Мой район! Книга 1

Глава 1. На дороге

Я мельком взглянул на часы. Половина двенадцатого ночи.

Трасса между Краснодаром и Пятигорском была практически пустой. Ну, оно и понятно, маршрут и сам по себе не особо оживленный, а декабрьской ночью и подавно. К тому же, дорога второстепенная — проложили ее с той целью, чтобы срезать лишние сорок пять километров.

Зевая и лениво всматриваясь в хорошо освещенную фарами дорогу, я наблюдал одну и ту же картину — белая разделительная полоса, нанесенная на асфальтированное полотно светоотражающей краской, да мелькающие на обочине дорожные знаки, вперемежку с одинокими кустарниками и деревьями.

Рядом со мной, на водительском месте сидел Серега Камышин, водитель с тридцатилетним стажем. Уже седой, как обычно невозмутимый и молчаливый. Он внимательно следил за дорогой, иногда поглядывая на тусклый экран навигатора.

На базе Камышина в шутку звали просто Камыш, но водила, разменявший уже пятый десяток, не обижался. Казалось, что его в этом мире вообще ничем не пронять. Зато все в нашем гараже знали, что этот одинокий мужик крутил баранку у всего, что имело колеса и движок. И руки у него были золотые — его постоянный спутник это ключ на «тридцать два» и монтировка. В одиночку поменять колеса на КАМАЗе в тридцатиградусный мороз? Да легко!

Так уж вышло, что гордый, но все-таки отстающий Российский автопром, логистическая компания, где мы трудились, обошла стороной, сделав акцент на шведах. И сейчас наша «Scania», доверху загруженная коробками с бытовой химией, уверенно катила вперед, приближая нас к конечной точке проложенного маршрута.

Да, мы с Серегой водители-дальнобойщики. Ну, а я еще и что-то вроде экспедитора, по совместительству. Моя дополнительная обязанность сопровождать грузы, чтобы те без проблем доезжали до заказчика, проводить их документально. Конечно, это работа очень ответственная, но, блин, муторная.

За несколько лет в дороге всякое случалось. Мы с Камышом уже четвертый год работаем вместе и у меня ни разу не возникало повода сменить напарника.

За прошедшие сутки, я посмотрел пару фильмов на телефоне, пролистал ленту в Телеграмме на несколько дней назад, и даже успел вздремнуть. Разговаривать с молчаливым напарником, было сродни игре в одни ворота — все равно из него ничего не вытянуть.

Спустя какое-то время я заметил, что Камыш начал тревожно поглядывать в боковое зеркало со своей стороны.

— Что там у тебя? — поинтересовался я, взглянув со своей стороны, но ничего не тревожного не заметил.

— Да не пойму что-то... — мрачно отозвался тот. — Сзади к нам легковушка прилипла и вроде фарами подмигивает.

Выражение лица у него было озадаченное.

— Серьезно?! — я тревожно взглянул в свое зеркало, затем посмотрел на спидометр. Гнали за сотню.

Дорога уже второй десяток километров была прямая, как доска.

Конечно, бывает так, что при езде по неровной дороге кажется, будто кто-то фарами моргает, но это всего лишь иллюзия.

Прошло секунд тридцать.

— Не, ну точно, моргает! — на лице у Сереги отобразилось заметное волнение. — Может остановиться?

Мы прекрасно знали, что во время перевозок не исключен вариант встречи с дорожными грабителями. Был в девяностых и начале двухтысячных такой период, когда охотники за фурами занимались грабежом ценного груза. Изощренными способами и уловками останавливали грузовик, водителя либо в расход, либо просто вырубали. Забирали груз, а машину бросали. А на самый крайний случай, устраивали ДТП.

Но подобного беспредела на дорогах не случалось уже давно. Я в то время еще в армии был и подобного, конечно же, не застал. Зато Камыш, судя по тем скудным рассказам, что я из него вытянул, хлебнул сполна. Рассказывал он это без эмоций, но я все равно слушал.

— Не стоит! — отозвался я, наблюдая свет фар в боковом зеркале.

— Саня, не нравится мне это. Чего она прицепилась? И не обгоняет ведь... — спустя несколько секунд, пробурчал Камыш, закусив губу.

Я мельком взглянул на биту, что лежала у нас в люльке. Вообще, помимо нее у меня было еще кое-что, купленное уже давно, но еще ни разу не возникало повода воспользоваться приобретением. Об этом никто не знал и это даже хорошо.

Время потихоньку шло, а ничего не происходило. С той же самой скоростью, мы продолжали мчать вперед и просто наблюдать за обстановкой позади нас. Встречных машин практически не было, вокруг сплошная темнота. Не было ни деревень, ни поселков. Обходная дорога не пользовалась популярностью.

— Да ну, ничего подозрительного! — наконец-то ответил я. Никаких морганий я не заметил. — Сбавь скорость на всякий случай. Тащиться шестьдесят по пустой дороге легковушка не станет. Сразу на обгон пойдет. А не пойдет, тогда будем решать проблему.

Напарник послушно сбавил скорость.

И верно — прижавшаяся к нам легковушка уже через четверть минуты уверенно пошла на обгон. Это была белая, заляпанная грязью, Мазда шестерка. Из приоткрытых окон ревела музыка, что-то тяжелое и жесткое. От такой музыки у меня бы голова заболела уже через несколько минут. Как там водила вообще слышит что-то?

Заднее окно вдруг приоткрылось и оттуда высунулся молодой человек с довольной рожей. В руке бутылка пива, сам растрепанный. Пьяное тело пыталось что-то кричать и махать руками, но попробуй там разбери что-нибудь.

Справа, с пассажирского места высунулся и второй. Тоже начал что-то орать. По мордам было видно, что оба явно под градусом. Навеселе.

— Ты смотри что творят! — фыркнул я, глядя, как легковушка держит скорость, виляя по встречной дороге. — Напились и давай гонки устраивать!

— Придурки! — хмыкнул Серега, чуть притормаживая. — Подобного дерьма на дорогах хватает.

Мазда еще немного повиляла, затем вернулась на свою полосу. Одна морда скрылась, вторая допила пиво из бутылки и вдруг швырнула ее под колеса фуры.

— Чертила! — прорычал Камыш. — В морду бы, за такие дела!

Конечно в морду, разговаривать с такими отморозками смысла нет — все равно ни хрена не поймут. К счастью, видимо им было не до нас. Молодым это наскучило и они понеслись вперед — только и остались вдалеке, что красные огоньки габаритных огней. А больше на дороге никого кроме нас и не было.

Не скрою, я несколько напрягся, а сейчас выдохнул. Не хватало нам таких приключений, тем более ночью. Мы и так порядком устали — сказывалась дальняя дорога.

Рядом со мной, на жестком сидении лежал пустой термос — заготовленный в рейс кофе уже давно был выпит, бутерброды съедены. Только леденцы, да бублики остались. Что успел собрать, то с собой и взял. Плохо, когда о тебе некому позаботиться.

Жена погибла. Уже девятый год я был предоставлен сам себе. Событие серьезно выбило меня из жизненной колеи, само собой даже желания искать кого-то другого не было. Любил ее сильно, а с другой женщиной я себя просто не видел. Наверное, именно поэтому к своим пятидесяти двум новой семьей я так и не обзавелся. Годы незаметно летели, я старел, но упорно отказывался себе в этом признаваться.

Что уж говорить, жизнь у меня была насыщенная, полная взлетов и падений. Окончил школу, всю молодость занимался в секции самбо и немного бокса, на соревнования областного масштаба ездил. Но на мастера сдать не получилось. Любил пошуметь, погулять с размахом. Даже дискотеку вел в одном из молодежных дворцов культуры, став чем-то вроде ди-джея. Затем, в самом конце восьмидесятых, поступил в университет на экономиста, но был отчислен на третьем курсе. После, в начале девяностых, ушел в армию, а после, подумал-подумал, да и пошел на сверхсрочную. Водителем. Крутил баранку на КАМАЗе, возил инженерное барахло. Наскоком участвовал в первой чеченской кампании, получил два ранения и потерял мизинец на правой руке. В общем, загремел в госпиталь на несколько месяцев.

После того, как меня вернули в строй, прослужил в армии шесть лет и из-за горе-командиров, которые только и умели, что тушенку со складов воровать, из-за невообразимого бардака и халатности, я плюнул на все и ушел на гражданку. Хотелось правды и справедливости, да откуда ей взяться?

В девяносто девятом встретил замечательную женщину Татьяну, которая впоследствии стала моей женой и честно переносила все тяготы и лишения, поддерживая, и никогда ни на что не жаловалась. А вот детей завести, к сожалению, так и не получилось.

В начале двухтысячных, я горбатился как проклятый сразу на двух работах, накопил небольшую сумму и в Армавире открыл автомобильный магазинчик, но раскрутиться не получилось — наехала борзая братва, которая хотела денег, а взамен якобы давала «крышу» от других. Время было такое. Но я тогда был на мели и отказался. Мне пообещали проблем.

Приходили трижды.

А потом проблемы случились — все сгорело в «случайном» пожаре. Само собой, причина очевидна. За этим событием последовала настоящая черная полоса — так я потерял все и скатился на самое дно, когда даже не знал, чем буду ужинать. Морально и физически я был истощен. Но силой воли и твердостью характера, сжав кулаки и зубы, я выкарабкался, нашел работу. Потом другую. В общем, так я и стал дальнобойщиком-экспедитором.

Короче, если не вдаваться в подробности, жизнь меня потаскала со всеми вытекающими последствиями. Приходилось довольствоваться тем, что осталось.

— Так, ладно! — я взглянул на светящийся циферблат часов. — Серега, давай еще десять минут и я сяду! Устал?

Камышин чуть поморщился, кинул быстрый взгляд на серый экран навигатора.

— Нормально пока. Мне больше есть охота... До Благодатного доедем, там поменяемся. Там вроде стоянка должна быть, с забегаловкой.

— Двадцать шесть километров... — пробормотал я, сверяясь с проложенным маршрутом, затем согласно кивнул. — Договорились!

Вообще, по двое уже мало кто ездил. Мол, не модно это, да и не выгодно в финансовом плане. Но политика нашей компании была иной — если маршруты длинные или груз особый, то нормально. Водителю отдыхать надо, а за то время, пока он в мотеле дорожном отсыпаться будет, машина сама ехать не сможет. Одна машина понятно, заметной выгоды при такой политике не принесет, а вот когда машин пять-шесть десятков, то и дело другое. Но вообще, был и выбор, хочешь, езжай с напарником, не хочешь — сам, невзирая на сложности. Нужно было только подписать соответствующее соглашение.

Мы уже больше двух суток в пути, за плечами около полутора тысяч километров. Фура у нас практически новая, современная. Звуков работающего двигателя, как и внешнего шума, почти не было слышно — хорошая звукоизоляция у шведов. Наши так делать пока еще не научились. За бортом около нуля градусов, а внутри тепло и уютно.

Из магнитолы фоном играл ненавязчивый шансон. По авторадио крутили Високосный год:

Там Новый год, ты не поверишь, там Новый год два раза в год

Вот. Там снег, там столько снега

Что если б я там не был сам, я б не поверил

Что бывает столько снега

Что земля не видит неба...

Что примечательно, снега ни на обочине, ни на самой дороге не было от слова совсем. Все-таки, что Ставропольский, что Краснодарский край, оба теплые, снег бывает не часто. Другое дело тысячей километров севернее — там картина совсем другая.

Однако песня играла душевная, что уж тут говорить. Помню, в начале двухтысячных даже популярный сериал про дальнобойщиков был, так там эта песня главной темой была.

В свободное от рейсов время я иногда позволял себе поваляться на диване перед телевизором и поглазеть старые сериалы, в основном Российского производства. Иногда нашим удавалось снять простые и по настоящему достойные вещи.

Постепенно мы приближались к Благодатному. Впереди уже были видны далекие огоньки — ничего особенного — заправка, может шиномонтажка, да несколько придорожных кафешек и три десятка домов.

Заметил, что Серега начал зевать и тереть глаза — ничего, еще пару километров и поменяемся местами. Напарник завалится в люльку и будет спать до самого утра, ну а я крутить баранку.

Сбавили скорость до семидесяти. Пиликнул смартфон у Камыша — пришло какое-то уведомление на мессенджер. Я же вновь полез в ленту, прочитать о сводках. Держать смартфон без мизинца было неудобно, но за много лет я уже привык.

— Саня! — вдруг подал голос Камыш, еще больше сбавляя ход. — Гляди! Опять они!

Подняв голову, я снова увидел уже знакомую нам белую Мазду. Иномарка, что обогнала нас ранее, значительно сбавив скорость, еле плелась по дороге. Словно поджидала кого-то.

Серега поморгал фарами, затем посигналил, но водитель машины никак не отреагировал. Тогда, выждав треть минуты, Камышин включил поворотник и пошел на обгон. Но тут Мазда неожиданно резко вильнула влево, не давая нам завершить маневр. Серега резко сбавил скорость, чтобы не раздавить этих незадачливых шутников.

— Вот ведь уроды! — процедил я, глядя на то, что они творили на дороге.

Я никогда никого не боялся, всегда был за справедливость. Из-за этого часто попадал в переплет, но ни капли не жалею об этом. Вот и сейчас я отнесся к происходящему философски. Есть проблема — устрани ее.

Серега тихо выругался и вернулся на свою полосу, водитель легковушки сделал то же самое.

Скорость была около шестидесяти с небольшим — вся встречка пустая. Получалась какая-то глупая игра, которую нам зачем-то навязывали пьяные отморозки. Тот, кто давно за рулем, прекрасно поймет, что подобные шутки неприемлемы в принципе. Дорога ошибок не прощает.

Через минуту Сергей снова попытался пойти на обгон, но едва фура пересекла разделительную полосу, как легковушка повторно завиляла, перекрывая собой путь. Загруженная, восемнадцати колесная машина не была готова к таким маневрам, управлять ей и так было непросто, а тут еще и переднее колесо попало в глубокую яму, отчего весь транспорт вздрогнул и завихлял.

— Да сука! — гневно прорычал Камыш, едва удерживая контроль.

— Так! Давай к обочине! — выдохнул я и решительно полез за битой в люльку. — Придется проучить этих сопляков!

Он послушно взял правее, выходя на гравийку. Включил аварийку.

Я мельком обратил внимание, что белая иномарка тоже вырулила на обочину и начала сбавлять ход, держа расстояние метров в тридцать.

Остановив фуру и едва сдерживая гнев, без задних мыслей, я решительно выбрался наружу. С другой стороны хлопнула водительская дверь — Серега, тоже выбрался наружу, сжимая в руке монтировку.

Двери Мазды разом открылись и оттуда выбралось трое пестро разодетых парней. Потом показался и водитель, чуть постарше их. Свет фар нашей фуры хорошо освещал не только гоп-компанию, но и саму машину и все окружающее пространство.

Дорога в обе стороны абсолютно пустая — вот как назло!

— Вы чего творите, щеглы? — возмущенно рявкнул я, двигаясь вперед и сжимая биту в правой руке. Пользоваться ей я пока не собирался, разве что, в самом крайнем случае. Взял с собой больше для острастки, чтобы преподать им урок. — Совсем страх потеряли?

— Слышь, водила! Ты где тут щеглов увидел?! — дерзко крикнули мне, двигаясь навстречу. — А биту свою лучше убери!

Я сразу определил в голосе говорившего нечеткую дикцию. Он явно был подвыпившим. Вот только не он сидел за рулем Мазды.

— Ага, вот прям сейчас и уберу. Только сначала тебе нос сломаю.

— Дядя, а ты не попутал?

— Выбить бы из вас всю дурь, засранцы! — яростно крикнул я. — Вы хоть понимаете, что могло произойти на дороге? Эта гора железа вас за секунду могла в труху размазать! Потом бы спасатели отшкребали от асфальта!

Я качнул головой в сторону громады грузовика.

— На хрена устроили этот цирк? — добавил Серега, держась чуть позади меня. — Острых ощущений захотелось?!

— Эй, да вы не кипишуйте! — лениво ответили нам. Они остановились, а один вышел чуть вперед. У оставшегося сзади водителя, я заметил что-то похожее на рукоятку обреза. Но это не точно, я вполне мог ошибиться. — Ты просто не понимаешь, что тут происходит!

Расстояние между нами было метра четыре, не более. Я боролся с желанием подойти хорошенько дать ему в морду за борзоту и дерзость. И бита мне для этого не нужна — управляюсь одними кулаками.

Очевидно же, что словами проблему тут не решить, нужно применять физическую силу. Раз они подвыпившие, чувство страха явно притуплено, а вот хороший удар в нос или челюсть, прекрасно отрезвляет. Главное не переборщить.

Я двинулся вперед.

— Герой, да?! — тот, что был впереди всех, дерзко усмехнулся.

Насчет остальных непонятно, но этот точно зажравшийся сынок какого-нибудь местного мажора. От собственной вседозволенности и безнаказанности, он на сто десять процентов был уверен, что ему и его дружкам дозволено творить все, что захочется. И ничего им за это не будет. Если что, можно все решить грубой силой. А на крайний случай папа «прикроет». Деньгами или нужными связями.

В больших городах такого явного беспредела уже давно нет. А тут захолустье, больших населенных пунктов поблизости нет, правила несколько иные, вот они и беспредельничают. Скорее всего, поглумятся и успокоятся. Главное не показывать слабину — мы с Серегой прожженные водилы, нас таким не испугаешь.

— Стой! — дерзко ответил молодой и вдруг выхватил пистолет из-за подола куртки. — Сюда посмотри!

— Пугач! — промелькнуло у меня в голове. Я лишь усмехнулся.

— Пукалку свою убери туда, откуда ты ее достал!

Тот опустил ствол вниз и вдруг выжал спусковой крючок. Громыхнуло, а фонтанчик земли доказал, что в руках у мажора совсем не пугач. Однако... Черт возьми, кажется все несколько хуже, чем я думал!

Обстановка резко ухудшилась.

Молодой довольно хмыкнул, затем кивнул на фуру. — Что везете?

Теперь-то все понятно! Весь этот цирк на дороге был ради того, чтобы нас остановить и просто ограбить? Что ж, они очень удивятся, когда обнаружат лишь битком набитый прицеп с бытовой химией и косметикой. Вот только там есть кое-что еще, о чем даже Камыш не знает. Так что по любому, лезть в фуру я им не позволю...

Внутренней стороной запястья ощутил твердость содержимого внутреннего кармана.

— А какая разница? — спокойно, но твердо возразил я, глядя на него гневным взглядом и анализируя обстановку. — Все, что везем, все наше! Проваливайте с дороги!

Серега, судя по звукам, стоял за мной. Пауза несколько затянулась.

— Я тебе сейчас колено прострелю, старый хрен! — истерично взвизгнул мажор, снова направив ствол на меня. Хотя, может это никакой и не мажор, а просто старший в этой банде дорожных грабителей. И все еще было неясно, пугач у него или травмат.

Накидав в голове примерный план по нейтрализации урода, я уже хотел предложить ему заглянуть внутрь, а потом резко перетянуть инициативу на себя, но тут...

Вдруг, откуда спереди и слева раздался шум. Обогнув Мазду, к нам подъехал темного цвета внедорожник. Кажется, это был Ниссан «Хитрила». Из-за ослепляющего света фар, толком ничего разглядеть я не сумел. Наверное, кто-то из проезжих решил остановиться и выяснить, что тут происходит! Ну, это нам на руку...

Однако уже через несколько мгновений я осознал, что мое внутреннее чутье забило тревогу. Что-то тут было не так.

Открылись двери, наружу неторопливо выбралось еще трое. Двое среднего возраста, а третий с короткой, уже седой стрижкой и такой же бородкой. На вид — за пятьдесят пять, но точнее не определить. Одет хорошо, добротно. Вид не совсем интеллигентный, что-то в нем было отталкивающее, холодное даже. На руках, в свете фар, я заметил золотые перстни.

Вот тут-то я и насторожился.

Оглянулся к напарнику — тот стоял на три шага позади меня и судя по выражению лица, тоже заподозрил неладное. Дьявол, да их тут целая банда работает. Очевидно, что нас остановили намеренно, используя простой, но рабочий трюк. Сначала придурки на «Мазде» засветились пьяными, потом пропали с горизонта. Но, скорее всего, сделали это потому, что мы были слишком близко к населенному пункту — им нужно было непринужденно увести фуру подальше. Ну и чтобы у нас сразу подозрений не возникло. Затем, когда мы расслабились, объявились вновь, тем самым спровоцировав нас остановиться, чтобы разобраться с незадачливыми водилами. А теперь подтянулись и остальные. Судя по всему, старшие и вот они-то и представляют собой наибольшую опасность.

— Тимур, убери пистолет! — тот, что был с бородой, шагнул к нам. Голос у него сдержанный, хриплый, но при этом не терпящий возражений. Мажор скривил морду, нехотя, но все-таки подчинился.

— Какого черта здесь происходит? — поинтересовался я, переводя взгляд с одного на другого.

— Пока ничего. Уважаемые, давайте без глупостей, хорошо? — спросил Седой. — Кто из вас водитель?

Страха не было, было непонимание. Я начал потихоньку отступать назад, к фуре. Одновременно подбирал момент, когда лучше всего начинать действовать.

— Ну я! — отозвался Камышин, вызывающе глядя на старшего.

— В общем так, уважаемые... Чтобы вы там не перевозили, придется с нами поделиться! — уверенно продолжил Седой, доставая сигарету из блестящего портсигара. — Мои люди вооружены, поэтому давайте обойдемся без лишней крови, хорошо?

— Ага, обязательно! — твердо ответил я, глядя на него оценивающим взглядом. — Кто ты вообще такой?

— Разве мое имя вам что-то скажет? — каким-то вкрадчивым голосом поинтересовался тот, явно не ожидая такого вопроса. — Хорошо, можете звать меня Монголом.

Я невольно вздрогнул — слышал это погоняло, даже не один раз. В девяностых годах в города Краснодара был редким отморозком, который пробился к власти, буквально идя напролом через соперников. Он был один из тех уродов, по чьей вине погибла моя супруга. Да и вообще, много было кровавых эпизодов с его участием. И ничего с ним сделать не могли.

Но в конце девяностых Монгол был коварно подставлен своими же, пойман на каком-то громком деле и сел за решетку на долгие годы. А потом, в две тысячи двадцатом вышел, жестко разобрался с подставившими его коллегами и просто пропал с радаров, затаившись где-то в глухомани.

Вспомнил и фотографию — точно, это он. Только ощутимо постарел.

Справа и слева от него братки — явно что-то вроде доверенных лиц или телохранителей. Наверняка Монгол не соврал — оба вооружены.

Ну нет, прогибаться тут нельзя — за особый груз, компания потом долг на меня повесит. Следить за грузом — большая ответственность, потому я и получал больше, чем Серега. За свою жизнь я сейчас совсем не боялся, все равно они никчемная. И все же, нужно попробовать как-то разрулить ситуацию.

— Итак, повторюсь... — стальной голос у Монгола даже не дрогнул. — Что везете?

— Косметику. Бытовую химию.

— Врешь, старый козел! — взвыл мажор.

— Тише, Тимур! — повысил голос Седой, недовольно оглянувшись к молодому. В голосе снова зазвенела сталь. Молодой сразу умолк.

— В общем, так... Мы посмотрим, что в кузове?

— Не думаю! — твердо возразил я. — Фура закрыта, опломбирована. Зачем вам бытовая химия?

— А это уже нам решать! — спокойно ответил Монгол, сделав непонятный жест. Его люди шагнули к машине.

— Ну-ка прочь от фуры! — рявкнул я, выхватывая ствол. Именно он и лежал у меня во внутреннем кармане. Правда, это был всего лишь травмат.

Но они-то этого не знают...

— О-у! — поднял брови старший, отчего-то став похожим на пожилого Энтони Хопкинса. Затянулся сигаретой. — Значит, вот оно как. По-хорошему не хотите?

— По-хорошему? — нервничая, переспросил я. — Да из-за таких как ты, я жену потерял! Ты сука, был среди убийц! И вообще, в девяностых я хлебнул сполна, уроды! Халява вам нужна? Ага, щас! Только через мой труп! Хрен вам, а не нажива! Кто потом будет возмещать бабло заказчику? Садитесь в свои ржавые колымаги и валите отсюда! Может, нам ментов вызвать?

— Ты совершаешь ошибку! — надменно процедил Монгол, выдохнув клуб дыма. Лицо его слегка перекосило.

Остальные никак не отреагировали, даже оружие не достали. Видимо рассчитывали, что мы перепугаемся и все отдадим без развития конфликта. А тут все пошло не по плану. Я держал на прицеле старшего.

— Серега, сгоняй в кабину и возьми мобилу! — не оборачиваясь, уверенно крикнул я, обращаясь к напарнику. — Вызови ментов!

— Ага...

Вроде бы ситуация начала возвращаться под контроль. Лишь бы не дошло дело до стрельбы. Может двоих-троих я временно и нейтрализую, а потом из меня решето сделают.

Они просто стояли и смотрели на меня. И тут я обратил внимание, что у всех на лицах появились какие-то злорадные усмешки.

— Как тебя звать? — вдруг поинтересовался Монгол, на редкость спокойным голосом.

— Костя! — соврал я, в ожидании подлянки с их стороны.

— Угу... Ты так ничего и не понял, Константин! — продолжил Седой. В глазах читалась уверенность и холодная сталь.

В следующую секунду я услышал за спиной приближающиеся шаги и чье-то дыхание. Камыш что, уже вернулся? Быстро же он, однако!

На всякий случай обернувшись, я не поверил своим глазам! Последнее что успел увидеть, так это перекошенную морду Сереги, суровый взгляд и занесенную над моей головой монтировку. Напарник нанес мне страшный удар, да такой, что весь мир передо мной потух и провалился во тьму...

Глава 2. Попал, так попал!

Все-таки было больно. Хоть и совсем недолго.

А потом я открыл глаза и вдруг увидел то, чего вокруг меня вообще не должно быть. Надо мной склонилась чья-то неприятная морда, на которой застыла ехидная полуулыбка.

— Живой? — со стороны послышался незнакомый голос.

— Да все нормально! — ухмыльнулась морда, поднимаясь с колен.

— Конечно, нормально. Что ему сделается? — хмыкнул еще кто-то. — От пары ударов в табло еще никто не умирал!

— Поднимайся, Барсуков! — снова заговорил тот, что таращился на меня сверху вниз. — Мы еще не закончили!

Я лежал на земле, все видел и слышал, но совершенно ничего не понимал. Почему сейчас день? Почему тепло? Где наша фура? Где дорога и другие машины? Черт возьми, где Монгол и мой напарник, что ни с того ни с сего вздумал размозжить мне голову монтировкой? Этот сукин сын меня предал! Но ради чего?

— Вставай, Барсуков! — голос вернул меня к реальности.

Почему он зовет меня Барсуковым? Что за ерунда?!

Тем не менее, попытавшись встать, я с удивлением осознал, что получилось это неожиданно легко, будто бы лет тридцать скинул. И массы примерно столько же.

Ощутил тупую боль в ребрах, по подбородку текло что-то липкое и теплое. Почувствовал тянущее болезненное чувство в челюсти, а во рту металлический привкус.

Сплюнул. На серый, потрескавшийся асфальт упал плевок, красноватого цвета. Кровь. На асфальте.

Бегло осмотрелся. Справа, под деревом, стоит покрытая слоем грязи «Нива». Вокруг бесцветные панельные дома-пятиэтажки, присутствуют люди. Подростки, лет семнадцати, а может и больше. Одеты пестро, дерзко. Но как-то старомодно, что ли. Щелкают семечки, курят, а отдельная группа из трех человек передает друг другу початую бутылку пива. Кажись, я оказался в центре драки. Все смотрят на меня, как на диковинного зверя. Разве что ставки не делают...

— Ну что, Барсуков? — снова раздался голос, обратив на себя мое внимание. — Сейчас я снова буду тебя бить!

Наконец-то я рассмотрел говорившего со мной противника. Он стоял примерно в трех метрах — стриженный под машинку парень, довольно крупный и широкий в плечах. Он был в темно-синих джинсах и черного цвета ветровке с закатанными рукавами. На ногах типичные полосатые кроссовки, с надписью «Adidas». Обратил внимание, что кулаки у парня в крови. Моей крови.

Когда этот тип улыбнулся, я увидел у него золотой зуб. Ни хрена себе.

В голове была какая-то каша. Я вновь и вновь возвращался к одной и той же мысли, но все равно не понимал, они что, не видят кто перед ними? Взрослый мужик! Куда лезет этот стриженный внук скинхеда? Очевидно же, что ему не вывезти! Да я его одной левой ушатаю.

Очевидно, что он обращался ко мне, вот только я никакой не Барсуков. Я понятия не имею, кто это такой. Какого черта пацан-школьник вообще полез с кулаками на взрослого мужика? Что за бред?! Что, бляха муха, здесь происходит?

И вместе с тем уже какой-то частью мозга начал понимать, что со мной что-то произошло и я так или иначе, перестал быть тем, кем был ранее. Не знаю, как так получилось. Возможно, мои внутренние ощущения натолкнули на такую мысль.

— Сейчас я тебе еще пару раз вмажу для профилактики, а завтра жду от тебя капусту. Усек? — заявил он. Рожа у него при этом выглядела так, словно кирпича просила.

— Угу... А не пошел бы ты на хер? — не своим голосом ответил я, что тоже стало для меня неожиданностью. Голос был молодой, совсем не похожий на прежний. Постарался не подавать виду.

Зато по реакции окружающих, я сразу догадался, что сделал что-то такое, чего от меня совершенно не ожидали. Может и правильно, но как-то слишком уж смело. Послышался смех. Затем, все присутствующие в одни голос завыли:

— У-у-у!

— Ля, в натуре страх потерял! — крикнул кто-то. — Череп, вмажь этому шахматисту!

Ка-ак? Череп? Что за глупое погоняло?

Типа для запугивания? Чем круче кличка, тем весомее себя ощущаешь, что ли?

Я уже оправился от первоначального шока и реакция толпы меня совершенно не смутила. Вместо того чтобы попытаться понять, как получилось, что я не умер после удара монтировкой в голову, поставил себе первоочередную цель отбиться от отморозка. Проблемы нужно решать по мере их поступления.

Стриженный явно самонадеян, непонятно почему уверен, что я не представляю для него никакой угрозы. Черт, как же это все странно... Ну-ну, вот и посмотрим, сохранились ли у меня какие-то навыки со времен молодости...

— Ты покойник, Барсуков! — прорычал противник, изменившись в лице.

— Я не пойму, ты там что, рот проветриваешь? — с вызовом крикнул я.

От моих слов его лицо перекосило. Остроумно получилось, в лексиконе этих бакланов такого слова видимо нет.

Без лишних раздумий, он попер на меня, словно осатаневший носорог.

Хотел одним мощным ударом свалить на землю, но я отступил назад, ловко поднырнул и технично сократив дистанцию, обхватил его руками и резко приподняв, совершил борцовский бросок вправо. Получилось, правда, совсем не так, как я рассчитывал, но тем не менее. Причину своей неудачи понял сразу — почему-то не хватило массы, да и мышцы отозвались не так, как нужно. А еще я вдруг заметил, что руки у меня какие-то подозрительно худощавые. И волос на них почти нет, как будто они и не мои вовсе. И, черт возьми, мизинец потерянный в Чечне, на месте.

Мое тело словно забыло, что нужно делать. Куда-то пропала сила и выносливость. Ладно, позже разберусь почему, а сейчас нужно довести дело до конца.

Не ожидавший подобного отпора Череп рухнул на асфальт, словно мешок с дерьмом. Клацнули зубы.

Едва мой противник растянулся на асфальте, как во дворе повисла полная тишина. Зрители, таращась на меня изумленными глазами, даже семки перестали щелкать. Очевидно, что подобного никто не ожидал.

Послышались бормотания.

— Че?

— Как он это сделал?

— Ах ты... С-сука! Барсуков, тебе конец! — морщась от боли, зашипел противник, потирая ушибленный локоть. Кажется, он хорошо приложился. Не нужно быть гением, он этого совершенно не ожидал и теперь как можно скорее попытается исправить положение.

Я дал ему возможность подняться, ожидая очередной атаки. Зря, конечно, но благородство такая штука, что если оно есть, ты с ним ничего не поделаешь. Мой жест доброй воли не оценили, а возможно, даже посчитали слабостью. Плевать.

Простого наблюдения хватило понять, что Череп не отличается сообразительностью, его уже захлестнула ярость. Глаза навыкате, лицо перекошено от злости — он себя почти не контролировал, а значит, что уже наполовину проиграл. В любой драке нужна холодная голова, чтобы принимать трезвые взвешенные решения. Иначе поражение гарантировано. Это слова нашего тренера по боксу — их я запомнил на всю жизнь, хоть и ходил в секцию бокса совсем недолго.

Череп пошатываясь, шагнул влево.

— Тебе конец! — он повторно бросился на меня, но на этот раз попытался нанести удар правой ногой мне в живот. И, черт возьми, он практически достал. Я с трудом заблокировал удар, перехватив его за ногу. Дернул на себя, но противник уцепился за меня руками. Он утратил равновесие и навалился на меня всей массой. Оба повалились на асфальт, я извернулся и тут же с силой двинул ему локтем в правый бок. Удар и сам по себе болезненный, а еще может вызвать спазм мыщц.

Вскочили мы почти одновременно, я увернулся от хаотичного удара в нос, затем провел двойку ему в плечо и ухо, но удары снова получились слабые. Плохо соображающий противник затряс головой, схватился ладонью за пострадавшее место.

Да какого, блин? Мышцы вообще ни к черту!

Теперь Череп стал более осторожен. Сообразил, что с объектом издевательства что-то произошло и теперь он готов дать сдачи, причем весьма болезненно. Скривился от досады, что теперь отмудохать меня на глазах дружков не получится.

Зашел сбоку, затем все равно рванул вперед. Я поднырнул под его кулак. Откинул другую руку. Проскользнул сзади и перехватив его обеими руками поперек торса, совершил классический бросок прогибом.

Ох, нелегко же мне это далось. Весил он килограмм шестьдесят, может чуть больше. А вот я, кажется, меньше, что стало для меня неожиданностью.

Мышцы спины выдали все, на что были способны. Связки выдержали, но болеть потом будут нещадно, неделю точно.

Прием все же получился. Череп нелепо вскинул руки, рухнул и приложился лицом об асфальт. Правда я и сам пострадал в процессе выполнения приема — подошва правой ноги соперника каким-то образом рассекла мне кожу на лбу.

Отморозок так и лежал на асфальте, корчась от боли и издавая жалкие звуки. Нос был разбит, верхняя губа тоже. Из кармана вывалился складной нож-бабочка.

Воцарилась почти полная тишина, исключение составлял лишь естественный уличный фон и шум ветра. А я, спустя несколько секунд, кое-как поднявшись на ноги, тяжело дыша, отряхнулся. Осмотрелся по сторонам, увидел валяющуюся неподалеку сломанную шахматную доску с рассыпавшимися черно-белыми фигурками. Там же лежала темно-синяя олимпийка. Моя, судя по всему.

Я окинул взглядом зрителей и дружков поверженного Черепа. Они смотрели на меня странными взглядами, в основном это было непонимание и изумление, а еще злость и возможно, страх.

Я подошел, подобрал нож. Покрутил его в руках и сунул в карман.

— Ну чего вылупились? — все так же не своим голосом крикнул я, глядя на дружков Черепа. — Или кто-то еще желает попасть под раздачу?

Голос у меня, конечно, атас. Как будто мне не пятьдесят с копейками, а лет семнадцать. Получилось как-то совсем не грозно.

— Бейте муфлона! — с асфальта проскрипел Череп.

Взвились сразу несколько пацанов. Они уверенно шагнули ко мне, намереваясь популярно объяснить суровую истину жизни, но вдруг кто-то истошно заорал:

— Шухер, менты!

Без лишних рассуждений, вся эта пестрая гоп-компания прыснула в стороны, словно тараканы на кухне, когда хозяин квартиры неожиданно включает свет. Похватали рюкзаки, вещи и дали деру, причем кто-куда.

— Стоять! Милиция! — раздалось со спины.

Позади меня, метрах в тридцати показался наряд патрульно-постовой службы. Вот только форма у них была какая-то не современная. Даже совсем наоборот, старая.

Сам не зная почему, я тоже побежал, практически не разбирая дороги. Двор, в котором проходила драка, мне был незнаком, поэтому едва обогнув ближайший дом, я выскочил на небольшой пустырь, через который шли толстенные трубы отопления на бетонных опорах.

Пересек почти весь пустырь, поросший короткой зеленой травой, нырнул за здание «теплухи», оббежал кучу сложенных друг на друга бетонных плит и там, в небольшом закутке между кустарниками и рядами сваленных строительных материалов затихарился.

Зачем я бежал от ментов? А пес его знает, инстинкт сработал! Все побежали и я побежал. Морда у меня в крови, весь помятый. Да к гадалке не ходи, загребли бы в отделение до выяснения обстоятельств и объясняй потом, что ты не жираф. Я вообще с этими товарищами из Министерства волшебных дел никогда не мог общего языка найти. Все время какие-то казусы случались.

И тут я снова напрягся... А почему кричали «милиция», если эта структура была реорганизована? Ее же заменили на полицию более десяти лет назад, следуя модным тенденциям Запада ну и каким-то внутренним реформам. Ну не послышалось же мне, в самом деле?

Выглянул из-за укрытия.

Никого. К счастью, никто меня не преследовал. На пустыре вообще не было ни души. Лишь дальше, у строящегося дома, рылся в грязи трактор «Беларус». Только очень старый.

Я облегченно выдохнул, прислонился спиной к холодной поверхности бетона. Во рту все еще был легкий металлический привкус крови, тело как-то странно ломило — ну, после стычки, даже не удивительно. Но вместе с тем, я ощущал, что-то еще.

Вновь обратил внимание, что с телом у меня что-то не то. То ли я сильно похудел, то ли... помолодел. Причем весьма ощутимо. И одежда на мне была странной. Какие-то спортивные штаны в две полоски, футболка, а на ногах кроссовки. Было тепло, а судя по зелени, сейчас где-то начало июня.

Какого черта? Что со мной случилось?

Пораскинув мозгами, ухмыльнулся. Ну, ясно. От сильного удара монтировкой по голове, скорее всего, я потерял сознание. Скорая помощь доставила меня в реанимацию. Вот и лежу я сейчас в больничке, обколотый сильнодействующими препаратами на наркотической основе и смотрю веселые картинки. Ну а как еще объяснить такую резкую перемену и столько нестыковок?

Какое-нибудь реалити-шоу? Да ну, такое не воссоздашь.

Сон?

Хотел ущипнуть себя, но передумал. Раз в драке не проснулся, значит, боль не поможет и сон тут ни причем. Какие еще могут быть варианты?

Хм, а это даже интересно. Хоть и очень странно. Мысли вертелись в голове бешеной каруселью, но другой соответствующей реалиям версии, у меня пока не было.

Вдруг, позади меня раздался робкий голос:

— Вот ты где! А я все думаю, куда ты делся?!

Резко обернулся и увидел светловолосого мальчишку, лет семнадцати. Вид у него был не агрессивный, скорее сочувствующий и отчасти заинтересованный. Одет просто, однотонно. На голове дурацкая прическа.

Тут же мне в голову пришла уйма вопросов. Во-первых, судя по тому, что он смотрел на меня как на своего друга, я сделал вывод что, скорее всего, сейчас я совершенно не похож на взрослого человека. Быть может, я вообще выгляжу совсем не так, как себе представляю. Для этого как минимум нужно зеркало. Во вторых, судя по голосу, лет мне примерно, как и ему. А это значит, что возможно мы одноклассники.

Тот пролез ко мне через узкий проем между стопками бетонных плит и бросив рюкзак на траву, деловито устроился рядом. Затем уставился на меня восхищенным взглядом. Я покосился на него, затем пробурчал:

— Чего уставился?

— Антоха, я видел, как ты Черепа на асфальт уложил! — восхищенно заявил тот. — Обалдеть как круто! Как ты вообще это сделал? Кто тебя этому научил?

— Много ума нужно этого придурка прогибом кинуть! — фыркнул я, потрогав царапину на лбу.

— Ага, придурка. Как же... — недоверчиво хмыкнул тот. — Только его старший брат со своими корешами весь район держит, вот он и позволяет себе, что хочет. Те немногие, кто были с ним не согласны, получили свое. Я видел, как он твои шахматы разбил. Давно они нас не трогали, муфлонами только обзывали. А тут сам не знаю, что на них нашло. Жалко шахматы разбили. Хорошие были.

— Ну разбил и разбил, — я пожал плечами, затем снова покосился на парня. Сразу несколько вопросов возникло почти одновременно. — А ты откуда наблюдал?

— Да с крыши котельной... — признался парнишка.

— Угу... Ясно! Слушай, а ты кто вообще? — поинтересовался я прямо в лоб.

— В смысле?! — изумился светловолосый, посмотрев на меня с недоумением. Даже завис на мгновение. — Ты чего, Антох? Я ж Андрей. Андрей Гнутов.

Мне это ни о чем не говорило. Так ему об этом и сказал.

— Э-э... Ты себя как, нормально чувствуешь? — тот посмотрел на меня с подозрением. Так обычно смотрят на тех, у кого с головой не в порядке.

— Ну да, — спокойно отозвался я. — Только голова болит немного. И кружится.

— А! — облегченно ответил тот. — Ну, тогда все понятно! Череп тебе хорошо по виску кулаком врезал, ты несколько секунд просто лежал на асфальте и даже не шевелился. Они и сами перепугались. Вот, наверное, у тебя амнезия и случилась.

Я ничего не ответил. Значит, по виску мне прилетело? Теоретически, это могло и убить, если удар был достаточно сильный.

Даже интересно стало — какие реалистичнее глюки бывают у тех, кто под сильными препаратами в реанимации лежит. Теперь понятно, почему некоторые из комы выходить не хотят.

— Андрюх, а если ты все видел, чего не помог? — ехидно поинтересовался я. Мне было любопытно наблюдать за мимикой Андрея. Одновременно поражался тому, что все вокруг настолько детально. Реалистичные запахи, цвета. Даже вкус крови. Во сне такого не бывает, но для комы, наверное, это нормально.

Конечно, в голову закралась робкая мысль, что никакие это не глюки, а самая настоящая реальность. Что если я умер, а это своего рода перерождение и новая жизнь? Да нет, ерунда. А как же память, восприятие? Ощущения? Нет. Слишком многое я пока не мог объяснить.

— Антон, блин! Ты че? — активно возмутился Гнутов, посмотрев на меня уже с опаской. — Банда Черепа непредсказуемая. Они же совсем сдвинутые, могут так избить, что мало не покажется. У многих там проблемы с милицией и законом были. А сам Череп мнит себя важной шишкой. Как я тебе мог помочь? Я и драться толком не умею. Забыл, что было на прошлой неделе?

Конечно же я не помнил, что там было на прошлой неделе.

— Говоришь, Череп типа старший? — поднял бровь я. — Знаем таких. Баклан. Ничего, походит немного с разбитой мордой, в зеркало на себя посмотрит. Может за ум возьмется. Группировка говоришь?

— Ну не группировка, так. Банда просто. Группировок у нас на районе нет пока. Слушай, не знаю, как тебе это удалось, но он этого просто так не оставит. Сто пудов! Они тебя везде щемить будут. Этот гад добьется своего.

— Ну и пусть, — просто ответил я. — Найдет, я его еще на асфальт брошу. Может поймет, что он тут не царь и бог. Такой же, как и все — сделан из мяса и костей, боль чувствует. К тому же, авторитет его липовый, уверен после драки, на него и свои будут смотреть иначе.

— Ты знаешь, что он с собой всегда нож в кармане таскает?! — тихо сказал Андрей.

— Этот, что ли? — хмыкнул я, вытаскивая подобранную «бабочку».

Тот ничего не ответил. Просто посмотрел на меня странным взглядом, со смесью страха, удивления и, наверное, уважения. Затем судорожно выдохнул.

— Охренеть!

Я вспомнил про милицию и решил уточнить один момент.

— Слушай, Андрей... — начал я, симулируя приступ головной боли. — Видимо действительно у меня либо сотрясение случилось, либо эта, как ее... Амнезия! Не помню, какой сейчас год?

Примерно секунд пять Гнутов смотрел на меня с таким видом, будто пытался понять, шучу я или нет. Затем все-таки ответил:

— Тысяча девятьсот девяносто третий. Июнь.

— О, как! — присвистнул я, на пару мгновений потеряв интерес к собеседнику. — А президент сейчас кто?

— Что значит кто? — еще больше удивился Андрей. — Он один такой! Ельцин! Борис Николаевич!

Я несколько раз кивнул, затем на какое-то время просто ушел в себя.

— Домой пора идти... — Гнутов посмотрел на небо, затем снова на меня. — Ты сам-то как? Выглядишь не очень!

— Вроде бы ничего! — отстраненно отозвался я, постепенно возвращаясь к реальности. — Голова только побаливает.

— Знаешь что, а давай я тебя до дома провожу? А то по глазам вижу, что ты и адрес домашний забыл! — вдруг предложил Гнутов, поднимаясь с плит.

— Не откажусь.

И верно, чего отказываться? Я понятия не имел ни где я, ни куда идти и что делать дальше. И не важно, что у меня за плечами прожитая жизнь. Адреса домашнего, если он, конечно, есть, я тоже не знал.

С каждой минутой у меня только нарастало чувство того, что никакие это не глюки. И совсем это не медикаментозный сон, как это могло показаться. Что если я реально умер и мое сознание, каким-то фантастическим образом попало в новое тело? Да еще и в другое время!

Какой там сейчас год? Девяносто третий? Это, получается, недавно развалился СССР и сейчас тот самый период, когда в стране черт знает что творится?

Глава 3. Добро пожаловать в 90-е

Гнутов вел меня какими-то тайными тропами.

Мы петляли между узкими дворами и тесными улочками. Я сразу догадался, что он боится встретить на своем пути разбежавшуюся банду Черепа. Ну и пусть, сейчас меня это не волнует совершенно. Я им свое слово уже сказал, правда, далеко не факт, что меня услышали.

Пока шли, я с интересом посматривал по сторонам и не переставал удивляться. Вокруг все было именно таким, каким я запомнил из своей юности.

Веселое было время. Штаны-бананы, водка только у таксистов. Крохотные ларьки, пустые прилавки магазинов. Вишневые девятки, очереди за молоком и мясом. Где-то даже талоны на продукты питания сохранились. Расцвет бандитизма. Тогда жизнь была простой штукой, главное найти денег. Те, кто были понаглее, считали, что можно просто прийти и забрать их у кого-нибудь. Вляпаться в нехорошую историю можно было, даже просто выйдя из дома, чтобы вынести мусор.

Я как раз тогда в университет поступил. Хорошо, родители меня пропихнули — а плохо, что не доучился. Ну, тут сам виноват, уделял мало времени учебе, за это и поперли.

Невольно заметил за собой, что с каждой минутой версия о том, что все вокруг нереально, становилась все менее правдоподобной. Я все меньше надеялся, что все это сейчас прекратится и я вернусь к своей нормальной жизни. Да пусть даже и на больничной койке.

Я что, реально в девяностых годах двадцатого века? И тут же в голову напросился другой вопрос — это известное мне прошлое или какая-то альтернативная линия времени?

А впрочем, какая разница?

Вот, на перекрестке я заметил желтую бочку с квасом. В наше время таких уже не встретить. За ней пожилая продавщица в фартуке занималась розливом пенного напитка.

На противоположной стороне, возле обувного магазина, стояли припаркованные машины отечественного производства. Жигули, самых разных моделей. Среди них выделялась новенькая темно-синяя Ауди «Quattro», вокруг которой столпились мальчишки лет двенадцати, с восторгом заглядывая в салон. Ну конечно, иномарка же, а им очень нравилось рассматривать шкалу спидометра.

Левее разместился продуктовый магазин, типажа девяностых годов, с огромными цветными постерами, закрывая грязные витражные окна. На одном были изображены какие-то яркие шоколадные батончики, на другом Coca Cola. Логотипы были знакомыми, но явно устаревшими.

Вообще, с развалом СССР многое, что было практически недоступно в советский период, буквально хлынуло с запада потоком. Правда, до глубинки, где, скорее всего я и оказался, добиралось спустя месяцы, а то и годы.

О, а дальше разместился устаревший рекламный щит, с описанием растворимого апельсинового напитка «Юпи». Мол, просто добавь воды. Я даже улыбнулся, увидев это чудо.

И никаких неоновых вывесок, никто не ходит со смартфонами в руках.

— Андрюха! — окликнул я спутника, глядя на горизонт. — А что это за город?

— Слушай, ну прекрати уже! — возмущенно хмыкнул тот, окинув меня недовольным взглядом. — Не смешно, Антон!

— Да какие уж тут шутки? — задумчиво пробурчал я. — Память что-то совсем подводит.

— Краснодар, ну ты чего?!

Так, ясно. Совсем не глубинка, хотя, насколько я помню, в девяностые года город практически не развивался. Это во второй половине двухтысячных население и рост инфраструктуры резко пошло вверх.

Сам-то я в Краснодаре прожил какое-то время, но не долго, зато потом часто был проездом и знаю несколько районов. Но сейчас я даже понятия не имел, в какой части города я оказался. Смутно знакомый район, уж не Юбилейный ли?!

Гнутов отвернулся и продолжил путь. Он шел чуть впереди и недовольно сопел, а я неторопливо шагал следом, оценивал увиденное и улыбался. Наверное, в какой-то мере это выглядело глуповато. Но с другой стороны, если на минуточку задуматься, приятно осознавать, что ты уже не пятидесятилетний старпер, которому в жизни откровенно не повезло и она прожита зря, а молодой парень, перед которым все дороги открыты. Это ж можно исправить кучу ошибок, использовать знания из будущего и... Черт возьми, стать кем угодно!

Меня отвлек громкий шум и приближающаяся музыка. На перекрестке, перед светофором резко скрипнув тормозами, остановилась девяносто девятая Лада, темно-зеленого цвета. Из открытых окон громко звучала знакомая музыка:

Два кусочека колбаски

У тебя лежали на столе

Ты рассказывал мне сказки

Только я не верила тебе

Эх, два кусочека колбаски

У тебя лежали на столе

Ты рассказывал мне сказки

Только я не верила тебе

— Комбинация! — пробормотал я и улыбнулся. — Надо же! Хит же был в свое время!

Вообще, в конце восьмидесятых, начале девяностых было исполнено много крутых песен, которые и десятилетия спустя продолжали быть хитами дискотек. Помню, я тогда Кино слушал, Наутилуса, Сектор Газа, КиШа.

Пока я с головой окунулся в воспоминания, на светофоре загорелся зеленый и машина резко стартанув, унеслась прочь, скрывшись за перекрестком.

— Антоха? — спутник обернулся ко мне и нахмурился. — Ты чего там встал?

И верно, я сам того не заметив, остановился у края дороги, глядя вслед автомобилю. В этот момент, без какой-либо видимой причины, у меня внезапно закружилась голова. Затошнило, затылок прострелила острая боль, а в глазах аж потемнело. Я едва удержал равновесие, схватившись за столб дорожного знака.

Невольно ощутил, как что-то в моем восприятии изменилось. Незначительно, но все же. В голове непонятно откуда сами собой появлялись обрывки все новых и новых мыслей, которые были для меня чужими. Внезапно я вспомнил какой-то другой Краснодарский адрес, хотя на самом деле никогда там не жил... Вспомнил, имя матери. Но оно не соответствовало тому, которое я знал с рождения. Вспомнил какую-то собаку по кличке «Вилли». Вспомнил, что умел хорошо играть в шахматы, хотя ранее я к ним и близко не подходил. Воспоминания накатывали волнами и как это объяснить, я понятия не имел. Разве что... Это обрывки чужой памяти, которые теперь становятся моими собственными?! Становятся частью меня.

— Слышь, Андрюха! — неуверенно пробормотал я, потирая затылок. — Ты это, иди... А я пока посижу на лавочке. Что-то мне не хорошо. Воздухом подышу немного, может быть, станет лучше.

— С тобой точно все в порядке? — насторожился он, глядя на меня с тревогой. — Ты бледный какой-то. И выражение лица у тебя какое-то странное.

— Да-да... — махнул я рукой, присаживаясь на облезшую лавочку. — Да, все нормально. Иди, не переживай.

Тот стоял в нерешительности — вроде как и уйти хотел, а вроде как и друга бросить не мог. Видно было, что мои чудачества его пугают, но он старался игнорировать их. Получалось, конечно, плохо.

— Ну, это... Я тогда, пойду? — переспросил он, топчась на месте.

— Иди. Все нормально.

И Гнутов неуверенно развернулся, медленно пошел вверх по улице, набирая скорость. Пару раз он еще обернулся, затем скрылся за ближайшей многоэтажкой.

— Ни хрена себе! — тихо пробормотал я, вытирая вспотевший лоб.

Уже практически не было сомнений в реальности окружающего и я окончательно остановился на мысли, что умер на той проклятой дороге между Ставрополем и Благодатным. А потом, каким-то совсем чудесным образом мое сознание попало в 1993 год. Ну и кому же принадлежало тело, в которое я попал? Не могло же оно существовать само по себе?! Значит, был некий реципиент и вероятно, с ним тоже что-то случилось.

Так, я погиб в декабре две тысяча двадцать четвертого года и сам не заметил, как воскрес летом в девяносто третьего? Там мне раскроили голову монтировкой, а здесь, скорее всего, бедолага получил в голову и тоже умер. Может, в висок попали ему, вот он и того...?

От одних только мыслей об этом стало не по себе.

Я посидел еще несколько минут, затем поднялся и отправился к девятиэтажным высоткам впереди, где находился мой дом.

Какой-то частью мозга я понимал, что меня ждет совсем не мой дом и семья там чужая, но при этом другая моя половина упорно считала, что нужно идти домой. Кажется, произошло некое слияние подсознаний и получилось нечто совсем странное... Я уже не был тем, кем был до всего этого... Сложный процесс, который объяснить сможет только человек сведущий в медицине, да и то не факт.

Мне оставалось лишь принять это как должное.

Уже подходя к дому номер тридцать один, по проспекту Чекистов я заподозрил неладное. Во дворе, в скверике, напротив своего подъезда, заметил троих парней примерно моего возраста, которые меня тоже заметили и смотрели на с явной агрессией. Ну, ясно — это дружки того отморозка, что я на асфальт уронил. После того, как я ему бока прогибом намял, вряд ли он рискнет сам куда-то лезть.

В принципе, чего-то подобного я и ожидал. Даже наоборот, удивился бы, если бы меня не попытались где-нибудь щимануть. Наверняка ребята хотят отомстить за нанесенную несправедливость. Вернее, это для них несправедливость — чухан вроде меня уложил мордой об асфальт их старшего, а вот когда такая несправедливость случается у других людей, никому и дела нет. Впрочем, чему удивляться? Разве в наше время не так?

Я сделал вид, что не заметил и продолжил идти к дому. По пути приостановился у клумбы с цветами, присел — вроде как завязать непослушный шнурок.

— Эй, Барсуков! — крикнули мне. — Иди сюда, нужно поговорить!

Хорошо, поговорим. Хотя, какие тут разговоры — сейчас они будут меня бить. Ну-ну... Я завязал шнурок на кроссовке, а поднимаясь, незаметно взял полную горсть песка с края клумбы и сунул в карман.

Их трое. Обычной, даже худощавой комплекции, одеты вызывающе — простая шпана.

— Ну, чего надо, щеглы? — демонстрируя неуважение, начал я.

— Слышь, муфлон! — дернулся один из них, самый молодой. — Ты как с пацанами разговариваешь?

— Где здесь пацаны? — я даже оглянулся по сторонам, теперь показывая изумление. — Вы, что ли? Нет! Вы шакалы! Хотели меня толпой избить, когда я честно один на один вашего Черепа на асфальт кинул? Так пацаны не поступают!

— Че?! — взвился тот. — Ты не пацан, ты муфлон! Чморик!

— Тихо Колян! — подал голос другой, самый высокий из них, удержав напарника рукой. Видно было, что он прилагает немало усилий, чтобы не сорваться. Явно его отправили как старшего, только вот разводить драку прямо во дворе было не с руки. — Короче, Барсуков. Ты поступил некрасиво, Череп поскользнулся и случайно упал. Повезло тебе тогда, что менты нагрянули. В общем так, свою вину нужно загладить деньгой. С тебя тридцать тысяч и конфликт закрыт.

— И все? — удивился я.

— Ну-у, да... Мы же не звери.

— А если я откажусь? — заявил я.

— Че?

— Ля, пацаны, какой дерзкий стал, а? Совсем шахматист страх потерял! Видать когда Череп ему вмазал, у него мозги перемешались.

— Ну ты че, непонятливый, а?

— Не лохмать мне бабушку! Я прекрасно осведомлен, зачем вы сюда пришли. Думаете, мне повезло, а ваш Череп поскользнулся? Да ни хрена подобного! Я ему в честном бою достойно ответил. Не ожидали? Короче, вот что я отвечу на ваше требование — оставьте меня в покое и так и быть, я забуду про ваш визит! Разойдемся по мирному!

От моих слов у них рты пооткрывались. Видно было, что моего дерзкого заявления они вообще не ожидали.

— Муфлон, притихни! — едва не подавился от возмущения старший. — Мы же тебя уроем щас!

— Ну, давай... — спокойно произнес я. — Вот прям сейчас и попробуйте!

И без предупреждения, я первым рванул к ним.

Известно, что лучшая защита это нападение. Причем чем более дерзко и жестко, тем лучше. Очевидно, что эти козлы слов не понимают, только грубую силу. И не важно, по правилам ты ее применяешь или нет.

Горсть песка, что была в кармане, я швырнул ближайшему прямо в морду, отчего тот взвыл и тут же схватился лапами за лицо. Отскочил в сторону. Минус один.

Двигаться приходилось быстро, думать особо некогда. Но мозг исправно анализировал обстановку и принимал нужные решения. Возможно, успехом было еще и то, что сознание у меня было совсем не подростковое. Впрочем, тут не все однозначно. Я не в полной мере чувствовал себя тем, кем был в прошлой жизни. Что-то меня ограничивало.

Второго с разбегу я ударил ногой в живот — растерявшийся от такого напора противник охнул, а вместе с этим из легких вышел весь воздух, диафрагму скрутило спазмом. Отморозок, с вытаращенными глазами просто плюхнулся на пятую точку, ловля ртом глоток кислорода. Минус два.

Попутно, схватив подвернувшуюся палку, я с силой зарядил ей прямо по рукам третьему. Та естественно сломалась, но и противник выбыл из строя, с воем тряся руками.

Тут же добавил ему в кулаком в челюсть.

Противник взвыл. Конечно, мышцы у меня были нетренированные и потому сильного удара не получилось. Но когда прилетает в зубы, цепляя губной желобок, где много нервных окончаний, становится очень и очень больно. Затем тот, что получил в живот, все-таки изловчился и нанес мне удар в ухо, к счастью, тот прошелся вскользь. Было больно, конечно, но терпимо. Одновременно он ухватил другой рукой меня за воротник и резко дернул на себя.

Раздался треск ткани — футболка лопнула, мгновенно превратившись в бесформенный кусок черной тряпки. Я вывернулся, с силой пнул его ногой в колено.

— Это что тут такое творится! А ну прекратите! — раздался возмущенный женский крик. — А то милицию сейчас же позову!

В поле зрения оказалась женщина, лет сорока. Отморозки среагировали словно по команде.

Я уже понял, что по мою душу явилась просто мелкая уличная гопота. Показывать слабость я не собирался, такие только силу и понимают. Это они думают, что я зеленый пацан, с которого можно лавэ стрясти. Вся их хваленая крутизна — это дешевые понты.

Налететь толпой и руками махать как мельница — вот их тактика. А вот биться одному с холодной головой, да еще и против нескольких противников дано не всем. Не скажу, что я опытный боец, но за долгую прожитую жизнь приходилось и получать и давать самому. Были и бытовые драки и серьезные мордобои в разборках... Да и спортивное прошлое по самбо давало знать. Возможно, не ошибусь, если скажу, что у меня был пониженный болевой порог. И были мозги сделать из этого правильные выводы, что куда важнее.

Ну, еще здесь сыграл фактор неожиданности — их сбило с толку, что я первым налетел на них, совершенно не показывая страха.

Я тоже остановился, среагировав на крик женщины. А гопники, потирая пострадавшие места, отскочили в сторону. Сейчас они смотрели на меня с опаской. Один с мокрыми слезящимися глазами, другой с разбитым носом и окровавленными губами.

— Че, мля! — рявкнул я. — Все?!

— Да ну его, пацаны! Он больной на голову! Идем! — пробормотал старший, глядя на меня как на дикаря.

— Совсем крыша поехала! Муфлон!

И они демонстративно нехотя, повернулись и направились в сторону выхода со двора. А я, тяжело дыша и сжимая кулаки, стоял и смотрел им вслед.

— Антоша, ты как? — ко мне подошла та самая женщина, что собиралась вызывать милицию. В памяти откуда-то всплыло ее имя.

— Теть Тань, все нормально... — ответил я, удивившись, что сделал это так, будто знал ее всю жизнь. — Отморозки какие-то. Пришлось пошуметь.

— Это я заметила, — восхищенно ответила женщина. Вспомнил, что она была уборщицей во дворе. — Смело ты с ними. Даже не знала, что ты так можешь. Всегда тихий такой ходил, незаметный. А тут вон как налетел. Вот же растут молодые бандиты, футболку тебе порвали!

— Да ничего страшного, зашью. Все равно домой иду.

И я направился к подъезду, отчетливо зная, на каком этаже и в какой квартире этой девятиэтажки я жил. Вот только тут судьба подсунула мне свинью.

Лифт почему-то не работал, хотя дом с виду был новый. Да и вообще, весь этот микрорайон был каким-то молодым, свежим. Зелени было хоть и много, но вся она еще не успела толком разрастись — все деревья и кустарники маленькие. Видимо, район возводился совсем недавно — вдалеке, со всех сторон были видны многочисленные башенные краны и строящиеся здания соседних кварталов. Строительство шло ударными темпами — на вид, этим домам не более десяти лет.

Поднялся на седьмой этаж, отыскал знакомую дверь. Остановился в нерешительности. Как-то неудобно вливаться в чужую жизнь, заходить не в свою квартиру. Называть чужих тебе людей своими родителями. Однако чем больше я об этом думал, тем меньше меня это беспокоило. Сам того не понимая, я свыкался с этой мыслью неожиданно легко.

Да и разве у меня есть какие-то иные варианты?

Выжал черную кнопку звонка. Затренькала кукушка.

Тишина.

Обратил внимание, что неподалеку, прямо на стене черным баллончиком выведено — «Извращенец». Такого добра в каждом подъезде хватает.

Выжал кнопку еще раз.

Сначала дверь никто не открывал, потом послышались шаги и недовольный голос.

— Ну, кто там еще притащился?

Щелкнул замок, входная дверь открылась и на пороге квартиры я увидел довольно симпатичную женщину. Чужая память услужливо подсказала, что это и есть моя мать. Только вот вид у нее был... Растрепанная, усталое бледное лицо, синяки под глазами. Мятая одежда. И характерный запах алкоголя.

В квартире за ее спиной — натуральный бардак. На полу как попала валялась грязная обувь, вещи. Какие-то коробки.

Разом возникли вопросы. Да-а, оказывается, жизнь у моего реципиента была не сахар.

— Чего трезвонишь? Ключи твои где? — устало пробурчала она, осмотрев меня мутным взглядом. — Что, еще и футболку порвал?

— Ключи потерял, — пробормотал я, совершенно не ожидая такого поворота. Хотя, после перерождения в девяностых — грех удивляться чему-то еще.

— Ну, значит, иди и ищи... — нахмурилась она и хотела уже закрыть передо мной дверь, но я ловко поставил ногу, не дав ей этого сделать.

— Нормально ты сына встречаешь! Может, сначала накормишь? — твердым голосом поинтересовался я. Держать дверь она не стала, просто махнула на меня рукой, и пошатываясь, отправилась куда-то вглубь квартиры. Везде стоял запах перегара.

С кухни послышался сиплый мужской голос:

— Ленка! Кто там?

— Антон пришел.

Несколько секунд и на пороге кухни показался пошатывающийся собутыльник. Назвать это чудо природы мужиком язык не поворачивался. Сам лохматый, небритый, с красной от выпитого бухла мордой. Сявка, короче.

Похлопав себя по карманам, оно громко икнуло.

— О! Слышь, малой... Сгоняй в магазин за водкой! — алкаш тянул окончания слов, отчего складывалось еще худшее впечатление. — И консервы рыбные возьми! Ленка, где у тебя деньги?

Мужичок был худым, поношенная одежда висела на нем как половая тряпка на швабре. Говорил он с характерной нечеткой дикцией, а глаза никак не могли сфокусироваться на одной точке.

Это было мерзко. Идя домой, я ожидал увидеть совершенно другую картину — нормальную семью, а тут такое...

Мать, которая должна создавать уют в квартире, любить и воспитывать сына, вместо этого безбожно бухает и водит домой непонятные пропитые элементы мужского пола... Тьфу ты! Как же это отец допустил? Почему-то в моей памяти никакой информации о нем не возникло.

Несколько секунд я просто стоял, смотрел на все это дело и подмечал детали. Зрелище отвратительное. Уйти? Ну нет! Нужно брать главенство в свои руки, тем более, что мне и идти-то больше некуда.

— Ну че ты пялишься? — недовольно возмутился собутыльник. — Иди давай, ну. Ленка, дай ему деньги. Ну чего ты встала?!

Он попытался шлепнуть ее по заднице, но промахнулся.

Мне же до того стало тошно, что в нашей квартире распоряжается какое-то чмо, что я не выдержал. Решительно подошел к алкашу, с ходу дал ему смачного леща. Вот прямо изо всех сил. У мужичка голова мотнулась взад-вперед, а глаза собрались в кучу. Они и раньше-то не особо ладили, а теперь вообще не пойми что получилось.

— Э-э... Щенок! — тявкнул тот, затрепыхавшись. — Что творишь сопляк? Я т-тя щас!

Отмахнувшись, я коротко двинул ему кулаком под ребра, отчего тот сразу заткнулся. Затем ухватил алкаша за шиворот и прилагая все силы, потащил к выходу — благо тот сопротивлялся как-то совсем слабо. Открыв дверь, я выставил его наружу, добавив хорошего пинка под зад.

— Еще раз здесь увижу, что-нибудь сломаю! Понял? — спокойно добавил я, затем захлопнул дверь. Мать стояла и смотрела на меня растерянным взглядом. В глазах ясности не было.

— Ма, ты чего тут устроила? — разозлился я, обернувшись к женщине.

— Антон... — заплетающимся языком, пробормотала она, глядя на меня рассеянным взглядом. — Ты зачем это сделал, а? Дядя Ваня мой друг...

— В задницу таких друзей!

— Много ты понимаешь... — видно было, что разговаривать бесполезно. На пьяную голову вообще разговоры — тухлое дело.

— Ма, иди-ка проспись. — добавил сказал я, одновременно заприметив дверь в ванную. Направился туда, чтобы вымыть грязные руки.

И тут наконец-то увидел себя в зеркало.

Да-а, зрелище конечно, любопытное. Если бы я молодой себя где-нибудь увидел, тоже бы прицепился. Смазливое лицо с непонятным выражением, дурацкая лохматая прическа, полные розоватые щеки. На лбу ссадина с засохшей кровью, треснутая губа, под носом тоже следы вытертой крови. Да и одет я был как-то старомодно. Но во отдаленно взгляде угадывалось что-то мое, прежнее.

Раз я попал в лихие девяностые, нужно срочно менять имидж, иначе так ко мне каждая собака будет приставать. Что там в то время было модно?

Быстро умылся, вымыл руки. Снял грязную одежду, переоделся.

Квартира была двухкомнатной. С весьма неплохим ремонтом. Но я сразу заметил, что за порядком в последнее время тут никто не следит. Задался вопросом — а где же отец? Почему-то тут чужая память упорно молчала. Ну, ничего, разберемся.

На кухне раздался звон то ли бутылок, то ли стаканов. Направился туда, задумчиво осмотрелся.

Небольшой обеденный стол как попало был заставлен пустыми консервными банками из-под шпрот и кильки «в томате», ломтями серого, раскрошившегося хлеба, почти пустая двухлитровая банка с маринованными помидорами и связка зеленого лука. Стояли две пустые бутылки из-под «Столичной», граненые стаканы. На холодильнике стоял небольшой радиоприемник, откуда противно хрипела Пугачева.

В раковине уже новая жизнь завелась, а кухонные шкафы были как попало завалены посудой, продуктами и разнообразной утварью. Повсюду крошки, на полу мусор. Так и мыши скоро заведутся!

Мать, пошатываясь, пыталась найти хоть немного водки, но ее там не было.

Вздохнул. Молча взяв ее за руку, я осторожно, но решительно повел ее в спальню. Та что-то бормотала, возмущалась, но почти не сопротивлялась. Едва я положил ее на диван, как она почти сразу закрыла глаза и провалилась в сон.

А я, осторожно накрыв ее лежащим неподалеку пледом, вышел, плотно прикрыв за собой дверь.

Да-а... Вот это мне подфартило с новой жизнью! Ну да, родился заново — можно сказать, здравствуй молодость в новой стране. А вот это и то, что произошло на улице — чтоб эта самая жизнь медом не казалась.

Чтобы навести в квартире порядок, нужно потратить не один час.

Не скрою, не на это я рассчитывал, когда осознал и переварил произошедшее. Кажется, чтобы повернуть жизнь в нужное русло, мне нужно хорошенько потрудиться и вытащить мою новую семью из той задницы, в которой она по какой-то причине оказалась. Может, судьба такая?

Глава 4. Тревожные события

На то, чтобы навести порядок, у меня ушло часа четыре.

Ярко-красный пылесос «Тайфун» оказался хорошим помощником. Правда, ревел он как имперский звездолет с поломанным гипердрайвом — и как только мать не проснулась?

Пока наводил уборку, нашел пару фотографий в рамке и несколько семейных альбомов. На одной мы были втроем — я, мать и молодой мужчина, судя по всему, мой отец. Звали его Дмитрий, так было написано на обороте. Память почему-то упорно молчала, что было странно.

На второй фотографии он был один, в советской военной форме, что именовали «Афганкой». На голове был голубой берет, из-под кителя видна полосатая тельняшка, значит, отец реципиента служил в десантуре. Хм, неплохо. Чего ж тогда сын хлюпиком рос?

Обе фоторамки были убраны, наверное, для того, чтобы глядя на них не вспоминать то, что произошло.

Так, ну хоть что-то я уже узнал, остальное в процессе.

Когда наконец-то закончил уборку, вынес весь мусор и перемыл гору посуды, стрелка на часах показала семь вечера.

Сел перекусить. Минуты две просто стоял и смотрел на банку маргарина «Rаma» — я такого уже лет двадцать не видел. В холодильнике почти ничего не было, но это меня нисколько не обескуражило. Неприятно, конечно, но не катастрофа. В общем-то, чего-то подобного я и ожидал, когда впервые вошел в квартиру. Очевидно, что по какой-то причине, мать не заморачивалась тем, что дома шаром покати... Хотя, судя по интерьеру и ремонту, деньги в семье все-таки были. Впрочем, это еще ни о чем не говорило.

У себя в комнате, в старой картонной коробке из-под диафильмов я чисто случайно обнаружил перевязанные резинкой деньги, в размере аж сорока двух тысяч. Старыми банкнотами, само собой. Учитывая, что килограмм мяса в то время стоил около двух тысяч, то сумма у меня была так себе... Немногим больше средней зарплаты. Тем не менее, я улыбнулся — давно таких денег не видел. Решил потратить часть и купить продуктов.

Сказано — сделано. Торопиться мне было некуда, поэтому я все делал размеренно и неторопливо. Не люблю гоношиться.

Неподалеку от нашей девятиэтажки оказался маленький рыночек и пара магазинов напротив. В такое время дня там было практически пусто, лишь сидела парочка скучающих бабушек, обсуждая прохожих. Дворовая разведка никогда не спит, а эти шагнули дальше, продавая лук, морковь и картошку.

Учитывая, что в стране уже практически отступил дефицит, но были конские цены, я даже слегка удивился, а потом понял. Краснодар все-таки город областного значения, на дворе было лето, а вокруг полно колхозов и станиц, где выращивалось много сельскохозяйственной продукции. Фермеры тащили ее в город, устраивая своеобразные сельские ярмарки. Что-то продавали, а что-то обменивали. То же касалось мяса, яиц и молочной продукции. Но в меньших масштабах. Однако опять же, все было сугубо регионально и если в одном районе это было нормой, то в соседней области дела обстояли уже иначе.

В общем, приобрел я «овощной набор» и отправился обратно.

В морозилке нашел кусочек мяса с косточкой.

К слову сказать, так как я много лет прожил один, то научился готовить буквально все. Сварить суп? Не проблема! Плов или гуляш? Да запросто! Не скрою, для себя готовить лень, поэтому такие блюда были исключительно в те дни, когда было хорошее настроение. Гости у меня практически не бывали, поэтому хвастаться было не перед кем.

И сейчас, в процессе готовки я соорудил наваристый борщ. Тихонько играло радио, откуда звучала композиция группы «Мираж»:

Я не шучу, я теперь не шучу.

Я буду делать все так, как хочу.

В сеть обещаний меня не поймать,

Я не желаю верить и ждать.

Я не шучу, я давно не шучу.

Я буду жить только так, как хочу.

Вы понимаете это, друзья?

Мне надоело слово нельзя!

Весьма в тему, кстати. Музыка моей молодости — было, что вспомнить.

В общем, оставалось совсем немного, когда скрипнула дверь и на кухне появилась мама. Выглядела она неважно.

Глаза красные, волосы взъерошенные. Лицо осунувшееся. Одежда помятая.

— Антон? Что... Ты чего тут делаешь? — тихо спросила она, ища глазами стакан. Голос был относительно нормальный, без явных пьяных интонаций.

— Вообще, планировал сварить борщ! — непринужденно ответил я, мешая половником в кастрюле. — А еще, попутно, в квартире убрался. А то свинарник был... Ма, как так?

Несколько секунд она просто стояла, думая о чем-то своем, затем набрала воды с крана, выпила и в задумчивости присела на стул.

Я молча продолжал готовку, иногда посматривая на женщину и ожидая продолжения. Что же такое произошло, что она начала пить? Как давно? Почему перестала заниматься воспитанием сына? Видно же, что женщина хорошая, симпатичная. На стакан подсела недавно. Не более полугода назад.

Хотелось понять, что произошло. Наверное, проще всего в моем случае было забрать все деньги и уйти куда-нибудь, чтобы налаживать свою новую жизнь. Но мне совесть не позволяла — опять же, я ведь благородный. Справедливый еще.

— Кушать будешь? — поинтересовался я, после двух минут тишины.

— Что?

— Кушать! — спокойно повторил я.

— Ты же не умеешь готовить...

— Это было давно и неправда, — вздохнул я, доставая чистую тарелку.

Ужин прошел в тишине. Борщ оказался вкусным, я даже мысленно себя похвалил. Мать молчала и я никак не мог понять, о чем она думает. Ни о чем поговорить толком не удалось.

Затем я ушел в свою комнату.

Все там было как-то не так... По-старомодному. Старый шифоньер, пуф, обитый мягкой тканью. Цветастый ковер на полу — таких, в две тысяча двадцатых уже и не встретишь. Настоящий пылесборник, родом из СССР.

Надо бы в комнате перестановку сделать. А еще, сменить внешность на более дерзкую, приодеться. Ну и спортом заняться, причем основательно. Да и вообще, нужна глобальная цель. Знания о будущем есть и нужно их как-то применять.

И тут я задумался совсем о другом. Как же так получилось, что Серега Камышин меня предал? Почему он пошел на поводу у бандитов? Зачем ему это было нужно?

Я ездил с ним не один год, но не замечал за ним связей с криминальными элементами. Нормальный мужик был, со своими тараканами в голове, но это норма. Так в чем же дело? Продался бандюкам? Надоело крутить баранку за сравнительно небольшую зарплату? И что же ему пообещали, раз он пошел на такое?

Если вдуматься то, скорее всего, он был в сговоре с ними заранее. Они знали маршрут, который, на минуточку, предложил именно он. Они знали, что у нас нет оружия. Ведь Камыш был не в курсе, что последние несколько месяцев, я таскал с собой травмат. Монгол потому и не спешил демонстрировать силу с применением оружия, потому что знал о купленном напарнике. И о том, что мне нечего им противопоставить. Он ждал подходящего момента...

Я сопоставил факты и усмехнулся.

Камыш, сучара, хотел остановиться еще в первый раз, но я не согласился. И если бы он это сделал вопреки моему решению, было бы подозрительно. А когда они появились во второй раз, уже я сам дал команду Сереге сдать к обочине. Что он и сделал. Все время, пока шла разборка, он держался позади меня, словно ждал условного сигнала от Монгола, если вдруг что-то пойдет не так.

Вот же тварь, а?! Никому доверять нельзя, обязательно воткнут нож в спину.

И Монгол этот, редкая мразь. Весь такой сдержанный, спокойный, властный. А по факту хладнокровный убийца. Скольких водил уже они так остановили? Сколько вообще людей пострадало от руки или решения этого авторитетного отморозка? Наверняка, промышляя в здешнем районе, многим успел крови попить. Это авторитет из девяностых, а отец его еще хлеще, но тот вроде как политиком был.

Мне почему-то казалось, что и родом бандит из Краснодара, но тут не возьмусь утверждать... Ни его настоящего имени, ни фамилии я не помнил. Да и какое мне теперь до него дело?

Прежней жизни больше нет! Долой ее, все равно она была никчемной...

Поворочавшись немного, я сам не заметил, как заснул. Причем спал, как убитый.

Проснулся, когда еще семи не было. Подошел к зеркалу, обратил внимание, что тело у меня худощавое, нетренированное. Не совсем дрыщ, конечно, но все равно стыдно. С такими мышцами сильного удара не нанести, эффективный бросок не сделать. Нужно будет усиленно тренироваться, наращивать массу — для пацана главное это умение за себя постоять. Видимо, реципиент не уделял этому достаточного внимания. Ничего, исправим.

Мне как раз неделю назад исполнилось семнадцать лет — в этом я убедился, увидев собственный паспорт, то я должен заканчивать школу. Это либо десятый, либо одиннадцатый класс.

Взглянул на календарь. Настоящий Антон Барсуков зачем-то зачеркивал прошедшие дни. Значит, сегодня пятое июня?

— Суббота... — пробормотал я. Школа отпадает. Учеба тоже — не готов я в школу, блин, ходить. Возможно, есть какие-то экзамены — ни черта не помню, когда там и что сдавалось. Сколько лет-то уже прошло.

Первым делом убрал кровать, затем сделал зарядку. Для начала легкую. Мышцы после вчерашних разборок ощутимо болели, но я не обращал на это внимания.

В коридоре обнаружил двенадцати килограммовую гирю, которая тоже потихоньку пошла в дело.

Нужно третировать выносливость, силу, ловкость. И хорошо бы найти какую-нибудь секцию самбо или борьбы, наверняка что-то должно быть на районе. Многое из своего спортивного прошлого я уже успел позабыть, а это плохо. Нужно наверстывать, иначе меня никто всерьез не будет воспринимать. Был бы я чуть постарше, может за двадцать, тогда бы сразу начал крутиться. А пока рано, кто всерьез воспримет семнадцати летнего пацана?

Когда я закончил, отправился в ванную. Затем на кухню.

Отчего-то прям невыносимо захотелось чего-нибудь мучного.

Отыскал муку, яйца, немного простокваши. По-быстрому сварганил оладьи. Когда заварил чайник, дверь на кухню приоткрылась и заглянула мама.

— Антош?

— О! Доброе утро, мам!

Сложно сказать, какие чувства я к ней испытывал. Физически, как ни крути, она мой родитель. А вот с другой точки зрения... Называть мамой женщину, которая, по факту, младше меня?! Воспринимал это не очень остро, но, пожалуй, к этому нужно будет еще привыкнуть. Впрочем, вероятно, влияние подсознания реципиента как-то сглаживало углы.

— Доброе... — она принюхалась. — Чем это пахнет?

— Оладьи пожарил.

Услышав мой ответ, она стояла и просто хлопала глазами. А потом села на стул и пробормотала:

— Вчера борщ, сегодня оладьи... Антош, ты же не умеешь готовить!

— Пришлось научиться, — усмехнулся я. — Чаю?

— Это должна была делать я...

— Я же вижу, что тебе тяжело. Поэтому все нормально, мам!

Она молча смотрела на меня изумленными глазами, затем спросила:

— Что это у тебя на лбу? И губа разбита. О, боже! Тебя что, хулиганы били?

— Скорее наоборот! — усмехнулся я.

— Это как? А впрочем, неважно. Нужно было еще вчера обработать. Так, ну-ка давай...

— Да ладно, всего лишь царапина. Чего там обрабатывать?

Тем не менее пришлось подчиниться.

Через несколько минут она закончила, получилось очень аккуратно. Память напомнила, что мама уже больше десяти лет работала в поликлинике. Только вот кем, не помню.

— В тебе что-то изменилось, — заметила она.

— И что же? — сухо улыбнулся я.

— Взгляд другой. Более взрослый, уверенный. Как будто ты разом постарел.

Я рассмеялся.

— Ма, мне уже не двенадцать лет.

— Ты меня так не называл!

— Угу, а давно мы с тобой нормально разговаривали, а?

При этих словах она потупила взгляд и покраснела. Видимо попал в точку. Я решил разрядить обстановку и переключиться на другую тему.

— Какие у нас сегодня планы?

Мне хотелось вывести ее на разговор, но осторожно, непринужденно. Как оказалось, память реципиента во многих моментах скудна на факты и детали.

И снова мой вопрос поставил ее в тупик. К гадалке не ходи, отношения между матерью и сыном в последнее время были не очень. Определенно, в семье что-то произошло, что-то серьезное. Сын почему-то замкнулся и ушел в себя, а мать не нашла ничего лучше, как пить. Вместо решения проблем, она просто заливала их алкоголем, таким образом заглушая мучавшую ее боль. И все-таки, где же отец?

— Не знаю... — очевидно, что ей было неудобно говорить об этом, поэтому и отвечала не сразу. — Даже не знаю. Мы давно уже ничего не планировали.

— А давай-ка погуляем по городу? — предложил я. — Например, по Красной? Возьмем мороженное.

Из своей прошлой жизни я помнил, что в Краснодаре в конце двухтысячных годов была такая улица Красная, что пересекала город с севера на юг. По ней, в выходные дни перекрывалось все движение и пешеходы свободно могли гулять прямо по дороге, не опасаясь быть раздавленными. Везде играла тихая приятная музыка, была чистота. Иногда, тут и там, особенно в вечернее время, происходили выступления каких-нибудь местных талантов. Люди просто неторопливо ходили, беседовали. Интересно, в девяносто третьем так же или подобного еще не было?

— А давай... — вдруг согласилась она.

***

Уже через полтора часа мы гуляли по Парку Победы.

В этот день Красная была закрыта для прогулок, поэтому нам пришлось перебраться в тот район. Легендарного моста поцелуев, что соединял Кубанскую Набережную и сам парк, еще не было, его построят примерно лет через десять.

Пришлось делать большой крюк и обходить через затон. Дорога через лес была не самой живописной, но вокруг было много прохожих. А вот в вечернее время здесь лучше не гулять — далеко не самое безопасное место в городе.

В парке была представлена выставка военной техники, что когда-то участвовала в Великой Отечественной Войне. Да и не только в ней. А еще был довольно крупный музей. Неподалеку протекала река Кубань, по которой туда-сюда плавали теплоходы, катая жителей и гостей города.

Помнится, в двадцать первом веке реку засрали настолько, что в ней запретили купаться. Хотя сотней километров по течению ниже, хитрые предприниматели на побережье во всю продавали экскурсии на купание в этой самой реке. Несмешной цирк.

Разговор с матерью не клеился и на то были причины.

С одной стороны я видел, что ей неловко и даже в какой-то мере стыдно, хотя она и пыталась этого не показывать. Перейти непосредственно к проблеме я тоже не мог, это вызвало бы ненужные подозрения. С другой стороны, вытягивать из нее все по крупице — тоже не дело. Я должен как можно быстрее понять, что произошло. Тянуть сопли нет смысла.

Возможно, кто-то скажет — мол, зачем мне было нужно копаться во всем этом? Проще бросить все и жить новой жизнью. Сложно ответить на данный вопрос, тут большое влияние оказывала внутренняя мораль и тот факт, что все-таки перерождение не прошло бесследно. Чувства сына к матери отразились на подсознании реципиента, а потому в какой-то мере воздействовали и на меня. Я вынужден был это принять. Чужие мысли были тесно связаны с моими собственными. Сам того не желая, я постепенно привыкал к тому, что теперь это моя новая жизнь и ее нужно устраивать.

Уйти и жить самому, по своим правилам? Да, пожалуй, так тоже можно было поступить, только мне совесть не позволила бы. Этой семье нужна была помощь. А сбежать никогда не поздно. Вот только где мне жить? Что есть, как одеваться? В девяностые годы вряд ли кто-то сдаст простому школьнику комнату, а тем более квартиру. Нет, сначала нужно адаптироваться, а уже потом искать варианты как жить дальше.

Когда мы покинули центральную площадь, откуда-то справа маму окликнули:

— Лена! Лена, привет. А ты чего здесь?

Я увидел приближающегося к нам высокого незнакомого мужика. Выглядел тот неприметно, ничем особым не выделался. Одет вполне себе опрятно, в руке темный фотоаппарат, а на плече сумка.

— Привет, Миша... — ответила мама, поежившись. Очевидно, что она была не очень рада этой встрече. Ей, как будто бы, было стыдно. — С сыном гуляем вот. Давно уже никуда не выбирались.

— Понятно, — улыбнулся тот. — Рад вас видеть. Привет, Антон!

— Угу... — кивнул я, пожимая ему руку.

— А ты чего в парке забыл? — поинтересовалась Лена. — Работаешь?

— Да на очередной экскурсии вот, фотографирую туристов, — он показал ей фотокамеру. — Слушай! Я давно уже хотел спросить, как там Димка? Уже и не помню, когда его последний раз видел! Вы что, куда-то переехали?

При этих словах мама опустила голову, на что Михаил сразу среагировал.

— Э-э... Лен, что-то не так?

— Миша... Разве ты не знаешь? — спросила мама и на глазах выступили слезы.

— Так! — тот осмотрелся по сторонам, увидел пустую малоприметную лавочку. — Идемте туда. Сядем, поговорим.

Это был мой шанс без неудобных вопросов узнать, что же произошло в семье Барсуковых и почему все сложилось таким образом.

Лавочка разместилась среди каштанов, в тени. Прохожих тут было немного, поэтому можно было поговорить, не рискуя быть услышанным. Судя по всему, разговор предстоял неприятный.

— Рассказывай! — мягко, но настойчиво произнес фотограф.

— Ой, Миш... Даже не знаю, с чего и начать, — Лена покачала головой. — В общем, началось все еще в январе этого года. Дима со службы возвращался, а дело было поздним вечером. Ну и услышал он, как кто-то на помощь зовет. Кричала молодая девушка — ее какие-то сволочи хотели затащить в машину, а там может и изнасиловать. А он за нее вступился. Ну, ты ж помнишь, он десантник, все за справедливость и правду боролся. Так получилось, что немного переборщил и сломал одному из них челюсть. Остальные испугались и сбежали. Сначала все было тихо. А потом...

У нее снова потекли слезы.

— Пострадавший оказался сыном важного человека, вроде как из депутатов. Я даже тогда даже фамилии не знала, все так спонтанно и проходило очень быстро. Милиция домой приходила, обыск устроили. Нашли пистолет, хотя я точно знаю, что у него никакого оружия не было. Зачем ему пистолет, если у него на службе табельный есть?! Уверена, что его ему просто подкинули. В присутствии понятых оружие изъяли, ну а потом пошли суды и прочее...

— Погоди, я правильно понял, что Димка в тюрьме? — уточнил фотограф.

Мама быстро и часто закивала головой, затем всхлипнув, схватилась за носовой платок. — Признали виновным. Всю ситуацию развернули совсем иначе. С позором уволили со службы, никто ему не помог.

— Так... — Михаил выдохнул, потрогал вспотевший лоб рукой. — Ну, а вы адвоката нанимали? Бороться пытались?

— Конечно, пытались. Только без толку. Там все схвачено, серьезные люди сидят. Не своротишь.

— Ясно... — выдохнул он. Видно было, что он хотел помочь, да только не знал чем.

Стараясь не подавать вида, я слушал с живым интересом, впитывая информацию как губка. Так как я стоял с краю, чуть позади и сбоку от Михаила, на меня никто не обращал внимания, поэтому я слышал все.

Вот, значит, откуда ноги растут и почему в семье все пошло наперекосяк?

С одной стороны, все ясно. Грубо говоря, отец пал жертвой несправедливости, при этом сражаясь за правое дело. Но даже такое горе, не повод, чтобы становиться алкоголиком и намеренно разрушать то, что осталось от семьи. Или это не единственная проблема?

— Да и не только в этом дело... — она тяжко вздохнула. — Все как-то кучей навалилось. Не прошло и двух недель, как меня тоже с работы уволили, и как я ни пыталась, устроиться в другие учреждения, меня только медсестрой в поликлинику и взяли. А я ведь хирург, Миш! Хирург, десять лет стажа.

— Да, я помню. Думаешь, это все связано?

— Конечно, связано. В почтовом ящике через какое-то время я нашла письмо, адресованное мне. С угрозами и оскорблениями. Я в милицию его отнесла, а там меня вежливо попросили забрать его и больше с такими вопросами не приходить.

Вон, Антона постоянно хулиганы били, он сам не свой из школы приходил. А ведь у него порок сердца, ему спорт противопоказан.

При этих словах я невольно сглотнул. Так вот почему я дрыщ. Вот почему отец-десантник не сделал из меня бойца. Так, раз со здоровьем такая проблему, нужно в корне менять позицию...

А мать продолжала.

— А еще спустя какое-то время сразу в трех газетах вышли статьи, мол, оказывается виноват десантник — якобы это он пытался посягнуть на честь девушки, а те отморозки ему помешали совершить задуманное. Сначала я была такая злая — в меня пальцем тыкали на работе и на улице, мол — это ее муж.

— Но была же свидетельница! — рьяно возразил фотограф.

— Та, кого Дима спас, на суде, почему-то свидетельствовала против него.

Миша нервно усмехнулся.

— Ее купили. Очевидно же.

— Наверное, ты прав. В общем, с тех пор все в нашей семье пошло наперекосяк. Я так устала уже от всего этого. Стыдно перед друзьями, перед знакомыми и соседями. Перед сыном... Настоящая черная полоса.

— Ма, после черной полосы, обычно начинается белая... — вмешался я.

— Спасибо, Антош... — сквозь слезы улыбнулась она.

Вот теперь пазл сложился в более-менее целую картинку. Простое стечение обстоятельств запустило цепную реакцию — а когда связываешься с мразями, у которых много денег, власти и ни капли сочувствия — так и получается.

— И что, вы до сих пор не знаете, кто это был?

— Знаю. Потом узнала — ко мне приезжали. Его фамилия Вершинин.

— Ох ты ж черт... — тихо пробормотал Михаил. — Тогда все ясно.

Мне эта фамилия показалась незнакомой, но ведь я и не житель Краснодара. Так, нужно будет навести справки...

Глава 5. Здравый смысл

В воскресенье утром я проснулся почти в восемь.

Одевшись, спустился во двор и решил разведать окружающую территорию на предмет наличия спортивных площадок и каких-нибудь секций. В моем дворе ни того, ни другого не оказалось. Точнее, спортивная площадка-то была, а вот турники и брусья там установить то ли забыли, то ли еще не успели.

Насчет проблемы с сердцем я особо не парился, причем сам не знаю почему. Но и рисковать лишний раз не стоило, поэтому я решил начать постепенно.

В соседнем дворе, откуда можно было наблюдать масштабную стройку — Юбилейный микрорайон рос как на дрожжах, удалось найти то, что мне было нужно. Рукоход, пара брусьев, три турника разной высоты и приваренная к ним лестница.

Пока разминался, ко мне подошло двое мальчишек, лет шестнадцати. Один полный, а другой наоборот высокий и худощавый.

Я сразу понял, что подошли они не просто так, но и без видимой агрессии.

— О, Антон! — окликнули меня. — А ты чего это здесь?

— Совершенствую физическую форму, — отозвался я. — А что?

Они переглянулись.

— Да ничего. Просто странно это, ты и физкультура! Мы тебя никогда на спорте не видели.

Я лишь пожал плечами.

— Кстати, а правда, что ты в пятницу с Черепом сцепился? — тот, что был поплотнее, осмотрелся по сторонам. — И вроде как, на асфальт его бросил?

— Ага. Было дело, — приняв упор лежа, лениво отозвался я. — Он просто не на того хвост поднял. Я ему популярно объяснил, что он был не прав.

— Угу... Объяснил! — нервно усмехнулся другой, что был повыше. — Не знаю, как у тебя наглости хватило... Как у тебя вообще получилось его на асфальт уронить? Видимо, Фортуна в тот момент была на твоей стороне. Только этим ты всем нам свинью подложил.

— Да? Обоснуй-ка... — выполнив подход отжиманий, выдохнул я.

— А ты сам подумай...

Я прекрасно понимал, о чем он. Уже успел обдумать эти моменты еще вчера.

— А я от вас хочу услышать.

— Чего, блин?

— Слушай, что с тобой вообще случилось?! — нетерпеливо спросил толстый, глядя на меня хмурым взглядом. — Все время тихий был, не конфликтный. Если нарывался на кого-то, то всегда либо убегал, либо получал. Последнее время вообще ходил какой-то забитый, словно тень. Нам Гнутов рассказал, что ты сам не свой после драки стал.

— А! Признаю, — согласно кивнул я. — А то, что на себя не похож, ну да. Верно. Задрало меня ходить и собственной тени боятся. Череп, это просто мелкая гнида, которая собрала вокруг себя кучу таких же отморозков, как и он сам. Это не группировка, это стая шакалов и методы у них такие же. Они мнут себя крутыми пацанами, а по факту что? Да ничего, одни дешевые понты!

— Эй, полегче... — толстый оглянулся по сторонам, словно чего-то опасался.

— Что, полегче? В пятницу этот урод меня едва не убил, причем ни за что. Денег с меня хотел получить. И не важно, есть они у меня или нет. Вы в курсе, что безнаказанность рождает беззаконие? Вот это как раз тот самый случай! Скольких он так избивал? И ничего ему за это не было. Не встречая отпора он заходит все дальше и дальше, а вы боитесь... А что будет лет через пять? Людей убивать начнет?! Заметьте, никто из вас не решился дать ему серьезный отпор, для вас эта мысль вообще кажется абсурдной. Вот у меня в голове и стрельнуло, что этот Шапито пора закрывать.

— Ты что, Барсуков! Спятил? — встрял его товарищ. — Дать ему отпор? Как? Да все, кто не в банде Черепа, автоматически против него! Мы одиночки. Нас презирают, называют муфлонами. А их там около тридцати человек и все друг за друга. Череп — дурной на голову. Псих. Последние месяцы было тихо, а теперь из-за твоих действий, он и его банда снова беспредел устроят. Будут ходить по району и цепляться ко всем, кого увидят. Ко всем, кто не принадлежит к их банде.

— Во-во! Деньги отнимать, вещи. Из-за тебя. Раньше все было спокойно, иногда прилетало кому-нибудь и все. А теперь они и тебя найдут, будь уверен!

— Ну и пусть! — усмехнулся я, окинув их веселым взглядом. — Как же вас всех запугали, а... Очнитесь, люди! Будут меня искать? А я и не собираюсь скрываться.

— Тьфу, ты! Дурак! — толстый окинул меня надменным взглядом, затем сплюнул на землю. — Гена, пошли отсюда! Что толку с ним разговаривать?

— Во-во! В больничку попадет, вспомнит наши слова! — хмыкнул высокий, качая головой.

И они, активно обсуждая мою позицию, скрылись за углом ближайшего дома. А я снова усмехнулся.

Вот что страх с людьми делает.

Череп просто озлобленный, несовершеннолетний отморозок, полностью полагающийся на окружение и считающий, что ему все сойдет с рук. Ну а если что, брат прикроет. Интересно, что там за кекс такой? Ведь не от одного человека уже слышу о нем. Интересно, как ему удалось настолько придавить мальчишек с района? Вроде молодые пацаны, ну да, не все бойцы... Объединились бы все вместе против отморозков и вышвырнули бы их с района. Группировок в девяностые годы было полно, они то распадались, то собирались вновь. Постоянно устраивали наезды на соседние районы, выясняли отношения друг с другом. Жестокость, мордобои, кровь — вот их реальные будни. А то, что собрал вокруг себя Череп, это даже не группировка, это так... Одно название!

Обычно у каждой группировки должен быть старший, возможно даже не один. И их же кто прикрывает со стороны закона. Кто-то влиятельный. Так всегда было. Особенно в первой половине девяностых после развала СССР, по всей стране словно грибы после дождя выросли тысячи таких формирований. А вот что примечательно, в крупных городах вроде Москвы и Санкт-Петербурга подобное более менее контролировалось. Однако эффективно бороться с такими группировками милиция могла не везде.

Что меня ждало впереди, я пока представлял себе лишь смутно. В одном я был уверен точно, пока я школьник, дороги наверх пока закрыты, а значит, нужно немного подождать и освоиться на этом уровне. Адаптироваться к новым условиям, к новым реалиям. Нужно навести порядок на районе, но при этом в сам криминал я уходить не намерен в принципе. А там можно и бизнесом заниматься, например охранное агентство открыть или спортзал.

Бесспорно, сделать задуманное будет весьма непросто. Очень непросто. Ломиться напролом нельзя, нужно действовать аккуратно, расчётливо. А прежде всего, нужно собрать информацию и обзавестись друзьями. Возможно, даже сколотить свою группировку, но иного формата.

Все это я обдумывал непосредственно в процессе выполнения упражнений.

Через сорок минут, закончив тренировку, я отправился домой.

Уже подходя к девятиэтажке, заметил возле гаражей белый «сорок первый» Москвич. Капот открыт, на земле разложен инструмент, а в недрах копается крупный мужик. Память реципиента «подсказала» имя автолюбителя.

— Сергей Петрович, доброго дня! — произнес я, подходя ближе.

Тот оглянулся на меня с некоторым недоверием.

— Привет, Антон. Давненько тебя не видел. Как там мать? Пьет?

— Ну... Мы над этим работаем. Скоро будет лучше.

— От отца новости есть? Где он хоть сейчас?

— Пока ничего, — ответил я, сделав в голове пометку, что хорошо бы навестить его и узнать подробности того вечера. Отчего-то было у меня ощущение, что этот вопрос еще можно решить. Оно ж ведь как, у каждой, даже серьезной проблемы, непременно есть фамилия и способ ее разрешения.

Обратил внимание, что Петровича на руке выбита наколка десантника. Да и сам он в весьма неплохой физической форме, несмотря на возраст. На вид ему было под полтинник.

— Сергей Петрович, а вы случайно не в курсе, где поблизости есть секция самбо? — нелегко было обращаться к ровеснику на «вы», но я поставил себе установку не заморачиваться на этом. Это оказалось несложно.

— А ты с какой целью интересуешься? — он взял какую-то тряпку и принялся вытирать черные, испачканные маслом руки.

— Хочу научиться защищаться, чтобы всякие уроды не лезли. Кое-какие навыки уже есть, но мышцы слабые, неподготовленные. В бокс идти не хочу, в уличной драке он не сильно поможет. А восточные единоборства это так, побаловаться.

— Ух ты... — он даже восхитился. — Сколько лет тебя знаю, а ни разу не видел тебя на снарядах. А тут такое заявление... Достойное решение, только сказать — не мешки ворочать. Это тебе месяца четыре только массу и мышцу готовить придется. Выносливость нарабатывать, силу и ловкость. А все остальное уже по готовности, там все индивидуально.

— Я планирую управиться быстрее! — добавил я.

— Даже так? Ну что же, уважаю. Молодец! А что касается секции, есть у меня старый товарищ. Бывший военный, сейчас на пенсии. Недавно он собственную секцию борьбы открыл, в одном из подвалов в соседнем районе. Адрес я тебе сейчас напишу. Если заинтересуешь его, он возьмет.

— Отлично!

— Только смотри! — посерьезнел Петрович. — Это такое дело, что если значнешь, то заниматься нужно будет постоянно. Просто побаловаться и бросить, не получится.

— Это не про меня.

— Хм... Тогда вопрос снят, — он вновь вернулся к машине, затем что-то вспомнил и окликнул. — Антон, кто бы там что ни говорил, я уверен, что Димка ни в чем не виноват.

— Так и есть. И это еще не конец!

Сергей Петрович влез в салон машины, отыскал в бардачке пошарпанный блокнот и быстро написал на нем адрес. Затем еще раз смерил меня взглядом и протянул мне бумажку, со словами, за которыми стояло много смысла:

— Если не сломаешься, у тебя все получится!

— Непременно!

По возвращении домой, я быстро позавтракал и отправился в ближайший газетный киоск. Так как интернет в России только начал распространяться, а на Кубани его вообще не было, сделать прямой запрос в браузер, я пока не мог. Но можно попробовать выяснить через печатную продукцию. Обычного барахла, вроде брошюр, журналов или газет в газетных киосках было полно, особенно в преддверии выборов.

А судя по рекламным стендам и щитам, что уже попались мне на глаза, в городе как раз планировались очередные выборы. Еще я посетил ближайшую библиотеку, где познакомился с пожилой женщиной. Та оказалась очень общительной и примерно обрисовала мне картину, упомянув и самого Вершинина. Чтобы не было подозрений, мне пришлось придумать байку, мол, пишу доклад про видных людей города и нужен хоть какой-то материал.

В общем, прокатило.

Провозившись до обеда, я узнал, что Сергей Александрович Вершинин был кандидатом в депутаты и сейчас усиленно набирал популярность, облагораживая детские площадки и некоторые скверы.

В девяностые этот человек начинал с простого слесаря на подшипниковом заводе, пошел на повышение, но в начале восьмидесятых вдруг уволился и выбрал иной путь. К развалу СССР он стал авторитетом среднего звена, который усиленно пробивался вверх, поближе к политике, где вскоре и преуспел.

В прошлой жизни я уже был в армии, поэтому информации об этом человеке у меня в голове особо и не отложилось.

Возвращаясь в свой двор, я издалека приметил гоп-компанию, трущуюся возле моего дома. Теперь их было пятеро и выглядели они посерьезнее тех, что пытались меня достать в прошлый раз. Возможно уже не школьники, однако визуально, до двадцати никто пока не дотягивал.

Сделал вид, что не заметил их. Продолжил путь.

Сначала, увидев меня, они никак не отреагировали. А потом развернулись и разом двинулись наперерез.

— Барсуков! Стой! — окликнули меня. — Есть разговор!

Понятно, что ничем хорошим это не закончится и пришли они вовсе не для разговоров. Это просто «быки», которые только и нужны чтобы морды бить. В прошлый раз парни были куда проще, да и мне несказанно повезло, однако сейчас не стоит даже надеяться развернуть ситуацию в свою сторону. А если начнется месиво, от меня и мокрого места не останется.

Сейчас попытаются взять меня в кольцо. Я это прекрасно понимал, а потому круто поменял направление.

— Стой, муфлон! Стой, мля!

Муфлоном я себя не считал. Заметно ускорился, намереваясь выйти со двора поскорее. Взял курс на стройку.

— Вот сука! Пацаны, за ним! — рявкнул кто-то. И все пятеро бегом рванули за мной.

Мне не оставалось ничего другого, как тоже придавить на тапки — благо мышцы уже были разогреты, а на ногах кроссовки.

Я бросился вперед, буквально проскочив между двух узких клумб, перепрыгнул через парапет. Свернул в сторону и бросился к дороге, что проходила между двух девятиэтажек. Сейчас машин там не было, лишь гуляли одинокие собачники.

Пролетев словно вихрь, я миновал пешеходный переход, свернул на аллею и бросился к другому дому. Проскочил под окнами, затем обогнул второй дом. Свой двор остался позади, впереди был еще один. А уже за ним начиналась стройка.

К моему удивлению, эта часть строящегося микрорайона хоть и была отделена забором, но установили его пока не везде. Местами стояли заглушенные тракторы, чуть дальше туда-сюда лениво вертелись башенные краны, перемещая тяжелые бетонные плиты. Эти дома будут преимущественно панельными, собираются относительно быстро. Но и качество у них так себе.

В целом, все было примерно так, как в старом фильме про Шурика и его напарника. Только техника чуть другая была. Непосредственно на самой стройплощадке стояли грузовики, доверху загруженные строительными материалами.

Обернулся — «быки» мчали за мной. Но как-то не очень быстро.

Сразу понял, что половина из них уже выдохлась. Гантельки тягать это одно, а вот бегать, особенно по пересеченной местности, это совсем другое. Я снизил скорость, потому что и сам начал сбиваться с дыхания. Дыхалку тренировать надо, а я только-только обозначил себе цель. Благо и бежать нужно не сильно далеко.

Шестерки Черепа последовали за мной и цель у них одна — отловить меня и отмудохать. Основательно так, чтоб больше не рыпался и рот не открывал. А потом они спокойно объясняться перед Черепом, что вопрос с Барсуковым закрыт. Такие проблемы всегда решались одинаково.

До стройки метров триста. В голове созрел кое-какой план.

Вынужденно снизил темп — уже появилась одышка, а это плохо. Все-таки у меня там с сердцем какие-то проблемы.

Быки продолжали преследовать. И дураку понятно, что ребята не спринтеры, но упорства им не занимать. Осталось двести метров. Пришлось оббегать попадающиеся по пути сложенные в стопки бетонные плиты, бочки со смолой, штабеля досок и кирпичей. Строителей в это время дня было мало — почти все сейчас на обеде, а потому мне никто не стал препятствовать.

— Барсуков! Все равно не уйдешь! — кричали мне вдогонку, но как-то неуверенно.

Но мне было плевать на их угрозы.

Вот и первый строящийся дом. Из девяти этажей было готово только три, а на четвертом только-только начали стены устанавливать.

Я шустро юркнул в подъезд — естественно никаких дверей еще не было. Первый этаж сплошь был завален, поэтому я рванул вверх на второй этаж, выскочил в центральный коридор. Судя по планировке, это будет что-то вроде общежития. Их было удобно и выгодно строить, особенно для каких-нибудь предприятий.

Моя цель проста — спрятаться. Их нужно разделить, а там можно и побарахтаться.

Коридор второго этажа был длинный, метров под двадцать точно. Все заставлено строительными материалами, железными ведрами, инструментом.

Квартир было не менее восьми, но я добежал до конца и нырнул в последнюю, где и спрятался за кучей сложенного как попало кирпича. Еще здесь было полно какой-то пленки, мешков с цементом. Еще были какие-то мотки спутанной проволоки, но я не понял ее предназначения.

Позади, со стороны лестницы уже раздавались тяжелые шаги. Преследователи уже здесь, вот-вот появятся на этаже.

— Фока, Клещ, дуйте на четвертый этаж! — эхом раздались команды старшего. — Лом, ты с Синяком на третий. А я тут осмотрюсь и вход покараулю. Как только увидите этого чморика, хватайте и тащите на улицу. И осторожнее тут, рабочим на глаза не показывайтесь.

— Хорошо, Клим. А ты сам как?

— Нормально. Ну, чего встали? Муфлон сам себя не найдет!

Снова топот, удаляющийся куда-то вверх.

Ага, выходит, со мной на втором этаже остался только один «бык»? И он же старший? Это хорошо!

Я притаился, весь превратившись в слух.

Звук шагов, под которыми скрежетали мелкие камешки и пыль, был слышен издалека, поэтому я примерно представлял себе расстояние между нами. Это совсем несложно, если со слухом все в порядке и развито пространственное мышление.

Подобрал камушек покрупнее, занял удобное положение.

Клим, что остался на этаже, неторопливо шагал по коридору, заглядывая в квартиры. Звуки эхом летели во все стороны, частично искажая картину.

— Эй, муфлон! Вылезай из своей норы! — вызывающе крикнул Клим. — Ну!

Но я молчал, ожидая нужного момента.

Расстояние между нами быстро сокращалось. Не прошло и сорока секунд, как он вошел в комнату... Остановился, осматривая внутренний беспорядок.

Когда он прошел дальше и заглянул в соседнюю комнату, я подгадал момент и ловко зашвырнул камень обратно в коридор. Клим, среагировав на звук, бросился обратно. А я, тихонько выбравшись из укрытия, поднял с пола сломанный черенок от лопаты.

И подкравшись, со всех сил двинул им по ногам Клима. Тот в последний момент успел обернуться, но предпринять уже ничего не смог. Получив по ногам, он коротко вскрикнул и тут же рухнул на пол, треснувшись затылком о выступающий кирпич. Это сыграло свою службу — на несколько секунд «бык» утратил способность сопротивляться, сморщившись от боли.

Я резко рванул к поверженному Климу и прижал его к бетонному полу, надавив коленом на горло.

— А-а, пусти! — захрипел он, попытавшись вырваться. — Пусти!

— Тихо, щегол! — злобно прошипел я, с трудом удерживая его. — Одно движение и я раздавлю тебе кадык. Сделаю это легко и просто и докажи потом, что это был не верблюд! Моргни, если понял!

Тот, буравя меня странным взглядом, медленно моргнул.

— Хорошо, — я ослабил давление и прислушался. Остальные бродили где-то сверху. — Поболтаем?

— Думаешь, победил? Муфлон!

— Ай, да закрой ты хлебало! — зевнул я, затем смягчился. — Ты перепутал, друг. Я совсем не муфлон. Что это блин за слово такое, а? Ты хоть его значение понимаешь?

Тот не ответил. Просто молча лежал.

Конечно, я мог убежать, но этого было мало. Я должен был обозначить свою позицию, чтобы потом мои слова дошли до Черепа.

Чуть надавил коленом и тот сразу задергался, захрипел.

— Перед тобой человек, который устал терпеть ваше дерьмо. Я вижу картину следующим образом — ваш Череп сполна получил то, чего заслуживал. Думаешь, несправедливо? Хорошо, давай-ка посмотрим... Он демонстративно сломал мои коллекционные шахматы, неоднократно нанес мне оскорбление, стремился показать свое превосходство над слабым... Знал, что у меня проблемы со здоровьем и все равно решил избить на ваших глазах. Причинил мне тяжкие телесные повреждения, отчего я даже отключился на несколько секунд. Все так, я ничего не упустил?

Клим что-то промычал, скривившись.

— А когда не рассчитал своих сил и сам получил в бубен, спрятался за ваши спины. Ваш Череп просто кусок говна. И скоро вы это поймете. Выходит, так дела у крутых пацанов на районе обстоят... Да-а, достойно правильного пацана!

Я видел, как тот засомневался. Ведь я все обрисовал более чем популярно.

— Что ты хочешь?

— Зачем Череп вас отправил?

— Ты поступил некрасиво, поэтому он принял решение посадить тебя на счетчик!

— Такого не будет.

— Да ладно?

— Именно так! Пусть он со мной поговорит, тогда разрулим проблему.

Отморозок усмехнулся.

— Он не будет с тобой говорить. Нормальные пацаны с муфлонами не разговаривают!

С виду, Клим обычный качок, не отличающийся умом. Такие сутками тягают железо в спортзале, сжигая белки, жиры и углеводы. Главная радость в жизни пожрать, поспать, да гирьку потрогать.

Я отпустил его и отошел в сторону.

— Смелый ты, Барсуков! — процедил Клим. — Мы могли бы тебя просто отмудохать здесь. Ты никто и говорить с тобой никто не станет. Таковы правила. Есть муфлоны, лохи и чморики...

— Ваши правила не для меня! — жестко перебил я. — Поэтому я устанавливаю свои!

У меня уже созрел в голове примерный план того, как противостоять этой силе. Мне нужно либо «пришиться» к другой группировке, либо попробовать создать свою собственную.

Вдруг, со стороны коридора послышались приближающиеся шаги — «Быки» спешно возвращались обратно. Несколько секунд и они будут здесь...

— Все, конец тебе! — усмехнулся Клим, глядя на меня победоносным взглядом. — Допрыгался?

А отходить действительно было некуда!

Глава 6. Проверка боем

— Кстати, хорошая идея! — хмыкнул я, обернувшись к Климу. Затем, разбежавшись, взял, да и выпрыгнул в окно.

Уж не знаю, что там обо мне подумал отморозок, но я совсем не дурак устраивать такие эксперименты. Можно и ноги переломать и шею свернуть.

Я ж ведь не просто так выбрал именно эту квартиру и именно этот этаж. Еще по приближении к дому, я взял на заметку, как можно быстро и безопасно эвакуироваться из строящегося дома, если вдруг припечет.

В общем, приземлился точно на свежую кучу песка. Ноги провалились по самые колени, поэтому мое падение получилось очень мягким. Выбравшись и отряхнувшись, я тут же швырнул на кучу несколько железных ведер, тем самым испортив плацдарм «Быкам», которые собирались повторить мой прием десантирования. В окне, среди остальных, торчала перекошенная от злости рожа Клима. Дело сделано, мои слова однозначно дойдут до Черепа.

Важно, чтобы они поняли — со мной нужно считаться, нравится им это или нет. Как раньше уже не будет.

Усмехнувшись, я рванул прочь со стройки. Преследовать меня уже не стали.

Уверен, что дальше либо последуют более радикальные меры, либо со мной все-таки начнут говорить на равных. Поживем, увидим.

Больше в тот день никаких столкновений не было.

Вечером хотел поговорить с матерью и выяснить подробности связанные с отцом, но та отлучилась куда-то по своим делам. И я искренне надеялся, что она не будет снова пить. Отчего-то мне казалось, что ей стало очень стыдно после того, как я взял все в свои руки.

В закромах личных вещей реципиента откопал новенький кассетный плэйер «Вега П-420С», красного цвета. Увидел и улыбнулся, у самого такой был, перед тем как меня в армию загребли.

Обнаружил, что слушал мой предшественник в основном рок, вроде Арии. Достаточно неплохой выбор. Еще у него нашлись совсем редкие кассеты с записями Чингизхана, Модерн Токинг и Роллинг Стоун.

Сам я такое давно не слушал, а сейчас вот провалился в ностальгию.

Вообще, покопавшись в вещах Антона, сделал вывод, что совсем недавно в семье все было в порядке, деньги имелись. Наверняка, заслуга отца. Интересно, где и кем он служил?

А вечером, в районе шести часов, раздался звонок.

— Антох, привет, — раздался из трубки знакомый голос Андрея Гнутова. — Ты как, нормально?

— Все хорошо. Чего хотел? — зевнул я.

— Завтра к девяти пятнадцати в школе нужно быть. Будет организационный момент, сказали явка сто процентов. Но я думаю, что это они специально обстановку нагнетают, чтобы пришли все. Помнишь, в прошлом году так же было. В общем, давай в восемь тридцать на остановке?

— Договорились. А что с собой брать?

— Ничего. Главное себя не забудь. Ну и одежду попроще.

На этом он и отключился. А я призадумался.

Так, завтра понедельник, а я все еще школьник со всеми вытекающими последствиями. Само собой идти туда у меня не было никакого желания. Впрочем, особого выбора тоже не было и нужно было делать то, что требовалось.

Пятьдесят пятая школа имени Степана Передерия, располагалась относительно недалеко, всего в четырех кварталах и по прямой, туда можно было дойти минут за двадцать пять — тридцать. К счастью никаких занятий уже не было, а все экзамены были сданы. Кроме русского языка, что меня удивило.

Но Гнутов лениво отмахнулся, сказав что, скорее всего, его проставят экстерном. По среднему баллу за весь учебный год. Мол, преподаватель в школе был только один и тот серьезно заболел. Сейчас руководство школы было в процессе принятия рационального решения. А собрали нас на, своего рода, школьный субботник. Июнь ведь, поэтому субботний субботник вдруг перенесся на понедельник.

А по итогу, нужно было подготовить класс и учебно-материальную базу к следующему году. Ну и на прилегающей к школе территории навести порядок.

В итоге, по прибытию весь десятый класс разделили на две половины, выдали садово-уборочный инструмент. Я старался ни с кем особо не контактировать, но и не прятался по углам, чтобы лишний раз не привлекать к себе внимание.

Женскую половину оставили в здании - для более чистой работы, а мужскую отправили на улицу. Всем нам выдали видавшие виды веники-лопаты, разгребать клумбы с цветами. Нам с Гнутовым достались веники.

Пока гоняли пыль и таскали ведра с мусором, к нам подошло трое пацанов, дерзковатой внешности, вроде тех, кто за углом монеты отжимает.

Едва Андрей их увидел, тяжко вздохнул и покосился на меня тревожным взглядом.

— Ну, блин... Опять этот Петров! Сейчас начнется...

— Эй, Барсуков! — нагловато произнес он, смерив меня насмешливым взглядом. - Тыщу принес?

Я неторопливо обернулся к ним, с ходу определил старшего. Впился ему в глаза уверенным взглядом и ответил:

— Нет, не принес. И не принесу.

— Чего? — тот, которого Андрей назвал Петровым, искренне удивился, отчего и без того неприятное лицо перекосилось до неузнаваемости. — Ты че, обалдел? Гони тыщу! Ты мне проспорил!

— Ну, допустим, не проспорил... — осторожно вмешался Гнутов. — Ты, Петров, схитрил. И ты это знаешь.

— Ничего я не хитрил. Там пятеро свидетелей было, вообще-то.

— Ага и все они — твои дружки, да?!

— И че? Давай тыщу! — тот ухватил меня за шиворот и попытался подтащить к себе, но я на такие моменты реагирую сразу. Ловко перехватил его и через правый бок, швырнул прямо в только что политую одноклассниками клумбу с цветами.

Раздался смачный шлепок. Петров вяло барахтаясь взвыл, кое-как поднялся. Весь в жидкой грязи. Все, кто был поблизости, тут же захохотали и принялись тыкать в него пальцами.

— Ах ты... Ты! Да ты! — он аж захлебнулся от накатившей ярости. Но увидев мой жесткий взгляд, вдруг замер в нерешительности.

— Ну? — хмыкнул я, глядя на него волчьим взглядом. — Дальше, что?

— Ты мне за это ответишь! — прошипел он.

— Ага, обязательно! — кивнул я. — Хочешь, я тебе письмо напишу?

Петров растерянно осмотрелся по сторонам, стряхнул с себя грязь и резко развернувшись, отправился прочь. Его товарищи, что-то бормоча, нерешительно поплелись за ним.

Одноклассники и другие ученики, что были поблизости, начали шептаться, восхищенно поглядывая в мою сторону. Наверное, тот факт, что Барсуков оказал решительный отпор, да еще и так эффектно, стал для всех полной неожиданностью. Ну, ничего, пусть привыкают. Скоро Антон, которого они знали, исчезнет навсегда.

В процессе субботника мне выпала удачная возможность узнать у Андрея побольше информации об местных бандах. Начал я осторожно, но потом само собой поехало. Очевидно, что Гнутову тема с группировками нравилась и он потихоньку изучал ее, хотя сам влезать в эту сферу желания не показывал. Однако и муфлоном быть не хотел.

— Слушай, а что ты про Черепа знаешь? — поинтересовался я между делом.

— Да ничего особенного! — пожал плечами Андрей. — В нашу школу он попал из-за вынужденного переезда откуда-то со станицы. Буквально за несколько месяцев до окончания учебного года у них там что-то произошло и ему пришлось перебраться в Краснодар. Там что-то серьезное... Я у Пашки Игнатова узнавал, что ему даже оценки проставили отдельно. Прикинь? С математикой он был никак, писал с ошибками, а читает как пятиклассник. Ну, ясно, что за него походатайствовали. В армию этого козла не взяли якобы по здоровью, но мне в это с трудом верится. И в университет он почему-то не поступил.

— Наверное, поэтому и слоняется по району без дела? — между делом поинтересовался я.

— Не-е... Там инициатива от его старшего брата идет. Он лет на шесть старше, крутится среди бандитов и вес имеет определенный. Вроде как даже в числе смотрящих за районом «Еврейка» числиться. Знаешь, я вот думаю, он тут не просто так пацанов собрал. На нашем, быстро строящемся районе, пока никаких группировок нет, вот он и метит территорию. Они все мелкие банды под себя подмяли, либо разогнали. Думаю, его брат сам намерен стать смотрящим на районе, вот и подтянул малого, чтобы тот потихоньку границы обозначил. Все-таки, свой человек, подставы от него не будет.

— Оп-па, даже так? — демонстративно удивился я. — Я смотрю, у тебя было много времени об этом подумать.

— Ты что, прикалываешься? — насмешливо посмотрел на меня Гнутов.

— Нет, блин. Не прикалываюсь.

— Мы это с тобой много раз обсуждали, вообще-то. Ты после той драки какой-то слишком забывчивый стал... Точно все нормально?

— Да. А напомни, кто у них родители?

— Да блин, Антон! Нет у него родителей, погибли несколько лет назад. Нам же рассказывали, забыл, что ли? Обоих к себе их приемный отец забрал. Сначала старшего, а потом и младшего из детского дома. Кстати, их отчим важная шишка. Даже, вроде как, депутат. Перебрался сюда со станицы.

Так, вот это уже похоже на примерную картину. Брат Черепа, получается в Краснодаре давно, а теперь и малого постепенно к мутным делам подтягивает. А откуда жестокость — понятно, из детского дома. Примерно представляю, чего там довелось ему увидеть и пережить. Жестокость, это как побочная приобретенная реакция.

— А как фамилия у их приемного отца? — уточнил я.

— Вершинин.

Я шумно выдохнул — вот оно как, все получается. Все связано, одна паутина, причем спутанная. Впрочем, еще и не такое бывает.

— Слушай, Андрюх... Я что-то запамятовал, а какие группировки есть в городе? Ну, по районам, в смысле.

И верно, спохватился я неспроста. В Краснодаре было не принято давать названия группировкам, использовалось понятие по районам. Как район называется, так и группировка, что его держит. Ну а терки между ними принято было называть «делить асфальт».

— Ну-у... — на секунду задумался Гнутов. — С нами рядом, немного севернее, это «Еврейка», справа от нее, ближе к центру «Свинячий хутор». Но это так, мелкие районы. Вот самые крупные это центральные Покровка и Дубинка. Еще есть Лондон, Израиль, Пограничники, Музыкальный. А самый опасный район считается ГорОгороды, что на юге. Вот там реально опасно, не дай бог забредешь и попадешься на глаза тамошним пацанам. И хорошо, что муфлон. Тьфу... Еще районы? И не вспомню. Да это я так, и половины не перечислил. Всего около двадцати районов, наверное, наберется.

— Понятно, — задумчиво кивнул я.

За каких-то пару часов мне удалось узнать много полезной информации, составить примерную карту понимания владений. Конечно, такое в книгах и журналах не найдешь. Вот в милиции, по делам молодежи может быть такая информация, только кто ее даст простому школьнику? Это как минимум нужно сотрудником быть, и то, уполномоченным получать такую информацию. А идти в ментовку в разгар преступности девяностых годов, когда ни зарплат нормальных не было, а стреляли со всех сторон... При том, что часть ментов и была преступниками. Нет уж, извольте! Да и не возьмет никто вчерашнего школьника в такую структуру.

Нет, я вовсе не хочу обижать ребят из МВД, но факты говорят сами за себя. Впрочем, опять же, везде было по-разному. Это в Союзе советскую милицию боялись и уважали, а позднее ее просто боялись. Милиционер не бандит, от него спасения нет... Ага, как же!

У меня появилась неплохая идея, попробовать отжать липовую власть у Черепа. Да, в моем теперешнем положении это звучит дерзко, и пожалуй, пока что, провернуть подобное это из области фантастики. Но... Мы поглядим.

Нет, я не собирался становиться бандитом. Даже совсем наоборот, можно все делать по справедливости, без грязи и дерьма, которым простые люди уже по горло сыты. Просто следить за порядком на районе. Не пускать в него наркотики, проституцию, жуликов. А если заглядывать вперед, то можно вполне легально открывать любой бизнес, но для этого нужны деньги.

В общем, с субботником мы закончили где-то к трем часам. Получили устную благодарность от завуча с завхозом. Класс у нас был не самым дружным, я заметил, что к нам с Гнутовым никто особо не подходит. Это навело меня на мысли, что и в школе мой реципиент был белой вороной. Впрочем, чему удивляться? Талантливый человек, талантлив во всем...

***

А затем я отправился по адресу, что мне написал Сергей Петрович. Честно говоря, я плохо представлял себе, как будет выглядеть зал, где преподавал самбо его служебный товарищ.

В девяностых годах, все качалки и тренажерные залы выглядели примерно одинаково и располагались преимущественно в подвалах жилых домов. Модных фитнес центров еще не существовало, потому что стране это было не нужно. Да и не модно совсем.

А вот школы боевых искусств существовали еще с семидесятых годов.

Именно на такой подвал я и наткнулся.

Спуск в подвал — тогда цокольные этажи также были не в моде — был совершенно неприметным. Обычные бетонные ступеньки, массивная железная дверь, выкрашенная бордовой краской. Сверху на ней висел огромный амбарный замок. Я усмехнулся — ну, ясно. Чтобы колдыри не срезали и не вынесли из зала ценное спортивное имущество.

Едва я спустился вниз, как дверь неожиданно приоткрылась и оттуда показался какой-то мужик, восточной наружности. Одет в темную куртку, в которой я не сразу опознал самбовку. Увидев меня, он остановился и прямо в лоб спросил:

— Ты кто?

— Антон.

— И чего тебе нужно, Антон?

— Я от Сергея Петровича! — показал мужичку клочок бумаги, на котором тот изобразил свой автограф. — Он дал мне этот адрес, сказал, что здесь меня могут обучить самбо. Научиться защищаться.

— Да? А ну-ка... — он придирчиво осмотрел лист, затем посмотрел на меня. — Школьник?

— Десятый класс закончил.

— В армию пойдешь?

— Слушай, мужик... — не выдержал я. — Что за допрос? Ты мне лучше скажи, я правильно попал или нет?

— Попал ты правильно, — тихо ответил он. Затем вышел из подвала и прикрыв за собой дверь, уставился на меня хмурым взглядом. — Здесь действительно обучают самбо. Только вот с чего ты взял, что я тебя возьму?

— Э-э... Так это что, вы тренер? — я смерил его сомнительным взглядом. Какой-то он был щуплый для тренера по самбо. И внешность эта, прям сбивала с толку. Что-то в нем было от китайца...

— Верно, — кивнул тот и замолчал. — Я тренер по самбо и это мой зал.

— Прошу меня извинить. Не знал, с кем говорю. Просто внешне вы на тренера совсем не похожи, это и сбило меня с толку.

— А ты что, уже занимался?

— Ну да, было дело. Только давно уже, — едва не выпалил, что дело было в прошлой жизни. — Не очень долго, но кое-что умею.

Он криво усмехнулся, затем на секунду задумался, взглянул на часы. Вновь открыл дверь подвала и вошел внутрь, скрывшись в темноте.

— Ну чего встал? Идем! — донеслось из темноты.

Вдалеке вспыхнула одинокая и тусклая лампа «Ильича». Едва я вошел, в нос ударил характерный запах пыли и мышей. Даже не знаю, чего в нем было больше.

Я ускорился, догоняя мужичка. Пока что, называть его тренером, у меня язык не поворачивался. Я, конечно, не военный, но судя по Сергею Петровичу, в нем сразу видно бывшего десантника. А тут, совсем непонятно. Само собой, внешность еще ни о чем не говорит, ведь люди бывают разные. За свою прошлую жизнь доводилось мне видеть людей, которые напоминают айсберг — видно только верхушку, а остальное скрыто.

Мы шли недолго. Лязгнул замок, снова открылась дверь и почти сразу, вспыхнул свет. Я вошел и увидел короткий коридорчик с десятком стальных шкафчиков, и двумя деревянными лавками вдоль стены. Пол выложен желтоватым кафелем, на стене плакат «Никому ничего не доказывай, просто делай!». За ним второй, с изображением двух самбистов, а ниже подпись — «Большой путь начинается с первого шага».

Дальше, сразу за углом, размещался сам зал — на полу лежали большие синие маты, дальше угадывались снаряды, пара шведских стенок, козел и стоящие в ряд гири.

— Ну, чего встал? — спросил тренер, скидывая олимпийку и надевая темно-синюю самбовку. — Проходи в центр. Только без обуви.

Я так и сделал, уже догадываясь, что мне предстоит. Скорее всего, он просто захочет проверить мои навыки. Ну что же, покажу — мне не сложно. Конечно, многое со времен обучения было забыто, но все же пару-тройку приемов я ему продемонстрирую. Только вот опять же, мышцы мои ни к черту...

Разувшись, я вышел в центр относительно небольшого зала и остановился в ожидании.

— Ну что, Антон, — мужичок вышел ко мне и встал напротив. — Продемонстрируй то, что умеешь!

Конечно, я хорошо знал, что внешность бывает обманчива. Точно такую же ошибку допустил Череп и его прихвостни, считая меня тряпкой. Поэтому я не стал сразу давить напролом, а решил действовать аккуратнее.

— Свалишь меня на мат... — произнес он, мельком посмотрев на часы. — Я тебя возьму.

Что будет, если не смогу, говорить не было необходимости. И так все понятно — я уйду ни с чем. Придется искать что-то другое.

Я встал в правостороннюю стойку, выставил руки перед собой, локти свел ближе к корпусу. Спешно анализировал ситуацию — просто не будет. Я намеревался провести захват и взять тренера за рукава.

— Ну давай, начинай... — спокойно, без каких-либо эмоций произнес он.

Бросаться сломя голову я не стал, решил выждать момент. Понятное дело, что многие мои старые навыки были утрачены еще в прошлой жизни, да и честно говоря, не добился я выдающихся результатов.

В общем, качнувшись вправо, я шагнул вперед и сделал обманку. Тренер никак не отреагировал, ни одна мышца не дернулась. Вот так самообладание, я даже удивился, хоть и виду не подал. Как ни крути, а мне нужно было начинать первому, цель ведь не выяснить, кто круче, а показать, что у меня есть некоторые навыки и я не безнадежен. С виду-то я совсем не боец, наверное это и заставило его пойти на эту проверку. Быть может, он просто новичка брать не хочет?

Я бросился вперед, даже ухватил тренера за правый рукав, но тот легким движением кисти ловко сорвал его. Я тут же взял отворот. Правым кулаком намотал край его самбовки и совершил тягу, в надежде усилить бросок взятием рукава, но уже левой рукой. В принципе получилось — я мгновенно повернулся к нему спиной и хотел уже вложить максимальное усилие, чтобы совершить бросок.

Обычно в таком деле тяга рук решает, кто первым окажется на ковре. Но тут все пошло наперекосяк. Само собой тренер предугадал мой замысел и шустро пошел ва-банк, выставив правую ногу у меня между ног. Тут же перенес свой вес назад и оседая вниз, применил силу и тем самым заблокировал мой прием. Я даже второй рукав не смог перехватить.

Я утратил баланс, а тот, воспользовавшись моментом, контратаковал.

Его руки, словно змеи, перехватили меня за воротник и спереди в районе пояса. Левая нога тренера подсекла мне опору, отчего я мгновенно утратил баланс и запнулся о его ноги. А дальше соперник провел классический бросок с подсадом. Не прошло и секунды, как я оказался на мате.

— Поднимайся! Продолжаем!

Я выдохнул, поднялся и принял стойку. Подгадав момент, попытался провести бросок с подсадом, но снова оказался на мате. В третий раз я был намерен выполнить бросок с захватом из-под руки, но и тут он меня переиграл.

— Да твою же...! — негромко выругался я, в очередной раз поднимаясь на ноги.

— Достаточно! — спокойно произнес тренер, махнув рукой — Кое-какая техника у тебя есть, а вот тело совершенно не подготовленное. Ватное. Ума не приложу, как это вообще возможно? Как будто мышцы помнят, а силы в них нет. Как давно занимался?

Ну, тут вопрос сугубо философский — лет так тридцать с копейками назад. А мне всего-то семнадцать. И что мне ему ответить?

— В детстве, лет восемь назад, — соврал я.

— Болел чем-то?

— Да нет вроде, ничего такого не припомню. Просто бросил.

— Угу... Все ясно, — он пристально посмотрел мне в глаза. — Свободен!

— Но мы же еще не закончили... — попытался возразить я.

— А я с тобой тут до вечера возиться не собираюсь!

Спорить было бесполезно, да я бы и не стал.

Я хмыкнул, затем просто двинулся к выходу. Прошел темный коридор, выбрался на улицу. Прошел буквально метров тридцать, как откуда-то справа, из-за рощицы, раздался крик:

— Помоги-и-те!

Глава 7. Решая вопросы

Человек совершает тысячу шагов в день.

Но иногда, судьба дает почувствовать, что следующий шаг изменит твою судьбу. Вот и сейчас, я ясно ощутил, что мне нужно идти на помощь. Прямо так, вслепую.

Сначала я ничего не понял, потом догадался, что кричали из-за небольшой рощицы, что росла сразу за ближайшим от меня домом. Расстояние — метров тридцать, не больше.

Я не знал, кто зовет на помощь и почему, не знал причины, характера и степени угрозы. Просто каким-то шестым чувством понял, что если я этого не сделаю, то сильно пожалею. И потому, не став тратить драгоценное время на лишние размышления, бегом рванул к той группе деревьев.

Слово ураган пролетел вперед по узкой тропинке и оказавшись на другой стороне, увидел двух парней возраста лет восемнадцати, которые пытались насильно посадить в стоящую у обочины белую «восьмерку» молодую девушку. Отбивалась она активно, но парни не замечали жалких попыток вырваться.

— Пусти!

— Да не кричи ты, дура! — прикрикнул один из них. — Саня, включи музон!

Из машины заиграла хорошо знакомая мне песня группы Комбинация:

Ксюша, Ксюша, Ксюша юбочка из плюша

Русая коса

Ксюша, Ксюша, Ксюша никого не слушай

И ни с кем сегодня не гуляй

И ни с кем сегодня не гуляй

Очень символично получилось, как раз под возникшую ситуацию. А вокруг, как назло ни души.

Точнее, люди-то были — метрах в сорока, дряхлый старик выгуливал пуделя, цвета детской неожиданности, справа у подъезда женщина развешивала белье и видимо была глуховатой. А в огромной песочнице, галдели и улюлюкали маленькие дети, старательно закапывая кота в вырытую траншею.

Ну и еще с балкона стоящей рядом девятиэтажки кто-то крикнул, но парням не было до этого никакого дела. Очевидно, что никто этой девчонке не поможет!

— Отпустите, не хочу я кататься! — вновь крикнула девушка и вдруг зарядила кулаком одному из них в глаз. Скорее всего, случайно получилось.

— Ах ты зараза! — вскричал тот и тут же отпустив жертву похищения, схватился за пострадавший орган. — Вот сучка!

Другой схватил ее за волосы.

— Пусти!

— Тихо! Тихо! Сказал!

— А-а... Черт! Комар, да не церемонься ты с ней! — пострадавший ранее парень, заливаясь слезами, медленно отошел в сторону.

— Эй, маньяки! — крикнул я и с ходу вмешался в процесс. — А ну, клешни убрали!

Тот, что держал девушку, на мгновение остолбенел, выискивая взглядом угрозу. Но увидев меня и оценив, что визуально никакой опасности я для них не представляю, насмешливо крикнул:

— Че? Отвалил отсюда, муфлон!

— Ага-а... Пока и тебя кататься не повезли! — довольно поддакнул водила, высунувшись из открытого окна. - В багажнике!

Оба противно заржали, а тот, что был со слезящимся глазом, только фыркнул.

Комар, явно решив самоутвердиться, применил грубую силу и все-таки запихал девчонку в салон, швырнув ее на заднее сиденье.

Тем временем, я максимально сблизился с ближайшим отморозком и едва увернулся от летящего навстречу кулака. Комар оказался не промах — у меня перед глазами только и мелькнул дешевый перстень на среднем пальце. Тут же последовал второй удар, прилетевший мне чуть выше левого уха. Больно, конечно, но я усилием воли не подал виду. Сделал обманный выпад, а после сразу контратаковал.

Прикрылся руками, вжал голову в плечи и, подгадав момент, нанес противнику удар четко в солнечное сплетение. Я прекрасно помнил, что говорил тренер по боксу — не кулак тянет за собой плечо, а плечо толкает кулак. Это чуть ли не ключевой момент.

Удар у меня получился хороший, но не потому, что я хорошо попал, а потому что момент выбрал подходящий. Точно на выдохе.

Легкие и мышцы противника тут же скрутил жесточайший спазм, отчего противник, испуганно вытаращив глаза и ловя воздух ртом, словно пьяный отшатнулся к машине. Повернулся к салону, и тут девчонка ногой лягнула его точно в пах.

И без того хрипя и кашляя, тот просто рухнул на тротуар, скуля от боли.

— Ах ты, сука! — второй, что вынужденно стал снайпером, вытянув руки, ринулся ко мне. Видимо, хотел ухватить меня за горло, но внезапно поскользнулся на свежем собачьем дерьме. Потеряв равновесие, на несколько мгновений, он утратил контроль. И тут его нос оказался настолько заманчивой мишенью, что я не сдержался.

Хрясь!

Хлюпнуло, брызнула кровь.

Сам удар был не очень сильным — гопник устоял на ногах, поэтому, не теряя момента, я быстро перехватил дезориентированного гопника и броском швырнул в сторону машины. Получилось настолько удачно, что падая, тот снес «восьмерке» боковое зеркало.

Из салона вновь зазвучала музыка, теперь заиграла песня группы Кар Мэн:

Лондон, прощай

Лондон, прощай, я здесь чужой

Лондон, прощай

прощай, пора домой

Лондон, прощай

Лондон, прощай, я здесь чужой

Лондон, до свидания

Лондон, прощай, пора домой

Лондон, до свидания

Пара секунд и Санек, что был за рулем, дернулся, явно намереваясь выбраться из авто и поквитаться со мной за испорченную собственность. Однако, внезапно, передумал. Хотел дать по газам, но в спешке перепутал педальки и авто резко дернувшись, внезапно заглохло.

— Вылезай, ну! — крикнул я девушке и та шустро выбралась наружу, успев плюнуть точно в Комара, что уже чуть-чуть оклемался от удара в солнечное сплетение и по «помидорам».

Едва она вылезла, как движок взревел и «восьмерка», шлифанув покрышками потрескавшийся асфальт, с ревом унеслась прочь. Задняя дверь закрылась уже на ходу... В воздухе остался запах жженой резины и сажи. Выходит, водила своих пацанов просто кинул. Интересно, почему? Не из-за меня же?

Видать и вправду, Фортуна была на моей стороне.

Пока что мне реально везло — гопник, что получил первым, уж поднимался на ноги, пытаясь продышаться, второй глядя на меня диким взглядом, процедил:

— Ты охренел, чморик?

— Это вы охренели! — спокойно ответил я, затем с угрозой в голосе добавил. — Еще раз сестру тронете, в грызло дам и нос внутрь вобью! Вопросы?

Конечно, голос у Антона Барсукова так себе, таким сложно испугать. Ничего, поработаем над этим. Знаю способы.

Тем временем, взгляд отморозка сместился чуть левее, мимо моего плеча и тут же вернулся обратно. Что-то в его глазах изменилось, кажется, там даже промелькнул страх. Я машинально оглянулся и увидел приближающегося к нам тренера по самбо.

— Сестру? Э-э... Мы еще встретимся! — сверкнув глазами, растерянно прошипел он. Затем подскочил к своему напарнику, и они вместе двинулись прочь. До меня еще донеслось. — А Санька, сыкло, кинул нас... Во с-сука!

Когда они удалились, растрепанная девушка вдруг схватила валяющуюся на траве сумочку.

— Спасибо! — сипло пробормотала она, посмотрела на меня перепуганным взглядом и тут же рванула прочь.

— Да не за что, — вдогонку отозвался я. — Я просто мимо проходил!

Но она, словно не услышав, скрылась за углом соседнего дома. Мда, вот и поговорили.

Сзади ко мне подошел тренер. Положил руку на плечо, хмыкнул.

— Защищаться тебя научить, говоришь? — спросил он, посмотрев на меня открытым взглядом. — Ты вроде и так справляешься. В общем так, в отношении тебя, я передумал. Но не обольщайся, это еще ничего не значит. Завтра в шесть вечера жду тебя в зале. Адрес ты знаешь. И не опаздывай.

— Так вы меня берете? — уточнил я.

— Не гони лошадей. Свою смелость ты уже доказал. Проверим упорство.

И с этими словами он невозмутимо отправился по своим делам.

Самбовки на нем естественно не было, сейчас он был в обычном темно-синем спортивном трико и светлой футболке. С виду вот совсем не скажешь, что это бывший военный. Физические данные не те.

Проводив его взглядом, я отправился обратно на свой район. Точнее, как оказалось, я был на стыке двух территорий Складов и Юбилейного. К счастью, больше неприятных историй не случилось и весь обратный путь прошел спокойно.

Везде полным ходом шло строительство новых жилых домов, прокладывали асфальтированную дорогу. Машин было мало, попадались в основном отечественные автомобили, но иногда катались и зарубежные. Пару раз мелькнули «Audi 80» и Opel «Vectra». В какой-то момент неподалеку пролетела пятерка мотоциклистов на Явах.

Уже подходя к своему району, увидел парикмахерскую. Над входом висела непримечательная вывеска «Везунчик».

Я даже улыбнулся — ну надо же, вот так фантазия у владельца. Такое поймет не каждый. Типа от везения зависит, нормально мастер сделает или нет. Или контекст заключался в другом — везунчик тот, кого подстригут в этой парикмахерской. Короче, вывод напрашивался не однозначный.

В общем, решил я рискнуть, так как моя настоящая внешность меня совершенно не устраивала. Шустро поднявшись вверх по ступенькам, я толкнул дверь и вошел внутрь.

Дзинькнул колокольчик.

С порога сразу же ощутил знакомый, но такой далекий запах лака и какого-то непонятного парфюма. Вышла молодая женщина, лет двадцати пяти. Одета довольно стильно, в руках сложенный фартук.

Она окинула меня приветливым взглядом.

— Добрый день, вы на стрижку?

— Вроде того! — улыбнувшись, отозвался я. — Девушка, а вы можете сделать стрижку со слов?

— Это как? — растерянно спросила она. Если бы меня так спросили, я бы тоже не понял.

— Ну, вы будете стричь, а я говорить, что и как делать. Ну и корректировать.

— Хм! — засомневалась она. — Это будет не просто. Но если вы готовы взять ответственность на себя... На ваш страх и риск!

— А и пусть. Сегодня везение на моей стороне! — улыбнулся я, направляясь к креслу.

Была у меня задумка, как изменить свою внешность, чтобы во мне не видели чморика и муфлона. Оно ж как, человека встречают по одежке, а провожают по...

Примерно минут сорок девушка вертелась вокруг меня с машинкой и ножницами, убирая все лишнее и создавая новый имидж. Сама того не ожидая, она только что из простого парикмахера плавно перетекла в категорию стилистов.

И, черт возьми, ей это явно понравилось.

В целом, наш тандем сработался нормально. Еще в процессе я понял, что получится именно то, что я и задумал. Когда же она закончила и я оценил себя в зеркало, то остался доволен.

Стиль, конечно, ни хрена не девяностых — тогда все было просто, голову под машинку и покороче, а впереди небольшая челка. А у меня получилось нечто очень дерзкое из двадцать первого века. Видел у молодых пацанов в нашем гараже.

— Оригинальная стрижка! — оценила женщина. — Это из какого журнала?

— Да я и сам не знаю... — пробормотал я. — Так, что-то из головы взял.

Хотел расплатиться, но мастер отказалась. Лишь попросила запечатлеть свою работу на фотографии. Я согласился и к своему удивлению увидел в ее руках «Полароид». Модель не самая новая, но все же. Фотоаппарат прямиком из девяностых — давно я такого не видел в действии.

Быстро сфотографировав меня с двух ракурсов, она поблагодарила, но денег упорно брать не стала. Предложила посетить салон еще раз, как только у меня лохматость повысится.

Я был доволен. Но это еще далеко не все.

Вернувшись домой, понял, что матери в квартире нет. Взяв накопленные реципиентом деньги, я поразмыслил и рванул в центр города, решив посетить городской универмаг. Побродив там около двух часов, присмотрелся к товарам, но не нашел того, что нужно. Зато увидели меня...

— Эй, парень! — окликнул меня какой-то мужик, лет тридцати пяти. — Ищешь что-то особенное?

— Ну, можно и так сказать, — отозвался я, уже понимая, что передо мной фарцовщик. Точнее, спекулянт, а теперь уже в некотором роде, бизнесмен. Эти ребята пользовались большим спросом в Совке, продавая то, что не попадало в одежные и обувные магазины. А сейчас они стали работать открыто, слегка сменив принцип работы.

— А деньги есть?

— Найдем!

— Ну и хорошо. Идем со мной! У меня с обратной стороны точка есть. Посмотришь, выберешь.

— Ну, давай...

Разумеется, я предполагал, что это какая-то мутная тема. Возможно, за углом меня просто обнесут, дадут в бубен и сбегут. Но нет, все было нормально. Центр города, все-таки.

В общем, прикупил я у него несколько темных, дерзких футболок с яркими надписями, пару модных джинсовых штанов, ремень, высокие кроссовки, кепку. Не удержался и приобрел еще и цепочку. Было похоже на серебро, но на самом деле простая безделушка. А бонусом, всего за три тысячи рублей, он втюхал мне еще и флакон мужской туалетной воды.

— Бери, бери! Выгодно же! — подбодрил барыга. — Такая вещь всегда пригодиться!

Взял и ее, тем более, что аромат мне понравился. В общем, обновился я знатно.

Посмотрев в зеркало, я видел уже не наивного, забитого школьного ботаника, а дерзкого и уверенного в себе парня, который точно знает, чего хочет.

Более того, отметил, что в моем лице тоже что-то изменилось... Взгляд, выражение. Как будто часть натуры меня прежнего, проступила и на физическом уровне, пусть и едва заметно. Не знаю, может и показалось, но я как будто бы увидел в зеркале частичку себя молодого.

Так же я уже выдвинул предположение, что незаметно растворяюсь между своим сознанием и подсознанием реципиента. Осталось немного от взрослого мужского хладнокровия и уверенности, но при этом значительно снизилось влияние возраста и зрелости. Это сказывалось на принятии решений, на анализ. Мне как будто бы было уже не пятьдесят с копейками, а что-то в районе тридцати. Изменился характер принятия решений, процесс восприятия. Если подвести черту, то грубо говоря, сейчас я был молодым парнем лет восемнадцати, с мышлением около тридцатки. Как-то так.

Сначала меня это напугало, признаюсь, не сразу я въехал. Но постепенно заморачивался все меньше и меньше.

Когда же вернулся домой и вошел в квартиру, стоящая у зеркала мать, остолбенела.

— Антон? — изумленно спросила она. — Это что такое? Это ты или не ты?!

— Имидж, ма! Имидж! — довольно пояснил я. — Нравится?

— Ну... — она выглядела растерянной, на что я сделал простой вывод — сына она таким никогда не видела. — Я не знаю, все странно. Это что, сейчас так модно?

— Ты знаешь, наверное, да...

***

— Чего ты там мямлишь? — отдирая лейкопластырь, угрюмо переспросил Череп.

Лицо лидера гопников перекосило от боли, да и сам то и дело шипел от боли — кровь на подбородке уже успела присохнуть, отчего процедура шла крайне болезненно. Надо же было случайно зацепить на тренировке мешок, чтобы тот вновь повредил рану, что осталась после стычки с никчемным муфлоном Басуковым...

— Да, понимаешь... — пожал плечами Клим. Неудобно ему было отчитываться перед Черепом за собственные ошибки. Пацаны ведь не только не извиняются, но и отчитываться не любят. — Он нас в многоэтажку строящуюся заманил, ну мы там и разбежались. Думали, изловим его по-быстрому, попинаем немного, кровь пустим. А потом разъясним чморику популярно, где он и что неправильно сделал. А этот Барсуков оказался не промах, подкрался и напал на меня как крыса, со спины. С виду жалкий ботан, а сам хитрый. И это, базарит толково.

— Клим, я не понял! Он что, вас развел? — изменился в лице Череп.

— Ну, говорю же... Проблему я с ним пока не решил. Хитрый он, предусмотрительный. Знал, что делает. И ушел красиво.

— Этот муфлон вас пятерых кинул, я правильно понял?

— Ну да. Только это... Не совсем муфлон он. Слушай, чего ты так на него вообще взъелся? Ну да, не пацан. Так на районе таких полно. Может, давай его к нас возьмем?

— Угу... Не муфлон, значит?! — Череп смерил Клима свирепым взглядом. — Ты че, попутал? На фиг он нам тут нужен, особенно после такой подставы!

Несколько секунд было тихо.

— Ладно, ладно, — уже куда спокойнее произнес Клим. — Не кипятись. Есть у меня одна идея как на него надавить, чтобы пацанам не мешал. И пасть больше не открывал, куда не нужно. Сначала понаблюдать хочу...

Череп вдруг зарычал от боли — лейкопластырь наконец-то поддался. Он швырнул его прямо на пол и растоптал ногой.

— Другое дело... — выдохнул тот, направляясь к болтающейся на цепи груше. — Это теперь твоя проблема!

— А чего моя-то?

— Че, мля? — вновь набычился Череп. — Ты попутал, Клим?

Тот не ответил, просто стоял и молча смотрел на старшего.

— А, я понял... Думаете, эта сука позорная меня об асфальт уронила? Хрена с два! Я поскользнулся, а тот моментом воспользовался! — Череп вдруг взял, да и пробил мощную двоечку по висящей груше. — Короче, я решил, что эту гниду нужно проучить. Хорошо проучить, чтобы остальным неповадно было. Иначе, что о нас люди подумают? А что я брату своему скажу, а?

— Ну да. Все так.

— То-то же... Ладно, я сам решу насчет Барсукова. Все, дуй отсюда. Ты мне настроение портишь. И Клеща в магаз за пивасом отправь! Скоро Метис приведет чиксу, а я так и не расслабился!

Неожиданно двери в качалку распахнулись и внутрь зала вошли трое. Один высокий и широкоплечий молодой мужчина, лет двадцати с копейками, может чуть больше, а за ним двое братков постарше. Первый выглядел стильно — темные, почти черные джинсы, белая майка, а поверх нее черная рубашка на пуговицах. Сам в весьма неплохой физической форме, но на тупого качка не смахивал совершенно. На пальце золотой перстень, на шее такая же цепочка.

Авторитет, ежу понятно. Обычно такие люди как он ходят в длинных кожаных плащах, но время года не соответствовало.

При их появлении, Клим тут же ретировался к стене, а растерявшийся на мгновение Череп, изобразив улыбку, сам шагнул навстречу.

— О, брат! Рад тебя видеть, какими судьбами?

— И тебе привет, малой! — осклабился стильный, остановившись в центре и осматривая помещение. — Да вот, мимо проезжал, решил посмотреть как у тебя дела? Че, ремонт провести не судьба? Живете тут, как мыши в норе! Денег дать?

— Денег — не надо, сами заработаем! А так, нормально все. На районе порядок, левых не пускаем. Зону влияния пока не расширяли, все ж на репутации завязано, а я устал тобой прикрываться. Ты как, по делу?

— По делу, по делу, — повернувшись к телохранителям, он произнес. — Ребята, оставьте нас. Перетереть кое-что нужно. И ты тоже, свободен! — последнее было адресовано Климу.

Они послушно удалились. Клим поспешил следом, плотно закрыв дверь. Последнее, что он услышал, как тот передавал Черепу маленькую пластиковую коробочку.

— Пейджер! — подумал Клим.

Визит одного из старших людей с «Еврейки» явно был незапланированным — Череп тоже был удивлен такому гостю. Значит, появилось какое-то неотложное дело. И раз это происходило за закрытыми дверями — дело серьезное.

Клим отошел в сторону, в задумчивости сев на старое кресло. Здесь было относительно тихо, лишь в углу играл магнитофон, где пел Юрий Клинских.

Над родною страной солнышко встаёт

А российский мужик пьяный уж орёт

Наплевать на колхоз, тьфу и на завод

Девяносто второй выдержать бы год

Конечно, многие пацаны в тот день видели, как на пустыре Барсуков бросил Черепа на асфальт. По-честному, без обмана. Как это у него получилось, не столь важно. Получилось и все. Естественно, сам Череп поражение не принял, списав все на не вовремя появившихся ментов. А потому, сразу же отправил пацанов найти его и разобраться с этим недоразумением. Но те вернулись ни с чем, да еще и сами огребли. В итоге, уже Климу было поручено отыскать и прижать Барсукова к стенке, а заодно взять с того бабло. Но и тут вышла промашка.

Гопники с такими вопросами еще не сталкивались. Кому-то люлей дать на улице или деньги отобрать? Это запросто, особенно толпой. А с Барсуковым нужно было разбираться иначе!

В любом случае, случившееся немного подпортило Черепу репутацию. В первую очередь, среди своих. Понятно, что никто бы из пацанов не рискнул бы сказать об этом в лицо самому Черепу. А тот, по какой-то причине, марать руки не стал, просто скинул нависшую проблемку на своих пацанов. Подобного еще не случалось, поэтому Клим и все остальные не совсем понимали, как на это реагировать. Вроде и плохо, а вроде прицепиться особо не к чему.

Решение на этот случай существовало — повторить драку Барсукова с Черепом. Один на один. Кто кого уделает, тот и прав. Ведь закон улиц простой — сильный притесняет слабого. Сильному — все, а слабому то, что останется. Так и у животных. Но тут вот какой момент — гордый Череп не пойдет на стрелку с каким-то муфлоном, уровень не тот. Избиение чмориков, это одно, а драка на стрелке, совсем другое.

Клим был одним из старших по рангу, но значительно ниже самого Черепа. Он имел некоторый вес среди пацанов, а также отвечал за «скорлупу» с южной окраины Юбилейного. Мог бы сказать свое слово, но не стал бы этого делать.

Череп, которого на самом деле звали Денисом, был не самым старшим в группировке. Ему недавно исполнилось девятнадцать. Он не был безрассудным. Особым умом и расчётливостью тоже не отличался, был грубым, агрессивным. Никогда ни к кому не проявлял заботы и внимания. Вполне мог избить и девчонку, если та по какой-то причине выводила его из себя. Ему очень не хватало дисциплины, сдержанности. Самоконтроля. Эмоции часто подводили его, причем в самый неподходящий момент. Как лидер группировки он был, мягко говоря, не очень. Но из-за влияния его куда более серьезного брата, никто из пацанов не осмелился бы указывать Черепу на допущенные им ошибки. И тем более оспаривать власть.

Но это не могло продолжаться вечно, коррективы рано или поздно все равно бы произошли. Хоть Череп и считался старшим в банде уже почти полтора года, самой группировки, как таковой, еще не было.

В обширном подвале дома восемнадцать, имелся спортзал, были свои помещения для отдыха, где собирались свои пацаны. Были и некоторые отдельные правила, которые постоянно дополнялись или изменялись. Всего, в банде числилось тридцать два человека, возрастом от пятнадцати, до двадцати лет.

Кого попало туда, само собой, не брали. Нужно было сделать что-то основательное, чтобы на тебя обратили внимание старшие, рассмотрели и позволили «пришиться» к группировке. Каждый прием рассматривался в индивидуальном порядке. Ну и само собой, случалось это не часто.

Иногда, ими по району проводились демонстративные чистки, чтобы показать, кто тут главный. Конечно же, негласно. Милиция про такие дела догадывалась, но обычно ничего не предпринимала, не имея для этого действенных мер.

Если Череп хотел провести демонстрацию лично, то сам выбирал муфлона, чтобы проучить его и наглядно показать другим разницу между пацаном в его группировке и всеми остальными. Типа неправильными.

Так было и в тот день, когда ничего не подозревающий тихоня Барсуков, шел с шахматами под мышкой и никого не трогал. А когда его остановили, и потребовали денег, тот ляпнул что-то оскорбительное, за что Череп ему и вломил. Попал неудачно, прямо в висок. Барсуков тогда рухнул как мешок с цементом, чем напугал всех остальных. А когда он все же поднялся на ноги, его как будто подменили — никто не ожидал, что тот победит Черепа в честной схватке.

И все же, это произошло.

— Клещ! — громко окликнул Клим одного из своих. — Дуй сюда. Вот тебе деньги, сгоняй Черепу за пивом!

— Да блин, а чего опять я? — возмутился молодой, лет восемнадцати.

— Ноги в руки и бегом! — хмуро надавил Клим. — Ты что, своего старшего не уважаешь?

Клещ тихо выругался, взял деньги и что-то бурча себе под нос, двинулся на выход. Хлопнула тяжелая дверь.

Людей в подвале было немного. Вот вечером, другое дело — яблоку негде будет упасть.

Клим повернул голову ко входу в спортзал и вдруг увидел правую руку Черепа — смуглого парня двадцати лет, по прозвищу Метис. Ходили слухи, что он уже успел отсидеть срок за изнасилование, но почему-то вышел на свободу.

Сейчас Метис вел парочку девах, в ярких лосинах и пестрых футболках. Судя по тому, что обе были навеселе, хихикали и пошатывались, их уже успели напоить. Видимо подцепили где-то на районе и привезли сюда. Обе шли, словно послушные овечки, еще не понимая, куда попали...

Глава 8. Круговая тренировка. Пот на мате

На первую тренировку я шел с воодушевлением.

Чувствовал, что выбрал правильное направление и со временем, оно принесет свои плоды. Нужно только начать и набраться терпения, а человек это такое существо, которое может привыкнуть буквально ко всему.

Настоящей формы самбиста у меня пока еще не было. Куртка-самбовка, шорты и обувь еще предстояло купить. Но я не торопился, ведь тренер собирался провести еще одну проверку и формально, я еще не являлся его учеником.

Спустился в уже знакомый мне подвал, входная дверь была приоткрыта, а в темном проходе горел свет. Издалека слышались приглушенные звуки, чьи-то слова.

Когда я вошел в раздевалку, то почти сразу увидел четверых парней, примерно моего возраста и в весьма неплохой физической форме. Переодеваясь, они уставились на меня удивленными взглядами. Наконец, один из них, надевая самбовку, шагнул ко мне и поинтересовался:

— Что, друг, заблудился?

— Не-е. Я на тренировку!

— К-куда? — насмешливо переспросил второй, смерив меня насмешливым взглядом. — На тренировку по самбо? Ты?

Двое рассмеялись, остальные выдавили ехидную улыбку.

— Тебе бы немного над собой поработать...

— Погоди-ка... А я ж тебя знаю, ты в шахматном клубе состоишь, верно? — вдруг сказал третий, прищурившись. — У меня младший брат туда же ходит.

— Было такое дело, — не стал спорить я. — Но шахматы, то так. Для души. А самбо для тела и чтоб от гопников отбиваться.

— От гопников?! — почти все они улыбнулись. А один подошел ко мне. — Это хорошее дело. Вот только Ринат Маратович тебя не возьмет! Он вообще новых учеников брать не любит, так что ты пришел не по адресу. Мой тебе совет, поищи себе другой зал! Выход, вон там...

— Взять меня или нет, это не тебе решать! — спокойно возразил я, кладя свою сумку с вещами на лавку.

— М-м-м, ну-ну.

Парни потеряли ко мне интерес, закончили переодеваться и все вместе двинулись в зал. Понты так и лезли наружу, хотя они не сильно стремились показывать свое превосходство.

Через несколько секунд в раздевалке появился и сам тренер. Окинул меня равнодушным взглядом.

— Пришел, все-таки? — без тени удивления, спросил Ринат Маратович. — Ладно, иди к остальным! Стой... Забыл спросить, сейчас проблемы со здоровьем есть?

— Нет. По крайней мере, мне о них не известно.

— Хорошо.

Кивнув, я направился за угол, где и располагался зал. Именно там в прошлый раз мне и пришлось продемонстрировать свои навыки тренеру. Сейчас там было семь человек в разноцветных самбовках и занимались они разминкой.

— Становись! — негромко произнес Ринат Маратович, посмотрев на учеников.

Все семеро построились в одну шеренгу.

— Знакомьтесь, наш новенький! — при этих словах, он положил мне руку на плечо. — Это Антон. Ну что же, посмотрим, на что он способен?! Ну, кто возьмет над ним шефство и проведет стартовый круг?

Повисла тишина, все ученики Маратовича смотрели на меня и молчали. А двое, что стояли первыми в шеренге, криво усмехнулись. Насчет них все было ясно.

— Я могу! — вперед вышел парень примерно моего роста в красной самбовке. Его не было в числе тех, кто встретил меня на входе в раздевалку. Я не заметил никакой агрессии с его стороны.

— Отлично, Артем! С чего начинать, ты знаешь. Пока что общая разминка, затем все остальные разбиваемся на пары и отрабатываем подсиды! — произнес тренер, затем отошел в сторону.

Ученики разбрелись в стороны, каждый знал, что именно ему нужно делать. Я сделал вывод, что все они ходят сюда далеко не первый месяц

— Эй, шахматист... Смотри, не сломайся там! — пошутил кто-то из той парочки, проходя мимо меня.

Я не обратил на это никакого внимания — это нормальная практика в таких местах. Все люди разные и поведение тоже. Вполне ожидаемо, это просто показуха и меня пока не воспринимают всерьез. Будет своего рода посвящение, которое я должен пройти.

— Антон, иди сюда! — напарник отозвал меня сторону и указал на снаряды. — Значит, смотри... Будешь повторять за мной! Но учти, это тяжело... Очень тяжело!

— Ничего, прорвемся!

Я вспомнил, что говорил тренер о твердости и упорстве. Судя по всему, меня ждет некая проверка, которая и покажет, достоин ли я стать его учеником или нет. У нас с Артемом была отдельная программа на силу и выносливость и раз вызвался именно он, значит, был к ней готов.

В общем, сначала прошла общая двадцати минутная разминка для разогрева мышц. Затем три круга бега в рваном темпе, отдых в одну минуту, потом снова три круга. И так три подхода. Затем подтягивания на перекладине по шесть раз, три подхода с отдыхом так же в одну минуту. Затем вращение блина вокруг головы, снова отдых одна минута и становая тяга с десяти килограммовой гирей. Следом шли два подхода по пятнадцать запрыгиваний на препятствие, высотой в шестьдесят сантиметров.

Потом, после короткого отдыха в три минуты, пошло кантование двадцати килограммового мешка, туда и обратно через весь зал.

Все это заняло примерно минут двадцать. Темп был не просто тяжелым, он был изнуряющим. С меня сошло столько пота, что я невольно поразился — футболка и шорты промокли насквозь.

С бегом-то ладно, пошло относительно нормально. А вот подтягивания дались тяжело, все-таки мышцы были не подготовленные — спасибо реципиенту-шахматисту. Но и их я, с большим трудом осилил. Все остальное, я тоже выдержал, но под конец, был словно выжатый лимон.

Все это время Ринат Маратович наблюдал за процессом, иногда вносил правки. Но я не заметил никаких эмоций на его лице — абсолютно невозмутимый человек. Зато я буквально истекал потом, расходуя все ресурсы плохо подготовленного организма.

Когда все это закончилось, я с трудом держался на ногах. Тело было слабым, а вот моральный дух на высоте, за счет чего я и не собирался сдаваться. Исключительно на морально-волевых.

Ежесекундно твердил себе одно и тоже:

— Надо! Ты должен! Никакой слабости!

Артем тоже был весь мокрый, но визуально выглядел куда лучше, чем я сам. Очевидно, что сам проходил через стартовый круг много раз.

— Закончили? — произнес тренер, буравя меня пронизывающим взглядом. — Хорошо! Теперь круговая тренировка! Наш Антон, не совсем новичок, поэтому проверим, как он справится с этим испытанием. Думаю, одного круга будет достаточно. Сначала без сопротивления. Это понятно?

Я вытер потный лоб и коротко кивнул. Было дело — проходили.

Это когда испытуемого ставят в круг к другим, более опытным соперникам и его задача побороть всех, используя разные тактики и приемы. Грубо говоря, мне нужно было их бросать на мат, через плечо, через бедро. Выполнять задние, передние, подсечки и подсиды. Соперники разные, с разным весом и антропометрикой.

Сил у меня практически не осталось, но и сдаваться я по прежнему не собирался. Мельком взглянул на Рината Маратовича — тот, словно монолит, невозмутимо наблюдал за мной со стороны. На мгновение мне показалось, будто он испытывает удовольствие, глядя на то, как я упахиваюсь.

Все остальные, закончив спарринги, послушно двинулись ко мне, выстраиваясь своеобразной колонной.

— Эй, шахматы! — ко мне подошел один из тех, кто пытался зацепить меня нелепой шуткой и ранее. — Живой еще?

— А ты проверь! — тяжко выдохнул я, чувствуя, как бешено колотится мое сердце. Адреналин разгонял и без того горячую кровь, добавляя запала.

Тот выдавил улыбку, затем быстро и часто закивал. Подошел ближе и встал в стойку.

— Броски-то хоть выполнять умеешь?

— Зачем? Проще шахматами закидать! — улыбнулся я.

— Начали! — скомандовал тренер.

Противник сделал вид, что бросился на меня, но это была лишь игра. Он не атаковал и даже не защищался, сейчас он был лишь тренировочным мешком.

Его я связал тягой, а повалил на мат подсидом, затем перешел ко второму сопернику. Потом к третьему.

Слабая дыхалка сдохла уже втором, но я все еще держался. Третьего повалил с большим трудом. Сил не осталось. Голова кружилась, а в голове было настойчивое желание лечь прямо на мат и заснуть.

— Кажись, все! Шахматист сдался! — усмехнулся кто-то из самбистов.

И тут мне стало так противно за себя, что я усилием воли буквально заставил себя подавить и усталость и боль. Кое-как взял под контроль дыхание.

Ринулся на четвертого.

Потом на пятого.

Парни видели, что я выжимаю из себя все, что только можно. И, черт возьми, я заметил, что выражение лиц у них поменялось. Промелькнуло уважение.

— Ты можешь отказаться! — тихо произнес Артем, оказавшись напротив. — Но, ни в коем случае этого не делай!

Я коротко кивнул. Вот она та самая проверка на упорство и силу воли. Конечно, это явный перебор для вводного курса, но и Ринат Маратович тоже не просто тренер. Что-то в нем было особенное, чего я еще не видел.

Он понял, что и я не прост, а потому и решил посмотреть, на что я способен.

— Сергей, давай сопротивление на треть силы! — вдруг скомандовал тренер.

Самбисты изумленно переглянулись и обернулись к Маратовичу, видимо не поверили своим ушам. Явный перебор для новенького! Разве так можно?

Отказаться идти дальше, значит показать свою слабость. Мне было хреново, но отступить, значит проиграть и показать свою слабость.

— Ну, начали! — повысил голос тренер.

Пошатываясь, тем не менее, я встал в стойку, затем шагнул к противнику. Ухватил его за рукава, попытался выполнить тягу и сразу же ощутил сопротивление. Навалился, попробовал сделать подсечку. Тут у меня голова закружилась, в глазах внезапно потемнело, я почувствовал, что дальше сражаться уже просто невозможно! Я навалился на Сергея, затем рухнул на мат...

Все перед глазами смазалось, а затем картинка и вовсе пропала.

А очнулся от того, что под нос сунули что-то едкое, вонючее. Оно пробирало до самых костей, отчего хотелось вскочить и куда-нибудь убежать! Нашатырь, что ли?

— Антон, ты как? — Ринат Маратович сидел рядом и держал в руке маленький темно-коричневый пузырек. — Нормально?

— Не знаю... — пересохшим языком пробормотал я, глядя на встревоженные лица самбистов. — Голова немного кружится. Что со мной произошло?

— Все хорошо, — ответил Артем.

— Выжали из тебя все, что можно. Ну, давай, давай, поднимайся...

С трудом поднявшись, я почувствовал слабость.

— Так, ребята, продолжайте тренировку! — произнес тренер. — А мы с Антоном выйдем на свежий воздух. Подышим.

Шел я сам, хоть самочувствие и было дерьмовым. Когда мы выбрались из подвала и прошли к лавочкам, возле ближайшего подъезда, Ринат Маратович произнес:

— Антон, да ты садись. В ногах, как говориться, правды нет. Наверное, зря я так с тобой... Это была большая ошибка, заставлять тебя работать на пределе сил! Ты, Антон, и вправду упертый, другой бы уже плюнул бы и ушел. А ты с дикой настойчивостью все лез и лез дальше. Честно скажу, всех своих парней, что ты видел в зале, я тоже с улицы набирал, но хватало стартового круга. Честно скажу, не хотел я тебя брать, сам не знаю почему... А теперь вот вижу в тебе себя самого, только молодого.

— Почему не хотели брать?

— Потому что ты мне показался странным, — ответил тренер, присаживаясь рядом. — Очень странным. Ты выглядишь как обычный школьник-зубрила, но при этом чувствуется, что ты гораздо старше своих лет. Это и сбило меня с толку. В тебе спит боец, который вот вот проснется.

Я ничего не ответил. Понял, что именно его насторожило.

— Так что, я прошел испытание? — поинтересовался я, спустя несколько секунд.

— Не совсем, — невесело усмехнулся Маратович. — Но ты принят. Если, конечно, все еще этого хочешь.

— Хочу!

Смерив меня внимательным взглядом, он кивнул несколько раз, затем поднялся и протянул мне крепкую ладонь.

— В общем, так... Отдохни пару дней и жду тебя в четверг!

***

Домой я буквально приполз. Самочувствие потихоньку восстанавливалось, но на меня было страшно смотреть. Бледный, мокрый. Все еще тяжело дышал.

Едва я открыл входную дверь, как почти нос к носу столкнулся с матерью.

— Антон! Что с тобой такое? — ахнула она, оценив мой внешний вид.

— Ничего, ма, все хорошо. Был на тренировке.

— Какой еще тренировке? — воскликнула она. — Тебе спорт противопоказан! У тебя же сердце больное!

Блин, а вот об этом я забыл. Напрочь. Это что же получается, я запросто мог протянуть копыта прямо там, в тренировочном зале? Испытание, что мне устроили в школе самбо, могло оказаться выше моих сил и как следствие, убить. Но, к счастью, этого не произошло... Мдэ-э, с такими вещами нужно быть осторожнее!

А впрочем...

— Дело же давно было, может уже и нет никакой проблемы? — предположил я.

— Антон! — воскликнула она. На глазах показались слезы. — Ты разве забыл, как три года назад тебя в больнице откачивали, а? Ну какой спорт?! Нельзя же так безответственно относиться к своему здоровью!

— Блин... Ма, да я что-то забыл совсем, — мне стало неловко. По ее реакции я понял, что три года назад реально произошло что-то серьезное. Ну не просто же так отец-десантник не стал погружать сына в спорт!

— Сначала Диму посадили, а теперь еще и ты... Что, хочешь, чтобы я совсем одна осталась?! — слезы потекли из ее глаза. - Ну что же это за наказание?!

— Ма, ну чего ты. Давай, без слез, хорошо? Я обещаю, что впредь буду осторожнее.

Этот же момент ясно показал, что хоть в семье и были проблемы, мать за меня волновалась и очень переживала. Возможно, что и те инциденты с пьянками начались недавно и мое решительное вмешательство в одну из них, в корне изменило ход событий. Просто нужен был некий катализатор, чтобы повлиять на ситуацию в целом.

И все же, отчего-то казалось мне, что никаких проблем со здоровьем у меня больше нет. Были, но теперь нет.

— Ма, знаешь что... — произнес я. — Считаю, что нужно сходить в больницу и проверить диагноз! Ну, ещё раз. Вдруг там уже нет ничего, а мы все боимся? Знаешь, я тут в школу самбо записался и даже прошел вступительное испытание.

— Антон, зачем так рисковать? Такие вещи сами по себе не проходят! Но если хочешь, я могу договориться с тетей Ирой из ЦРБ, она нас без очереди проведет.

— Отлично, давай, — мне хотелось проверить свое предположение.

— Кушать будешь? Спортсмен ты мой...

— Конечно, буду, я голодный как волк!

После ужина вдруг позвонил Андрей Гнутов и едва сдерживая эмоции, радостно воскликнул:

— Антоха, завтра во дворце культуры будет дискотека! Прикинь?

— Серьезно? — новость меня никак не тронула, но я решил не показывать этого.

— Ну да. С зимы ее не было, а теперь кто-то вновь открывает. Даже ди-джей будет. Обещают новые хиты и светомузыку. Из Москвы.

— Думаешь, это безопасно? — ухмыльнулся я, косвенно намекая на гопников. Ведь в таких местах их полно — злачное место.

— Да! — заверил меня Гнутов. — Я слышал, что у Черепа и его банды с пацанами из «Еврейки» какие-то проблемы сейчас. Они там заправляют, а другим, вроде как, хода нет. Но мы-то ни к какой группировке не принадлежим, поэтому можно свободно приходить. Главное, за вход заплатить и не встревать ни во что.

— Ну, давай сходим... — согласился я. Честно говоря, на дискотеках не был хрен знает с каких времен.

— Отлично, тогда завтра еще созвонимся!

На том он и отключился.

А я невольно подумал, что несмотря на то, что у меня началась новая жизнь, надо мной уже повисла целая куча задач. Самая главная — разрулить конфликт с бандой Черепа — наверняка, когда Клим и его парни пришли к старшему ни с чем, тот был вне себя от ярости. Вероятнее всего, попробуют отыграться.

Конечно, самому прыгать на амбразуры я не собирался, но и отсиживаться дома в мои планы совершенно не входило. Страха я не испытывал, но это вовсе не означало, что у меня не было инстинкта самосохранения.

Вторая задача, разобраться, что же за мутная история произошла с отцом и можно ли еще что-то сделать?! Наверняка, дыр в деле хватает. В милиции и в суде, все прикрыли, как могли, а кого нужно деньгами завалили. Дело спустили на тормозах, вынесли заказанный приговор и все. Проблема решена. Этот кандидат в депутаты Вершинин крупная рыба, мне с такими, конечно же, не сладить. А вот тот факт, что Череп его приемный сын — это уже кое-что и возможно... Нет, об этом позже!

После ужина мы сели смотреть фильм «Терминатор-2» с переводом Володарского. По телевизору подобные фантастические фильмы крутили не часто, а вот на VHS-кассетах уже можно было встретить все, что угодно.

Надо ли говорить, с каким восторгом я держал в руках черную пластиковую кассету? Уже лет двадцать как я не видел ни видиков, ни подобных кассет в пестрых коробках. К началу двухтысячных, все это ушло в прошлое, уступив место DVD дискам.

Примерно к середине фильма, где Шварценеггер демонстративно содрал с руки кожу, мама не выдержала:

— Фу, какая гадость! Нет, я такое смотреть не могу! — с этими словами она ушла на кухню, делать себе чай. А я остался досматривать.

Еще спустя какое-то время, когда я лицезрел, как дядя Арни добивал жидкий металл из гранатомета, мама отправилась спать. Досмотрев, взглянул на часы — было уже половина одиннадцатого. Выключив проигрыватель, я переключился на программу телепередач и случайно попал на рекламу спортлото.

И тут меня осенило. Можно же использовать знания из будущего, чтобы заработать денег! Много денег!

Казалось бы — мысль очевидная, вот только пришел я к ней совершенно случайно.

Я принялся вспоминать все известные мне футбольные матчи тех лет. Сам я далеко не фанат, но иногда приходилось на трансляциях бывать в пивбаре, за компанию с мужиками с работы.

Пришлось основательно покопаться в памяти — все-таки, сколько лет прошло с тех пор, как я был молодым. Вспомнил, что наши офицеры буквально фанатели от футбольных ставок, где постоянно проигрывали. Эти события я запомнил хорошо. Пришлось напрячь мозги и вскоре я выудил именно то, что нужно. Помню, когда я заканчивал срочную службу, наш ротный поставил на матч Камаза против ЦСКА в тринадцатом туре на последних и с треском пролетел, потеряв всю зарплату. Тогда Камаз ко всеобщей неожиданности выиграл со счетом один-ноль. Вот я и решил сделать ставку.

Но так как сам я был несовершеннолетний, то у меня бы ее просто не приняли.

Нужно было как-то решить этот момент...

Глава 9. Все прелести жизни

Не было еще и пяти утра, как меня разбудил чей-то крик за окном. Окно было открыто и слышимость была превосходной. Крик повторился, но уже тише.

Мысленно выругавшись, я накрыл голову подушкой. Впрочем, крики быстро прекратились и я снова заснул.

А проснулся вновь, когда уже рассвело и вовсю светило солнце. Взглянул на часы — восемь тридцать утра. Откинул плед и при попытке встать, охнул. Все тело жутко болело — ну еще бы, после такого-то интенсивного испытания, что мне вчера устроили на тренировке по самбо. Но, я успокоил себя тем, что это была приятная и нужная боль.

Из прошлой жизни прекрасно знал, что тело три-четыре дня поболит и все пройдет, а мышцы станут чуть более адаптированными под новые нагрузки.

— О, привет, ма! — поприветствовал я, явившись на кухню.

— Привет, — не оборачиваясь, ответила она, внимательно глядя в окно. На печке жарились оладьи.

— Что ты там такое увидела?

— Милиция во дворе! — взволнованно ответила мама, продолжая выглядывать. — Что-то случилось.

— Да? Может, пойти узнать?

— Пока я завтрак готовлю, можешь спуститься и посмотреть.

Я выбрался на улицу и метрах в пятидесяти от подъезда, стал свидетелем того, что у соседнего дома стояло аж два милицейских автомобиля — серый «Бобик» и «сорок первый» Москвич. Последняя - самая бесполезная машина, что вообще была принята на службу в ГАИ. Знал я людей, которые плевались от детища АЗЛК дальше, чем видели.

Вокруг места происшествия столпилось много зевак, было несколько милиционеров.

И дураку ясно, что совсем недавно здесь случилось что-то серьезное.

Подошел ближе и увидел, что за УАЗом стоит еще и «Рафик» скорой помощи с открытыми дверями. Двое врачей как раз упаковали в черный мешок чье-то тело.

— Что тут случилось? — поинтересовался я у старика, что стоял неподалеку.

— Ой, да непонятно ничего пока! — он махнул рукой и отвернулся, вытирая слезу. — Вроде как девку молодую убили. Вон, грузят как раз.

— А может, не убили! — тут же возразила какая-то толстая тетка слева от старика. — Может, по голове чем-то тяжелым дали и все!

— Угу и поэтому в мешок положили? Чтобы не узнал никто, да? — ехидно возразил старик. — Вы, гражданочка, пургу не несите!

— А ты мне рот не затыкай, козел старый! — возмутилась тетка. — Это еще доказать надо, что убили!

Прохожие и зеваки тут же начали в открытую спорить и обсуждать это друг с другом. Больше всех старалась толстуха, горланя так, что даже милиционеры отодвинулись в стороны. Какие только версии там не озвучивались, но мне до них не было никакого дела.

Я незаметно протиснулся через толпу и подошел как можно ближе, оказавшись рядом со скорой помощью. Услышал, как врачи обсуждали между собой подробности:

— Молодая же совсем. И девятнадцати не было, как ее только угораздило?

— Да черт его знает. Знаешь что, что-то мне подсказывает, что ее еще и изнасиловали.

— Я тоже заметил.

— Ну, пока криминалисты экспертизу не проведут, ничего не ясно...

— Эй, парень! Нельзя сюда! — ко мне сразу же направился милиционер в звании сержанта, поэтому, не дослушав, мне пришлось отойти в сторону.

Сейчас слухи будут разноситься по городу быстрее ветра, при этом обрастая новыми подробностями. Побродив вокруг еще немного, я поднялся обратно в квартиру.

— Антон, ну что там случилось?

— Да непонятно ничего. Вроде как девушку ночью убили, но никто ничего не знает.

— Убили? — ахнула мать. — У нас же такой спокойный район, а тут вдруг убийство?! Ужас!

Я не нашелся что ответить. В девяностых это было в порядке вещей. Буквально на каждом углу, то мокруха, то ограбление, то изнасилование, то мордобой с тяжкими последствиями... Российская милиция с ног сбивалась, пытаясь навести порядок в стране, которую захлестнула преступность. Многие мои знакомые были уверены, что девяностые годы, особенно первая половина, это самый тяжелый период за все время существования страны. Один из них, но не самый...

— Нужно перцовый баллончик купить. А то мало ли... — пробормотала мать. Она собиралась на работу, у нее было суточное дежурство. Это означало, что следующие двадцать четыре часа я буду предоставлен сам себе. И это хорошо.

Хоть я и свыкся с мыслью, что живу чужой жизнью в чужой квартире с женщиной, которая мне совсем не мать, все равно было как-то неудобно. Шероховатости оставались.

Вместе с этим, я все больше и больше замечал, что частично мое поведение становится иным. Совсем не как у взрослого мужика, которому за пятьдесят. Ну конечно, я же снова пацан... Я твердо определился с тем, что это всего лишь влияние подсознания реципиента. И все же, я оставался самим собой...

***

Ближе к обеду я вышел из дома и отправился в магазин.

Уже подходя к зданию продуктового магазина, обратил внимание, что неподалеку от него, двое парней зажали в углу какого-то мальчишку, лет двенадцати. Пригляделся — а это мои старые знакомые, Комар, Санек и третий, погоняла которого я не запомнил. Он как раз вышел из магазина с бутылкой пива в руке. Кажется, это было «Жигулевское». Все трое навеселе.

Да, это они пытались затащить в машину ту девчонку, а я так удачно вклинился в их тусовку и гарантированно ее испортил. Сейчас машины нигде не было видно, но это еще не значило, что они сюда пешком пришли. Кстати, а чего они вообще забыли на Юбилейном? Они же со Складов!

Судя по всему, сейчас они докопались до парня, пытаясь отжать у него за что-то деньги. Тот на их требования никак не реагировал и вообще держался молодцом.

Приблизившись, я прикрикнул:

— Эй, бандиты! Что за дела?

Они обернулись и уставились на меня злобными взглядами. Ага, запомнили. Ну, это даже хорошо.

— Оп-па-на! Да это же наш муфлон объявился! — произнес тот, что в прошлый раз получил в глаз от спасенной девицы.

— Вот так встреча! — обрадовался Санек. — Я с тебя за сломанное зеркало сейчас по полной программе спрошу!

— И за чиксу, что ты нам обломал! — дерзко добавил Комар.

Их трое, а я один. Сейчас из меня боец никакой, максимум раз смогу в морду зарядить... А дальше все будет совсем печально. Вот только видел я в них нерешительность — видать помнили, как я без тени страха вступился за ту девчонку. Там, правда, еще тренер вовремя появился, которого они наверняка тоже знали и побаивались.

— Ну, давайте перетрем! — кивнув, согласился я. — Вы с какого района будете?

— Че? — все трое, забыв про мальчишку с которого трясли деньги, двинулись ко мне. Само собой, разговорами дело здесь не ограничится.

— Говорю, с района какого? — повысил голос я, шагнув навстречу.

— Ну со «Складов» и че? — они замедлили ход. Тот, что был с бутылкой пива, держал ее так, будто она была драгоценной.

— Ух ты как... — присвистнул я, догадавшись, что это соседи. — Не хорошо, пацаны. Не хорошо. Не ваша территория, чего ж вы в гостях беспредельничаете?

— А че ты предъявить хочешь? — набычился Санек. — Сам-то кто такой, муфлон?

— Нет здесь муфлонов! — решительно заявил я. — Я пришился, а значит теперь в группировке и стал пацаном. Это же по вашим понятиям? Погоняло Барс, о чем-нибудь говорит?

Я так понял, что Комар у них за старшего, поэтому и обращался к нему.

Они растерянно переглянулись. Видимо не ожидали такого поворота.

— Че еще за Барс?

— Не знаем такого! Кто-то из людей Черепа с Юбилейного?

— Вроде того, — усмехнулся я. И пока акцент стоял именно на этом моменте, я продолжил. — Короче, деньги всем нужны, тем более легкие. Вот так пять-шесть муфлонов потрясти и на пиво капуста есть. А вечером как раз сэйшн будет... Дискотеку давно прикрыли, пацаны нервные и ходят. Пар выпустить надо, расслабиться, да? Только вот трясти деньгу на чужой территории, это западло и неуважение!

Они снова переглянулись. Обстановка потихоньку нагнеталась, а именно этого я и добивался. В памяти внезапно всплыл тот факт, что я с ними уже пересекался на их территории. И они это помнили.

— Слышь, тебя как звать?

— Антоха!

— Ты на фига в дела пацанов полез, когда мы телку покатать хотели?

— Говорил и повторюсь, сестра то моя двоюродная была! — твердо заявил я. — Ты бы не впрягся, если бы такое дело было? Притормозите, ага! А лучше объясните, чего на чужой территории беспредельничаете?

По их лицам все было понятно. Конечно, хотелось побыковать. Проблема резко перескочила на другой уровень.

— Предъявы... — словно с наслаждением произнес Комар, затем обернулся к своим. — Ну, че скажете?

— Много болтает! — решительно ответил третий качнув головой.

— Слышь, Комар, а он мне еще за ремонт зеркала на тачке торчит! — вмешался Санек, буравя меня гневным взглядом.

— И то верно! — Комар посмотрел на меня с недовольством.

— Стрелку захотел? — с вызовом спросил я, впившись в него уверенным взглядом. — А не зассышь? Хорошо, будет тебе стрелка. Только не сейчас. Видишь, справа патруль мусоров приближается?! Короче, сегодня будет дискотека, предлагаю там все и разгрести! Ну?

Раздался звон битого стекла - Санек умудрился выронить бутылку.

- Ну ты че, а? - третий гопник посмотрел на покрывшуюся пеной лужу пива и перевел раздраженный взгляд на друга.

— А давай! — набычился Комар, проигнорировав трагическую смерть бутылки. — Это будет даже интересно!

— И хорошо! Не прощаюсь! — с этими словами я отвалил в сторону, с удовлетворением заметив, что мальчишка уже успел скрыться. Эти трое, потоптавшись на месте, тоже поспешили прочь.

Все прошло довольно лайтово, но нужный мне результат был достигнут. Честно говоря, думал, что мордобоя не избежать, но вовремя показался патруль «ППС-ников».

Я уже был в курсе, что на быстро расширяющемся Юбилейном полноценной группировки пока еще не было. А потому соседи иногда наглели и лезли без спросу. Именно на этом я собирался сыграть. Конечно то, что я запланировал было несколько жестким, зато по понятиям гопников...

В продуктовом магазине я быстро скупился молоком, хлебом и гречкой и отправился обратно. Но едва свернул с аллеи и двинулся вдоль дома, как меня окликнули.

— Эй, подожди! Да стой ты!

Резко обернувшись, я увидел догонявшего меня мальчишку, с которого трясла деньгу та троица. На вид ему было около пятнадцати, может чуть больше.

— Чего тебе?

— Я это... — смущенно начал он, когда подошел ближе. — Спасибо хотел сказать. Ну, за помощь.

— Ерунда! — отмахнулся я. — Гуляй свободно. Больше приставать не будут.

— Эти не будут, а другие да, — вздохнул малой.

— Скоро все изменится, — многозначительно ухмыльнулся я. — И порядок на районе будет.

— О-о... А тебя как звать?

Я быстро прикинул в голове.

— Называй меня Барс!

Вернувшись, провел быстрый анализ произошедшего.

Я представился Барсом не просто так — уличное радио работало хорошо. Я не стал отрицать свое участие в банде Черепа, ведь это мне нужно было для дела...

Чего уж греха таить, я взял осторожный курс на то, чтобы основать свою собственную группировку. Но для того, чтобы ко мне потянулись люди, нужно было заявить о себе. И заявить с высокой позиции...

***

У моего дома стоял пошарпанный ВАЗ-2101 красного цвета, а на месте водителя сидел парень лет восемнадцати и поглядывал в сторону моего подъезда. Я сразу понял, что он тут не просто так — это машина не с нашего двора.

Я поднялся наверх ,вошел в квартиру. Взял с кухни полупустое ведро с мусором и вновь спустился вниз.

Демонстративно медленно прошел мимо машины, прогулялся до мусорки и вернулся обратно. Все с тем же ведром, с тем же содержимым. Проходя мимо, как бы случайно подошел к машине.

Водитель, с интересом поглядывая в зеркало, лениво курил сигарету.

— Здорова! — поприветствовал я, наклонившись к нему. — Кого ждешь?

— А тебе какое дело? — нахмурился он.

— Да, в общем-то, никакого. Но раз ты по мою душу, хоть не пались так явно. Думаешь, я тут просто так с ведром хожу? Ты ж с меня глаз не сводишь! Колись, чего надо?

— Отвали муфлон!

— Эх... Да когда же вы поймете уже! Не муфлон, я! — тяжко вздохнул я. Затем, выпрямившись, решительно высыпал в открытое окно содержимое мусорного ведра. Там как раз был целый букет неприятных запахов, включая вчерашние потроха и чешую от селедки.

— Э-э, ты че творишь, урод?! — взвыл тот, когда ему на колени упала вся эта дурно пахнущая масса.

— Ой, извини, брат... Не удержал! — с этими словами я развернулся и насвистывая, вальяжно направился к подъезду.

Тот ошеломленно хлопал глазами, теряя время. А я спокойно вошел в подъезд.

Взяв себя в руки, водитель «копейки» выскочил наружу и хотел уже кинуться ко мне, но внезапно во двор въехал милицейский УАЗ, видимо все по тому же делу, об убийстве девушки. И водитель «копейки» спустив свой гнев на тормозах, полез обратно в машину, чистить салон.

Само собой, стоял он тут не просто так, а по указанию кого-то из старших. Наблюдал за мной. Только зачем?

Они и так уже знали номер дома, в котором я живу и вполне возможно, что и квартиру тоже. Любопытно, что задумал Череп?

А вечером во входную дверь позвонили. Это был Андрей Гнутов.

Весь на энтузиазме, в новеньких джинсах, стильных кроссовках и темно-зеленой футболке. На плече рюкзак, в котором подозрительно что-то звенело.

— Здорова! — радостно произнес он.

— И тебе того же, — кивнул я и указал на рюкзак. — Что там у тебя звенит?

— Пиво! Две бутылки! Холодное!

Я не выдержал и фыркнул.

— Чего ты веселишься? — обиделся Андрей. — На дискотеку нужно идти с хорошим настроением, а лучше выпившим. Да блин, так все делают!

— Ну, понятно! — я обратил внимание, что он явно пытался придать себе что-то экстравагантное, но у него не получилось. — Эка ты как вырядился! Кого впечатлять собрался?

— Да это... Ну, я ж все по Машке с соседнего класса сохну! - смутился Андрей. - Видел, какая она стала? И до сих пор одна, с кем попало, гулять не хочет. У нее папа в таможне работает, важная птица. Вот, я и попробую к ней сегодня подкатить, если смелости хватит.

— Тьфу, нашел чего бояться! Страшно, Андрюх, совсем не это!

— А что?

— То, что живешь и каждый день чего-то боишься! — ответил я, намекая на местных гопников. — Страх он делает из человека раба.

— Ай, да знаю, я знаю! — отмахнулся Гнутов и тут же попытался сменить тему. — Кстати, решил я твоему примеру последовать. С отцом поговорил, тот обещал меня устроить в секцию бокса. Но все равно страшновато, вдруг не потяну? К тому же, там пара друзей Черепа тоже занимается. Я и дома грушу повесил, начал заниматься сам.

— Хочешь избавиться от страха? - предложил я.

— Ну!

Я немного подумал, потом весело усмехнулся.

— Вот смотри... Страх — это просто! — я положил на пол свой кожаный ремень. — На той стороне ты и твой страх, так? Теперь перешагни через ремень, не бери страх с собой. И все, ты теперь здесь, а страх остался там. Ну?

— Да блин, дурацкое какое-то сравнение, — тот с недоумением почесал затылок.

— Ну, может и так. А вот про бокс, для начала неплохо... — похвалил я, затем немного поколебавшись, добавил. — Я вот чего подумал, думаю свою банду собрать, причем не абы из кого, а только из нормальных парней. Чтобы районом грамотно рулить. Чтобы все в спорт ушли, драться умели и за себя могли достойно постоять. И цели чтобы не муфлонов и чмориков по району гонять и свою силу слабым показывать, а по справедливости. Гопникам отпор дать, людям помогать.

Конечно, это так, детский лепет. Девяностые были страшны совсем не этим. И от шальной пули никакой спорт не защитит. Но с чего-то начинать все равно нужно... Я просто собирался подготовить почву для дальнейших планов.

Гнутов горько усмехнулся.

— Ага, как же... По справедливости! Антоха, вспомни Витю Маркина, он ведь тоже хотел по справедливости. Тоже хотел свою банду собрать из спортсменов, а что в итоге получилось?

— Что? — переспросил я. Память реципиента здесь упорно молчала.

— Что, что... Само собой, Черепу не понравилось, что кто-то скатерть на себя решил перетянуть. В общем, итог очевиден. На первой же стрелке, они пришли вшестером против двадцати пяти. Отмудохали их тогда знатно. Потом все шестеро в больничку легли с переломами, а один так и остался инвалидом. До сих пор слюни пускает.

— Хм... — я принял к сведению полученную информацию. Ну, собственно, этого и следовало ожидать. — Это потому, что у них подход неправильный был. Думали, что все по-честному будет, а так не бывает. Это грязный мир, с такими же грязными законами. А парни слишком быстро решили вырасти, на чем и погорели. Ну да ладно, это так, просто мысли. Будем собираться?

— Я вообще не пойму, почему ты еще не одет! — возмутился Гнутов, отвлекаясь на телевизор. Там как раз начинался фантастический фильм «Вспомнить все» девяностого года со Шварценеггером.

— Сейчас исправлюсь.

Вообще, я не видел смысла одеваться на диско-пати по-особенному. И все же, в голове уже был кое-какой план — нужно было обозначить свое присутствие. А значит, требовалось надеть что-то дерзкое и запоминающееся... Благо я уже позаботился об этом и скупился заранее.

Прежде чем куда-то идти, я прошелся по ноющим после тренировки мышцам обезболивающей мазью, и принял внутрь таблетку ибупрофена. Будет значительно легче, если ситуация повернется против меня и придется импровизировать.

Гнутов отчего-то был уверен, что Черепа и его прихвостней там не будет, но я так не считал. Заранее, еще до его прихода, сверился с картой города и кое-что почерпнул. Заодно подготовил деньги из еще одной, случайно обнаруженной заначки. У меня на руках было двадцать тысяч.

Дворец Культуры «Октябрьский» находился на стыке сразу трех районов, «Юбилейного», «Еврейки» и «Складов», что были неподалеку от Тургеневского моста. Именно с этого района были Комар и остальные, которым я забил стрелку.

Пока земля вроде как была ничейной, группировки открыто на нее не посягали, но потихоньку это дело расшатывалось. Было что-то вроде шаткого нейтралитета.

В общем, оделся я дерзко.

— Ни фига себе! — восхищенно присвистнул Андрей, когда я вышел из своей комнаты. — Обалдеть! Ты где такой шмоткой обжился? И прическу, смотрю, сменил...

Я молча подошел к зеркалу и смерив себя оценивающим взглядом, довольно хмыкнул. И верно, от прежнего Барсукова там немного осталось.

Всего за неделю с небольшим, взгляд разительно поменялся. Стал более суровым, уверенным. В нем не было страха, не было нерешительности или сомнений. На меня смотрел уверенный в себе парень, с дерзкой внешностью и нестандартной прической.

Лицо как будто бы тоже поменялось — незначительно, но все же. В нем появилось что-то хищное, жесткое. Домашний мальчик и по совместительству шахматист Антоша, уже таковым не являлся. Конечно, с физическими данными пока было не очень — есть над чем работать. Ничего, все будет, время покажет.

— Места надо знать, — усмехнулся я. — Ну что, погнали?

Глава 10. Дискотека

У большого трехэтажного здания ДК «Октябрьский» уже собралось много народу. Навскидку, не менее сотни человек. А сколько еще было внутри и сколько на подходе?!

Тут было сразу несколько компашек ярко и стильно разодетых девчонок и молодых девушек, отдельными группами стояли парни разных возрастов. У стены разместились припаркованные «копейки», пятерки и девятки. Тут и там пили, курили и щелкали семечки. Слышался смех, шутки и маты — кто-то с кем-то уже выяснял отношения. Все как всегда.

— Ни хрена себе! — подумал я, глядя на все это сборище.

Вроде обычная дискотека намечалась но, кажется, Гнутов неверно передал мне описание сего мероприятия. Дискотеку определенно ждали куда больше, чем я представлял, с этим не поспоришь.

А впрочем, неудивительно. Ну где в девяностых годах можно было выпустить пар молодежи? Правильно, как раз на дискотеках. Это место, словно магнит, привлекало самых разных людей и разных возрастов, но вряд ли здесь можно было найти кого-то младше пятнадцати лет. Кто-то здесь отдыхал, кто-то заводил новые знакомства, а большинство искали приключения на пятую точку. Собственно, в конце девяностых и начале двухтысячных все обстояло примерно так же.

— Антоха, ты погляди, сколько народу собралось! — восхищенно произнес Гнутов. — Да тут не только наш район, тут и соседей полно. Даже очень.

— Ну да, неожиданно.

И верно. Утверждение, что этим местом рулит какая-то одна группировка, не соответствовало реальности. Тут могли быть все. Примерно так же, как и хищники с травоядными пересекаются на водопое.

Раз собралось столько людей значит, танцевальный зал способен вместить всех. Иначе бы было много обиженных.

Пробиваясь через толпу, я не мог не заметить, что иногда попадаются знакомые лица — память у меня и без того была хорошая, а теперь еще и молодая. В основном школьники лет шестнадцати-восемнадцати. Вдалеке мелькнули физиономии старых знакомых, Комара и Санька. Значит, стрелке быть. Но это чуть позже...

Очередь непосредственно на вход пока еще была небольшой и продвигалась довольно быстро.

На нас никто не обращал внимания, поэтому ко входу мы подобрались легко. Здесь соорудили небольшой тамбур, частично выполненный из непробиваемых советских стеклопакетов, а сразу слева шла лестница, что и вела к посту вахтерши. Далее по коридору была касса — вход на дискотеку стоил три тысячи. Как по мне, дороговато и явно выше среднего. Видать, кто-то из организаторов решил нажиться на том, чего не хватало молодому населению.

Это нормально. Время было такое.

Расплатившись и получив талоны, мы двинулись дальше, где находился пост охраны. Два тяжелых стола перегородили проход, а через узкий проход, протискивались молодые девушки. Охрана, конечно, так себе — два довольно крупных мужика лет пятидесяти, с резиновыми дубинками. Случись серьезная заварушка, их бы просто смели, вместе со своими палками.

Понятно, что там, где отдыхают, конфликты никому не нужны. Правда, практика показывает, что обычно никто и не спрашивает — чуть, что и понеслось!

Уже в фойе приходилось повышать голос, потому что громко играющая музыка перебивала собой все остальное. Сейчас играла песня группы Мираж:

Я не шучу, я теперь не шучу

Я буду жить только так, как хочу

Вы понимаете это, друзья?

Мне надоело слово нельзя!

Как и у группы Комбинация, некоторые песни были с остросоциальным вкусом, а потому пользовались большой популярностью у народа. И особенно у молодежи, которая из кожи вон лезла, чтобы громко заявить о себе и вырваться из рамок постсоветского воспитания. Конечно, прорвавшаяся в Россию зарубежная музыка все равно была выше, поэтому ее грамотно разбавляли с нашей.

Предъявив талоны и пройдя пост охраны, по короткой лестнице мы поднялись на второй этаж, где и находилась танцевальная площадка. Там было довольно много народа, гремела музыка, переливалась всеми цветами радуги светомузыка и сверкали стробоскопы. Сверху горели неоновые лампы, отчего все, кто носил на себе элементы белого, ярко светились фиолетово-синим цветом.

Под потолком медленно вертелся пузатый зеркальный шар, состоящий из сотен крохотных стеклышек. От него отражались разноцветные лучи светомузыки, разлетаясь по всем уголкам танцевального зала. Повсюду витал легкий сигаретный дымок, несмотря на то, что курить в зале строго запрещалось.

Интересно, кто же организатор?! Явно не администрация дворца культуры!

Девчонки и парни, но в меньшем количестве уже вовсю отрывались на танцполе, хотя пока еще шел только разогрев. И все самое вкусное должно было быть впереди!

В воздухе витал запах дешевых духов, вина, пива, сигаретного дыма и чего-то еще. Судя по слухам, вроде как должен был приехать какой-то диск-жокей... Но это не точно. Конечно, вертушек вроде «Pioneer» в России в то время еще пока не было, поэтому обходились по старинке.

На сколоченной из толстых листов фанеры диджейской стойке уже махал руками какой-то молодой парень, рядом с ним тараторил в микрофон колоритный толстяк. Не походили они на ди-джеев, но ведь и я далеко не эксперт. Молодежи нравится, вон, сколько восторга, правда тут и там можно было увидеть недовольные рожи гопников, кучкующихся вдоль стен.

После группы Мираж в ход пошла всем известная Комбинация с хитом «Вишневая девятка», который встретили на ура. Не нужно быть гением, заждалась молодежь...

Твоя вишневая девятка

Меня совсем с ума свела

Твоя вишневая девятка

Покой мой напрочь отняла

Твоя вишневая девятка

Опять сигналит за окном

Твоя вишневая девятка

Ты полюби ее потом

Для меня так вообще эти песни были сплошной ностальгией — песни моей молодости. Конечно, это уже как постарше стал, больше шансон слушал...

— Слушай, Антоха! — крикнул мне на ухо Андрей. — Идем, вон наши стоят.

Он потащил меня к виднеющейся справа компашке из восьми человек — одноклассники и одноклассницы, которых я уже видел несколькими днями ранее на школьном субботнике. Поприветствовали друг друга.

Хиты играли один за другим, народу становилось все больше. Отдыхающие ревели и визжали от восторга, когда ведущий просил «Поднять ручки» или отозваться, мол «Вас не слышно!». Краем глаза я отметил, что в зале появлялось все больше и больше гопников — их манеру поведения ни с чем не спутаешь. Вели себя как гордые и напыщенные павлины, которые считали здесь все своим личным достижением.

Кондиционеров в начале девяностых естественно не было, а открытые окна в дальнем конце зала не особенно-то и спасали. Было жарко и душно, но танцующим было все равно. Люди отрывались.

Девчонки танцевали, веселились и знакомились. Некоторые в сторонке накачивались алкоголем, чтобы было еще веселее. Парни курили, кто-то уже выяснял отношения в стороне. Контролировать такую свору народа было крайне сложно — патруль милиции, состоящий из четырех человек, просто наблюдал со стороны, даже не пытаясь вмешиваться.

Все это я подмечал машинально.

Мне пришлось немного потанцевать, благо из-за принятых мной мер, мышечная боль заметно утихла. Употреблять алкоголь я изначально не собирался, поэтому отказывался от передаваемых туда-сюда стеклянных бутылок. Зато Андрей с жадностью прикладывался то к пиву, то к бурбону. Дорвался паренек — сразу видно, что пить и не умеет толком и последствия не осознает.

Это он так смелости набирался, чтобы к Машке подойти.

В перерывах между танцами, Гнутов только и делал, что таращился на деваху, одетую в яркие оранжевые лосины, джинсовую мини-юбку и футболку, с чем-то похожим на стразы. Та держалась в компании подружек, иногда пересекаясь с нашей группой. Она улыбалась, танцевала, демонстрируя и впрямь неплохие формы.

Я даже усмехнулся, ну вот чем ему алкоголь поможет в этом деле?! Тут наоборот нужна трезвая голова и креативный подход.

В какой-то момент я заметил, что появились и ребята Черепа, правда, в небольшом количестве. Увидел крупного Клима, с которым у меня была беседа на стройке, откуда пришлось эвакуироваться в кучу песка. Всего их было около десяти — явно не вся делегация.

Помимо них, были представители и других группировок, о которых я практически ничего не знал. Зато сразу заметил, что они недовольно косятся друг на друга. Мир среди городских банд был хрупким и шатким, не дай бог, вспыхнет... Это нейтральная территория, но все могло измениться в любой момент.

Примерно минут сорок все было нормально, а потом, направляясь к туалету, я нос к носу столкнулся с тем парнем, что наблюдал за мной из красной «копейки».

Ткнувшись в меня плечом, он недовольно зыркнул, потом прошел метра два и в недоумении обернувшись, впился в меня злыми глазами.

Ага, узнал. Не пройдет и десяти минут, как запустится цепная реакция и вся здешняя гопота Черепа узнает, что шахматист Барсуков тоже здесь. Это же идеальный шанс отыграться. Вот только они еще не понимают, что скоро им будет не до меня. Он поискал взглядом кого-то в толпе, затем усмехнулся и провел пальцем себе по горлу — мол, ты попал. Я лишь кивнул — это мы еще поглядим!

Слухи действительно разлетелись быстро. Не прошло и десяти минут, как я ловил на себе взгляды и других подручных Черепа. Однако замечал это только я, заметно повеселевшему Гнутову и другим было совсем не до каких-то там гопников. Собственно, ничего удивительного.

И в какой-то момент, среди присутствующих я увидел самого Черепа. Тот был с краю от входа, в окружении своих шакалов. Скосив морду, он склонился к невысокому смуглому парню, что стоял рядом и что-то ему объяснял.

Напрямую ко мне вряд ли кто полезет — все-таки неподалеку патруль милиции из четырех человек. А вот как только они пойдут на обход — а это значит, что милиционеры выйдут на улицу и пойдут в обход здания по периметру, тогда меня и начнут щемить. Самая распространенная тактика — зажать в углу, знатно попинать. Потом подойдет старший, добавит пару раз в морду, так чтобы немного зубов высыпалось и скажет, мол, куда ж ты полез, дурачок?

Все это я прекрасно понимал, поэтому играть по их правилам не собирался. У меня в голове уже был свой дерзкий план, который нужно было разыграть. Бочком начал двигаться к диджейской стойке и вдруг столкнулся нос к носу с Комаром.

Тот уже был выпившим и навеселе. Увидев меня, тот сразу начал гнуть пальцы.

— Оп-па! Какие люди... Ну че, пошли разбираться?

— Щас все будет! — крикнул я ему на ухо.

Тот хоть и был пьян, но мои слова услышал даже сквозь рев музыки. Уж не знаю, правильно ли он их воспринял или нет, меня это нисколько не парило. Он что-то там произнес, начал махать руками, но его оттеснила компания танцующих.

Главное для меня, добраться до стойки и решить один важный момент.

Вдруг, очередной хит стих и начался медляк в исполнении Вячеслава Бутусова:

Я пытался уйти от любви

Я брал острую бритву и правил себя

Я укрылся в подвале, я резал

Кожаные ремни, стянувшие слабую грудь

Песню встретили хорошо.

В зале стало заметно темнее, перестали сверкать стробоскопы.

Попадающиеся на пути подвыпившие девчонки, от которых несло потом и алкоголем, иногда вешались мне на шею. Явно, тихоню Барсукова здесь практически не знали, а учитывая мой дерзкий вид, хотели познакомиться поближе.

Пробиваться через танцующие парочки было неудобно, но я прошмыгнул, словно мышь. Добравшись до стойки, я постучал ладонью по стене фанерной надстройки, чем привлек внимание толстого чувака с микрофоном.

— Чего тебе? — спросил тот, склонившись вниз.

— Мужик, дам двадцать тысяч!

— За что? — громко переспросил он, наклонившись еще ниже.

— Озвучим в зал пару фраз?

— Да не вопрос, щас медляк кончится, все сделаю! — он с жадностью принял сложенные в стопку купюры. — Что говорить?

— Слушай, а может я сам?

— Да не... Старшие не разрешат.

— Да все нормально, не кипишуй. Я от Черепа.

— Тьфу, ну ладно. Держи! — он неуверенно протянул мне беспроводной пластиковый микрофон. Затем его отвлек коллега, а я воспользовавшись моментом, сразу же скрылся из виду, растворившись в толпе.

Когда музыка начала стихать на последнем припеве, я искаженным голосом выдал фразу:

— Складские лохи! Юбилейный рулит!

Армянское радио — кто, куда, кого валить... Ни черта не понятно, но сработало как надо! Сначала повисла громовая тишина, но всего на секунду.

Что началось на танцполе после этого, нужно было видеть... Со всех сторон послышались крики, возня. Сразу в нескольких местах началась стычка, быстро переросшая в полномасштабную драку стенка на стенку.

Гопников Черепа было очень мало, а обиженные такой подставой Складские стремились поскорее возместить доставленное им неудобство, требуя справедливости. Все группировки частично знали друг друга, а потому с самого начала дискотеки косились на конкурентов. Нужна была искра, чтобы разгорелось пламя и только что, я эту искру раздул. До меня вообще никому не было дела, и это хорошо.

Возможно, кто-то скажет, что я поступил как крыса? Ну-у, совсем нет, это лишь ход, который я был вынужден исполнить, потому что гопники Черепа просто не оставили мне выбора. А тут еще Комар и его дружки! Они ведь искали конфликта — ну, они его нашли. Я же не тащил их за руку... К тому же, гопникам все равно кого бить!

Я разом решил две проблемы. Точно не добился бы справедливости, действуя последовательно и по иным понятиям. Меня бы скорее просто затоптали, или отвели бы в туалет и окунули головой в унитаз. А я был нацелен на то, чтобы решать проблему непосредственно с самим Черепом. Причем, прилюдно.

Протиснувшись вдоль стены, я вышел в холл и понял, что самого Черепа почему-то нигде нет. Клим бодался сразу с тремя, другие тоже без дела не сидели. И все-таки их было меньшинство.

Краем глаза я заметил, что он в одиночку прошмыгнул мимо бегущих навстречу милиционеров и охранников. В этот момент музыка окончательно стихла.

— Да ты никак струсил! — пробормотал я и рассмеялся такому неожиданному результату.

Вот это был совсем другой расклад. Череп сейчас один и у меня появился реальный шанс заставить его говорить со мной. Тут без вариантов — он будет вынужден решать вопрос именно со мной, а зрителей предостаточно.

Конечно, за то, что стравил две группировки между собой, потом, возможно, придется ответить...

Из зала, с испуганными воплями и криками, хлынула людская масса, в основном состоящая из женской части. Пока милиция и охрана пытались навести порядок среди дерущихся, все остальные поспешили покинуть танцевальный зал и перебраться в холл.

Я торопливо рванул за Черепом, который почему-то решил воспользоваться запасной лестницей и спуститься к выходу. На какое-то время он замедлился у кассы, вертя в руках какой-то предмет.

— Крысы бегут с корабля?! — громко, с явной насмешкой в голосе, обратился я к Черепу. — Ай, не по-пацански!

Он изумленно вскинул голову и увидев меня, замер от неожиданности.

— Барсуков! Т-ты, сука! — злобно процедил он и заозирался по сторонам, ища своих. Но поблизости таковых не оказалось. Зато на нас начали обращать внимание все остальные.

Еще будучи дома, я усиленно вспоминал все приемы, которые за прожитые годы успел позабыть. И, черт возьми, память услужливо подсказала пару-тройку полезных связок...

Я с ходу определил, что тот боксер, причем явно не новичок.

Сам не сильно крупный, но все же у него было преимущество и в росте и в весе. Да и в массе тоже.

Скорее всего, Череп был хорошо подвыпивший, потому что запланированный им прием не получился так, как он рассчитывал. Удар получился какой-то медленный, что ли.

Ловко поднырнув под его руку, я перехватил ее в локтевом суставе и резко завел ему за спину. Затем, выкручивая, надавил и выполняя болевой, заставил его наклониться. А после сделал обвивающий захват руки правой ногой, отчего тот вскрикнул и упал на колени.

— Пусти, с-сука!

— Ну что же ты Череп?! — усмехнулся я, демонстративно отпустив его. Вокруг потихоньку появлялись зрители. В основном девушки. На их лицах застыл явный интерес, потому что Черепа знали, а меня практически нет...

Кто-то скажет — вот, рэмбо, недоделанный. Сам слабак, а как-то давит сильных врагов. Так вот сила тут как раз таки была не нужна — я использовал его собственную дурь, против него же самого. Главное, холодная голова и расчет. Это я позаимствовал из того, что увидел во время спарринга с Ринатом Маратовичем, который точно так же ловил меня.

Противник, рыча от боли, поднялся. Снова шагнул ко мне.

Размахивая кулаками, он едва не попал мне в нос — я уклонился лишь чудом. Я пропустил удар в плечо, отчего оно заныло.

Зато, когда я контратаковал, удачно зацепил его по левому уху. Тот пошатнулся и тряся головой, зашипел от боли и злости. Попытался ухватить меня и рывком повалить, но я выполнил болевой, резко скрутив ему кисть.

Тот заорал и попытался пнуть меня в колено, но я снова отскочил.

— Кинул своих пацанов на стрелке? — продолжил я, еще больше подначивая его и выводя из себя. — Ну и кто ты после этого?! Старший группировки? Говно ты, собачье!

— Заткнись, муфлон!

— А вот за муфлона придется ответить! — хмыкнул я и теперь уже сам пошел в атаку.

Но вдруг, Череп сделал то, чего я не предусмотрел. Он выхватил из кармана нож, короткий и острый.

Зрители охнули и испуганно отпрянули в стороны.

— Тебе конец, чморик! — зарычал Череп, от ярости не замечая никого вокруг, решительно двинулся на меня.

Людей с каждой секундой вокруг становилось все больше и больше, уже десятки глаз с любопытством смотрели на битву. Не каждый день увидишь, как лидер банды, что считалась центровой на районе, получает в табло.

Он ринулся ко мне, размахивая ножом и тесня меня к стене.

Лезть напролом было чревато, поэтому я потихоньку отступал, выжидая момент, когда он выдохнется. И вскоре случай представился.

Вести такой напор тяжело — нужно иметь хорошую дыхалку. Это только в фильмах показывают, что бойцы могут по несколько минут бить друг друга, совершенно не заботясь о сохранении сил. Выносливость это вообще крайне капризная вещь, зависящая от многих факторов.

Когда же Череп остановился чтобы перевести дыхание, я совершил быстрый рывок, затем подсечку и перехватил противника в клинче, резко швырнул его на бетонный пол, с вкраплениями белого мрамора.

Что-то хрустнуло.

Он как-то жалобно взвыл, затем извернулся и с силой заехал мне локтем в нос.

Брызнула кровь, закапала на пол.

Я резко отпрянул. А затем, вскочив на ноги, изо всех сил двинул ему коленом точно в морду...

Зрители восхищенно ахнули, когда Череп рухнул на пол. На меня смотрели десятки пар глаз.

И тут кто-то крикнул:

— Да это же Антон Барсуков!

Несколько секунд и вдруг толпа раздвинулась в стороны — к нам вклинился Клим с разбитым носом и фингалом под глазом. У него был обезумевший взгляд, футболка разорвана. За ним был какой-то смуглый парень с угрюмым лицом и окровавленными кулаками. Потом появился еще кто-то. Кажется, драка в общем зале уже закончилась.

— Ты? — удивился Клим, глядя на мое окровавленное лицо. Он двинулся на меня.

— Тихо, все было по-чесноку! — рявкнул я. — Свидетелей достаточно!

Меня взяли в полукольцо — драться сразу с несколькими я уже не смог бы. Но тут очень вовремя вмешалась милиция.

— А ну, разошлись! Милиция! Все в стороны!

Мы молча посмотрели друг другу в глаза, затем я растворился в толпе. Последнее, что я успел увидеть, как бесчувственного Черепа поднимали свои же...

Глава 11. Ностальгия

Все прошло не совсем так, как я рассчитывал, но тоже удачно.

Через несколько минут после того, как я покинул здание, пришлось приводить себя в порядок и смывать с лица кровь. Попутно отходил от потрясения — хоть я далеко и не пацан, учитывая мой настоящий возраст, но совсем не бездушная машина. Эмоции часто берут верх над разумом и противостоять им очень сложно. От этого никто не застрахован, а понервничать мне пришлось основательно.

Народу вокруг здания все еще было много и расходиться торопились далеко не все — шло активное обсуждение пролетевшего вечера. Много чего обсуждалось, но мне не было до них никакого дела. Я победил, пусть и весьма спорным методом.

Спустя какое-то время к зданию прибыло несколько машин милиции и скорой помощи.

Своего одноклассника Андрея Гнутова я нашел неподалеку от «Октябрьского», в состоянии «не стояния».

Ну еще бы, стремясь побороть страх перед понравившейся девушкой, тот наклюкался так, что едва мог идти. Видимо кто-то из своих дотащил его до лавочки, да там и оставил. Парень лежал, пускал слюни и что-то бурчал.

— Эй, Андрюха! — я потряс его за плечо. — Ты как?

— Я... Я нормально! Бу-э-э...

Подождав, пока друга отпустит, я приподнял его и потихоньку повел домой. Благо, жил он сравнительно недалеко. Передав пострадавшего от алкоголизма парня родителям, я неторопливо отправился к себе.

Мамы дома не было, поэтому я без проблем застирал грязные и испачканные кровью вещи, затем обработал разбитый нос. Не скрою, мне сильно повезло, что Череп был подвыпившим. Еще далеко не факт, что я бы вышел победителем из драки, будь он в трезвом состоянии. А вот шанс получить колото-резаную рану был очень и очень высок.

Улегшись на кровать, я слегка улыбнулся — часть дела сделана. Уверен, что после сегодняшнего вечера, фамилия Барсуков будет у всех на слуху. А завтра...

А завтра поглядим...

Заснул я быстро — буквально вырубился. Сил я потратил достаточно и держался на морально-волевых. Снилась какая-то ерунда, связанная с изнасилованиями девушек. Я видел какой-то темный силуэт среди деревьев, который высматривал жертву. Лица его я не разглядел, да и вообще все увиденное было каким-то мутным и неестественным...

***

Рано утром раздался телефонный звонок.

Кое-как поднявшись с кровати и разлепив глаза, я мельком взглянул на часы. Затем потащился в коридор. Кто мог звонить в семь сорок пять утра?

— Алло, Антон? — я услышал взволнованный голос мамы. — Ты как, все в порядке?

— Да ма, а что? — сонно отозвался я.

— Ничего, просто я волновалась! — голос у женщины действительно был взволнованный. — Ты вчера случайно не был на дискотеке во дворце Культуры «Октябрьский»?

— Ну да, был. Но я ушел еще до закрытия. А почему ты спрашиваешь, что-то случилось?

— Случилось... Там поздно вечером произошла большая драка, к нам ночью привезли семерых пострадавших. Один даже с переломом челюсти. Я просто хотела узнать, все ли у тебя в порядке?

— Ма, со мной точно все нормально, — зевнул я. Эх, знала бы она, из-за кого эта драка завязалась. — Ты когда домой?

— Немного задержусь и часа через три буду, ну может через четыре.

— Хорошо.

Положив трубку, я отправился досыпать.

Но этому не суждено было сбыться, потому что в восемь двадцать снова раздался телефонный звонок.

— Да бляха-муха! — выругался я, когда повторно отправился в коридор. Поднял трубку. — Да?

Но на этот раз оттуда раздалась только тишина.

— Ну, кто там? — нетерпеливо спросил я, однако ответом мне была тишина.

Подождав несколько секунд, я услышал гудки сброса. Вернул трубку на корпус аппарата, а сам подумал — неужели кто-то пытался выяснить, дома ли или нет?

Вряд ли. Слишком уж как-то быстро. Скорее, просто кто-то ошибся номером. Вернулся в свою комнату, но ложиться уже не стал.

Отправился в ванную, внимательно осмотрел свою физиономию.

Ну, нос, конечно, немного распух. Ощутимо болел. В остальном — нормально, даже и не скажешь, что пропустил удар локтем в нос.

Пока готовил себе нехитрый завтрак из яиц и молока, тщательно анализировал все случившееся накануне. Между группировками произошел стремительный конфликт, активно переросший в драку. Скорее всего, никто толком и не понял, из-за чего произошла стычка и кто именно спровоцировал в микрофон тот призыв. Разве что тот диск-жокей, у которого я купил право поболтать в микрофон.

Как теперь Юбилейный и Склады будут разруливать проблему, меня совершенно не волновало. Было ли мне совестно оттого, что я сделал?

Ничуть. Гопники сами выбрали такой путь, я лишь чуть-чуть подкрутил градус. Никто их не заставлял устраивать между собой мордобои. А нормальные парни прекрасно сами понимают, что подобные связи ни к чему хорошему не приведут. Сначала простые гопники, шпана. Потом бандиты, со всеми вытекающими. Возможно, даже убийцы.

У банды Черепа теперь была дилемма — очень много зрителей, особенно среди женского пола, видело, как я накостылял их лидеру, которого очень боялись на районе. Причем, накостылял в честном бою.

Новость разнесется по южной части города и реакция может быть абсолютно непредсказуемой. Вполне возможно, что и брат Черепа тоже будет в курсе, а потому вмешается в процесс, чтобы сам Череп не утонул среди всего того, что пытался возглавить.

Многие слышали мои слова о том, что вместо того, чтобы со своими пацанами решать проблему и отстаивать честь, тот почему-то сбежал. Трус? Или что-то другое? Неважно, главное, что вся ответственность тогда легла на Клима...

Определенно, в самое ближайшее время внутри банды начнутся разногласия — ведь каким бы крутым не считал себя Череп, он уже дважды получил в табло от одного и того же человека. Человека, которого считали жалким муфлоном-шахматистом. Авторитет лидера банды явно пошатнулся...

***

Клим, пребывая в скверном присутствии духа, в нерешительности остановился у входной двери, ведущей в комнату отдыха. Именно там собирались все старшие и именно туда привели Черепа.

После вчерашнего позора, его практически без чувств, приволокли в подвал и оставили одного. Так как на дискотеке была далеко не вся группировка, многие еще просто не знали, что произошло — телефонов-то не было, а пейджеры были натуральной роскошью.

Из старших был только Метис, но он куда-то запропастился с самого утра. Поэтому Клим решил, что это его шанс. Сначала здоровяк хотел постучать в дверь, но передумал.

Просто толкнул дверь ногой и вошел.

Череп уже не спал. Сидел на диване и хмуро осматривал в зеркало свою помятую физиономию. Он был потрепан, выглядел дерьмово.

— Чего тебе? — хмыкнул он.

— Денис, есть разговор к тебе! — Клим не стал играть словами, а сразу открыл карты.

— Какого черта ты ко мне по имени обращаешься? — огрызнулся Череп.

— Потому что мне так захотелось! — с вызовом ответил Клим. Краем глаза увидел Метиса — тот остановился в дверях. Вид у него был слегка растерянный.

— Ты че, попутал? — словно ужаленный, взвился Череп. — На кого рот раскрыл?

— Ну, хватит! — твердо заявил Клим, опустив на него тяжелый взор. — Пацаны считают, что ты сдулся. Потерял авторитет. И я тоже. Снова будешь говорить, что ты поскользнулся, а Барсукову повезло?

Череп ухмыльнулся. Скривился от боли.

А Клим продолжал:

— Да и хрен бы с этим, Барсуковым... Когда началось махалово, ты кинул нас, просто сбежал! Даже Метис это видел! Ты вообще сечешь, что произошло?

Повисла пауза.

— Ты тупой, Клим! — с вызовом заявил Череп, поднявшись с дивана. — Я вышел в холл, чтобы связаться с братом. Нас было двенадцать, а «складских» около тридцати. На чьей стороне перевес сил, врубаешься? Брат прислал бы своих парней и они бы все порешали, только совсем на другом уровне. Именно так решаются такие ответственные вещи.

— Не гони!

— Ты что, во мне труса увидел, Клим? — прищурившись, зашипел Череп. — А не много на себя берешь?

Звучало правдоподобно, тем более что раньше, Череп никогда от драки не уклонялся. И все же Климу очень не нравилось, что их старший поплыл...

— Не много! Я знаю правила!

— Тогда что ты тут мне чешешь? — Череп их тоже знал. Если у кого-то в банде есть претензии к старшему, их нужно выдвинуть на всеобщей сходке. Перетереть в кругу своих. А разговоры один на один, это пустое сотрясание воздуха. — Ну да, получилось дерьмово. Этот Барсуков застал меня врасплох, когда я собирался звонить брату. В итоге я и вам не смог помочь и сам получил, потому что был пьян. Этот муфлон выбрал очень удачный момент...

Клим промолчал. Ему стало неудобно.

— В общем так, я уже позвонил брату, он поможет! — Череп снова вернулся к зеркалу. — Нужно загладить непонятки со Складскими, конфликт в такое время никому не нужен. Этого Барсукова пока не трогайте. Я займусь им сам. И еще, раз пацаны засомневались во мне, вечером сделаем сходку на пустыре. Вопросы?

Здоровяк покачал головой. Вопросы, конечно же, были. Но озвучивать их он не стал. Пока не стал...

***

Мне нужны были деньги. И не мало.

Как я уже и говорил, план по быстрому заработку у меня имелся — ставки. Благо, память была хорошая и я помнил некоторые события в футболе тех лет.

Вот только была и проблема. От семнадцатилетнего пацана ставку никто не примет, так как нужно быть совершеннолетним. К тому же, все букмекерские конторы крышевались не простой гопотой, а уже куда более серьезными бандитами. И если вдруг кто-то сорвет куш, к нему присматривались. Несложно предположить, что со мной будет, если я заявлюсь в одну такую контору и потребую свой выигрыш.

Тактику я себе выбрал несколько иную. Во-первых, я не собирался ставить крупные суммы, тем более, что и денег у меня сейчас не было — все ушло на шмотки и взятку для ди-джея. Во-вторых, нужно было это делать через людей которые занимаются ставками. Причем не простыми, а теми, кто сами ходят под бандитами.

Был у меня на этот счет один вариант.

Вернулась мать с работы, уставшая и без задних ног.

Быстро перекусив, она отправилась отдыхать, а я отправился в городской парк. Мне нужно было найти одного знакомого фотографа...

Знакомого своих родителей, Михаила Иванова я нашел без проблем. Он оказался не только фотографом, но и журналистом. Как и все журналисты тех лет, он был знаком со многими людьми и имел некоторые связи в самых разных сферах.

— Дядь Миша, добрый день! — обращаться на «вы» к человеку, что младше меня чуть ли не вдвое, было странно. Но я уже привык и больше эти мысли не вызывали у меня отвращение.

— О, Антон! Привет! — фотограф сразу узнал меня. В городском парке бродили туристы из Прибалтики, стран бывшего СССР, а тот фотографировал, стараясь не сильно мелькать перед ними. — Ты какими судьбами тут? Где мама?

— Да вот, гуляю. А мама дома, отсыпается, после тяжелой ночной смены. Может быть слышали, что вчера в «Октябрьском» было?

— Ну да, краем уха слышал. Стрелка между группировками. Честно говоря, по городу подобное каждый день случается.

— Дядь, Миш, я тут вас о помощи хотел попросить...

— Конечно, чем смогу... Только давай отойдем в сторонку?

Мы двинулись в сторону от входа в Музей, где недавно разместили новый экспонат — самоходку времен Второй Мировой Войны, «ИСУ-152».

— Ну, рассказывай.

— Нам деньги очень нужны, но работать меня пока не берут. У вас случайно нет знакомых, кто на футбольных матчах ставки делает?

— Антон! — нахмурился фотограф. — Ты решил, что так сможешь заработать? Брось, там денег не заработать!

— Можно, если все грамотно просчитать. Вы же знаете, я в математике хорошо разбираюсь, вот и хочу попробовать. Хочу сделать ставку на предстоящий матч, но высока вероятность, что меня просто не воспримут всерьез. Нужен человек, который сделает ставку за меня.

— И ты решил, что я знаю таких людей?

— Вы же журналист. А хороший журналист все знает.

— Ну, отчасти это так. А деньги тебе зачем?

— У мамы скоро день рождения, вот я и хочу сделать ей хороший подарок. Из-за того, что произошло в нашей семье, она сама не своя ходит. Больше не улыбается и не смеется, словно всю радость из нее выкачали. В общем, хочу ее порадовать.

Я решил продавить на жалость, видел же, что у него к моей матери что-то было. Что-то, видимо оставшееся со студенческих времен.

— Ну да, ну да... Прискорбно! — Михаил ненадолго задумался, а я догадался, что обратился к нужному человеку. — Знаешь я, наверное, смогу тебе помочь. Есть у меня один знакомый, который крутится в этой среде и постоянно делает ставки. Если хочешь, сведу тебя с ним. Только учти, он хоть и молодой, но человек дела. Если ты ему какую-нибудь ерунду предложишь, он с тобой даже говорить не станет.

— Но деньги-то он любит?

— А кто их не любит? — улыбнулся Михаил. — И что мне ему сказать?

— Эм-м, а можете устроить нам встречу? Я сам все ему и расскажу. Ну, само собой, не просто так, я компенсирую вам потраченное время.

Пару секунд он думал, затем кивнул.

— Да, Антон, быстро же ты повзрослел. Весь в отца. Ладно, вот тебе мой номер телефона, прозвони завтра часиков в семь.

— Договорились!

Затем он вернулся к своей работе, а я отправился немного побродить по городу. Сейчас ведь лето, а я школьник на каникулах. Чем еще заниматься?

Мне было интересно прошмыгнуться по магазинам, посмотреть и вспомнить, как жила страна в эти непростые лихие девяностые. Да, дефицит уже практически отступил, особенно в крупных городах.

В первом же магазине меня встретили набитые всякой-всячиной полки. Одних только шоколадок, конфет, чипсов и жвачек, вроде «Виспа», «Лэйз», да «Бумер», было относительно несколько видов.

Вообще, в самом начале экономического кризиса девяностых, в крупные города страны хлынуло много разнообразной мелочи из Европы, что при Союзе было под запретом и в обычных магазинах не продавалось. На меня снова накатило чувство ностальгии.

Вспомнил про вкусный фруктовый чай «Пиквик», который рекламировали в чайниках в виде ягод. Он бесследно пропал с полок магазинов и сколько я потом не пытался его найти, все безуспешно. Современный «Липтон» совсем не то.

Растворимое какао Кола-Као... А маргарин Rama? Вафли Кука-Рука, дешевые растворимые напитки Инвайт, Зуко и Юппи, у которых был просто жуткий вкус, но мы все равно тащились от них и пищали от восторга. Некоторые особо умные кулибины добавляли его в водку и получали ликер.

Блин, всего и не перечесть оказывается... По жвачкам, помню, были такие с непонятным названием, но фишкой в них была не сама жвачка, а наклейки с голыми бабами. Распространены они были широчайше и повсюду, особенно у мужиков на рабочих шкафчиках. А еще помню деревянную, крошащуюся жвачку «Бумер», которую цыгане где-то удачно переделывали с оригинала.

Стоит ли говорить, с каким восторгом я смотрел на давно пропавшие с полок товары? Небольшие ларьки, в которых и продавалась всякая всячина, вышли из моды в конце двухтысячных, а затем и полностью исчезли с улиц уже к началу две тысячи двадцатых.

Я бродил по центральным улицам города, восхищенно смотрел на людей, на моду. Слушал играющую музыку. Отчего-то вспомнились легендарные ментовские сериалы вроде «Улиц разбитых фонарей» и «Убойной силы». И не важно, что они были сняты чуть позже.

Случайным образом забрел на Сенной рынок — вот где можно было встретить все, что душе угодно. Всякий хлам лежал на прилавках и никто его не покупал, но люди все равно раскладывали свое добро. Это были и вещи, и обувь, и игрушки. Тут и там стояли уличные спекулянты с картонками на груди: «куплю ваучер», «куплю или обменяю золото» и тому подобное.

Справа была точка по реализации аудио кассет. Из потрепанной колонки Электроника «С-90» играла музыка, кажется, это была Depeche Mode:

Reach out, touch faith

Your own personal Jesus

Someone to hear your prayers

Someone cares

Вокруг штабелей с разноцветными кассетами вертелся деловой продавец, в такт качая головой. Выглядело смешно.

Я невольно обратил внимание, что еще нигде не было популярных уличных вагончиков с шаурмой и хотдогами. Последние в шутку называли холодной дохлой собакой, хотя ничего общего с собакой там нет и не было. Вместо них были хорошо распространены пирожковые и чебуречные.

Не было популярных в будущем мобильных кофеен, бургеров, кальянов. А вот мороженного и кваса — навалом. Вот только очередей туда не было в принципе. Люди экономили на всем, чем только можно.

Когда я набродился вдоволь и вышел на центральную аллею в поисках ближайшей остановки, меня неожиданно окликнули:

— Эй, парень!

Резко обернувшись, я сначала не понял, кому это я понадобился.

Но уже через пару секунд увидел стоящую у дороги серую «девятку». Окна водителя и пассажира были открыты, внутри я разглядел крупного мужика в милицейской форме и погонах майора. Рядом с ним сидела молодая девчонка, которую я сразу узнал. Это ее Комар и его дружки, пытались затолкать в машину, а я отстоял. Сейчас она выглядела куда лучше, улыбалась. Что-то говорила майору, кивала головой, поглядывая в мою сторону.

Я неторопливо подошел.

— Запрыгивай, поговорить нужно! — майор дернул за ручку и задняя дверь приоткрылась. Сказал голосом, который не терпел возражений, но угрозы я там не услышал.

Сам не знаю, но решение пришло само собой, и я согласился. Когда забрался внутрь салона, он повернулся ко мне, смерил проницательным взглядом, затем протянул руку.

— Сергей! — он протянул мне широкую ладонь. — Ты не пугайся, что я так решительно с тобой.

— Папа добрый, — добавила девушка.

— Ну, не такой уж и добрый, — ухмыльнулся тот. — Просто поблагодарить хотел, что ты мою дочку от гопников спас. Правда, когда Катя мне про тебя рассказала, я думал, что ты будешь немного крупнее. Как зовут?

— Антон! — я ответил на рукопожатие, про себя отметив, что рука у него сильная.

— Спасибо тебе, Антон. Если бы ты тогда не подоспел, черт его знает, чем бы все это закончилось. Ты, кстати, в каком районе живешь?

— На Юбилейном.

— Ясно, мы как раз в ту сторону. Подкинуть тебя? — спросил Сергей.

— Честно говоря, не откажусь.

Не спорю, меня смущала его милицейская форма — как я и говорил, у меня с людьми из этой конторы, вечно случались какие-то казусы. Впрочем, может это самое невезение осталось в прошлой жизни и теперь будет все по-другому?

— Ну, расскажи, Антон, как тебе хватило смелости выйти сразу против троих? — майор тронулся и свернул на улицу Коммунаров.

— Даже не знаю. Просто знал, что справлюсь и все.

— Молодец, уважаю за решительность!

— А вы в каком отделе милиции работаете? — поинтересовался я, мельком взглянув на погоны. — Случайно не в уголовном розыске?

— Нет, не угадал, — отозвался майор. — Я заместитель начальника экспертно-криминалистического отдела.

— Ого! Слышал я про криминалистику и читал немного. Наверное, куча работы?

— Есть такое дело, но вдаваться в подробности не буду. Это скучно.

— Папе гордость не позволяет сказать, что он собирается на пенсию! Но на работу продолжает ездить по привычке! — девушка повернулась ко мне. — Кстати, я Катя. А то мы в прошлый раз не успели познакомиться.

— Приятно познакомиться.

— Ну, я хоть еще и не на пенсии, но помогаю как консультант, — поправил дочь Сергей, затем обернулся ко мне. — А у тебя родители кто?

Ответил я не сразу, все-таки ситуация в семье у меня была сложной. Не буду же я говорить, что у меня отец в тюрьме, потому что его подставили и наказали из-за несовершенства системы в правоохранительных органах?!

— Вы знаете, это не самая приятная тема... — уклончиво ответил я. — Может, позже расскажу.

— Понял тебя! — тот мельком взглянул на меня через зеркало заднего вида и тактично сменил тему. — Так, где ты говоришь, живешь?

Мы как раз подъезжали к моему двору — проспект Чекистов был еще небольшим — большая часть современного Юбилейного только строилась.

— Вон те девятиэтажные дома, справа. С синим фасадом.

— О! Так это что получается, в твоем дворе пару дней назад девушку убили?

— Ну да.

— Может быть, видел что-нибудь или слышал? — у майора тут же включилось профессиональное чутье. — Или может, посторонние люди во дворе были?

На мгновение я почувствовал себя словно на допросе.

— Да нет, ничего такого не припомню. Я вообще о случившемся узнал прямо на месте, когда во двор спустился.

— Ну, ясно. Давай мы тебя возле того магазина высадим?

— Отлично, самое то! — кивнул я.

Когда машина остановилась и я уже собирался выходить, Катя вдруг повернулась ко мне и протянула мне листок бумаги. — Если что, звони!

Я взял бумажку, поблагодарил и вышел из машины. «Девятка» тут же тронулась с места и последнее, что я увидел, это заинтересованный взгляд Кати. Надо будет с ней пообщаться поближе, вдруг через ее отца можно будет попробовать узнать о деле, что было склепано против моего нынешнего отца?

_________

Уважаемые читатели, очень прошу Вас не жалеть лайков. Добавляйте в библиотеку, чтобы не пропустить обновление)

Глава 12. Бизнес план

Следующие пару дней все было тихо.

Мышцы практически перестали болеть и я вновь вернулся к тренировкам. Не бросал и утренние пробежки, потихоньку увеличивая ресурсы организма на выносливость.

Начал усиленно заниматься на брусьях, турниках. Перешел на рукоход, где составил целую программу. Может, кто-то не знает, но в Советском Союзе этот тренажер был чуть ли не одним из основных, потому что именно на нем можно было тренировать большинство групп мышц.

Вместе с этим начал набирать массу — так как перейти на спортивное питание из-за высоких цен я не мог, пришлось импровизировать. Вспомнил, как в молодости набирали массу знакомые спортсмены, употребляя белок растительного происхождения. В моем случае это была обычная консервированная фасоль, так как в бобовых много строительного материала для человеческого организма. Достаточно посидеть на таком рационе месяц и уже будет заметен хороший прирост в весе. А для борца, как и самбиста, важно иметь вес, иначе хорошего броска не получится.

Пока я тренировался и бегал, попутно замечал, что на меня обращают внимание мальчишки помладше. Некоторые даже пробовали за мной повторять. Немного смешно, но уже хорошо — вот он живой пример.

И такие взгляды я ловил часто — особенно в школе. Было еще несколько крайних дней, когда пришлось посетить учебное заведение. Со мной постоянно кто-то пытался заговорить, все здоровались, особенно женская половина. Иногда память подсказывала кто есть кто, а иногда нет. В любом случае, было очевидно, что нынешний Барсуков стал куда более интересным для окружающих, нежели прежний.

Та же картина была, если встречал сверстников у магазина, в автобусе и тому подобное. Честно говоря, это быстро надоело и эффект восторга потихоньку снизился. Да, собственно, меня это и не волновало.

Однажды, возвращаясь домой, заметил, как пара борзоватой внешности гопников, пристает к продавщице кваса — судя по всему, они хотели взять пару стаканов, но не хотели платить. Та ругалась, махала на них руками и грозилась вызвать милицию.

Недолго думая, я свернул к ним.

— Эй, пацаны! — окликнул я, приближаясь.

Оба обернулись ко мне и даже слегка растерялись.

— В морду захотел? — брякнул один из них, видимо на автомате.

— Ну, рискни! — хмыкнул я. Конечно же я блефовал — ведь, как известно, лучшая защита, это нападение. Вряд ли бы я справился с двумя сразу.

Тот сжал кулаки и, хотел было шагнуть ко мне, но второй удержал его за плечо и отрицательно покачал головой.

— Умное решение. Чего шумим?

— Слышь, Барсуков! Ну, какое тебе дело?

— В смысле? — удивился я, остановившись перед ними. — Я квас очень люблю, а женщина его тут продает. Сидит тут целый день, за небольшую зарплату! Думаете, это легко и приятно? Да ты тут и часа не высидишь! Кстати, сам квас тоже с неба не берется... Его сначала нужно произвести, проверить качество, затем привезти сюда. Это куча работы и делает это не один человек. А вы хотите халявы? Это с какого?

— Чего ты нас грузишь, а?! — недовольно скривился один, при этом чуть отступил назад.

— Во-во! — подхватил второй. — Ты нарываешься?

— Совсем нет, — я качнул головой. — Просто быдло не люблю! Кстати, теперь называйте меня Барс, запомните это. Что на дискотеке было, слышали?

— Ну, слышали и что? Ты не в группировке и пацаном еще не стал!

— А мне это и не нужно! Я порядок на районе и без пионерского отряда отморозков наведу! — твердо заявил я.

— В смысле? — оба переглянулись.

— Хорошо, поясню. Вот вы со своим Черепом считаете себя главными, типа это ваша территория, да? Хорошо, пусть так. А какая от вас польза? Да никакой, вы сначала сами перестаньте здесь гадить. Свой район нужно не только от чужих охранять, но и самим на нем не гадить.

По их лицам я заметил, что мои слова они поняли. Насколько хорошо — не знаю, но уже кое-что. И они явно стушевали.

— Все равны! — невозмутимо продолжил я. — Без вариантов. Если живете в этом районе, так уважайте свою территорию и людей, что здесь живут! Хотите кваса, платите!

— У Черепа другая политика.

— Я не удивлен. Ему мозгов не хватит этого понять...

Они молча переглянулись.

— Миха, пошли... — пробурчал тот, что был покрупнее.

Не проронив больше ни слова, они отошли в сторону и снова остановились.

Продавщица, что все это время не вмешивалась, но слышала все сказанное, тихо меня поблагодарила.

— Ой, спасибо тебе парень! Думала, сейчас драка будет и придется милицию звать, а ты их вон как построил. Грамотно и смело, все правильно сказал. О! Квасу хочешь? Бесплатно!

Без лишних раздумий, тут же налила и протянула мне полный стакан — я даже отказаться не успел. Квас действительно был вкусный, не сравнить с тем, что в будущем будет продаваться в глюченных автоматах.

Пару раз я сталкивался и с другими гопниками. Некоторые косились издалека, другие не обращали внимания. В целом, из-за распространившихся слухов, меня почему-то не трогали. Видимо, Череп хотел попробовать разобраться со мной сам. Интересно, как?

На следующий день я созвонился с фотографом, которого уже знал.

— Дядь Миш, здрасьте! Это Антон Барсуков, узнаете?

— Да, Антон. Привет.

— Звоню, чтобы уточнить по своей просьбе, ну, насчет ставок.

— Да-да, хорошо, что ты напомнил, а то я в делах завертелся! — торопливо отозвался тот. — В общем, есть у меня один знакомый человек, что занимается ставками и вертится в этой сфере. Я уже связался с ним, и он согласился встретиться с тобой.

— Отлично. А где и когда?

— В четверг, в три часа дня. В городском парке имени Горького. Там есть аллея, вдоль трамвайных путей. Так вот там ресторан «На дровах», а сразу напротив него, есть парковка для посетителей. Жди там, он подъедет.

— Спасибо за помощь, дядь Миш!

— Смотри, Антон! — тихим голосом предупредил он. — Ты парень уже взрослый, сам решения принимаешь. Надеюсь, хорошо подумал, прежде ввязываться в это?

— Все будет нормально! — улыбнулся я. — Кстати, что я должен за вашу помощь?

— Ничего не нужно. Кем я буду, если стану у детей своих друзей брать деньги? — повисла небольшая пауза, затем он добавил. — Все, бывай. Ну и матери там, привет передавай.

— Обязательно!

На этом наш разговор закончился и он отключился...

***

Встреча с завсегдатаем букмекерской конторки без названия, была назначена у дороги, рядом с городским парком. Он приехал на старом «Форде», какой-то лохматой модели.

Молодой парень, почти уже мужчина, совершенно обычной внешности. На вид ему было лет двадцать семь, но поведение оставляло желать лучшего. Проще говоря, понты на понтах.

Мы сразу заметили друг друга.

Он высунулся из окна и махнул мне рукой, привлекая внимание.

— Ну, чего встал? Запрыгивай!

— Эт ты, что ли от журналиста? — лениво поинтересовался он, когда я уселся на пассажирское сиденье. Тот держал в руках серебристо-зеленую банку газированного напитка «Спрайт».

— Можно и так сказать.

— Ну, выкладывай, что там у тебя за деловое предложение? — несмотря на слова, он всем своим видом демонстрировал полное отсутствие интереса ко мне.

— Может, сначала представишься? — вместо ответа поинтересовался я.

— Слышь, пацан, ну какая разница? — нетерпеливо хмыкнул тот, отбрасывая пустую банку в сторону. Естественно в стоящий неподалеку полупустой мусорный бак он не попал. — Давай уже выкладывай, что там у тебя?

— Не, ну так разговора не получится... — выждав короткую паузу, ответил я. — О каких деловых отношениях может идти речь, когда ты демонстрируешь полный пофигизм? Я может и выгляжу молодым, неопытным пацаном, но у меня есть авторская схема, как нам поднять денег. И уверяю, это верняк! Ну а если не хочешь, то так и скажи! Я найду другого!

— Ч-чего? — едва не подавился от возмущения тот. Попытался надавить имеющимся авторитетом. — Ты сейчас ничего не перепутал?

— Нет, не перепутал! — смело заявил я, предвидев такой ход событий. — Раз ты согласился приехать, значит, на то была причина. Поэтому, либо давай по нормальному, либо разбегаемся! Решение за тобой, ну?

— А ты я смотрю, за словом в карман не лезешь!

— Время такое, хочешь жить — умей вертеться! Денег хочешь? — прямо спросил я. — Это простой вопрос, но можешь не отвечать.

— Допустим? — хмыкнул тот.

— Я предлагаю тебе сделку, которая будет выгодна нам обоим. Короче, с меня информация, когда и на кого сделать ставку, ну а соответственно ты вкидываешь бабки. Вместе ждем выигрыша и делим, тебе шестьдесят процентов, мне остальное. Так как я уверен в своих расчетах, то с первой ставки моя доля будет только двадцать процентов, а остальное твое. Это как гарантия моего участия в этом деле. А если проигрываем, то я возвращаю тебе всю сумму, плюс дополнительные двадцать процентов, типа за неудобство. Что скажешь?

По изменившемуся выражению лица ставщика, я сделал вывод, что тот спешно анализирует сказанное. Он явно только старался казаться беспечным, а на самом деле был весьма смышленым, только скрывался за маской.

— Складно сочиняешь. Только я не совсем понял, а бабки-то чьи будем ставить?

— Твои! Я школьник, сбережений у меня своих нет...

Тот весело расхохотался.

— Хитрый какой, ничем не рискуешь... И откуда ты такой наглый взялся? Из какой группировки-то будешь?

— А какая разница? — возразил я, не став отвечать на глупые вопросы. — Я же сказал, если проигрываем, я тебе возмещаю всю стоимость, плюс сверху двадцать процентов! Ты ничем не рискуешь. К тому же, рискну предположить, что в последнее время у тебя был ряд неудач, а кушать хочется всем! Так?

— А за какой хрен ты хочешь себе сорок процентов?

— За информацию, которая нам обоим принесет деньги! — выдохнул я.

— Хм, любопытно! Ну раз ты такой умный и уверенный в себе, чего сам ставку не сделаешь? — засомневался тот. — А, кажется, я понял! Молодой слишком? Восемнадцати нет?

— Угадал. Да и посмотри на меня, кто школьника всерьез воспримет? У него легче отнять деньги силой, чем выдать выигрыш. А если пойдет жаловаться, кто ему потом поверит?

— Да ну... Мог бы деньги забрать с паханом например!

— Если бы он был, то так и сделал бы, — коротко ответил я. — А мать втягивать в это не хочу. Ей и так тяжело.

Тот глубоко задумался, отвернулся.

— Ну, допустим, мы с тобой работаем вместе и делим пополам... Не боишься? Гарантий-то я никаких не даю.

— А чего мне бояться? Возьмем первую ставку, там посмотрим.

— Ладно, проехали. Но ты ж понимаешь, что делать ставки в одной и той же конторе все равно палево? Будет подозрительно, если даже пару раз подряд пройдет выигрыш. Даже и не большой. Все конторы крышуются серьезными людьми, а деньги терять никто не хочет.

— Кто мешает нам делать ставки в разных? — возразил я. — Или делать несколько мелких ставок, типа на одной прогорел, на другой поднялся! Для этого мне и нужен такой человек, кто знает всю эту систему, знает людей. Ты же вхож в подобные заведения?

— Ну да! — снова хмыкнул собеседник.

— Работаем или нет? — решительно надавил я. — Надоело воздух зря сотрясать.

— Ладно, пацан! — согласился ставщик, громко зевнув. — Договорились! Но учти, если где-то ты меня обойти или нагреть вздумал, то сильно пожалеешь. Проблем потом не оберешься!

— Ты главное, сам слово сдержи и не подставь! — хмыкнул я.

— Угу... С ментами, надеюсь, не трешься?!

— Не замечал за собой такого.

— Ладно, — кинул он, затем наконец-то представился. — Меня Серегой звать, но можешь звать Бэтмен. Чего лыбишься? Кличка такая, потому что я по ночам зависаю в клубах, казино, конторах...

— Я Антон, и давай без фамилий? Предлагаю поставить лимон на футбольный матч, что пройдет семнадцатого числа, в одиннадцать. КАМАЗ против ЦСКА. Первые победят со счетом один-ноль.

— Лям? А не много?

— Нормально. Учитывая, курс доллара, выходит, это всего штука баксов. Заодно и посмотрим, как все пройдет.

— Уверен? Если я бабки потеряю, а ты мне их мне не вернешь, я тебя из-под земли достану! Кстати, откуда такая информация?

— Не шуми, — улыбнулся я. — Я же не спрашиваю, откуда у тебя деньги?! Вот мой номер телефона, если что — звони. Ты, конечно, можешь сорвать ставку и кинуть меня, но я думаю, что ты человек деловой и перспективнее взять курс на долгосрочное сотрудничество?

Он шумно выдохнул.

— Ладно, у меня дела еще. Свободен.

На этом я покинул машину, после чего он уехал. Было очевидно, что когда Бэтмен ехал на встречу со мной, он рассчитывал на что-то другое и ожидал увидеть кого-то постарше. Думал, побыкует немного, выторгует себе халяву и дело с концом. А я дал ему понять, что со мной лучше работать честно.

Само собой, я ему не доверял. Такие люди обязательно кинут.

Он вроде не бандит, но крутиться в той же самой среде, а всем давно известна поговорка, что с кем поведешься, того и наберешься. Опять же, время было такое. Но я бандитом становиться не собирался в принципе, ибо такие люди долго не живут.

Я также допускал, что он попробует навести на меня справки — мол, кто такой и все в этом духе. Все равно на тихоню Барсукова пока ничего нет, а это означает, что какое-то время все будет ровно. Но рано или поздно, Бэтмен все равно меня подставит.

Вернувшись, я застал мать дома. Она готовила ужин и я вызвался ей помочь.

Вместе мы налепили пельменей, половину кухни измазав мукой... Провозившись часа полтора, отварили одну из партий.

— Антон, ты так быстро начал меняться, что я за тобой не успеваю, — между делом улыбнулась мама, посмотрев на меня с каким-то открытым интересом. — И это хорошо, мне нравится, что ты становишься таким самостоятельным. Отец тоже был таким, когда мы познакомились.

— Ма, а расскажи, как вы с отцом первый раз встретились? Каким он был, чем занимался?

— Ой, да я уже и не помню... — она слегка задумалась. — Это аж в семьдесят шестом году было. Молодой был, очень целеустремленный и импульсивный. Но умный и расчетливый, прежде чем приступить к чему-то серьезному, все десять раз проверит и обдумает. Когда ты родился, он три года в Афганистане провел. Кажется, это восемьдесят второй год был. Там он получил звание офицера, награду какую-то. Да что это я, она же в шкафу лежит, сейчас покажу.

Помыв руки, она отправилась в зал, что-то там долго искала, а потом принесла медаль в красной бархатистой коробочке. Я сразу узнал понял, что это был медаль за Отвагу.

— Серебряная, что ли? — пробормотал я.

— Не знаю. Я в них не разбираюсь.

— А чем он занимался после службы в Афганистане?

— Да много чем. В основном, в охране. С друзьями пробовал заниматься бизнесом, но что-то там у них не пошло.

— Ого, а что за бизнес?

— Я не знаю, он никогда об этом не рассказывал. Но говорил, что если все получится, то мы будем жить хорошо и ни в чем не нуждаться. И какое-то время так и было, он начал приносить хорошие деньги. Квартиру эту мы на что купили?!

Я тут же просек, что отец явно темнил и ввязался во что-то не совсем легальное. Уж не с бандитами ли он связался? А если еще и аналогию провести, так может, все произошедшее с ним — это следствие того, что он где-то и кому-то перешел дорогу?

Так, нужно непременно во всем разобраться. Чую, тут что-то не так.

Позднее, находясь в своей комнате, я прикидывал в уме все, что помнил о стоимости денег в те годы. Быстрые темпы инфляции уже к концу года обесценили все денежные купюры до пятисот рублей. Помню, что к концу девяносто третьего года на сто рублей нельзя было купить даже хлеба. Тогда рубль называли деревянным.

Для чего мне нужны деньги?

Да очень просто. Чтобы навести порядок на районе, нужно много чего достать. Нужны люди, причем не абы кто. Нужна своя обустроенная точка. Да много чего еще нужно. Нужно заявить о себе, чтобы все гопники района знали, кто я такой...

***

Когда я пришел на очередную тренировку по самбо, меня встречали не так, как в первый раз. Все семеро учеников Рината Маратовича ждали в раздевалке.

— Ну, здорова, Антон! — поприветствовал тот, что пытался зацепить меня на вводной тренировке, когда проверяли все, на что я способен. — Мир?

Он протянул ладонь, ну а я немного помедлив, ответил на приветствие.

— Ты извини, что я тогда жестко с тобой. Просто не думал, что ты настолько целеустремленный. Маратович тебя гнул, а ты не сломался. Более того, ты выдержал даже больше, чем все кандидаты до тебя. Шел до конца. В общем, уважаю, брат!

— Заметано! — чуть улыбнулся я и осмотрел остальных. — Ну что, будем тренить вместе?

— Обязательно! Кстати, я Сергей!

— Рад знакомству!

Подошли Артем и Женя, затем и все остальные.

— Понимаешь, мы не жалуем чужаков, потому и реакция такая была... — продолжил еще один, который выглядел старше всех. — Думали, что ты быстро сдуешься и больше не придешь. Ведь все познается через пот и боль. Поначалу, когда Маратович только открывал эту школу, он брал всех желающих. Но это быстро обернулось против него, поэтому школа стала закрытой. В других заведениях дела обстоят не так. И это хорошо. У нас тут как в семье, один за всех и все за одного. Но не путать с мушкетерами, это из другой оперы!

— Давно у тренера занимаетесь? — спросил я.

— Ну, самый старый у нас Серега, он здесь уже два года. А остальные от полугода до полутора лет. А вообще, школа эта сравнительно молодая, ей тоже всего два года.

— А где же другие ученики, что были ранее?

Парни переглянулись.

— Ну, это не самая хорошая история, об этом как-нибудь потом поговорим.

Со стороны входа послышались какие-то громыхающие звуки.

— Это кто там?

— Да это Ринат Маратович, он ведь и живет в этом подвале. У него там комната отдельная. Нелегкая у тренера судьба, но давай не будем об этом. Захочет, сам расскажет.

— А сейчас предлагаю начинать разминку! — произнес Артем. — Кстати, держи!

Он протянул мне сложенную пополам красную куртку-самбовку, шорты и обувь.

— Это зачем? Я бы и сам купил!

— Не стоит. Это вроде как резервный. Пользуйся, сколько влезет. Ну а там, если деньги есть, можешь и другой приобрести.

— Становись! — раздался голос Рината Маратовича. Он как раз появился на входе, в темно-синей куртке. — Ну что парни, размялись уже? Сегодня попробуем кое-что новое! Сейчас будет вам весело!

Глава 13. Грабитель

Из подвала подпольной школы самбо, мы вышли уставшие не на шутку.

Ну да, старикам, что ходили к Маратовичу уже не первый месяц — не привыкать, они приученные к изнурительным тренировкам, а вот я со своей низкой подготовкой... Справился, конечно, но все равно по выносливости и силе заметно проседал.

Главный принцип нашего тренера был нацелен исключительно на результат.

Он неустанно повторял, что выкладываться в зале нужно по максимуму. Это нужно для того, чтобы в ситуации, где потребуется защищать свою жизнь, наоборот было легко. Как говориться, тяжело в учении, легко в бою.

— Ну что, Антон? — спросил Сергей. — Ничего не болит?

— Учитывая, сколько раз я на мате оказывался, то да, даже удивительно, что не болит только голова.

Все рассмеялись.

Вдруг, Артем спросил:

— Антох, а это не ты случайно в начале недели на дискотеке одного из гопников с Юбилейного отпинал?

— Было дело, — кивнул я. — У нас с ним давние счеты. Долго я терпел, а потом меня что-то накрыло, ну я повалил его.

— А ты же не новичок, да? — спросил Саня, посмотрев на меня внимательным взглядом. — Когда мы в партере были, я видел, что ты и стойку знаешь, да и тяга тебе знакома. Подсечки, подсиды. Выглядит так, будто ты все это когда-то знал, а сейчас просто вспоминаешь.

— Да, малой был, ходил на самбо, — мне пришлось придумывать легенду. — Но это давно было, мне тогда лет десять было.

— Понятно. Ну что, парни, расходимся? А то уже темнеть начинает.

— А ты что, гопников боишься? — пошутил Женька.

Все снова дружно рассмеялись. Постояли еще пару минут и разошлись.

Я шел домой в приподнятом расположении духа — я постепенно выуживал из памяти свои старые навыки. Мышечная память хорошая вещь, вот только как объяснить то, что происходило со мной, я не мог. У меня была только моя память и память реципиента... И единственное, что мне приходило в голову, это то, что мое сознание не просто вжилось в это тело, оно передало всю информацию на клеточном уровне. Именно так эти, чужие мышцы, вспоминали то, что помнили мои собственные мысли.

Мать договорилась с какой-то своей подругой, чтобы меня осмотрел кардиолог и сделал все необходимые исследования. Это было назначено только на послезавтра.

Честно говоря, я даже не парился. Откуда-то была уверенность в том, что никаких проблем с сердцем у меня уже не было. Ведь на тренировках я пахал как конь, обливаясь тройным потом и гоняя адреналин по кровеносной системе. Что тут скажешь, смена сознания точно пошло этому телу на пользу, хотя как объяснить этот факт, я не знал. Возможно, произошли и другие перемены на физическом уровне?

Домой я подходил примерно часам к девяти вечера. Уже начинало потихоньку темнеть, далеко за строящимися новостройками и кранами был виден алый закат. Я шел не спеша, думая, а не зайти ли мне в магазин, чтоб взять бутылку лимонада?

Ночевать мне предстояло одному, мать снова была на сутках в больнице. Вообще, она вроде как числилась при поликлинике, но в подробности я не вникал. Как-то не до того было.

Вроде бы ничего не предвещало беды — было тихо и спокойно, чуйка тоже молчала. Бывает такое, когда вроде бы все хорошо, а ты все равно нервничаешь и не можешь себе места найти.

Уже подходя к дому, я увидел местного бомжа Федора, тот ходил по мусоркам и собирал бутылки из-под пива. Жалко мужика — опустился совсем. Я слышал, что ранее он был неплохим учителем по химии и преподавал в школе. Но развал СССР сказал свое слово — многим было тяжело, а кого-то подкосило основательно.

Я вошел в подъезд, двинулся вверх. Внутри тишина, лишь где-то на самом верху раздавались детские возгласы. Мало ли мальчишек бегают, играют?

Поднялся на свой этаж, прошел через короткий коридорчик. Подошел к своей двери и начал рыться в карманах, ища ключи. И тут я заметил, что дверь едва заметно приоткрыта, а в замке торчит что-то тонкое. Вроде шпильки.

— Воры! — мелькнула первая мысль.

Сумка с вещами тут же полетела на пол. Я хотел тихонько потянуть ее на себя, но вдруг, та распахнулась с такой силой, что мне едва руку не сломало. Я отлетел к стене, ударившись затылком о стену.

Из квартиры выскочило какое-то тело, облаченное в легкую штормовку с капюшоном, свободные спортивные штаны и черные то ли кроссовки, то ли ботинки. На руках, вроде как, были перчатки. На плече у него болтался рюкзак, с торчащими по сторонам лентами.

На какой-то момент, взломщик остановился, словно вспоминая, куда ему бежать. Затем рванул прочь.

Быстро подскочив с места, невзирая на боль, я бросился за ним.

— Стой, сука!

Само собой, он ускорился еще больше, но и я не отставал.

Помню, когда еще сам был пацаном, тоже жил в многоэтажке. Так мы тогда соревновались в скорости, кто быстрее спустится с девятого этажа на первый — лифты ведь работали не во всех домах. Главное, ногу не подвернуть и не шваркнуться. В общем, так оно и получилось, что я приобрел довольно бесполезный навык, который сейчас ну очень пригодился. Хотя, это как посмотреть...

Когда взломщик уже преодолел первый пролет вниз, я только выскочил из коридора. А дальше начал постепенно его догонять. И уже через два этажа, проявляя чудеса ловкости и безрассудности, в прыжке я настиг этого козла.

— Стоять, мля!

Вскрикнув, он полетел на кафельный пол, по инерции, я за ним. Вцепился в него руками, не давая подняться. Тут же получил локтем живот, но к счастью, не сильно. Двинул его кулаком под ребра, резко дернул за рюкзак и тот неожиданно порвался. Из него наружу посыпались драгоценности, столовое серебро. Выпал кассетный плейер, женские часы.

— Пусти, сука! — процедил он, дергаясь и трепыхаясь. Он отбивался всем, чем только можно, но я все равно держал крепко, одновременно пытаясь надавить на него всей массой. Сорвал капюшон с головы, увидел перекошенное от напряжения лицо и испуганные серо-голубые глаза. Вроде бы я его не знал, но и что-то в нем было узнаваемое.

— Все, все! — он вдруг как-то странно обмяк, перестав сопротивляться. — Я сдаюсь!

Я тоже расслабился, но как оказалось зря. Он зашуршал чем-то, возможно одеждой — в полумраке лестничной клетки и не разглядеть толком. В мгновение ока у противника в руке возник тонкий и короткий нож. Небольшой, всего-то сантиметров семь-восемь в длину. Он с ходу вогнал его мне в бедро, затем вынул из раны и снова нанес удар.

Заорав от неожиданно острой боли, я перехватил руку с ножом, резко вывернул ее так, что в суставе что-то хрустнуло. А затем дважды ударил его в челюсть.

Взломщик взвыл, ударился затылком о бетон. Затем как-то умудрился оттолкнуть меня коленом, перекатиться влево.

— Падла! — зарычал я, глядя как из ран сочится кровь.

В таком состоянии было уже не до преследований. И хотя адреналин частично глушил боль, догнать отморозка у меня вряд ли получилось бы. Тот поднялся, шатаясь и качая головой, побрел куда-то вниз.

Как назло, никто в это время не поднимался и не спускался по лестнице. Сняв с сумки ремень, я перетянул его вокруг бедра и затянул, что было сил. Взглянул на часы, запомнил время.

Кое-как поднялся, обратил внимание на то, что все вокруг забрызгано каплями крови. Когда вор убегал, он выронил какие-то ключи с брелоком. Быстро собрал все, что успел вынести из квартиры вор, рассовал по карманам. Затем побрел наверх, в свою квартиру. Нож, которым тот нанес мне рану, я подбирать не стал.

Может, вызвать скорую — вдруг, этот отморозок повредил мне вену? Не похоже, но всё-таки.

Добрался до дома, там естественно все было вверх дном перевернуто. Взял трубку, собирался набрать номер скорой помощи, а затем и милиции. Пусть приезжают и разбираются, кто это был такой. Но задумался.

Две улики есть — нож, на котором вполне могут быть отпечатки пальцев и ключи. Этого вполне достаточно для того, чтобы криминалисты из следственной группы разобрались, кто это такой. И не важно, что взломщик был в перчатках, он вполне мог трогать собственный нож и ранее, а потому какие-то отпечатки могли и остаться.

Вдруг, раздался звонок.

Я подхватил трубку, услышал там шум, тихое дыхание.

— Слон, ну че там? — раздался оттуда прокуренный голос. Вроде бы говоривший был молодым.

Сразу стало понятно, что у взломщика был подельник. По какой-то причине я его не видел ни в подъезде, ни на улице. Возможно, он по какой-то причине отлучился или еще что... И этот подельник пока еще не был в курсе, что произошло. Блин, мне что достались настолько тупые грабители?

Я сразу же передумал звонить в милицию. Ну уж нет, сам разберусь кто это такие.

Может и не совсем правильно, но такой уж я принципиальный. На поиски у доблестных сотрудников в погонах может уйти куча времени, куча процедур и согласований, а я хотел разобраться сам.

В голову приходило всего два варианта — либо это случайные «залетчики», причем вообще не опытные. Либо эти ребята были кем-то подосланы и тот факт, что они держали связь именно таким способом, был выбран не просто так.

Уж не Череп ли решил мне отомстить таким вот дерзким образом? В пользу этой версии говорил и тот факт, что ранее гопник из их банды уже наблюдал за мной из красной «копейки». Подъезд и этаж определить не сложно, да и квартиру, в общем-то, тоже.

Отошел от телефона, взял аптечку и занялся своими ранами.

К счастью, все оказалось не настолько печально, как могло показаться на первый взгляд. Вена не была повреждена, только капилляры и мелкие сосуды. Венозная кровь темная, а тут картина была иной. Обе раны были относительно неглубокие, а первая вообще скользящая. Зашивать было не обязательно, так как ширина лезвия была чуть более полутора сантиметров. Вызывать из-за таких повреждений скорую помощь, конечно, можно было, но я посчитал это излишним.

Быстро все обработал — благо навыки у меня имелись. Было дело в прошлой жизни, пришлось многое повидать. И в армии, во время первой Чеченской кампании не раз доводилось оказывать первую помощь, причем, чаще всего, в экстремальных условиях.

Обеззаразил, наложил плотную повязку. Перетянул бинтом и зафиксировал.

Хорошо, что нож у взломщика был короткий, сильных повреждений не нанес. Но и то, недели три будет заживать точно. А это значит, что ни пробежек по утрам, ни тренировок по самбо не будет. Максимум брусья и турник, но и то, осторожно.

Вышел из квартиры, спустился вниз и подобрал валяющийся нож, затем вытер всю кровь на кафельной плитке. Хорошо, что мы жили на седьмом этаже, жителей здесь куда меньше, чем на нижних этажах, а потому и проходимость значительно ниже.

Потом навел дома порядок. Отдельно заинтересовался отмычкой, что торчала из замочной скважины. Видно было, что она исключительно самодельная.

Конечно, если вор не безнадежный дурак, он не оставит на инструменте следов. Любой криминалист легко их найдет, при наличии. А вот связка ключей, что я также прихватил с места схватки, это совсем другое дело. Никакой залетный вор точно не станет заботиться о такой мелочи. Там точно будут следы... И у меня уже появился план действий.

Я отыскал в кармане джинсов бумажку с номером телефона, что мне дала Катя. Ведь ее отец был каким-то образом связан с отделом милиции, который как раз занимается такими вещами.

Взглянул на часы — почти десять. Нет, звонить в такое время было глупо и бестактно, поэтому я перенес эту задачу на завтра. А сам принялся изучать нож. Аккуратно положил его в полиэтиленовый пакет. Сразу же определил, что он тоже кустарного производства, но не грубая самоделка. Скорее всего, нож был куплен где-нибудь на ближайшем рынке. Думаю, на том же «Сенном» или «Колхозном» найдутся такие мастера, что на заказ делают различные ножи или заточки. Нужно попробовать пройтись там и опросить знающих людей. Но это позже.

Связка ключей взломщика мне ни о чем особенном не сказала. Разве что один из ключей был довольно-таки странной формы и выполнен ну очень уж качественно. Явно импортный, а значит и замок тоже. Но тут заминка — замок вполне мог быть куплен где угодно, а может даже в комплекте с дверью. Магазинов, где продают входные двери, было немного, но... Дверь ведь могли привезти, откуда угодно, а бегать по точкам продаж такое себе. Сведения о покупателях вряд ли хранятся, время еще не то. Да и ничего бы эта информация мне не дала бы. В общем, куча беготни, а выхлопа могло и вовсе не быть.

А вот брелок, висящий на связке, дал куда больше информации — такие носили сотрудники, работающие в трамвайно-троллейбусной сфере города. Помнил из прошлой жизни — один знакомый хвастался, что им всем сделали презент на двадцать третье февраля. Это уже серьезная зацепка, которая существенно сужает круг подозреваемых.

Ночь прошла спокойно. А чтобы не мучиться от неминуемой боли, я нашел в аптечке и принял обезболивающее. Помогло лишь частично.

Утром пришла мать и ужаснулась от того, что обнаружила в мусорном ведре пропитанную кровью вату и бинт. Пришлось рассказать слегка искаженную версию, но про неудавшееся ограбление я умолчал. Незачем ей волноваться лишний раз.

По спешно придуманной легенде получалось, что на выходе из подъезда на меня внезапно напал какой-то сумасшедший, дважды ткнув в ногу куском стекла. Скорее всего, не поверила, но вопросы задавать перестала.

Как опытный медработник, она осмотрела повреждения и оказала всю необходимую помощь.

— Будем в больнице, зайдем в травмпункт! — заявила она. — Пусть тебя наш хирург на всякий случай осмотрит, но вроде бы, повода для беспокойства нет. А вот по поводу нападения, нужно было в милицию заявить!

— И что бы они сделали? — усмехнувшись, возразил я. — Он же убежал, ищи его — свищи. Да и не запомнил я ничего, темно было. А стекло, которым он меня пырнул, наверняка где-нибудь на улице и выбросил. Я вообще ничего и не понял сначала, а когда уже кровь увидел и боль почувствовал, было уже поздно.

— Раз такое началось, значит, и в нашем дворе уже не безопасно... — покачала головой женщина. — А если в следующий раз будет не кусок стекла, а нож? И удар будет нанесен не в ногу, а в живот, не дай бог! Что творится-то? Сначала убийство во дворе, потом сумасшедший в подъезде, скоро в квартиру лезть начнут! Кошмар! Нет, нужно заявить в милицию, пусть патрули по району ходят, ищут этих ненормальных.

— Ма! Да не нужно никуда звонить, все хорошо! — успокоил я. — Давай обойдемся без этого. Вспомни, что наша семья на плохом счету...

Я имел в виду ту историю, когда отца уже посадили, а мать пыталась вернуть жизнь в нормальное русло. Она поняла мою позицию, поэтому тяжко вздохнув, согласилась...

Днем позвонил Андрей Гнутов. С той дискотеки мы виделись лишь раз — ему было неудобно, что получилось не так, как он обещал. Появление Черепа его удивило, а тот факт, что я снова ему вмазал, повергло его в восторг.

— Антоха, ну ты реально дал! — воскликнул он, когда мы встретились в школе. — У всех на глазах завалить Черепа... Здорово ты ему репутацию подосрал. Да у всех пацанов с района теперь это главная тема для обсуждений. Блин, я тоже так хочу.

— Не все так радужно, — отмахнулся я. — Он был пьян, а это уже пятьдесят процентов успеха.

— Неважно. Если первый раз могла быть случайность, то теперь это уже закономерность. Может, ты меня научишь?

Я прикинул в уме, что это хороший звоночек.

— Ну, попробовать можно, отозвался я. — Только для этого нужно пахать как лошадь! Будет тяжело, больно. Через не могу. Уверен, что готов к такому?

Тогда, будучи на энтузиазме, он согласился, а сейчас звонил уточнить.

— Антоха, привет! — радостно произнес он. — Что там по тренировкам? У меня сейчас родители уехали к родственникам в гости, так что можем начинать заниматься прямо на хате. У меня гостиная большая, положим на пол старое одеяло, будет мат.

— Ты знаешь... — протянул я, ощущая ноющую боль в области бедра. — С этим пока придется повременить.

— Это почему?

Вкратце рассказал ему все историю. Тот обалдел от услышанного, понял суть ситуации и вошел в положение.

— Понял тебя. Тогда, выздоравливай. А я пока могу поспрашивать, вдруг кто-то что-то знает.

— Не стоит, Андрюх! — улыбнулся я. — Это дело касается только меня, я сам займусь. Но за предложение спасибо. К тому же, может подняться не нужный шум.

— Ладно, как скажешь. Ну, если что, звони!

Когда он отключился, я положил трубку обратно на аппарат. Затем случайно увидел на тумбочке бумажку с номером Кати. Без лишних раздумий, набрал указанный номер, пошли монотонные гудки.

— Алло? — раздалось с того конца. Голос был знакомый.

— Привет. Это Антон, которого вы на днях подвозили, помнишь?

— А! Привет, думала, ты мне уже не позвонишь, — в ее голосе чувствовалась некая издевка. В позитивном смысле. — Может, встретимся?

Глава 14. Решение проблем

Часов в пять вечера, в пивной с неприметным названием «Берлога», было почти пусто.

Лишь в дальнем углу, за отдельным, грубо сколоченным из досок столом, сидело двое парней. Точнее, парень один, а вот второму было уже за тридцать. Вид у них типичный для бандитов того времени — спортивные трико в три полоски и темные футболки. Только кожаных курток не хватало, но тут виновата жаркая Краснодарская погода.

Они не спеша тянули холодное пиво из бутылок. В центре стола стояла одинокая тарелка с мелкими фисташками.

— Слышь, Слон! Ты заманал уже! — не выдержал Карась, косясь на друга. — Че там случилось? Злой пришел, угрюмый. Ничего не объяснил. Рюкзак мой еще порвал, с хаты ничего не принес. То, что ты вчера спалился и едва ноги унес, это я уже и так понял. А подробности?

Слон, ощупывая пострадавшую в схватке руку, посмотрел на него с раздражением.

— Ты как его пропустил, а?

— Кого?

— Пацана из той квартиры! Как так вышло? — надавил вор на напарника. — Мы же договаривались, что как только ты что увидишь, сразу шум поднимешь и предупредишь по телефону. У тебя же там автомат под боком был, ну?

— Да я отлить отлучился, всего на три минуты! И так два часа терпел! — нервно отозвался Карась. — Думаешь, удобно мне у подъезда тереться столько времени?! Ну я, потом позвонил, узнать как дела. Да кто же знал, что тебя там уже нет? Че ты мне тут предъявляешь?

— А что я, молчать должен?! — взвился Слон. — Пока я рисковал и барахло собирал по квартире, ты урод, прохлаждался. Я чисто случайно успел срисовать, что за входной дверью кто-то есть. Попытался свалить, но пацан, гад, бегает быстро. Догнал меня на пятом этаже и прямо на лестнице сбил с ног. Я вырваться пытался, но тот не отпускал. Вроде молодой и не крупный совсем, но зато какой-то он спокойный слишком был. Действовал четко. Как будто и не пацан вовсе, а бывалый мужик.

— Тьфу! И что ты сделал? — тихо спросил Карась, попивая пиво из темной стеклянной бутылки.

— Ножом его пырнул. В ногу. Два раза. Тот и отпустил.

— В ногу, это ерунда! Ну, хорошо хоть вообще не прирезал... Ушел и ладно! Так, а ты наркоту подбросил?

— Нет. Не успел.

— Чего, мля? — вытаращился Карась. — И где она?

— Не знаю. Потерял, когда убегал от него. Что я, олень безрогий, чтобы возвращаться и искать?

— Ну да, правильно. Твою за задницу, че теперь делать?

— Не знаю. Только, я еще на лестнице... — начал Слон и вдруг осекся. Засомневался он, что об этом стоит говорить с Карасем, хотя повод для беспокойства был и не один. Боялся он рассказывать, что со страху выронил нож, которым пацана ударил. Да нож-то ладно, он его всего пару дней назад на рынке приобрел и держал в кармане. Тот, правда, был на заказ сделан... Отпечатки там если и есть, то нечеткие. А вот утерянная связка ключей, это прям очень неудобный момент. Взломщик очень переживал, что если пацан вызвал милицию, то следаки, отыскав улику, снимут с нее отпечатки пальцев. А там уже несложно определить хозяина...

— Чего сказал? — жуя фисташки, произнес отвлекшийся на официантку Карась.

— Ничего! — отмахнулся Слон. — В следующий раз я на шухере стою, а ты на дело идешь. Но это потом. А сейчас я хочу свалить из города. В Армавир, к тетке.

— Че, боишься? Очко жим-жим?! — усмехнулся Карась.

— Да пошел ты! — зашипел Слон. — Если бы ты поменьше этого дерьмового пива пил и тебя не приспичило, все бы гладко прошло.

— Губит людей не пиво, губит людей вода! Ладно, не злись. Так и быть, моя очередь, — улыбнулся тот. — Тем более у меня всегда без заминок. Кстати, нужно Черепу сообщить, что мы, типа, дело сделали, пусть держит свое слово и платит за работу! Так, если что, то мы наркоту подкинули, понял?

— Угу. Звони! — мрачно отозвался Слон.

Конечно же, ему было неспокойно. Это Карасю он сказал, что хочет уехать, а на самом деле он просто испугался и решил залечь на дно, чтоб посмотреть, будут ли его искать...

***

Прошла еще пара дней.

Мне пришлось посетить больницу. Конечно, идти с матерью было очень неловко, но я же все-таки еще несовершеннолетний, поэтому отвертеться не получилось. Ну, в этом даже были свои плюсы — по особой договоренности, мне основательно подлатали рану и наложили стерильную повязку. Это было необязательно, но так как я был озадачен максимально быстрым выздоровлением, врач все возможное. Конечно же врач с легкостью определил, что рана была нанесена ножом, о чем мне и сказал. Пришлось попросить его ничего не говорить матери, после чего вкратце рассказал ему, как все было.

— Думаешь, она сама не догадалась, что там ножевое ранение? — усмехнулся хирург.

— Ну, мало ли... Не хочу, чтобы она лишний раз волновалась.

— У Лены опыта достаточно, чтобы различить характер травмы. Ну, ладно, дело твое. Главное, что все нормально и никаких воспалений нет. Недельки через две затянется.

После этого у меня зачем-то взяли кровь на анализ и мы отправились на второй этаж, проверять сердце. Собственно, мне было очень интересно, что же там окажется на самом деле.

Пока в длительном ожидании мы скучали в коридоре, я успел осмотреть все вокруг. Государственные больницы и поликлиники девяностых годов, это, конечно, нечто. Текущие потолки в желтых пятнах, разбитые полы с потрескавшейся плиткой, облезлые стены и облупившаяся на батареях краска. Про кондиционеры и не заикаюсь, их и в современных-то больницах не везде встретишь. Зато под потолком имелись вращающиеся трехлопастные вентиляторы. Коридоры были полупустыми, стоял стойкий запах спирта и какого-то дезинфицирующего средства.

Мимо бегали дети, разных возрастов. Кто-то веселился, а кто-то ревел каждый раз, когда вспоминал про страшную прививку. А у кабинета стоматолога люди сидели настолько тихо что, судя по их бледным лицам — они уже смирились с тем, что выйти обратно живыми им не суждено. Зато из кабинета доносились страшные звуки работающей бор-машины, от которых реально душа в пятки уходила.

Меня аж передернуло от мыслей, прямиком из моего настоящего детства.

Спустя какое-то время к нам подошла пожилая медсестра из лаборатории. Вид у нее был озадаченный, а в руках моя медицинская книжка.

— Барсуковы?

— Да! В чем дело? — заволновалась мать, поднявшись со своего места.

— У вас тут ошибка! — она ткнула пальцем на запись в книжке. — Группа крови у мальчика не вторая положительная, а наоборот, отрицательная.

— Не может такого быть! — засомневалась мама, пытаясь заглянуть внутрь. — Все там правильно. Который раз уже кровь сдаем, всегда была вторая положительная. Вот, записи тоже имеются. За девяностый, восемьдесят восьмой, восемьдесят шестой года. Откуда бы там отрицательной взяться?! Скорее всего, это у вас там какая-то ошибка в лаборатории произошла.

— Никаких ошибок! — нахмурилась женщина, поправляя очки.

— Да что я, группу крови и резус своего сына не знаю, что ли?

— Ошибки быть не может, потому что я в лаборатории работаю одна, а на сегодня у меня всего восемь образчиков, один из которых ваш, а четверо почему-то не пришли. Не запутаешься. Так что с моей стороны никакой ошибки быть не может, память у меня получше, чем у Жозефа Эйнштейна! Ладно! Мое дело записать результат в карточку и вам указать, а там сами думайте, что с этим делать.

Я даже повеселел, когда услышал ее слова. Вообще-то Эйнштейн был Альбертом, но комментировать вслух я не стал, а то еще затрону ее самолюбие. Обидится же. Здесь важно совсем другое. Это что же получается, из-за перерождения и смены сознания, у меня отчего-то поменялся резус-фактор? Да как это вообще возможно?

Вдвойне странно, еще и потому, что в прошлой жизни у меня тоже была вторая отрицательная. Вот так совпадение. Или нет?

Пришлось просто принять этот факт, чего гадать?

Затем, пройдя скудный спектр анализов и с горем пополам сделав электрокардиограмму, мы снова остались ждать в том же коридоре. Спустя минут сорок, из кабинета вышел хмурый и задумчивый врач, осмотрелся и молча подошел ко мне. Вздохнул, затем протянув руку, суховато произнес:

— Ну что, поздравляю, парень! Нет у тебя больше никакого порока сердца!

— Как нет? — изумилась мама. Посмотрела на меня, затем снова на врача. — А куда же он делся?

— Хотел бы я сам знать.

— Сергей Викторович, разве такое бывает?

— Чудеса, Леночка, иногда тоже случаются, даже в медицине. Вам ли не знать? Самоликвидировался порок, хотя никакого научного объяснения у меня в принципе нет. Я дважды проверил. Видимо, возраст взял свое и Антон этот врожденный дефект просто перерос. Случается, что детские болячки, даже серьезные, вдруг исчезают, когда организм серьезно перестраивается. В общем, Леночка, я вас поздравляю, на одного здорового парня в нашем городе стало больше. Так что от армии, откосить, увы, не получится. Все, не задерживаю.

— Спасибо вам, Сергей Викторович! — пробормотала изумленная мама, все еще не веря в новый диагноз. Точнее, в его отсутствие. — Это невероятная новость!

Само собой, я был приятно удивлен. Изменилась кровь, ушла серьезная болезнь из-за которой мой реципиент не имел возможности совершенствовать физическую форму. Интересно, а влияние моего сознания как-нибудь еще повлияло на организм? Быть может, проявится что-то еще?

***

Семнадцатого июня, ближе к вечеру вдруг позвонил Бэтмен.

Настроение у него было повышенное, а судя по голосу, тот уже успел накатить.

— Слышь, пацан! — с ходу заявил он. — Признавайся, ты как это сделал?

— Что именно? — поинтересовался я, уже понимая, для какой цели ставщик связался со мной по телефону.

— Все получилось, ставка прошла. Как ты и сказал, я поставил лям, а по выигрышу получилось три. Три миллиона, можно сказать, что деньги из ниоткуда. Ну и само собой, как мы и договаривались, твоя доля отсюда семьсот пятьдесят штук. Признавайся, что намерен с деньгами сделать? Потратить на девок?

— Не-е, — соврал я. — Хочу ЭВМ купить, помощнее!

— А, ну ясно, — зевнул тот. Очевидно, что ему было совершенно не интересно и вопрос был чисто формальный. — Я когда выигрыш забирал, кассирша и охранник очень удивились. Честно говоря, у меня давно такой удачной ставки не было. Уже месяца четыре точно. Все мелочь попадалась. Вообще, конечно, можно было бы поставить и больше, но это привлекло бы к нам ненужное внимание. Так что, откроешь секрет, откуда информация?

— Сработало и хорошо, а как — это уже мой расчет. Я разве не говорил, что у меня математический склад ума? Я умею рассчитывать много различных данных и предположительно выдавать результат. Вроде как суперкомпьютер.

— Слышь! Не грузи меня этой галиматьей. Не хочешь говорить, дело твое. Но если это не случайность то, черт возьми, мы с тобой сорвем еще не один куш. Короче, записывай адрес, куда тебе нужно подъехать.

— Не понял. А чего сам не привезешь? — насторожился я.

— Думаешь, у меня больше дел никаких нет, чтобы по городу мотаться? — деловым голосом возмутился он. — Да не бойся, здесь место тихое, никто тебя не тронет. Я ведь заинтересован работать с тобой и дальше, а значит и безопасность твоя меня так же волнует. И вообще, если есть какие-то проблемы, обращайся. Ну, в разумных пределах конечно, а не по всякой херне. Есть где записать или запомнишь?

— Секунду!

Поискав блокнот и ручку, я записал надиктованный адрес. После чего Бэтмэн, пребывая в хорошем расположении духа, отключился.

А я развалился на диване и улыбнулся — вот и первая хорошая новость. Теперь, нужно было реализовать то, на что я собирался потратить вырученные деньги.

Ближе к вечеру, чуть прихрамывая, я обошел все дома в нашем дворе и нашел то, что мне было нужно. Отдельное подвальное помещение, в котором должны были размещаться сантехники и электрики, почему-то было пустым. Опросив дворовую разведку в виде пенсионерок, я выяснил, что тут с самой постройки дома так никто и не обосновался. Заодно узнал, где живет старший по дому. Им оказался отставной военный, майор по званию и при этом вертолетчик из Афганистана. Будучи уже на пенсии, да еще и после ранения, чтобы совсем не заскучать, он взялся возглавить домовой совет.

После довольно долгой беседы, в ходе которой мне пришлось объяснять, зачем пацану вообще понадобился подвал, он согласился временно передать его во временное пользование. Когда узнал, что у меня отец-десантник, то и денег за аренду брать не стал, лишь дал понять, что воды там нет, а электричество придется оплачивать отдельно. Ключи я должен был получать и сдавать ему лично, ну и время от времени наводить там порядок.

— За участкового не волнуйся. Главное, чтобы там тихо было!

— Обещаю!

Это меня устраивало.

После осмотра выяснилось, что место действительно было очень хорошее, хоть и не большое. Внутри — прохладно, сухо и чисто. Гладкие бетонные стены, одна из которых уже была побеленной.

На небольших окнах были закреплены решетки, поэтому никакие кошки-крысы сюда проникнуть не могли. Ну, по крайней мере, пока. Входная дверь имелась только одна, стальная, с мощным и одновременно хитрым замком. Именно здесь я и хотел основать место, где будет собираться уже моя собственная группировка.

В тот же день я отправился на «Сенной» рынок. По пути, заглянул и на «Колхозный». Походил между рядов, поспрашивал. Где-то меня не воспринимали всерьез, где-то наоборот. Мне подсказали сразу двух мастеров, которые могли бы изготовить нож на заказ.

И дураку было ясно, что нож, оставшийся от взломщика, был редким. Изготовлен в штучном экземпляре, но точно не в серийном.

Одного мастера я нашел прямо на рынке, а второй куда-то пропал — его точка уже второй день была закрыта. Так как я выглядел как школьник, меня и восприняли просто, не став подозревать в связях с милицией. Оно ж ведь как было, наследие СССР — гоняли за любую незаконную продажу, тем более холодного оружия. Так было не везде, но Краснодарская милиция периодически устраивала такие проверки, вот местные и боялись. И черт возьми, методы были изощренные.

— Добрый день! — поприветствовал я щуплого заросшего бородой мужичка, в небольшом закутке, где стоял точильный станок. Мужик был с хитрыми бегающими глазками и бледной кожей. — А вы ножи на заказ делаете?

Он смерил меня любопытным взглядом.

— Может делаю, а может и нет. Чего надо-то?

— Да понимаете... — я демонстративно сделал вид, что разговор предстоит не из простых. — К отцу друг на днях приезжает в гости. Отец ему набор ножей хочет подарить, какой-то крутой набор. А я один из них случайно в канализацию уронил. Вы по образцу можете изготовить точно такой же?

— Какая печальная история. Может и смогу, — почесал затылок мужичок. — Деньги-то есть?

— С этим не проблема, — я провернул в руках тугой кошелек, набитый бумагой. Денег-то у меня сейчас почти не было. — Очень нужно побыстрее. Мне вас порекомендовали, сказали, что можете, что угодно сделать.

— Ну, может и не что угодно. А попробовать могу. Образец есть?

— Конечно. Вот он! — и я протянул ему тот самый нож, который потерял взломщик.

— Гляди-ка... — улыбнулся он, вертя его в руках. — Интересный нож. А я недавно точно такой же видел. Вот, прям один в один. Ничего особенного в нем нет, разве что металл.

— Где видели? — насторожился я.

Мужичок скосил на меня хитрые глаза.

— Да, неважно, лениво ответил он. — У меня тут конкурентов хватает. Короче, дня два-три и будет готово. Но оплата вперед.

— А за сегодня никак нельзя?

— Э-э, пацан! — возмутился мастер ножей. — Ты вообще представляешь себе, сколько тут возни? Пока заготовку подберу, пока тело сделаю, пока то, се. Заточка, шлифовка. Минимум два дня. И то, если сверху накинешь.

— Не, так не пойдет! — помявшись, выдал я. — Ладно, спасибо... Пойду, других поспрашиваю! Можно мне его обратно?

Мужичок уставился на меня хитрым взглядом, но нож возвращать не торопился. Спустя несколько секунд он вздохнул.

— Э-э... Ну, ты погоди уходить, все ведь решить можно! — хитро скривился он. — Мы люди деловые, рассматриваем все варианты. Короче, есть у меня один друг, который как раз этим и занимается, ну вроде как развлечение у него такое. Типа, для души. Только сразу предупреждаю, он из бывших авторитетов. С ним общий язык нужно будет найти ,что нелегко. В общем, выходишь сейчас с рынка, метрах в пятидесяти справа увидишь двухэтажный дом, с желтыми стенами. Ну, по Октябрьской, где остановка автобусная. Обойди дом с торца, там есть подвал во дворе. Рядом еще черная «девятка» будет припаркована. Постучишься в красную дверь, скажешь от Петровича. Только учти, будет недешево, людей зря тревожить не стоит.

— Деньги не проблема! — уверенно повторил я. — Спасибо!

После этого я забрал свой нож и направился к выходу с рынка. Разумеется, сам идти в тот подвал я не собирался — мало ли кто там мог быть. Чую, что меня там ничего хорошего не ждет. Но, была у меня в голове одна мыслишка, которую я спешно переваривал...

Немного побродил по рынку, затем зашел в спортивный магазин, уточнить пару моментов. При входе обратил внимание на пристройку справа — в двадцать первом веке от этого магазина уже ничего не останется, вместо него целый жилищный комплекс отгрохают.

— Добрый день! — произнес я, разглядев за прилавком человека.

— Чего тебе, парень? — спросил продавец, скользнув по мне сонным взглядом. — Мячей и прыгалок нет, а перчатки боксерские закончились и когда еще привезут, понятия не имею.

— Я не за этим. Точнее, меня интересует крупный спортивный инвентарь.

— Какой?

— Мы с отцом открываем зал, будем учить людей самбо, — уверенно начал я, на ходу придумывая легенду. Как ни крути, а вряд ли мой внешний вид говорит о том, что я клиент с карманами. — А потому, нужны маты и все сопутствующее. Груши, гантели там. Вот список. Сможем?

— Не знаю, сможете ли вы или нет, а я подберу все необходимое! — тот принялся внимательно изучать содержимое списка. — Та, ага. Ну, да. Вижу, вижу. Только ты хоть представляешь, сколько это будет стоить?

— Представляю! — улыбнулся я. — В миллиона два с половиной, уложимся?

— Вполне. Если это не шутка.

— Да какие ж тут шутки? Деньги будут вечером, а вы пока проверьте, чтобы по списку все было в наличии.

— Но чтобы все это доставить, уйдет примерно неделя.

— Нормально, — быстро взвесил я. — Только аванс оставлять не буду, оплата по факту!

— Да этого и не требуется.

Затем я покинул спортивный магазин под изумленный взгляд продавца. Неподалеку увидел машину такси, желтую «Волгу». Как я и говорил, была у меня одна мысль, которую я собирался реализовать прямо сейчас, чтобы убить двух зайцев.

— Дядь! На Индустриальную сорок пять, доедем? — обратился я к придремавшему водителю.

На меня покосился средних лет, заспанный армянин.

— Доедем, брат! — затараторил тот, с явным акцентом. — Куда хочешь, доедем! Главное, дэньги!

— Отлично! — я открыл дверь и забрался на заднее сиденье. В салоне пахло старой кожей, табаком и дешевым одеколоном.

Таксист завел двигатель и мы выехали, свернув на Короткую. В магнитоле тихонько играла восточная музыка, вперемежку с нашими хитами восьмидесятых.

Под конец даже Шатунов заиграл, напевая про «снова седую ночь».

И снова седая ночь

И только ей доверяю я

Знаешь, седая ночь

Ты все мои тайны

Но даже и ты помочь

Не можешь, и темнота твоя

Мне одному совсем, совсем ни к чему

Через минут десять Волга привезла меня по адресу, который мне ранее дал Бэтмен. Это был район «ГорОгородов», далеко не самая спокойная часть города. Днем тут спокойно, а вот в вечернее время не дай бог забрести на чужую территорию. Муфлоны-то ладно, безобидные они. А вот чужаки из других группировок...

Без проблем отыскал нужный мне подъезд, поднялся на третий этаж из пяти возможных. Внутри воняло кошками и сигаретным дымом. Позвонил в квартиру номер двадцать четыре, но звонок оказался дохлым.

Пришлось постучать. Ногой.

С той стороны играла музыка, поэтому меня услышали не сразу.

Наконец, музыка притихла, а спустя несколько секунд щелкнул замок. В приоткрытый проем я увидел натянутую металлическую цепочку — такие были популярны в девяностых годах, хотя защиты они практически не давали. В полумраке показалось помятое лицо Бэтмена.

— А, это ты пацан! — облегченно вздохнул он. — Щас, погоди.

Дверь закрылась, там раздался какой-то шум, что-то упало.

Через несколько секунд дверь снова приоткрылась. Ставщик протянул мне плотный сверток из желтой бумаги.

— Твоя доля — семьсот пятьдесят, как и договаривались. Можешь не проверять. А насчет новой ставки можно попробовать снова через недельку. Мне отъехать надо, дела кое-какие решить. Все, давай.

— Что, даже к себе не пригласишь? — поинтересовался я, не торопясь уходить.

— На хрена? — искренне удивился Бэтмен. — Сдался ты мне тут. И вообще, я с бабой.

— Ты в прошлый раз говорил, что к тебе можно за помощью обратиться, если что... — проигнорировал я, глядя на него требовательным взглядом.

— Мля... — выдохнул он, затем оглянулся куда-то вглубь квартиры. Оттуда играл немецкий «Rammstein». — Хорошо, обожди.

Дверь повторно закрылась. Снова раздался шум и грохот. Музыка стала еще тише. Наконец дверь открылась и показался хозяин квартиры, в тельняшке, трусах-семейках и тапках.

— Заходи! Давай на кухню, направо.

Внутри был полный бедлам, стоял запах жареной картошки и пива. Когда тут наводился порядок в последний раз, можно было только гадать. Впрочем, не удивительно.

— У меня тут не прибрано... Я вообще, гостей не люблю. Но раз так, рассказывай, что там за проблема? Попробую помочь.

Я присел на свободную табуретку. Взглянул на пол — у мусорного ведра стояло штук двадцать пустых бутылок из-под пива. На столе крошки, несколько банок из-под тушенки. Видать, накануне Серега очень обрадовался выигрышу и решил отпраздновать. Скорее всего, никакой бабы в квартире не было, но тот факт, что он тут чем-то незаконным занимается, был на лицо. Уж не наркотой ли?

— Короче, вот какое дело. Ко мне на квартиру влезли воры. Может залетные, а может и нет. Одного из них я обезвредил, тот выронил нож, но все-таки ушел. Хочу сам на них выйти, долго объяснять почему. В общем, опуская подробности, я выяснил, где этот нож сделали. Нужно чтобы со мной кто-то съездил по нужному адресу.

— Типа, поддержка нужна?

— Вроде того. Вид у меня, скажем так, не деловой.

— Это верно, — рассмеялся Бэтмен. — Я когда тебя первый раз увидел, подумал, что журналист меня разыграть решил. Прическа-то у тебя дерзкая, даже смешная. Сам, ну вылитый муфлон. А чего ко мне обратился?

— Да у меня других авторитетных знакомых пока нет.

— Так я и не авторитет! — лениво возразил Серега. — Так, верчусь, кручусь помаленьку. Ну, лады. Только не сегодня уже. Давай завтра подъедешь?

— Хорошо... — кивнул я.

Я покинул квартиру ставщика, спустился вниз и вышел из подъезда. Обратил внимание, что его «Форд», на котором Серега приезжал на встречу в прошлый раз, стоит в тупике, накрытый плотным брезентом. Ради интереса подошел, приподнял полог и увидел, что у машины разбиты фары, сломана радиаторная решетка и погнут капот. А шина, судя по всему, пробита пулей. Кажется, мой новый друг во что-то встрял...

В любом случае, мутный он. В девяностые такие вечно находили себе приключения на пятую точку! Нужно быстрее решать проблемы и уходить от таких знакомых подальше...

Глава 15. Необратимость

На следующее утро у меня была небольшая дилемма — выбрать то, что важнее.

Днем у меня была назначена встреча с Катей, дочерью того майора, что был из начальства криминалистического отдела. И примерно на то же время мы договорились встретиться с Бэтменом, чтобы решить вопрос с ножом.

Я рассчитывал как можно скорее выяснить, кто же именно влез ко мне домой. Нет, даже не так. Намеренно кто-то влез именно в нашу квартиру или это была простая случайность? Само собой, взломщики, а их, скорее всего, было не больше двух, где-то притаились. Наверняка считают, что их уже ищет милиция. Могли, конечно, свалить из города, но это маловероятно. И все же, в голове не укладывалось, зачем нужно было звонить откуда-то прямо на квартиру? То ли слишком самоуверенные, то ли... Это такой дерзкий метод стоять на шухере. Первый, если что увидел, сразу позвонил, а второй среагировал и быстро покинул место ограбления!

Может и так, а может и нет. В любом случае, эти грабители были не самыми умными.

Я частично запомнил лицо того, что вонзил в меня нож. Ситуация тогда не располагала, все происходило быстро, урывками. Но уверен, что если увижу его вновь, непременно узнаю. В общем, снова я ощутил то самое чувство, когда стою на пороге и нужно сделать правильный выбор и, черт возьми, я уже знал, как поступить!

В десять утра позвонил ставщику. Тот был сонный, скорее всего отсыпался от какого-то ночного дела. Вечером обмозговал, что нужно постепенно искать более надежного человека для того, чтобы поднимать деньги на ставках. Попросил его перенести нашу встречу на завтра, а сам отправился в тот район, где располагалась школа самбо. Ведь именно там я и спас девушку от Комара и других гопников из банды Складских.

Катю я увидел издалека — она сидела на лавочке, осматривая аллею. Вокруг, на поводке бродил мелкий Йоркширский терьер, на голове которого болталась яркая фиолетовая резинка с бантиком. Уже в те годы пошла мода напяливать на собак всякую фигню.

На вид девушке было в районе восемнадцати, она была ну может чуть старше меня. Не стану скрывать — симпатичная, длинные темные, но не черные волосы, были чуть ли не до пояса. Однако, если вдуматься, она же мне в дочери годилась. Впрочем, эти мысли я быстро отогнал прочь — прошлое уже не актуально и его нужно отпускать. Жизнь-то уже другая.

— Привет! — произнес я, подходя сзади. — Хотел купить цветы, но не нашел здесь ни одной цветочной лавки.

— Привет, Антон. И хорошо, что не купил. Терпеть не могу цветы, глупая трата денег. Особенно с теперешними ценами.

— Ух ты! Это что за зверь? — поинтересовался я, когда Йорк принялся обнюхивать мои кроссовки.

— Знакомься, это Джерри. Йоркширский терьер, редкая порода в нашей стране. В Англии такие очень популярны. А мне повезло, случайно достался — папа его на улице нашел. Додумался же кто-то такого щенка выбросить!

— Ну да, действительно. Кстати, хорошо выглядишь.

— Спасибо, — улыбнулась Катя. — Ну, наверное, лучше, чем в тот раз, когда те козлы хотели меня в машину затащить. Слушай, а давай я сейчас заведу Джерри домой и вернусь, хорошо? Родителей все равно дома нет, пусть спит. А то они жару плохо переносят.

— Конечно, как скажешь.

Девушка улыбнулась, поманила пса и направилась к своему подъезду, что был метрах в ста впереди. А я остался ждать, не забывая посматривать по сторонам. Район был относительно молодым, ему было лет десять-пятнадцать. Это дальше к западу раскинется район Юбилейный, южнее справа, будет жилой квартал — а сейчас там только военные склады. Ну а Севернее все будет практически без изменений.

Середина июня — для Краснодара это пока еще не самое жаркое время. В этот период лучше всего ехать на Черное море, куда-нибудь под Анапу. Ведь как только начинается сезон, вся страна едрванет на юга, пользуясь одной единственной магистралью «М4». Конец июля и весь август там нечего делать, разве что ротовирусы собирать. Но многие этого просто не понимали, ожидая долгожданного отпуска. Впрочем, в начале девяностых не было еще никаких ротовирусов, главное воду из моря не пить. Да это и не только моря касается... Та же Кубань, на которой стоял Краснодар, раньше тоже была куда чище. В это время реку еще не засрали канализационными сбросами, поэтому в ней не только можно было купаться, но и спокойно отдыхать на берегу. Не было зловонных испарений, теплоходы сновали туда-сюда, катая довольных жителей и гостей города. А в две тысячи двадцать четвертом если кто-то рискнул бы там искупаться, можно было смело снимать с себя кожу и оставлять ее на берегу... Шутка, конечно, но со значительной долей правды. Экологическая обстановка на реке стала чуть ли не критической.

Прошло несколько минут и Катя спустилась вниз, но уже без собаки. Даже переоделась, теперь она была в легком голубом платье и белых сандалиях. Невольно сделал вывод что она хорошая и правильная девушка, наверняка из хорошей семьи. Впрочем, это пока рано утверждать. Пообщаемся, посмотрим.

Пока она приближалась, я невольно поймал себя на мысли, что мне интересна ее компания. И пахло от нее тоже приятно.

— Ну что, куда пойдем? Познакомимся, а то я о тебе почти ничего не знаю? — предложила она. — Я так и не отблагодарила тебя за то, что ты спас меня от тех ублюдков.

— Ты их знала? — я перевел разговор чуть в иное русло.

— Нет. Может, видела пару раз и все. В последнее время, по всему городу какая-то активность разных группировок началась. Делят между собой что-то, часто только через драки, вроде стенка на стенку. Отец как узнал, так разозлился, что хотел их в камеру посадить на пятнадцать суток, но я отговорила. Где их искать? Да и толку? Все равно это ничему не научит, только обозлятся... Всех не пересажать!

— Ну, может и так. И часто у вас на районе вот так девушек похищают? — спросил я.

— У нас нет, тихо всегда было. Хотя, мы тут недавно живем, седьмой год. А по городу часто, — вздохнула она. — Отец как-то рассказывал, что криминальная статистика там у них бьет все рекорды. Раньше такого не было. Особенно в южной части города, а мы как раз и есть юг. Юго-запад.

— Ну да, знаю. Краснодар гудел... — начал я и спохватился. Это только начало, дальше будет еще веселее. Конские цены, обмен денег. А потом дефолт еще стукнет. — Ну, в смысле, будет гудеть еще. А чего отец уволился?

— Ну, это не совсем так... — замялась Катя. — Это я выдаю желаемое за действительное. Он собирается переходить на другую должность, как консультант. Устал от работы, сильно устал. Да по нему это видно. И мама тоже устала. Его же и днем и ночью могли на службу вызвать. И постоянно убийства разные, кровь... От недосыпа вечного проблемы со здоровьем начались. Ни поесть нормально, ни поспать. Мы его долго уговаривали, а потом там у них со штатами что-то произошло, ну и ему предложили либо переехать в Москву, либо уйти на консультанта. А вообще, я уже запуталась, точно не знаю, кем он там теперь будет.

— Понятно. Это, несомненно, к лучшему, — кивнул я.

— Я тоже так думаю. Антон, а давай сядем на трамвай и съездим в парк Горького? Там сейчас тихо, спокойно. Не знаю почему, но это место на меня действует умиротворяюще.

— А давай! — согласился я.

Мы направились вверх по улице Каляева, намереваясь выйти на Калинина, где проходила ветка трамвайных путей. Прошлись немного вперед и вышли к остановке. Как раз шел трамвай, кажется, это был двадцать первый номер. Забрались внутрь, оплатили проезд. И уже через минут двадцать пять добрались до городского парка. Издалека увидел чертово колесо — позднее, в начале двухтысячных, его уберут и установят другое — побольше.

Место тихое, спокойное. Здесь люди просто гуляли, отдыхали. Болтали друг с другом, улыбались. Было прохладно, тут и там стояли вагончики со сладкой ватой и мороженным. Всякими светящимися побрякушками еще не торговали, но это время тоже скоро придет. Туда-сюда бегали и галдели маленькие дети.

Катя некоторое время смотрела на них задумчивым взглядом, затем выдала:

— Вот смотрю я на них и думаю, как им хорошо. Вокруг столько всего плохого творится, а они маленькие и наивные бегают, играют и даже не догадываются. Я к чему это... Почему-то вспомнила, что отец недавно упомянул про эпизод с маньяком, похитителем детей. Как раз на Складском районе орудует один такой. Никто его не видел, да и улик никаких нет. Уже, вроде как, троих детей похитил.

— Серьезно? — я вспомнил, что в те годы реально было много подобных случаев.

— Ну да. Страшно все это. Папа говорит, если бы увидел его, руками бы голыми придушил бы! Как можно убивать детей?

— Я бы тоже... Слушай, давай не будем о плохом?

Неподалеку был ресторан, у которого я встречался с Бэтменом. В воздухе витал запах жарящегося на мангале шашлыка, играла музыка. Журчала вода в фонтане.

— Слушай, Кать... — обратился я к девушке. — А подскажи, у тебя отец со старыми делами может работать, ну там, с архивами какими-нибудь? Может кое-что проверить?

— Не знаю. Могу спросить. А тебе зачем?

Я немного помедлил, подбирая слова.

— Ну, когда вы меня в прошлый раз подвозили, твой отец спрашивал, кто мои родители. Я тогда не ответил, неприятно было. А сейчас вот могу рассказать.

— Если это личное, то не нужно. Мне знать не обязательно.

— Знаешь, эм-м... Наверное, с моей стороны это будет выглядеть странно, что я задаю такие вопросы. Лучше расскажу все по порядку, чтобы ты ничего плохого не подумала. В общем, отец мой — бывший десантник. Воевал в Афганистане. Был образцовым военнослужащим, имеет награды. А примерно полгода назад началась какая-то черная полоса. Началось с того, что он возвращался с работы домой и стал свидетелем того, что несколько отморозков пытаются затащить в машину молодую женщину. Вот, примерно, как тебя тогда... Он им помешал, вступился за нее и сломал одному из них челюсть. А тот оказался близкий родственником кого-то из депутатов. В общем, само собой этим людям это не понравилось, они и решили ему отомстить. Очень жестоко отомстить.

Катя слушала не перебивая.

— Устроили обыск квартиры. Я не знаю как, но скорее всего, через продажных сотрудников милиции, каким-то образом подкинули пистолет. А потом вообще дикость началась. Суд прошел как-то через чур быстро, с нарушениями и без присяжных. Ко всеобщей неожиданности, его обвинили еще и в том, что это он пытался ту женщину изнасиловать, а отморозки наоборот, ее защищали. Ее, то ли запугали, то ли купили... В общем, она дала показания против моего отца, хотя видно было, что ее заставили или купили. Его посадили, а затем устроили пропаганду. Тем, что моя мама была в шоке, умело воспользовались. Нашли способ, чтобы с позором уволить ее с работы, написали громкие статьи в газетах, намеренно очерняя имя моего отца. Спустя немного времени, стали письма с угрозами слать, а когда мы в милицию обратились, нас попросили не заниматься ерундой. Но я точно знаю, что все обвинения против отца были сфабрикованы и еще месть шанс восстановить справедливость!

— Ого... А что за депутат за этим стоял?

— Ну, они ж лица неприкосновенные, сами таким заниматься не станут... У них куча помощников есть и неофициальных тоже. А фамилия его Вершинин!

— О-о, — охнула Катя, сконфузившись. — Отец про него много не очень хороших вещей говорил. Вроде как сам к власти пришел из бандитской среды.

— Даже так? — я сразу же заинтересовался. Вообще, конечно, я был не удивлен этому — половина депутатов в то время были завязаны на криминале. Выходит, раз ее отец знает про него, значит за ним и другие грехи имеются. Возможно, он всплывал где-то еще?

— Ну да. Раньше его мало кто знал, а потом что-то произошло. Ну, я никогда не интересовалась этим.

— Да это понятно, нам-то чего в политику лезть! — я решил не развивать дальше эту тему и изменил направление на то, что меня интересовало в данный момент. — Так вот, по поводу моей просьбы... Я точно знаю, что отца посадили незаконно. Сфабриковали фальшивое дело, по-быстрому все провернули. Мы даже ничего предпринять не успели, как уже все закончилось. И теперь, я хочу сам разобраться, что там произошло. Наверняка, когда все происходит так быстро, есть дыры.

— Я поняла, — быстро и часто закивала головой Катя. — Спрошу у отца. Но лучше бы тебе самому с ним поговорить. Он точно не откажет!

Конечно, не откажет, ведь, можно сказать, что я его любимую дочь от изнасилования спас. Не зря я тогда вклинился, чувствовал, что это будет иметь огромное значение. Сама собой запустилась цепочка взаимосвязанных между собой событий...

Я прекрасно понимал, что если начну копаться во всем этом деле, то могу случайно раскопать такие скелеты, что мама не горюй... И отсюда же вытекало другое — не по зубам мне тягаться с такой крупной рыбой. Вернее, мне-то по зубам, а вот школьнику Антону Барсукову — нет. Но это же мой плюс, кто серьезно воспримет школьника? В общем, мы еще поглядим.

Мы гуляли с Катей еще часа полтора, успели хорошо разговориться и узнать друг друга поближе. Она была умна и рассудительна, внимательна. Оказалась очень интересной и порядочной. Открытой и легкой в общении. Симпатичной, умной и проницательной. Но я совершенно не видел себя рядом с ней как парень.

Еще она рассказала, что отец начинал ее учить рукопашному бою, но из-за вечной нехватки времени, редко когда удавалось возобновить тренировки. Покушав мороженного, мы покатались на колесе обозрения, побродили по парку, спустились к искусственным водоемам, где плавали утки.

Ближе к вечеру нужно было ехать обратно.

На остановке дождались нужный нам трамвай. В это время много людей возвращалось с работы, поэтому внутри было тесновато. Через несколько остановок добрались до района, где и жила Катя. Мы решили выйти на одну остановку раньше, чтобы еще немного прогуляться.

Вечер был замечательный и, пожалуй, ничего не предвещало беды. Но судьба распорядилась иначе. Проходя через частный сектор, мы услышали приближающийся вой сирены. Не прошло и двадцати секунд, как прямо перед нами свернула в проулок машина скорой помощи.

— Вот ведь работа у врачей! — покачала головой Катя. — Постоянно на ногах, а каждый вызов — сплошной стресс. Едут и не знают, что их там ждет. Не знаю даже, какие нервы там нужны и сколько потом отходить от того, что довелось увидеть на смене. Люди-то разные, а обстоятельства тем более...

— Это точно. Зачастую пациенты толком и объяснить не могут, что у них случилось.

Вдруг Катя остановилась в нерешительности., словно учуяла что-то. Затем сделала несколько неуверенных шагов в сторону остановившейся метрах в сорока машины скорой помощи. Там, за кустами уже стояла машина милицейская «пятерка». Собирались редкие прохожие и зеваки, но территорию оцепили лишь частично.

— Ты куда? — спросил я, шагнув за ней. — Кать, чего ты там увидела?

— Что-то случилось! Пойдем, посмотрим?

— А зачем? — недоуменно спросил я. — Обычно, когда скорая и милиция приезжают на одно и то же место, то ничего хорошего там не бывает. Ну, ладно...

Идея была нехорошая, но разве я мог удержать ее?!

Мы направились вниз по улице и уже через несколько десятков метров оказались на месте. Там, в небольшой канаве у кустов сирени лежало распростертое тело девушки. И хотя место еще не успели толком оцепить, было очевидно, что она мертва. Туда-сюда сновали врачи и милиционеры, а над телом склонился врач. В какой-то момент Катя пригляделась и увидела ее лицо.

— О боже! — вдруг вскрикнула она, закрыв лицо руками. — Это же Настя!

— Что за Настя? — недоуменно спросил я, бросившись к девушке.

— Моя близкая подруга!

— Снегирев! — вдруг рявкнул обернувшийся на крики старший лейтенант. — Убери посторонних с места происшествия! Черт возьми, да не стойте вы!

К нам тут же направилось двое милиционеров, чтобы вывести из зоны оцепления.

— Вот дерьмо... Идем... Идем! — я тут же оттянул девушку в сторону, чтобы она не видела того ужаса. Труп на улице само по себе страшно и неприятно, а когда это родственник...

А в следующие несколько секунд я заметил быстро приближающуюся справа машину. Это был специальный Рафик «2203». Скрипнув тормозами, машина остановилась поперек проезда, еще больше перекрыв видимое пространство. Судя по специфической надписи на боку, на место происшествия прибыла следственная группа. А среди них был и отец Кати.

— Папа! — взвизгнула девушка и бросилась к майору, вырвавшись из моих рук.

— Дочь? — искренне изумился майор, увидев рвущуюся к нему Катю. Тут же дал команду бросившемуся за ней полноватому сержанту. — Пропустите ее!

Девушка, рыдая, подбежала к офицеру, тот обнял ее, а сам тревожно посмотрел в сторону лежащего в канаве тела. Затем шумно выдохнул и мягко повернул ее в сторону служебной машины, откуда уже выбрались сотрудники следственной группы с чемоданами в руках.

Дальше все как-то завертелось, закрутилось. Меня отстранили в сторону, но спустя несколько минут, бочком-бочком, я тоже подобрался поближе. Посадив заливающуюся слезами Катю в машину, он направился к телу и вдруг увидел меня, коротко кивнул головой.

В общем, какое-то время мне удавалось находиться рядом и слышать часть разговоров. Потом меня снова прогнали, и мне пришлось отойти метров на двадцать, держа в поле зрения отца девушки.

Сотрудники оперативно-следственной группы все осматривали, фотографировали, искали улики. Майор то крутился рядом, иногда отдавая указания подчиненным, то куда-то пропадал. Над телом убитой работал отдельный фотограф.

Когда стало тише, а тело упаковали в черный полиэтиленовый мешок и загрузили в машину скорой помощи, ко мне подошел озадаченный отец Кати, с хмурым лицом и побледневшим лицом.

— Как вы тут оказались? — негромко спросил он, доставая сигарету.

— Гуляли, — честно ответил я. — Возвращались с трамвайной остановки, а тут скорая помощь проскочила прямо перед нами. Катя отчего-то заинтересовалась и потащила меня туда посмотреть. Ну а дальше все понятно.

— Ясно! — вздохнул майор, закуривая. — Она тебе сказала, кто это? Понимаешь, что вообще случилось?

— Да я вроде не дурак. Убийство. А та девушка, это одна из подруг Кати.

— К сожалению, да. И теперь мне как-то нужно сообщить ее родителям о том, что их девятнадцатилетнюю дочь изнасиловали и убили.

— Еще и изнасиловали? — переспросил я. — Как вы это определили?

— Да все и так видно, не нужно быть гением. Конечно, экспертиза потом подтвердит... На ней платье изорвано, нижнего белья нет. Гематомы, ссадины. И это уже не первый случай. У вас во дворе совсем недавно случилось подобное. Разница всего несколько дней, а все то же самое.

— Думаете, это все взаимосвязано?

— Почерк тот же. Ее задушили. Какая-то тварь насилует молодых девушек, а потом убивает их. А тела разбрасывает по всему району... — отец Кати вдруг осекся. Видимо сообразил, что сказал слишком много, чего мне знать не следовало. — Так! Ты от меня ничего не слышал, ясно?

— Сергей Викторович, само собой! Язык за зубами держать умею! — твердо ответил я, давая понять, что мне можно доверять. Про себя отметил, что это действительно серьезный момент — маньяков в восьмидесятые-девяностые годы хватало. Один Чикатило чего только стоит. Неужели на Юбилейном завелся маньяк-насильник?

— Ладно. Вижу, парень ты нормальный, но на всякий случай предупреждаю! А то по городу паника пойдет! Это уже четвертый случай! — взвесив все за и против, продолжил майор. — И все они произошли либо на Юбилейном, либо на окраинах складского района. И всегда все одно и то же. Изнасилование и убийство удушением. Мне за Катю страшно...

— Понимаю. Думаете, что за этим могут стоять те, от кого я ее спас в прошлый раз?

— Нет, не думаю. То были обычные уличные гопники, а тут орудует настоящий маньяк, прожженный и безжалостный. И у нас ничего на него нет.

Повисла напряженная пауза. А я вдруг понял, что это хороший повод добавить себе репутации.

— Вы знаете, Сергей Викторович... — начал я, подбирая нужные слова. — Я мог бы попробовать вам помочь в этом деле. Негласно, само собой.

— Да? — тот покосился на меня изумленным взглядом. — И как же?

— Ну... Я мог бы быть полезен как тайный наблюдатель? Глаза и уши. У меня аналитический склад ума, а это уже хорошо. К тому же, я не хочу, чтобы с Катей что-то случилось.

— А ну-ка, поподробнее здесь!

Я хотел было объясниться, но тут задняя дверь Рафика приоткрылась и оттуда высунулся какой-то старлей:

— Сергей Викторович, нужно ехать!

Майор взглянул на часы, затем кивнул.

— Так, Антон! — он обратился ко мне, отбросив недокуренную сигарету в сторону. — Давай-ка завтра подойдешь ко мне в отделение и расскажешь поподробнее?

— Договорились!

Мы пожали друг другу руки, после чего майор сел в дежурную машину и уехал. Причем уехал не в ту сторону, где находился его дом, а наоборот, куда-то в центр. Скорее всего, ночь он проведет в отделении.

Я медленно побрел домой — впереди было несколько кварталов. День оказался довольно насыщенным, впрочем — последнее время, вся моя жизнь буквально бурлила. Я все больше и больше погружался в водоворот событий, иногда отмечая, что уже основательно влился в новую жизнь. И почему-то вокруг меня начинали потихоньку происходить не очень хорошие вещи...

Нет, меня это не пугало, просто было несколько странно.

Я медленно шел и шел, постепенно добрался до большого перекрестка. Слева многоэтажные дома — где-то там жил Андрей Гнутов. Справа, через дорогу шли длинные ряды гаражей. Решил не терять зря времени и срезать через них.

Когда я перешел пешеходный переход и углубился в длинные ряды гаражей, услышал сзади какой-то шум. А потом увидел приближающуюся красную ВАЗ-2101. И я эту машину уже видел...

Внутри сидело трое.

Сначала машина проскочила мимо меня, подняв клубы пыли. Затем, метров через двадцать остановилась. Начала разворачиваться и вот тут я почувствовал неладное...

Из пассажирского окна, рядом с водителем, вдруг высунулся Череп.

— Оба-на! — мерзким голосом заорал он. — Куда прешь, Барсуков?

Из машины громко играла музыка, это была песня панк-группы Сектор Газа — Ява:

Я пинком заехал в заводной рычаг,

Дай Бог, чтоб движок мой мощный не зачах,

До отказа ручку газа накрутил ,

Тьфу ты чёрт, рукой я бабку зацепил!

Ну и пусть, была бы техника цела,

Бабок много «Ява», у меня одна,

Бабку люди обнаружат по утру,

А я тачку нежно тряпочкой протру

— Мля... — с досадой процедил я, понимая, что тихо-мирно с этими уродами разойтись не получится. Слишком много у них скопилось ко мне претензий, а сейчас еще и момент ну очень подходящий, чтобы поквитаться со мной за все и сразу. Их трое, а я один. Наверняка они еще и выпившие, а может и вообще обдолбанные чем-нибудь наркотическим.

Я показал им средний палец.

— Ну, п@здец тебе! — разъяренный Череп скрылся внутри салона.

И тут «копейка» вдруг заревев двигателем, рванула в мою сторону.

Одно дело гулять с девушкой, а совсем другое убегать, с не частично зажившей колото-резаной раной на ноге. И я прекрасно понимал, что у тех отморозков, что были в машине, хватит ума и дурости, чтобы сбить меня...