на холм, я искренне надеялся увидеть с него путь домой. Это всё, конечно, очень интересно, только я не этого хотел! Не об этой свободе я размышлял, не этого покоя просил! Я же, как герой старых анекдотов, ушёл за хлебом и пропал на десять лет. И ладно бы вернулся, так не знаю как!

Буквально на четвереньках взобравшись по крутому холму, я встал на вершине, снова чувствуя, как ветер подхватывает волосы. В лучах тёплого солнца мне открылся вид на город неподалёку. От него к деревне вела небольшая дорожка, по которой и ехал спасший меня дед на лысоватой кобыле. Там уже, ещё выше, в самом центре города, виднелся огромный замок, видно который было даже с такого расстояния.

И вот он уже мог называться изумрудным: такое количество драгоценностей отражало свет от его стен и крыши. Ну а снизу раскинулся и сам город, небольшой, но симпатичный. В нём уже копошился муравейник жителей, спешивших по своим делам. Мне издалека показалось, что уж слишком всё какое-то средневековое. Девушки в передниках с корзинками, мужики в чём-то непонятном мотаном.

Меня неожиданно накрыло странной тенью, и я задрал голову, чтобы увидеть этот низколетящий бесшумный самолёт.

И у него, как оказалось, было два крыла, морда, мощные лапы и здоровенный хвост. Громадный красный дракон летел в город среди бела дня! Дым из ноздрей, крылья размахом в боинг, а в передних лапах… корзинка! Эта тварь летела в город не девственниц похищать — она летела за покупками! Хотя, конечно, одно второго не исключало…

Я упал на задницу, немного отползая и едва не сваливаясь с холма. Ещё бы немного и кубарем с него покатился: так впечатлило увиденное! К тому же моя реакция рассмешила стоящую снизу девушку, что до этого шла по дорожке из города в Изумрудное. Милая, в таком же, что и у всех, переднике. Блестящие башмачки, блузочка какая-то светлая. Длинные русые волосы, собранные в хвост, слегка вились на конце.

Хорошо, что милашка их убрала, так лучше было видно… ушки. Под холмом стояла эльфийка и вовсю хохотала с меня, махнув маленькой ладошкой драконице. «Подружки, наверное», — подумал я, так и сидя в растерянности. И чем дольше я осознавал новую для себя реальность, тем живее становилось утро и больше горожан выползали на улицы. По дороге бодренько скакали кентавры, пролетали стайки мило щебечущих крылатых девочек. И все они поворачивались в мою сторону, смеясь и тыча пальцами:

— Смотри, там человек! — хихикали прохожие, отчего я даже смутился. И что теперь? Здесь человеком что, зазорно быть?

И когда я даже решил, что пора уходить с общего обозрения, словно вишенка на холме торта, началось что-то странное. Я ведь не собирался здесь оставаться: нужно было найти туман, чтобы попасть обратно. Ну, домой-то пора. И непонятно, что привело меня в этот мир чупакабр: удар по голове, биологическое оружие, сердечный приступ. Нет, едва ли на самом деле может существовать подобная реальность. Значит — всё это просто прекрасный, ну или не очень, сон. С элементами погони и борьбы на багетах.

Но стоило мне встать, как к холму подошли с пять крепких ребят, которые быстренько взяли меня под руки. Я вертел головой, кричал о своих правах гражданина, но те молча и угрюмо волокли меня в город. Ну, по крайней мере, мне устроили бесплатную экскурсию! Я посмотрел торговую площадь, кузню, улочку с тавернами и городскую тюрьму. Последняя особенно понравилась! Решётки хорошие, прочные, пол твёрдый, грязный — всё как положено.

Проверил на своём опыте, когда меня зашвырнули в камеру, так ни слова и не проронив. Глядя из-за толстых прутьев решётки, я наконец снял промоченный ботинок, словно это единственное, что волновало меня в этой ситуации.

Надеть его обратно, предварительно вылив немного воды из родного мира, я не успел.

2. Налог на человечность... Чего вообще?!

Я с сожалением смотрел на ботинок, осиротело оставшийся лежать в камере. Меня снова потащили неизвестно куда, причём в этот раз я пытался сопротивляться. Правда, ровно до тех пор, пока не заметил, что один из стражей — огр. Синяя кожа, два торчащих из пасти клыка, маленькие поросячьи глазки. Причём, кроме меня, это никого не волновало, более того, остальные тоже были то гоблинами, длинноухими и зелёными, то орками.

Последних, кстати, я особенно выделил, потому что они сильно отличались от синекожих собратьев. С большими головами и почти слоновьими ушами они носили коричневую кожу, слегка красноватого оттенка. При этом весь колорит существ вёл себя так, будто это совершенно нормально. Хотя нет! Меня они считали просто чудом природы: смотрели насмешливо, иногда таскали за уши и осматривали мелкие тупые зубы. Это, конечно, в сравнении с их клыками!

Благо очень скоро дорога закончилась, видимо, дела столь особенные, как в моём случае, рассматривали незамедлительно. Дела? Ах да, забыл сказать — меня привели на суд. Посадили на кривой деревянный стул, привязав к нему толстой верёвкой. Глядя на огромную женщину в судебном кресле с фиолетовой кожей и всего одним глазом, я не знал — смеяться мне или плакать. Та стукнула ладонью по столу, глядя на меня грозным… глазом.

— Ты… человек?

На такой остроумный вопрос я даже не знал, что сказать. Поэтому только коротко кивнул. А что делать? Врать, что я эльф, только уши собаки откусили?

После моего кивка по залу, вернее, помещению, где стояла куча представителей разных волшебных народов, пролетели испуганные перешёптывания. Боже, ну ладно бы я был каким-то особо опасным, с десятью шипастыми хвостами, огромными зубами да и размером с драконий дом. Но нет же! У меня из вооружения только батон был, и тот сожрали!

— Зачем ты прибыл в Медное королевство? — продолжила одноглазая судья. — Кто послал тебя?

— Честно говоря… — слегка испугался, что меня сейчас в шпионы запишут. — Я оказался тут не по своей воле. И буду рад уйти, если позволите.

— Лжец! — выкрикнули из толпы.

— Вор! — добавили ещё.

— Разведчик!

— Да какой из меня разведчик! — наперекор голосам, крикнул я. — Меня привёл туман, да и вообще, я не хотел попадать в мир монстров! Вы меня похитили! Ещё и в плен взяли!

Казалось, мои слова произвели впечатление. Очевидно, Медное королевство очень боялось своих соседей и не хотело оказаться в центре политического конфликта. Я же, нащупав это больное место, запричитал:

— Мой король будет в ярости, когда узнает, как вы со мной поступаете! — я молился всем богам, чтобы у циклопихи не хватило мозгов спросить, что же за король. Кем мне их пугать? Сталиным? Я же понятия не имею, что за соседи у них! Благо особым умом здесь не отличались, так что уточняющих вопросов по вымышленному королю не было. Только уже более мягкие, нацеленные на полноту картины:

— Значит, ты не собираешься вредить королевству? — я едва не закатил глаза, что за вопросы?

— Нет.

— И как тебя зовут, человек?

Я задумался, не совсем понимая, какие тут имена. Ну и похрен, всё равно же отличаюсь!

— Арс, — я откашлялся. — Полностью — Арсений.

— Есть ли у тебя при себе какие бы то ни было документы? — циклопиха зарылась в бумаги, взяв со стола… очко. Глядя через толстую линзу, она что-то вычитывала. — О людях мы знаем только то, что вы вымершая раса, когда-то населявшая северные земли. У вас есть волшебные палочки, чрезвычайно плодовитые.

— А? — я сидел, как тот кот из мема, глядя на судью, открыв рот. Какие это… такие, волшебные палочки? — Д-документов нет.

— А как же ты тогда налог платить будешь?! — возмутилась судья, приспустив очко и глядя на меня поверх линзы. — Не порядок! Сейчас выпишем тебе бумаги, будешь оплачивать. У нас тут всё строго! Не то, что в ваших исчезнувших землях!

— Налог и мы платим… — только пробормотал я, вообще не понимая, за что и почему платить должен. Я же не работаю нигде!

— Вот, — циклопиха передала через низкого зелёного человечка мне две бумажки. На одной коряво был нарисован мой «портрет», подписанный «Ар Синий». Ну да, почти Арсений. Вторая бумажка состояла из цифры, причём не маленькой. Двести пятьдесят золотых монет я должен был отвалить в месяц. Налог за человечность, во.

— Оплачивать надо не позднее сорок второго числа каждого месяца.

Пока я ошалело хлопал глазами, меня отвязали от стула. Я переводил округлившиеся глаза с бумаг на судью, что, сняв полностью очко, тоже встала.

— Если ещё раз тебя увижу, а попасть сюда ты можешь за любое нарушение оплаты налога, — отправлю на корм Живоглотам!

Меня же снова подхватили под руки, даже не волоча, а, приподняв, неся. Оставшийся ботинок слетел, когда я ударился им о порожек, а может, когда меня под руки выкинули из суда, без… суда и следствия. Я прокатился по мощённой булыжником дорожке, оказываясь весь в пыли и ссадинах. Пошатываясь, поднялся, отряхнувшись и ещё раз взглянув на документы. Какого… ху?..

Опустив их, ещё раз взглянул на город, жителей, на их заинтересованные взгляды. Пока не получалось вывести более распространённую расу, хотя, конечно, довольно многие выглядели как люди. Только присматриваясь, я замечал, что у них есть или уши, или крылья, или хвост, или… вторая голова. Но помимо рассматривания жителей мне нужно было ещё и искать, как жить в этой чужой реальности.

Я пошёл по улице, просто рассматривая лавочки, жилые домики и всякие разные объявления, коих расклеено было немало. В основном, конечно, «Ищу работу». Дальше в объявлении обязательно добавляли свою расу — мне же и в этом бы крупно не повезло. Но, быть может, для таких, как я, тоже есть что-то узкоспециализированное? Я же всё-таки механик, разбираюсь в компах, электронике… Как хорошо, что в этом мире средневековья я как раз, блин, отлично подхожу!

Ну почему я не кузнец какой-нибудь?!

— Куда спешим? — раздался позади грубый голос. — Не видал раньше таких жутких существ, как ты.

— Я человек, — обернувшись, я заметил очередного стража. Покрытый рыжей шерстью мужчина говорил затруднённо из-за слишком длинных клыков. Оборотень, наверное. — Вот мои бумаги.

Страж взял их, внимательно вчитываясь в одно написанное слово. Я пока рассматривал его, морща нос. Огромные лапы были без обуви, хотя торчащие когти наверняка рвали всё, что он обувал. Из кожаных лат сзади свисал облезлый рыжий хвост. Интересный, однако, персонаж!

— Так, тогда пора платить налог! — выдал оборотень, возвращая мне документы. — Сегодня сорок второе число!

— Что?! — я так офигел, что просто пялился на стража огромными глазами. — Да я пять минут назад эти бумажки получил!

— И что? — с тупым выражением покрытой шерстью морды спросил страж. — Ты человеком когда стал? Не пять минут же назад! Скажи спасибо, что король добрый и не заставляет за всю жизнь выплачивать!

— Так у меня нет ничего! — я развёл руками, показывая свою грязную майку и такие же нечистые штаны на босу ногу. — Чем платить, если я только-только здесь появился?!

Очень зря я задал этот вопрос, понимая, что в этом мире ещё нахлебаюсь сполна. Уж лучше бы они разбирались, кто я есть такой, чем просто выперли на улицу, заставив выплачивать невесть откуда взявшийся долг! Стащили с меня и майку, и штаны, и чувство собственного достоинства. Вытолкнули на улицу обратно в трусах, пока я гневно дул щёки.

— А, Синий, погоди, — запыхавшись, выскочил рыжий страж. Я-то подумал, что мне хоть штаны вернут, ну или скажут, что произошла ошибка и платить в следующем месяце. Но нет. — Не хватает пятидесяти монет.

И стоял я дальше, уже без струсов, прикрываясь бумажками. Брови сползли на переносицу, уголки губ стремились сразу в ад. Зато я получил бесценный урок: никогда не думай, что хуже быть не может.

Может.

Ещё как может.

***

Работать пришлось много и сложно, платить налог казалось непосильной ношей. Прошло около полугода, а я так и бродяжничал, перебиваясь мелкими подработками в основном на короля, за что платили минусом к налогу. Да и помогал при пекарне. Я прибился к ней на запах хлеба, уставший и помятый. Хозяин пожалел меня, накормив, а потом попросил наколоть дров.

Ему вообще помощник был нужен неприхотливый, сына бы попросил, да у него только дочь. Та помогала с хлебом, но к остальной работе почти не притрагивалась. И самое забавное, что семейка эта была из кентавров. Гордый и прекрасный народ, они величественно скакали по своим владениям, не чураясь накинуть плуг и на себя.

Но платить мне двести пятьдесят монет семья всё равно не могла: это была практически заоблачная сумма, равная тому, сколько, к примеру, их дочь платила в полгода. При этом кентавры ещё считались расой, облагаемой высоким налогом. Всё дело в том, что, по мнению короля, они много ели, много весили и много какали. А это, между прочим, всё расходы для королевства. Чего много делал я, пока никто не понимал, но стоило мне не отдать налог вовремя — слуги короля находили мою несчастную задницу даже под землёй!

Сбежать от них было просто невозможно! Я прятался, уезжал, просто лежал и плакал перед налоговым домом, но ничего не менялось. Деньги из меня вытряхивали, так что я понял — нужно работать. Я учился у кентавра всякому ремеслу, а звали его Тифон. Получалось паршиво. Таких работников было пруд пруди, так что выхода я пока не видел.

И каждый сорок второй день месяца был для меня словно последним. Я уже не знал точно: получится ли справиться, получится ли выжить здесь, но старался из последних сил. Старался, как мог.

Вот и сейчас сидел на поле, попивая воду и глядя на закат. Красивое время и красивое место. Жаль только сегодня сороковое число — это значит, что скоро снова дурацкая жатва. Я вообще-то даже привык к их системе исчисления дат. В каждом месяце 45 дней. Это девять недель. И девять месяцев в году, что состоит из 405 дней. С часами в сутках было сложнее: я так до сих пор и не понял по своим ощущениям — дольше сутки или, наоборот, меньше.

Но вот, что точно понял — через два дня мне не сдобровать. Получилось найти только пятьдесят монет, при условии, что ем я в основном хлеб и то, который выращивает семья кентавров. Чёрт… Как хорошо было дома: придёшь, всё наготовлено, продукты сами появлялись, еда сама готовилась. Я только работал и горя не знал, а теперь вот — занимаюсь всем, что под руку придётся.

Завтра ещё один дракон позвал свиней свежевать. Он слишком здоровый, чтобы с мелкими хряками справиться. Даст сорок монет, он же богач. Редко когда такие хорошие заказы выпадают. Но этого всё равно не хватит: придётся потом опять занимать у Тифона, а я и так должен ему уже целую корову! Но хозяин гнать и гневаться не спешил — тягал себе плуг, утирая с лица пот.

Я пытался ему помогать, но мог только «женскую» работу выполнять. Сеять, поливать. Так что пока отдыхал. Но Тифон скинул с себя плуг, медленно направляясь ко мне. Его изящные конские ноги ступали по рыхлой земле уверенно и мягко, пока человеческие руки, покрытые вполне человеческими волосами, вытирали тряпкой пот с тела. Он подошёл ко мне в тень, роняя лошадиную задницу рядом:

— Ну что ты смурной такой опять? — Тифон забрал у меня флягу. От пота даже коричневая борода поблёскивала. — Сколько в этом месяце насобирал?

— Мало, слишком мало, — покачал я головой, глядя в землю. Там, среди спалённой солнцем травы, бегали крошечные жучки. — Надо бизнес какой думать. Ну, дело своё. Как ты с пекарней совладал? С чего начал?

— Родился, — с невесёлым смешком ответил Тифон. — Батюшка передал. Я Динке потом отдам. Какое дело ты начнёшь с твоим запасом денег и умений? Будешь продавать неудачи?

Я рассмеялся, роняя лицо в ладони. И правда. Я помассировал голову, зарываясь в чуть отросшие тёмные волосы. На лице выступала неприятная волосня, растущая неравномерно. Усики какие-то смешные да бакенбарды. Дома хоть брил, а тут… видел я, как Тифон это делает. Таким лезвием можно и нос заодно срезать, нахрен он нужён.

— Ладно, не хотел тебя отправлять, — выдохнул кентавр, поворачивая голову и глядя на меня добрыми, по-отцовски взволнованными глазами. — Но у Динки для тебя предложение есть.

— Что… что делать нужно? — только спросил я, видя по Тифону, что ничего простого и законного. Да и плевать, главное — заработать! — Я заочно готов!

— Не хочу говорить, — отмахнулся кентавр, махнув хвостом, словно и меня, и мух отгонял. — Сам спроси. Она в пекарне сейчас, матери помогает. Иди поговори, заодно жену подменишь. Сания слишком много работает.

— Вас понял, — я не стал настаивать, понимая, что Тифон прав. Да и жену его я сам частенько подменять бегал.

Она из тех, кто теряет счёт времени и своих сил. Работать может днями, заботливо перебирая колосья, очищая их, перемалывая в муку. Она вообще милая женщина, ласковая и кроткая. Жаль, дочь не в неё. Динка та ещё оторва, ей только скакать бы по своим лугам да хвостом вертеть. Вот кто на готовом родился: не думает ни о налогах, ни о жизни. Мечта у неё, как и у большинства здешних девушек, — удачно выскочить замуж.

Хотя понятие это растяжимое. Казалось бы, цениться должны финансы. Будущий муж должен содержать такую принцессу, налог её стабильно оплачивать. Но девочки, никогда не чувствовавшие на себе нужды, предпочитали любить исключительно ушами. Им нравились утончённые господа, красноречивые и накрахмаленные. Хотя даже Тифон для дочери именно таких подбирал, а я только хмыкал, не понимая моды на заноз.

Мне казалось, Динке нужен нормальный мужик. Рукастый, при работе, чтобы и её — ух! И пекарню — ух! И вообще — ух! А те задохлики на вычурных каретах… зачем? Короче, Тифона я уважал, а вот знать местную не очень.

Войдя в пекарню, какое-то время блуждал по её коридорам. Пока везли мешки с мукой — один из них упал, так что пришлось перетащить. Потом пока замёл просыпавшуюся муку, короче, меня уже сама Динка застала, утащив за собой. Это всегда так комично выглядело: ей приходилось сгибать лошадиные ноги, вставая ими на колени, хватать мою ладонь, подниматься и тащить меня, едва не висевшего на руке. Здоровенные они, эти кентавры.

Но светловолосой бестии в жёлтом платье в горошек было глубоко плевать на моё удобство. Она оттащила меня подальше от лишних ушей, выталкивая на крыльцо заднего двора. Я сел — хотя скорее упал — следом за ней, ожидая, когда же Динка расскажет мне, что там за работёнка. Она же не спеша отломила часть хлебины, откусывая и наслаждаясь последними минутами заката.

— Перерыв взяла, — пояснила она мне, жуя. — Отец, я так понимаю, всё-таки согласился?

— Не уверен, — проглотив кусок свежего, ещё горячего хлеба, ответил я. — Но к тебе послал. Только не рассказал ничего.

— Одной моей подружке очень нужна помощь, — подмигнула мне заговорщически Динка. — Фэлл, дочка водяного огра, рассказала всем, что встречается с одним эльфом из другого королевства. Ей особенно не поверили, но она уж очень хотела всех убедить. И теперь над ней смеются, потому что Фэлл слишком живо всё обрисовала. Ты можешь ей в этом помочь, — подмигнула Динка. — И у неё есть деньги.

— Но… откуда я возьму заграничного эльфа? Ещё и готового на прилюдное свидание с огрихой? — не понял я, морща лоб.

Динка расхохоталась, размахивая надкусанным хлебом. Эх, а я так скучал по пирожкам с начинкой… Точно! Нужно Тифону предложить и запатентовать булки с вареньем! Сания как раз закрывает земляничное!

— Ты будешь тем самым эльфом, — стукнула меня изящным пальчиком по носу кентавр.

— Но я же не эльф, — резонно заметил я, вообще очень слабо представляя себя в таком образе.

— Прицепим как-нибудь уши, принарядим. Они же богачи, Арс! — вздохнув, с хитрой улыбочкой Динка добавила: — Она платит пять сотен. Согласна на всё.

Я просто растёкся фантазией о двух беззаботных месяцах без налога, уже не видя никаких проблем. Хочет, буду кошечкой, а хочет — собачкой.

— По рукам, — наконец включился я, продолжая сидеть с широкой улыбкой, откусывая сразу половину хлеба. — Я в деле!

3. Эльфийский казанова. То есть... не Арс, а Арсалор, во как

Встретиться мы решили уже следующим утром. Мне же нужно было ещё подменить Санию и своих дел ещё закончить море. Спал я как младенец, понимая, что иду на полноценный заработок. Нужно было ещё как-то успеть со свиньями разобраться, но теперь сорок монет не казались мне пределом мечтаний. Хоть деньги я ещё получить не успел, но уже мысленно пересчитывал, размышляя, что же смогу себе на них позволить.

Нормальное питание? Может даже мяса поем… Или полноценную одежду, а может, пива выпью в соседней таверне. Короче, мечтал я о простых и банальных вещах, чувствуя, что они не так мифически, как мне казалось.

Динка прискакала утром, притащила что-то похожее на эльфийскую одежду. Она аргументировала это тем, что даже огрихе лучше показаться похожей на эльфа. Иначе Фэлл, очень эмоциональная по натуре, может расстроиться раньше времени. А костюмчик мне шёл, только жабо дурацкое мешало. Теперь я выглядел как сотни других эльфов среднего класса, блуждающих по улице. Конечно, на мероприятие богачки она сама меня принарядит, но сначала нам предстоит личная встреча и обсуждение деталей более подробно.

Даже её дом производил на меня какое-то удивительное впечатление. Это был огромезный замок, при том очень изящный, со множеством всяких башенок и идеальным газоном. Мне нужно было стать галантным и учтивым персонажем, так что я старался хотя бы повторять за Динкой, что горделиво вышагивала по хорошо известным ей дорожкам.

Красивый старый дворецкий открыл нам дверь, пропуская в поместье. Я же решил, что это целый дворец, просто продолжая забывать, какие эти огры здоровые. Комната Фэлл находилась на втором этаже, так что мне пришлось ещё едва ли не ползти по ступенькам наверх, такими большими они были. Ну, не прямо непостижимыми — просто неудобными и непривычными для человека.

Войдя внутрь с подачи того же дворецкого, я крутил головой, выдавая своё полное незнание этикета и богатств. Для меня эти золотые канделябры значили слишком много. Один такой и я полгода смогу ни о чём не думать! Ну… такой мне казалась цена на золото.

Сама же Фэлл сидела в кресле, как настоящая девушка из высшего общества. Кружевные рукавчики, надутые губки, книжка на коленках. В кресле этом по размеру я мог полноценно жить. На книге есть, как на столике. Но если убрать сравнение, то синекожая огриха была вполне милашкой. И зачем только выдумала сказочного принца?

Хотя… синяя кожа наверняка не добавляла ей привлекательности, как и маленькая голова, в сравнении с телом. Да и странные косы, словно у пятилетнего ребёнка, делали из взрослой, местами почти красивой девушки нечто странное. Фэлл словно была слеплена из противоречий: попытки женственности убивали здоровенные клыки, торчащие из крупных синих губ. Здоровенные ручищи душили желание приближаться к ней, несмотря на все попытки маникюра и… сбривания волос. Да, Фэлл была ухоженной, накрашенной, но она никак не могла дотянуть до предмета пылкой страсти воображаемого принца. Но, стоит заметить, она ещё как могла претендовать на реального, правда, своей расы мужчину. Кровь в этом мире смешивали очень нехотя, только из каких-то корыстных целей.

И уж точно не эльфы с ограми.

— О, Дин, вы пришли, — огриха встала, театрально смахнув с ресниц слёзы. — А вы, значится, Арс? Для эльфа нужно будет слегка изменить имя. Скажем, Арсалор. Подходит?

— Оно прекрасно, — помня всякие фильмы, я слегка поклонился, оставляя на протянутой ладошке Фэлл мягкий поцелуй. Пахла она фиалкой, так что ничего особенно отталкивающего. — Как и вы.

— О-о-ох, — огриха покраснела, прикладывая свободную руку к груди. — Очень похоже… Динка, он просто супер! Такие манеры…

— Стараюсь для вас, моя леди, — сказал я, чуть не заржав. Нет, ну каков удалец! Вообще ни черта не смыслю в этом всём, но если говорить с важным лицом, то оно работает! — Какой у нас план?

— Ох, точно, — снова смутилась Фэлл, перестав меня рассматривать. Она зарылась в сундук, стоящий под стеной, доставая из него две розоватые накладочки. — Вот, наденьте их. Можно попробовать как-то скрыть низ волосами. Главное, чтобы была видна форма.

Дальше мне помогала Динка, её руки были меньше и изящнее. Да и ей нравилось возиться с чем-то таким творческим. Так что спустя минут двадцать дёрганья меня за волосы и уши я наконец мог посмотреть на себя такого. И вот… На меня смотрел немного заросший, средней паршивости эльф. Конечно, если приподнять причёску — довольно легко было заметить, что на мне надеты кожаные накладки. Я, видя их розоватый цвет, искренне надеялся, что кожа не принадлежала какой-нибудь несчастной свинке.

— И когда начнём? — спросил я, оглаживая лицо. М-да, с этим нужно срочно что-то делать.

— Завтра отец устроит приём, — похлопала глазками Фэлл почти мечтательно. — Соберутся все подружки, так что среди бала, когда они уже будут снова обвинять меня во лжи, ты должен явиться во всей красе. Я хочу, значит, большую карету для огров, букет цветов, только не лилий — я сказала, что у тебя на них аллергия. А ещё ты должен подарить мне красивое платье.

— У меня, ты не поверишь, нет денег… — тихонько проговорил я, боясь, что мне сейчас прилетит по башке.

— Я знаю, — лишь мило усмехнулась Фэлл, — иначе зачем бы ты на подобное соглашался? Платье я уже купила, оно должно быть идеальным, так что твоему вкусу я не доверяю. Вот.

Она протянула мне огромную коробку, весившую примерно как двое меня. Она была с огромным бантом, но в целом очень презентабельной. Помимо неё мне протянули ещё весомый мешок с золотом, пару бумажек с картой местности и печать её отца.

— Здесь должно хватить на аренду шикарной кареты. Лошадей не жалей: чем больше, тем лучше. Штук семь в самый раз будет. На цветы — тут тоже не мелочись, не меньше тысячи роз. Там смотри, сколько унесёшь, — Фэлл передала всё это кентавру, потому что я явно, кроме бумаг, ничего бы не донёс. — Ну и твой аванс, так у вас это называется? Двести пятьдесят монет. Оплати налог сразу, не хочу, чтобы из-за такой мелочи завтра всё раскрылось.

— Понял, — только пробормотал я, глядя на карту. — И когда подъезжать?

— После заката, только солнце сядет за горизонт, — огриха, казалось, вот-вот воспарит от счастья. И не волновало ведь, что принц ненастоящий. Что подарки она сама себе оплатила и платье даже выбирала сама. Неужели такое оно, женское счастье?

— Чуть не забыла! Вот, здесь твой костюм. И побрейся, эльф должен быть идеально прекрасным. А не обожжённым на солнце работягой…

Я даже не обиделся на её реплику, забрав коробку поменьше. Динка явно была собой горда, уходя с высоко поднятой головой. У меня её уверенности не было, но я всё же надеялся, что проблем с этим не будет. Хотя какие они могут быть? Главное, хорошенько постараться с подготовкой, а дальше — дело за малым.

Отнеся всё домой, я собрался идти за покупками, правда, уши пришлось снять, надев обратно свою одежонку. Если пойдет слух про эльфа — это может всё испортить. Так что, предварительно намазав лицо сажей, чтобы вообще быть совершено неприметным слугой, я принялся пересчитывать свои миллионы. Вообще, судя по мешку монет, самой дорогой была именно моя аренда. Потому что Фэлл дала пять сотен, получается — половина мне, а вторая половина — на шикарную организацию. Да уж, моя жизнь действительно была поразительно дорогой!

Но я не стал откладывать аванс отдельно, учитывая, что с него нужно было расплатиться. Наоборот, ещё взял с собой свои монеты — вдруг не хватит. Так что меня ждало удивительное приключение в мир покупок, что далеко мне не по карману.

Впервые за эти полгода я принёс в налоговую деньги заранее и сам, в этот раз их из меня не вытряхивали. Тот самый драный рыжий оборотень удивился, но, расписавшись, принял монеты. Похудев на половину суммы, я пошёл по карте к аренде карет, регистрируя оную на своё имя. Ну, почти своё. На Арсалора. Вдруг проверить захотят? А зачем принцу покупать карету и лошадей, если он приезжий на денёк к своей любимой? Куда их потом девать? Так что всё ровно не докопаться. Правда, я понял, что деньги ещё и сверху останутся. К тому же целая карета с двенадцатью лошадьми — и нахрена столько — обошлась мне в девяносто монет!

Решив, что цветы должны стоить дороже, я забежал узнать, зачем покупать их на сутки раньше, если они завянут? Продавец показал мне уже сделанные букеты: так было дешевле, но я решил всё-таки собрать свой. Мучаясь в сомнениях, боялся оплошать, никогда прежде ничем подобным не занимавшись. Но раз огриха синяя, нужны какие-то красивые, чтобы спеть ей: «цветы прекрасны, но и близко не так, как ты». Остановился на ирисах, сделав заказ на завтрашний день.

Я не был уверен в том, что делаю. Казалось, каждый шаг полон мелких деталей, способных привести меня к краху. Как это всё нести? Как я совладаю с огромной дурой цветов? Попробовал поднять букет из тысячи роз, едва не офигев. Они же ещё были здесь не такие крошки, как у нас, а здоровые такие бутонища.

Ирисы вообще выглядели здоровенными, так что ни тысячу, ни две я не потянул бы. Спросил, есть ли какая-то возможность сделать их легче, а мне пояснили, что букет мне помогут донести. Тогда я сориентировался по цене, выбрав сразу три тысячи. Можете представить масштаб? Целое цветочное поле. Но стоило оно сто пятьдесят монет. Всё ещё сильно дешевле моего существования в месяц!

Шагая обратно домой, я смотрел в мешок на десять золотых монет, что остались с покупки реквизита. Перекладывая их из руки в руку, думал о том, на что могу их потратить. Пятьдесят отдам Тифону — я должен ему гораздо больше, но пока не могу позволить вернуть всё. Так что остаток в десять монет невероятно грел мне душу. Ещё и к свинье поеду, будет сорок — их тоже кентавру. Но не эти. Эти мои.

Изнутри грызло чувство, что я делаю что-то грязное и неправильное. Что не справлюсь с задачей, потому что раньше ничего подобного не делал. Не говорил с людьми по работе, не играл роли, я вообще только и умел, что копаться в машинах! А здесь живые создания, каждое из которых создаёт свою переменную. То, что я делал до этого, было просто и понятно. Честный труд кормил, а это…

Бросив золотые монеты в мешок, не все, девять штук из десяти, потуже затянул верёвку, закрепляя его на поясе. Одна монета — это не мало на самом деле. Я бы сравнил её с тысячей рублей. Подкидывая золото в руке, вспоминал, на что тратил деньги дома. На скины в играх? На одежду? Кажется, я никогда не задумывался, что покупать. Жена — да, она всегда знала, куда лишнюю тысячу пристроить. За ней бы не заржавело, уже помада была куплена или туфли, или сумочка — ведь это показатель статуса в её воображаемом мире. Но я… купил бы пару отличных носков: свои заносил до стоячего состояния застиранной тряпки. Очень уж привязывался к своим вещам, предпочитая старую майку новой.

А здесь…

Я долго стоял перед самыми разными витринами. Думал купить ужин на кентавров, но они мяса не ели, а я точно не собирался тратить первые кровные на салат. Так что всё же зашёл в таверну, долго истекая слюной и выбирая блюдо повкуснее. Заказал целый кусок мяса, тушённый с грибами. Не пояснялось даже, что это за мясо, чьё оно, но мне было уже плевать. Я едва дождался заказа, а потом оголодало накинулся на еду, словно ел впервые за эти полгода.

Вкусно.

Грибной соус так шикарно подчёркивал слегка пахнущее дымом мясо. В меру пряное, оно таяло во рту, заставляя мня делать это вместе с ним. Стуча по столу от непередаваемых эмоций, я жевал медленно, смакуя и растягивая момент. Только закинув в рот последний кусочек, соскрёб вилкой остатки роскоши, то есть подливки. Жмурясь от удовольствия, не сразу заметил, что ко мне подошла официантка, ставя на стол кусочек пирога.

Я удивился, потому что не заказывал его. Решил экономить, мясо обошлось в пятьдесят серебряных, то есть половину золотого. Мог бы докупить, но иногда перехватывал сладкий хлеб в пекарне. Да и вообще я не из сладкоежек. Но этот яблочный пирог, посыпанный сахарной пудрой, с орешками и кусочком сливочного мороженого… Как бы сильно я ни хотел ворваться в эту феерию, но только поднял глаза на официантку:

— Я не заказывал, вы…

— Знаю, — улыбнулась милая рыжая девчушка с пушистыми лисьими ушками на макушке, указывая в сторону кухни. — Хозяин увидел, как высоко вы оценили его стряпню. Так что попробуйте и это. Уникальный рецепт.

Только тогда я заметил, что низкий человечек, гном, наблюдает за мной из-за прилавка. Понятно, вот он, повар. Но я был согласен на это предложение, схватив чистую ложечку и осторожно отламывая кусочек. Положив его в рот, сразу же кивнул сам себе. Вкусно. В меру сладко, совсем не приторно. Тесто хорошо пропеклось, яблоки с кислинкой, а сливочное мороженое… ох, Господи, это было потрясающе. Очевидно, эмоции отразились на моём лице, потому что из-за прилавка донеслись удовлетворённые звуки.

Я уже ни о ком не думал. Был и десерт. Сладкий, желанный, нежный. Я так о женщинах не тосковал, как о вкусной еде!

Едва остановив себя от облизывания тарелок, бросил пару серебряников официантке, понимая, что такими темпами могу опоздать к свинкам. Но на выходе ко мне снова подбежала лисичка, потрясла мою руку и передала благодарность хозяина. Я только улыбнулся ей, ответив, что обязательно приду к ним ещё. Вот в таких мелочах это место мне нравилось. Пожалуй, я бы даже жил здесь припеваючи, если бы не чёртов неподъёмный налог.

***

Следующий день был полон суеты. Мы с Динкой носились туда-сюда, словно во все места ужаленные. Она не дала Тифону меня побрить, решив, что без носа я и в правду всё испорчу. Так что сделала это сама, осторожно и почти нежно. Болело только всё лицо, благодаря чему я остался доволен. Лёгкое покраснение пунцового цвета должно было вот-вот пройти, а пока меня стригла Сания, которую только так получилось оторвать от работы.

Я вернул им немного долга, так что это было лучше, чем раньше. Оставалась сумма ещё приличная, но начало было положено. После сегодняшнего бала я смогу ещё два месяца не думать о гонке на выживание, спокойно вкладываясь в развитие. Пока думал в сторону магазинчика или таверны даже. С едой худо-бедно справлюсь, про остальное же даже думать было страшно.

Но сначала остаток монет нужно было ещё заработать, так что я терпел все метаморфозы, то и дело поглядывая в окно. День клонился к закату, так что хорошо было бы потихоньку выдвигаться. Благо Сания закончила, окончательно маскируя уши и стряхивая с моих плеч остатки отрезанных волос. Оставалось только одеться и отправиться в город, чтобы забрать арендованное.

Динка уже ускакала на праздник, оставив мне инструкции и карту. Эх, жаль, её вместо ещё одной лошадки нельзя было запрячь… Тем более, что коробку с платьем пришлось самому волочь. Но потом собирался сгрузить её носителям цветов. Только в городе я понял, как сильно волнуюсь, словно мне не роль эльфа играть перед знатью, а докторскую защищать. Я переживал, что всё делаю не так, что цветы окажутся признаком какого-нибудь дурного тона. Что количество лошадей не верное. Что адресом ошибусь, вовремя не успею… Вариантов как налажать было много.

Но разобрался я довольно быстро, запрыгнул в карету, ударившись башкой о низкий свод, потом забрал цветы и их носителей, предварительно заехав не в ту цветочную лавку. Зато букет был… поистине королевским. Я просто глаз отвести от цветов не мог, хотя до этого за собой не замечал. Было красиво и стильно, ну просто не отличить от заморского прынца. Ну, мне хотелось в это верить.

Так и доехал к поместью ровно к моменту, когда солнце окончательно село. Из окон лилась живая музыка, был слышен гомон, видны разгуливающие парочки. Молодёжи я не заметил, как и Динки, понимая, что они где-то дальше. Но моё появление вызвало всеобщий ажиотаж. Я даже не мог понять, ожидали меня или наоборот. Я легко выскочил из кареты, словно делал это тысячу раз до этого. Ну, если при этом каждый раз цеплялся за порожек и едва не падал, подхваченный кучером. Делая вид, что так и надо, хлопнул в ладоши, пытаясь скрыть смущение перед толпой. Выскочили носители с цветами, и мы вальяжно поплыли в глубь территории. Я же плыл, прихрамывая на одну ногу.

Время и локации меняются, а мои проблемы всё те же.

Я вам отвечаю, каждая дама с завистью смотрела на меня, когда я проходил мимо, не удостаивая её персону вниманием. Мужчины фыркали, морщили носы, но молчали. Вот она знать, полная трусов и слабаков. Тифон бы этого терпеть не стал!

Молодёжь я заметил в саду: они смеялись, не заметив антуража снаружи. Впереди всех стояла девушка, золотоволосая эльфийка, что хохотала в лицо Фэлл, тыча изящными пальчиками ей куда-то в живот — в грудь не дотягивалась нормально. Пока мы шли, до меня даже успел долететь отрывок разговора, что привёл мою спокойную натуру в полнейшее бешенство!

— …и говорила! Ни один эльф даже не взглянет в сторону такой уродины, — блондинка захихикала, а остальные подхватили эти мерзкие насмешки. — Мы утончённый и прекрасный народ, а вы… просто неотёсанные дикари. Да у мужчин всё там внизу внутрь прячется при виде тебя!

Под мерзкий хохот, стихающий по мере моего приближения, я сглотнул и шагнул на свет. Хватит прятаться, нужно сделать то, ради чего мы всё это устроили! По Динке, стоящей рядом с Фэлл, было видно, что она сдерживалась из последних сил. Она знала, что если двинет копытом по башке белобрысой — испортит весь план. Фэлл же всё равно плакала от сказанных слов, так что я искренне хотел поднять ей настроение. Словно случайно пихнув блондинку, стоящую ко мне спиной, практически бросился к огрихе, галантно кланяясь и с нежностью целуя её руку.

Фэлл ведь была на самом деле симпатичной, очень ухоженной, приятной. Просто… что поделать, если мечтаешь быть прекрасной эльфийкой, а родилась огром? Что ж, тогда я к твоим услугам!

— Моя любовь, — я бросил на Фэлл полный обожания взгляд, — прошу простить мне сие опоздание, — чёрт! Коряво прозвучало! Я слишком волновался, тушуясь под огромным количеством слишком придирчивых взглядов. — Я так торопился к тебе, что едва не заблудился в вашем, как сказать… сити.

— Иностранец… — донеслись шепотки.

— Ох, мой милый Арсалор! — Фэлл едва хребет мне не сломала объятиями, без сценария целуя меня по всему лицо сразу. — Этот прекрасный букет для меня? А это… это подарок? Мне?

— Для тебя, май лов, — с корявым акцентом сказал я, чувствуя, как же все это стыдно. Припёрся, как индюк разодетый, подарил купленное за её деньги, так ещё и выставляю себя чёрт пойми кем!

Эльфийка, которую я толкнул, вскочила наконец, явно пребывая в полнейшем шоке от услышанного. Я едва сдерживал кривую усмешку: терпеть не могу таких выскочек. Но, стоило мне заметить, что белобрысая смотрит ровно на мои уши, я сразу понял, что, помимо всего прочего, могу быть ещё и раскрыт. Наверное, пока я бежал к Фэлл, ну или после её поцелуя, одно ухо немного съехало. Место, где оно крепилось, стало неистово чесаться от желания всё поправить.

— Если в такую свинью влюбился эльф, — процедила белобрысая, на моё облегчение поверившая в мою расу, тыча пальцем в сторону Фэлл, — это говорит о нём, как о ненормальном. Он такой же душевно больной, как и ты! Хочешь сказать, что ты иноземец?

Теперь эта сучка обращалась ко мне, а я, приподняв один уголок губ, едва не забыл — кто я и что тут делаю. Потом, похлопав глазами, выдавил из себя:

— Ох, прошу прощения. Я думал, вы кузина моей Фэлл. Вы так похожи… Не могли бы вы говорить словли, я ещё бэд андестенд ваш язык.

Отворачиваясь от неё, словно собираясь уделить «любимой» внимание, осторожно поправил ухо на место. По спине стекал пот, но я сдаваться не собирался. Мне были очень нужны те двести пятьдесят монет. Так что я очень обрадовался, видя, что, надув губы, совершенно обескураженная ответом, эльфийка просто сбежала. Она грозно топала, распихивала гостей, но Фэлл очень искусно перевела тему, развязывая здоровенный бант и громко восторгаясь.

И когда всеобщее внимание переключилось на подарок и Фэлл, я смог отойти в сторонку, отдышаться и перекинуться взглядами с Динкой. Та незаметно показала большой палец, играя роль очень радостной подружки.

Но все эльфы, огры и прочие волшебные создания в этом поместье никогда бы не догадались, кто во всей этой истории будет самый счастливый после мероприятия.

Я. И мои два месяца без налога.

4. Как разорвать порочный круг? Все за плуг.

На этом празднике жизни я чувствовал себя чужим, хотя приходилось делать вид, что привык к подобному. Меня как долгожданного гостя посадили за главный стол, где я постоянно доказывал самым разным существам, что я жить не могу без Фэлл. А ещё приходилось вспоминать все английские слова, которые только учил в школе. Иной раз вылетало «мерси» или «шнеля», но никто из гостей подобных высказываний не слыхал, так что в какой-то момент я даже расслабился.

Было смешно, когда Фэлл утащила меня на медленный танец. Ей, конечно же, ну и Динке. Я же едва не плакал, держась за юбку огрихи и по-мужски выдерживая это унизительное занятие. Пугали её размеры: словно я на свой страх и риск решил потанцевать со слоном, с порога понимая, что в любой момент меня могут затоптать. Фэлл меня кружила, заносила во все стороны, словно куклу, а я изо всех сил старался не отлететь в другой конец залы.

Вот и как бы она с настоящим принцем так выделывала? Ладно я знал, на что иду и тут точно не до романтики! Огриха виделась мне в форме игрока в американский футбол, а я сжимал мяч, который она собиралась выбить. Страшно и очень опасно. Буду знать, что на такие мероприятия нужна хотя бы капа!

Денежки! Как дорого вы мне обходитесь! Зато прекрасно поел и просто поверить не мог, что недалеко от полей пекарни, где я голодал, не собираясь попрошайничать у семьи Тифона, каждую субботу расцветал такой пир.

Вино лилось ручьём, прекрасные дамы с… жутковатыми господами вытанцовывали почти всю ночь. Я же уплетал жареных цыплят, рассказывая удивлённым гостям, что в моей «стрендж» «вилладж» таких «делишес» блюд не делают. Сам-то я пытался на год вперёд наесться, вообще понимая, что вот она красота! Иметь бы такое поместье, поваров, слуг… И если по неосторожности я проронил мысль, что мне интересен хозяин сего места, то когда заявился отец Фэлл — я был готов провалиться сквозь землю.

Огромный синий огр, рядом с которым Фэлл была просто крохой, ворвался в залу, гневно рассматривая присутствующих. Теперь я уже знаю, что он выискивал мерзавца, что сорвал цветочек его дочурки. М… не поняли? Меня!

А то, что я ничего не срывал, доказывать пришлось уже не так весело, повиснув вверх ногами, пока стража несла меня как минимум жрать! Огр ещё орал и скандалил, размахивая мною, как мягкой игрушкой дочери. А почему, собственно, «как»? Пока я буквально ею был! Фэлл, конечно, успокоила отца, отвела его поговорить, пока я двумя руками держал накладные уши.

Нет, я, конечно, подозревал, что батяня не обрадуется заморскому дружку его дочери, но как минимум не ожидал такой сцены! Зато, когда об Арсалоре перестанет быть слышно, Фэлл сможет объяснить это подобной выходкой отца.

А это даже гордо звучит: защитил честь дочери! Правда, защищать её от меня нужды не было. Так сильно даже короля не охраняли, как внешность Фэлл хранила её девственность! Ну, да ладно, на каждый товар!.. Но когда огриха вернулась, она была очень даже румяна и радостна. И я был тоже рад, что всё хорошо. Стоял себе, улыбался, как придурок, пока она что-то щебетала на весь зал, обнимая меня.

От натиска я просто кивал, видя только 250 монет. Представляя их тяжесть, звон, как буду патентовать булки с вареньем внутри! Но лучше бы я с самого начала слушал речь Фэлл, потому что, когда до меня долетели последние слова, утонувшие в визге её подружек, я просто стал искать глазами окно, через которое мог сбежать:

— …и отец благословил нашу женитьбу!

«Ну, ничего», — думал я, пока меня трясли. Я от одной сумасшедшей сбежал и от второй сбегу. Не заплачу налог разочек и спокойно поеду в тюрьму отдыхать. А не плохой вариант! Кормят задарма, койка место… А вообще, я ведь читал о таких бедолагах, попадающих в миры магии. Они там, как один, мечи в руки берут, тварей сражают, драконов спасают от принцесс! Ой, это уже в моем случае — мне такой рыцарь нужен…

Но почему-то я не представлял, как дойти от состояния «голодный, босой бродяга» к состоянию «крутой бородатый борец на пиках/мечах/топорах/батонах». У меня и борода-то не растёт!

А потом появилась мысль, что жить иждивенцем на содержании огрихи не так уж плохо. Ну вот и слабоумие подъехало, всё, какие тут подвиги! Но логика была проста — женился и завладел здесь всем. Поместье — шикарное, даже слуги все румяные и упитанные, ну чем не красота? Тифон вон впахивает ради дочери и пекарни с утра до ночи. Причём «впахивает» ни разу не фигура речи! Что мне стоит потерпеть эту мадам?

Всё с той же обречённой улыбкой я взглянул на Фэлл, снова начиная искать выход. Спасибо, как-нибудь сам всего добьюсь! Пойду телом торговать, почку продам, не знаю что! Но нет, боже, нет!

— Ох, он так счастлив, — всплеснув руками, дразнила на виду у всех меня Динка. — Что ты чувствуешь?

— Чувствую, что я обречён, — громко сказал я в резко повисшей тишине. На меня обернулись все: каждый эльф, каждый фей, каждый… один штука… отец Фэлл. — Или правильно сказать — «обручён»? Ваш язык очень сложный…

Раздался весёлый смех, облегчение папы огра, самой Фэлл, что взглянула на меня как-то странно. Я же просто весь вспотел, стоял среди зала как ёлка новогодняя. А вообще, до конца веселья я был очень занят — занимался фотосинтезом. Динка, что неудивительно, во всю отрывалась. Я даже заметил её с каким-то жеребцом, собираясь рассказать Тифону. Да она же мне как сестра стала! Какие жеребцы: пекарня не крашена, урожай не засеян, мать без продыху горбатится! А она… она…

Спасительный рассвет застал меня на диванчике, где Фэлл травила сотую байку, как я устроил ей свидание в тайне ото всех. Как воровал её с уроков по игре на арфе, как спускался на качелях из цветов, как поцелуем привёл её в чувство. Я же сидел, уткнувшись локтями в колени, и кемарил. От вчерашнего забоя и разделки свиней болели спина и руки, ещё и всё утро дрова колол.

Какие качели из цветов? Что эта женщина курит вообще? Я даже обрадовался, что не слышал, как жена рассказывала о наших свиданиях. Да она дала мне в парке на третьей встрече, Фэлл вон вообще все отношения и личность выдумала! Но гости потихоньку расходились, так что я мог начинать просыпаться. Хотелось вернуться в свою конуру при пекарне да дрыхнуть до обеда! Могу себе позволить, только деньги заберу.

Но пришлось ещё очень долго выпроваживать всех гостей, обещать, что отправлю приглашение на свадьбу. Честно, за эту ночь я полностью «отработал» всё, что мне заплатили. Нет, я не воротил нос, просто представить себе не мог, что мой эскорт вот так обернётся! «Хорошо хоть драться ни с кем не пришлось», — подумал и тут же себя одёрнул. Накаркаю же.

И надеялся уйти с Динкой, а та ускакала в компании всё того же жеребца, пока я скрипел зубами около Фэлл. Но стоило последнему бедолаге покинуть нас, как я выдохнул, оседая на диванчик и подтягивая к себе со столика вино. Кислое и странноватое, но чем чёрт не шутит в семь утра после бессонной ночи.

— Спасибо, Арс, всё было… просто прекрасно, — мурлыкнула огриха, слегка кружась по зале. — Они все мне завидуют, у них такого никогда не будет!

— Но это ведь… ненастоящее, — напомнил я, боясь, что Фэлл могла в порыве чувств позабыть самое важное.

— И что? — она хихикнула, нисколько не расстроившись напоминанию. — Главное ведь… что это было. А я и не хочу заморского принца. Вот попробовала и поняла, что мне это не нравится. Я хотела сказку, побывать в ней и почувствовать каково тем, кого любят такие идеальные мужчины.

— И, хочешь сказать, тебе не понравилось? — женщин я вообще перестал понимать. Да и не был уверен, что хочу этого.

— Понравилось, но… если и повторим, то ещё не скоро, — Фэлл плюхнулась рядом, скидывая туфли. Они упали на пол, каждая создавая такой грохот, словно на соседний дом бомба упала. Ядерная. — Ты так забавно показывал иностранца! Я и сама поверила! Спасибо большое!

Огриха наклонилась, осторожно чмокая меня в щёку. В этот раз даже мерзко не было. Я просто… был рад помочь. Эту «маленькую» мечтательницу перестанут задирать, а у неё исполнилась мечта. Вот так вот. Не альфонс-эскортник, а исполнитель мечт! Ну а что? У всех они разные! Но пора было и честь знать, вернее, золотые монеты.

— А что по…

— Золоту? — Фэлл обратно надела огромные туфли, улыбаясь. — Идём, не буду же я столько на бал брать?

— Это правильно, — кивнул я, с радостью направляясь следом.

***

Полученные деньги я отложил, собираясь оплатить налог в следующем месяце. Но это не значило, что все девяносто дней я могу прохлаждаться и не думать о сложностях будущего себя. Конечно, приятно было денёк провести без гонки — я помог семье, а остальное время посвятил отдыху и осмыслению получения крупной суммы. Что же мне это дало? Время. Теперь я должен был взять фору. Получалось же до этого крутиться? Значит, в том же ритме, в том же темпе. И всё получится.

И уже на следующий день после отдыха я взялся за прежнюю работу. За полгода меня уже более или менее знали, были те, кто охотно звал именно меня. Слабого человека, умеющего выполнять только узкий круг задач. Но во мне эти волшебные существа были уверены: я создал свой бренд «Ара Синего», как меня госпожа судья записала. И если им позволяло время, то даже кропотливую работу они доверяли мне.

И за следующий месяц, к сороковому дню я заработал сто девяносто монет. Как всегда недостаточно! Да, у меня были 250 от огрихи, но… нужно лучше стараться, больше делать. Но я хотел успеть за два дня скопить ещё: мне всё-таки долг выплачивать нужно. Поэтому пошел работать с рассветом к одной престарелой овце. Нет, это не оскорбление — это просто старушка-овечка, что жила на другом конце городка.

Она получала какие-то выплаты, так что иногда заказывала рабочую силу. Её сын, полнейший баран, женился и умотал подальше. Так что старушке приходилось искать другие способы помощи в хозяйстве. За пять монет она просила подёргать всю траву на её территории. Я морщился, прекрасно помня объём работы, но деньги нужны были кровь из носу. Ну, всё же на наши это пять тысяч, так что не мало. Хотя возиться придётся с рассвета до… следующего рассвета.

И как будто не был я в том роскошном поместье и не танцевал рядом с богатеями. Всё вернулось на круги своя, где я горбачусь ради пары монет.

— Привет, сынок! — махнула мне привычно старушка, вынося поднос с вкусным земляничным чаем, что она каждый раз наливала. — Как твои дела? Успеваешь в этом месяце?

— Успеваю, тётушка Лиа, — улыбнулся я ей, как делал каждый раз. Зачем ей знать о моих проблемах? Милой старушке и своих забот хватает. — Как ваши колени? Не перетруждаетесь?

Мы ещё поворковали, пока я пил вкусный чай, глядя на розоватый горизонт. Солнце вставало, а значит — наступала пора работать. Я уже и забыл, каково было дома, хотя в сравнении прожил там больше тридцати лет, а здесь… по нашим меркам почти год. Интересно, меня кто-то потерял? Или Таня решила, что я как мужик из мемов — ушёл за хлебом и не вернулся?

Наверное, она просто сказала полиции, что я сбежал. А может, коллеги и не поднимали панику. Денег там никому не торчу, а значит, держаться за меня не нужно. И ещё теплилась надежда, что я сумею вернуться в родной мир, хотя попытки я давно оставил. Обойдя всё село Изумрудное, даже соседние леса и города, так и не сумел отыскать даже напоминание о плотном тумане, что привёл меня сюда.

Может, это какой-то квест? Может, если я смогу справиться здесь, то вселенная или бог, кто бы так жестоко ни пошутил, отправят меня обратно?

— О чём задумался, сынок? — заглянула мне в глаза овечка, поправляя большие круглые очки. — Давай ещё чаю подолью.

— Спасибо, Лиа, не нужно, — вынырнув из своих мыслей, я улыбнулся, отставляя пустую чашку. — Пора за работу приниматься.

Выйдя к ней во двор, я осмотрел заросли, скидывая рубаху. Она мне пока не приходится — только измажется вся в соке, грязе и поту. Мне её Сания сшила, так что я носил с удовольствием, стараясь беречь. Она была обычной: какой-то сероватой, с широким воротником и длинными бесформенными рукавами. Она не очень получилась, но я очень оценил жест женщины, так обо мне заботящейся. Сания знает, что я не могу пока позволить себе покупать одежду, да и у самой денег нет.

Отмахнувшись от мыслей, достал кожаные перчатки Тифона, надевая их едва ли не по локти. Лучшего не было. Голые руки быстро бы изрезал, из-за чего защита была необходима. Хватая сначала большие пучки, долго мучился с каждым, затрачивая очень много сил. Корни не поддавались, часто я лишь обрывал верх, разочарованно скидывая траву в тачку. Но потом стал брать пучки поменьше, и дело пошло. Их легче было вырвать, так что не приходилось тратить время на выкорчёвывание остатков.

Я упорно и монотонно повторял действия, иногда садясь на колени, иногда снова вставая. Запах травы быстро надоел, а солнце поднималось всё выше, начиная припекать. Несмотря на весеннюю пору, погода была почти летней. Да и зима прошла очень мягко, тепло, пусть и снежно. Как ни странно, в холода налог платить легче: всем нужно убирать снег, а я это могу!

Я боялся, что лето вообще будет пеклом, поэтому и запасался деньгами. Да и, честно говоря, нужно было начинать мыслить по-крупному. Вырвав целый двор травы, я уже ныл от усталости и делал перерывы всё чаще. Где здесь крупно мыслить и когда? За пять монет сутки труда. Руки болели, глаза щипало от испарений, ещё и тварь какая-то укусила за ногу. Раньше я ужасно боялся живность мелкую, сейчас относился к ней как к данности, понимая, что я больше не вправе перебирать трудом.

Когда солнце село, перешёл с заднего дворика к полисаднику. Перекусил сэндвичами, что вынесла старушка, снова продолжая незамысловатую работу. Ползая на коленях, весь в грязи и царапинах, я раз за разом возвращался к поместью Фэлл. Пять сотен монет. За один день. И не нужно ползать в грязи, не нужно работать на пределе возможностей. Да страшно, да ново, да рискованно. Но это деньги, крупная рыбка за быстрый срок.

Как же я могу снова к этому прийти?

Я рвал траву всё медленнее, откидывая в тачку и… в конце концов вообще останавливаясь. Я смотрел в стену, пока в голове бегала судорожная мысль. Что, если это и будет моим здесь бизнесом?..

Здесь много одиноких женщин, жаждущих статуса и признания. У них есть деньги. Я предоставляю услугу, а они… её оплачивают. Я ведь слышал, что и в нашем мире на всякие романтические праздники популярна такая услуга. На авито спокойно можно найти мужчин, что тысяч за сто проведут с вами время в этот «особенный день». И за всё идёт доп. оплата: «Подарю айфон» (ты купишь, я только отдам) — +5 тысяч. «Подъеду перед бывшим за тобой на лексусе» (аренду машины ты оплачиваешь) — +15 тысяч.

Тряхнув головой, продолжил рвать траву, швыряя её в тачку. Только уже ещё злее, ругая себя за дурацкие мысли. Они дали мне надежду. Надежду, что я смогу выбраться из грязи в князи, перенеся самую непопулярную услугу своего мира в этот. Ну почему я не инженер? Стоял бы дома сейчас! Ну или не фокусник: стоял бы на мостовой и показывал «волшебство». Мне бы кидали в шляпу монетки, да и делов!

Стоило принять и смириться, что я уже всего этого не могу. В компик здесь не поиграешь, тиму не соберёшь. Да и чтобы карбюратор перебрать, он должен вообще быть изобретён! Здесь я мог разве что телегам колёса менять, но система сильно отличалась, а вся ниша была монополизирована. Просто прийти ко двору и сказать, что я великий колёс мастер — засмеют и погонят.

А если… всё-таки попробовать? Предложить свои услуги в таверне ну или Динку попросить подругам рассказать? Хуже быть не должно, а так… может, кто и закажет? Даже не пять сотен монет, даже за пятьдесят я готов… буквально на всё. Ладно, это я перебарщиваю, конечно, но исполнять мечты так точно!

Вырвав из земли особенно толстую травину, вросшую корнями аж в самое пекло, наблюдал за тем, как с корней сыпется земля. Вот так и я врос корнями в ручной труд, начиная с шиномонтажки и заканчивая вспахиванием поля. Нужно отпустить старое, держащее меня в земле. Пусть я и привык решать дела так, но меняются времена и миры, а потребности только растут. У меня есть огромная мотивация к заработку, а значит — я точно сделаю всё, что смогу. Обязательно прославлюсь в новом для этого мира ремесле.

Нужно только придумать как.

5. Сквозь тернии и... в эскорт!

Решимость била через край. Я слишком устал, монотонно занимаясь одним и тем же. Со временем приходило осознание, что все мои действия порождают порочный круг, превращающийся в день сурка. Но больше я не гадал и не прятался за однообразной работой. Я потратил пять монет на большое количество бумаги, чернильницу и специальную алхимическую помазку, делающую лист стойким и непроницаемым.

Пришлось попотеть: сначала я собрал образцы самых разных объявлений, выработав свою стратегию. Писал завуалированно, но с явным посылом. Процесс сам давался с трудом, но результатом я остался доволен. Дальше план был прост — идти и раздавать бумагу. Ну, а что вы думали? Зачем-то же даже в наших реалиях этим занимаются! Здесь же такой агрессивной рекламы ещё не встречали. А у меня опыт имелся — я подрабатывал, пока в бурсе учился.

Даже место удобное выбрал, как раз на самой оживлённой улице. Делать это было нужно вечером, когда народ выбирался из домов. Моими клиентами были девушки и женщины, так что тут тоже стоило выбирать правильные места. Многие постесняются подобным промышлять среди улицы. Но местечко я всё-таки нашёл идеальное: переулочек, делающий всех входящих туда незримыми для прочих. А выглядывая из него, я как раз и завлекал бы своих жертв.

Но главное в этом как раз маленькое и неприметное «бы».

Выходя с партией листовок из сарая с инструментами, где я никому бы не мешал с мини-лабораторией, я просто застыл в дверях. В главное здание дома кентавров входил врач. Ну, здесь это была особая раса лекарей, что-то между фавном и друидом, только низенькие и покрытые короткой белой шерстью по пояс. Этот лекарь был в зелёном халате из конопли, с белым хвостиком на затылке. Он притащил целую корзину всяких вещей, спеша, словно случилось что-то страшное.

Я тут же поспешил за ним, подхватывая корзину и помогая внести её в дом. Несколько пугающей была атмосфера внутри: Динка встретила нас, молча проводив в спальню хозяев. Я и раньше там бывал, что-то приносил или помогал двигать мебель. Но дом кентавров весь выглядел как конюшня с удобствами. На земле сено, хотя всюду стоят шкафы и столы. Кровать у них тоже была полноценная, хотя, подозреваю, набитая сеном.

На ней лежала Сания — белоногая кобылка с человеческим туловищем. Её каштановые волосы разметались по подушке, а красивое, уже немолодое лицо выглядело слишком бледным. Тифона я заметил рядом: он явно волновался, хотя старался ничем этого не выдать. Широкие брови нахмурены, губы сжаты в тонкую линию. Тоже нахмурившись, я поставил корзину лекаря на столик, замирая около молчаливой Динки.

Мы с ней так и остались у входа, словно боялись помешать своим присутствием. Я вообще не знал, могу ли находиться внутри, но и уходить не хотел, бросив семью в непростой ситуации. Тем более я волновался за Санию: мне хотелось понять, что происходит. Это что-то серьёзное? Всё ли будет хорошо?

Пока лекарь только осматривал Санию, трогал её, слушал и верхние, и нижние лёгкие. Клал ей в рот всякие разные травы, что-то шептал, даже посыпал какими-то блёстками. Я устал стоять, но не мог заставить себя пошевелиться. Казалось, прошли долгие часы прежде, чем престарелый лекарь заговорил:

— Боюсь, в прошлый раз вам сказали неверную болезнь, — покачал человечек головой, вставая и вытирая руки тряпочкой из корзины. Она была пропитана каким-то цветочным раствором. — Возможно, тогда ещё было сложно определить, но сейчас я точно вижу, что с ней. Это чахотка.

Тифон оступился на подкосившихся копытах. Динка просто крупно вздрогнула. Я же смотрел на лекаря, не совсем понимая, что и почему. Чахотка — это ведь туберкулёз, если по-нашему. Нет, я знал, что лошади тоже им болеют, но не думал, что в таком радужном мире есть простой реальный туберкулёз.

— Это ведь лечится, — не совсем понимая разницу в наших мирах, нарушил я тишину, приближаясь. — Так ведь?

— Лечится, — вместо врача ответил мне Тифон, глядя только на жену. Можно было не спрашивать, как и где она заболела. Понятно, что Сания слишком много времени проводила в тёмной и сырой пекарне. — Но очень дорого и не всегда.

— И… сколько нужно? — я взглянул на лекаря, надеясь, что он даст какой-то благоприятный прогноз.

— Боюсь, вам не стоит столько тратить, — покачал головой старик, поднимаясь, — она больна давно и тяжело. С пару месяцев назад я, может, и помог бы чем, а сейчас… нет смысла.

— Да что вы говорите такое?! — вспыхнул я, хватая лекаря за рукав и разворачивая к себе. — Я вас не спрашивал, надо оно нам или нет. Я спросил: сколько это будет стоить?!

Тифон, кажется, что-то тихо проговорил, но я даже не услышал, метая глазами молнии и глядя только на лекаря. Тот сдался, выдыхая и прикидывая:

— Её нужно поместить к водным феям, другие не исцелят чахотку, — вслух размышлял старик. — Для начала — пять раз по два дня. Каждый день обойдётся в сотню монет.

— Тысяча? — спросил я, почти облегчённо, утирая нос. — Ничего, это четыре месяца моей жизни! И вы говорите, что не стоит?!

— Все отказываются, — развёл руками лекарь, глядя на меня, как на странную диковинку. — Но раз вам так угодно… Могу завтра забрать её. Приготовьте двести монет. Через пару дней повторим, а дальше — смотря по улучшениям.

Я сунул руку в свой мешок с золотом. Ещё вчера я отдал 250 золотых в налог, и того осталось ещё 190. Нужно было срочно что-то делать, до завтра десять монет я уж как-то отыщу. Вроде на молочной ферме пора убирать загоны — ночь работы и хватит.

Тифон крепкой рукой перехватил мой мешок, и я вдруг испугался, что оскорбил его этим. Сания его жена, а я влез, хотя никто в их семье. Всё внутри похолодело, но благо Тифон был хорошим человеком, то есть кентавром, которому перед голым босым пацаном не нужно было светить богатством и достоинством. Оно у него по праву было.

— Парень прав, — сказал кентавр, взглянув на спящую жену нежным, но очень грустным взглядом. — Мы попробуем водных нимф. Я заплачу сразу за два раза. Пройдёмте в гостиную.

Оставшись с Динкой, я осел на пол, не чувствуя под собой опоры. Я так испугался за эту добрую женщину, сшившую мне рубаху, что едва сам не окочурился. Вы просто не знаете, как той голодной зимней ночью я прибился к пекарне: босой, со стоптанными в кровь ногами. Околот неё пахло хлебом и веяло теплом. Именно Сания заметила голодного бродягу, уговорив мужа пустить меня погреться.

Именно она дала мне первый кусок свежего хлеба и выделила крохотный сарайчик, в котором я кутался в сшитое ею одеяло. Да всё, что у меня было, всё мне дала она! Быстро утерев глаза, я встал, отряхнув с задницы сено. Динка так и стояла, словно примёрзла к полу, глядя в одну точку.

— Ты как? — я тронул её за лошадиную коленку, из-за чего она вздрогнула, словно очнувшись.

— Да, — хрипло ответила кентавра, откашлялась и продолжила. — Ты ведь понимаешь, что мы все тоже могли заболеть?..

— Мы с Тифоном целыми днями в поле, на солнышке, — я успокаивающе похлопал её по тёплому боку. — А ты здоровая, как молодая кобылка. А почему «как»? Ты и есть она. Так что пустяки. Следи за здоровьем, не целуйся ни с кем, а то вдруг и правда больна?

— Тебе лишь бы я ни с кем не водилась! — улыбнулась уже спокойнее Динка, направляясь к шкафу. Видно, хотела что-то достать для матери. — Тебя отец подговорил?

— Даже не намекал, — помотал я головой, вытирая вспотевшие ладони о штаны. — Дин, я схожу в город, у меня дела там. Ты, если будет искать, скажи отцу, что я скоро вернусь, ладно?

— Скажу, что ты сбежал, — попыталась пошутить девушка, уже по грудь зарывшись в шкаф.

Грустно усмехнувшись, я подобрал свои листовки. Глядя на буквы, мне уже не было так весело. Уже не казалось, что всё получится, словно меня ледяной водой окатили. Но если не попробую, то точно не узнаю.

В таверне было многолюдно: в основном мужики, всех возможных рас и видов. Я продирался между ними с видом работника таверны, потому что посетителем я точно не выглядел. Хотел поговорить с хозяином касательно листовок, но предпочитал склоняться к тому, что услугу оказывает кто-то другой, не я. Волшебный эльф-чужестранец.

Низкий человечек был занят, но меня выслушал, дав добро. Куда деть листовки, Велес решать с его женой — низенькой бойкой бабёнкой, резво бегающей от стойки к кухне. Она согласилась немного обсудить со мной место и то, что будет говорить посетительницам официантка, так что я остался доволен. У меня на поясе были ещё пару мешков с листовками, которые я собирался ещё и своими руками раздать.

Но, стоило мне передать первую стопку хозяйке, как та, пробежавшись глазами по тексту, словила меня за руку. Прислонив палец к губам, она отвела меня в подсобку. Прикрыв дверь тёмного помещения, низенькая женщина лет пятидесяти, с кудрявыми короткими волосами, зашептала мне на ухо:

— Есть одна женщина, — бабёнка замолчала, осматриваясь. — Очень знатная дама. Ходит к нам почти каждый день. Вот ей такое нужно и очень срочно! Как выйдем, я нарисую тебе, как пройти к её дому, передай, что ты от тётушки Ди-Ди. И листовку свою покажи. Но больше ни одна живая душа не должна узнать!

Я кивнул, понимая, что не в моих интересах много болтать. Заказ — это прекрасно. Я вообще на любую цену был согласен в нынешних обстоятельствах, но собирался долго торговаться, чтобы как можно больше заработать. Им-то что? А для меня это вопрос жизни и смерти. Да и заказчиков-то я найду, а вот они исполнителя — ой как вряд ли. Этим деревенщинам ещё полтысячи лет развития до моей наглости!

Мы вышли из кладовки, словно занимались там чем-то непотребным. Я весь растрёпанный, хозяйка довольная. Честное слово, я уже сам сомневался, что не эскортом занимаюсь! Ди-Ди нарисовала мне карту, сунув сразу в карман. Я же молча оставил ещё листовки на прилавке, направляясь к выходу. Только в темноте улиц достал скомканную карту, понимая, что мне чесать чёрт знает куда!

Пришлось долго блуждать по окраине города, пока я не нашёл дом, в котором жила моя возможная заказчица. Я сразу увидел этот странный домик, но до последнего надеялся, что ошибался. Мне ведь нужны были платёжеспособные клиенты, а не… бомжики типа меня. Набравшись решимости, я постучал, готовый увидеть дряхлую старушенцию, что попросит присутствовать на её похоронах.

Но дверь мне открыла молодая фея, что испуганно юркнула обратно, только меня увидев. Оставаясь напротив запертой двери, уходить я не собирался. Подойдя вплотную, тихо проговорил:

— Меня к вам прислала тётушка Ди-Ди, — свернул одну из листовок в трубочку, просовывая в щель. — Просто прочтите.

Прошло меньше минуты, как дверь снова отворилась. Красивая фея с длинными розовыми волосами схватила меня за руку, затаскивая внутрь и закрывая дверь. Она побежала к окну, высматривая там кого-то. Ну, за мной точно никто не шёл. В такой глуши я бы точно это заметил.

— У меня только двести монет, — предупредила фея, сразу хватая дело за яйца. Мне это нравилось. — После исполнения смогу дать ещё немного, монет сто.

— Ну… раз вы от Ди-Ди… — проговорил я так, словно предложи она меньше, то я бы отказался. — Хотя… Что за дело?

— Завтра меня хотят выдать замуж за нелюбимого! — всхлипнула фея, переставая суетливо бегать и падая на стул. — А он — уродливый орк! Вонючий и тупой, зелёный и страшный!

— Зачем же… вас, — я сделал акцент на последнем слове, разглядывая фею, — за такого монстра выдавать?

А фея была действительно очень красивой. Длинные, слегка вьющиеся волосы доходили почти до самых колен. Длинные маленькие ушки торчали из них самыми кончиками, увешанные изящными серёжками. Сама фея была словно цветочек, всё тело как стебелек — возьми чуть крепче и сломается. А головка как бутон, прекрасный и чарующий. Прозрачные голубые крылышки дополняли образ, сейчас безжизненно повиснув. Такую маленькую нежность точно не хотелось бы видеть в страшных лапах орка.

— Потому что сынишка нашего врага требует моей руки, — в сердцах проговорила фея, прислоняя кулачок к груди. — А у меня любимый есть! Я не пойду за орка, не пойду!

— Это прекрасно, конечно, — потёр я затылок, тоже присаживаясь на кучу мусора в углу. — То есть ужасно. Но чем я могу помочь? Я тоже за орка не пойду, уж извини.

— Дурной совсем? — отвлёкшись от истерики, хихикнула фея. Ну а я что? Лучшее лекарство — это вовремя брошенная дурацкая шутка! — Мне нужен жених, который согласится расторгнуть брак, только его заключив. Но никто не захочет гневать богов ради меня!

— Так выйди за любимого своего, — все ещё недоумевал я. — И расторгать ничего не придётся.

Фея смутилась, отведя глаза в сторону.

— А-а-а, так он уже женат, — я усмехнулся, но вовсе не собирался никого винить. Каждый онанирует, как хочет. Моё дело молча выполнять поступательные движения, а там… уже как выстрелит. М-да, что-то много дурацких шуточек на квадратный метр. — Ну, сама понимаешь, богохульство уже дороже стоит. На такое, правда, мало кто пойдёт.

— Бого… что? — утёрла нос фея, глядя на меня из-за пелены слёз. — Я могу только украшения отдать, только не те, что любимый дарил. Они очень дороги мне, как память.

Прикинув, сколько смогу за них выручить, я кивнул:

— Так и быть. Только смотри, делаем всё быстро. Поженимся и разведёмся сразу.

— А… С тобой? — фея наморщила нос. — Здесь написано, что будет красивый благородный эльф. А ты что за животное вообще?

Я покачал головой:

— Была бы ты ещё и хорошая настолько, насколько красивая… — Ну, в другой ситуации я бы встал и ушёл после таких слов, но уж очень за Санию переживал. — Давай, собирайся. А то так и проторчим тут до рассвета. Будет тебе эльф, это же маскировка!

— А-а-а, — протянула избалованная девчонка, поднимаясь. Какое же обманчивое она производит впечатление! — Тогда делай свою подготовку, я-то чего? Я готова к алтарю!

Пришлось долго и по слову вытаскивать из феи информацию. Она явно была высокомерной сукой, что не добавляло помощи. В этом они с ограми были противоположностями. Фэлл сразу всё подготовила, решила, взяла в свои… наманикюренные женские ручищи. Этой пигалице нужно было всё на блюде принести — желательно без неё в этом участии. Несмотря на то, что обручить нас мог друид по соседству с пекарней, фее идея не понравилась.

Она требовала, чтобы за её жалкие двести монет я выполнял каждый каприз, словно собачонка. Я же терпел из последних сил, иногда пропуская всю речь мимо ушей. Эта прекрасная особа сверлила мне мозг дрелью своих претензий, пока я не вышел, громко хлопнув дверью. Уже на улице я просто насладился покоем и тишиной, оборачиваясь на халупу. Может, ну его? Месяцок поработаю, отобью деньги? Ну невыносимо же!

Но, сцепив зубы, я пошёл к пекарне. Там все уже спали, так что пришлось собираться тихо. Мне никто особенно не помогал, кроме Динки, что на пять минут проснулась, когда я кидал камни ей в окно. Она помогла нацепить уши, а потом завалилась обратно, так что в костюмчик я влезал сам. М-да, без вложений Фэлл я бы сейчас не справился. Зато за пару часов до рассвета успел вернуться в халупу, забрать фею, которую, оказалось, звали Дэб, но «илка» где-то потеряли. И только к рассвету мы были на том алтаре, где планировали её свадьбу.

Мы явились раньше, так что вперёд работников этого странного места забежали под арку из роз. Стоит заметить, что боги у них тут были свои, хотя я особенно в религию не вникал. Напоминало общую смесь всего подряд, абсолютное многобожие. Друиды часто занимались тем, что заменяли священников, так что заключать браки они тоже могли. Но делали это не в храмах, а уже сразу в местах для банкета. В этом мире вообще не было идеологии, что бог только в храме. Эти монстрики вообще плевали на всё, но каждая раса делала это со своей личной колокольни. И если огры оказались довольно приличными, блюдящими этикет, да и вообще порядочными существами… То от фей меня уже просто воротило.

Дэб Илка плевала на всех, расталкивая существ незначительнее, чем она сама, волоча меня следом. С крыльев бесконечно сыпалась пыльца, из-за чего я чихал, даже стоя перед священником. Глаза пекло, нос чесался, а моя «невестушка» всё подгоняла старика друида. Солнце всходило, а значит — у неё осталось слишком мало времени.

Но несчастный старик уже взял огромную древнюю книгу, высоко поднимая руку, чтобы привлечь всех к слушанью. Правда, кроме нас, на открытой летней площадке с прудиком собрались только гоблины-уборщицы и пара грузчиков, расставляющих диваны.

— …благословит ваши души навсегда слиться в нежном танце… — бормотал друид, потряхивая длинной бородой, в которой виднелись полноценные дреды. Что ж дед бороду-то не чешет? — На виду у всех четырёх ликов великих…

— Да можно же скорее?! — взвизгнула Дэб, а я звучно чихнул, уже начиная размазывать по лицу сопли. Я не чувствовал одного из накладных ушей, но был слишком занят аллергией на заносчивых фей, чтобы это проверить. — Мы очень спешим, старик, давай к сути!

— Я заключаю этот союз между душами, — на поводу у Дэб подытожил друид. — И объявляю вас навеки едиными.

На этих словах я услышал такой «бум», что сердце упало в пятки. Ещё раз чихнув, повернул голову влево, видя, что какой-то бардовый орк уронил здоровенный коробок с чем-то хрупким. Кажется, с тарелками. И, кажется в двойном размере, это и есть жених Вилки. Я бы пошутил, что фея из доты и моя новоиспечённая жена действительно были чем-то похожи, но был слишком занят.

Убегая от разъярённого орка.

6. Про Феерический праздник!

Я бежал, как в последний раз, буксируя и падая на чёртов песок. Весь эльфийский костюм помялся и покрылся песчинками, походя на привычную мне одежду. Атлет из меня сомнительный, как и спортсмен в целом. Так что неудивительно, что орк нагнал меня быстро, при этом на второй секунде моего побега поняв, что он может и не напрягаться.

Я бежал, думая, что от этого зависит моя жизнь. Нырял под расставленные столы, пока красная громадина за мной переворачивала стулья и сбивала горшки с цветами. Пришлось оттолкнуть старушку, пнуть ребёнка, а нет, это был лепрекон, даже едва не задавить котёнка! Но я пытался спасти свой несчастный зад, видя впереди спасение. И ведь понимал — я быстрее, легче, мобильнее и могу взять орка ловкостью! Ну, так мне казалось.

Стоящий впереди забор был чуть выше всего меня, но я понимал, что шансов на провал крайне мало. Моё тело закалено полем, ноги сильны, руки грубы, я работяга, а значит — я силен. Разбежавшись, схватился руками за забор, с опозданием понимая, что дерево наклонено слишком низко. Но толчок уже произошёл — я летел в объятия ветвей, всё ещё надеясь прорваться и спастись. Пока этот увалень будет бежать к выходу, я успею затаиться. Потом останется лишь найти Дэб и расторгнуть всё действо.

Но план пошёл… не по плану. Я дёрнулся, шлёпнулся животом на камень перекладины и повис, словно тряпочка, колыхаясь на ветру. И самое ужасное, что слезть не получалось ни в одну, ни во вторую сторону. Я просто застрял пузом на заборе, а ветки пронырливого дерева зацепились за штаны и жилет, крепко удерживая меня в одном положении. Орк, как ни странно, убивать меня не спешил, хотя я именно так видел решение этого конфликта. Он только гадко усмехнулся, разворачиваясь и уходя.

Я слышал крики, но глаз на жопу мне не натянули, так что происходящее внутри я не видел. Видел только то, что было снаружи. Собирались гости, потихоньку подкатывали кареты. Я же только махал им с забора, совершенно не представляя, как теперь решить ситуацию. Нет, я понимал, что весь этот эскорт — это риски! Никогда не знаешь, что ждёт за поворотом: белобрысая эльфийка или красный от ярости орк.

Вскоре я перестал подрабатывать хостес с забора, потому что ко мне подлезла сама Дэбби, пытаясь помочь слезть. Я шипел на неё, чтобы не порвала костюм, удивляясь, что оба уха до сих пор на месте. Всё время за них так волновался, а Динка их на местный аналог суперклея посадила. Да так, что они даже силком не стаскивались, как бы я ни старался. Нет, я не хотел их снять, просто заняться наверху нечем было!

— Хватит дёргаться! — зарычала фея, едва не разрывая мою рубашку, чтобы достать ветку. — Ты что устроил?! Я за это плачу?! За твой идиотизм?!

— О, так ты знаешь, что такое идиотизм, и всё равно позволила этому бугаю за мной гоняться?! — в ответ рычал я, чувствуя, что вот-вот упаду вниз башкой. — И вообще, ты мне платишь не за драки!

— А за что конкретно? — раздался рядом на удивление спокойный голос того самого орка. Я вздрогнул, повисая ещё ниже и держась только за одну ветку, торчащую у меня за поясом. — Просто интересно, в каких случаях нужно заказывать шута.

Я собирался отстаивать свою честь, но орк, кажется, говорил не со зла, а действительно веселился с ситуации. Он отодвинул Дэб, помогая мне сползти на землю. Я, не успев поцеловать пол, вскочил, опасливо глядя на орка. Тот лишь протянул мне здоровую алую ладонь:

— Я Гева, — у меня глаза на лоб полезли от таких любезностей. Гева был чуть ниже Фэлл; всё-таки орки сильно отличались от огров. Но морда у него всё равно была жуткая, да и уши эти здоровенные, глазёнки маленькие… — Мне тоже свадьба эта не сдалась, так что ты нас двоих выручил. Нужна мне истеричка эта прибацнутая?

Я зло зыркнул на завравшуюся фею, что только отстранённо вычёсывала пальцами веточки из волос. Ага да, влюблён в неё орк, да тысячу процентов!

— Арсалор, — сказал я, откашливаясь и пожимая широченную ладонь. — Да вот девушкам помогаю, прикидываюсь их парнем. Иногда и женихом, если платят. Но всё уже, я вот всю родню распугал, так что пора и развод устраивать, как обещала. И остаток суммы, пожалуйста.

— Не, брат, погоди, — Гева вышел следом, поправляя свою свадебную рубаху. На его лысой башке с тёмными пигментными пятнами лежал листочек. — Они же ещё переиграть всё могут. Давай до вечера подождём. Посиди с нами за столом, пусть все выпьют в честь свадьбы хорошо, а потом и разведётесь, как разойдётся народ.

— Этот жулик за такое денег много берёт, — наморщила нос фея, из-за пыльцы которой я снова звучно чихнул, отходя подальше. Чёрт подери, как она мне надоела! — А у меня больше их нет, чтобы ему платить.

Гева полез в один из мешков, что свисал с его пояса, доставая наружу ещё два мешочка поменьше:

— Тут в каждом по сотне. Будет непросто: куча ссор и может даже драк, — он взвесил монеты, глядя на меня вопросительно. — Ты готов?

Я готов не был, но монеты уже не мог так просто отпустить. Двести фея-то дала, но обещанную сотню было можно не ждать. Хотя из украшений кое-что я мог продать весьма недурно. Что ж… полдня безумства и ещё два лечебных дня для Сании. Плевать, пусть хоть заклюют.

— Готов, — я взял монеты, пряча себе поглубже в штаны. — А что мы им скажем? Все так просто отпустят ситуацию?

Я поднял глаза на усмехающегося Геву, что потирал кулак. Он прищурился, слегка замахиваясь:

— Не, придётся немного схитрить…

Они вели меня под руки, потому что сам идти я не мог. Удар орка вышел игрушечным — от настоящего я бы просто лёг и больше не встал. Но и сейчас глаз заплыл, скула ныла, а треклятый чих так и не прекратился. Возле входа в зал, где собрались гости, Гева переложил всего меня на фею, что только наморщила нос. Я был почти уверен, что Дэб не тяжело, скорее, просто унизительно. Она была даже близко не человеком, даже если опустить крылышки и ушки, о нет.

Если хорошо присмотреться, я видел монстра, скрытого за прелестной оболочкой. Как хорошо, что брак фиктивный и мне не придётся терпеть эту дурочку пожизненно. Я сплюнул на пол прямо при гостях, что уже смотрели на нас, всё-таки волнуясь, что накаркаю. Но, мне кажется, сторона жениха была так рада, что её обошла участь женить Геву на монстре, что мой жест их нисколько не смутил.

А вот сторона невесты была на взводе. Её родители выглядели так, будто я им нагадил в тарелки. Мать рыжая, отец с синими волосами, да что за семейка фей-панков? Они восседали во главе стола, словно король с королевой, усадив нас по левую руку от отца. Я сразу принялся вымакивать столовыми салфетками сопли, безостановочно льющиеся из носа. Но по лицам гостей понял, что им до этого было всё равно. Такой контраст с ограми…

Я вообще держался из последних сил, ожидая, когда же нам принесут завтрак. Дэбби играла роль счастливой невесты, любящей жениха. С матерью, сидящей напротив, она то и дело шёпотом ругалась, ведь родительницу обмануть было сложнее: она не верила, что помятый сопливый эльф и есть истинный избранник дочери. Ох уж эти интриги фей!

Когда вынесли еду, я приободрился, продолжая держать салфетку под носом. Если не вдыхать чёртову пыль с крыльев Дэб, то аллергия утихает. Но эта сучка без разбору тискала меня, иной раз доводя до пулемётного чихания сто раз подряд. Я мог отвлекаться лишь на официантов, расставлявших еду, ожидая, когда уже смогу вонзить зубы в сочную курочку.

Но когда передо мной поставили тарелку и стали открывать общие блюда, я вскочил, в ужасе глядя на стол. Вместо курицы в большой тарелке на листьях салата лежали жареные кузнечики, расставившие лапы в разные стороны. Панцири покрыты золотистым кляром и специями, а лопнувшие от температуры глазки потёками запеклись на крохотных головках. Я перевёл округлившиеся глаза на Дэб, но та, словно ни в чём не бывало, прямо руками схватила жменьку живых, копошащихся в тарелке червей.

Рвота подступила к горлу, я закашлялся, не в силах отвести глаз. Мать-фея ловила расползающихся жучков, закидывая их в рот по одному. Я слышал, как хрустели они на её острых зубах, постепенно оседая на стул и держась за перевернувшийся желудок. Пытаясь не смотреть, перевёл глаза дальше, всё равно замечая, как… отец Дэбби взял самый обычный кусочек хлеба. Я даже немного выдохнул, ведь он намазал какую-то тёмную пасту или паштет на мякиш, отправляя в рот.

Только потом я понял, что вся эта паста состоит из мелких блошек, как икра лопающихся во рту фира. Прикрыв рот кулаком, я хотел встать и уйти, не с концами — отдышаться в уборную, но Дэб повернулась ко мне с самой милейшей улыбкой. На её зубах виднелись остатки слизи, которую она протянула мне в большом блюде. Там, на стручках еленой фасоли, ползали нелицеприятные слизняки, которых я часто собирал и выкидывал в огород Сании.

И что-то мне подсказывало, главное блюдо здесь вовсе не фасоль. Дэбби щедро наложила их мне в тарелку, сама подбирая одного и отправляя в рот. Ох, не буду говорить, с каким наслаждением она его откусывала, но я вскочил, зажимая рот руками. Чёрт! Зачем она ещё и издевается?!

Я пришёл в себя, долго умываясь ледяной водой. Поправил причёску, уши, даже несчастный замызганный костюмчик. Выглядел как потасканная проститутка, глядя на себя в зеркало и пытаясь собраться с мыслями. Нужно вернуться, нужно стерпеть их мерзкий завтрак и забрать монеты. Похлопав себя по щекам, настроился на нужную волну. Я справлюсь, это всего лишь еда! Да, непривычная мне, да, смешанная с моей аллергией, да я вынужден всё это терпеть. Но это другой мир, которому нормально отличаться от моего.

Самое обидное, что на стороне орков, а я это заметил, специально обходя стол с другой стороны, была нормальная еда. Мясо, вино, рыба, всякие гарниры. Пахло просто прекрасно, хотя и у них там в центре стола лежал здоровенный кусок мяса, от которого каждый мог отрезать, сколько хочет. Но тут вот ничего удивительного, а вот феи… действительно мерзкие создания.

— Ты так долго, любимый, — когда я сел, проворковала Дэб, снова ко мне прижавшись. Нос незамедлительно зачесался. — Твои слизни успели остыть, положить тебе новых?

— Нет, я что-то волнуюсь и… не голоден, — улыбнулся я вымученно, снова взглянув на несчастных гусениц.

— Тогда я налью тебе птичьего молока, — заботливо продолжала фея, явно пытаясь заставить поверить в свой фарс остальных.

Вот только не хотел я ничего птичьего, даже если оно звучит безопасно. Эта женщина явно не собиралась помогать мне. И пока она наливала странную белую тягучую субстанцию, ко мне обратилась её мать:

— И сколько же вам лет, уважаемый?

— Тридцать два, — ответил я, не подумав, пока нюхал птичье молоко. — А?

— Шутить собрался?! — отец Дэбби явно меня недолюбливал, учитывая, что даже за такую оплошность он готов был со мной драться. — Отвечай нормально!

— Ему триста тридцать два лета, — влезла сама фея, бросив мне гневный взгляд. — На двадцать больше, чем мне.

Больше вопросов мать мне не задавала, хотя я густо покраснел, не подумав о таком важном моменте, как разница в восприятии возраста. Конечно, кто бы мог подумать, Дэб уже за три сотни лет! А мозгов всё ещё как у восемнадцатилетней. Даже интересно стало, что за богатый идиот, ещё и с женой, терпит подобную стерву? Они там вместе жуков жрут и слизнями закусывают? Хотя если он фей, что вероятнее всего, то так оно и происходит.

Благо вскоре гости стали расходиться, я уже вспотел весь от давления, отвращения и непрекращающегося чиха. Жене моей новоиспечённой было всё побоку, наверное, такая непробиваемость приходит с возрастом. Может, и я, когда стукнет три сотни лет, не буду ни о чём волноваться. Да никто из нас не будет, лежа в могиле-то.

Зато Гева оказался нормальным парнем: он отвёл меня в сторонку, как бы завершая разборки, на деле же потряс руку, поблагодарив. Оплата получена, а всё прочее не имело никакого смысла. Ну, я так считал, пока Дэбби не потянула меня за руку по песку, собираясь совершить ритуал, окончательно соединяющий наши души. Понятно, что это был способ скрыться от родственников, потому что соединяться мы не собирались.

Но убегать пришлось далеко, чтобы нас точно никто не увидел. Всё же мы собирались развестись. Сделать то, что должно ещё очень надолго остаться в тайне. Для меня это звучало скорее как вторая церемония, где ещё один друид поколдует и мы будем считаться снова незнакомцами, но всё произошло куда проще. Оказалось, нужно отыскать хороший перекрёсток и на нём… разойтись в разные стороны.

Ну, по крайней мере, без всяких там пафосных действий. Быстро и сердито. Всё же мне ещё делать дела, нужно было с листовками разобраться, Тифону помочь. Мы ведь так и не обсудили произошедшее: я сбежал, даже не зная, что у них там происходит. Хотелось поскорее отделаться от Дэбби и принести хорошие новости, что я теперь могу помочь существеннее. Даже не так — я могу вернуть долг. А эти монеты помогут Сании.

— Не хочу, чтобы ты думал, что я совсем плоха, — фея, наморщив нос, полезла в волосы, доставая красивую заколку. Она была простой, не сказать, что больше пары монет за неё можно выручить. Но довольно любопытной, учитывая какую-то первозданность. От гладкого круглого камня, посеребренного внутри основания по телу пробежали мурашки. Симпатичная безделушка цвета кофе. В этом мире редко можно было встретить что-то настолько простое и красивое одновременно. — Она наверняка ничего не стоит, но если тебе понадобится помощь или ты поймёшь, что безнадёжно в меня влюблён — это будет твой знак.

Не совсем поняв про знак, я всё же взял заколку. Умирая с голоду, смогу обменять её на еду, а значит — смысл есть. Тогда, встав спиной друг к другу, мы разошлись. Оборачиваться было нельзя, да и, честно говоря, не хотелось. Я боялся, что меня нагонит треклятая пыль и я умру от анафилактического шока. Нос и так чесало, но я держался из последних сил, пытаясь весь этот день и ночь оставить в прошлом.

Сам не понял, куда делся день, ведь постепенно на землю наступал вечер. Живот крутило: я всё-таки давно ничего не ел. Хотелось поужинать с кентаврами, но я всё ещё испытывал стыд, пытаясь отсрочить возвращение домой.

Зашёл поужинать в таверну, предварительно едва отодрав уши. Снял жилет, рубашку вывернул, надевая на выпуск, чтобы скрыть штаны. Короче, снова выглядел как голодный оборванец. В таверне меня встретила Ди-Ди, она требовала подробностей, но я и слова не проронил, медленно наслаждаясь мясом по-французски. Мне казалось, хозяин таверны побывал с экскурсией в лучших ресторанах моего мира. Иначе объяснить эти шедевры я не мог.

Мне уже привычно подали бесплатный десерт, а я привычно оплатил его, оставив и на чай милой ушастой официантке. На сладкое был щербет, я такое не очень люблю, хотя сразу навеяло домом, детством, как я покупал его по дороге из школы. Даже взгрустнулось по тем временам, да и по своему миру. Хотелось врубить телек, есть те суперсладкие хлопья, мазать вареньем хлеб.

Я поднялся, махнув хозяевам, направляясь сразу к пекарне. Понятно, что разговор ждёт нелёгкий, но хотелось верить, что Тифон не выгонит меня. А то приду, а манатки собраны, стоят за воротами, собаками помеченные. Но ни сумок, ни собак у ворот не обнаружил. Хотя откуда у меня сумки, я ведь бедный. В окнах горел свет, а стоило мне хлопнуть тяжёлой калиткой, как из дома вылетела Динка, едва меня не затоптав.

Пришлось в недоумении терпеть её непонятные тисканья и дёрганья меня за конечности. Я пытался что-то разобрать по её лепету, но так и не сумел. Спас меня от участи быть зашибленным копытами Тифон. Он показался из темноты, как и полагается таким крепким мужикам. Ему разве что кувалды в руке не хватало, чтобы я наложил в штаны. Он махнул Динке головой на дом, из-за чего я уже был и не так против, чтобы кентавра меня дёргала. Было страшно остаться с Тифоном наедине, но, видимо, выбора у меня не было.

— Идём, — сказал он, кивнув головой на поле, — поможешь мне инструменты убрать. Заодно и переговорим с тобой.