Мой прекрасный злобный эльф

Глава 1

Несколько секунд я уныло смотрел в раскрытую книгу, наконец, со стоном её захлопнув:

― Чёрт, Лин! Что за дрянь ты читаешь? Я пересмотрел все книги на полке, полная фигня ― гоблины, орки, одноглазые эти…

― Циклопы, ― подсказала она спокойным голосом, не отрываясь от монитора. Её тонкие пальчики продолжали порхать по клавиатуре.

― Да какая к чёрту разница, сплошной бред… Неужели тебе это нравится? Ты же взрослая женщина, и, вообще, забыла, зачем я пришёл? ― склонившись, попытался сзади поцеловать её нежную шею, отведя в сторону локон каштановых волос. Но Лин решительно повернулась, закрыв мои губы ладонью.

― Никаких шалостей, малыш. У меня ― работа, сейчас закончу и тогда… ― она шутливо толкнула, и я с размаху приземлился на стоявший у стены диван. Никак не мог привыкнуть, что за хрупкой внешностью соседки скрывалась такая сила.

― И долго тебе ещё «работать»? ― продолжал ныть нетерпеливый любовник. Меня тянуло к ней с самого первого дня нашего знакомства, а случилось это ровно месяц назад. То, что Лин была старше, меня не смущало: я только что отметил девятнадцатый день рождения, а ей могло быть и двадцать пять, и тридцать. Но мне было всё равно ― очарованный её красотой и напором, влюблённый студент сдался ещё в наш первый день…

* * *

Я вернулся из университета, и ключ от двери, как обычно, застрял в замочной скважине. Столько раз просил отца сменить эту старую рухлядь, но он только махал рукой, отговариваясь, что ему некогда. Мне же было лень, и сегодня я снова проклинал себя за то, что не сменил замок. Ключ намертво застрял, и не думая поворачиваться.

Дома, конечно, никого не было: в такой тёплый сентябрьский день мама была на даче, а отец ― на работе. Хлопнула дверь холла, и, почувствовав спиной, что кто-то вошёл, я прекратил дёргаться ― просто стало неловко. Сначала раздался звонкий перестук её каблучков, и низкий женский голос насмешливо произнёс:

― Помочь? ― не успел и слова сказать, как она быстро провернула ключ в замке, ловко открыв дверь:

― Прошу, можете не благодарить. Я ― Ваша новая соседка Лин, странное имя, да? Мне ― нравится. А как Вас зовут?

Она смотрела, улыбаясь, её миндалевидные зелёные глаза под длиннющими ресницами и яркие пухлые губы сразу свели меня с ума, превратив в идиота. Я так растерялся, что даже имя своё забыл, только и делал, что пялился на неё и краснел.

Не дождавшись ответа, прекрасная соседка засмеялась и, открыв дверь в свою квартиру, сказала:

― Если вспомнишь, заходи на чай, я сегодня весь вечер дома…

Это был недвусмысленный намёк и, как только дверь за ней закрылась, я со стоном ввалился к «себе», сбросив с плеча рюкзак. На то, чтобы набраться храбрости, ушло минут пять. Сам не свой позвонил в дверь, не представляя, что буду говорить.

Но, как оказалось, волновался я напрасно: она открыла, сразу же втащив меня внутрь квартиры. Дальше всё пошло само собой, инициатива полностью была в её руках. Девушка оказалась настолько изобретательна в любви, что я просто потерял голову. Никогда ещё не испытывал ничего подобного ― немудрено, что влюбился в неё по уши. А что ко мне чувствовала сама Лин, если вообще испытывала хоть что-нибудь, кроме любопытства, так и не смог понять.

Её зелёные глаза смотрели на мальчишку с усмешкой, как на очередной трофей, и сначала это задевало. Но обида продержалась ровно до того момента, как, сбросив короткий шёлковый халатик на пол, она поманила меня длинным пальчиком.И глупая жертва снова потеряла голову…

Мы встречались каждый день после работы. Я подозревал, что она журналистка, судя по тому, сколько времени красотка проводила за ноутбуком, при этом не отвечая ни на один мой вопрос и смеясь, мол, не дорос ещё, чтобы вмешиваться в серьёзные дела. Это было её условие ― никаких вопросов, и поневоле пришлось смириться. Таинственная взрослая женщина увлекла меня настолько, что я готов был терпеть и насмешки, и унизительные прозвища ― «малыш» и «детка», порою чувствуя себя не человеком, а домашним питомцем.

Вот и сегодня вечером история повторялась. Лин надо было закончить какие-то правки, и пришлось ждать, когда она обратит внимание на горящего нетерпением любовника. Я попытался отвлечься, листая книги на полке, но это были однообразные фэнтезийные романы, отличавшиеся друг от друга только убогими названиями, вроде «Любовь по-эльфийски», «Страсть дракона» или ещё что-то более ужасное. Ничего кроме ехидной ухмылки подобная «литература» вызвать не могла.

Я не засмеялся только, чтобы не обидеть Лин, но её вкус, скажу прямо, меня разочаровал. Она задерживалась с работой и пригрозила выгнать, если буду ей мешать, то есть опять обращалась со мной как с глупым мальчишкой. Вздохнув, достал из холодильника бутылку колы и, открыв первую попавшуюся книжонку, попытался читать.

Меня хватило на две минуты ― сюжет был высосан из пальца, я сразу понял, кто тут главный злодей и как отважные герои будут с ним бороться ещё почти на трёхстах страницах. Закрыв книгу, с тоской посмотрел на обложку. На ней было изображено ушастое хитромордое существо зелёного цвета в набедренной повязке.

― Лин, зелёный тип на обложке, это что, гоблин? Я как–то по-другому их себе представлял.

― То есть? ― она даже не повернулась в мою сторону, не отрывая пальчики от клавиатуры.

― Поинтереснее, что ли, а этот похож на помесь жабы с крысой, такой урод.

― Что поделать, гоблины ― они такие, но, знаешь, внешность бывает обманчива. Среди них встречаются вполне порядочные экземпляры, какие бы слухи о них не распускали.

― Шутишь, да? Ты говоришь о них как о реальных существах, а это всего лишь выдумка…

― Это ты шутишь, малыш ― они так же реальны как эльфы, гномы и великаны.

Я понимающе покачал головой, забросив книгу в угол. С этого всё и началось.

Лин нахмурилась и грозно сказала, чеканя каждое слово:

― Немедленно подними книгу и поставь на полку.

Я примирительно замахал руками, но, увидев нешуточный гнев на лице подруги, неохотно отложил напиток в сторону и встал, чтобы исправить свою ошибку. Подошёл к углу, где она только что лежала около гнутой ножки старинного шкафа. Лежала несколько мгновений назад, но сейчас её там не было ― неужели проскользнула под шкаф? Вот так меткость…

Пришлось лечь животом на пол, заглянув во тьму, но та первой посмотрела на меня большими жёлтыми глазами. Сначала я принял их за два маленьких мяча, пока они не моргнули. Честно скажу ― растерялся и потёр веки рукой ― видно, слишком долго просидел у монитора ― и снова посмотрел. Они приближались, не переставая моргать…

Испуганно подскочил:

― У тебя тут крысы, что ли, Лин?

― Нет у меня никаких крыс. Да что за глупости ты сегодня несёшь? Перезанимался в университете?

― Что-то вроде того… Но, Лин, не хочу тебя пугать, там под сервантом что-то с желтыми глазами, и оно ― движется, ей-богу…

― А! Ты о гремлине Пусе… Не бойся, он совершенно безобиден, я его давно приручила.

Я деланно засмеялся:

― Ну у тебя и шуточки, может, и вправду, кое-кто из нас перезанимался, а кто-то ― явно переработал. Закрывай ноутбук, пора расслабиться и отдохнуть, ― я попытался нежно приобнять её за тонкую талию, но словно пушинка был отброшен на диван.

Лин развернулась ко мне, и глаза под нахмуренными бровями впервые за всё время нашего знакомства недобро сверкнули, да так, что мне стало не по себе.

― Где книга, Эжен? ― ей нравилось коверкать моё имя, нет бы звала как все ― Женя, или Юджин, в крайнем случае. ― Я не шучу, даю тридцать секунд, чтобы ты поставил её на полку. Время пошло.

Это было уже слишком. Да что она о себе возомнила? Не переношу, когда со мной так обращаются:

― Всё проверил ― нет там книжки. Может, твой «гремлин» Пуся её утащил. Кстати, какой он породы? Я пушистых котов люблю, ты его чем кормишь, книжками с картинками?

― Печёнкой, иногда человеческой. Если немедленно не вернёшь книгу, узнаешь, какие у него острые зубки. И учти, мой гремлин любит тёплую еду с кровью…

Я засмеялся, приняв это заявление за шутку:

― Лучше купи ему паштет. Ну сколько можно ждать, Лин? Я здесь уже больше часа маринуюсь, нечестно, красотка…

Лин неожиданно захлопнула крышку ноутбука, и, решительно встав, подошла к углу, в который я по глупости запустил книгу. Она внимательно всё осмотрела, ещё больше нахмурившись.

― Ну, видишь, говорил же тебе, что она пропала ― это твой Пуся виноват.

Лин посмотрела с таким презрением ― я пожалел, что вообще сегодня зашёл. Её глаза ехидно прищурились, а в голосе послышались металлические ноты:

― Дурацкие книжки, говоришь? Между прочим, это я их написала. Не веришь в гремлинов? Так давай вас познакомлю, ― и, как-то очень неприятно засмеявшись, позвала:

― Пуся, детка, покажи лапку!

Я взял недопитую бутылку колы, сделав большой глоток ― эти игры начали меня утомлять. И чуть не подавился, закашлявшись: из-под шкафа показалось нечто тонкое, с пятнистой зеленоватой бугристой кожей, отдалённо напоминавшее лапу очень большой лягушки. Или ящерицы с перепонками между тонкими узловатыми пальцами и такими огромными загнутыми когтями, что я невольно попятился:

― Беру назад свои слова насчёт Пуси, это мало похоже на котёнка. Ты что, любительница пресмыкающихся? Так для них, вроде, нужен террариум…

― Только не Пусе. Ему нравится свобода, он только свет не любит, но по ночам шустро бегает, преимущественно, по потолку.

Подняв голову, невольно ахнул: весь потолок и стены были усеяны мелкими отверстиями ― следами Пусиных когтей. Как же мне повезло, что я ни разу не остался здесь на ночь! Лин принесла из кухни приличный кусок печёнки размером с кулак, и, положив на салфетку, подтолкнула к шкафу, где прятался её питомец.

Дальнейшее не могу вспоминать без содрогания. Из-под шкафа показалась вторая лапа, легко располосовав когтями печёнку на маленькие части, а появившийся длинный чёрный язык быстро стал слизывать мясо с салфетки. Вся процедура заняла у Пуси несколько секунд.

Я нервно сглотнул, а Лин, заметив это, довольно ухмыльнулась. И было в этом что-то нечеловечески хищное, заставившее меня срочно извиниться:

― Прости, Лин, не хотел обидеть, ты же мне не говорила, что пишешь книги. Это здорово, и я ничего не имею против. Сам когда-то с удовольствием читал такое. Не сердись, сейчас всё вверх дном переверну, но найду твою книжку и поставлю на полку.

Боже, каким же провинившимся ребёнком я себя чувствовал, разве настоящий мужчина позволил бы с собой так обращаться? В голове крутилось только одно ― немедленно покинуть эту странную квартиру вместе с её ненормальной хозяйкой. И никогда больше сюда не возвращаться…

Но Лин была другого мнения ― унижения ей показалось мало, и она продолжила меня терроризировать:

― Бедный Эжен, кажется, ты немного испугался. А зря, Пуся, конечно, не гремлин, тут ты прав, просто я не знала, как правильно перевести на твой язык название его вида.

― Перевести? С какого?

― С эльфийского. Ну что, думаешь, у меня совсем крыша поехала? Глупыш, просто я никак не привыкну к вам, людям: странный народ, скажешь правду ― смотрите как на сумасшедшую, зато в книгах можно придумывать разную чушь, и это идет на «ура». На Родине меня бы давно на смех подняли за подобные «сочинения».

― А ты, конечно ― типичная эльфийка, ― решил ей подыграть, ― и как сразу не догадался? Давно ли прибыла к нам из Лихолесья?

― Что за странный край, не слышала о таком, ― Лин нахмурилась, ― впрочем, это неважно, потому что ты ошибся в главном.

― В чём же именно? Не говори, неужели ты дриада или русалка? ― продолжил я игру.

Она засмеялась:

― А ты фантазёр, Эжен, а говорил, что сказки не любишь. Надо же такое придумать ― лесные русалки. Запомню, и в следующем романе так и напишу, это будет забавно… Нет, малыш, я имела в виду другое. Я не эльфийка, а эльф.

Моя челюсть упала ― пора, кажется, вызывать «скорую». Подружка не просто перетрудилась, у неё точно какое-то психическое расстройство. И как я сразу не догадался… Надо поскорее отсюда убираться, пока она меня в Наполеоны не произвела, бедняжка. Ей лечиться надо, причём, серьёзно.

Видя, какое впечатление на меня произвело её «откровение», Лин немного смягчилась:

― Да ты не пугайся, в вашем мире я ― настоящая женщина. Не знаю, почему так происходит, каждый раз, когда меня сюда забрасывает ― меняю пол. Сама в шоке, поверь.

Я не знал, что ответить, но продолжать этот фарс больше не мог:

― Знаешь, мой милый эльф, ты, конечно, прекрасна и сочиняешь здорово, но я уже устал от этого. Пойду-ка домой, до встречи, незнакомка! Надеюсь, в следующий раз ты отдохнёшь как следует…

Она не дала мне продолжить, и, прижав сильной рукой за шею к стене, слегка придавила. Я чувствовал, что задыхаюсь, отчаянно барахтаясь, пытаясь оторвать её руки от своего горла, и умоляюще смотрел в глаза. А там… был такой холод, словно кусочек айсберга, отколовшись от глыбы, плескался в зелёном океане.

В глазах подруги не было ненависти или злобы, даже простого интереса ― только равнодушие и скука, мне же от страха ещё почудилось желание поскорее прикончить «надоеду». И, клянусь, так бы и случилось, если бы из-под шкафа не раздался странный задыхающийся вопль.

Лин тут же меня отпустила:

― Пуся, что случилось, неужели, началось?

Звук повторился, и теперь в нём я расслышал, а, может, у меня от недостатка кислорода глюки пошли, неясное ― да, Хозяин. Я судорожно глотал воздух, медленно сползая на пол. По-хорошему надо было скорее бежать отсюда, но почему-то я не мог этого сделать. Странная плотная волна прокатилась по квартире, задев и меня. Глаза инстинктивно закрылись, и показалось, что я падаю в бесконечный чёрный колодец…

Глава 2

В голове шумело и цокало, словно рядом неторопливо прошла лошадь, и, остановившись около меня, решила облегчиться. От непередаваемого аромата я инстинктивно открыл глаза и увидел прямо перед собой раскачивающийся хвост. Под ним как раз и лежала целая россыпь… того самого, что заставило резво подскочить, наплевав на головокружение. Правда, меня сразу же снова потянуло к земле, и сопротивляться этому я не смог:

― Какого чёрта, что в доме делает лошадь? Уберите её немедленно, и навоз тоже….

― Ты что так разорался-то, а говорил, что любишь животных. Ай-яй-яй, врунишка, ― издевался странно знакомый голос, ― и что разлёгся среди улицы? Хочешь, чтобы эта самая лошадь по тебе пару раз прошлась? Они в нашем мире такие упрямые и обидчивые. А ещё мстительные, поверь, не шучу…

Я не только плохо соображал в тот момент, но и видел неважно, потому что вместо привычных стен с обоями в полоску мне мерещилась довольно широкая мощённая камнем улица, посередине которой я и лежал, подслеповато щурясь. Рядом прогудел старинный клаксон, и медленно протарахтела допотопная машина, украсившая бы собой разве что начало прошлого века. Такой раритет я только на картинках видел.

Пока приподнимался на локтях, разинув рот, подбежал невысокий человек в костюме, похожем на форму жокея, поклонился кому-то за моей спиной и, взяв бесстыжую лошадь под уздцы, увёл. В этот момент сильная рука сзади схватила «соню» за шиворот рубашки, буквально вздёрнув на ноги. Возмущённо обернувшись, я столкнулся взглядом с нахмуренным красивым молодым человеком.

Он был одет в костюм-тройку: удлиненный пиджак, белоснежную рубашку с жёстким воротником, почти закрытую блестящим жилетом, и брюки с отворотами. У него была отличная спортивная фигура, густые волнистые волосы едва достигали плеч, но больше всего поражали глаза ― зелёные, насмешливые, в которых я увидел презрение, смешанное с лёгкой скукой.

― Закрой рот, Эжен, и быстро иди за мной. Может, предпочитаешь быть раздавленным автомобилем? Или тебе больше по душе конный трамвай, вон он уже приближается. Надо же -- умудрился свалиться на рельсы и, похоже, даже не заметил этого.

Я сглотнул, посмотрев под ноги. Ёлки-палки… И правда ― рельсы, и трамвай на конной тяге не спеша двигался в нашу сторону. Меня что, занесло на съёмки исторического фильма, но когда и как? Почему я ничего не помню? И кто этот самовлюблённый щёголь с таким знакомым лицом?

Но спросить ничего не успел, потому что тип, откуда-то знавший моё имя, снова бесцеремонно взяв за шкирку, буквально потащил за собой на тротуар. Я как мог пытался сопротивляться грубому вмешательству в частную жизнь, но наглец в ответ отвесил хорошего пинка, видимо, пытаясь успокоить трепыхание.

― Не сопротивляйся и переставляй ноги, от страха уже и двигаться разучился? Ну, прости, я тебе не родная мама ― по новой учить не собираюсь. Хочешь остаться здесь, чтобы первый встречный украсил человеческую шею рабским ошейником? Представляешь, что такое серебряные рудники? Не пялься, Эжен! Прими как должное, я пытаюсь тебя спасти ― хватить рыпаться, просто молчи и иди за мной. Да, и не вздумай забегать вперёд ― слуге не полагается опережать хозяина. Если тот, конечно, не прикажет, ― и мерзкий зазнайка противно засмеялся.

Меня даже передёрнуло:

― Какого лешего тут происходит? Эй, придурок, убери руки, а то попорчу твой портрет. Совсем… ― тут я немного добавил яркости и образности своей речи, украсив её исконно русскими выражениями.

Парень ухмыльнулся, в его глазах промелькнул интерес.

― А ты забавный… Таким я тебя ещё не видел. Ну что уставился, не узнал до сих пор? Это я, Лин, твой «прекрасный эльф», ― и, помолчав, добавил вдоволь налюбовавшись моей реакцией, ― рот закрой, Эжен…

Ну что сказать, ощущения были непередаваемые, но я постарался себя успокоить, повторяя:

― Что же я вчера пил, раз так «вставило»? Не помню, кажется, только колу. Откуда же галлюцинации? Сейчас, сейчас… Надо только покрепче зажмуриться, а когда открою глаза…

― Эй, ты что это, спать вздумал? У меня нет на это времени, своих забот полно. Навязался ты на мою голову, мальчишка, ― и он так гаркнул на ухо, что от страха я чуть снова не упал, ― рота, подъём!

― Эльфийский придурок! Да что б тебя… Решил оглушить, зараза… ― он меня взбесил. На его смазливой физиономии расплылась довольная ухмылка:

― Вот так-то лучше. Смотрю ― признал во мне эльфа, говорил же тебе недавно, кто я, а ты, глупыш, не поверил, ― он специально сказал это голосом «моей» Лин, даже интонацию изменил. Сволочь, просто издевался... Как же хотелось размазать его глумливую улыбочку, но я не стал этого делать, и не потому, что не мог. Тут было совсем другое. Как ударить по её лицу? Это и останавливало, и чёртов эльф, или кто он там был на самом деле, прекрасно это понимал.

― Ничего, ничего… Рано радуешься, я тебе всё припомню, найдётся подходящий случай, ― думал, кусая губы и сжимая кулаки.

Не знаю, чем кончилась бы наша перепалка, но тут появился… настоящий гоблин. Вот ей богу! Точно такой же, как в книге Лин, только не в набедренной повязке, а вполне современно, но слишком уж мрачно одетый. В моём представлении именно так должен был в идеале выглядеть представитель похоронного бюро ― чёрный костюм, рубашка ― в тон, лакированная обувь и унылая физиономия.

На минуточку, различия, конечно, были. Особый шарм этому субъекту придавал замечательный зелёный цвет лица, грустные, утонувшие в складках кожи глаза и растянутый рот. Кого же он мне напомнил? Да это же лягушонок Пепе, только изрядно постаревший и с большими заострёнными ушами, в одном из которых покачивалась золотая «пиратская» серьга.

Не знаю почему, он сразу вызвал во мне симпатию. В отличие от того создания, которого этот «ушастый клон Пепе» вёл на поводке. Небольшая полуметровая ящерица в золотом ошейнике, с пупырчатой, как упаковочная плёнка, серо-зелёной морщинистой кожей и выпученными жёлтыми глазами. Её когтистые лапы были мне уже знакомы, и этот чёрный язык, которым он всё время облизывал нос, посматривая на потенциальную "жертву" с интересом. Пуся, нехороший пожиратель человеческой печени…

Я сразу его узнал и сам не понял, как нырнул за спину эльфа. Тот, казалось, воспринял это как должное и, присев на корточки, начал с умилением поглаживать своего питомца по шершавой голове.

― Как быстро ты его догнал, Уго! В твоём-то возрасте так бегать ― просто удивительно, ― смеялся эльф.

Хриплый низкий голос совершенно не подходил гоблину, но его слова, обращённые к зазнайке, мне понравились.

― Не напоминай мне о возрасте, Фаби, а то я вспомню, как драл тебя розгами в детстве, в следующий раз сам лови своего кокодрилла, ― и он то ли закашлялся, то ли засмеялся.

Я быстро вынырнул из-за эльфа и ухмыльнулся, увидев, как покраснело его лицо.

― Прошу, Уго, думай, что говоришь, когда обращаешься к своему господину, ― но сказано это было как-то не очень уверенно. Я ликовал в душе:

― Ну что, умыл тебя славный Уго, паршивый эльф!

Уго перестал смеяться, приподняв тонкую бровь, которую я сначала даже не заметил.

― Что ты там сказал, Фаби? Дерзишь учителю? Это хороший повод для наказания. Пожалуй, мне стоит вспомнить, куда я положил свою канна, пусть попляшет по твоей гордой спине. Или ты уже забыл, что пока ещё я твой наставник, а не жалкий слуга. Кстати, что за человеческий ребёнок находится рядом с тобой? Ты же клялся, что никогда не свяжешься с людьми…

Я снова посмотрел на своего обидчика ― тот уже побледнел, кусая губы.

Уго довольно хмыкнул:

― Ну, Фаби, что надо сказать?

― Прости, учитель…

―Так-то лучше, и забери от меня этого ужасного кокодрила, от него воняет, ― Уго передал смиренно стоявшему эльфу поводок от Пуси. После чего подошёл к краю дороги, щёлкнув пальцами. Коляска, напоминавшая карету с откидным верхом, запряжённая двумя лошадьми, кажется, их называли ландо, возникла из ниоткуда. Уго открыл для Фаби дверцу, заняв место кучера.

Сердитый эльф, поджав губы, грубо втолкнул меня в повозку, сев рядом. Мы двинулись вперёд, и я восхищённо завертел головой. Это был чудесный город ― чего тут только не было: невысокие старинные особняки соседствовали с современными небоскрёбами, через узкие тёмные журчащие каналы были перекинуты ажурные мостики, а вдали виднелся огромный подвесной виадук, чем-то напоминавший знаменитые Золотые ворота. И при этом повсюду переливалась огнями такая же как у нас вездесущая реклама. Странного вида автомобили соседствовали с конными экипажами, в небе парили гигантские дирижабли, а уж публика, мимо который мы проезжали ― была ни с чем не сравнима…

В общем, я засмотрелся. Сердце заходилось от восторга, щёки возбуждённо горели, и ещё не зная его, я уже любил этот удивительный город. А какой был воздух: чистейший, напоённый ароматами зелени и цветов, сменявшийся аппетитными запахами свежей выпечки, от которых начинал требовательно ныть желудок: скорее дай попробовать эту вкуснятину, хозяин! На смену им приходили переливы изысканных духов, кожи, моря и чего-то неизвестного, но, наверняка, замечательного.

Эльф всю дорогу молчал, лишь однажды сказав:

― Смотрю, тебе понравился мой мир, Эжен.

Я пробормотал:

― Да это же настоящий дурдом!

И сказал это в восхищении, мельком взглянув на соседа. Но Фаби меня не понял, закатив глаза, всем своим видом демонстрируя, что ожидал совсем других слов. Подумаешь, какая цаца…

― Ты вульгарен, человек…

― А ты высокомерен, Фаби…

― Не называй меня так, а уж если произносишь это имя, не забывай добавлять слово «господин». И не потому, что я так хочу ― плевать на условности, но в нашем мире люди находятся на положении рабов. Будешь позволять себе вольности, тебя могут очень больно наказать. Например, вырвут язык...

У меня от его слов похолодело в груди ― не было похоже, что он шутил.

― С чего это вдруг?

― С того, мой глупый Эжен, что войну, которую десятилетиями вели эльфы и люди, выиграли ― кто? Ну, прояви хоть немного интеллекта, ты же в университете учишься…

Я задохнулся от его насмешки, процедив сквозь зубы:

― Неужели ― высокомерные отстойные ребята?

Он кивнул:

― Теперь люди ― низшее сословие, полностью зависящее от нас. Они или рабы, или слуги.

― Только не говори, что мои соплеменники смирились с таким положением вещей. Ни за что не поверю в это.

― Нет, конечно. Они до сих пор пытаются вернуть себе свободу. На рудниках нет недостатка в рабочей силе…

Странно, произнося эти слова, эльф отводил взгляд, и в его голосе не было ожидаемой гордости, словно он стыдился подобного положения вещей. Я промолчал, глубоко задумавшись. Теперь этот мир уже не казался таким заманчиво прекрасным.

― Отправь меня домой, Фаби ― не хочу и не буду ничьим слугой.

― Если просишь о чём-то, может, назовёшь меня Лин, я так хочу, ― он откровенно издевался.

― Прости, не могу. Для меня Лин ― прекрасная женщина, в которую я был влюблён. Тебе напомнить, чем мы занимались по вечерам целый месяц? Отводишь глаза… Так вот, я к мужикам равнодушен, и ты ― Фаби, а Лин осталась в прошлом.

Он молчал и не настаивал. Что случилось с зазнайкой? Впрочем, вскоре всё стало ясно. Эльф колебался, я видел, как дёргалось его веко, но, наконец, решившись, он сказал:

― Здесь никто не знает, куда я пропадаю на месяц. Так что, если хочешь, чтобы в следующий раз взял тебя с собой и вернул в твой мир ― молчи. Для всех ― ты мой слуга. Пойми, я правда пытаюсь помочь, иначе ты давно бы был уже мёртв. Придётся терпеть и приспосабливаться. Засунь свою гордость куда подальше, ни с кем не разговаривай, кроме Уго. Он всё знает.

Наступила моя очередь играть в молчанку. А что я мог сказать? Выхода не было. Распрощаться с жизнью или немного потерпеть? Я выбрал второе.

В это время чьи-то острые зубы разорвали кожу на щиколотке, жадно вгрызаясь в плоть. Вскрикнув, я застонал от боли. Фаби, мгновенно наклонившись, оторвал вцепившегося в ногу Пусю от добычи, накричав на него. Мерзкий гремлин тихонечко сидел под скамьёй, выжидая удобного момента, чтобы мне напакостить. Я сразу чем-то ему не понравился, впрочем, наша антипатия была взаимной.

Кровь стекала в кроссовок, быстро его наполняя… Стоило мне только взглянуть на ногу, и мир вокруг начал медленно вращаться. Из-за шума в ушах невозможно было разобрать, что говорил Фаби. Внезапно стало невыносимо жарко, и я увидел, что нахожусь в бабушкином саду, под любимой яблоней. Как в детстве лежал на траве и смотрел в небо, а горячее июльское солнце пыталось меня сжечь…

Подбежала Лин в белоснежном платье и стала тормошить, повторяя снова и снова:

― Не спи, Эжен, нельзя закрывать глаза, смотри на меня. Что ты видишь?

― Тебя вижу, Лин. Ты как всегда прекрасна, только здесь очень жарко. Почему плачешь? Не надо…

Внезапно жара начала спадать, налетел приятный прохладный ветерок, унеся не только обжигающее солнце, но и бабушкин сад. Надо мной склонилось любимое, мокрое от слёз лицо:

― Тебе легче?

― Да, всё прошло, только не плачь. Я в порядке...

Голос сразу изменился, став холодным, как вода в крещенской проруби:

― Ну вот и хорошо.

Кто-то схватил меня за руку и помог сесть. Экипаж стоял, рядом застыли встревоженный Уго и бледный Фаби с подозрительно красными глазами.

Уго размахнулся, влепив эльфу пощёчину:

― Ненормальный! Так рисковать из-за человека, о чём ты думал? Заниматься магией в твоём-то возрасте, а если нас засекли? Ты подумал о последствиях?

― Прекрати распускать руки, Уго! Я уже не маленький ребёнок, не хочешь «последствий» ― возвращайся на место и гони лошадей изо всех сил. Ничего со мной не случится, я ― сильный… ― и с этими словами он без сознания свалился рядом со мной.

Я успел подхватить его, осторожно опустив на сидение. Сел рядом, придерживая Фаби, положив его голову себе на плечо, и рявкнул на Уго:

― Гони скорее, забыл, что он сказал?

Уго вытаращил на меня свои странные глаза, и, кивнув, помчался с неожиданной для себя скоростью. Мгновение ― и просвистел кнут, лошади резво рванулись вперёд. Меня прижало к мягким сиденьям, вокруг замелькали деревья, и через несколько минут экипаж миновал высокие ворота, остановившись у каменного крыльца белоснежного особняка.

Кажется, мы прибыли на место вовремя, потому что подбежавший к нам Уго облегчённо выдохнул, нежно погладив Фаби по бледной щеке:

― Просыпайся, непокорный мальчишка, слава богине, всё в порядке, мы ― дома… ― и заплакал.

Глава 3

Но Фаби не желал открывать глаза, и Уго, буркнув:

― Никуда не уходи, ― быстро помчался в дом, не слыша, как я бубнил себе под нос:

― Интересно, куда же я денусь.

Он вернулся через пару минут с бутылкой из синего стекла, вытряхнул себе на ладонь несколько капель и стал осторожно смазывать ими виски ученика. Я, честно говоря, не разобрался, кем они друг другу приходились. Фаби называл Уго сначала слугой, потом учителем и просил у него прощения. А Уго без зазрения совести грозился его отлупить и даже ударил. Какому слуге позволялось такое? Нет, их связывало что-то большее, может быть ― дружба?

Ох, не смешите меня, дружба между высокомерным эльфом и стариком гоблином? Это даже в сказках невозможно, а тут… Впрочем, кто их разберёт… Вон как трясутся руки Уго, и зуб на зуб не попадает. Переживает за Фаби или боится расплаты за свою дерзость, и о каких последствиях он говорил? Сплошные «непонятки»…

В это время эльф пришёл в себя, и я не поверил своим ушам, первыми его словами были:

― Как Эжен, он в порядке?

Старик сплюнул на землю, проворчав:

― Сумасшедший, у тебя с головой что ли проблемы? О человеке он беспокоится, да кто он тебе? О себе подумай. Сколько правил ты сегодня нарушил, и сам чуть живой остался. Что я скажу твоему отцу? Он постоянно донимает меня вопросами, где ты пропадаешь и почему не готовишься к службе. Итак уже совсем заврался на старости лет, выгораживая дуралея…

Вместо ответа эльф крепко обнял утирающего слезу гоблина. Я смотрел эту мелодраму и не верил своим глазам. Прямо добрый дедушка и внучок. Нда… И кто дёрнул дурака за язык в такой трогательный момент? Наверное, моя глупость:

― Может, объясните, что произошло?

Ответом стали две серьёзные мины и дружное рявканье:

― Нет!

― Ладно, не очень-то и хотелось, ― пошёл я на попятную, но эльф «завёлся»:

― Я предупреждал тебя, чтобы помалкивал. Хочешь выжить здесь, веди себя тихо и не задавай лишних вопросов, ― он опять включил высокомерного зазнайку ― глаза были холоднее льда, безжалостны и равнодушны. Словно делал одолжение…

В тот момент я забыл, что обязан ему жизнью, дурака понесло:

― А кто, спрашивается, притащил меня сюда в этот ваш уродский мир, где людей считают за животных? Я тебя, паршивый эльф, об этом не просил!

Он задохнулся от гнева, на лице появилось выражение, обещавшее «человечишке» непередаваемые муки. Сразу захотелось спрятаться куда-нибудь подальше, желательно, на другой континент, если он тут вообще существовал.

― Что? ― закудахтал Уго, ― притащил в наш мир любовника? Да ты в своём уме? Здесь этого добра что ли мало?

Я удивлённо смотрел на Фаби ― он покраснел как рак:

― Что ты мелешь, Уго? Следи за словами, а то не посмотрю, что ты учитель… Иди-ка лучше на кухню и приготовь поесть, я очень устал, да и это чучело надо кормить…

Уго окинул обоих уничтожающим взглядом и ушёл, но его сгорбившаяся спина служила нам немым упрёком. Я-то вообще был ни при чём, почему тогда мне было так неловко, словно сделал что-то постыдное? Фаби молчал, я ― тоже, оба не поднимали глаз. Наконец, послышалось ледяное:

― Иди следом, я кое-что объясню, может, тогда прислушаешься к моим словам.

Он начал подниматься по лестнице. Я не спеша шёл за ним, ловя себя на мысли, что мне неприятны слова старика гоблина. Господи, вот дурак, нашёл, о чём думать ― надо отсюда выбираться, а без Фаби этого точно не сделать. Так что плевать на его секреты, главное ― продержаться и попасть в свой мир. И точка…

Дом внутри поражал своей роскошью и изысканностью. Да, здесь жили благородные и, похоже, не голодающие эльфы, в то время как люди умирали на рудниках или стирали им бельё. Вот твари… Меня передёрнуло, но я уже взял себя в руки, отложив эмоции «на потом», когда вернусь домой. Если вернусь…

Эта мысль мне не понравилась, и я постарался прогнать её как можно дальше. Тем временем мы оказались в светлом помещении, просто и скромно обставленном. Но даже моя комната на Родине казалась по сравнению с ней жалкой каморкой. Эльф подошёл к шкафу, распахнув створки: он был полон одежды ― обычной, но вполне носибельной:

― Эта твоя комната, потом переоденешься, как подобает слуге, и не возражай.

А я ничего и не говорил, уже всё для себя решив: главное ― выжить, поэтому можно и потерпеть. Представлю, что это спектакль, в котором приходится участвовать против воли. А эмоции оставлю при себе, во всяком случае, постараюсь это сделать.

Видя, что я «не выступаю», Фаби повёл "новичка" на второй этаж:

― Здесь комнаты господ, без вызова входить нельзя. Иди в эту дверь, там мой кабинет, поговорим, как обещал.

Кабинет был очень просто обставлен ― ничего лишнего: стол и кресло, пару шкафов, доверху набитых книгами и безделушками, небольшой диван у стены, на которой эльф мне кивнул. Я осторожно сел, продолжая осматриваться. Фаби расположился в кресле, взяв со стола прозрачную пластину ― пальцы быстро по ней забегали, напомнив знакомую картину: я прихожу к Лин, а она ― за ноутбуком…

― Надо же, а у вас, наверное, и интернет есть? ― сказал, особенно не рассчитывая на ответ.

― Да, что-то наподобие сети, только построена она на магии. Этот мир, Эжен, весь держится на ней.

Я только пожал плечами. Тоже мне, удивил. Раз здесь есть эльфы и гоблины, почему бы не быть и интернету. Да и магии. В детстве я так мечтал стать волшебником, а теперь моё заветное желание кардинально поменялось ― только и думал, как сбежать от всего этого.

Пока ждал продолжения разговора, Фаби молчал: сидел, рассматривая то ли небольшую картину, то ли фотографию. На нём не было лица. Только собрался его окликнуть, как он неожиданно встал, так резко отодвинув кресло, что оно покачнулось, завалившись на бок. Это становилось интересно.

Эльф подошёл ко мне и, сев рядом, протянул портрет. Двое детей лет десяти, несомненно, близнецов, стояли, взявшись за руки, улыбаясь, но по-разному. Девочка с длинными каштановыми локонами, перехваченными атласной лентой, хитро усмехалась, словно задумала какую-то авантюру. Её прекрасное белое платье развевалось на ветру.

Рядом стоял мальчик с такими же волнистыми волосами, он смущённо улыбался, глядя куда-то в сторону, словно его силой заставили позировать. Казалось, он ждал первой возможности, чтобы выбраться из цепких рук сестры и убежать.

Я узнал их ― Лин и Фаби. Возвращая портрет в руки печального эльфа, спросил:

― Что случилось с вами обоими? Где сейчас твоя сестра?

Он взял фото, осторожно отложив его в сторону, словно оно причиняло боль.

― Если бы я только знал, Эжен. Лин всегда была немного сумасшедшей, её характер подобен урагану, она противоречила не только мне ― всем. Словно внутри жил какой-то неуёмный беспокойный дух. Ей всегда было мало того, что она имела, и хотелось большего. Это её и погубило.

Он замолчал, закрыв лицо руками:

― Всё дело в магии. Мы не можем заниматься ей, пока не достигнем определённого возраста, это даже законом запрещено. И неспроста. Организм эльфов в детстве очень слаб, магия же ― непредсказуема, и даже самое простенькое заклинание с лёгкостью может убить. Поэтому в наших семьях особенно берегут детей, приставляя к ним учителей и наставников, чтобы присматривали за ними.

― Уго? ― спросил я.

Фаби кивнул:

― Но Лин запреты не останавливали, она никого не слушала и начала свои тайные эксперименты с магией уже в раннем возрасте. Сестра была так же талантлива, как и безрассудна.

― А ты знал об этом?

― Да, и очень жалею, что не смог её остановить. Больше того, она заставила меня ей помогать. Больше года назад во время одного из её «исследований» произошло непредвиденное. Не смотри так, Эжен! Да, по человеческим меркам я выгляжу твоим ровесником, но как минимум в три раза старше. Но, по нашим законам, до совершеннолетия ещё целый год. Жизнь людей коротка, а наша ― напротив, вот мы и взрослеем намного позднее…

Я почувствовал, как тоскливо засосало под ложечкой. Мог бы и не напоминать, что моя жизнь ничтожна мала и легко может оборваться в этом мире. А я ещё толком и жить–то не начал. Видно, невесёлые мысли отразились на лице, и Фаби всё понял:

― В тот день я помогал ей в секретной лаборатории в подвале. Это второй дом, что-то вроде дачи. Отец отсылал нас сестрой сюда, когда у него были важные дела. Нам здесь нравилось. Так вот, что-то произошло во время «эксперимента»: не было ни взрыва, ни землетрясения, Лин просто исчезла. Мы с Уго и учителем Лин обыскали всю округу, её нигде не было. Я никому, кроме Уго, не сказал, что произошло. И все сочли, что её похитили.

Понимаешь, Эжен, если бы я признался отцу, чем она занималась, он потерял бы не только работу крупного чиновник в Военном министерстве, но, скорее всего, и жизнь. То же случилось бы со всеми нами. Поэтому я вынужден молчать. Думаю, отец давно обо всём догадался...

Я вздрогнул, это было ужасно:

― Фаби, так кого же я встретил в нашем мире ― Лин или тебя?

― Нечто среднее, ― эльф усмехнулся, ― потому что с пропажей Лин история не закончилась. Через месяц произошёл необъяснимый всплеск магии, и меня выбросило в твой мир. И, самое удивительное, что я оказался в теле сестры. Она тоже была там, внутри головы, пытаясь руководить моими поступками. Нет, я не сошёл с ума и не слышал голосов, но ей как-то удавалось управлять моим, то есть, своим, телом. Это всё магия, я не мог сопротивляться… Ты даже не представляешь, что мне пришлось пережить в чужом теле ― выдумщица сестра заставила вытворять такое, что и врагу не пожелаешь…

Я посмотрел в лицо Фаби ― оно горело от стыда, и тогда мне впервые стало его жаль:

― Вот это да, Фаби, а дальше что?

― Через неделю мучений меня вернуло домой, и месяц я жил спокойно, а потом ― пошло-поехало. Никакой системы ― иногда раз в две недели, иногда через пару месяцев снова выбрасывало в твой мир. С моим-то характером я бы там пропал, но сестра сумела приспособить брата к «новой» жизни. Но это так мучительно, и как остановить этот кошмар ― не знаю. Сегодня ты случайно попал под магическую волну, я не хотел вредить тебе и чувствую себя виноватым.

Он встал, повернувшись ко мне:

― Эжен, то, что я рассказал ― не просто большой секрет, от этого зависят жизни всех членов семьи. В курсе только Уго, но ему я полностью доверяю. А вот теперь к нам присоединился ты. Выбор небольшой ― убить ненужного свидетеля моей глупости или поверить в то, что ты будешь молчать. Я тебя совсем не знаю, хоть ты и был моим любовником, потому что Лин так хотела. Надеюсь, тебе можно верить ― во мне нет кровожадности, но, поверь, если что, рука не дрогнет…

Я смотрел в его глаза ― в них были боль и решимость.

― Точно ― не дрогнет: сначала прирежет, а потом поплачет над «бедным» трупом. Но, с другой стороны ― он же меня спас, когда я загибался от укуса мерзавца Пуси. Значит, надежда есть. Он прав, хотел бы ― давно прикончил, ― и я рискнул:

― Не хочу никому вредить, Фаби, тем более ты и так настрадался. Да и я как-никак твой должник. Ты моя единственная надежда выбраться отсюда, так что я готов не только молчать, но и во всём помогать. Решай сам.

Это всё, что я мог тогда сказать. Негусто, конечно, зато от чистого сердца. И он поверил, во всяком случае, оставил меня в живых. Пока.

В это время дверь кабинета распахнулась, в неё влетел Уго, казалось, от страха его глаза вылезли на лоб:

― Фаби, твой отец здесь, и он очень не в духе. Придумал, что будешь говорить ему на этот раз? Боюсь, он не поверит. И что мне делать с этим человеком?

Фаби проявил чудеса выдержки ― то есть надел маску злого равнодушного эльфа:

― Забери Эжена на кухню и скажи, что я привёз его из путешествия. Теперь он будет твоим помощником, обучи его как следует. Идите скорее, мне предстоит тяжёлый разговор.

Уго кивнул, и я покорно помчался следом за ним. Едва успели проскочить, как мимо стремительно прошёл молодой красивый офицер, на вид не старше Фаби. Его роскошная изумрудного цвета форма так меня потрясла, что на минуту я даже забыл, как ненавижу эльфов, угнетателей человеческого рода. Прекрасное лицо, умные глаза, строгая стрижка ― настоящий военный, отец Фаби…

По пути на кухню мы зашли в «мою» комнату ― пришлось переодеться в свободный серый костюм. Я не сопротивлялся ― один чёрт, хоть не шотландский килт, и то спасибо! Но когда на кухне Уго, усадив меня за стол, молча проколол ухо, вставив в него такую же, как у себя, серьгу, чуть не набросился на него с кулаками. В ответ он взял щипцами крупный перстень с печаткой и стал нагревать на огне.

― Это ещё зачем? ― не на шутку всполошился я.

― Не хочешь фамильную серьгу, поставлю клеймо, куда предпочитаешь ― на лоб или щёчку? ― и его лицо приняло серьёзное «похоронное» выражение.

― Не надо, меня и серёжка вполне устраивает, ― испуганно пробормотал, и Уго довольно ухмыльнулся:

―То-то же, не умничай, парень, не дома.

Я даже ответить ему не смог ― как ни крути, он был прав.

Уго оказался терпеливым и внимательным наставником: объяснил обязанности слуги, спокойно реагируя на бесконечные вопросы и ошибки, которые я совершал, показав, какие блюда и как должен буду поставить на стол во время семейного обеда между Фаби и его отцом.

― Главное, не поднимай на старшего господина глаз, это обычно плохо заканчивается. Поставишь большое серебристое блюдо, куда я сказал, и быстро уходи. Дальше один справлюсь, понял?

― Да чего там понимать, подумаешь, ерунда… ― храбрился я, но сердце просто выскакивало от непонятного страха.

Одно дело сказать, а совсем другое… Короче, у меня тряслись поджилки, когда мы с Уго поднимались на второй этаж. Там я сделал, как научил «наставник» ― поставил блюдо и уже собирался смыться, как внезапно почувствовал, как что-то словно тянет за подбородок, заставляя поднять голову. Я испуганно таращился в прекрасные глаза папаши-эльфа, а как только он отвернулся, меня словно ветром сдуло…

Дрожа, сидел за кухонным столом, уронив голову на руки. Я боялся признаться себе, что даже если бы чужая магия не заставила смотреть эльфу в глаза ― всё равно сделал это сам, не в силах оторваться от его смеющегося взгляда. Заворожил меня, чёртов маг… Уго осторожно тронул за плечо:

― Слушай, Эжен, тут такое дело… Старший господин приказывает тебе подняться к нему в спальню. Прямо сейчас, ― он раскашлялся, будто что-то внезапно попало ему в горло.

― Зачем? ― испуганно спросил я, вставая.

Наставник с интересом рассматривал узоры на полу:

― Говорил же ― не смотри ему в глаза. Эльфы ― они такие, со слугами не церемонятся, особенно, если те молоды и красивы, как ты… Мне жаль, но у тебя нет выбора.

Глава 4

Я замер, в первую минуту не зная, что ему ответить. Горячая волна пробежала по телу, это был не жар ― гнев: наконец, до дурака дошло, чего от меня хотят. Первым моё отношение к этому вопросу оценил Уго, видимо, недобрый взгляд новоиспечённого слуги серьёзно его напугал. Он быстро попятился, спрятавшись за кухонным шкафом. Но я и там его нашёл…

Схватив за грудки, попытался пробить стену его головой, но он так завизжал, что я не выдержал. Отпустил на минутку, радостно ухмыльнувшись, потому что увидел большой нож для разделки мяса и, вооружившись им, пошёл за гоблином:

― Прости, Уго, но первым всегда страдает гонец, принёсший плохую весть. Не стоило тебе это говорить. Что значит «нет выбора»? Он есть, и я его тебе сейчас покажу. Сначала тебе, а потом и твоему козлу-хозяину… Ненавижу эльфов и весь этот ваш идиотский мир, в который меня занесло. А ну вылезай из-под стола, всё равно достану, зараза зелёная…

― Прости меня, прости, человек. Ну что ты всё так близко к сердцу принимаешь? Ничего же пока не случилось, и ножик-то положи. Меня ты им, может, и прикончишь, а вот с эльфом у тебя этот номер не пройдёт. Он же маг, а ты ― нет, поэтому всё равно, даже против воли, сделаешь, что он тебе прикажет. Магия ― она такая… Смирись, мальчик.

Последние его слова взбесили меня ещё сильнее. Резать я бы его, конечно, не стал, но кулаками попотчевал от души. Но не дали. В кухню влетел Фаби, видно, между ним и гоблином была какая-то связь, раз прискакал на помощь. Я смотрел на него, как рассвирепевший зверь, выставив вперёд нож:

― Не приближайся, извращенец, сын извращенца. Не посмотрю, что ты мне жизнь спас, покалечу…

Уго рванулся из-под стола прямо к Фаби, зашептав ему на ухо. Тот кивнул, побелев:

― Успокойся, Эжен, положи нож и жди здесь. Я сейчас всё улажу. И, пожалуйста, не обижай Уго, он не заслужил такого.

Развернувшись, быстро выбежал за дверь. Его слова немного меня отрезвили. Нож выпал из руки на пол, и я беспомощно опустился на скамью, схватившись за голову. Гоблин засеменил ко мне мелкими шажками, протянув кружку с водой:

― Выпей, Эжен, и приди в себя. Что ж вы, люди, такие горячие?

Я буркнул, не поднимая головы:

― Сгинь вместе со своей отравой, зашибу!

Тот покорно отошёл, начав тяжело вздыхать:

― Глупый ты ещё, молодой, слишком нетерпеливый. Знаешь, что теперь будет, нет? У Фаби с отцом и так напряжённые отношения, особенно после того, как Лин пропала. Если папаша разозлится, может выгнать сына из дома и вообще, устроить ему ссылку на какой-нибудь далёкий остров Северного Архипелага. Ты не представишь, какие там страшные места, никто больше месяца не выживает. Ох, судя по тому, с какой скоростью отец Фаби выбежал из дома, они здорово поругались. Ну, всё. Теперь жди беды…

Подняв голову, увидел, что Уго прилепился носом к окну.

― А мне-то какое до этого дело? ― сердито пробурчал я.

― Серьёзно, не понимаешь? Ты же вроде домой собирался, и как, интересно, у тебя это без Фаби получится? Его отошлют подальше отсюда, ― Уго понизил голос почти до шёпота, ― а тебя мстительный отец продаст в бордель. Вот что тебя ждёт, дуралей.

Я снова завёлся, но теперь в словах уже не было прежней уверенности:

― Я ― свободный человек, никто не имеет права распоряжаться моей жизнью…

― Ну да, свободный, в стране, где люди не знают этого слова, а только мечтают о нём. У тебя в ухе серьга с клеймом эльфийского дома, забыл? Думал, я её тебе просто для красоты повесил, что ли? Ты ― собственность Эжена, не станет его, перейдёшь к отцу. И сразу говорю, не пытайся её снять ― не получится. А если попробуешь ухо отрезать, бывали такие умники, то, по закону, тебя вздёрнет первый же патруль…

Он посмотрел на меня, в его глазах было сочувствие:

― Когда-то по молодости я тоже боролся: много раз убегал, потерял счёт поркам, один раз меня хотели повесить, и много раз пытался сделать это сам. Фаби не позволил. Держись за него и не делай глупостей, Эжен. Просто потерпи. Никто не обещал тебе, что жизнь в нашем мире будет простой. Собери всё своё мужество и повзрослей ― только так выживешь.

Я молчал, признавая его правоту, но легче от этого не становилось.

Хлопнула кухонная дверь, вошёл Фаби, в его красивых глазах была тревога, но увидев, что мы спокойно разговариваем, он облегчённо выдохнул:

― Уго, собери нам с Эженом поесть, и, будь добр, оставь наедине, нам надо поговорить.

Эльф сел за стол напротив, молча глядя в миску с кашей, которую поставил перед ним Уго. Я делал то же самое, и, хоть был очень голоден, меня тошнило от аромата, заполнявшего кухню. Сейчас было не до еды. Скрипнула, закрываясь, дверь, гоблин ушёл. И тогда Фаби поднял на меня глаза. Я никогда ещё не видел такого неприкрытого бешенства, эльф злился… Если бы взгляд убивал, меня давно бы уже не было в живых, но крепко сжатые губы не двигались. Наконец, его прорвало:

― Никогда, слышишь, никогда не смей обижать Уго. Тебе, маленькому дураку, даже не снилось, что ему пришлось вытерпеть, и сколько добра он сделал нам с сестрой. Я перед ним в вечном долгу. А ты посмел угрожать… ― его глаза метали молнии, но голос был спокоен, ― если у тебя будут проблемы ― просто говори мне, я постараюсь всё уладить. Скажи, что понял.

Кивнул, опустив голову.

И тут он заорал, и куда только делось хвалёное эльфийское самообладание?

― Спрашиваю, понял? Отвечай громко, чтобы я слышал!

Сосчитав про себя до десяти, успокоил дыхание, негромко сказав:

― Я понял тебя, эльф, и не надо орать, не глухой.

Показалось, он меня сейчас ударит. Но нет, просто встал и вышел, громко хлопнув дверью. И вот тогда, убедившись, что остался один я… нет, не заплакал, просто схватил миску с горячей кашей, запустив её вслед ушедшему «хозяину». А вот после этого уже… Не могу об этом говорить, и так всё понятно.

Немного отдышавшись, быстро пошёл в «свою» комнату, бросившись на кровать. Полежав немного, почувствовал знакомый аромат ― на небольшом столике нашлась ещё одна миска с кашей, прикрытая куском лепёшки. Сев и немного поколебавшись, съел всё до последней крошки, убеждая себя, что делаю это только для того, чтобы поддержать силы. Мысли путались, но одно было совершенно ясно ― я здорово влип…

Когда каша была съедена, а миска ― вылизана дочиста, в дверь тихо постучали. Фаби не стал бы так делать, поэтому я негромко крикнул:

― Заходи, Уго…

Он вошёл, остановившись у порога, видимо, всё ещё опасаясь:

― Пойдём на кухню, Эжен, надо убраться, поможешь мне, а потом я покажу тебе дом. Это будет интересно, вот увидишь.

Я встал, забрав с собой пустую миску, и пошёл вслед за сгорбленной спиной Уго.

― Прости, не стоило так себя вести. Помутнение, наверное, нашло. Ты не заслужил такого, Уго.

Он остановился и, развернувшись, внимательно посмотрел мне в глаза, словно проверяя, не смеюсь ли я над ним. И только потом кивнул. Его плечи расправились, и от этого на душе почему-то стало немного легче.

Мы навели порядок на кухне, а потом Уго провёл для меня обзорную «экскурсию». Я категорически отказался идти на второй этаж в покои хозяев ― от одной этой мысли передёргивало, зато попросил показать лабораторию Лин, из которой она исчезла. Гоблин колебался, но потом всё-таки согласно кивнул:

― Только не говори об этом Фаби, а то рассердится. Сейчас он ненадолго уехал из дома, так и быть, пойдём. Хотя ничего интересного ты там не увидишь. Главное, руки не распускай ― ничего не трогай, а то мало ли что может случится. Фаби намекал, что чувствует там какую-то остаточную магию. Не знаю, что это за штука, но давай быстренько взглянем и уйдём от греха.

Я согласился с ним. Мы стояли перед обычной дверью с большим количеством замков и защёлок. Пока Уго неторопливо открывал их один за другим, мне стало не по себе. Честно, я пожалел, что напросился сюда.

Наконец, дверь была открыта, и мы вошли. Это была небольшая тёмная комната, и Уго зажёг свечу, предусмотрительно захваченную им с собой. Я с трудом переступил через порог, так было страшно. Вдоль стен располагалось множество шкафов, доверху набитых книгами. Воздух был затхлым и каким-то «неживым», у занавешенного окна стояли простой стол и стул. То, что находилось на столе, было спрятано под чёрной тканью. По углам уже появилась паутина, что придавала этому месту ещё более мрачный вид.

― Вот видишь, ничего особенного здесь нет. Вот там, у стола, Лин и стояла, когда это с ней случилось. Фаби тогда в ужасе примчался ко мне, он от страха даже потерял дар речи, а когда я прибежал, в комнате весь воздух сиял, и по нему, как по морю, гуляли разноцветные волны. Очень красиво и жутко одновременно. Мы с Фаби тогда быстро закрыли помещение, потому что одна такая волна тогда развернулась в нашу сторону, и, вот чем хочешь, поклянусь, показалось, что это Лин смотрит на меня, ― прошептал Уго.

От его слов по всему телу поползли мурашки, захотелось немедленно убежать отсюда. Но ноги почему-то не слушались. Паутина в углах комнаты внезапно зашевелилась, и послышался знакомый смех Лин, тихий и такой жуткий. Мы с Уго одновременно завопили и, выскочив из комнаты, быстро закрыли замки и защёлки. Что-то с силой ударилось в дверь с той стороны, словно стремясь вырваться наружу, и, не став испытывать судьбу, любознательные придурки выбежали на улицу.

― Ничего себе, Уго, это ты называешь «остаточной магией»? Да я чуть штаны от страха не намочил, ― выпалил, переводя дыхание. Уго смотрел на меня как-то странно:

― Знаешь, я раз в неделю захожу туда по поручению хозяина, и ничего подобного не происходило. А ещё ты слышал, что прошептал голос?

― Да ничего не было, просто, видно, ветер прошумел, немного похоже на смех, ― неуверенно сказал я дрожащим голосом.

― Какой ещё ветер, тут всё закрыто. Нет, Эжен, я совершенно отчётливо слышал, как голос Лин произнёс твоё имя. И не смотри так. Я не суеверный, но всё это очень странно. Не спроста, не спроста…

От слов Уго дрожь только усилилась:

― Пошли назад, хватит с меня этого дома, насмотрелся.

Уго тяжело вздохнул:

― Нет, Эжен. У нас с тобой осталось ещё одно дело. Здесь внизу, под домом находится зверинец. Я, а теперь и ты, должны раз в день кормить бедных обитателей подземелья и менять им воду. Пойдём на кухню, возьмём вёдра и еду ― одному мне уже тяжело таскать это…

Я покорно кивнул, хотя после увиденного в комнате Лин смотреть ещё и на зверинец совсем не хотелось. И дома-то терпеть не мог зоопарки: не переношу, когда животных держат в неволе, а теперь придётся каждый день любоваться на это наверняка малопривлекательное зрелище.

На кухне Уго дал мне в руки два тяжеленных ведра, доверху наполненных кусками сырого мяса, причём, судя по размеру этих кусочков, кормить нам предстояло, минимум, льва или тигра, причём гигантского. У меня заранее заболело сердце. Взвалив на себя эту ношу, я еле плелся за Уго, который нёс такие же полные вёдра безо всякого напряжения. Я же кряхтел, как старый дед, постоянно останавливаясь и отдыхая.

― Что такое, Эжен, ты же сильный мальчик, а с таким пустяком справится не в силах, что ли? Поспеши, там много работы…

Мы спустились по крутой винтовой лестнице в подвал и, надо сказать, это было то ещё испытание. Когда же остановились перед обитой металлическими полосами дверью, с меня градом лил пот, а ноги подкашивались, а вот Уго даже не запыхался. Он смотрел, грустно качая головой:

― Всё время забываю, что вы, люди, слишком слабы, это плохо…

― И… ничего… я не слаб, фух! Наконец-то пришли, да?

Уго вздохнул:

― Почти.

Он открыл дверь одним из ключей, висевших у него на поясе, и мы вошли в большую круглую галерею. Сверху она была забрана решёткой, так что свет и воздух свободно поступали вниз. Но только центр помещения был освещён, сами клетки, вернее, огромные вольеры, находились в тени. Это меня удивило:

― Уго, а почему животные лишены света? Это же слишком жестоко.

― Что ты знаешь о жестокости, Эжен… Здесь почти все обитатели привыкли к этому. Не подходи к клеткам, стой в центре. Я сам займусь кормлением и, вот что ― не пугайся, если какое-нибудь создание высунет свою лапу или морду. Ты уж очень впечатлительный. Да и нос зажми, дыши ртом, сейчас они зашевелятся, вонь будет ужасная. Пока действует заклинание, ещё можно дышать, но и оно не всегда справляется. Здесь никогда не чистят клетки…

― Но почему, Уго? ― попробовал я возмутиться.

― Потому, мой мальчик, что это невозможно. Они все только и ждут любой нашей ошибки, чтобы выбраться на волю. И, к тому же, так велел старший господин. Ему нравится, когда они страдают.

Я сплюнул от возмущения, но гоблин строго посмотрел, и, надев на нос какое-то приспособление в виде прищепки, протянул такое же и мне. Удивлённо его разглядывая, я прозевал момент, когда обитатели зверинца почуяли нас и зашевелились. Запах был, в прямом смысле слова, сногсшибательный. У меня заслезились глаза, и вся съеденная еда тут же покинула слабый человеческий желудок. Пришлось быстро заткнуть нос прищепкой…

Дышать сразу стало легче, но это относилось только к запахам. А вот шума прибавилось раз в сто, так мне показалось. Отовсюду ревели, хрюкали, орали и издавали такие непередаваемые звуки, что я просто мгновенно оглох от этой какофонии. Голова закружилась, и всё поплыло перед глазами, но Уго не позволил «слабаку» упасть в обморок.

Подтолкнув к колодцу, вырытому прямо посередине этой тюрьмы, заставил набирать воду, которую выливал в специальные радиальные желоба. По ним влага попадала к обитателям этого каземата. С помощью огромных вил Уго ловко засовывал куски мяса под клетки. У меня глаза на лоб полезли, когда множество когтистых и перепончатых лап просунулись через прутья, требуя еды.

Не выдержав, я сел на землю ― это было ужасно. Но самым страшным показались огромные, похожие на человеческие руки, просунувшиеся из одного вольера и раздавшийся оттуда вой, смутно напомнивший слово:

― Еда!

Среди множества протянутых лап я заметил несколько маленьких детских ручонок, и на глаза навернулись слёзы бессилия. У меня не было сомнений, что там, рядом с животными, держали человеческих детей. Я сидел, покачиваясь, когда Уго, тронув за плечо, крикнул в ухо:

― Эжен, я закончил, уходим…

Не помню, как мы вышли за железную дверь, как поднимались по лестнице и, наконец, выбрались на воздух, где наставник осторожно усадил меня под дерево, напоив водой. Он не приставал с вопросами, давая прийти в себя. Когда же стало немного легче, я сам робко тронул его за рукав, и тот повернул ко мне печальное лицо.

Еле разлепив пересохшие губы, спросил:

― Скажи, Уго, что за несчастные существа собраны в этом зверинце? Неужели подобные создания водятся в диких лесах вашей страны? Мне показалось, я такое видел…

― Это представители народов, с которыми воевали наши нынешние господа ― эльфы. И победили их. Зверинец для проигравших… Да, Эжен, ты видел там и собственных соплеменников, и великанов, орков, гномов и моих сородичей…

В ужасе взглянул на Уго ― в глазах старика, полных гнева и лютой ненависти, стояли так и не пролившиеся слёзы. Я прекрасно понимал, к кому относились чувства гоблина, больше того ― разделял их…

Глава 5

Несколько мгновений я потрясённо молчал, но вскоре растерянность сменилась яростью:

― Это чудовищно… Изверги, как они могут поступать так с живыми существами? Маньяки, неужели эльфы все такие, как этот папочка Фаби?

Уго вдруг улыбнулся, если можно считать улыбкой скривившиеся губы, похлопав по руке:

― А ты славный, но научись сдерживать свой гнев, иначе даже Фаби тебя не защитит. Нет, Эжен. Конечно, не все эльфы таковы, более того, законом запрещено держать пленных в таком неподобающем месте и недостойных условиях. Но это только слова, не более ― на самом деле, всем глубоко плевать, что происходит с пленными. Тем более, если хозяин этого чудовищного места ― не кто иной, как один из представителей власти ― помощник военного министра, кто будет его проверять?

Он тяжело вздохнул:

― И знаешь, что странно, до сих пор не могу поверить в то, что это происходит в нашем доме. Я столько лет знаю Винса, он никогда раньше не был таким. Поверишь, всегда искренне считал его одним из немногих порядочных эльфов, и вдруг ― такое разочарование… Иногда, правда, закрадываются сомнения: почему разместив зверинец, он не сказал мне об этом сам, а просто оставил записку, чтобы присматривал за этим кошмаром и помалкивал… И с тех пор никогда не интересовался, как там дела. Что он задумал?

Я в бешенстве схватил с земли камень, запустив его в ажурный фонтан, украшенный фигурами эльфийских красавиц. К счастью, в них я не попал ― «снаряд» прямиком угодил в воду.

Теперь Уго по–настоящему засмеялся, и у него был приятный, совсем человеческий смех:

― Перестань, Эжен, не веди себя как ребёнок. Этим ты никому не поможешь.

― А почему ты до сих пор не выпустил их, у тебя же есть все ключи?

Уго смотрел на меня с иронией:

― Правда, вот так просто взял и выпустил? Считаешь меня дурачком, который за столько лет не додумался до этого? Ох… Всё не просто, я же говорил тебе ― дело в магии. У меня ключи от всех дверей ― это верно, но заключённых охраняют не клетки и не двери…

― Прости, я понял ― чёртова магия…

― Верно. Если бы не их знаменитая эльфийская магия, они бы не захватили все земли по эту сторону моря. А теперь уже стремятся как можно дальше, им мало наших слёз и унижения. Говорят, за большой водой есть очень богатые земли, надеюсь, хоть там мерзкие твари получат достойный отпор… ― Уго так крепко сжал свои маленькие зелёные кулачки, что по коже заструились ручейки красной крови…

Я охнул, и, схватив за руку, потащил к фонтану, промывая раны гоблина под прозрачными струями. Он не сопротивлялся:

― Слава лесной богине, что Хозяина нет дома, нас бы бросили на корм хищникам за осквернение родового источника. Никто, разумеется, кроме эльфов, не должен касаться этой воды…

― Да пошли они, эти чокнутые эльфы! Надеюсь, хоть вода здесь чище, чем их грязные души.

Уго снова засмеялся, по-отечески погладив меня по голове:

― Ох, Эжен, держи эти слова глубоко внутри, иначе нам обоим не поздоровится. И не ругай всех эльфов сразу, среди них много тех, кто не согласен с подобным положением вещей, но также вынужден молчать и подчиняться. Для них созданы особые тюрьмы, может, чуть почище той, что ты видел, но всё же…

А Лин и Фаби ― мои любимцы, я сам их вырастил. Жаль, что Лин так рано начала заниматься магией, ведь это её в конечном счёте и погубило. Она была бедовой девчонкой, никого не слушала, я так и не сберёг её. Вот теперь стараюсь сохранить жизнь хотя бы Фаби, он ― моя последняя надежда. Ему осталось немного продержаться до совершеннолетия, скоро молодой эльф сможет заниматься магией открыто, он очень способный…

На лице Уго появилось счастливое мечтательное выражение, но оно быстро сменилось привычной грустной миной.

― Что-то не похоже, что ты уверен в успехе, Уго…

― Отец не допустит, чтобы сын пошёл против него, он очень умён и опасен. Последнее время я совсем его не понимаю, он даже меня пугает. Боюсь, Эжен, что господин помощник министра Винс не пощадит своего сына… Знаешь, ― он понизил голос до шёпота, ― есть у меня одна крамольная мысль, но я даже Фаби не решаюсь об этом сказать, ведь доказательств нет.

Я заволновался:

― Говори же, Уго, не тяни.

― Иногда мне кажется, что Винс приложил руку к исчезновению дочери. Она была очень непокорной, часто спорила с отцом. Думаю, Лин его раздражала… Но это только мои предположения, честно говоря, я надеюсь, что не прав…

― Что ты, не может быть! Она же была его дочерью. Разве эльфы не трясутся над своими детьми?

― Это верно, как правило, так и есть, но бывают и исключения, поверь… Особенно, если дети ― не родные. Мне страшно за Фаби, а теперь он ещё поругался из-за тебя.

Я сразу вспомнил недавние события, и меня опять затошнило от ненависти к папочке-эльфу.

В это время что-то зашуршало в высокой траве. И двинуться не успел, как Уго бросился вперёд и, схватив за поводок, стал подтягивать к себе упирающегося и шипящего Пусю. Увидев своего зубастого врага, я тут же отскочил в сторону:

― Осторожнее, Уго! Он может укусить, эта тварь чуть не лишила меня жизни…

― Ничего он не сделает. Гоблины и эльфы невосприимчивы к их яду, к тому же этот поганец меня боится, знает, что могу легко свернуть ему шею. Что так удивлённо смотришь? Я хоть и не молод, но силы у меня побольше твоей. Когда-нибудь ещё возьму в руки свой боевой топор, увидишь старика в битве, не узнаешь, хе-хе…

Я улыбнулся, но, взглянув на его налившиеся кровью глаза ― сразу поверил: гоблин не забыл, как убивать врага, и у него есть повод вспомнить былые времена… Да, вот тебе и беззлобный старик! Было над чем задуматься.

Уго подтянул к себе Пусю, внимательно ощупав ошейник.

― Есть, вот оно! ― он показал мне небольшой цветной камушек, один из многих, украшавших ошейник злобной бестии, ― смотри, это камень, через который подслушивают разговоры. Винс подарил Фаби этого кокодрилла, как я его называю. И ведь регулярно уничтожаю эту пакость, а кто-то находит способ ставить новые.

С этими словами Уго быстро раздавил камень ногой. Я невольно поморщился. Звук был странный, визжащий, словно камень был живым, но спрашивать сердитого гоблина об этом было не с руки. В это время совсем рядом раздался очень характерный и знакомый звук, даже сердце подскочило от неожиданности.

― Ну вот, опять он на своей «тарахтелке». И зачем ему понадобилось странное рычание, можно же было сделать это безобразие совершенно бесшумным, ― заворчал Уго, но по тому, как радостно заблестели его глаза, я понял, что вернулся Фаби.

И, правда, по садовой дорожке шёл мой «прекрасный» эльф, довольно улыбаясь, и вёл рядом… байк. На молодом господине были надеты кожаная куртка и джинсы, волосы собраны в хвост. Я чуть рот не разинул от удивления. Как они тут со своей магией до такого додумались? Впрочем, вскоре всё выяснилось.

Фаби сам охотно признался, что полюбил быструю езду ещё на Земле. Сделал эскизы, а потом уже здесь, на Родине, с помощью Уго и своего друга, обожавшего всякие технические штучки, создал настоящий мотоцикл. Правда, место двигателя занимала серебристая колба, заряженная магией, но рычащий звук Фаби оставил как у нашего байка, сказав, что ему нравится пугать пешеходов.

― Одно слово, болван! ― подвёл итог его словам Уго, но при этом поглядывал на своего воспитанника с нескрываемой гордостью.

Я с восхищением осмотрел «чудо магической техники», похвалив Фаби. Тот расплылся в довольной улыбке и первый раз за всё время был похож на обычного парня, а не зазнайку. Уго наворачивал вокруг нас круги и тоже светился от радости, я подозревал, что ему не терпелось покататься, но он почему-то боялся сказать от этом.

Быстро наклонился к Фаби, шепнув ему на ухо:

― Прокати старика.

Посмотрев на меня удивлённо, тот сказал Уго:

― Ну-ка быстро залезай, проедем пару кругов по парковым дорожкам.

Гоблин смутился, замотав головой и бормоча, что ни за что не сядет на этого рычащего «кокодрилла». Но Фаби его уговорил ― мол, надо проверить, удобные ли сиденья, и не сильно ли скрипят шины. Не говоря ни слова, наставник, привязав к дереву пыхтящего Пусю, быстро вскочил в «седло», и они осторожно поехали по дорожке, огибавшей дом. Когда парочка в пятый раз проезжала мимо меня, я со смехом смотрел на зарумянившегося, помолодевшего Уго, ворчавшего на Фаби:

― Ну что так медленно ― плетёшься, как старый дед, давай быстрее, ещё, ещё…

На какое-то время даже забыл, что нахожусь в чужом, враждебном мире, и этот красивый смеющийся парень ― не мой друг, а хозяин…

Когда, вдоволь накатавшись, довольный Уго слез с байка, я спросил у него:

― Как впечатления? ― он подмигнул мне, прошептав, что эта штука не хуже боевого коня.

Фаби похлопал его по спине и пошёл сюсюкаться с мерзким Пусей, что сразу испортило настроение. На улице быстро стемнело, и мы вернулись в дом. Фаби не стал есть в столовой, а ужинал с нами на кухне. Они с Уго обсуждали байк, а я впервые вспомнил о родителях, которые наверняка сходили с ума и искали меня, в то время как неблагодарная скотина, то есть я, занятый своими переживаниями, даже не подумал о них.

Уго сразу заметил перемену в моём настроении:

― Что-то случилось, Эжен, тебе не нравится стряпня?

― Спасибо, Уго, всё вкусно. Беспокоюсь о родителях, они там волнуются обо мне…

― Какой хороший сын, ты нравишься мне всё больше. Не грусти, богиня не оставит нас своей милостью, скоро вернёшься домой, ведь так, Фаби?

Тот не ответил, лицо его стало серьёзным:

― Ты же знаешь, Уго, это не зависит от моих желаний. Единственное, что могу сказать с уверенностью ― Эжену надо держаться рядом. Перенос может случиться в любое время и в любом месте, не обязательно в доме.

Теперь я молчал, перспектива была безрадостная. Уго попытался нас приободрить:

― Фаби, почему бы вам с Эженом не поехать на этой тарахтелке к твоим друзьям, повеселитесь в городе, я замаскирую его серьгу, парень он симпатичный, вполне сойдёт за эльфа…

― Ну уж нет, ― слишком поспешно и горячо возразил я, но, помедлив, добавил:

― Итак слишком устал сегодня, столько впечатлений, к тому же почти сутки не спал.

Но Фаби меня прекрасно понял, криво усмехнувшись:

― Ну раз устал, иди отдыхай. Я тебя не задерживаю, ― сказал он спокойным, равнодушным тоном, с такой силой поставив бокал с вином на стол, что у того отломилась ножка, и красное вино потекло по скатерти. Мне стало нехорошо ― почудилось, что это льётся кровь, его кровь…

Встав и пожелав всем спокойной ночи, быстро, не оглядываясь, пошёл в свою комнату, чувствуя, как две пары глаз сверлят мне спину. Да что я сделал не так? Ведь и в самом дело дико устал, а больше всего ― от эльфов. В комнате, к своей радости, за ширмой обнаружил ванну, наполненную горячей водой, и с удовольствием понежился в ней, не задумываясь, кто натаскал для меня воду.

А затем залез в постель, чувствуя, как расслабляется уставшее тело. Только прикрыл веки, как тут же подскочил ― перед глазами стоял насмешливый, изучающий взгляд отца Фаби. Меня затрясло. Быстро закрыл дверь на щеколду, повторяя себе:

― Хватит трусить, он уже забыл обо мне. Просто расслабься и отдохни, идиот. Ещё неизвестно, что ждёт завтра.

Внезапно дверь открылась, и щеколда этому не помешала. Чуть не закричал от ужаса, но голос почему-то пропал. В комнату тихо зашёл Фаби, и, увидев его, я так растерялся, что сел на кровати, замотавшись до шеи в одеяло.

― Эжен, ты ещё не спишь? ― негромко спросил он.

В ответ я прохрипел:

― Что тебе от меня нужно, по стопам папочки пошёл?

― Что ты там бормочешь, недоумок? ― сказал он, усмехаясь, и подошёл ко мне вплотную, ― ишь как закутался ― замёрз или боишься меня? Забыл, наверное, что я не раз видел тебя без одеяла, и не только без него... Ладно, успокойся. Принёс книжку, которую ты подарил Лин, чтобы она училась «нормально» писать, может, почитаешь её перед сном, успокоишься. Выбросишь разные глупости из головы. Кстати, мне она очень понравилась…

Положив книгу на кровать, он засмеялся и вышел, щеколда снова была на месте.

― Значит, не занимаешься магией, эльф? Ну-ну. Вот, сволочь, напугал… ― я взглянул на обложку книги ― «Роберт Шекли. Рассказы», и улыбнулся. Открыв первую страницу, начал перечитывать истории, хотя знал их почти наизусть. Сердце продолжало беспокойно стучать, и, не выдержав, минут через десять я подошёл к окну. А за ним стояла прекрасная южная ночь. Незнакомые звёзды подмигивали с неба, две симпатичные луны разного размера соревновались между собой за моё внимание, роскошный сад, напоённый запахами незнакомых цветов, манил к себе.

Хотелось распахнуть окно и, как в детстве на даче, вылезти из комнаты, спрыгнув во влажную от вечерней росы траву, бежать к ребятам в поле, жечь костёр… Я замечтался и уже водил руками по раме в поисках несуществующей ручки, когда лицом к лицу столкнулся с ужасной лохматой физиономией, чем-то напоминавшей крупную гориллу, только менее симпатичную, главным украшением которой были свисающие изо рта огромные клыки. Чудище с любопытством меня рассматривало с той стороны окна и, кажется, даже улыбалось. А, может, и облизывалось…

Прошептав одними губами:

― Мама! ― быстро задёрнул лёгкие шторы, попятился спиной и, наткнувшись на кровать, почти упал на неё. Тень чудовища помаячила немного за окном, потом обиженно заскулила и исчезла. Первой мыслью было бросится в комнату Уго. Но тут в голову пришло, что подобное страшилище, а, возможно, что и похуже, могло ожидать меня за дверью.

― Чёртовы эльфы, что у них за мир такой, ненормальный ― кругом одни монстры, а они сами ещё хуже, ― подумал я, вспоминая страшное подземелье и его обитателей, которых завтра мне предстояло навестить. Стало совсем тоскливо. С головой укрылся одеялом, постаравшись заснуть, но безуспешно. Так и лежал, вздыхая и вздрагивая от каждого шороха, везде мне чудились враги. В итоге проворочался до самого утра, задремав, когда начало светать.

Кто-то немилосердно тряс меня за плечо, пока я отбрыкивался и ворчал:

― Ещё немного, мама, пойду ко второй паре, всю ночь не спал, такие кошмары снились, ужас. Пожалей, не буди, мамуль…

Меня перестали трясти, и этот «кто-то» стал бродить вокруг, тяжело вздыхая. Пришлось открыть глаза. Лучше бы я этого не делал… Вчерашняя страшная морда смотрела грустным взглядом, поглаживая лапой мои волосы. Я мысленно прощался с жизнью…

Голос Уго вернул мне надежду:

― Зилла, ты что тут делаешь, глупое создание, а ну брысь! ― за этим криком послышалось жалобное поскуливание и неуклюжий топот.

― Испугался, Эжен? Бедняжка, не бойся Зиллу, это добрейшее существо, она не виновата, что получила такую нелепую внешность. Я совсем забыл о ней, надо было вас ещё вчера познакомить…

― С-спасибо, мы сами познакомились… ― заикаясь, пролепетал я, и вдруг гаркнул во всё горло так, что Уго в испуге отпрянул, ― придурки, решили меня с ума свести? Кого вы ещё прячете в доме ― слона, тигра или ручного питона, а? ― и без сил свалился на кровать.

Глава 6

Какое-то время Уго стоял и просто смотрел, а я, расстроенный и злой, отвернулся лицом к стене, пытаясь прийти в себя. Гоблин немного подышал мне в затылок, виновато вздыхая:

― Прости, Эжен, стар я уже стал, вот память и подводит. Вставай, сынок. Сегодня к Фаби приедут гости, у нас с тобой много работы.

Я скорчил недовольную мину, но встал. Пока мы завтракали на кухне, Уго рассказал историю появления Зиллы в доме. Оказалось, не только нашим горе-учёным мерещатся лавры Франкенштейна. И среди эльфов нашлись умники, решившие вывести сильного, когтистого, свирепого и практически не убиваемого хищника, из которого получился бы прекрасный воин.

Услышав это, я сразу понятливо кивнул:

― Как же, как же ― универсальный солдат, наши тоже о таком мечтают, только они делают умные машины, называются ― роботы…

― Понятно, ― хмыкнул Уго, ― выходит, везде одно и то же. А вот маги-умельцы слепили этого беднягу из частей разных существ, добавив к ним мозг человека. Это же страшный грех! Вот только что-то у них не получилось с этим ― каждый раз «новый воин» нападал на своих создателей, убивая одного, а, если повезёт, и нескольких. Проект признали неудачным, всех уничтожили, осталась только бедняга Зилла ― так назвала её Лин.

Зилла вообще получилась неагрессивной, старалась со всеми подружиться, и когда Винс со смехом рассказал об этом детям, Лин попросила отца отдать ей бедное существо, которое собирались убить. Это было накануне Дня рождения дочери, и Винс согласился. Видимо, в тайне рассчитывал сделать из неё охранника, но затея провалилась. Дочь забрала Зиллу к себе и не расставалась с ней, пока не пропала.

Мы все привязались к бедняжке, и тебе не следует её бояться, она, конечно, страшна и не очень умна, но мне её жалко. Зилла любит хлеб и фрукты и не очень ― мясо. Хочешь подружиться с ней ― возьми что-нибудь из корзинки и покорми её. Она, кстати, хорошо понимает нашу речь, а вот сама разговаривать не может, только плачет как ребёнок. Никогда не слышал, чтобы она смеялась, не умеет, наверное…

Было о чём задуматься, но Уго не дал мне на это много времени ― так загрузил работой, что к обеду я полностью вымотался и, сев на кухне за стол, там же и уснул. Гоблин осторожно потрогал за рукав. Приподняв голову, спросонья пробормотал:

― Не сплю, не сплю, уже почти встал… ― и, повернувшись, столкнулся нос к носу с Зиллой. Она смотрела своими большими карими глазами, хлопая длинными ресницами. Я сглотнул, меня словно придавило к скамье ― не мог оторваться от её удивительных, совершенно человеческих глаз и внушающих ужас клыков. Зилла наклонила голову набок, протянув мне большой красный фрукт, по виду похожий на апельсин.

Дрожащей рукой осторожно принял «подарок», постаравшись улыбнуться, сказав, вернее, выдавив из себя:

― Спасибо, Зилла. Так мило с твоей стороны…

Она опять захлопала ресницами, и, мне показалось, смущённо опустила голову. Замурчав, совсем как котёнок, быстро убежала, спрятавшись за шкаф, с любопытством выглядывая оттуда. В этот момент страх испарился, хотя и не совсем, конечно. Ведь у Зиллы были огромные, острые загнутые когти сантиметров пятнадцать каждый, которые она умела втягивать. Но, между тем, чувства опасности больше не было.

― Да она же со мной играет, как маленький ребёнок. Интересно, у кого мерзавцы взяли мозг, неужели…

Нет, я даже думать об этом не мог. В копилке моей ненависти к эльфам только что прибавилось, и очень много. Внимательно посмотрел на Зиллу ― нечто среднее между прямоходящим лохматым медведем и крупной гориллой с человеческими глазами. Прибавьте сюда доверчивость трёхлетнего малыша. Убил бы сволочей, что сотворили с ней это…

На кухню заглянул Уго, он улыбнулся Зилле, а мне дал два ведра с мясом. Я тяжело вздохнул, заранее нацепив прищепку на нос. Поход в подземелье снова испортил настроение, и чтобы переключить мысли, спросил Уго:

― А что за гости будут сегодня? Надеюсь, не папочка?

― Нет, это подружки и друзья Фаби. Шалопаи ужасные, после них остаётся столько грязи…

Я хмыкнул: это мне было понятно, стоило лишь вспомнить студенческие тусовки, которые часто устраивал дома, и что после этого говорила мама…

― Кстати, Эжен, мы с Фаби договорились, что ты на этом ужине не появишься. Не обижайся, нравы у молодёжи очень горячие. А зная твой гордый характер, представляю, каким побоищем всё может закончится. Так что посиди сегодня в своей комнате. Отдохни…

Промолчал, признавая его правоту. Да, там я себя точно не стал бы сдерживать, кулаки давно чесались на это эльфийское отродье. Вряд ли здешняя «золотая молодёжь» чем-то отличалась от нашей. Поэтому, как только стол был накрыт, сразу же отправился к себе и, открыв книгу, попытался читать. Но мне не дали. Я слышал, как один за другим подъезжали экипажи, раздавался весёлый женский смех, потом протарахтел автомобиль, и снова смех, приветственные вскрики. И ещё, и ещё...

― Да сколько же у него «друзей»? Полгорода, что ли, позвал к себе? ― меня ужасно раздражали этот гвалт и шум, а когда приехали музыканты, и всё вокруг наполнилось музыкой, стало совсем тоскливо. Я лёг на кровать, надев подушку на голову, но это не помогало. Как же хотелось устроить им какую-нибудь пакость, но, как назло, в голову ничего не приходило.

Наконец, всё стихло, гости перебрались наверх. Я вздохнул свободно, но не прошло и часа, как весёлая компания вернулась в сад, прямо под мои окна. То, что я услышал, заставило «слугу» покрыться испариной:

― Слушай, Фаби, раз уж ты прячешь от нас красотку-сестричку, покажи это ваше чудище. Хочу его видеть. Не будь букой, дай посмотреть на уродину, ― пьяный голос ныл, и я представил, как какой-то тип повис сейчас на «моём эльфе» и достаёт его. Наверняка, сынок местной «шишки», раз Фаби молчит и всё ему спускает.

В это время целая толпа голосов поддержала пьянчугу, все дружно заорали:

― Зилла! Красотка, мы хотим с тобой познакомиться! ― и заулюлюкали. А потом вдруг наступила тишина. Я слышал грохот своего бьющегося в горле сердца, с ужасом представляя, как доверчивая Зилла приходит на их зов.

Захотелось крикнуть:

― Беги, глупышка! ― но что-то попало в горло, и я закашлялся.

Тот же пьяный голос вдруг заорал:

― Луки к бою! Кто первым завалит это чудище и достанет его сердце ― станет королём вечеринки!

В ответ раздался радостный гул, и заскрипели тетивы. Я упал на колени, задыхаясь, пытаясь хрипеть:

― Спасайся, Зилла! ― но вместо этого раскашлялся ещё сильнее. И тут Фаби крикнул:

― Не трогайте её, она принадлежит моей сестре! ― но его голос утонул в визге спущенных стрел.

Завыв от отчаяния, рванул на себя дверь ― в тот момент было плевать, что со мной будет… Я выбежал во двор, взгляд упал на стоящий у стены мотоцикл Фаби.

― Ну, держитесь, гады… Передавлю, сколько успею, ― быстро сел на сиденье, помчавшись туда, где кричала и смеялась толпа. У парадного крыльца в свете праздничных фонарей, словно гигантский ёж, лежала утыканная стрелами Зилла. Над ней склонился Фаби… Вокруг стояли богато одетые эльфы, мужчины и женщины, прекрасные, как греческие боги, в шелках, сверкая дорогими брошами и диадемами, у каждого в руке был лук. Их глаза сияли восторгом, они только что получили свою добычу, расстреляв невинное создание.

― Сволочи, я попорчу вам причёски, не скоро меня забудете! ― стиснув зубы, ринулся в толпу, сбивая на землю и безжалостно переезжая ненавистные эльфийские тела, одного за другим, методично, наслаждаясь их воплями, не обращая внимания на свистящие вокруг, впивавшиеся в тело стрелы.

Во мне проснулся не чувствовавший боли берсерк. Я давил и давил их, краем глаза видя, как они разбегаются в стороны, догонял и переезжал снова, повторяя:

― За Зиллу, за Уго, за меня и соплеменников, за тех, кто в клетках, что б вы все сдохли, эльфийские сволочи…

Не помню, как оказался на земле, истекая кровью, а в воздухе грохотал голос Винса:

― Кто посмел устроить охоту на моего слугу в моём поместье? Обнажённое оружие в доме ― расцениваю как неприкрытое нападение на помощника министра. Всех вас ждёт тюрьма, вон отсюда. До встречи в суде!

Я плохо слышал, как разъезжались экипажи, жизнь вытекала из меня по каплям. Мелькнуло перепуганное лицо Уго, потом ― Фаби, а последним надо мной склонился бледный папочка-эльф. Уже закрыв глаза, услышал его негромкий голос:

― Держись, мальчик. Если бы мой рохля-сын хоть немного был на тебя похож…

Потолок вращался всё медленнее и, наконец, совсем перестал. Кажется, я лежал на столе, чувствуя спиной голые доски, до пояса прикрытый простынёй, а под которой ничего не было, и это привело меня в ужас. Рядом стоял Винс ― его длинная взмокшая чёлка закрывала лоб, на носу были надеты круглые очки в золотой оправе, рукава белой сорочки с пятнами крови закатаны до локтя. Он осторожно вынимал из тела остатки стрел, складывая их в лоток, который держал белый, как мел, Фаби. Мне не было больно, совсем. Значит, работала проклятая эльфийская магия.

Тихо переговариваясь, они не заметили, что я очнулся. Закрыл глаза и прислушался. До этого момента я не задумывался, почему понимаю эльфийскую речь, видно, Фаби постарался ― магичил потихоньку…

― Отец, ты уверен, что он выкарабкается?

― Не вижу причин сомневаться. Он молод и крепок для человека, крови потерял много, но магия всё исправила. Почему ты так за него переживаешь? Чем он для тебя так важен?

― Ты не поймёшь… я нечаянно притащил его в наш мир и должен вернуть назад.

Отец ничего не сказал, но, спустя немного времени, добавил:

― О сестре бы так беспокоился, как о малознакомом человеке. Я столько сил трачу на её поиски, уверен, что твои бесконечные отлучки из дома как-то связаны с ней. Но ты упираешься, не делая ничего, чтобы мне помочь, ― это было сказано с таким отчаянием, сыграть которое, было просто невозможно. Даже у меня дрогнуло сердце, и слова Уго о том, что отец плохо относился к дочери, показались совершенно беспочвенными.

Фаби не ответил на упрёк отца, сменив тему:

― Интересно, как там Зилла? Хоть Уго и уверял, что она в полном порядке…

― Прекрати, Фаби, я уже не могу это слушать. Ты игнорируешь мои слова и беспокоишься о монстре, которого практически невозможно убить ― у него под шкурой броня, которую не в состоянии пробить никакие стрелы. И ты это прекрасно знаешь, ― последнее было сказано с таким нажимом, что я невольно навострил уши, ― разве не ты разрабатывал защиту от стрел? Или я ошибаюсь?

Вот это поворот… А у моего эльфа-то рыльце в пушку… Значит, участвовал в создании универсального солдата, но ни слова об этом не сказал. Интересно, как он это делал, если ему не позволено заниматься магией? Или он дурит нас с Уго, а сам тот ещё фрукт…

Неожиданная мысль так меня разволновала, что пульс зачастил, и это не осталось незамеченным.

― Смотри-ка, наш маленький герой очнулся, ― улыбнулся Винс, и от его взгляда я залился краской. В голове крутилось:

― Боже, я ― в его руках, беспомощный и беззащитный, и надеяться не на кого…

А тот продолжал смеяться глазами, от которых невозможно было оторвать взгляд. Чёртов маг, загипнотизировал он меня, что ли?

В комнату зашёл Уго:

― Господин Винс, за Вами прислали курьера, срочно требуют в Совет.

Старший эльф вытер руки о поданное ему полотенце, устало сказав:

― Быстро же они засуетились. Я тут почти всё сделал, закончишь сам, Фаби. Пойду разгребать то, что вы оба натворили, а ты, малыш, поправляйся, у нас с тобой осталось одно дело, ― с этими словами эльф погладил меня по щеке, и, развернувшись, вышел вместе с Уго. Нахмурившийся Фаби сделал вид, что ничего не заметил.

Пока Фаби заканчивал лечение, я был готов провалиться на месте от стыда, беспомощно кусая губы. От этой муки меня «спасло» сонное заклинание, и очнулся я уже в своей кровати. В окно светило летнее солнце, за окном пели птицы, рядом в кресле сидел Уго и похрапывал. У его ног дремала Зилла, растянувшись на полу меховым ковриком.

Я осторожно попробовал пошевелиться ― ни боли, ни неприятных ощущений, словно это не меня накануне утыкали стрелами. Хотя, возможно, всё произошло гораздо раньше, ведь неизвестно, сколько пришлось проваляться. Проснувшаяся Зилла, судя по всему, тоже чувствовала себя неплохо, и, как собака, облизала мою руку шершавым языком. Глаза домашней любимицы ― назвать её монстром язык не поворачивался ― весело блестели, и я осторожно погладил лохматую голову, улыбнувшись нежному «кошачьему» мурчанию.

Гоблин с трудом открыл глаза, сразу же озабоченно потрогав мой лоб ― вот и ещё один заботливый дедушка, не хватало только Фаби. И он явился с подносом, полным всяких вкусностей, поставив его прямо на кровать:

― Как себя чувствуешь, Эжен? Отец вчера буквально вытащил тебя с того света, я бы так не смог. Интересно всё-таки, что ему от тебя надо?

Уго закашлялся, чуть не подавившись куском мяса, который взял с подноса, чтобы «попробовать», не слишком ли оно горячее. Я невольно хрюкнул от смеха, прекрасно понимая, что происходило с гоблином. И только Фаби смотрел удивлённо, недоумевая, почему нас вдруг развеселил его вопрос.

Потом до него «дошло», и он смутился:

― Вы оба неправы. Всё совсем не так просто, как кажется на первый взгляд. Если уж отец обратил на кого-то внимание, значит, что-то задумал. Не льсти себе, Эжен. Он неспроста долго расспрашивал о тебе, сразу поняв, что ты из другого мира, и хотел знать всё ― где живёшь, на кого учишься, кто родители. Поверь, это странно.

Не на шутку разволновавшись, Фаби продолжил, нервно шагая из угла в угол:

― Да, Уго, наш с тобой секрет давно раскрыт: отец догадался, где я пропадаю, делая вид, что ничего не знает. Ты, Эжен, конечно, симпатичный мальчишка, но этого мало, чтобы настолько его заинтересовать. Этого мало и для того, чтобы отец, бросив дела в Министерстве, мчался сюда спасать человека. Что же такого особенного он в тебе разглядел? Всё очень подозрительно…

От его слов хорошее настроение растаяло без следа ― из головы не выходил пристальный изучающий взгляд папочки-эльфа. Что Винс задумал, неужели выбрал меня жертвой для очередного эксперимента или хочет использовать для какой-нибудь коварной интриги? Час от часу не легче

Глава 7

Фаби замолчал, на лице было написано неприкрытое отчаяние, что уж было говорить обо мне. После услышанного хотелось только одного ― превратиться в мелкое насекомое, спрятавшись подальше от глаз вездесущего помощника министра. Но, как я уже догадывался, это было невозможно.

В наступившей тишине голос Уго прозвучал особенно тревожно:

― Вероятно, ты прав, Фаби. Твой отец ― умнейший эльф, и нам не дано знать, о чём он думает, но сейчас мы должны позаботиться об Эжене. После того, что он натворил, даже не знаю, кто сможет защитить его от разъярённых родителей этих ненормальных оболтусов. Поздравляю тебя, Эжен, ещё ни одному человеку не удавалось за один раз приобрести столько влиятельных и могущественных врагов. Сами они, конечно, не будут пачкать о тебя руки, для этого существуют наёмные убийцы всех сортов. И сделают они это по-тихому, ведь формально ― первыми нарушили закон, а Эжен только защищал собственность хозяина. Его и осудить не за что, Винс быстро уладит все формальности.

Вдруг Фаби, глядя на меня, закричал:

― Кто просил тебя вмешиваться? Ты должен был тихо сидеть в комнате, а не вылезать и устраивать цирковое шоу на байке! Даже не представляешь, какие проблемы создал всем своей выходкой, болван…

Я встал и, сжав кулаки, пошёл на него:

― Вот как? Я хотя бы защитил невинного, а что сделал ты, папенькин сынок? Кричал, что Зилла ― чужая собственность, вместо того, чтобы набить морду зачинщику этого кошмара. И ежу понятно, что всё было спланировано заранее. Ты ― хозяин в этом доме, пригласивший придурков, и отвечаешь за безопасность всех его обитателей, или я не прав?

Фаби замолчал, опустив глаза, вид у него был такой, словно я надавал ему оплеух. Победа была за мной, вот только радости я не почувствовал… Вмешался Уго:

― Прекратите бессмысленные обвинения, вы оба виноваты в том, что случилось. Давайте решать, что нам делать. Может, увезти Эжена куда-нибудь подальше? Хотя эти мстительные… ― тут он замешкался, не желая при Фаби называть вещи своими именами, ― понятно кто, найдут его в любом месте…

― Может, наймёте для меня телохранителя? ― съязвил я.

Но Уго и Фаби восприняли мои слова совершенно серьёзно, начав обсуждать этот вопрос. Телохранитель нашёлся быстрее, чем мы думали. В комнате раздался страшный рык, от которого зашевелились волосы у всех троих. Передо мной встала Зилла и развела огромные когтистые лапы в разные стороны. Она чуть наклонила голову вперёд, обнажив в оскале безупречные клыки, и снова издала звуки, которые по силе могли сравниться разве что со знаменитым воплем Кинг-Конга.

Такого не ожидал никто. Я просто упал на кровать, не в силах сдержать рвущийся наружу истеричный смех. Ну кто бы мог подумать, что безобидная Зилла, это нежнейшее создание, способно на такое? Хотя, ведь именно для этого её и создали ― защищать своих и убивать врагов. Вот вам и неудачный эксперимент… Пока не ясно, сможет ли она пойти дальше грозного рыка и «поднять лапу» на нападающего?Даже если и нет, то своим воинственным видом точно отпугнёт слабонервных…

Уго опомнился первым и подошёл к Зилле, но был остановлен предупредительным ворчанием. Потом то же попытался проделать и Фаби. Результат не изменился. Кажется, в голове Зиллы после нападения что-то переключилось. Я встал, спокойно сказав:

― Зилла, малышка, всё нормально. Иди, моя умница.

Она тут же стала прежней, и, нежно мурча, облизала мне руки, пока я гладил её лохматую голову. Думаю, если бы у неё был хвост, Зилла радостно барабанила им по полу. С этой минуты она стала моим телохранителем, и никто не посмел возразить. Правда, Уго пытался сказать, что магию не остановят никакие когти, на что Фаби смущённо возразил: Зиллу специально создали невосприимчивой к магии. Это от души меня порадовало, а Уго заставило глубоко задуматься.

Не могу сказать, что я совсем успокоился, но на душе стало немного легче, тем более, что Зилла теперь не отходила от меня ни на шаг. И вскоре доказала, что делала это не напрасно. Этим же вечером, после работы я вышел в сад, чтобы полюбоваться закатом. Делать-то, в общем, в этом мире больше было нечего, у меня не было ни компьютера, ни мобильного. Связаться с друзьями и родителями я тоже не мог. Единственную книгу уже почти выучил наизусть, а попытки читать по-эльфийски закончились провалом: учить грамоте меня было некому ― Уго был всё время занят, Фаби появлялся в доме ненадолго и снова уходил. В общем, тоска…

Погуляв между прекрасными цветущими деревьями, присел на каменную скамью у знакомого уже фонтана и предался меланхолии. Зилла как верный пёс лежала у моих ног и, казалось, дремала. Неожиданно, напружинив тело, она рванулась вперёд, что-то поймав в траве. Я умилился: ловит мотыльков, которые совсем как дома, по вечерам порхали в воздухе. Но Зилла недовольно зарычала, и это меня насторожило.

К нам подошёл Уго, сев на скамью рядом со мной:

― Я смотрю, ты заскучал, Эжен… Потерпи, скоро нам всё равно придётся уехать отсюда. В этом мире много красивых мест, попутешествуем, это тебя немного развлечёт. А что это телохранитель там порыкивает, ну-ка, позови её к нам.

Я окликнул Зиллу, и она быстро подбежала ко мне, неся что-то в зубах. Вся её морда была вымазана жёлтой слизью. Сорвав пучок травы, решил почистить её, но Уго ахнул:

― Осторожно, не прикасайся, она вся в яде. Видишь, у неё в зубах пёстрый паук ― одно их самых ядовитых существ этого мира, случайного прикосновения к коже достаточно, чтобы немедленно умереть. Не пугайся, Эжен, Зилла в порядке, она невосприимчива к ядам. Сейчас я надену защитные перчатки и заберу у неё тварь, да и отмою ей морду специальным составом. Наша девочка только что спасла тебе жизнь.

И он убежал. А в итоге мне пришлось всё делать самому, потому что Зилла не желала никого кроме меня к себе подпускать. Короче, вечер прошёл совсем нескучно. Уго рассказал, что дом защищён от ядовитых существ, сам паук заползти внутрь не мог, значит, кто-то перекинул его через ограду. Итак, охота на мою жизнь началась.

Морду Зиллы я отмыл, но Уго выдал мне ещё пару запасных перчаток, велев несколько дней их не снимать, пока остатки яда полностью не улетучатся. Мы пили с ним на кухне вкусный напиток, который я называл «эльфийским чаем», и, между делом, жаловался гоблину, что не могу читать по-эльфийски. Тот почему-то очень обрадовался и, сделав загадочную мину, убежал.

Вскоре гоблин вернулся со шкатулкой, в которой оказалась красивая диадема, переливавшаяся, словно новогодняя игрушка. Она сверкала множеством мелких, безупречно огранённых камней, подозрительно напоминавших бриллианты.

― Что это, Уго?

― Это диадема Лин, в ней она училась читать.

Я повертел в руках красивую безделушку и вернул ему:

― Симпатичная штучка, только как она мне поможет?

Уго хмыкнул:

― Не только симпатичная, а безумно дорогая магическая вещь. Надень её на голову, и начнём учиться.

Я подумал, что старик сегодня слегка «переработал», поэтому так глупо шутит:

― Спасибо, конечно, но девчоночьи побрякушки носить не буду, ты за кого меня принимаешь?

Уго несильно постучал «умника» по лбу:

― Надевай, кому говорю, это не простая вещь. Хочешь быстро научиться читать, слушайся меня, я вовсе не шучу. И нечего стесняться, мы тут с тобой одни, ― с этими словами он напялил упрямцу на голову переливающийся обруч. А затем открыл книгу, похожую на азбуку, начав читать буквы, слоги и слова. И делал это очень быстро.

Он листал книгу, но не просил ничего запоминать или повторять. Через пять минут снял с меня обруч, облегчённо выдохнув:

― Готово, пошли в библиотеку, выберешь себе книжки по вкусу. Теперь ты у меня грамотный, ― и весело улыбнулся.

Честно скажу, сначала я ужасно разозлился, приняв это представление за глупый розыгрыш, и, как оказалось, был неправ. Я действительно мог читать, и вскоре вернулся из домашней библиотеки, нагруженный книгами на любой вкус: история мира, география, животные, народы ― мне всё было интересно, и я на радостях расцеловал Уго, одновременно и смутив его, и обрадовав.

Теперь мне было чем заняться, кроме как хозяйственными заботами. В сад после случая с пауком я старался не выходить, а всё свободное время проводил в своей комнате за книгами. Эта была информация, то, без чего современный человек, как оказалось, совершенно не может жить. Я был спасён и благодарен Уго за это.

Мне даже приснилось, будто я пришёл на лекцию, но никто из друзей не подходил ко мне, все снимали видео и смеялись, выразительно стуча по голове. Тогда-то и догадался, что заявился в университет с диадемой Лин. Все попытки снять её не увенчались успехом, и в отчаянии я кому-то позвонил. Друзья смеялись, спрашивая, когда же приедет МЧС, но мне было не до смеха… В зал входили всё новые люди, чтобы поиздеваться, и вдруг я услышал властное:

― Кто посмел смеяться над моим слугой? ― гремел над толпой голос Винса, заставляя всех молчать, покорно опуская головы. Папочка-эльф в своей безумно-красивой изумрудной форме шёл среди студентов прямо ко мне. Он быстро снял диадему и, улыбнувшись, нежно погладил по щеке, так, что замерло сердце, шепнув на ухо:

― Ты не забыл, малыш, у нас с тобой осталось одно дело…

Проснувшись с криком, я так и не смог больше заснуть этой ночью. А наутро приехал Фаби, велев нам с Уго и Зиллой собираться в дорогу. Оставаться в городе было опасно, за мной началась настоящая охота. Оказывается, эти дни Фаби ходил по злачным местам, собирая информацию о готовящихся покушениях. Надо было спешить.

Сначала я засуетился, побежав в комнату, чтобы собрать свои нехитрые пожитки, но в процессе этого дела мне вдруг в голову стукнула мысль:

― А как же те, в подвале? Если мы сейчас сбежим, кто позаботится о них?

Сердце забарабанило в плохом предчувствии, я помчался на кухню к Уго. Тот складывал серебряную утварь в ящики и был очень сосредоточен, пересчитывая вилки и ложки:

― Уго, мы ведь поедем с тобой и Зиллой?

― Конечно, а что ты так заволновался, я тебя одного не брошу…

― А как же они? Пленники? ― еле выдохнул я, ― Фаби наймёт кого-то, чтобы присматривал за ними, пока нас не будет?

Вилка со звоном покатилась по полу, и Уго нагнулся, чтобы её поднять. Я тоже так раньше делал, не зная, что ответить.

― Да куда ж она подевалась? ― сосредоточенно бубнил гоблин, не поднимая головы.

― У себя в кармане поищи, ― сердито сказал, бесцеремонно развернув старика, ― что происходит, Уго? Говори, как есть.

Он поднял виноватые глаза, тихо прошептав:

― Винс уже позаботился о них.

― В каком смысле?

― В прямом. Он приезжал вчера ночью, пока все спали, и, наверное, перевёз свой зверинец в другое место… Я приходил проведать несчастных, а там ― никого. Кроме Хозяина сделать это было некому…

Голос его звучал как-то неуверенно, глаза смотрели в стену, словно там было что-то очень занятное, гораздо интереснее моего перепуганного лица.

― Уго, что он с ними сделал? Не молчи, прошу тебя, скажи, ― почти умолял его, боясь услышать страшный ответ.

― Да ничего не сделал, не фантазируй, говорю же тебе ― перенёс в другое место. Я так думаю… Он же маг, причём самый сильный из всех, кого я знаю. Для него такое сотворить ― раз плюнуть.

― А почему тогда в глаза не смотришь, а? Почему отворачиваешься, Уго? Я тебе что, маленький мальчик, чтобы мне сказки сочинять? ― закричал, начав расстроенно бить кулаком в стену.

― Успокойся немедленно, Эжен! Будь мужчиной, а не капризным эльфом, я сказал тебе правду. Хочешь, спустимся в подвал, сам убедишься ― там никого нет…

― Хочу! ― выпалил я, хотя боялся увидеть там следы расправы над несчастными пленниками.

Расстроенно покачав головой, Уго вынул из кармана вилку, в отчаянии бросив её в коробку:

― Вечно ты меня не слушаешь, такой же упрямец, как Лин! Пойдём, убедишься, что там всё чисто.

Мы спустились в подвал, и он оказался прав ― никого там не было, более того, исчез и ужасный запах, сопровождавший обитателей темницы. Я зашёл в вольеры ― там было не просто чисто, абсолютно чисто. Никаких следов, а ведь если верить Уго, клетки никогда не убирали. Проверил решетки, на них должна была остаться грязь, но они были как новые. Такая сильная магия, что перенесла десятки живых существ, да ещё продезинфицировала всё, убрав малейшие следы? Зачем? Что за ерунда?

― Итак, пленники пропали, и клетки зачем-то заменили на новые. А где доказательства, что все они живы? Их нет…

Уго тяжело вздохнул:

― Я сказал тебе только то, что знаю. Что случилось с несчастными ― мне не известно. Кто такой старый слуга, чтобы спрашивать об этом Винса? Да и попытайся я это сделать, он бы меня даже не услышал… К тому же своими глазами не видел, как всё происходило.

― Значит, ты тоже думаешь, что эльф мог просто избавиться от них, Уго?

― Ничего не знаю, ― сердито буркнул гоблин, ― хватит тут допрос устраивать… Пошли отсюда, скоро придёт дилижанс, а я ещё толком не собрался.

Мы вернулись на кухню, и я, как мог, попытался помочь Уго, но всё валилось из рук, так что в конце концов, гоблин просто выгнал меня на улицу. Сидя на скамейке у дома, я тяжело переживал судьбу несчастных пленников, почему-то совершенно уверенный, что от них избавились, как от ненужного груза. Это не должно, не могло остаться безнаказанным. Винс просто обязан был за всё ответить, но как? Если бы у меня было оружие, хотя бы винтовка или пистолет ― стреляю я совсем неплохо, но, похоже, в этом мире до них ещё не додумались. Хотя, всё возможно, не с одними же луками эльфы завоевали полмира. Надо «потрясти» Фаби, он наверняка знает. Главное, сделать это осторожно, чтобы младший эльф не догадался о моих планах…

Но в этот день нам не суждено было уехать. На парковой дорожке появился автомобиль Винса ― этакий забавный раритет. Эльф выскочил из него, промчавшись мимо меня, словно не заметив. Я себе не поверил ― он был испуган. Могущественный помощник министра, и вдруг… Мне стало жутко, это могло означать только одно ― что-то случилось с Фаби. Не думая о последствиях, я помчался вслед за ним. Сзади, не отставая, косолапила Зилла.

Мы влетели в кухню практически одновременно. Винс тяжело дышал, на нём не было лица:

― Уго, беда! Мой мальчик пропал… Когда ты видел его последний раз?

Гоблин от неожиданности сел мимо лавки, я тут же подбежал к нему и помог подняться.

― Вчера вечером он заходил сюда, сказал, что заглянет в «Пузатого тролля», ему, вроде, обещали какую-то информацию…

― Это злачное местечко закрыли два дня назад, там постоянно собирались заговорщики. Спаси нас богиня, Уго! Неужели мой сын у повстанцев. Ты знаешь, что это для него означает, ― и он беспомощно опустился на скамью рядом с перепуганным гоблином.

Глава 8

Я стоял, чувствуя, как холодные капли струятся по позвоночнику. Мне стало страшно, и не только за себя ― Фаби был моим пропуском домой, без него в этом ужасном мире слугу Эжена ожидало нерадостное будущее. К тому же, за последние дни я привязался к нему ― искренне стараясь помочь, он частенько меня бесил, и всё же его вполне можно было назвать другом. И потому я первым решился прервать тишину:

― Уго, ты видел, как вчера Фаби уходил из дома?

Две пары глаз внимательно посмотрели на меня.

― Нет, не видел, ― почти простонал гоблин, хватаясь за сердце.

― Я ― тоже… А что, если он до сих пор в доме? Почему мы сидим? Надо его искать!

Винс, казалось, впервые заметил моё присутствие:

― Я не чувствую его ни здесь, ни в городе. Заклинание поиска молчит.

― Тогда сидите и страдайте, ― вырвалось у меня, ― а мы с Зиллой обыщем весь дом.

Уго взметнулся:

― Как ты разговариваешь с Хозяином, Эжен?

Но эльф поднял руку, останавливая его:

― Он прав, в доме много тайников, я обыщу их; ты, Уго, осмотри сад и хозяйственные постройки, а Эжен…

― А я спущусь вниз в зверинец, место как раз для того, чтобы спрятать пленника, ― совсем обнаглев, произнёс эти слова с нажимом, недобро сверкая глазами в сторону Винса.

В ужасе схватившись за голову, Уго делал мне знаки руками: то выразительно стуча себя по лбу, то закрывая ладонями рот. Намекал, что надо было помалкивать о том, что я в курсе. Но опоздал ― реакция Винса поражала: папочка-эльф смотрел на нас с гоблином удивлённым взглядом, и, могу побожиться, мои слова стали для него полной неожиданностью.

― Уго, о чём говорит этот ребёнок? Какой зверинец, в доме нет места для подобного. У мальчика жар, он, что, бредит?

― Эжен просто переволновался… Он жаловался, что ему снился кошмар, будто по ночам вокруг бродят дикие звери, якобы прячущиеся в комнатах дома и таинственных подвалах. Наверное, книжек перечитал. Не слушайте его, господин, он такой впечатлительный, ― засуетился гоблин, и, схватив меня за руку, потащил за собой в сад к закрытой беседке.

Винс ничего не сказал на это неприкрытое враньё, но пока мы с гоблином в спешке уносили ноги, я чувствовал, как спину сверлит взгляд эльфийского мага.

Мы остановились, только войдя внутрь увитой лозами беседки, и Уго с выпученными глазами буквально набросился на меня:

― Эжен, глупый кокодрил! Где твои мозги? Разве можно вот так выкладывать магу о том, что знаешь о незаконной тюрьме? Ты только что подставил нас обоих. Думаешь, он признается, что держал здесь пленных? Нашёл дурака… Это же эльф, коварный и беспринципный, великолепный актёр, ещё никому не удавалось понять, что у него на уме. А тем более обмануть. Не обольщайся его милой улыбкой ― если он решит, что мы с тобой для него опасны, нас не станет в ту же минуту. О, богиня, за что ты меня так караешь, я мечтал о мести, а ты послала этого глупыша в наш дом…

Я замер, опустив голову ― Уго был тысячу раз прав. Кто тянул меня за язык? Вот болван… Но дело было сделано, сожалеть ― поздно, надо искать Фаби...

― Прости, Уго, от волнения плохо соображал. Но, на всякий случай, проверю подвал, а вдруг он пошёл туда и, не дай бог, упал с лестницы.

Гоблин пытался меня остановить, но я не стал его слушать, метнувшись в уже знакомую сторону. Подбежав к подвалу, я замер ― не было обитой железом двери, просто ― ровная каменная стена. Быстро же подсуетился, гад… Впрочем, этого стоило ожидать.

В отчаянии схватившись за голову, медленно опустился на землю. Если в подземелье не пройти, где же может быть Фаби? Закрыв глаза, попытался сосредоточится. То, что произошло дальше ― объяснить невозможно: передо мной возникла тёмная комната, паутина по углам, книжные шкафы вдоль стен… Стоп, я уже бывал здесь ― лаборатория Лин. Посередине комнаты на полу лежал Фаби, его глаза были закрыты, лицо залито кровью…

Это так меня напугало, что, подскочив на месте, я закрутился волчком, не зная, что предпринять, и потому, наверное, помчался в дом, где нос к носу столкнулся с Винсом. В молчании мы остановились напротив друг друга. На лице эльфа не было привычной насмешливой улыбки, глаза были холодны и полны подозрения. Я не знал, как к нему обратиться, слово «господин» ― исключалось. Поэтому сказал просто:

― Винс, Вы нашли его?

Красивые губы слегка дрогнули:

― Как ты меня назвал, малыш?

― Я сейчас видел… не знаю, как объяснить ― тёмную комнату. Углы в паутине, стол у занавешенного окна, кругом книги. В крови на полу лежал Фаби…

Улыбка исчезла с его лица:

― Следуй за мной! ― он бросился в сторону комнаты Лин. Я еле за ним успевал… Эльф стремительно распахнул дверь, не прикасаясь к многочисленным замкам, и мы увидели Фаби, лежавшего точно так, как было в моём видении. Опустившись на колени перед сыном, он что-то ему сказал, и, открыв глаза, Фаби простонал:

― Жив пока…

Бледный Винс подхватил его на руки, и, помчавшись наверх, распахнул ногой одну из дверей. Я смутно помнил эту комнату ― именно здесь он спас меня от смерти, вынув стрелы и залечив раны. Положив Фаби на стол, эльф разорвал на сыне одежду и начал осмотр, бросив мне хриплым от волнения голосом:

― Принеси воды и не отходи, будешь помогать…

Я делал всё, что он говорил, невольно восхищаясь мастерством и хладнокровием Винса, на время забыв, как ненавижу его и боюсь. Оказалось, на голове у Фаби выросла большая шишка и сломано несколько рёбер. Когда лечение было закончено, он рассказал, что произошло: сегодня ночью у моих дверей младший эльф застал незнакомца, с которым вступил в схватку. Последнее, что бедняга помнил ― сильный удар по голове, но, как очутился в лаборатории Лин и что случилось с нападавшим ― его память не сохранила.

Винс выслушал всё молча, и, хитро сощурившись, спросил:

― А что ты делал у дверей Эжена ночью? Он так тебе дорог, что решил покараулить его сон?

Я покраснел, а Фаби, взглянув на отца с вызовом, хмыкнул:

― Это касается только нас с Эженом...

Винс рассмеялся, похлопав сына по плечу, от чего тот скривился, со стоном упав на стол. Слова старшего эльфа:

― Прости, сынок, совсем забыл, что ты ранен, ― прозвучали не вполне искренне, ещё больше меня смутив, ― полежи часок, не двигайся, Эжен пока пойдёт со мной. Не переживай, скоро я верну твоего друга… ― его глаза снова смеялись

И, быстро выходя из комнаты, добавил:

― Следуй за мной!

― Что за манера у этого эльфа ― всё время бегает, нормально ходить, что ли, не умеет? ― бесился я, еле успевая за Винсом. Взгляда Фаби ― не видел, но чувствовал, как он с тревогой смотрел нам вслед. Не оборачиваясь, эльф спросил:

― У тебя раньше бывали подобные видения?

― Никогда.

― Тогда чем докажешь, что это не ты ударил Фаби, бросив его в комнате?

― А что тут доказывать? Во-первых, зачем мне это? С Фаби связана единственная надежда вернуться домой. Во-вторых, как бы я открыл лабораторию без ключей? Не «домушник» же, и не маг, ― последнее произнёс так, чтобы эльф понял моё мнение о магах… И он, без сомнения, сообразил.

― Малолетний идиот, ― беззлобно хохотнул Винс.

― Старый болван! ― подумал я, правда, ума хватило не произносить вслух такие слова. Но, похоже, эльф понял мою мысль и снова засмеялся. Его это забавляло, а может, подобрел на радостях, что сын нашёлся. Благодаря мне, между прочим…

Мы вышли на улицу:

― Веди к зверинцу, ― Винс перестал смеяться, и голос у него был очень серьёзный.

― Вы же лучше меня дорогу знаете, ― сегодня я точно был не в себе.

― Кто тебе сказал такую чушь? ― он резко остановился и, взяв за подбородок, внимательно посмотрел в глаза. У него был странный и страшный взгляд: словно не живое существо, а машина заглядывала в душу.

Я попытался поёжиться, но не мог сдвинуться с места ― что-то держало, наверное, их хвалёная магия. Винс «отпустил», снова став собой. Вид у него был озадаченный, словно он увидел в моих глазах что-то совершенно неожиданное. Эльф не скрывал, что расстроен:

― Никому нельзя доверять, запомни это, мальчик, ― в его голосе была тоска, ― даже самые близкие предают… Впрочем, ладно, веди меня и не говори больше глупостей, а то укорочу твой слишком болтливый человеческий язык. Не забывайся…

Мне показалось, он был взбешён, и с трудом себя сдерживал, так и подмывало спросить, что же он увидел. Неужели я невольно подставил Уго? С такими невесёлыми мыслями мы подошли к стене, где раньше был вход в подвал, а теперь ничего не осталось.

Винс остановился напротив «новой кладки» в стене, легонько её толкнув. Камни посыпались в пустоту. Я с удивлением заглянул в провал ― лестница была наполовину разрушена, теперь по ней мог спуститься разве что альпинист.

― Дай мне руку, Эжен! ― холодно скомандовал эльф, подойдя к самому краю пролома.

― Ни за что на свете не буду туда прыгать, ― я смотрел на него с испугом младенца, которого хотят бросить в бушующее море.

Он не стал уговаривать, и, решительно взяв ладонь, крепко её сжал. Я успел только подумать, какая у него горячая и сухая кожа, а в следующее мгновение уже стоял в центре бывшего «зверинца». Отпустив, Винс, казалось, забыл о моём существовании. Он ходил между вольерами, трогая прутья решётки, затем повернулся, хмуря брови:

― Я вижу два варианта. Или это была отличная иллюзия, и здесь поработал мастер своего дела. И всё это под моим носом и носом Уго ― он же тоже маг, и неплохой. Ты говоришь, были и запахи, и звуки?

― Да, всё было по-настоящему. Это вызывало ужас и отвращение, а ещё…

― Ненависть ко мне. Это ты хотел сказать? Что же… Нерадостное открытие, кто-то орудовал в моём доме, вопреки поставленной защите. А Уго этого почему-то не заметил, или он в сговоре с врагом…

От таких слов я замер, но язык ― враг мой, постоянно толкает на необдуманные поступки:

― Нет, Уго был уверен, что всё это ― правда, я видел, как он плакал над несчастными пленниками.

― Сколько ты знаешь Уго ― несколько дней? А я ― более четырёх сотен лет. Он способен на многое, раз за эти годы даже меня сумел убедить в своей верности.

На такое заявление нечего было возразить. Сколько же им обоим лет? Страшно представить… Совсем забыл, что живу в другом мире и к нему нельзя подходить с привычными мерками. Но Винс ещё не закончил своих рассуждений:

― Есть и второй вариант, к которому я склоняюсь. Кто-то разместил в моём доме настоящий зверинец и так ловко его замаскировал, что я ничего не почувствовал. Тот, кто очень хочет меня подставить. И этот кто-то ― не менее сильный маг, чем я. Сначала исчезла дочь, и в городе сразу поползли нелепые слухи, что я её, якобы, ненавидел. Теперь в доме оказался запрещённый зверинец из пленников, что осуждается обществом. Во всяком случае, на словах. В довершении ― пропал сын. Во всём, конечно, обвинили бы меня. Найди мы Фаби на день позже…

Винс замолчал, задумавшись.

― Зачем тогда так срочно убрали зверинец? ― не удержался я от вопроса.

― Кто знает, что-то у них пошло не так. Я обязательно это выясню. Пока судьба была на моей стороне, если не считать, конечно, исчезновения Лин…

― Звучит не очень, Винс. Я бы скорее поверил, что всё это ― Ваша работа…

― В этом и беда. Раз Уго того же мнения, что говорить о других? А это ― прямая дорога в ссылку не только мне, но и Фаби. Я этого не допущу… Вы все должны бежать отсюда.

Эльф снова взял меня за руку, перенеся прямо к дому:

― Иди к Фаби и позаботься о нём, я вынужден уйти. И вот что, Эжен, будь осторожен. Боюсь, здесь никому нельзя доверять…

― А Вам, Винс?

― Мне ― тем более, ― его глаза не улыбались, они были холодны и печальны, хотя на губах играла ироничная ухмылка. Сейчас передо мной стоял совсем другой человек, я бы сказал ― опытный воин и мудрец.

Он развернулся, быстрым шагом направившись к стоявшему неподалёку драндулету, который несмотря на потешный вид, развивал скорость больше сотни в час. Конечно, и здесь не обошлось без магии. Проводив его взглядом, я вернулся к Фаби, перебравшемуся со стола на кровать в свою комнату. Он скучал, листая книгу:

― Ну, куда вы ходили с отцом, Эжен?

― Посмотреть на то, что осталось от зверинца…

Фаби подскочил на кровати:

― Ты знаешь о зверинце? Зачем Уго водил тебя туда?

― Ага, значит, ты тоже был в курсе, чем занимался папочка? И как тебе такое?

Фаби вспыхнул:

― К твоему сведению, Эжен, я ни на минуту не поверил, что отец причастен к этому. Он ― воин, герой войны, на которой убивали не только эльфы, но и нас истребляли целыми кланами. Отец всегда сражался честно, а к пленным относился с уважением. Можешь не верить, если не хочешь, но твои слова меня оскорбляют. Не понимаю, зачем Уго задурил тебе голову…

Некоторое время мы молчали, наконец, я не выдержал:

― Знаешь, Фаби, Винс только что пытался убедить меня, что против него плетут заговор. Весь «зверинец» был или ловко состряпанной иллюзией с запахами и звуками, или, скорее всего, настоящей тюрьмой. Там мучились разные существа. Мы с Уго кормили их кусками сырого мяса, как животных. Уго верил, что во всём виноват твой отец, я тоже в этом не сомневался, а теперь не знаю, что и думать.А ещё я узнал, что Уго ― тоже маг, и они с твоим отцом давно знакомы. Неужели, когда-то он был пленником Винса?

Фаби встал, морщась и потирая раненный бок:

― Эжен, это было давно, и отец не любит об этом говорить. На мои вопросы он всегда находил отговорки…

В наш разговор вмешался хриплый взволнованный голос Уго:

― Зато я могу сказать: да, мы с Винсом были врагами, и это невозможно забыть. Он не такой, как все, и не только я порой его не понимаю. Но он спас жизнь всему моему роду. Это правда. Он взял нас в плен, но всех отпустил, не причинив вреда, в то время как другие эльфы безжалостно расстреливали пленных. У него единственного из правящей верхушки нет и не было рабов. Я сам пошёл вместе с ним и стал его помощником, доказывая свою верность не один десяток лет. Клянусь, что никогда умышленно не причинил бы ему вреда, а если будет нужно ― умру за него и его детей.

Мы с Фаби потрясённо молчали.

Глава 9

Гоблин стоял у порога весь покрытый фиолетовыми пятнами. Я уже знал, что для него это означало крайнюю степень волнения. Мне было неловко, но в голове скопились вопросы, и они требовали ответа, причём ― немедленно.

― Послушай, Уго. Ситуация сложилась непростая. Всем нам угрожает опасность. Ты правда думал, что Винс способен на такой кошмар, зная его не одну сотню лет?

― Ну что тут скажешь, Эжен? Всё в жизни меняется: за столько-то времени и он мог сойти с ума… Но я всё равно был ему предан, хоть и ненавидел то, что он делал, даже собирался отомстить за мучения несчастных. Но клятва, что я дал ему, не позволяла сделать это. Моя магия слаба по сравнению с эльфийской. И всё было так реально… Наверное, не он, а я на старости лет тронулся умом. Винс уже объяснился со мной, не знаю, куда теперь деваться от стыда и перед ним, и перед тобой, Эжен. Получается, я оговорил Хозяина…

Пятна на теле гоблина стали почти пурпурными, и он медленно завалился на спину.

Пока Фаби приводил его в чувство, я волновался, приставая к нему с вопросами:

― А почему Уго раньше не спросил у Винса, что происходит?

― Не мог, он строго соблюдает кодекс слуги и клятву верности. Вот и мучился вместо того, чтобы всё выяснить.

― Вот ведь идиотизм!

― Согласен с тобой, Эжен, но ты рассуждаешь, как человек из другого мира, поэтому не можешь понять нас до конца ― мы живём по своим правилам.

Продолжать этот разговор не хотелось, поэтому я переключился на происшествие с Фаби:

― Слушай, а как ты встретился с убийцей под моей дверью, ты что там ночью-то делал? ― невольно улыбнулся, вспомнив насмешку Винса.

Фаби сразу покраснел, надувшись как ребёнок:

― Мне приснился плохой сон, что тебя убивают, вот и побежал. Прямо у дверей столкнулся с чёрной тенью, мы немного помахали руками, потом он ударил меня и так швырнул, что рёбра затрещали. И всё… Больше ничего не помню. Очнулся почему-то в лаборатории Лин. Как убийца туда проник, ключи-то только у Уго…

― Да, странно, не обошлось без магии. Кто-то спокойно применяет её на территории дома, причём хорошо знает, что Уго будет молчать. Потом убийца пробирается к моей комнате, и только случай в твоём лице меня спасает. Зилла почему-то ничего не почувствовала, что, вообще, невероятно. Насколько я помню, она как заснула вечером у кровати, так и проспала до утра.

― Значит, этот кто-то воздействовал на неё магией. Хотя, теоретически, это невозможно…

― Или всё проще ― один из нас подсыпал ей в еду снотворный порошок. Чем она обычно питается? ― во мне проснулся сыщик-любитель, ― тем, что остаётся от ужина. И Уго её потом кормит…

― Не вали всё на меня, Эжен, вижу, к чему ты клонишь! ― разозлился и без того расстроенный Уго. ― Вчера я приготовил птицу, что принесла мне знакомая барышня. Она всегда поставляет нам свежее мясо, но вечером от волнения никто есть не стал, и мне пришлось всё скормить Зилле.

― Поэтому, съев отравленное мясо, она проспала всю ночь. А если бы мы поужинали, никогда бы не проснулись, ― озвучил я печальный вывод. Это был повод приуныть, что мы и сделали.

Меня терзали угрызения совести: из-за выходки на вечеринке я подставил всех. Но Фаби, словно прочитав эти мысли, попытался меня успокоить:

― Не думай, Эжен, что тут только твоя вина. Такое происходит довольно часто. У отца полно врагов, борьба за власть сильно бьёт по всем членам семьи. На нас нападают не реже раза в неделю. Думаешь, почему Винс разрешил взять к себе Зиллу ― надеялся, что со временем она станет охранником. Как видишь, так и получилось…

― Точно, особенно сегодня ночью, ― проворчал Уго.

А я продолжал изображать из себя Шерлока, только его знаменитого кепи не хватало:

― По всему выходит, один из нас троих ― предатель. Что будем делать?

― Давайте всех пытать по очереди! ― предложил гоблин, и его глаза радостно блеснули.

Я шарахнулся в сторону:

― Ну и шуточки у тебя, Уго…

― А с чего ты взял, что я шучу? ― и он засмеялся неприятным смехом, от которого волосы встали дыбом, особенно, когда увидел его мелкие, остро заточенные зубы.

Фаби скривился, как от боли:

― Перестань запугивать Эжена, наставник. Разве сейчас время для твоих гоблинских шуток?

― И то верно, может, тогда перекусим? У меня немного вчерашнего ужина осталось, траванёмся, а? ― продолжал смеяться Уго, но его глаза оставались грустными.

― Вообще-то, не помешало бы перекусить, ― проныл я, ― только пойдём куда-нибудь из дома. Есть у вас тут забегаловки, куда пускают слуг?

Фаби быстро коснулся наших с Уго серёжек, но они остались на месте.

― И что это было, Фаби? Я думал, серьги исчезнут, паршивый из тебя маг, ― хмыкнул я.

― А из тебя вообще ― никакой, ― привычно задрал нос молодой эльф, ― теперь их никто не увидит. Пошли скорее, на нервной почве такой аппетит разыгрался…

Но тут со мной опять случился необъяснимый приступ ясновидения: голова закружилась, и я увидел, как на том месте, где мы стоим, происходит взрыв. Шатаясь, схватился за Фаби, прохрипев:

― Все бегом к беседке, иначе нам крышка!

И пока я соображал, почему ветер так сильно бьёт мне в лицо, мы втроём уже стояли под тенью вечнозелёного плюща, или как он там у них назывался ― ещё не выучил. Сердце выпрыгивало из груди, я так и не понял, кто из двоих ― гоблин или эльф, притащил меня в беседку, усадив на скамью. Потом эти болваны стали брызгать в лицо водой из родового фонтана ― тоже мне, спасатели… А выпендривались-то ― мол, никому не позволено касаться священный вод, бла, бла, бла… Может, они там и сапоги моют, во всяком случае, для человека воды не пожалели ― я чуть не захлебнулся.

― Ненормальные, утопить решили? ― отфыркивался я, но продолжить своё возмущение не смог, потому что мощный взрыв потряс всех. Вокруг полетели комья земли, и кто-то уронил меня на землю, прикрыв своим телом.

Деревянную крышу беседки снесло, каменные опоры ― рассыпались, но ни один булыжник не достиг цели ― всё попало тому, кто закрыл меня собой. Судя по тому, как охал, приговаривая что-то на незнакомом наречии и бегая вокруг нас, гоблин, спасителем был Фаби.

― Эй, Фаби, как ты там, жив? Давай слезай, чуть не задавил, ― бормотал я, сплёвывая набившиеся в рот пыль и траву.

― Жив я, что же так крошки кругом много, дышать нечем, ― он закашлялся.

― Потерпи, сейчас всё осядет, ― я посмотрел в сторону и увидел его длинные окровавленные пальцы, раздробленные острым краем большого булыжника, ― что же ты молчишь, ненормальный? Очень больно? Попробуй пошевелить рукой.

Рука слегка шевельнулась, и я почувствовал, как Фаби встаёт:

― Да всё в порядке, с чего ты взял-то. Если бы ты меня не закрыл, я бы сейчас расплющенный лежал…

― Ты что несёшь, я тебя не… А, кто тогда?

Голос знакомо рассмеялся:

― Ну что разлеглись, лежебоки? Вставайте, и пойдём в дом, а ты, Уго, перестань вопить.

― Господин Винс, что же это такое? Беседку взорвали, детей чуть не покалечили! Вы, вон, весь израненный, что происходит? Нам кто-то объявил войну? Сейчас здесь будет патруль, что мы им скажем, а?

Голос Винса звучал спокойно, но очень устало:

― Что мы готовились к празднику, фейерверк внезапно взорвался, несчастный случай.Сами без них разберёмся, ты меня понял?

― Да, господин. Всё сделаю, как Вы сказали.

― Хорошо, я пойду в дом, пожалуй, надо переодеться.

Только после этих слов я решился посмотреть на Винса. Когда и как он успел здесь оказаться? Закрыл нас с Фаби собой… Здорово же ему досталось: мундир ― в клочья, кровь везде ― на побледневшем лице, искалеченной руке и даже из ушей течёт. Как он ещё на ногах-то держится?

Фаби испуганно смотрел на отца, от шока, видимо, не в силах что-либо сказать.

Винс улыбнулся посиневшими губами:

― Оба целы?

Мы послушно кивнули.

― Хорошо, идите в дом, поможете мне перевязать раны, а Уго разберётся с патрулём.

Мы молча последовали за ним. На этот раз папочка-эльф не бежал, было видно, как ему трудно идти, но он держался. Зашёл в кухню и тяжело сел на диван, откинув назад голову и закрыв глаза. Я стоял, как дурак, пялясь на него, почему-то не в силах отвести глаз. Фаби уже суетился вокруг отца, было видно, что ему не привыкать оказывать помощь, не то, что мне.

― Эжен, очнись и помоги, ― негромко попросил он, и я тут же взялся за работу, с восхищением наблюдая, как ловко Фаби применяет магию прямо под носом у патруля, с которым в этот момент уже разговаривал Уго. Он быстро промыл раны отца и помог надеть домашний халат прямо на обрывки мундира.

Только после этого Винс, глубоко вздохнув, вышел в сад и, поговорив с патрулём, быстренько выпроводил его за пределы дома. Осмотрел то, что осталось от беседки, и, хмыкнув, присел на корточки около места взрыва. Уго не спускал с него испуганных глаз:

― Что Вы об этом думаете, господин Винс?

― А что тут думать, Уго? Нас в очередной раз пытались убить, пора бы уже привыкнуть. Надо срочно увозить детей, здесь слишком опасно, да и бегать туда-сюда не удобно. Еле успел на этот раз… Уезжайте скорее, одному мне будет проще разобраться с ними.

Я уже вышел в сад и влез туда, куда меня не звали:

― С кем разобраться, Винс? Вы знаете, кто это был?

― Так сразу и не скажу. У меня слишком много врагов, но я поймаю всех, не сомневайся, ― ответил эльф и повернулся к Уго, ― давай закатим сегодня пирушку, а? Мы это заслужили, все выжили. Займись, отпразднуем, только без фейерверков, пожалуй, ― он взглянул на меня, и, хитро подмигнув, ушёл в дом.

Я провожал его взглядом и улыбался. Он всё ещё был врагом. Я не забыл, что помощник министра Винс один из угнетателей моих соплеменников, заслуживающий несомненного наказания, да, к тому же, постоянно издевавшийся ненавистный эльф. Но сегодня я был рад тому, что он успел вовремя, сохранив нам жизнь...

― Уго, ты слышал, что сказал Винс? Давай закатим вечеринку, рассчитывай на мою помощь.

― И без тебя знаю, что надо делать, ― проворчал гоблин, ― не хватало ещё, чтобы мной помыкал человек, ― но его глаза при этом весело блестели.

Пока мы с Фаби убирались на кухне, Уго уехал в город и вскоре вернулся, нагруженный продуктами. Комнату сразу наполнили ароматы жареного мяса и свежей выпечки. Это подняло нам с Фаби настроение, особенно после того, как мне удалось утащить пару свежих пирожков и поделиться с напарником, а гоблин начал гонять нас поварёшкой. Всем было смешно, пока я не наткнулся на Фаби.

Его глаза испуганно смотрели на меня:

― Эжен, а где Зилла, она же всё время должна быть с тобой?

― Чёрт! ― вскрикнул, бросившись снова в сад, чувствуя, как Фаби наступает на пятки.

― Эй, помощники! Вы куда помчались? Тут ещё полно дел…

Фаби только крикнул:

― Зилла! ― и грустный гоблин сразу замолчал, горестно всплеснув руками. Моего телохранителя мы нашли на заднем дворе. Она стояла, не шевелясь, глядя несчастными глазами на высокий цветочный куст, напоминавший наш шиповник. Я бросился к ней:

― Что случилось, Зилла?

Вместо ответа она заплакала, показав мохнатой лапой на куст. Маленькая синегрудая птичка была насажена на колючую ветку, кровь на ней уже запеклась. Я закусил губу:

― Какая бесчувственная сволочь могла сотворить такое?

Зилла очень любила птиц и всё время приносила им крошки. Бедняжка… Её хотели напугать, и у них получилось. Сделавший это знал о привязанностях моего грозного телохранителя, подтвердив подозрения, что это кто-то из своих…

Сзади раздались быстрые шаги гоблина. Он увидел Зиллу и заохал. Я резко развернулся и, погладив печальную лохматую любимицу, сказал:

― Не плачь, я накажу того, кто посмел это сделать с птичкой. Просто покажи на него. Он здесь, среди нас?

Зилла перевела на меня испуганный взгляд, её глаза стали просто огромными. Она кивнула, но указывать на злодея не стала.

― Зилла, дорогая, если ты знаешь, кто это был, покажи на него лапой и не бойся, я смогу тебя защитить. Ну же, смелее…

Она немного поколебалась, а потом, опустив голову, протянула свою лапу ко мне. Из её горла раздался рык ― не устрашающий, негромкий и, мне показалось, неуверенный.

Это стало шоком для всех нас, меня аж затрясло:

― Да что ты, Зилла, разве я мог сотворить такое?

Она подняла взгляд, словно прося прощения, снова указав в мою сторону, зарычав уже громче и увереннее. Её немаленькая лапа не доставала до моего лица, но на ней стали расти когти. Они очень быстро приближались к горлу, суля мучительную смерть. А рык становился всё более угрожающим, пока не перешёл в настоящий вопль, но я слышал в нём только боль и отчаяние.

Мне было очень страшно. Ещё бы ― когда длинные кривые ножи собираются пощекотать вам горло, поверьте, становится не до смеха. Сзади раздался тихий голос Фаби:

― Не шевелись, Эжен, а то я не смогу правильно рассчитать и случайно задену тебя кинжалом. Не бойся, я не позволю ей причинить тебе вред…

Невольно подумал:

― Сказал бы проще ― прикончить… ― но, несмотря на страх, снова обратился к Зилле:

― Малышка, разве друг мог бы тебе навредить? Пожалуйста, успокойся, я всё время был с Фаби и не приходил сюда, поверь.

Зилла вдруг остановилась, жалобно заскулив, когти втянулись в лапы, а сама грозная воительница с плачем скрылась в кустах.

Я еле дышал:

― И что это было? Кто внушил Зилле подобную ересь, у нас тут оборотень, что ли, завёлся? ― взглянул на Фаби и ахнул: на нём не было лица. Он развернулся к Уго, приставив кинжал к его горлу:

― Ты же умеешь проворачивать такие штуки, я точно знаю, Уго! Рассказывай всё немедленно, и тогда я подумаю, как тебя убить ― быстро, или сначала помучить, как это принято в вашем племени. Ты мне сам об этом рассказывал. Не забыл ещё… ― голос эльфа звучал непривычной сталью, от которого меня бросило в дрожь.

Глава 10

Такого я не ожидал, попытавшись разрядить обстановку:

― Фаби, убери оружие. Ты же не серьёзно, да? Давай сначала разберёмся, может, Уго ни в чём и не виноват. А что, если кто-то просто управляет одним из нас, а мы этого даже не замечаем. Я смотрю, тут у вас магов достаточно, чтобы провернуть такой фокус. И нечего кинжалом размахивать, он же твой наставник, вырастил тебя, а ты грозишься его убить, хотя доказательства у тебя, честно говоря ― так себе…

Не знаю, подействовали на него мои слова, или эльф додумался своей головой, но кинжал опустил, и сделал это вовремя, потому что прямо за нашими спинами прогремел голос Винса:

― Фаби, что происходит? Немедленно объяснись.

Но на Фаби напал ступор ― он закусил губу и молчал, напомнив мне вызванного к доске ученика, который никак не может вспомнить то, чего и так не знал. Видя, что от Фаби ответа он не получит, папочка-эльф переключился на Уго, но тот тоже упёрся как нежелающий говорить партизан, оставался только я. И, вздохнув, пришлось коротко обрисовать сложившуюся ситуацию с Зиллой и последовавшие за этим события.

Винс повёл себя странно. Он быстро прошёл к кусту, снял с ветки птичку, обнюхав её. Я невольно поморщился ― что за извращение, трупы нюхать! Нет, эти эльфы точно чокнутые. А дальше началось такое, что я даже засвистел от восторга, захлопав в ладоши ― птица очнулась, взмыв в небо. Ай да Винс, а он, оказывается, вдобавок ещё и некромант, крутой тип…

Почему-то мой восторг по этому поводу был воспринят неадекватно, оба ― и Фаби, и надутый Уго посмотрели на меня как на невоспитанного ребёнка. И с чего бы? Они, может, и привыкли к подобным штучкам, а я ― нет, поэтому выражал свои чувства, как умел. И только Винс всё понял правильно: он усмехнулся, чуть наклонив голову в поклоне, как фокусник, чьё представление удалось.

― Смотрю, вас и ненадолго нельзя оставить одних, сразу начинаете заниматься глупостями. Эжен, хоть и человек, ― он выразительно посмотрел в мою сторону, а меня просто передёрнуло от его высокомерия, зря только похвалил гада, ― подал правильную мысль: кто-то управляет одним из вас, и скоро я выясню ― кто это делает. А пока предлагаю отметить счастливое окончание этого непростого дня. Хватит дуться друг на друга, давайте хоть сегодня повеселимся. У нас для этого есть хороший повод ― все остались живы, даже птичка…

Я подтолкнул мрачного Фаби к дому, за что он на меня огрызнулся, попытавшись дать пинка, от которого я увернулся, ответив ему той же монетой. Не вышло. Винс сам со смехом раздал обоим по затрещине, и мы покорно поплелись вперёд. Позади всех брёл Уго, что-то бормоча о неблагодарных эльфах, глупых людях и ещё более глупых гоблинах. В общем, настроение у всех было как раз для вечеринки…

На кухне так вкусно пахло, что я сразу забыл обо всём, кроме желания наесться до отвала. Судя по лицу Фаби, с ним происходило то же самое. Винс сел во главе стола:

― Уго, мой старый враг и преданный друг! Спустись в подвал и принеси нашего замечательного зелёного вина. Того, что с пузырьками. Сегодня только в виде исключения разрешу детишкам приложиться к этому божественному напитку. Нам-то с тобой не привыкать, а вот что собой представляет молодое поколение ― посмотрим.

Услышав это, Уго сразу повеселел, подозрительно ухмыляясь и убегая куда-то из кухни. Глаза Винса сверкали в предвкушении развлечения. Мы с Фаби переглянулись, предчувствуя, что повеселиться планируют именно над нами. Есть хотелось ужасно, но пока старший эльф не приступил к трапезе, надо было терпеть, а он всё никак не начинал. Вероятно, ждал «зелёного» шампанского, хитро на нас поглядывая.

Наконец, прибежал довольный гоблин. В руке он нёс большой кувшин, и я скривился, не сомневаясь, что напиток окажется очередной версией или пива, или самогона. Как же я ошибался... Уго взял роскошные серебряные кубки с позолотой и стал разливать в них «нечто» из кувшина, подозрительно напоминавшее грязь из болота с пузырьками газа и ещё какими-то непонятными вкраплениями. Вряд ли это были пряности. Меня замутило от одного вида божественного кошмара…

Я посмотрел на реакцию Фаби ― она была аналогична моей. Два «старика» решили, видно, хорошенько посмеяться над нами. Но я не собирался сдаваться, обратившись к молодому эльфу:

― Ты «Шрека» смотрел? ― он утвердительно кивнул, ― по-моему, именно в этом он и купался…

И мы одновременно захихикали.

Винс ударил ложкой по блюду, звон стоял такой, словно мне в ухо забили колокол.

― А ну, мелочь, прекратили свои шуточки! Сначала выпейте хотя бы полбокала, потом можете есть, ― и он в открытую подмигнул гоблину, который заранее схватился за живот. Мы с Фаби переглянулись, взяв свои кубки, но пить не решились. Я принюхался ― и впрямь, пахло болотом…

Между тем старший эльф и Уго уже наполнили свои посудины, которые были раза в полтора больше наших с Фаби, опрокинув их в себя. У Винса появился симпатичный румянец на щеках, Уго «расцвёл» разноцветными пятнами.

Я опять не удержался:

― Фаби, у кого-то, кажется, «скитлс-стрянка», ― и мы снова засмеялись.

Папочка-эльф сурово посмотрел на нас, но губы его дёргались, пытаясь скрыть улыбку:

― На «раз» ― взяли кубки, на «два» ― выпили, на «три» ― он задумался, ― там посмотрим…

И сразу сказал:

―Два!

Мы послушно отпили из своих бокалов, предварительно зажмурившись. Ну что сказать? Я уже мысленно был готов вывернуть желудок, но напиток действительно оказался божественным: словно в свежевыжатый мандариновый сок добавили немного клюквы и корицы, нежная сладость на губах, я почти опустошил свою порцию и готов был протянуть руку за добавкой, но посмотрел на Фаби.

Он слегка скривился, было видно, что мой «товарищ по дегустации» еле сдерживал позывы желудка. Это меня насторожило. К тому же я почти физически почувствовал на себе пристальный взгляд Винса. Вот, значит, как! На всех действует по-разному, и хоть я ещё не разобрался, в чём тут дело, интуиция подсказала мне, что нужно подыграть. Что я и сделал:

― Фаби, ты как? ― прошептал я, притворно морщась.

― Так себе, гадость, хотя на вкус оказалась лучше, чем ожидал. Похоже на вашу водку ― голова идёт кругом. А ты как?

― Примерно так же, ― я уронил голову на руки, чтобы Винс не видел моего абсолютно трезвого лица.

Раздавшийся смех эльфа и гоблина немного меня успокоил.

― Понравился вам, детки, волшебный напиток? ― просмеялся Винс.

― А то, ― я еле пошевелил языком, тщательно копируя поведение моего друга Петьки на Дне рождения, когда тот упился, начав чудить. Обнял Фаби за шею, зашептав ему в ухо:

― Какая же это дрянь!

На что он ответил:

― Согласен, друг! Можно мне тебя так называть?

― Валяй… ― я махнул рукой, опрокидывая на пол блюдо с какими-то зажаренными ножками, и засмеялся, показывая Фаби:

― Смотри, само побежало, ― наблюдая как непонятно откуда взявшаяся Зилла с аппетитом расправляется с упавшим мясом.

― Надо же, ― подумал я, ― а ведь говорили, что она травоядная, и тут соврали…

Фаби пьяно засмеялся:

― Нет, Эжен, правда, можно тебя называть другом? Да? Тогда я тебя поцелую…

От такого заявления я вздрогнул:

― Ты что, с дуба рухнул?

― Так я же по-дружески, ― расстроился эльф.

― Ну, тогда можно, потом… когда-нибудь.

Раздался новый приступ хохота старших «товарищей», после чего они благополучно про нас забыли, занявшись воспоминаниями давно минувших дней. Я осторожно бросил взгляд на занятого болтовнёй Винса, пересев поближе к Фаби. Он неправильно расценил этот жест, попытавшись меня обнять, и пришлось осторожно «на корню» пресечь[A1] эти поползновения. Я был трезв как стёклышко, чего нельзя было сказать о новом «друге», и этим надо было воспользоваться, чтобы его разговорить.

― Фаби, дружище, знаешь, после того, как я научился читать эльфийские книги, у меня появилось много вопросов. Ответь хотя бы на парочку.

― Легко, ― быстро согласился эльф, наливая себе и мне новую порцию «волшебного напитка».

― Здорово, тогда скажи, как всё-таки эльфам удалось победить людей, ведь они, как я понял, сражались на равных?

Фаби кивнул и, выпив, я не успел отнять у него кубок, стал закусывать пучком какой-то травы. Та, видимо, оказалась горькой, потому что, скривившись, он сбросил блюдо на пол Зилле, тут же довольно зачавкавшей.

― Всеядная свинка, вот ты кто ― Зилла-телохранитель, ― подумал, но вслух спросил:

― Так что там случилось, друг? Почему вдруг люди уступили?

Фаби нашёл какой-то пирожок и стал задумчиво его грызть. Я испугался, что лишняя порция спиртного сделала его совершенно непригодным для моей разведмиссии.Но он держался хорошо, начав рассказ:

― Всё дело в эльфах, Эжен. Мы очень, очень коварны. Не все, конечно, ― он грустно вздохнул, ― хотя гоблины с этим своим напитком ― и того хуже.

― А это-то тут при чём? ― искренне удивился я.

― Как при чём? Они же спелись. Ладно, расскажу подробно. Эльфы, на самом деле, проигрывали, всё дело было в человеческих магах. Очень сильных магах. К тому же, они ловко маскировались под обычных людей, вычислить их было непросто.

― А зачем их было искать?

― Чтобы уничтожить, конечно. Это был эльфийский план, который они и провернули вместе с гоблинами. Только это секрет, понял?

― Само собой, кореш, ― от волнения я налил себе ещё напитка, выпил одним глотком, почувствовав настоящий прилив сил.

Фаби кивнул:

― Так вот, Эжен, гоблины придумали этот зелёный напиток, что мы с тобой пьём. По нему легко определить настоящего мага. Обычный человек или эльфийский маг ― сразу от него пьянеют, а вот с сильными человеческими магами происходили чудеса. Для них всё вокруг становилось ярким и светлым, а сами они оставались трезвыми. Говорят, у самых сильных ― даже начинали светится глаза. Но, думаю, это всё враньё. Я про глаза. Вот у тебя тоже светятся, но не потому, что ты маг, просто ― ты, Эжен, мой друг, и очень красивый…

― Спасибо, Фаби… Но как же ваши эльфы всё провернули?

― Всё устроили гоблины, они по своей сути ― предатели. Уго ― исключение... Я так думаю, но не уверен… Гоблины были лучшими разведчиками в эльфийской армии. Их подсылали к людям, чтобы они втёрлись в доверие и добавляли в их питьё свой «волшебный напиток». Так и вычислили всех магов, а потом убили. Ненавижу своих сородичей ― это же была такая подлость, но война ― есть война. Поверь, Эжен, я не горжусь этим…

Тут, видимо, алкоголь победил моего «друга», и, уронив голову на руки, Фаби уснул. Я гладил его по голове, ведь он помог мне разобраться, что к чему. Теперь я ненавидел эльфов ещё сильнее. Коварные подонки… И гоблины тоже. Сделав вид, что засыпаю на ходу, уткнулся в плечо Фаби и отвернул голову так, чтобы ни Винс, ни Уго не видели моего пылающего гневом лица.

Я смотрел на часть кухни, удивляясь изменениям: она словно плыла в радужном воздухе, где, подобно бабочкам, порхали пылинки, переливаясь бриллиантами. Для меня поздний летний вечер в полутёмной кухне, освещённой всего парой свечей, сиял как солнечный день.

Не нужно было быть семи пядей во лбу, чтобы понять, кто тут настоящий маг. Маг-человек… Я, Эжен, попросту Женя, пленник эльфов, ничего не понимающий в магии, но, наверняка, опасный для всех. И для себя, в том числе.

― Как давно ты начал меня подозревать, Винс? Вот для чего тебе понадобилась эта «вечеринка». Решил проверить? Интересно, на чём я прокололся? Или ты сделал это «на всякий случай», просто потому, что я ― человек... Война между нашими народами давно закончилась, или она не заканчивалась никогда? Второе, мне кажется, куда как правдоподобнее.

Что сказать, умён папочка-эльф. Не знаю, удалось ли мне провести его своим дешёвым спектаклем. Прав был Фаби, когда говорил, что, если его отец проявляет к кому-то интерес, это ― неспроста. Винс меня почти раскусил, а если и нет, то сделает это очень скоро, и тогда Эжену-человеку точно крышка. И надеяться не на кого. Фаби ― по эльфийским меркам ещё ребёнок и боится отца. Тот прикажет, и он «сдуется» со всем своим благородством. Остаётся одно ― бежать. Но куда? Домой? Только где он, мой дом?

Я притих, изображая сон, а старшая парочка продолжала что-то обсуждать. Сколько ни напрягал слух, так ничего и не расслышал. Это бесило:

― Вот сволочи, что они там затеяли? ― я сходил с ума, внезапно услышав всё так, будто сидел рядом с ними. От радости потемнело в глазах, и хоть я понимал, что за это чудо ещё придётся расплачиваться, готов был вытерпеть всё.

Двое негромко переговаривались, и в их неторопливой беседе не было ничего интересного или необычного. Резануло слух только одно ― гоблин, тот самый Уго, что плакал о несчастных жертвах подземелья и грозился страшно отомстить эльфу, заливисто смеялся его шуткам, то и дело толкая Хозяина под рёбра, как лучшего друга, называя его командир.

Командир чего? Того отряда, где они вместе служили, а не воевали друг с другом? Возможно, этот привлекательный и остроумный эльф отдавал Уго приказы, и тот хладнокровно убивал моих соплеменников. Или сначала жестоко их пытал, как недавно проговорился Фаби. А я-то ему поверил… Почти поверил, он даже нравился мне. Неужели всё было сплошным притворством, и гоблин просто наблюдал за глупым человеком по поручению Винса?

Гнев разрывал меня на части, душил не хуже верёвки, требовал немедленно встать и… Что я сейчас мог с ними сделать? Наброситься на двух опытных воинов со столовым ножом, чтобы они потом смеялись, ломая мне пальцы…

Я тихо плакал от бессилия, чувствуя, как от слёз намокла рубашка Фаби, но не мог и пошевелиться, чтобы не выдать свой секрет. Внезапно Винс сказал:

― Кажется, наши мальчики уснули, давай отнесём детишек в кровать, пусть отдохнут. Завтра их ждёт дальняя дорога. Уезжай, Уго, поручаю тебе самое ответственное дело в жизни ― ты должен спасти моего сына. У меня кроме него никого больше нет. Я должен позаботиться о нашем доме, найти и вернуть Лин, но пока эти дети здесь и находятся в постоянной опасности, сделать это практически невозможно. Всё время приходится разрываться на части…

― Положись на меня, командир, я ведь никогда тебя не подводил.

Мне было слышно, как встав, они пошли в нашу сторону. Зажмурил глаза, пытаясь успокоить сумасшедшее сердце, и почувствовал горячую руку Винса на своей щеке. Вот оно, началось! Он наверняка ощутил влагу на пальцах и понял, что со мной происходило. Осталось только взять себя в руки, приняв смерть с мужеством, хотя так хотелось крикнуть:

― Мамочка, пожалуйста, спаси от этого кошмара!

Меня обожгло горячее дыхание эльфа:

― Не плачь, малыш. Всё не так плохо, как ты себе вообразил. Пока я жив, ни с тобой, ни с Фаби ничего не случится. А ты молодец, отлично притворялся, со временем из тебя получится прекрасный разведчик и воин. И, надеюсь, маг. Настоящий, тот, кто найдёт своё место в нашем мире. Только для этого нужно будет много учиться, Уго поможет тебе ― ему можно доверять. А пока спи, мой маленький человеческий маг...

И перед тем как уснуть, я ощутил дрожание его пальцев, вытиравших мои слёзы и прижимавших безвольную руку к своей горячей, как огонь, щеке…

[A1]

Глава 11

Всю ночь меня донимали кошмары. Я не помнил, что в них происходило, наверное, оно и к лучшему. Еле разлепив ресницы, выплюнул лезущие в рот длинные волнистые волосы посапывавшего на моём плече Фаби. Понадобилось несколько секунд, чтобы сообразить, что я нахожусь в одной постели с эльфом и, подскочив в ужасе, свалиться на пол.

Фаби тоже с трудом продрал глаза и осмотрелся. Он очень удивился, увидев меня, перепуганного, сидящего на полу у кровати:

― Ты что там делаешь, Эжен? Это я тебя столкнул? Прости, нечаянно вышло. Но ты тоже хорош ― посмотри, какой фингал залепил под глаз. Болит, между прочим…

― Как… какого лешего ты разлёгся в моей кровати, Фаби?

― Почему это в твоей? Она моя, и комната тоже, глаза открой…

Мог бы этого и не говорить, я уже и сам догадался ― спутать простую каморку слуги с роскошной спальней эльфа было невозможно: расписной потолок, шёлковые обои, мех на полу…

Вдруг Фаби засмеялся, но тут же перестал, схватившись за подбитый глаз:

― Не подумай ничего плохого, Эжен! Видно, мы с тобой вчера здорово напились, вот отец и «пошутил», бросив нас обоих сюда. Очень в его духе…

― Серьёзно? А почему я тогда тебе глаз подбил? Просто так?

Фаби спустил ноги с кровати и потянулся. Он был полностью одет, как, впрочем, и я, что меня немного успокоило.

― Ты так крутился во сне и стонал, что я попытался тебя разбудить. И тут ты как завопил:

― Проклятые эльфы, всех вас ненавижу! ― ну и двинул мне в глаз. Но я не стал с тобой драться, сил не было, и, кажется, снова уснул. А что вчера было-то? Ничего не помню, мы пили с тобой и отцом. Уго тоже, вроде, был и всё. Дальше ― пустота…

Я встал, нервно оглянувшись ― в отличие от Фаби, с моей памятью всё было в порядке:

― Прости за синяк, кошмары снились, видно, дрался с кем-то. Тоже ничего не помню, крепкое было вино. Пойду умоюсь…

Фаби кивнул, снова забравшись в кровать, похоже, он ещё толком не проснулся. И тут, уже выходя их комнаты, я зачем-то его спросил:

― Почему у Винса такая горячая кожа, словно у него жар?

Фаби встрепенулся:

― Он что, к тебе приставал?

Усмехнулся:

― Ещё чего... Просто коснулся моей щеки, чуть не обжёг.

― А, это… Понимаешь, на войне отца ранило заклинанием, теперь у него всегда повышенная температура. Он уже привык, ― Фаби завернулся в одеяло и уснул.

Я не стал задерживаться в спальне эльфа и быстро вышел. Под дверью меня ждала Зилла. Она, как ни в чём не бывало, облизала руку, подставив голову, чтобы её погладили. Похоже, мой телохранитель уже не злилась, и, убедившись в этом, я осторожно почесал её за лохматым ухом.

Произошедшее с ней вчера здорово пугало, «кто-то управлял одним из вас» ― это были слова Винса. Неужели, не помня себя, я убил птицу? Или некто, приняв мой облик, совершил преступление, надеясь, что Зилла прикончит «плохого человека». И она была к этому близка… Как же страшно жить в этом мире, и смогу ли я дождаться возвращения домой?

Но больше всего разволновало вчерашнее открытие ― я, и вдруг ― маг? Теоретически, конечно ― ведь ничему не обучен и беспомощен, словно ребёнок. Но вряд ли это остановит эльфов; меня прикончат только за то, что я человек с задатками мага. А как же Винс, его странное поведение и слова ― может, они приснились? Можно ли ему верить, или это был лишь пьяный бред? Он же сам предупредил, чтобы я никому не доверял. Безумие какое-то, долго не выдержу…

Схватившись за голову, быстро помчался в свою комнату и, бросившись на кровать, закрыл голову подушкой. Так скверно я давно себя не чувствовал, разве однажды в детстве, когда отец грозился выпороть ремнём за какую-то шалость, а мама закрыла меня собой. Помню, как испуганно смотрел на багровую полосу, растекавшуюся по её руке, и мне было так плохо и стыдно, словно это я был виноват в случившемся. А она, глядя отцу в глаза, сказала:

― Никогда не смей трогать моего сына!

И отец отступил...

― О, моя удивительная мама, которую ничто не могло сломить. Как же я скучаю по тебе…

В комнате раздалось покашливание, и непривычно робкий голос Уго произнёс:

― Ты проснулся, Эжен? Как себя чувствуешь после вчерашнего?

Я буркнул:

― Нормально.

― Что ж, тогда буди Фаби, позавтракаем и поедем. Дилижанс будет через час, вещи я собрал.

― И куда мы отправимся? ― спросил просто так, сейчас я был в таком подавленном настроении, что мне было абсолютно всё равно, куда тащить свои кости.

― Сначала в наш загородный дом, он стоит у моря. Там красиво, и можно купаться целый день. Тебе понравится, вот увидишь.

Я встал, кивнув. Уго вышел, и показалось, в его глазах промелькнула тревога, совсем не соответствовавшая оптимистичной интонации. Нашёл за занавеской ванную с горячей водой и, быстро приведя себя в порядок, поспешил к Фаби. Но он уже поджидал меня на кухне, и мы быстро позавтракали, не тратя время на разговоры.

Угрюмые и подавленные, уже совсем скоро все тряслись в дилижансе, в котором, к счастью, к нам никто не присоединился. Скорее всего, своеобразный вид Зиллы отпугивал возможных попутчиков. Было странно сидеть в полной тишине. Уго откровенно печалился, Фаби уткнулся в книгу, Зилла спала, свернувшись большим клубком у ног обожаемого хозяина, а мне оставалось безрадостно пялиться из окна на быстро проносящиеся мимо пейзажи, чем-то напоминавшие пустынные области Крыма.

Дорога была неровной, часто виляя, при этом экипаж немилосердно трясло, и только поэтому я не задремал. Меня укачало не хуже, чем на море, и пришлось попросить Уго остановиться на пару минут, чтобы я смог передохнуть.

Ему это не понравилось, но, поворчав, он согласился. Зилла так крепко уснула, что я не стал её будить, рассудив, что всё равно скоро вернусь. Вылез из дилижанса и пошёл вдоль дороги, с одной стороны примыкавшей к скале, а с другой ― нависавшей над морем.

― Сейчас, сейчас, пройдусь пару минут, и сразу станет легче, ― убеждал то ли самого себя, то ли гоблина, бредущего в нескольких шагах позади меня.

Я не понял, как из совершенно гладкой скалы появилась лохматая рука и, схватив за шиворот, утянула за собой. Там, где я оказался, было абсолютно темно, но пахло отвратительно. Словно гигантский городской мусорный бак, неделями не вывозившийся под раскалённым солнцем, решили выбросить именно сюда. Да я чуть не задохнулся от этого непередаваемого «амбре». Пришлось срочно зажать нос, пока лохматая и довольно когтистая лапа продолжала меня куда-то тащить.

Конечно, я испугался, но страх часто вызывал во мне обратную реакцию ― желание бунтовать:

― Эй, как там тебя, лохморукий, отпусти, слышишь, а то хуже будет.

Он молчал, продолжая тащить ― наверное, не понимал по-русски… Тогда я повторил эту же фразу по-эльфийски, однако реакции не было, из чего сделал вывод, что похититель, скорее всего, глухой, потому что орал я довольно громко. Рассчитывал, что «свои» услышат мои вопли и придут на помощь, но и тут ошибся. Оно заговорило, и этот голос был, мягко выражаясь, необычным. Он скорее напоминал что-то среднее между мышиным писком и шуршанием змеи в террариуме. Думаете, такого не бывает? Я тоже так раньше думал.

― Замолчи, эльф, иначе съем несколько твоих пальцев прямо сейчас, я очень голоден.

Вместо того чтобы последовать этому совету и собраться с силами, я начал противоречить:

― Слушай сюда, морда, какой я тебе эльф, глаза раскрой. Или хотя бы огонь зажги, сам увидишь.

― Мне не нужен свет, я чувствую твой запах, он очень вкусный.

Я буркнул:

― Это вряд ли, здесь так жарко, что весь пропотел с головы до ног. Любишь потное и скользкое, да?

Он вдруг остановился, и в душе зародились нехорошие предчувствия. Чёрт его знает, может, у него зубы людоеда, а у меня, чтобы обороняться, не то, что ножа, даже вилки с собой не было. Сам не знаю, откуда вдруг пришла мысль, и я гаркнул:

― Дайте свет, что б вас…

Вокруг не просто посветлело ― узкий коридор, по которому меня, оказывается, тащили, залило ярким весёлым светом, причём, разных сменяющих друг друга оттенков, как на цирковом представлении. Я сам от удивления рот раскрыл: не хватало только медведей на мотоциклах с развевающимися флагами и бравурного марша духового оркестра.

То существо, что тянуло меня за собой, упало на землю, беспомощно закрыв морду волосатыми лапами. Теперь я хорошенько его рассмотрел: ну одно слов ― урод: ростом где-то мне по грудь, задние лапы короткие, но сильные, хвост лопатой волочился по пыли, оставляя заметный след, тело покрыто бурой шестью. Даже не знаю ― что за генетический сбой, жалко его маму, нелегко с ним пришлось, наверное…

В общем, я так и не понял, что это было ― помесь гигантской говорящей крысы с утконосом или ещё кого-то более ужасного с крокодилом. Но от света неизвестный зверь визгливо заверещал, чуть не оглушив, и припустился на всех четырёх лапах куда-то вперёд по тоннелю. Я увидел в пыли камень, схватил его и швырнул вслед этому «нечто». Камень, к моему изумлению, в полёте распрямился, превратившись в удивительную безглазую ящерку.

― Тоже мне, развели тут зоопарк, одно слово ― эльфы, всё у них не как у людей, ― бормотал я, возвращаясь по своим следам, пока не вышел к узкой расщелине, через которую меня похитили. Зажмурившись от яркого солнца, сразу попал в руки рыдающих Уго и Фаби. Рядом бегала мой горе-телохранитель, радостно подвывая.

― Живой, Уго, смотри, он остался жив! ― всхлипывал Фаби у меня на груди. Пришлось погладить его по голове, что б он успокоился. Уго опять был покрыт нервными пятнами, и, испугавшись, что он упадёт в обморок, я быстро сказал:

― Прекратите истерику, со мной всё в порядке. Ничего страшного не случилось…

― Я видел, как тебя схватила мохнатая рука, утащив за собой, в этих местах живут горные тролли. Мы с Фаби подумали, что потеряли тебя навсегда…― страдал Уго.

― Тролли? Странно, что-то они у вас какие-то мелкие, я их себе другими представлял. Ну, хватит меня тискать, Фаби, поехали дальше, хочу скорее к морю, искупаться…

Оба «встречающих» повеселели, убедившись, что я жив, и потащили «потеряшку» к дилижансу. Всё оставшееся время они не давали покоя, в подробностях расспрашивая, что со мной произошло в скале. Я не упустил шанс повеселиться, то есть насочинял всякого, так, что у Уго глаза полезли на лоб от бесстыдного вранья, а Фаби, наоборот, смотрел на меня, как на героя, заставив устыдиться собственно буйной фантазии.

За такими разговорами и не заметили, как добрались до пункта назначения. Выгрузили из дилижанса вещи, причём, делать это почему-то пришлось мне одному: Уго хватался за сердце после моих изобретательных россказней, Фаби был выше работы слуги ― ну как же, благородный, так его раз так, эльф… Но я быстро образумил его, сказав, что один не потащу вещи, а просто выкину их в море, пусть поплавают.

Фаби нахмурился, но спорить не стал, взяв пару корзинок, остальное мы нагрузили на безропотную Зиллу, пристроив Уго один небольшой саквояж. Я ограничился небольшим полукруглым чемоданом. Дилижанс укатил подальше от нашей разношёрстной компании, а мы медленно побрели вниз по довольно крутой дороге, ведущей к побережью.

Не буду рассказывать, сколько раз я спотыкался во время этого спуска, что почему-то вызывало у всех весёлый смех. Вот, злыдни, даже Зилла негромко похрюкивала. Наконец, мы оказались у прекрасной виллы, окружённой цветущим садом. Это было настоящее райское местечко, особенно, если учесть прозрачные изумрудные волны, набегавшие на белоснежный песок всего лишь в нескольких метрах от сада.

Настроение у меня заметно повысилось. А уж когда у порога нас встретила рыжеволосая и большеглазая, на целую голову выше любого из прибывших «курортников», симпатичная девушка в длинном платье и улыбнулась, жизнь в этом мире показалась не такой уж и отстойной. Я тут же начал строить глазки, что, по-моему, ей понравилось, но расстроило эльфа.

― Эй, Фаби, это кто такая? Судя по серьге ― ваша служанка. Как зовут? Ты что это так нахмурился? Она твоя девчонка, да? Тогда я ― пас, ты же мой друг.

― Надо же, а я думал, ты проспал вечеринку и забыл, что мы теперь друзья, ― почему-то вспылил он, ― это Марна, младшая дочь горного великана. Вот уродилась такой маленькой, её в семье считают уродиной. Мы с отцом взяли девочку к себе, когда она была совсем малышкой. А сейчас ― смотри, как вымахала. Давно я здесь не был. В детстве мы с ней вместе играли, она плавает лучше и быстрее любого эльфа. Хорошая девочка, не обижай её…

Тут, словно подтверждая его слова, Марна бросилась к Фаби и с радостным криком обняла его, прижав к себе. Судя по тому, как покраснело его лицо, и полезли на лоб глаза, сделала она это слишком «горячо». Уго тут же замахал руками, заорав на неё:

― Марна, паршивка! Ты решила задушить молодого господина? Немедленно отпусти его, а то накажу…

Марна испуганно поставила Фаби на землю, нежно погладив по голове. Говорила она басом, и ей это очень «шло»:

― Прости, Фаби, забыла, какой ты слабенький. А кто это такой хорошенький рядом с тобой? Можно я его покружу?

Фаби хитро посмотрел на меня, и я сразу понял, что это будет непростое «кружение». Коварный эльф тут же получил крепкий тычок кулаком по спине и по моему взгляду догадался, что это только аванс. Остальное он получит потом, если только попробует подвергнуть меня испытанию на прочность в объятиях великанши.

― Не стоит, Марна, он ― человек, ещё более слабый, чем я, ― поиздевался эльф.

― Какая жалость… А эта милая зверушка, её можно покружить?

― Валяй! ― разрешил бессердечный Фаби, даже не глядя на всполошившуюся Зиллу.

Марна радостно подхватила бедного телохранителя под мышки и легко, словно пушинку, подняла над собой.

― Вот это силища, ― восхищённо протянул я.

― Да уж, этого у Марны не отнять, ― почему-то грустно сказал Фаби, ― она может ненароком не только задушить, но, если рассердится ― забросить очень далеко со всеми вытекающими последствиями. Так что не зли её.

― Понял, ― растерянно пробормотал, представив нерадостную перспективу.

А между тем Зилле понравилось «кружение». Она весело хрюкала, облизав девушке лицо. Потом они вместе пошли в дом, причём Марна легко подхватила всю нашу поклажу. Кажется, они с моей телохранительницей понравились друг другу.

И тут только я заметил стелившийся за подолом юбки Марны длинный, но не толстый хвост, удивлённо ахнув:

― Вот это дела! А я-то думал, она настоящая девушка…

― А она ― и есть настоящая. Поверь, хвост ей в этом не мешает, ― хмыкнул Фаби.

― Серьёзно? ― засомневался я.

Глаза эльфа прищурились:

― А ты проверь, только учти, лететь придётся долго, а приземляться ― больно. У великанов с «этим» строго! ― и он захохотал.

Убил бы придурка, да не мог ― сам же назвал его другом…

Глава 12

Разобравшись с теми немногими вещами, что несли сами, а в нашем понимании это означало ― бросив их на пол в прихожей ― мы с Фаби, не замечая криков Уго, перемигнувшись, помчались к морю. Тёплая прозрачная вода приняла нас в свои объятья и ласково покачивала на волнах. Это было неописуемое блаженство, особенно после пережитого страха в скале.

Нырнув, Фаби стал щекотать мне пятки, я рассмеялся, и между нами началась шутливая потасовка, продолжавшаяся до тех пор, пока я не увидел Марну. Она медленно, подобно настоящей морской богине, заходила в воду, уже погрузившись в неё по пояс. Я не мог оторвать от неё восторженных глаз. Тем более, что прекрасная юная великанша не стесняла себя одеждой. Совсем.

Сзади подкрался Фаби, засмеявшись прямо в ухо:

― Ну, я смотрю, Марна тебя сразила. Ты только прежде чем за ней увиваться, не забудь про полёты. Они, судя по твоим горящим глазам, обеспечены. Она хоть и великанша, но совсем не дурочка…

Я хмыкнул в ответ:

― А тебе уже довелось «полетать», или я ошибаюсь?

Фаби покраснел, обрызгав меня водой. Я нырнул, решив устроить ему небольшую взбучку, но тут почувствовал, как что-то тянет меня за ногу на глубину. Ни вскрикнуть, ни позвать на помощь не успел, уши мгновенно заложило. Как мог пытался сопротивляться, задержав дыхание. Через минуту я всё-таки потерял сознание, очнувшись уже на берегу.

Надо мной склонились Фаби и Марна, они были испуганы и что-то твердили, но я их не понимал, только плевался горькой морской водой. Наконец, мне стало настолько легче, что даже смог расслышать их тревожные голоса:

― Эжен, ты как? Жив?

― А сам-то как думаешь, Фаби! ― прохрипел я, ― всё, кажется, накупался, пошли в дом.

― И совсем не интересно, кто тебя спас?

Я приподнялся на локте, голова всё ещё кружилась, но, осторожно пожав пальчик Марны, кое-как пробормотал:

― Большое тебе спасибо, русалка! Никогда не забуду…

Она наклонилась ко мне, нежно поцеловав:

― Не стоит благодарности, человечек, скажи лучше спасибо Фаби, он первым заметил, что ты исчез, и очень за тебя переживал.

Марна накинула платье и пошла в сторону дома, а мы с эльфом, как зачарованные, смотрели вслед её завораживающей походке.

― Ну и тебе спасибо, друг… Только что-то мне ваше море уже надоело, больше сюда не сунусь, ― пробормотал я, подавая руку Фаби, помогавшему мне встать.

― Зря, здесь так здорово, мы с сестрой всё детство провели на побережье, никогда ничего подобного не происходило. Это ― случайность…

― Да что ты…Веришь в случайности? Наивный, а я вот ― нет, похоже, нас тут уже поджидали.

Фаби погрустнел, и до дома мы добрались в молчании. На пороге нас встретил Уго: его лицо было мрачнее грозовой тучи, глаза метали молнии, так что попало обоим: мне за то, что убежал, вместо того чтобы заниматься своими обязанностями слуги, Фаби ― что поддержал мою глупость. И ни слова о происшествии, значит, Марна не проболталась.

Я не стал оправдываться, остаток дня занимаясь домашними делами, покорно выполняя все указания Уго. К вечеру тот серьёзно забеспокоился, не заболел ли я ― уж слишком покладистый… Попало, видимо, и Зилле, что оставила одного, потому что с этой минуты она не отходила от меня ни на шаг.

Вечером, сидя за столом, я чувствовал, что не могу впихнуть в себя ни ложки. Это разволновало Уго. На душе было неспокойно, и, скрепя сердце, пришлось рассказать гоблину о происшествии в море. Он подскочил как ошпаренный, и мы с Фаби услышали о себе много нового, украшенного яркими, явно почерпнутыми из гоблинского фольклора, образами.

Что ж, он был прав, Винс поручил ему охранять нас, а я уже два раза чуть не погиб, и это в течение одного дня. Что же будет дальше? Поругавшись ещё немного, гоблин велел нам с Фаби убираться с глаз долой. Уходя, я окинул кухню грустным взглядом, потому что там не было Марны. Она уехала на какой-то местный праздник, а я всё никак не мог выбросить из головы её привлекательную походку. Да и не только это…

Лёг в кровать, и, хотя за день безумно устал, спать не хотелось, поэтому просто прислушивался к шуму прибоя. Ветер усиливался, скорее всего, приближался шторм. Уго сказал, что оставаться на побережье опасно, и завтра, несмотря на погоду, мы снова отправимся в путь. Внезапно захлопали ставни, до меня дошло, что я забыл их закрыть. Пришлось вставать и идти к окну.

Луна сегодня была просто огромной. Её вторая спутница успела спрятаться за быстро набегавшие тучи, и я невольно бросил взгляд на море. Волны достигали уже не меньше метра ― приветливое утреннее море теперь казалось чёрным и пугающим. Тряхнул головой, стараясь выбросить лезущие страхи, протянул руки к створкам окна, чтобы закрыть их… но остановился.

Это было невероятно ― Уго шёл прямо к морю, не обращая внимания на начинавшийся дождь. Не было ни плаща, ни привычного «похоронного» костюма. Только нижнее бельё. В нём он выглядел нелепо, но теперь в свете луны я увидел отчётливые следы шрамов, пересекавших его ноги и руки. Он шёл как-то странно, покачиваясь, словно пьяный. Один раз попал ногой в яму, упал, запутавшись в песке, но снова поднялся, упорно продолжая свой путь прямо в море.

Я ахнул:

― Да он, наверное, лунатик. Вот беда! ― и бросился за ним.

Бежал следом, задыхаясь, но всё-таки сумел догнать. Схватил за плечи, стараясь остановить, но он с лёгкостью отбросил меня с дороги. Повторил свою попытку, и снова ― безуспешно. Вот тогда я закричал, что было мочи:

― Уго, остановись, не ходи туда, там смерть!

И он встал как вкопанный. Я подбежал к нему, заглянув в лицо ― оно было перекошено от страха. Схватив за руки, попытался до него достучаться:

― Уго, миленький, что с тобой? Это я, Эжен, проснись, пожалуйста, всё, что тебе сейчас тебе чудится ― неправда. Пошли домой! Вот-вот начнутся гроза и шторм, нас смоет в море. Смотри, как близко подбираются волны, прошу, очнись…

Я кричал и тряс его, но он не реагировал. Тогда попытался сдвинуть гоблина с места, но мне не хватало сил, словно что-то удерживало его, не отпуская. Дождь усилился, и холодные струи заливали лицо, а пронизывающий ветер отбирал у тела последнее тепло.

Внезапно Уго заговорил, хрипло, с надрывом, показывая на вздымающиеся волны:

― Смотри, вон они, тени убитых мной ― пришли и требуют отмщения. Я ― грешен, мальчик. Не пытайся удержать, настала моя очередь ответить за свои преступления, море ждёт...

От этих слов я ещё больше перепугался и в отчаянии, не зная, что сказать, завопил так же, как этим утром в скале:

― Пусть свет разгонит тени и покажет правду!

Я даже не представлял, откуда взялись эти слова, наверное, прочитал когда-то в книжке… Но что-то снова произошло ― море озарилось сиянием, черные гребни волн перестали напоминать тени людей. Это была вода, обыкновенная вода… и Уго очнулся.

Он посмотрел на меня, выпалив:

― Какого демона мы тут делаем, Эжен? А ну-ка, пулей домой!

Я засмеялся, как сумасшедший, и побежал назад, слушая, как, догоняя меня, ругается Уго. В доме первым делом поставил чайник, пытаясь заварить целебный сбор, но гоблин, достав свою фляжку, напоил меня той самой зелёной жижей, что мы пили на вечеринке.

Все мои попытки отвертеться потерпели провал, и пришлось выпить. Уго тоже приложился к «волшебному» напитку:

― Не вздумай отказываться, когда я тебе предлагаю эту бесценную вещь. Для мага ―напиток словно живая вода, лечит и восстанавливает силы. Где бы ты сейчас без него был, глупый? Валялся под столом. И не делай такое невинное лицо, всё я про тебя понял: ещё раньше Винса догадался, что ты не простой человек.

Я растерялся, не зная, что сказать, а Уго продолжил:

― Устроить такое светопреставление мог только настоящий маг, ты должен гордиться собой. Даже в старые времена это умели немногие, так что с завтрашнего дня начинаем учиться. Если, конечно, доживём до завтра…

― Не пугай меня, Уго, я же справился, ты ― остался жив, разве не так?

― Нет, конечно. Это непростая буря, поверь, я умею отличить магическое ненастье от обычного. За нами охотятся очень сильные маги, скорее всего ― за тобой. Винс просил сохранить тебе жизнь, не спрашивай «почему», на этот вопрос я не знаю ответа. Он очень странный эльф, я столько лет с ним рядом, но до сих пор не могу понять некоторых его поступков.

Я задумался, на удивление голова работала ясно:

― Если охота идёт за мной, почему тогда пытались убить тебя?

― Чтобы ты остался один, глупыш. Винс сейчас сам в трудной ситуации, он не может охранять вас обоих. Не будет меня ― ты окажешься беззащитен, Эжен. Фаби пока не в состоянии тебе помочь, его самого надо оберегать. А что касается Зиллы, то хоть она и милое существо, но была создана, чтобы убивать. Не забывай, ею можно управлять, она об этом даже не догадывается.

― Что ты хочешь сказать, Уго? Зилла опасна для нас?

― Несомненно, Эжен. Это был приказ Винса ― оставить её в доме, не спуская глаз с нашего «тихого шпиона». Да-да, она передаёт сведения кому-то, хотя сама и не подозревает об этом. Как и твой «ненаглядный» Пуся. Именно по заданию своего создателя Зилла убила птичку, чтобы у неё появилась причина покончить с тобой. Но у тебя неожиданно проявился магический дар «убеждения». Я это сразу почувствовал. Планы врага были нарушены, но это не значит, что в следующий раз он или они снова не попробуют использовать Зиллу против нас…

Я был потрясён, Уго похлопал меня по плечу. В кухню вломился перепуганный Фаби, прошептав:

― На улице гроза, мне страшно. Я зашёл к тебе, Эжен, а ты куда-то пропал…

Я взял его за руку, как ребёнка, и отвёл в комнату, заставив лечь в кровать. Укутал одеялом, пробормотав:

― Спи, я посижу и покараулю, пока гроза не пройдёт.

Фаби как маленький вцепился в мою руку и дрожал, пока я тихо с ним разговаривал, так же, как в детстве в грозу это делала мама. Тогда я тоже очень боялся грома и молний. Эльф постепенно успокоился и заснул, а я не мог спать. В голове крутились слова Уго о моём внезапно прорезавшемся даре убеждения, шпионке Зилле, казавшейся мне такой преданной и верной, о странностях Винса, у которого, я в этом не сомневался, на меня были свои планы…

И ещё о том, что мы сегодня можем не дожить до утра. А ведь, похоже, Уго ― прав. За окном творилось какое-то безумие: от порывов дикого ветра дом ходил ходуном, стены дрожали, крыша потрескивала и грозила обрушиться на нас в любую минуту.

Я прислушался к себе: после выпитого напитка как никогда чувствовал себя сильным и уверенным, всё для меня вокруг сверкало, как на вечеринке, и в голову пришла мысль о Винсе:

― Помоги мне, странный эльф, что мне делать, как защитить всех?

В углу спальни появилось слабое, едва колышущееся видение: Винс, одетый в домашний халат, разбирал какие-то бумаги на столе. Он повернулся в мою сторону и улыбнулся:

― Всё просто, мой мальчик. Поверь в себя и укрепи дом, у тебя получится, а с Зиллой воспользуйся своим новым даром «убеждения»...

Голос шёл как будто издалека и постепенно затух, исчезла и картинка. Это что? Я только что связался с эльфом без мобильного, или от страха у меня крыша поехала? А, неважно ― он прав, надо поверить в себя, всё равно другого выхода нет. В это время в стену словно ударил гигантский кулак, подстегнув к действию. Я зажмурился, представив, что закрываю дом непробиваемым щитом ― ветер, вода ― всё отскакивало от него подобно резиновому мячу, не причиняя вреда.На улице вдруг стало тихо: перестала вздрагивать и трещать крыша, успокоились стены, никаких барабанящих звуков в окно, словно дом оказался вдали от бушующего урагана…

Не сразу решился открыть глаза и выглянуть в окно. Там по-прежнему бесилась непогода ― она вырывала с корнем деревья, мимо пронеслись куски разбитой в щепки стоявшей на причале лодки. Но всё это огибало дом. Я смотрел и сам себе не верил. Неужели это сделал я, только потому что захотел?

Понятно, почему за мной охотятся ― такой «мастер» может натворить дел, а если его вдобавок обучить… Но откуда они, незримые враги, вообще обо мне узнали? Ах да, Зилла, любимица с такими нежными глазками… Вот тебе и сюрприз, Эжен.

Стоило мне о ней подумать, как дверь, предварительная запертая на все замки, открылась, и она тихонечко вошла. Неслышно переступая мягкими лапами, Зилла направилась к нам с Фаби. У неё был стеклянный застывший взгляд ― она была не в себе. Её пугающе огромные когти были выпущены и окровавлены, словно она уже успела…

Сердце подскочило, забившись так, будто хотело вырваться из груди, а губы шептали:

― Нет, пожалуйста, только не Уго, умоляю… Зачем я оставил его одного, надо было переждать эту ночь кошмаров всем вместе…

Я захлёбывался слезами, произнося страшные слова чужим, срывающимся голосом:

― Зилла, остановись, вот так, хорошо. А теперь ложись на пол, умница моя. Закрой глаза и усни, крепко-крепко и никогда больше не просыпайся. Умри…

Она в точности выполнила все мои указания, а я смотрел сквозь пелену слёз на то, что натворил, и медленно раскачивался, повторяя:

― Прости, прости…

Наступило утро. Тучи разошлись, выглянуло солнце, и я, осторожно обойдя неподвижную Зиллу, вышел из дома. Вокруг был хаос ― в саду не осталось ни одного дерева, между когда-то цветущими клумбами, а теперь ― ямами, бродила Марна, прижимая что-то к своей груди. Её платье было окровавлено, а глаза полны слёз.

Увидев меня, она бросилась на шею, чуть не раздавив. Но я не сопротивлялся, выслушивая её сбивчивые жалобы на то, что ураган уничтожил любимые цветы и разорвал на части бедных кроликов, которых она так любила. И Марна продемонстрировала мне то, что осталось от маленьких пушистых зверьков. Я тут же вспомнил окровавленный пух на когтях Зиллы, а когда с крыльца раздался голос живого и невредимого Уго:

― Ну как? Неужели пронесло? ― застонал от ужаса и раскаяния. Я убил Зиллу, а она сдерживала себя, как могла…

Уго подошёл ко мне, заглядывая в лицо:

― Что произошло? Фаби, что с ним?

Не в силах говорить, только мотал головой, беспомощно открывая рот. У меня был шок… Уго справился с этим привычным ему методом ― дал крепкую пощёчину. Это помогло.

― Уго, Зилла, я убил её…

― Как? ― к моему изумлению гоблин был очень спокоен.

― Приказал уснуть. Навсегда. Я думал она тебя убила…

― Ясно. Ну тогда пойди и прикажи ей проснуться, и все дела, ― недовольно хмыкнул он, ― нашёл из-за чего сырость разводить. Ты меня плохо слушал, что ли? Её же практически невозможно убить, тем более магией. Она невосприимчива к ней, а тебя она послушалась, потому что очень любит одного болвана… Иди уже и разбуди Фаби, пора собираться.

Надо ли говорить, что я мчался в комнату эльфа, как сумасшедший и, увидев застывшую на полу Зиллу, приказал:

― Просыпайся, соня, наказание отменяется…

Что она охотно и сделала, позволив даже отмыть ей когти, чтобы не пугать Марну.

Глава 13

Прощание с Марной оказалось трогательным и болезненным в прямом смысле этого слова: я чувствовал себя так, словно меня переехали велосипедом. Судя по несчастному лицу Фаби, ― его состояние было не лучше. Мы нагрузили вещи на Зиллу и стали карабкаться вверх по тропинке. На этот раз нас ждали осёдланные кони, поводья от которых держал гоблин в цветастой рубахе, почему-то напомнивший мне конокрада.

К нему подошёл Уго, и они быстро заговорили на незнакомом наречии, выразительно жестикулируя. Смотреть на них было забавно, но Фаби не разделял моей весёлости, внимательно прислушиваясь к переговорам. Что-то его настораживало. Сидевшая рядом Зилла с интересом наблюдала за лошадьми. Те, в свою очередь, жалобно косили глазами и ржали: вид и запах нашего «монстра» их пугал.

Пришлось вместе с Зиллой отойти в сторонку, Фаби присоединился к нам. Он сорвал травинку, сосредоточенно её жуя. Моё же самочувствие можно было, мягко говоря, назвать странным. И дело было вовсе не в лошадях, которых я, как городской житель, побаивался. Нет, не буду врать ― панически боялся… Но речь не об этом ― меня тошнило от плохих предчувствий.

И начались они с того момента, как этой ночью я увидел Винса. Более того, я с ним разговаривал. До сих пор не мог поверить в реальность случившегося. И хоть всё вроде бы хорошо кончилось, интуиция твердила:

― Жди неприятностей, так просто тебе это колдовство с рук не сойдёт…

А я ведь не паникёр и не трус, во всяком случае, был до этой ночи. Мне срочно нужно было отвлечься от тяжёлых мыслей, поэтому переключился на Фаби. В голову пришёл вопрос, который давно хотел задать эльфу, но обстоятельства всё время этому мешали:

― Слушай, Фаби, а где твоя мама? Мы часто говорим об отце, но о ней ― никогда…

Фаби отвернулся, опустив голову:

― Честно? Понятия не имею ― они давно не живут вместе. Фактически, она бросила нас ещё совсем маленькими, оставив на его попечение. Винс всегда поступал с нами благородно: мало того, что взял в жёны эльфийку с двумя детьми, но после бегства мамы не оставил нас, а воспитывал сам. Я никогда не сомневался, что он любит нас с Лин как родных детей, своих-то он не может иметь из-за ранения. У эльфов вообще проблема с рождаемостью, наверное, в наказание за наши грехи. Вроде так. А что?

― Ничего, просто спросил.

― Знаешь, а Лин он любит больше. Она ― боевая девчонка, не то что я. Да и магия мне не особо интересна, а уж о том, чтобы служить в эльфийской армии ― даже думать не хочу.

― Почему? Винс же ― боевой офицер, разве все мальчишки не хотят быть похожими на отцов?

― Ты же видел, во что превратился наш мир из-за этих самых боевых офицеров. Нет, это не для меня. Если бы я мог, сбежал бы в твой мир, только в своём теле, у вас ― интереснее…

― Да, а Уго прав, ты совсем ещё ребёнок и не знаешь жизни. И в нашем мире полно войн, и люди угнетают людей. Пожил бы у нас подольше, уверен, впечатления у тебя точно испортились… Кстати, а кем бы ты хотел быть?

Фаби смутился:

― А смеяться не будешь?

― Нет, с чего бы? Неужели, мечтаешь стать цирковым? Дрессировать Зиллу, да?

Фаби надулся:

―Эжен, о чём ты говоришь? Опять смеёшься надо мной, обещал ведь…

― Да ладно, ты что, шуток не понимаешь? ― и я приобнял друга за плечи, но тут же отпустил, увидев, как радостно загорелись его глаза.

― Я хочу стать писателем, настоящим, не таким, как Лин. Буду сочинять серьёзные книги, ― его голос звучал мечтательно, ― но здесь Винс никогда мне этого не позволит, наверняка отправит в экспедицию за море. Это такой кошмар, я убегу из дома, но воевать не буду…

― Вот оно что ― ты у нас, оказывается, пацифист. Сочувствую, ― вздохнул я, ― нелегко тебе придётся.

В этот момент Уго махнул нам рукой. Второй гоблин исчез, значит, они договорились. Наставник уже нагрузил поклажу на одну из лошадей и ждал только нас:

― Ну, всё готово. Мы с Эженом поедем на этом мерине, он спокойный и выдержит двоих, Фаби ― тебе белый, второго с поклажей поведёшь в поводу. Зилла побежит своим ходом и подальше от лошадей. Да хранит нас в пути богиня! По коням…

Фаби лихо вскочил в седло. Гоблин тоже сделал это спокойно, вызвав у меня приступ тихой зависти. По понятной причине я колебался, переминаясь с ноги на ногу. Мне не хотелось даже близко подходить к ним, не то что забираться верхом.

― Ты что, Эжен? Давай руку, я помогу тебе сесть, ― сказал понятливый гоблин.

Покачав головой, я начал медленно отступать назад. И дело не в том, что было страшно ― со мной происходило что-то непонятное. Сначала в голове загудело, словно место мозга занял старый телефонный аппарат, трещавший от множества помех, а потом взорвавшийся короткими гудками, как будто кто-то пытался до меня дозвониться. Но нас «не соединяли». От такой неожиданности я испуганно схватился за голову, закатив глаза, споткнулся о камень и упал на спину.

Боль пронзила позвоночник, руки и ноги сразу стали ватными. Из закушенной губы на подбородок потекла солёная струйка. Скосив глаза, я смотрел, как Фаби и Уго спрыгивают с лошадей и мчатся ко мне. Кажется, они что-то говорили, но я их не слышал. Короткие гудки внезапно прекратились, и раздался щелчок соединения. Длинный гудок, а потом ещё и ещё… Я пытался шевелить губами, Фаби замер надо мной, подняв руку и призывая Уго к тишине:

― Эжен, что происходит? Попробуй сказать хоть что-нибудь.

И я сказал то, что обычно говорят, когда на той стороне, наконец, берут трубку:

― Алло, я вас слушаю. Алло, говорите же, алло…

Понятно, что Уго смотрел на меня с испугом, Фаби ― с жалостью, но я упрямо продолжал твердить «алло», пока мне не ответили. Голос был спокойный и негромкий, но такой неприятный, что от одного его звука заныли зубы и взмокло тело.

― Ты обречён, но не раз избегал встречи со мной. Это неправильно… Нельзя сопротивляться неизбежному, поэтому ― заслужил наказание. Не хочешь умирать? Тогда умрут другие, и начну с того, кто особенно важен для тебя.

― Кто ты? ― еле прошептал холодеющими губами.

― Твоя смерть, ну что, начнём? Даю тебе сутки: или покоришься мне, или он умрёт.

Упрямство толкнуло меня продолжить этот безумный разговор:

― Не понимаю, почему я должен умереть? Чем провинился перед судьбой?

― Тем, что, попав в чужой мир, где тебе не место, нарушил привычный ход вещей.

Я набрал воздуха в лёгкие, продолжив гнуть своё:

― Но я скоро покину этот мир, вернусь домой, всё пойдёт по-старому.

Мерзкий голос захихикал:

― Ничего уже не будет, как прежде: в тебе проснулся маг, теперь и в родном мире ты ― лишний. Кажется, кто-то серьёзно влип! ― он засмеялся, и пришлось сдерживать рвотные позывы от этого «смеха», ― и виноват в этом эльф, поэтому он умрёт первым. Тем более, ему и так недолго осталось ― заклинание пожирает его изнутри и скоро прикончит, а ты ему в этом поможешь. Ведь хочешь жить ― все хотят…

Перед глазами закрутился чёрный вихрь, появился городское поместье, в нём начинался пожар. У дверей стоял Винс, до груди заваленный камнями, свободными оставались только плечи и голова, волосы были растрёпаны, со лба на щёки стекали струйки крови.

Он был ещё жив, и пламя его не коснулось. Я видел, как ему было больно. Но взгляд на измученном лице двигался, словно искал кого-то и, наконец, нашёл. Это был я. Винс смотре прямо мне в глаза и последним усилием произнёс:

― Не смей сдаваться, ― потом его голова бессильно упала на грудь, и я закричал, забившись в судороге, почувствовав, что, несмотря на боль в теле, снова могу двигаться. Картинка с эльфом пропала, противный голос умолк, прошипев на прощанье:

― У тебя сутки, чтобы спасти его или умереть самому. Для вас двоих нет будущего.

Фаби и Уго навалились на меня, пытаясь удержать безумное биение, но, сбросив их, сам не знаю, как, встал на дрожащие ноги. Меня шатало. Я подошёл к Фаби и, схватив его за длинные кудри, притянул к себе:

― Винс в беде… Живо вези меня домой в поместье, у нас только сутки, чтобы спасти его… ― после чего потерял сознание. Что было потом, как они добирались назад в город с моим бесчувственным телом ― не знаю, и позже Фаби не хотел об этом вспоминать. Видно, это было неприятно для его чувствительной души.

Меня качало на голубых волнах, светило солнце, на душе было радостно и легко. Кто-то бесшумно нырял рядом.

― Ну, Фаби, разошёлся, ― засмеялся я вслух, ― эй, эльфийский дельфин, прекращай свои прыжки и просто полежи на волне, такой кайф…

Он вынырнул, отфыркиваясь, где-то позади меня и, видимо, тоже лёг на воду.

― А ты прав, ― сказал он почему-то голосом Винса, ― это здорово! Если бы только знал, малыш, как давно я мечтал вот так побыть с тобой наедине. И чтобы нам никто не мешал…

От этих слов сердце замерло, и пульс зачастил, зашкаливая. Но не потому, что я его боялся, наоборот, меня распирало от счастья. Сам не понимаю почему, сказал:

― Я тоже ждал этого.

И услышал в ответ весёлое:

― Знаю, ты такой смышлёный, если бы всё это происходило не во сне, а наяву…

― Что значит ― во сне? ― не поверил я, чувствуя его дыхание на своём затылке и прикосновение горячих рук к плечам. И вдруг они исчезли…

Как же мне хотелось крикнуть:

― Останься со мной, проклятый эльф! ― я развернулся, увидев на воде тёмную воронку, уносящую вглубь пузыри воздуха, и большое кровавое пятно, расплывающееся во все стороны.

― Нет, не умирай, Винс! Это нечестно, не умирай… ― рыдал я, срывая холодный компресс со лба. Глаза не хотели открываться, меня душили слёзы.

Горячая рука Винса взяла мою ладонь, крепко её сжав:

― Я здесь, Эжен, и умирать не собираюсь. Просыпайся, ты и так нас слишком напугал, ― его голос звучал отчаянно, заставив сделать над собой усилие и через боль открыть глаза. Яркий свет заполнял знакомую комнату, причиняя почти физическую боль. Но это была комната в поместье, значит, мы успели ― и Винс был жив, пока жив...

Теперь уже я вцепился в его ладонь, хрипя и разрывая в кровь пересохшие губы:

― Я должен рассказать тебе… так страшно. Убеди меня, что это только бред…

Я смотрел в огромные глаза Винса, не понимая, почему он отводит взгляд, впрочем, не отпуская руки:

― Уго, дай воды, у мальчика обезвоживание и галлюцинации. Ты поил его в пути?

― Пытался, Винс, ― я заметил, что привычное для Уго слово «господин», почему-то исчезло, ― но Эжен не мог глотать. Я весь извёлся, испробовал все известные способы ― ничего не помогало, только смазывал губы водой. Его лихорадило всю дорогу…

― Понятно, позволь теперь мне самому сделать это.

Винс поил меня из небольшой чашки, и его руки дрожали. Я жадно пил, но вода, в основном, проливалась мимо. Все смотрели на нас, и эльф не выдержал, в голосе зазвенела привычная сталь:

― Фаби, Уго, пожалуйста, оставьте нас ненадолго и заберите с собой Зиллу, она замучила своим воем…

Дверь немедленно закрылась, слышно было только, как поскуливала упиравшаяся Зилла. Наконец, мы остались одни. Винс взял себя в руки, спокойно напоив "больного", и даже снял с меня мокрую рубашку, переодев в одну из своих. Я ощутил прикосновение к коже тончайшего шёлка. Это очень отличалось от царапанья грубого полотна, из которого была сшита форма слуги.

― А тебе идёт, малыш… Вот поправишься ― померяешь мой мундир, я же знаю, как он тебе нравится, ― насмешливый эльф улыбнулся, хотя в глазах остался страх.

Попытался скривиться в ответ, но губы пересохли ― любое движение причиняло боль.

― Обращается со мной, как с шестилетним ребёнком, ― подумал, с трудом выдавив из себя:

― Сейчас не до шуток, Винс. Наши с тобой жизни висят на волоске.

Эльф перестал улыбаться:

― Рассказывай, только подожди минутку, я подлечу твои губы.

Огненные пальцы на мгновение коснулись их, и боль прошла. Прошептав:

― Спасибо, ― начал свой рассказ, который Винс выслушал молча, бледнея с каждым словом.

― Ну, что ты думаешь об этом? Я подхватил какой-то вирус, проще говоря ― заболел, поэтому мне и чудилась эта дрянь?

― Насчёт вируса ― не знаю, что это такое, но, думаю, к тебе приходила не смерть ― высшие небесные силы тут совсем ни при чём. Ты же уже знаешь, что кто-то следит за нами, вероятнее всего, маг, один из моих давних врагов. Я много кому «насолил» в жизни. Этот маг легко проникает в человеческие мысли, к тому же твой мозг совершенно не защищён, это моя вина, и я всё исправлю.

― Значит, кто-то рылся в моей голове?

― Именно так, отсюда и образы ― телефон, кстати, что это за штука ― потом расскажи, давление на твоё чувство долга, всё продумано. Он просто запугивал, а то, что ему не терпится убить меня ― и так понятно. Маг внушил тебе мысль о моей смерти и постарался, чтобы ты при этом чувствовал себя виноватым. Если ещё что-то подобное повторится, можешь смело посылать его… куда-нибудь.

― Значит, разговор про «сутки», которые у нас остались ― всего лишь блеф?

― Думаю, он не такой дурак, чтобы бросаться пустыми угрозами ― наверняка что-то приготовил. Всем надо быть осторожными: не только нам двоим, но и Фаби, и Уго. Маг может нанести удар в любом месте. Нам объявлена война, но я буду за вас бороться.

Я немного помолчал, наконец решившись спросить:

― Это из-за меня, Винс? Так жаль, я не хотел всех подставлять…

― Перестань, малыш, это мои враги и вина тоже. Вот только с налёта трудно вычислить, кто же это может быть, надо хорошенько подумать. Но, боюсь, он не даст на это времени. Я отослал вас, надеясь защитить, а получилось только хуже.

― И ещё, Винс, что касается Лин…

Он напрягся:

― Говори!

― Это только предположение, но, когда Уго водил меня в её лабораторию, ― брови эльфа удивлённо приподнялись, ― прости, это я уговорил его, мы видели сияние. Уго сказал, что это остаточная магия. А я думаю ― это Лин. Она заключена в лаборатории, словно в тюрьме. Если бы знать, как её оттуда вытащить…

Глава 14

Эти слова произвели на Винса сильное впечатление. Он, наконец, отпустил меня, о чём я сразу же пожалел. Ничего такого, просто рядом с ним чувствовал себя увереннее. Эльф заложил руки за голову и молча стал ходить из угла в угол. Неужели принял моё предположение всерьёз? Неожиданно он начал ругаться, об этом я догадался исключительно по его интонации, и, хотя таких слов в эльфийском языке не знал, слушал с удовольствием.

Заметив это, Винс улыбнулся:

― Прости, немного погорячился. Сейчас попрошу Уго покормить тебя и, если сможешь, пойдём в лабораторию проверять гипотезу…

Я согласно кивнул. Винс подмигнул, нарочито громко сказав:

― Уго, Фаби, знаю, что подслушиваете под дверью, быстро несите еду для Эжена! Надо поставить его на ноги.

За дверью зашуршало, и как по волшебству появились оба смущённых «товарища». Меня одарили тарелкой дымящейся каши и каким-то странно пахнувшим напитком, после которого я сразу почувствовал себя лучше.

Фаби смотрел с подозрением:

― Что? ― кивнул ему, натягивая серые штаны, пока Винс и Уго о чём-то шептались в сторонке.

― Чем это вы тут с отцом занимались после того, как он выгнал нас за дверь?

― Только разговаривали, Фаби. У меня не было сил с ним драться, если ты об этом.

― Не заговаривай зубы, ― как змей зашипел ревнивый эльф, ― а почему тогда на тебе его рубашка?

― Потому что я был весь мокрый. Это всё, не обижай ни меня, ни отца.

― Ишь, как заговорил, а раньше бегал от него, как от огня.

― Хватит бубнить, я не забыл, кто мой враг, ведь он ― эльф. Пошли с нами, идём выяснять, что случилось с Лин.

Через пару минут мы остановились у дверей лаборатории, ноги ещё подкашивались, и я разрешил довольному Фаби слегка меня поддерживать. Винс повернулся к нам:

― Как только войдём внутрь ― встаньте у двери. Если что-то пойдёт не так, будет легче покинуть это место.

― Проще говоря ― сбежать, ― прокомментировал Фаби совсем в моём духе, но Винс смерил его строгим взглядом, и тот приуныл.

Старший эльф кивнул Уго, и гоблин открыл замки на двери. Я не понял, почему он не сделал это сам, хотя способен был обойтись и без ключей. В комнате ничего не изменилось. Мы встали у двери, а Винс обошёл всё вокруг, и, остановившись в центре, позвал:

― Лин, дочка, ты здесь? Дай знак.

Но ответа не было. Уго виновато произнёс:

― Прости, Винс, что сразу не рассказал тебе о нашей с Эженом вылазке, ты ведь не разрешаешь приводить сюда посторонних. Но так уж получилось, я тогда очень на тебя злился. Эжен сказал правду, тут такое творилось: всё сияло и переливалось, и ещё мне показалось, что голос Лин позвал его по имени…

Винс внимательно выслушал и, посмотрев на меня, кивнул:

― Иди сюда и попробуй с ней поговорить.

Я неохотно вышел, встав рядом с эльфом:

― Лин, ты здесь? Мы пришли помочь тебе, не бойся.

И тут началось: по комнате снова пошли радужные волны, и негромкий голос Лин отчётливо произнёс:

― Папа, Эжен, помогите мне, я застряла…

От этих слов я замер, не в состоянии пошевелиться, от страха волосы встали дыбом, а колени подогнулись. Я бы точно упал, но Винс мгновенно среагировал: закинул мою руку себе на шею, придерживая за талию, и я уткнулся лицом в его плечо.

Фаби не выдержал, тут же подбежав, и, гневно сверкая на отца глазами, перекинул мою руку на себя.

― Лин, сестричка, скажи, как тебе помочь? ― прокричал он.

Реакция последовала незамедлительно: в комнате стало ещё темнее, и стоявшие на полках книги поднялись в воздух, кружа над нами, как стаи птиц. Лин злилась, вот только почему ― непонятно.

― Что тебе не нравится, Лин, скажи? ― я пытался перекричать стук падающих на пол книг.

В этом грохоте послышалось невнятное:

― Пусть Фаби уйдёт, это он запер меня здесь…

Вот это был сюрприз! Такого поворота никто не ожидал, особенно сам Фаби. Он даже начал заикаться:

― С ума, что ли, сошла, Лин? Это даже не смешно ― я так скучаю по тебе…

Толстая книга спланировала прямо ему в голову, и он упал. Винс подхватил сына на руки, крикнув:

― Уходим, она не в себе!

И все быстро выбежали из комнаты, кроме меня. В голове крутились слова:

― Используй дар убеждения, ― и я решился. Дрожа, стоял посреди этой круговерти, рискуя каждую секунду получить удар быстро несущейся книгой в лучшем случае по челюсти. Хоть сломанная челюсть ― тоже не радость, и думал, что сказать той, что занимала мои мысли последний месяц.

― Лин, я скучаю. Мне не хватает тебя… Самому не разобраться, кто друг, а кто ― враг. Если можешь, успокойся и попытайся объяснить, как ты здесь оказалась. Твой отец сходит с ума, мы все переживаем. Кто-то в этом доме хочет уничтожить нас, но для начала ― перессорить, заставив подозревать друг друга. Винс считает, что это делает маг. Возможно, он поместил тебя в эту клетку, приняв облик Фаби. Попробуй рассказать, что ты знаешь. Иначе, как мы поможем тебе, дорогая?

Книги стали кружиться всё медленнее, осторожно падая на пол, не задевая меня. И я услышал сводящий с ума безутешный плач…

В комнату ворвался Винс, за руку выдернув меня за дверь:

― Ты что, не понял простых слов? Сейчас Лин ― уже не та, кем была раньше. Её нельзя уговорить, ей нельзя верить…

― А Вам, Винс? Кому вообще можно верить в этом проклятом мире? Молчите? Так не мешайте ― я должен с ней поговорить, может, хоть что-нибудь узнаю.

― Смотрю, ты решил всё делать по-своему, ― его голос стал холоднее ледяной воды, ― может, стоит выбросить упрямца за порог и посмотреть, что там с тобой станет? Ты жив только потому, что мы приняли тебя, считали своим…

Слушать дальше не имело смысла, то же самое говорил мне отец, когда дома я пытался проявить характер. Он столько раз грозился вышвырнуть меня на улицу… На глаза навернулись слёзы:

― Так выгони, давай, покажи свою настоящую сущность, эльф, ― кричал не я ― мои гнев и разочарование…

То, что случилось потом...

Он вдруг обнял меня, крепко прижав к себе:

― Прости, Женя, я сорвался… ― и, как всегда, убежал, оставив разгадывать очередную тайну.

Из кухни примчался испуганный Фаби, пытавшийся о чём-то спросить, но я отодвинул его рукой и, ни слова не говоря, ушёл в свою комнату. Я всё ещё чувствовал его объятья, слышал, как он назвал меня Женей, а не опостылевшим ― Эжен. И не понимал ― как можно быть таким несчастным и счастливым одновременно? Но рядом не было никого, с кем бы можно было посоветоваться или просто поговорить об этом…

Фаби достал меня и здесь. Я поднял голову, чтобы послать «приставалу» куда подальше, но, увидев в его испуганных глазах настоящее переживание за меня-дурака, ― промолчал. Его лоб пересекала багровая ссадина от удара книгой. Какой же из меня друг, раз ни разу не подумал о нём?

― Ещё чуть-чуть, и книга попала бы в висок, он же был на волосок от смерти. Только что я мог потерять единственного друга в этом мире. Как же всё ненадёжно, зыбко, словно песок в пустыне ― одно случайное дуновение ветра, и всё меняется. Когда же до меня дойдёт, что это ― не детские игры, из которых всегда можно выйти. Правда в том, что все мы смертны. Тот маг дал мне сутки, из которых половина уже прошла, а я так толком ничего и не сделал. Разве что попусту терял время и орал на всех, даже на него…

И поэтому сказал:

― Как ты, Фаби, смотрю, тебе здорово досталось? Почему Лин вдруг обвинила брата?

У эльфа был несчастный вид:

― Я не понимаю, Эжен… Лин любила меня, часто посмеивалась, но никогда не обижала. Она ― очень умная и не стала бы обвинять в том… ну, ты знаешь. Я бы никогда…

Он был готов заплакать, что при его гордом характере ― совершенно невероятно. Фаби доверял мне, в самом деле считая своим другом. А кем для меня был он? Всего лишь возможностью вернуться домой? От этой мысли стало невыносимо стыдно…

Я обнял его, как младшего братишку, и сказал то, что он так хотел услышать:

― Наверное, Винс прав, это ― не Лин. Просто ― её след… Тогда где она сама? Неужели в плену у того мага, что хочет уничтожить Винса…

Фаби подскочил:

― Я тоже так думаю, что нам делать, Эжен? У меня плохие предчувствия.

― Как ― «что делать»? Странно, ты задаёшь исконно русские вопросы, может, ты родом… Да не пугайся так, это я пытался шутить. Ты, конечно, настоящий эльф, только ещё не вырос, но это исправится со временем…

Фаби обиделся:

― То же мне философ, ты дело говори, а не изображай из себя не пойми кого!

Я засмеялся, но это был грустный смех обречённого на смерть.

Появился Уго, на нём не было лица:

― Там, кажется, за Винсом пришёл вооружённый патруль. Быстро идите за мной и не задавайте вопросов. Зилла задержит их и присоединится к нам.

Мы почти бежали за гоблином через анфиладу комнат, слыша, как за окном ревёт Зилла, и раздаются звуки ружейных выстрелов.

― Значит, я был прав ― у них есть не только луки, ― подумал, обратившись к Уго:

― Винс успеет убежать?

Он ответил, не оборачиваясь:

― А наш эльф и не собирается этого делать. Говорит, у него есть план, ― но сказано это было так, что сразу стало ясно ― речь шла об отговорке.

Ощущение было такое, словно мне здорово врезали: дышать стало тяжело, лицо покрылось каплями пота. Я чуть не задел лбом нависающую перекладину, и Фаби вовремя пригнул мою голову ― мы спускались в подвал.

― Закрой за собой дверь, Эжен. Возьми со стены факел, Фаби запалит его. Тут крутые ступеньки, упадёте ― костей уже точно не собрать. Думаю, излишне повторять, чтобы смотрели под ноги, у нас мало времени, ― голос гоблина был полон плохо скрываемого отчаяния.

― Я закрыл дверь, Уго. Как теперь Зилла нас догонит?

― Никак, ― просто сказал гоблин, ― не задавай глупых вопросов, Эжен, говорить буду только я. Вы оба ― просто выполняйте то, что скажу. Так надо.

Мне не понравились его слова, но я вынужден был подчиниться. Мы спускались недолго, зато прилично петляли по невысоким земляным туннелям, пересекавшимися со множеством себе подобных. Это был настоящий лабиринт. Не было никаких указателей, но Уго решительно вёл нас за собой. Я смотрел на бледное лицо Фаби, представляя, каково это ― убегать, зная, что твоего отца схватили. Бедняга… Враг первым нанёс удар, и пока мы ничего не могли изменить.

Неожиданно Уго остановился и прислушался, его большие треугольные уши задвигались, затрепетав. Я смотрел, затаив дыхание и тысячу раз пожалев, что с собой нет даже простого ножа ― ведь там, впереди, явно что-то было…

Гоблин сплюнул на пол, прошипев:

― Они всё-таки запустили тварей в катакомбы. Мы не успели, придётся пробираться с боем, ― и достал из-за спины небольшой топор.

― Фаби, быстро вспоминай заклинания, что мы с тобой учили, пора применить их на практике. И дай Эжену свой нож, пусть тоже поработает…

Я вопросительно смотрел на эльфа ― он достал из-за голенища сапога небольшой кинжал, протянув мне:

― Будь осторожен, он очень острый, и, Эжен, давай простимся, на всякий случай. Как знать, может, один из нас останется здесь навсегда. Пусть это буду я, за то, что притащил тебя в наш мир.

Я и сообразить не успел, о чём это он говорит, как Фаби крепко меня обнял и встал рядом с Уго, оставив за спиной.

― То же мне, защитник нашёлся...

Попытался пролезть между ними, чтобы встать рядом, но туннель для этого был слишком узок. Оставалось выглядывать из-за их плеч, пытаясь рассмотреть что-то копошащееся, тёмной массой заполнявшее туннель.

― Это что, такие большие крысы? ― ужаснулся я.

― Если бы, ― грустно ответил Фаби, ― искусственно выведенные твари, наподобие нашей Зиллы. Эту броню не прострелишь, и магия их не берёт.

― Понятно, значит, будем вскрывать их консервным ножом, ― я продемонстрировал кинжал.

Фаби вздохнул:

― Хороший был кинжал, отец подарил. Один плевок этих тварей растворяет металл, ― он грустно посмотрел мне в глаза, ― а также кости. Любые ― человеческие или эльфийские…

Глава 15

Фраза Фаби про кости мне не понравилась, даже недавно съеденное попросилось наружу, но я не пустил:

― Фаби, пожалуйста, скажи, что ты пошутил…

Но он даже не улыбнулся, вздохнув. Я что-то завёлся:

― Уго! А зачем Фаби вспоминать заклинания, если на этих «зверюшек» они не действуют?

― Например, чтобы сделать боковой проход в стене, сможем хотя бы ненадолго там укрыться.

― А что потом? ― не унимался я, хотя ответ был вполне очевиден.

― Потом будет видно, ― голос гоблина звучал безо всякого энтузиазма.

― Ясно, ― промычал я, ― а можно мне попробовать с ними поговорить?

Уго повернул голову, посмотрев, как на идиота:

― Эжен! Это же, как ты говоришь ― роботы, они понимают только команды хозяина, а это точно не мы с тобой. Если знаешь молитвы ― самое время прочитать их.

― А если я всё забыл от страха?

― Тогда не трать время и не вспоминай! Решил перед смертью довести меня до белого каления? Сказал же ― помолчи, я думаю…

Я послушался его совета, но долго терпеть не мог, потому высунулся и гаркнул так, что Фаби присел от неожиданности, а Уго закрыл уши руками:

― Быстро развернулись и бегом к своим хозяевам, поплюйте на них, а то им без вас скучно!

Оба моих «товарища по несчастью» смотрели на меня, мягко выражаясь, с неодобрением, я же любовался, как засуетились чёрные твари. В туннеле начался настоящий переполох; поскольку места была мало, они залезали друг на друга, переворачивались, тут же попадая под жёсткие лапы своих сородичей.

Я толкнул в бок Фаби и Уго, обратив их внимание на происходящее столпотворение. Они смотрели на давку с ужасом:

― Что происходит, Эжен? ― еле пролепетал мой эльф.

― Я их послал, и они пошли по указанному адресу. Видишь, как торопятся плюнуть в глаза своим хозяевам ― кто первый успеет, тот и молодец.

Фаби смотрел на меня и, кажется, не понимал слов, что я с лёгкостью произносил. Уго же сообразил всё гораздо быстрее, потому что долго ругался на своём наречии и грозил вслед убегающим созданиям своим сухоньким кулачком. Он похлопал меня по плечу так, что я чуть не присел.

― Молодец, Эжен. Выберемся отсюда и сразу начнём учиться. Правда, я не очень-то понимаю, как это сделать для человека. Книг по магии у людей не было, или они их тщательно прятали. Говорят, знания передавались по наследству от отца к сыну или дочери. Может, на Архипелаге и остались ещё настоящие маги, они бы тебе точно помогли. Я научу контролировать силы, это не густо, но хоть что-то. Эх, если бы у нас в своё время были такие маги, никакие эльфы нас не одолели.

― Стоп, стоп, ― пришла моя очередь удивляться, ― а разве гоблины не сражались на стороне эльфов и не уничтожили всех человеческих магов?

― Это тебе Фаби такую глупость сказал? Нет, всё было не так. Мы проиграли, многих из нас убили, остальные попали в плен и, чтобы сохранить жизнь себе и своим детям, совершали ужасные поступки. Но я не из их числа ― мне повезло с Винсом. Он тогда был единственным, кто отказался вести войну нечестными методами. Его оставили в живых только потому, что нуждались в его магии, и он был героем в глазах народа. Но до сих пор не простили и не забыли его своеволия.

Вот уже не одно десятилетие мы с ним только и делаем, что выживаем. А как только он попал под заклинание ― уверен, что произошло это не случайно, они немного поутихли. Надеялись, что эльф сам быстро умрёт. Я не знаю, как Винс держится. Загадка, но он же ― маг, видно, нашёл средство…

Фаби смотрел на меня, вытаращив глаза:

― Ты… ты ― человеческий маг? Не может быть, я только в книжках читал, был уверен, что ни одного из них в нашем мире не осталось. Говорят, гвардейцы раз в год проверяют человеческих детей в поселениях, куда их загнали. Ищут магов, но ни разу не находили…

― Знаешь, мой прекрасный эльф, для меня это тоже новость, и какая! Сам чуть с ума не сошёл. Я на той вечеринке узнал.

― Так вот почему у тебя глаза светились… ― сказал Фаби как-то уж слишком расстроенно, ― теперь срочно надо возвращаться в свой мир, здесь тебя в покое не оставят.

Я ухмыльнулся:

― Да с удовольствием, только магической волны всё нет…

Все замолчали. Уго прокашлялся:

― Потом обговорим этот вопрос, надо уходить в убежище. О нём знаем только мы с Винсом, шпионы ― не в курсе, бежим туда.

И он повернул в освободившийся боковой проход, снова заставив нас с Фаби петлять по лабиринту. На удивление быстро мы оказались в какой-то яме, которую Уго, явно преувеличивая, называл убежищем. Во всяком случае, меня оно сильно разочаровало: никаких окон, небольшой лаз вместо двери, несколько отдушин, земляные пол, стены и потолок, и среди всей этой «красоты» ― матрасы и ящик с несколькими кувшинами воды и сухими, как камень, лепёшками.

Но после пережитого стресса на первое время и это годилось. Мы выпили по несколько глотков, экономя припасы ― есть никто не смог, и почти сразу повалились на жёсткие бугристые матрасы. Я даже всматриваться в них не стал, не сомневаясь, что там в изобилии обитает кровососущая живность. Все молчали то ли после потрясений, то ли желая в тишине обмозговать сложившуюся ситуацию. В общем, каждый думал о своём.

Я с тоской рассматривал наше убежище, размышляя, как же нелепо всё складывается. Страдают все, даже невинные животные. Что стало с Зиллой? Кстати, что-то я давненько не видел Пуси, и хоть терпеть его не мог, спросил Фаби:

― А где сейчас твой ненаглядный Пуся? Давно не любовался его противной мордой…

― Издеваешься? Я сам не знаю, он пропал ещё перед нашим отъездом к морю. Без него скучно.

― Только не мне.

Фаби обиделся, и, фыркнув, повернулся ко мне спиной. Я посмотрел на довольно улыбающегося Уго, который, как и я, не испытывал симпатии к противному шпиону.

― Не переживай, Фаби, ничего с твоим питомцем не случится. Он жрёт всё, что бегает и прыгает. С голоду не помрёт, шныряет, наверное, где-то под домом. Уверен, потом мы его с тобой отыщем, ― сказал он бодро, подмигнув мне.

Я понимающе ухмыльнулся. Снял куртку и, свернув, положил под голову, пытаясь заснуть, но вместо этого увидел и услышал такое… Впрочем, всё по порядку. В первую очередь, я думал не о том, что нас теперь ждёт, и как мы будем выбираться отсюда. Все мои мысли были о Винсе ― он был в плену, и воображение рисовало мне картины пыток, одна страшнее другой.

Неожиданно перед глазами всё поплыло, и я увидел двор поместья, небольшую лавку в саду и стол, за которым мы частенько ужинали жаркими вечерами. Винс в форме сидел рядом со светловолосым улыбающимся эльфом, тоже военным, и мирно с ним беседовал. Мне даже не понадобилось напрягать слух, чтобы отчётливо расслышать каждое произнесённое ими слово.

Сначала говорил светловолосый, и его привлекательное лицо светилось дружелюбием. Он мне сразу не понравился, таких насквозь фальшивых субъектов я чуял издалека.

― Боже, Винс, как же давно мы не виделись, наверное, с последней военной компании. А ты совсем не изменился, всё такой же красавчик. И дом ещё стоит, надо же! Даже не верится, ему ведь столько лет. Помнишь, ещё в детстве, мы его сверху донизу облазили, всё искали сокровища твоего знаменитого деда! ― и он засмеялся, похлопывая Винса по плечу.

У меня сразу в горле встал ком, ещё бы ― ведь я сразу узнал этот ужасный голос. Тот самый, что представился моей смертью и обещал убить и меня, и эльфа. Голос, полный ненависти, теперь изображал светскую беседу двух старых приятелей. И, самое ужасное, что я не мог предупредить Винса о мерзавце.

Винс снял его руку со своего плеча:

― Довольно воспоминаний, Каси. Я давно вычеркнул тебя из числа своих друзей. И ты знаешь, что тому было много причин. Ты самый лживый эльф из тех, что я встречал за свою немаленькую жизнь. И наша ненависть ― взаимна. Уверен, сам напросился, чтобы арестовать меня. Может, скажешь, зачем затеял всё это? Неужели только из-за министерского кресла? Оно и так бы скоро освободилось, знаешь же, что у меня проблемы со здоровьем.

― Какие ещё проблемы, Винс? Будь проще, скажи уж прямо ― ты умираешь. Повтори это для меня, доставь маленькую радость…

― Конечно, Каси. Я ― умираю и собираюсь делать это ещё минимум лет сто.

Блондин, которого отец Фаби называл Каси, засмеялся, захлопав в ладоши:

― Обожаю тебя, друг детства! Ты такой шутник, право… Я тоже люблю пошутить: как тебе идея со зверинцем? Жаль, не получилось довести задумку до конца, это бы раз и навсегда испортило твою репутацию. Да что уж. За все прегрешения перед народом ты достоин самой суровой казни, но, оцени, я выпросил для тебя ссылку на Северный Архипелаг. Там такая стужа, что долго не протянешь, тем более, вокруг дикие звери и кое-кто похуже них ― твои друзья-людишки. Не отрицай, я давно за тобой слежу, и мне всё известно, ― он снова засмеялся, погрозив Винсу пальцем.

Лицо старшего эльфа было серьёзным, и он ни разу не улыбнулся кривляющемуся Каси:

― Довольно предисловий, давай поговорим серьёзно. Мне тоже много о тебе известно, я могу здорово испортить и карьеру, и жизнь. Бросать слова на ветер ― не привык, поэтому давно подготовился к нашей встрече.

Улыбка сползла с лица негодяя:

― Твои условия, Винс. Говори, вместе посмеёмся.

― Верни Лин, обеспечь безопасность ей и Фаби. Больше ничего не надо. Можешь забрать себе и поместье, и всё, что у меня есть.

Каси скривился, словно съел целый лимон:

― Не годится. Твоё имущество и так перейдёт ко мне, как к единственному родственнику, кузен. Особенно, если наследники бесследно пропадут.Лин ― там, где её никому не найти, а даже если бы нашёлся способ её выпустить, что толку от сумасшедшей девчонки? Вернуть ей разум ты не в силах. Что касается этого недоумка Фаби, то он, если не ошибаюсь, сейчас с Уго в катакомбах. И оттуда им не выбраться: мы запустили в тоннели пару сотен особей номер пять, ну, ты знаешь, о чём я. Они слушаются только наших приказов и уже перекрыли все выходы, ― он противно ухмыльнулся и продолжил:

― Вот когда пригодились мои знания твоего поместья. Я ещё в детстве сделал его полный план, включая подземелье. Так, на всякий случай. Видишь, как хорошо быть предусмотрительным… Так что предложи что-нибудь поинтереснее. Может, мне и захочется сохранить жизнь твоим «детишкам».

Лицо Винса не дрогнуло, а я весь сжался в тугой комок от ненависти к этому Каси.

― Ты блефуешь, идиот! Фаби не один, он с Уго, они найдут выход, а подземелье я уже давно перестроил. Так, на всякий случай.

Блондин откинул голову назад, прищурив глаза и сверкнув хищной улыбкой крокодила, что-то вроде ― добро пожаловать в пасть!

― Забавно, Винс… А что же ты молчишь о человеческом мальчике, которого твой глупый сынок везде таскает с собой. Может, мне открыть ему глаза, зачем ты уговорил собственную падчерицу, не чаявшую в тебе души, отправиться в другой мир за особенным человеческим ребёнком, чья кровь спасёт тебя от болезни. Правда, кажется, ты ей не сказал, что крови понадобится очень много. Проще говоря ― вся. Бедный малыш умрёт, как и все его предшественники. Я слышал, ты многих извёл таким образом, ставя свои нечестивые опыты. Ну да ладно, за это тебя никто ругать не станет. Разве что друзья-людишки. Пущу слух перед тем, как отправить преступника в ссылку…

Винс был спокоен, я же от таких слов ― заледенел.

― Полнейшая чушь, плод твоей больной фантазии, Каси.

Мерзавец засмеялся:

― Нет, что-то в моих словах тебя задело, вон как побледнел. Да ты никак неровно к нему дышишь? Ну прости, не знал. Тогда я лично перережу ему горло на твоих глазах, это будет приятно. Кстати, что там у вас с Лин пошло не так, раз выбрасывать в чужой мир стало сразу двоих ― Фаби в теле сестры. Вот смех-то! Как же ты так напортачил, ай-яй-яй… Или это я подстроил? Неважно! А ты не в курсе, что моими усилиями переход закрыт, и в тот мир назад дороги нет. Подскажу, так и быть ― тело Лин осталось там, а достать его ты не сможешь, поскольку скоро сдохнешь. Но не переживай за дочку, я поместил её в частную психиатрическую клинику и оплатил «лечение» на много лет вперёд…

После этих слов мой желудок скрутило в узел, и я чуть не закричал, но, закрыв рот руками, сдержался, чтобы досмотреть этот кошмарный триллер до конца… В этот момент к блондину подбежал один из гвардейцев отряда, отдыхавшего неподалёку под деревом, и что-то зашептал на ухо, отчаянно жестикулируя.

Каси изменился в лице и, дав пощёчину гонцу, от которой тот кубарем покатился по траве, заорал:

― Как такое могло случиться, болваны! Какой ещё сбой в программе…

Он закусил губу, начав нервно бегать взад и вперёд около стола. Потом поднял гвардейца за шиворот и тихо прошипел, но я расслышал:

― Немедленно уничтожить бракованную партию, выполняй.

Он развернулся к Винсу, глаза горели безумной ненавистью:

― Знаешь, как выгоняют крыс из подвала? Просто! Надо только его поджечь, и они сами выбегут!

Он подозвал оставшихся гвардейцев, приказав поджечь дом и особенно подвалы, и, посмотрев на Винса, добавил:

― Преступник должен получить по заслугам. Завалите его камнями у дверей, пусть одна голова торчит ― он сгорит вместе с домом. И не смейте возражать ― я знаю о приказе доставить его живым. Делайте, как сказал. Не мне вас учить, как выкручиваться в подобной ситуации ― свалите всё на повстанцев.

И, не оборачиваясь на друга детства, Каси быстро покинул сад. Последнее, что я увидел ― солдаты, заваливающие камнями стоящего у дверей Винса. Всё, как в том видении с «телефоном». Перед глазами снова потемнело, и я очнулся в «убежище». Горела одинокая свеча, Уго и Фаби лежали, тихо переговариваясь.

И тут я вскочил. Лицо, залитое слезами, и безумные глаза перепугали всех:

― Они поджигают дом… Уго, быстро выводи нас отсюда. Винса завалили камнями у дверей, гвардейцы ушли, надо действовать немедленно!

Но Уго вдруг замер и, когда я попытался что-то сказать, Фаби закрыл мне рот рукой, зашептав на ухо:

― Он связывается с личной охраной Винса, они сейчас будут на месте и вывезут его. Мы должны бежать, и не спорь.

Через минуту Уго пришёл в себя, сказав, что всё в порядке. Винса уже освободили, но уйти он не смог ― у него сломаны ноги. Его забрали в военную лечебницу.

― А что с ним будет потом? ― всполошился Фаби.

― Сошлют на Архипелаг, но сначала вылечат. Не плачь, Фаби, мы что-нибудь придумаем. Пора выбираться отсюда, слишком сильно пахнет гарью, можно задохнуться.

Я не помню, как мы бежали из лабиринта в ближайшую рощу, чтобы умыться и привести себя в порядок. Мне было всё равно, в ушах всё ещё звучали слова Каси, что Винс специально подослал Лин в наш мир за лекарством от своей болезни, то есть ― за мной. Проклятые, проклятые эльфы. Ненавижу вас, особенно тебя, Винс! Но почему же мне так плохо на душе и хочется только одного ― чтобы ты, сволочь, остался жив…

Глава 16

В роще протекал довольно широкий ручей, и Фаби, большой любитель водных процедур, плескался в нём от души. Уго же побаивался проточной воды и, присев на корточки у самой кромки, набирал влагу в ладони, неторопливо умываясь. Я, погружённый в свои безрадостные мысли, забрёл в ручей по колено и стоял, не зная, что делать дальше.

Фаби как ребёнок радовался тому, что нам удалось невредимыми выбраться из ловушки, и попытался обрызгать меня с головы до ног. Но это не подействовало. Развернувшись, я побрёл на берег, где лёг в траву и закрыл глаза. Это его напугало. Он плюхнулся рядом и стал травинкой щекотать мой нос. Лучше бы он этого не делал: моя реакция была неадекватной ― я сел, схватил его за воротник тончайшей сорочки, тут же разорвавшейся по шву, и начал трясти, повторяя:

― И ты, Фаби, такой же, как он! Прекрасно знал, что меня здесь ждёт. Вы все ― ты и твоя сестра, хотите моей смерти ― ради спасения ненаглядного папочки. Что для вас жизнь простого человека ― пустяк…

Выдав это обвинительное заключение, я отпустил друга и снова лёг на траву. Фаби смотрел на меня, не понимая, в чём суть шутки, а вот гоблин соображал гораздо быстрее. Он подскочил ко мне, присев рядом:

― У тебя, что, опять было видение, Эжен? Быстро выкладывай и в подробностях. Это может быть очень важно для всех нас.

Я смотрел на них непонимающим взглядом, но потихоньку начал рассказывать то, что увидел и услышал, по мере повествования всё больше «заводясь», и в конце уже не сдерживал себя:

― Вы хоть понимаете, что это означает? Это заговор против меня, спланированное убийство, говорил же этот предатель, ваш папочка-эльф, чтобы я никому не доверял…

Этот поток истерики остановил сильный удар в плечо, а потом в живот, и пошло-поехало. Фаби просто озверел; и куда делась его хвалёная сдержанность? Он бил меня от души, не жалея кулаков, а если учесть, что силы у эльфов побольше, чем у людей ― это было весьма чувствительно. Я не защищался, а в ответ на каждый удар хихикал как сумасшедший, ведь в душе прекрасно его понимал ― он защищал отца…

Уго еле оттащил от меня разошедшегося Фаби:

― Да что за демоны в вас вселились, оболтусы? Нашли время руками махать. Уймись, Фаби, ты убьёшь его. Я вижу, как тебе обидно, но Эжена тоже можно понять: услышать такое ― слишком тяжело. Даже если это всего лишь отвратительная ложь. Дай поговорить с твоим другом, ладно? Посиди пока под деревом…

― Как он посмел так думать об отце, обо мне и Лин? Мы всегда его защищали… Никто в нашей семье не способен на подлость, а он… Пусти меня, Уго, я прочищу этому уроду мозги!

Я посмотрел на Фаби и перестал смеяться: он покраснел, глаза были полны слёз, руки дрожали… Вот до чего довёл «моего прекрасного эльфа», это большое чистосердечное дитя. Мне стало стыдно, и я поднял руки в примирительном жесте:

― Сдаюсь, Фаби! Ты ― победил, буду молчать, как покорный слуга…

Вот ведь дурак: язык ― враг мой, зачем сказал, только хуже сделал. Наверное, я тоже, как Фаби, никак не вырасту. Красноречивый взгляд Уго подтвердил моё запоздалое раскаяние. Я прикусил язык не только в переносном, но и в прямом смысле слова, потому что затрещина от Уго была неожиданной и вполне заслуженной. Во всяком случае, это помогло ― перестал «истерить» и начал думать головой, сначала недовольно пробурчав:

― Просто отлично ― двое на одного…

После чего все замолчали. Фаби покорно сидел под деревом, обхватив голову руками, Уго бродил по берегу ручья, набрав полную горсть камней, и со злостью швырял их в воду. Я «наслаждался» болью, разливавшейся по всему телу. Надо признать ― Фаби бил умело. И тут…

Мне показалось, что на меня обрушилась черная рычащая гора. Но нет, это была всего лишь Зилла, живая и невредимая. Она здорово меня облапала, хорошенько придушив, и, вдобавок, облизала. Было нечем дышать и очень больно, но я радостно прохрипел подбежавшим мне на выручку Уго и Фаби:

― А трое на одного ― ещё прикольнее!

Уго оттащил от меня упирающуюся Зиллу, и все засмеялись, кажется, даже мой лохматый телохранитель ― она похрюкивала, пытаясь вырваться ко мне. Я тоже старался улыбнуться, но закашлял кровью и упал на спину. Фаби тут же заохал, сразу начав лечить ― это у него хорошо получалось. Даже лучше, чем дубасить.

Легонько пожал ему руку:

― Прости дурака, я был так расстроен, вот и нёс всякую чушь.

Он засиял, как блин на Масленице:

― И ты меня прости, Эжен ― совсем голову потерял. Мы все переволновались. Пойми, больно слышать такое о Винсе. Он хоть и не нашей крови, но ― настоящий отец. Знаешь, как эльфам трудно завести детей? Они трясутся над каждым ребёнком. Винс ― не исключение, он никогда бы не стал рисковать кем-то из нас. Это всё Лин ― она от кого-то узнала о болезни отца и стала искать путь в другие миры, надеясь найти там лекарство. Ты тут совсем ни при чём… Это Каси всё придумал, чтобы тебя задеть. Вдруг он догадывался, что ты слышишь разговор, и специально настроил тебя против отца?

― Да, такое вполне возможно. Ведь он тоже очень сильный маг. Какой же я дурак… Кстати, как думаешь, Зилла сама прибежала, или её послали следить за нами? Раз она нашла, найдут и другие…

Мои слова оказались пророческими, в рощу вошли двое гвардейцев. Уго молча достал из-за спины свой боевой топор, с которым не расставался. Фаби встал, и я видел, как шевелились его губы ― значит, готовил заклинание. Я только подумал, куда бы послать этих солдат, но всё решила Зилла.

Словно тёмный вихрь, она набросилась на не успевших ничего сообразить эльфов, раскидав их в разные стороны и выразительно посмотрев на меня:

― Беги, я их задержу!

Схватив Фаби за руку, кивнул Уго ― тот меня понял, показав в сторону темневшего вдалеке леса. Мы со всех ног помчались туда. Было трудно дышать и приходилось часто останавливаться, чтобы передохнуть, но всё же кое-как нам удалось добраться до края перелеска и укрыться в небольшом овраге, который Уго хорошенько замаскировал.

Я без сил валялся на подстилке из травы, сооружённой для меня Фаби, и даже смог выпить немного воды. Уго ушёл на разведку и, вернувшись, сообщил, что пока нас никто не преследует. Но, как только мне станет лучше, придётся найти другой приют. Лес ― слишком очевидное место, где можно спрятаться, здесь будут искать в первую очередь. Все с ним согласились, осталось придумать, куда же бежать, тут мы с Фаби во всём полагались на Уго.

Он сидел на корточках и молчал, внезапно спросив:

― Что нам нужно сделать в первую очередь, Эжен? Спасать Винса сейчас смысла нет, ― он на лечении. Есть соображения?

― Каси сказал, что закрыл переход. Надо заставить его вернуть всё, как было. И дело не только во мне: не подумайте, я не собираюсь сбегать. Нам надо найти Лин. Она осталась в моём мире, мы с Фаби должны успеть её вытащить из психушки. Поверьте, не знаю, как здесь, но у нас это ужасное место, ей нельзя там оставаться.

Уго кивнул:

― Разумно. Спрячемся там, где нас точно не будут искать ― под носом у врага. Если он сейчас в городе, то я знаю его дом, более того, мы войдём в него без труда. Этот умник и не подозревает, что моя младшая сестричка работает на кухне. Винс попросил меня внедрить в дом Каси своего человека. Вставайте, уже сумерки, время четвёртого патруля прошло. Фаби, не горбись. Ты ― хозяин, мы ― двое твоих слуг. Нас никто не заподозрит, если, конечно, не успели вывесить портреты. Хотя ― вряд ли… Думаю, они решат с Винсом всё по-тихому, без шумихи. Так что, выходим.

Мы шли за Фаби, который, задрав эльфийский нос, вёл «своих слуг» по указанному Уго маршруту. На нас никто не обращал внимания, и это, честно говоря, меня удивляло. Мимо проезжали экипажи, грохотали колёсами конные трамваи, неспешно прогуливались по тротуару парочки, и никому не было дела до нашей троицы.

Я смотрел на эльфийский город совсем другими глазами: замечал трущобы, спрятанные за фасадами роскошных особняков, попрошаек далеко не человеческой наружности, которых гоняли лавочники и вооружённая охрана, подозрительных личностей, суетящихся около богатых магазинов и кафе. В общем, жизнь кипела, и выглядела она далеко не так привлекательно, как показалась мне в прошлый раз из дорогого ландо…

Вдруг Уго дал Фаби условный знак, и мы повернули за неприметное серое здание, а дальше почти бежали по трущобам, подобных которым я не видел даже с экрана телевизора. Фаби, не отпуская моей руки, шепнул:

― Не пялься по сторонам, тут всё поделено между бандами. Не хватало только привлечь их внимание.

Наверное, в этот раз нам просто повезло: Уго пришлось всего лишь пару раз взмахнуть своим топором, чтобы от нас отстали страшного вида, словно сбежавшие из лепрозория, попрошайки. Я приоткрыл рот, стараясь не дышать вонью разлагавшихся тел. И всё это в нескольких шагах от прекрасных эльфийских набережных и мостов, украшенных лепниной и позолотой.

Вздохнуть с облегчением смог, только когда мы снова вышли на «парадную» сторону города, остановившись напротив большой каменной стены, закрывавшей роскошный особняк.

― Вот мы и на месте, ― сказал Уго, ― быстро идём на ту сторону, я покажу куда.

Перешли неширокую улицу, свернув у маленького неприметного здания, затесавшегося среди двух высоток. Уго постучал в обитую железом дверь, и ему сразу открыли. Трудно было сказать, кто это ― длинный серый плащ с капюшоном полностью скрывал от нас его обладателя. Уго молчал, «серый плащ» кивнул в сторону уходившей вниз лестницы.

Мы спустились примерно на два этажа и, пройдя через несколько маленьких пустых каморок, оказались в запылённой кладовой, почти полностью заполненной вёдрами, метёлками и швабрами. Вот там-то и обнаружилась неприметная дверь, приведшая нас в небольшую комнату, напоминавшую барак: двухъярусные деревянные кровати, на которых даже не было самых простых матрасов, ни стола, ни шкафов… Тоскливые облезшие стены, потолок, никогда не знавший побелки ― мрачно и неуютно.

Капюшон плаща откинулся на спину, и под ним обнаружилась симпатичная молодая гоблинша с чёрными косами и точно таким же выражением лица, как у Уго. Она бросилась в объятья брата и заплакала, отчего мы с Фаби почувствовали себя неловко. Уго гладил её по волосам, что-то приговаривая, видно, успокаивал. Впервые за всё время я услышал в его голосе нежность.

Девушка ушла, а Уго предложил нам выбирать любую из кроватей, предупредив, что утром эта комната будет уже занята. Он посоветовал «выспаться» на голых досках до предрассветного сумрака, когда мы отправимся в дом Каси.

Сестра Уго, имени которой он нам так и не сказал, принесла миски с мясным рагу и напиток, которые мы уничтожили за несколько минут, вспомнив, наконец, что с утра ничего не ели. А потом растянулись на досках и, к своему удивлению, почти сразу заснули. Усталость и напряжение прошедшего дня взяли своё.

Уго сам разбудил нас, и спросонья в полутьме, освещаемой единственной свечой, растрёпанный, как пугало, я не почувствовал ничего, кроме ломоты во всём теле. Фаби выглядел не лучше и долго не хотел вставать. Сестра Уго принесла нам три таких же, как у неё, плаща, заставив их надеть. Это была униформа слуг Каси. Благородный эльф не желал любоваться, как он говорил, «на отвратные образины этих тварей». На завтрак мы получили по миске каши, которая, несмотря на ужасный внешний вид, оказалась вполне съедобной.

Молчаливая сестрица Уго провела нас через подвалы, а потом и самодельные, явно вырытые вручную коридоры, прямо в дом на другой стороне улицы. Она проводила маленький отряд до самой спальни Каси. Два охранника у двери сладко посапывали на посту, и Уго похвалил сестру, похлопав её по спине и попросив отвести нас в условленную комнату, где мы должны были дождаться его возвращения.

― Подожди, Уго, ― удивился я, ― а почему ты не берёшь нас собой, мы же тоже можем помочь вам сражаться с магом.

Уго блеснул остро заточенными зубами:

― Потому, дорогой Эжен, что вы с Фаби ещё малы для таких дел, да и желудки у вас слабоваты. К тому же мы с сестрой не собираемся драться с господином Каси ― мы его допросим и заставим снова открыть переход, чтобы однажды вы с Фаби смогли вернуться в твой мир за Лин.

― Уго, а если он откажется это сделать? ― жалобно протянул Фаби.

― Тогда за дело возьмусь я, ― приятным голосом сказала «сестричка», и от этих слов у нас с Фаби поползли мурашки не только по спине…

Покорно прошли за ней куда-то в подвал и просидели там, дрожа совсем не от холода. Сначала мы с моим эльфийским другом пытались разговаривать:

― Знаешь, Эжен, я бы никогда не подумал, что увижу Уго таким. Мне как-то не по себе.

― Что поделать, он же гоблин, воин, и сейчас просто выполняет свою работу, ― как-то не очень уверенно промямлил я.

На этом наши разговоры закончились. Мы свернулись клубочками прямо на пыльных тюках, пытаясь делать вид, что спим, но получалось очень плохо. На самом деле оба прислушивались к каждому постороннему звуку, страшась услышать вопли боли и страдания.

Вдруг мне в голову пришла мысль, которой я поспешил поделиться с Фаби:

― Слушай, ведь Каси ― маг. Он может расправиться с ними в мгновения ока. Как они решились на такую авантюру?

Эльф задумался:

― Если бы с ними что-то случилось, весь дом уже гудел, а раз тихо, значит ― всё в порядке. Не забудь, они же ― гоблины и настрадались от него. Знаешь, я его ненавижу и всё равно не завидую сейчас Каси. Думаю, у Уго и его сестры всё получится.

Открылась входная дверь, и на пороге появился довольный гоблин:

― Вставайте, детки, задание Винса выполнено. Переход открыт, этот Каси оказался обычным слабаком. Все трусы таковы, они лишь делают вид, что сильны духом, а на деле ― просто жалкие тряпки…

―Здорово, Уго! А если он снова его закроет? ― заинтересовался наивный Фаби.

Услышав этот вопрос, я хмыкнул одновременно с гоблином, не удивившись его ответу:

― Не переживай, Фаби! Он ― не передумает. Вставайте, лежебоки… Нас ждёт машина самого Каси. Мы едем вслед за Винсом, сегодня его отправляют на Архипелаг ― так сказал нам хозяин этого дома, и, поверьте, он был очень разговорчив.

― Не может быть, Винс же не здоров! ― Фаби был в своём репертуаре.

— Они поставили его на ноги и считают, что этого достаточно.

Но Фаби не унимался:

― Для проезда на территорию человеческих поселений нам нужен специальный пропуск.

― И он у нас есть! ― весёлый голос Уго говорил о его хорошем настроении.

― Покажи, Уго, не тяни, ― теперь уже мне было любопытно.

― Оп-ля! ― гоблин повернулся, и мы с Фаби замерли, не веря своим глазам: на нас смотрел Каси, ― как вам такой пропуск? Начальник разведки собственной персоной.

Фаби обрадовался:

― Да, с таким пропуском у нас есть шанс освободить отца.

Гоблин грустно вздохнул:

― Я бы на это особенно не рассчитывал, но, думаю, Винсу будет приятно напоследок повидаться с вами…

Глава 17

Эти слова Уго расстроили нас с Фаби, но времени на вопросы не было. Мы последовали за ним в пристройку, которую я вряд ли бы решился назвать гаражом. Однако, именно там стояли автомобили. Уго выбрал самый представительный и, повозившись с ним вместе с Фаби, сделал вывод:

― Он в отличном состоянии, возьмём его. Фаби, ты поведёшь, Каси никогда сам не сидел за рулём, а Эжен устроится сзади и будет помалкивать. Всем ясно?

Мы кивнули. Грустно было наблюдать, как тепло Уго прощался с сестрой. Она плакала, словно знала, что они больше никогда не увидятся, и от этого мне стало не по себе.

― Что имел ввиду гоблин, говоря, что везёт нас только попрощаться с Винсом? Неужели нет никакой надежды его спасти? ― я нервно грыз губы, не желая в это верить.

Автомобиль резво рванулся с места, но я даже не удивился этому ― настолько привык, что тут повсюду работала магия. Мы спокойно выехали из поместья, и вымуштрованная охрана вытянулась в струнку перед отъезжающим «хозяином». Меня так и подмывало высунуться в окно, заглянув им в глаза: наверняка радовались, что мерзкая эльфийская крыса свалила из дома. Но я терпел, послушно выполняя инструкции Уго.

Между тем, выехав из города, наш ретро-красавчик ещё больше ускорился. За время поездки никто нас ни разу не остановил. Все, видимо, как огня, боялись начальника разведки, что, естественно, было нам только на руку.

― Кстати, а что Уго сделал с телом Каси? ― эта мысль какое-то время занимала меня, отвлекая от печальных предчувствий. Я не сомневался, что Каси нет в живых.

Вскоре и это стало неинтересно, и, подумав, какие всё-таки у эльфов хорошие дороги, незаметно для себя заснул. Наверное, что-то было подмешано в напиток, подсунутый мне сестрёнкой Уго. Благодаря чему я проспал почти до вечера и проснулся лишь, почувствовав, что дико замерз. Плащи, выданные нам в поместье Каси, совершенно не согревали. И это понятно ― мы выезжали чудесным летним утром, а теперь оказались среди зимы.

Выглянул из окна и ахнул ― вокруг была тёмная вода, по поверхности которой плавали куски тонкого льда. С сумеречного неба падал некрупный снег. Он почти запорошил палубу небольшого судна, что везло нас к еле заметному на горизонте острову или группе островов.

Я постучал в окошко, отделявшее салон от водительского места, и Фаби обернулся. Его лицо осунулось, под глазами пролегли тени. Он весь казался олицетворением печали. Бедняга, неужели целый день провёл за рулём, пока я бессовестно дрых?

― Фаби, мне срочно надо в гальюн.

Эльф наклонился, открывая дверь, и показал направление, куда следовало идти. Я не просто побежал, а «полетел» ― такая снаружи была холодрыга. Вернувшись, забрался в машину и стал рыскать по салону в поисках хоть чего-нибудь для утепления. Уго дал мне нечто наподобие тёплого свитера, который я со скоростью, достойной удивления, напялил под плащ. Но намного теплее не стало, пока Фаби не пробормотал заклинание, и я начал задыхаться от жары.

― Фаби, нельзя ли немного убавить жар, а то я сейчас сварюсь в собственном соку.

― Прости, не могу. Чем ближе мы к Архипелагу, тем хуже работает магия. Это сделано специально, чтобы поселенцы не могли сбежать. На островах магия вообще не работает.

― А что за поселенцы?

― Люди, ― просто ответил мой друг, ― их согнали сюда после войны, думали, вымрут сами собой, но не тут-то было. Они не только выжили, но и отстроили себе целые города. Или что-то вроде того. И не смотри с таким упрёком, Эжен. Это было давно, я тогда ещё не родился.

И тут меня словно стукнуло:

― Раз магия не работает, маскировка Уго исчезнет, да?

― Разумеется, но не сразу. Какое-то время она будет держаться.

Меня этот ответ не удовлетворил, и я потряс Уго за плечо. Он неохотно обернулся:

― Ну что тебе, неугомонный? Я и так устал, а нам ещё пешком по метели топать.

― Прости, но хотелось бы знать твой план. Винс уже на берегу?

― Да, но все ждут приезда Каси. Без него приказ о ссылке не будет зачитан, потом все уйдут, а изгнанник останется на острове выживать… Кстати, о Каси. Вылезай, поможешь мне с ним…

Я не стал возражать, подумав, что такие скачки из жары в холод и обратно точно закончатся воспалением лёгких. Мы с Уго выбрались из машины и отвязали сундук, закреплённый сзади. Он был тяжеленный, но я не поинтересовался у гоблина, что там внутри ― и так догадался. Кое-как вдвоём дотащили его до борта, сбросив вниз. Чёрная вода радостно приняла подношение, обдав маленькое судно брызгами и крошкой льда. Проводив это падение взглядами, мы молча вернулись в тепло салона.

Уго открыл свою фляжку с «волшебным напитком», глотнул разок и меня заставил сделать то же:

― Погода ― дрянь, выпей, чтоб не заболеть.

― Спасибо, ― ответил, чувствуя прилив сил, ― но ты молчишь о плане, Уго. Он вообще существует?

Гоблин медленно завинчивал крышку и молчал, словно колебался ― отвечать или нет:

― Мы не сможем вытащить его оттуда, Эжен, силы не равны, тем более, использовать магию нельзя. Там будет не менее полусотни гвардейцев с луками и не только. Хочешь знать мой план? Пожалуйста. Я не только восстановил возможность перехода в твой мир, но и узнал время появления следующей магической волны. Это случится, когда последний луч солнца уйдёт за горизонт. Мы должны успеть. Винсу я уже сообщил, что едем к нему. Он бесится, что так рискую вами обоими, но по голосу понятно, как ему хочется увидеть вас напоследок.

Я испуганно посмотрел на Уго:

― А если мы не успеем?

― Всё будет нормально, обещаю. Никогда не подводил его и в этот раз не оплошаю. Как только вы попрощаетесь с ним и вместе с Фаби уйдёте в твой мир, я останусь с моим другом, чтобы защищать его до конца. А ты будешь присматривать за Фаби и Лин, пока они не вернутся домой. Винс тебе доверяет. Никак не могу понять его ― и что он в тебе нашёл? Ну, маг, но мальчишка же, да ещё необученный, а он считает, что ты со всем справишься. Странный эльф, сплошные загадки, и за что я только так его люблю…

Уго вытер слезу рукавом, всхлипнул и пробурчал:

―Ты ничего не видел и не слышал, понял?

― О чём вы, дяденька гоблин, даже понять ничего не успел! ― улыбнулся я, и Уго довольно хмыкнул, шутя ткнув кулаком под рёбра, от чего я чуть не охнул, но стерпел, вспомнив, сколько таких тычков обычно выдерживал Винс. Почему же мне так хотелось быть во всём на него похожим?

― О чём вы там всё время шепчетесь? И куда выходили? ― недовольно проныл Фаби.

― Проветриться немного, а то тут такая жара, сил нет, ― спокойно соврал Уго, но я видел, что Фаби ему не поверил.

Я обнял его за шею и, уткнувшись в лохматые волосы эльфа, чмокнул в макушку, зная, что ему это понравится:

― Не переживай, всё будет хорошо, я уверен, ― сказал, как можно бодрее, хотя на душе скребли не только кошки, но и вся остальная живность мира ― так мне было плохо.

За болтовнёй не заметили, как судно пристало к берегу, и у машины, бесконечно кланяясь, появился капитан.

― Мы на месте, господин, ― сказал он, стараясь не поднимать глаз на «начальника разведки».

― Сам вижу, брысь отсюда, и никому не приближаться к моей машине, ― холодно произнёс Уго, кивнув нам, чтобы шли следом.

Как только мы спустились по трапу на остров, уже покрытый первым снегом, сердце словно сошло с ума ― такой безысходностью веяло от окружающего лесного пейзажа. Огромные деревья, казалось, заслоняли собой полнеба и прятали в своей темноте заходящее солнце.

― Осталось совсем немного, неужели опоздаем? ― билась в голове страшная мысль, и я что было сил гнал её прочь.

Было очень холодно, но то ли я был так взволнован, то ли подействовал «волшебный напиток» гоблина ― совсем не чувствовал мороза. Напротив, мне было жарко. Нас встретил офицер и, поклонившись Уго, повёл за собой. От волнения подгибались ноги, но я заставлял себя идти следом за Фаби, как учил гоблин. Совсем скоро мы вышли на поляну, окружённую гвардейцами. Их было слишком много, чтобы пытаться втроём отбить эльфа, но я смотрел на одиноко стоящую фигуру в центре поляны и не мог оторвать от неё взгляда.

Винс был спокоен. Во всяком случае, казался таким. На нём был плащ, подбитый светлым мехом, капюшон едва прикрывал тёмные растрёпанные волосы. Плечи расправлены, голова ― гордо поднята. Он не был похож на преступника, скорее, на полководца, собиравшегося повести за собой армию, которой не было. Плотно сжатые губы чуть усмехались, грустные глаза смотрели на нас с Фаби.

Уго подошёл к Винсу и спросил, чеканя каждое слово, о его последнем желании перед тем, как он будет сослан. Тот слегка наклонился к своему другу и что-то тихо ему прошептал, отчего губы гоблина расплылись в довольной усмешке. Он показал рукой на нас. Эльф благодарно кивнул ему и пошёл к нам с Фаби, беспомощно стоявшим с глазами, полными слёз.

Я думал, моё сердце остановится прямо сейчас, но вместо этого оно забилось так, как никогда раньше. Сначала Винс подошёл к Фаби и обнял его, что-то прошептав на ухо. Фаби держался молодцом и кивнул отцу в ответ, крепко пожав руку.

Наступила моя очередь. Винс смотрел и улыбался:

― Спасибо, что пришёл проститься, это лучший подарок для меня. До волны осталось не больше двух минут. Будь готов. Жаль, что мы так и не смоги завершить одно дело, ― он подмигнул, умудряясь шутить в такой момент, ― оставим его «на потом».

Я хмыкнул, еле сдерживая себя, чтобы не броситься ему на шею.

― А знаешь, что я всё это время имел ввиду? ― прошептал он мне на ухо, ― так хотелось пойти с тобой на рыбалку: только мы вдвоём на утренней или вечерней заре. А ты что подумал, глупыш? ― улыбался бледный Винс, гладя горячей рукой мою щёку, а потом неожиданно прижавшись лбом к моему лбу. ― Совсем, наверное, замёрз, ― с этими словами он снял свой плащ, надел его на меня. Сорвал с мундира золотой листок, протянув со словами:

― Возьми на память, и не держи на меня зла. Обещай, что будешь заботиться о Фаби. Он ― всё, что у меня осталось в этой проклятой жизни, совсем ещё ребёнок, хоть и хочет казаться взрослым. Впрочем, как и ты. Надеюсь, вы навсегда останетесь друзьями. И, Женя, ― казалось, эльф колебался, ― ты очень много значишь для меня, ― сказал, снова заставив замереть от своей сводящей с ума улыбки, а в глазах была такая боль…

Я чувствовал, как дрожала его рука, не желавшая меня отпускать, и эта дрожь передалась мне. Как же хотелось сохранить на коже его жар, ответить на который я решился лишь несмелым пожатием его руки своей ледяной ладонью...

Усиливающийся снегопад припорошил темные волосы изгнанника и его изумрудный мундир, когда он уходил в лес, больше ни разу не оглянувшись на нас с Фаби. Уго догнал его и пошёл с ним рядом. Обличие Каси уже сошло, и я видел, как гоблин что-то говорил Винсу, то и дело тыча его под рёбра. Похоже, этим двоим даже в такой печальный момент было весело…

Среди гвардейцев пробежал ропот, но догонять эту парочку никто не посмел. Они уже пересекли черту, отделявшую привычный мир от места ссылки. Теперь Винс и Уго были неприкасаемы для гвардии и вскоре скрылись в пелене снегопада.

Всё внимание переключилось на нас. Я снял плащ, отданный мне Винсом и, прижав к себе заливающегося слезами Фаби, укрыл нас обоих, не забыв спрятать золотой листок в карман. Потом крепко сжал руку друга в своей, шепча:

― Сейчас будет волна, потерпи секунду, Уго обещал…

И это случилось, когда натянутые тетивы множества луков, нацеленных на нас двоих, спустили свои стрелы. Горячая плотная волна накрыла с головой, перенеся обоих прямо в квартиру Фаби, уже занятую какими-то девушками…

Эпилог

Эпилог

Прошло чуть меньше месяца после возвращения в мой мир. Сколько же было шума, радости и слёз, в основном, со стороны мамы, которая, как я и предполагал, потеряв меня, сходила с ума. Отец молчал и только хватался за голову, не зная, что теперь со мной делать: наказывать ли за своевольную, перепугавшую всех отлучку из дома вместе с длинноволосым приятелем или прикинуться, что ничего не произошло?

Ремень тут был бесполезен, ведь я давно вырос, угрозы выгнать из дома ― не действовали, поэтому он ограничился привычным ему делом ― обматерил всех и, плюнув в нашу сторону, самоустранился. То есть пошёл к приятелям рассказывать «под пиво», какой у него неблагодарный подонок-сын…

Постепенно всё наладилось, с помощью мамы мы подобрали Фаби квартиру в нашем же доме, но на другом этаже. Отдельная песня ― как мы разыскали Лин и вывели её из психушки, используя магию Фаби и мой дар убеждения. Теперь она жила в квартире своего брата. Похудев и осунувшись, бедняжка очень изменилась и без косметики выглядела совсем девчонкой. И, честно говоря, нравилась мне гораздо больше прежней Лин. Она никого не узнавала, даже Фаби. Целыми днями просиживала за ноутбуком и писала роман. Кстати, очень неплохой ― её редактор был в восторге…

Из-за Лин мы с Фаби и поругались. Я убеждал его, что увозить сестру из нашего мира сейчас нельзя, ведь им обоим фактически некуда возвращаться. Неизвестно, что стало с поместьем. Возможно, его продали, раз наследники пропали без вести.

― Пусть Лин пока остаётся у нас, ― уговаривал я его, тем более, что мама взяла её под свою опеку и во всём нам помогала. Фаби же упёрся, что сестру надо вернуть домой и отвести в ту комнату, где находилась часть её души.

― Ты знаешь, что делать дальше? А если ничего не получится, и тебя отправят в тюрьму, а её снова ― в психушку? ― кричал я на него.

Он дулся на меня, но в конце концов согласился, что пока не вернёт отца из ссылки, Лин должна остаться здесь. Каким образом он собирался помочь Винсу ― Фаби плохо себе представлял.

Да, Фаби ― не только мой друг, но и постоянная головная боль. Я разрывался на части, не зная, как с ним поступить. Сначала у меня даже сомнений не было в принятом решении никогда не возвращаться в этот проклятый мир. Я думал, что теперь, особенно на исходе месяца, когда волна может вернуться в любой момент, буду держаться от него как можно дальше. Вот и всё. Конечно, Фаби был разочарован, но снова вставать под эльфийские стрелы как-то не хотелось, он это понял и, кажется, не осуждал…

На самом деле всё было не так просто. Каждую ночь во сне я видел уходящих в метель Винса и Уго и мчался следом за ними, пытаясь остановить и вернуть назад. Но, как в любом кошмаре, мне не удавалось этого сделать. Утром я просыпался весь разбитый и в слезах, но о своих мучениях и о том, как тоскую по потерянным друзьям Фаби не рассказывал…

Да и судьба молодого эльфа тревожила меня всё больше и больше. Что ждало его на Родине? Наверняка, там уже началось расследование исчезновения Каси. Не исключено, что властям известно о нашей с Фаби причастности к этому делу. Его обязательно поймают и одному богу известно, какие мучения ждут на Родине моего легкомысленного друга! А он ничего не хотел об этом слышать, твердил, как попугай, что найдёт отца и поможет ему бежать. Да, Фаби был хорошим сыном, оставаясь при этом наивным ребёнком, а направлявшего его во всём Уго ― теперь рядом с ним, увы, не было…

У него был только я. На меня надеялся Винс, просивший позаботиться о его детях, а я… колебался.

― Ну, что мне до этих эльфов? У меня своя жизнь, какое дело… ― твердил себе каждый день, зарываясь лицом в конспекты. И с воплем вскакивал, начиная мерить шагами комнату. В том-то и дело, что мне было не всё равно. А Фаби, чувствуя, что скоро останется один, начал чудить. Как же было перед ним стыдно…

Сегодня он опять позвал меня с собой в клуб, и я, как всегда, не смог отказаться. А что было делать? У себя дома он привык вести такой образ жизни, и здесь ему тоже очень нравилось. Оказывается, заботливый Уго подсунул Фаби в карман мешочек с драгоценностями, чтобы ребёнок в чужом мире ни в чём не нуждался.

Вот он и отрывался по полной. Что бы этому легкомысленному эльфу не радоваться жизни? Чем Фаби и занимался ― ни в чём себе не отказывал, а у меня от его похождений голова шла кругом. Хотя после очередного загула я ловил на себе его взгляд, полный таких непередаваемых отчаяния и тоски, что сам был готов лезть на стену…

Отгоняя неприятные мысли, вздохнул, выглянув в окно. Фаби стоял у моего байка и вовсю флиртовал с какой-то девицей. Сколько его ни ругал, он отвечал одно и то же:

― Я же не виноват, что в твоём мире столько прекрасных девушек! Не могу устоять.

И хлопал своими длинными ресницами. Убил бы дурака, да обещал его отцу присматривать за ним…

Быстро набрал номер, сказав Фаби, чтобы ехал пока без меня, присоединюсь к нему попозже. Он сделал вид, что не расстроился, и через минуту укатил с новой подружкой, заставив меня тяжело вздохнуть: опять во что-нибудь влипнет, чёртов эльф!

В который раз подошёл к старенькому комоду, совершенно не вписывавшемуся в современную обстановку моей комнаты. Но пока я не мог его выбросить ― мама просила оставить, уж и не знаю, что за таинственные воспоминания были у неё связаны с этим ужасным пережитком прошлой эпохи.

Там, в нижнем ящике, лежал аккуратно свёрнутый плащ Винса. Каждый день я с трепетом прикасался к нему, примеряя перед зеркалом, гладил пушистую опушку капюшона, пока моё сердце снова не начинало сходить с ума. Тогда я просто снимал его плащ, убирая на место, резко захлопывая нижний ящик. И долго смотрел на верхний. Его я не открывал до сегодняшнего дня ― это было выше моих сил…

А сейчас не смог сдержаться и, расшвыряв бумаги, за которыми прятал бархатную коробочку с его подарком, достал её и открыл. Маленький золотой, очень похожий на осенний берёзовый, листок, украшавший изумрудную форму Винса, которая так ему шла.

― Ты просил не забывать ― и я помню о тебе, мой прекрасный «злобный» эльф. Если б ты только знал, как я скучаю. Как мне не хватает твоих насмешек и лёгких прикосновений огненных рук. Жив ли ты ещё в этом страшном заснеженном лесу? Пожалуйста, живи…

Достав из коробочки дорогой подарок, стал бездумно крутить его в руке, неожиданно наколовшись об острый край. Капля крови растеклась по золотистой поверхности листка, проявляя красивую надпись на эльфийском языке:

― Моему любимому единственному сыну.

Я оторопел, снова и снова перечитывая эти удивительные слова, не в силах поверить глазам, не зная, радоваться мне или плакать такому повороту судьбы. В тот момент я плохо соображал, и сжал золотой листок ещё сильнее, так, что кровь закапала с ладони на пол. Споткнулся о незакрытый нижний ящик, и, не обратив на это внимания, помчался на кухню, где у плиты колдовала моя красавица-мама.

Русая коса расплелась, делая её похожей на юную девушку. Она смешно морщила носик, пытаясь, что-то рассмотреть в мобильном, наверное, искала новый рецепт. Я ввалился на кухню, тяжело дыша, хлопнул дверью и, напугав её, плюхнулся на табурет. Растерянно протянул маме окровавленный подарок Винса.

Телефон упал на пол, а сама она опустилась на соседнюю табуретку, еле слышно прошептав:

― Что случилось с Винсом? Он ― жив?

Я потрясённо молчал. Она потянула за край шёлковой косынки, которую любила носить на шее, и протёрла ею мгновенно вспотевшее лицо. На белоснежной коже у самого основания тонкой шеи стояло знакомое клеймо дома Винса. Точно такое же, как на моей серёжке слуги, которую я так и не смог снять, но, благодаря Фаби, научился маскировать, делая невидимой.

Мама подняла на меня прекрасные голубые глаза, сказав твёрдо, как умела говорить только она:

― Так что случилось с Винсом, Женя?

Сначала я молчал, но, придя в себя, тихо засмеялся, пряча вспыхнувшее лицо в ладонях:

― Так вот что это было, а я уж подумал… дурак, ― и посмотрел на маму. ― При нашей последней встрече Винс был жив. Что с ним сейчас ― не знаю, но теперь обязательно выясню. Ну же, мамуля, расскажи всё об отце, мне надо знать…

Она улыбнулась, согласно кивнув. И, слушая её негромкий голос, я с горькой усмешкой думал, что теперь мне уже никуда не деться от этих эльфов. Да и как это сделать, если сам наполовину…

Конец