Мой парень джинн

Глава 1. Кувшин с секретом

Впервые в жизни я путешествовала одна. Гул турбин самолета рейса RT 711 Казань-Ташкент заглушал многоязычную симфонию соседей. Шутник случай раскидал нашу семью по миру. Родители, которые должны были дремать сейчас в соседних креслах, улетели на конференцию музейщиков. Поэтому любоваться сказочными красотами Средней Азии мне предстояло одной.

Ташкент встретил меня южным теплом. Если бы не листья кленов, слегка тронутые позолотой, можно было бы сказать, что из промозглого ноября я вернулась в лето. На следующий день скоростной поезд увез меня в Самарканд. За окном мелькали зеленые поля, ряды пирамидальных тополей и деревеньки.

Через несколько часов я стояла на площади древнего города. Вязь арабских орнаментов, голубые купола, слепящие солнечными бликами, драгоценная мозаика изразцов. Регистан словно перенес меня в средневековье. Время здесь текло по-особенному, неторопливо и вдумчиво.

Я поймала себя на мысли, что смотрю на все глазами родителей, словно они рядом.

– Ты стоишь на Великом Шелковом пути, – сказал бы сейчас папочка.

– Все, что ты видишь – работа сотен реставраторов, – добавила бы мама.

Остаток вечера я провела в гостинице. Все-таки мой папа – гений. Он поселил меня не в дорогом отеле, а в маленькой частной гостинице недалеко от исторического центра, где меня встретили как родную. Сидя на террасе и попивая зеленый чай из пиалы с синими цветками хлопка, я удивлялась тому, как здесь соединился дух старой Азии с современными технологиями и удобствами. Спутниковая антенна, Wi-Fi и ванные комнаты легко уживались с древними традициями. Дом окружали террасы, давая тень и прохладу. Внутренний дворик радовал глаз зеленью. Резные деревянные потолки и двери, расписные стены, гиламы – узбекские ковры и дастарханы восхваляли мастерство народных художников.

Утром я отправилась на базар. Да не на простой, а старейший и крупнейший во всей Средней Азии. Как сказал папочка, быть в Самарканде и не побывать на Сиабском базаре – значит упустить одно из самых интересных приключений.

Переступив трехстворчатую арку ворот, украшенных синей мозаикой, я очутилась словно в другом мире. Нескончаемые ряды, скрытые от солнца навесами, уставленные овощами, фруктами, орехами, сладостями, посудой, коврами, платками и миллионами других товаров тянулись на многие метры. А запахи! Сладкие ароматы фруктов, свежеиспеченных на тандыре лепешек и специй перемешались и возбуждали аппетит. Голоса сотен покупателей и продавцов слились воедино.

Мне захотелось забрать с собой частичку этой восточной атмосферы, и я стала приглядываться к товарам. Глаза разбегались. Что выбрать? Чайник, пиалы, платок, кольцо?

– Эй, красавица! Купи кувшин! – услышала я вдруг на ломаном русском.

Оглянувшись, я увидела пожилого узбека в тюбетейке, а за ним – горы расписной посуды. Керамические блюда, чайники и пиалы, богато украшенные многоцветной росписью, соседствовали с блестящими металлическими подносами и кувшинами. Взгляд мой скользнул наверх и выцепил из всего этого богатства старый, потемневший от времени кувшин. Его бока, испещренные витиеватым растительным орнаментом, переходящим в арабские письмена, опоясывала змея. Он украсил бы любой музей, но еще лучше смотрелся бы в папочкиной коллекции.

– Вот что я хочу! – поняла я и показала на него продавцу.

– Этот старый кувшин? – удивился он, но снял его с полки.

Прекрасно понимая, как этот старинный артефакт будет выглядеть после того, как мама поработает с ним, я с замиранием сердца спросила о цене. Услышав сумму, я расстроилась – таких денег у меня не было, но вовремя вспомнила слова отца о том, что на восточном базаре можно и нужно торговаться. Это дань традиции и развлечение. Так я и сделала.

– Столько за старый, никому не нужный кувшин? – спросила я у продавца, придав голосу безразличие.

– Не старый, а древний, – поправил меня он. – Видишь это клеймо?

– Подумаешь, клеймо, а крышка не открывается! – продолжала я сбивать цену.

Возле нас начал собираться народ. Еще поработав на публику, мужчина смягчился и продал мне кувшин за полцены. Я побыстрее расплатилась, пока он не передумал, и вернулась в гостиницу. Рассмотрев покупку поближе, я заволновалась и достала блокнот. Во мне проснулся папочка-историк и я решила начать исследование.

Описав орнаменты, я заметила под носиком, напоминающим клюв хищной птицы, вензель и штамп с надписью «Сделал Ахмад». Порывшись в интернете, я поняла, что передо мной артефакт не менее, чем VIII века. Вот это удача! Потом я описала все царапины и вмятины, форму и размеры, сделала несколько фото и послала папочке. Тот был в восторге.

Праздники кончились и на следующий день я вернулась в Казань, ни на миг не выпуская из рук кувшин, закутанный в пупырку. По дороге из аэропорта я вдруг спросила себя: «Почему именно Казань? С моим перфекционизмом и амбициозностью я могла выбрать Москву или Питер». Ответ появился в моей голове, словно бегущая лента табло в автобусе. Я улыбнулась своему отражению в стекле, вспомнив рассказы родителей о веселой студенческой жизни и приключениях. Так что поступление в одну из их альма-матер было делом времени. Я выбрала мамину – институт архитектуры и дизайна архитектурно-строительного университета.

В кампусе было тихо – еще не все студенты вернулись с праздничных выходных. Я поднялась на третий этаж общежития и толкнула дверь комнаты 305. Заперто. Альбина еще не приехала. Я повернула ключ в замке и вошла. Здесь все было так, как я оставила неделю назад, собираясь впопыхах на самолет. Разваленная стопка учебников и тетрадей, кружка с засохшим чайным пакетиком на столе, не заправленная кровать со свисающим до пола одеялом. В лучах заходящего солнца живописно засияла пыль на подоконнике.

Пока соседка по комнате не увидела весь этот беспорядок, я принялась за уборку. Вытирая пыль, я прошлась и по бокам кувшина. Он нагрелся и задрожал в моих руках. От неожиданности я выронила его. Крышка отскочила и из кувшина повалил густой дым, вращая его на полу. Я хотела бежать за водой, пока не сработала пожарная сигнализация, как вдруг увидела огненный силуэт. Как завороженная смотрела я на человека-факела, словно из «Фантастической четверки», не в силах двинуться с места.

– Твой раб послушен твоему повелению, о господин, – услышала я громоподобный голос. – То есть госпожа!

– Я не сплю? – на всякий случай спросила я.

– О нет, госпожа, клянусь моей головой! – снова услышала я тот же голос, эхом отозвавшийся в комнате.

– Кто ты? – спросила зачем-то я, словно это было главное, что я хотела знать.

– Я джинн, Тагир ибн Хасан Абу Нуваса аль-Макки, – прогремел он.

– Очень приятно, а я Даша, – ответила я в ожидании пробуждения.

– Приказывай, что угодно, Даша! – снова потребовал человек-факел.

– Можешь принять более традиционную форму? – спросила я, стараясь придать голосу спокойствие. – А то как бы пожарные не нагрянули.

– Твое желание для меня закон, – уверил меня он и в тот же миг вместо огненного силуэта в клубах дыма появился смуглый молодой человек. Если сбрить усы и маленькую бородку и переодеть, он стал бы красавчиком, каких поискать – при его телосложении, которому позавидовали бы даже спортсмены, любая одежда сидела бы идеально. Черные кудри, затянутые в хвост, блестели как у юноши, а в больших глазах затаилась тысячелетняя мудрость.

С трудом оторвавшись от этого зрелища, я попросила его удалиться и тут же пожалела об этом. Надо было хотя бы телефон спросить. Моя скромность меня погубит.

– Слушаю и повинуюсь! – услышала я в ответ, и он растворился в клубах дыма.

Глава 2. Неправильные желания

Утром я проснулась до будильника. Солнечный луч, пробившийся через штору, играл на бронзовом боку кувшина.

– Какой странный сон, – подумала я, щурясь.

В коридоре раздалось цоканье каблучков и в дверях появилась Альбина, моя соседка по комнате и подруга.

– Что на этот раз спалила? – спросила она, сверкнув глазами, и принюхалась.

– Ничего, – пробормотала я.

– Зачем тебе это старье? – спросила она, указав на кувшин, стоящий на столе.

– Не старье, а древний артефакт, – поправила я ее и села в кровати.

– Тебя на минуту нельзя оставить! – возмутилась она, открывая настежь окно.

Альбина наскоро переоделась и ушла в универ. Мне можно было еще целый час нежиться в постели, но сон как рукой сняло, когда я заметила черное пятно на полу, словно от костровища. Неужели это был не сон? Я с опаской покосилась на кувшин.

– Да ну, сказки все это! – рассмеялась я и взяла его в руки, чтобы поставить на полку.

– А что, если...? Надо проверить! – подумала я и тут же потерла его.

Ничего не произошло. Я облегченно вздохнула. Вдруг кувшин начал нагреваться. Я поставила его на пол и спряталась за стол. Крышка со стуком открылась и из узкого горлышка повалил густой дым. Я закашлялась и выглянула из укрытия. Передо мной стоял вчерашний красавчик и улыбался.

– Приказывай, о госпожа! – сказал он и склонился в поклоне.

– Какая я тебе госпожа? – спросила я его и подумала: – На эту роль лучше подойдет Альбина с ее длинными, темными как ночь волосами, вся затянутая в кожу.

– Я раб того, кто владеет кувшином, – снова заговорил джинн и поклонился. – Значит, госпожа.

– Значит так, Тагир... дальше не помню. Зови меня Даша и заканчивай кланяться, – заявила я, села и жестом пригласила его за стол.

– Так со мной еще никто не разговаривал, – удивился джинн.

– Вот и поговорим, – перебила я его. – Откуда ты родом, сколько тебе лет?

– Мы, джинны, появились задолго до человека и прожили три эпохи: в мире хаоса, в мире природы и мире людей, – начал он.

– Значит тебе... более четырех миллиардов лет?

– Почти пять.

– У тебя есть родные? Где они? – поинтересовалась я.

– Джинны живут в невидимом для людей мире.

– Значит, ты не встретишься с ними?

– На земле есть только одно место, где наши миры соприкасаются – пещера Маджлис аль-Джинн. Там раз в сто лет собираются джинны на совет.

Я слушала его, подперев подбородок рукой и вздыхая.

– Как ты оказался в этом кувшине? – продолжила я свои расспросы.

– Я всегда жалел людей и помогал им. За это верховный джинн заточил меня в этот сосуд и подарил одному купцу. Его караван ограбили разбойники и закопали кувшин вместе со всей добычей в пустыне. Больше они не вернулись. Недавно один добрый человек нашел его, а дальше ты знаешь.

– Есть ли способ тебя освободить?

– Только верховный джинн может освободить меня от наказания.

– Жаль, – вздохнула я.

– Что прикажешь, о госпожа, то есть Даша? – снова повторил он.

– По-моему, самое время для завтрака, – улыбнулась я.

– Слушаю и повинуюсь!

Он щелкнул пальцами, и в тот же миг стол накрылся парчовой скатертью с бахромой, появились блюда с рисом, жареной бараниной и фруктами. От запаха жареного мяса и специй у меня заурчало в животе. Спелые дыни, гранаты и финики манили медовыми ароматами. В серебряных кувшинах плескались чистая родниковая вода и молодое вино.

– Вот это доставка! – подумала я и с жадностью накинулась на еду.

Тагир с улыбкой смотрел как я ем. Кажется, это доставляло ему удовольствие.

– А ты не хочешь? – спросила я с набитым ртом.

– Джинны не едят человеческую пищу.

– Ты много теряешь! – рассмеялась я.

Джинн тоже улыбнулся и растворился в воздухе. Вместе с ним растворились и блюда, и парчовая скатерть.

– Куда он исчез? Вот, почему всегда так? Как встречу хорошего парня, так он или занят, или джинн? – подумала я и начала собираться на учебу.

Весь день я была сама не своя. На лекциях, в коридорах и даже в столовой мне мерещился мой новый знакомый. Его черные блестящие глаза в пушистых ресницах преследовали меня. Даже Альбина заметила мою рассеянность.

– Уж не влюбилась ли ты часом? – спросила она.

– Вовсе нет! С чего ты взяла? – рассердилась я.

– А по всем признакам, я права, – улыбнулась она.

– Когда это случилось? – подумала я. – До этого дня все мои мысли занимал другой.

С первого курса я была влюблена в Вадима. Безответно и безнадежно, потому что он смотрел только на Альбину. А моя подруга любила только модные тряпки и веселые вечеринки.

Вечером я как обычно засела за курсовую, а Альбина крутилась перед зеркалом, собираясь на очередное свидание.

– Везучая, эта Альбинка, – подумала я, когда она ушла, оставив шлейф французских духов. – Как легко ей живется!

Поймав себя на мысли, что я скучаю по джинну, я посмотрела на кувшин. Несколько раз я брала его в руки и ставила на место.

– Была-не была! – сказала я сама себе и потерла бронзовый бок.

– Что угодно, о Даша? – спросил джинн, эффектно появившись в дыму, словно клубный диджей.

– Можешь сделать так, чтобы Вадим в меня влюбился? – спросила я и залилась краской.

– Джинны не властны над чувствами человека, – ответил джинн, сдерживая улыбку.

– Ну вот! – обиделась я.

– Но я могу дать совет, – предложил он.

– Какой? – оживилась я и приготовилась слушать.

– Мужчины ревнивы, поэтому...

– Проходили! – перебила его я. – «Чем меньше женщину мы любим, тем больше нравимся мы ей».

– Мужчины любят глазами, – продолжил он.

– Правильно! Хочу выглядеть как принцесса!

Тагир щелкнул пальцами, и в тот же миг я оказалась в облаке из невесомой органзы и шелка. Почувствовав тяжесть на шее, я нащупала ожерелье и подбежала к шкафу. Из зеркальной дверцы на меня смотрела... восточная красавица. Коротенький лиф, открывающий живот, украшала вышивка жемчугом. Цветастые шаровары прикрывал платок. На бедрах позвякивал пояс из монет. На ногах поблескивали золотым шитьем бархатные тапочки с загнутыми носами. Волосы волной падали из-под чалмы с павлиньим пером. Уши отвисли от серег с подвесками, а шея склонилась от золотого ожерелья.

– Ну и ну! – все, что я могла сказать, глядя на это.

– Нравится? – спросил джинн, с восторгом глядя на меня. – Клянусь своей головой, Вадим еще не видел таких красавиц!

– Надо быть точнее в своих желаниях. Вот если бы Вадик был султан, тогда да, – подумала я, а вслух ответила: – Очень нравится, но лучше не рисковать, и сделать так...

Я достала журналы подруги и раскрыла страницу с костюмом, который мне давно нравился. Широкие джинсы, небрежно заправленная рубашка, а сверху – короткое вельветовое пальто.

– Это? – недоверчиво спросил Тагир.

– Сейчас так модно, – уверила я его.

Джинн неодобрительно покачал головой, но снова щелкнул пальцами и в следующую секунду меня было не отличить от картинки в журнале.

– Спасибо! – обрадовалась я и кинулась ему на шею.

Внезапно я ощутила его упругие мышцы и тепло кожи. По спине пробежали мурашки. Что это? Это ведь джинн, а не человек... Да какая разница?

– Можешь сыграть роль моего парня? – спросила я, не ожидая от себя такого.

– Слушаю и повинуюсь! – с радостью согласился Тагир.

Зазвонил телефон, и я ответила, попросив его подождать. Папочка, судя по срывающемуся голосу, был очень взволнован. Он рассказал, что исследовал присланные данные и удивлялся, что мне удалось заполучить такой редкий артефакт. Он хотел меня о чем-то предупредить, но я закончила разговор, сославшись на занятость. Папочка получит его, но сначала исполнится мое заветное желание.

– Что это за магия? – спросил джинн, глядя на телефон как на чудо.

– Где? – удивилась я.

– Вот.

Он указал на мобильник, и я рассмеялась. Магия?

– Это не магия, а средство связи, – объяснила я и показала, как им пользоваться.

– Зачем тебе мои чудеса, когда есть такое? – спросил он.

– Ты не понимаешь...

Через полчаса всемирная паутина затянула Тагира в свои сети. Он бы еще долго залипал в ТикТоке, если бы не вернулась Альбина. Услышав звук ее быстрых шагов, джинн нехотя отдал телефон и вернулся в свой кувшин.

– Очень неплохо! – удивилась Альбина, увидев мои обновки.

В ее глазах сверкнул недобрый огонек. Это что, зависть?

– Папочкин подарок, – соврала я и покраснела.

– А чем это пахнет? – спросила она и повела носом. – Пряности и специи, смешанные с дымом, как в восточном ресторане.

– Это благовония, из Самарканда привезла, – нашлась я.

– Нет, тут точно что-то происходит, лучше признайся, я ведь все равно докопаюсь, – предупредила она, пристально глядя на меня.

– Да ничего такого, – успокоила я ее, но поняла, что она этого так не оставит.

Альбина заронила сомнение в мое сердце, и я поискала информацию о джиннах. То, что я нашла, не обрадовало меня. Все как один твердили об их хитрости и коварстве.

– Тагир не такой, – шептала я, пока не провалилась в сон.

Глава 3. Джинн по обмену

Наутро идея вызвать ревность Вадима уже не казалась мне привлекательной. Говорят, нет ревности без любви, а работает ли это наоборот? Я запуталась и решила спросить у эксперта.

– Можно ли вызвать любовь ревностью? – спросила я у Альбины по дороге в универ.

– Не пробовала, но точно знаю, что игра «Притяни-оттолкни» работает, – ответила она и начала строить догадки: – О-о-о, решила перейти в наступление?

– Любовь – не поле битвы, – осадила я ее.

– Еще какое поле, еще какой битвы! Про войну полов не слышала?

Я не стала дальше спорить, но опять целый день не могла сосредоточиться на учебе. Все, что сказала подруга, было ново для меня. Я выросла на почти необитаемом (двести пятьдесят человек не считаются) острове в любящей семье с папочкой романтиком и думала, что все так живут.

В столовой я села у окна, в самый дальний уголок, и смотрела как облетают последние сухие листья с берез, помешивая ложечкой чай, забыв положить сахар. Альбина, как всегда яркая и шумная, подсела ко мне со своим подносом.

– Что я узнала! – начала она.

– Перенесли дату сдачи проекта? – встрепенулась я.

– Не угадала! – усмехнулась Альбина. – У нас будет учиться самый настоящий шейх! Чур, он мой!

– Настоящий? – засомневалась я.

– Ну, не совсем, но вроде того.

Глянув на часы, я поняла, что опаздываю и побежала в макетную мастерскую. Здесь стояла непривычная тишина.

– Царева, опаздываете, – нахмурилась Резеда Хакимовна, руководитель практики.

Я прошмыгнула на свое место.

– Что я пропустила? – спросила я шепотом у старосты, наклонившись вперед.

Он кивнул в сторону. Я проследила за его взглядом и увидела нашего декана с загорелым красавчиком. Костюм без единой морщинки был сшит будто на него. Белоснежная рубашка казалась еще белее на фоне его правильного чисто выбритого смуглого лица. Черные кудрявые волосы были затянуты сзади в хвост.

– Не может быть... – прошептала я, узнав своего джинна.

Декан представил нам этого щеголя по обмену, и Резеда Хакимовна начала занятие. Тагир сел на свободное место рядом со мной и по аудитории пронесся легкий вздох девочек. Альбина опоздала и стояла как громом пораженная, глядя на «шейха», сидящего вместе со мной за одним столом.

– Заходи, Ахметова, не стесняйся, – улыбнулась Резеда Хакимовна.

Альбина, не долго думая, уселась рядом с Тагиром, притащив стул. Я достала ноутбук и открыла утвержденные планы участка и кафе. Альбина раз десять тянулась ко мне через «шейха», чтобы уточнить размеры, пока не вмешалась Резеда Хакимовна.

– Ахметова, пересядь к Царевой, и введите в курс дела новенького, – приказала она. – Будете вместе защищать проект кафе.

Вот это новость! Всю черную работу сделала я, а защищаться будем вместе. Но негодовала я недолго. Оказалось, Тагир отлично владел приемами макетирования. И откуда он все знает? Поэтому работа быстро продвигалась. К концу занятия у нас уже был готов рельеф и часть здания. В перерыв все высыпали в коридор. В веселой толпе одногруппников я потеряла Тагира, но не стала искать – не маленький, найдется.

Дальше по расписанию была живопись, и мы пошли в корпус. Две пары мы трудились над натюрмортом. Тагир так и не пришел. Я корила себя, что бросила его и ускорила шаг по дороге в общагу. Альбина едва поспевала за мной и щебетала без умолку.

– Как тебе мой шейх? – спросила она и прищурилась.

– Уже твой? – усмехнулась я.

– Конечно! А ты заметила, какие у него часы?

– Часы как часы.

– Это же настоящий Ролекс! Золото и бриллианты! Роскошь!

– Да? Я не заметила.

– Да что ты вообще замечаешь, кроме твоего проекта?

– Много чего.

– Не смеши! Не жди меня рано, – предупредила она и свернула к остановке.

– Это даже к лучшему, никто не помешает, – подумала я и еще ускорилась.

Перескакивая через ступеньку, я поднялась на третий этаж и долго возилась с ключом у двери. Ворвавшись в комнату, я бросилась к кувшину, не раздеваясь, и потерла его. Дымом меня было уже не напугать, и я набросилась на опешившего от моего натиска джинна.

– Где ты был?!

– Я не могу надолго отлучаться от кувшина, – оправдывался он. – Змея не пускает.

– Какая еще змея?

Он показал на бронзовую кобру, опоясывающую кувшин.

– Вот о чем хотел рассказать папочка, – подумала я и добавила вслух: – Мог бы предупредить.

– Ты беспокоилась за меня? – улыбнулся Тагир.

– Вот еще, просто не люблю, когда пропускают занятия, – соврала я, пытаясь придать голосу равнодушный тон.

– Клянусь своей головой, что наверстаю упущенное, – заверил меня джинн.

– Побереги голову. Кстати, где ты так хорошо научился макетировать? – спросила я.

– Чему тут удивляться? – ответил он. – Я был главным архитектором царя Соломона. Правда храм, над которым я трудился семь лет, разрушили вавилоняне.

– Ты? – удивилась я и ощутила трепет перед великим архитектором.

А я так грубо с ним обошлась. Мне стало стыдно.

– Не забывай, что я видел, как появляются, расцветают и умирают цивилизации...

– А теперь вынужден слушать глупую девчонку, – закончила я за него.

– Все не так плохо, – улыбнулся он.

– Завтра тебе будет интереснее, – пообещала я.

– Почему? Что ты придумала?

– Просто завтра две пары Информационных технологий, – объяснила я и протянула ему расписание.

Он пробежал его глазами и хитро улыбнулся.

– Я все время думаю, как ты понимаешь наш язык? – спросила я.

– Все просто – я могу разговаривать на любом языке – растений, животных, человека.

– У людей более семи тысяч языков!

– Для меня – один.

– А какой у джиннов?

– Мы не разговариваем в вашем понимании.

– Ты телепат?

– Что это?

– Ну, когда понимаешь мысли другого человека.

– Тогда да.

– Опасный ты человек, то есть джинн...

– Какие будут приказания, о Даша? – спросил он.

– Есть одно, – ответила я хитро улыбнулась.

Я показала джинну как одеваются студенты и попросила больше не смотреть журналы. Он искренне не понимал, почему лучше не носить в универ золото и бриллианты – это ведь так красиво, но потом согласился.

– Кажется, мы выбрали правильную стратегию, – сказал вдруг он.

– Какую стратегию? – не поняла я.

– Ревность, – напомнил Тагир.

– Сработало? – удивилась я.

– Еще как! Ты бы видела, как Вадим смотрел на тебя, когда я сел рядом – словно хотел вызвать меня на дуэль.

– Неужели? – пробормотала я и почувствовала, как жаркая волна поднимается к лицу.

Вечер прошел тихо и спокойно. Я читала, а джинн играл в телефоне, пока он не разрядился.

Утром я никак не могла растолкать Альбину, вернувшуюся с рассветом. Только волшебное слово «шейх» подняло зомби с кровати.

Преподаватель ИТ никогда еще не видел более внимательного и усердного студента, чем Тагир. Он с благоговением касался клавиш и смотрел на монитор как на чудо. Даже в перерыв его было не оторвать от компьютера.

– Ему так даже больше идет, – наперебой перешептывались девочки, пожирая глазами Тагира в джинсах и худи.

– Смотрите, что сейчас будет! – сказала Альбина, расстегнув верхнюю пуговицу рубашки, и подошла к нему, виляя бедрами.

Они вышли в коридор, смеясь, но я-то видела хищный взгляд подруги, означающий, что она уже наметила себе очередную жертву. Раньше меня это не волновало, но теперь... Манящий смех Альбины злил меня все больше.

– Тагир, помнишь, ты спрашивал про 3D моделирование? – спросила я невинным голосом.

Эта простая фраза произвела действие, на которое я рассчитывала – он вернулся и сел рядом, словно привязанный.

– Так-то лучше, – подумала я, задыхаясь от парализующего волю аромата его одеколона.

Я показала несколько фишек, а он смотрел на меня словно ребенок на фокусника. Наши руки касались, а щеки пылали. Вадим, глядя на этот цирк, вздохнул и вышел в коридор.

Я знала, что Альбина так просто не сдастся. Три, два, один, ... и она влетела в кабинет, размахивая каким-то листочком, словно шашкой.

– В «Старом рояле» сегодня играет джазовый квартет, давайте сходим, – предложила она и игриво подмигнула Тагиру.

Все девочки тоже повернули головы в его сторону, а он посмотрел на меня, словно спрашивая разрешения.

– Пойдем, – рассмеялась я.

После лекций мы завалились в кафе. За окнами ноябрьское небо хмурилось и плакало дождем, а здесь струился мягкий свет и звучала живая музыка. Мы заказали кофе с фирменным фруктовым пирогом и мороженое.

Я отошла попудрить носик, а когда вернулась, застала моего джинна в окружении девочек. Они завороженно смотрели на него, хлопая ресницами и дыша через раз, чтобы ничего не упустить. А он, откинувшись в кресле, словно султан в гареме, рассказывал им что-то.

Мальчики не выдержали конкуренции и перетекли в бар. Я еще полюбовалась этой забавной картинкой и вернулась за столик. Девочки неохотно освободили мне место. Официант принес кофе и пирог. Никогда бы не подумала, что горький кофе так подчеркнет сладость вишни. Домашнее мороженое вообще нужно бы запретить к продаже. Как теперь забыть его сливочный вкус?

Когда официант принес счет, девочки с замиранием сердца посмотрели на Тагира. Он полез в карман.

– Что ты делаешь? – шепнула я ему, зная цены на авторскую кухню.

– Все в порядке, – ответил он и бросил на стол горсть золотых.

– Что это? – удивился официант, разглядывая профиль бородатого мужика на блестящей монете.

– Он шутит, – нашлась я и незаметно вложила в руку незадачливому нуворишу свою карту.

Официант приложил ее к терминалу и мой счет обеднел тысяч так на пять. Девочки рассыпались в благодарностях, а я под столом наступила на ногу герою-любовнику. Он понял намек и испарился с извинениями.

Глава 4. Превратности любви

Вернувшись из кафе, я едва дождалась, пока Альбина уйдет в душ. Она там пробудет ровно полчаса – проверено. Как только за ней закрылась дверь, я кинулась к кувшину.

– У меня сто рублей осталось, а до стипешки еще неделя, поэтому верни долг, – прошипела я, когда Тагир появился.

– Слушаю и повинуюсь!

– И не золотом, – добавила я, пока он не щелкнул пальцами.

– Чем же? – удивился он. – Алмазами, рубинами или сапфирами?

– Очень смешно, – саркастично заметила я и открыла приложение банка. – Рублями вот на этот счет.

Джинн с интересом уставился в телефон.

– Где же тут деньги? – спросил он и удивленно приподнял бровь.

– Вот именно, что час назад были, – заметила я, указывая на сумму, оставшуюся на счете.

– Понял, – сказал он и щелкнул пальцами.

На моих глазах цифры начали расти. Я с раскрытым ртом смотрела на это и опомнилась, когда счет перевалил за пятьдесят тысяч.

– Стой! – закричала я.

– Что не так? – испугался Тагир.

– Ты должен только пять...

– Это легко исправить, улыбнулся он своей мягкой улыбкой и лишний ноль исчез, а вместе с ним и джинн.

– И в кого я такая правильная? – подумала я, глядя на обновленный баланс. – Вот Альбина бы не растерялась, взяла бы и деньги, и яхту.

Подруга вернулась в чалме из полотенца и в комната наполнилась сладкими ароматами дыни и ванили.

– Что с тобой? – спросила она, внимательно посмотрев на меня.

– Так, ничего, – бросила я и прошмыгнула мимо нее в душ.

Утром мы с Альбиной подхватили сумки и побежали в спорткомплекс. Сейчас он в двух шагах от общаги, а мама рассказывала, что раньше нужно было ехать на физру за несколько остановок.

В раздевалке девочки сплетничали о вчерашнем вечере. Особенно всем запомнилась шутка с золотыми монетами.

– А знаете ли вы, что это вовсе не шутка? – спросила Альбина и обвела всех заговорщическим взглядом.

– Откуда ты знаешь? – спросила я с замиранием сердца.

– Вот, смотрите! – сказала она и вытащила из кармана монету. – Подняла с пола. В ломбарде мне за нее сотку хотели отвалить.

Это еще выше подняло акции Тагира в глазах девочек. Они бы еще долго охали, если бы тренер не выпроводил их из раздевалки. Но лучше бы он этого не делал, потому что, увидев новенького в спортивных трусах и майке, они не способны были сосредоточиться на волейболе. Загорелый, с упругими мышцами, белозубой улыбкой и бархатными черными глазами, он окончательно разбил девичьи сердца.

Заглядевшись на него, Альбина остановилась, как вкопанная, и я с мячом полетела на пол. Острая боль пронзила ногу. Тагир первым подбежал ко мне и помог подняться. Я поморщилась от боли и захромала, стиснув зубы, к скамейке.

– Растяжение, – сказал тренер, осмотрев мою покрасневшую лодыжку и добавил: – Помогите кто-нибудь Царевой дойти до медпункта.

– Я отведу, – сказала Альбина.

Тагир не дал ей даже дотронуться до меня. Он поднял меня на руки, словно пушинку и понес к врачу, оставив подругу в зале с перекошенным от злости лицом. Я чувствовала через футболку его разгоряченное игрой тело и могла поклясться, что слышала удары сердца. Его руки обжигали меня до мурашек.

В медпункте он осторожно, словно фарфоровую вазу, положил меня на кушетку. Пока медсестра доставала из шкафа бинты, он положил руку на мою лодыжку и что-то прошептал. В тот же миг я почувствовала холод и боль прекратилась.

Как и сказал тренер, это было всего лишь растяжение. Холод, тугая повязка, покой и противовоспалительные быстро поднимут меня на ноги. Но Тагир трясся надо мной, словно я была смертельно больна, и донес на руках до самой комнаты. Представляю, что завтра будут болтать в универе.

Оказалось, это было не самое страшное. Запыхавшаяся Альбина ворвалась в комнату и окинула взглядом стол, заваленный всевозможными фруктами и напитками, и кровать с десятью подушками, на которой я возлежала как принцесса на горошине.

– Что здесь происходит?! – взвизгнула она, сжимая кулаки.

– О чем ты? – испугалась я и подавилась яблоком.

– У вас что, уже все было?

– Что было? – не поняла я.

– То самое!

– Ты с ума сошла?

– Прости, – остыла она и вытерла со лба пот. – И как я сама не догадалась?

– О чем?

– Ну, про ногу, это ведь так романтично...

– И очень больно, – заметила я и мы рассмеялись.

Утром моя хромота прошла и, к всеобщему удивлению, я явилась на лекции как новенькая. Чтобы не сердить «гарем» и не чувствовать неловкость, я села на первый ряд, подальше от Тагира.

В перерыве между парами Вадик подошел ко мне и пригласил в кино. Вот так просто. Не думала, что наш план сработает. Я мечтала об этом с первого дня, как увидела этого задумчивого, худенького как тростинка юношу в очках с толстыми линзами и копной рыжих кудряшек.

– Нет, я не могу пойти, – думала я, а через минуту готова была все бросить и бежать к нему хоть на край света.

Зачет или Вадик? Вот в чем вопрос... Альбина заметила мои метания и выразительно посмотрела на меня.

– Вадик пригласил меня на свидание, – ответила я на ее немой вопрос. – Но я не могу пойти.

– Почему? – не поняла она.

– Завтра же зачет...

– Нашла проблему! – рассмеялась она. – Пересдашь.

Альбина посадила меня перед зеркалом и за несколько минут с помощью штучек из своей косметички, больше похожей на чемодан, превратила мое лицо в шедевр. Я только хлопала ресницами, не понимая, как это вышло. Потом она выпрямила мои непослушные волосы, и они заблестели, словно шелк.

– Ну, готово! – сказала она, любуясь своей работой.

Пока подруга вышла на кухню поставить чайник, я посмотрела на кувшин.

– А что? – подумала я. – Один раз можно.

Потерев его блестящий бок, я приказала джинну закончить чертеж и со спокойным сердцем отправилась на свидание.

Я не шла, а летела. По дороге к метро и в вагоне я не переставала улыбаться. Мне хотелось, чтобы всем вокруг было также хорошо, как и мне сейчас.

Толпа вынесла меня из метро, и я еще издали заметила знакомую куртку у кинотеатра. Вадим стоял под моросящим дождем и дрожал от холода.

– Идем? – спросила я, войдя в круг света от фонаря.

– Мы уже опаздываем! – недовольно бросил он, взял меня за руку и потянул за собой.

Мы вошли в темный кинозал и забрались на самый верх.

– Так-так, места для поцелуев? – подумала я в предвкушении романтичного вечера.

На экране мелькали кадры драк и погони, динамики орали прямо в уши.

– А Тагир выбрал бы про любовь... – подумала я вдруг, глядя на увлеченного фильмом Вадима.

Его лицо отражало миллион эмоций, но на меня он не обращал никакого внимания.

– Понравился фильм? – спросил он, когда мы вышли из кинотеатра.

– Я не люблю боевики, – ответила я.

– Что же ты не сказала? – расстроился он.

– Потому что они нравятся тебе, – улыбнулась я.

Он смущенно посмотрел на меня и поправил очки.

– По пицце или в кофейню? – спросил он, наученный горьким опытом.

– В кофейню, – выбрала я.

Вадик вырос в Казани, поэтому мы быстро дошли дворами до моего любимого кафе. А я бы полчаса пилила на маршрутке. Дождь и один зонт на двоих сблизили нас, заставив прижаться друг к другу. Асфальт блестел в свете уличных фонарей. В лужах отражались неоновые вывески. Запах дождя, смешанный со свежим ароматом одеколона, напомнил мне о доме с окнами на Волгу. Несмотря на сырость и холодный пронизывающий ветер мне вдруг стало тепло.

Мы вошли в стеклянные двери кафе. Тихая музыка и приглушенный свет сделали свое дело и мы, наконец, расслабились.

– Расскажи мне о себе, – попросил Вадим и снял запотевшие очки.

– Выросла я на острове, как шутит папочка, Буяне – в Свияжске, – начала я.

– И это все объясняет, – заметил Вадим.

– Что объясняет? – удивилась я.

– Ну, твой тихий характер и скромность, – ответил он.

– Не обольщайся, – рассмеялась я. – Просто ты меня еще плохо знаешь.

– Но хочу узнать поближе, – сказал он и взял меня за руку.

Его рука была мягкая и теплая.

– Я тоже вырос на Волге, – начал он.

– Знаю, живешь с мамой, с отличием закончил художку, увлекаешься компьютерными играми, – перебила я его.

– Откуда? – удивился он.

– От Альбины не скроешься, она все знает.

Официант принес кофе. Я вздрогнула, почуяв горький аромат с привкусом восточных специй, словно перед появлением джинна. Но мягкий голос Вадима подействовал на меня не хуже валерьянки. Он рассказывал о Казани, детстве, друзьях, но я слушала его голос как музыку, даже не пытаясь понять смысла слов.

– Какой у него голос, – думала я. – Еще более завораживающий, чем тот, другой...

Заметив, что за окном уже совсем темно, я украдкой посмотрела на часы, и Вадим понял намек. Мы стояли на остановке, а трамвай все не шел. Заметив, что я вся дрожу, он расстегнул куртку и обнял меня, а я стояла ни жива, ни мертва, слушая оглушающие удары его сердца. Стало жарко, словно включили обогреватель. Не знаю как, но наши губы соединились и в этот миг нам не нужны были слова.

Резкий звонок трамвая разлучил нас. Стоя на задней площадке, я смотрела на удаляющуюся темную фигуру на остановке, прильнув к запотевшему стеклу.

Уже лежа в кровати и засыпая под стук дождя по подоконнику, я все возвращалась к нашему первому поцелую, но губы шептали другое имя.

Глава 5. 2 + 2 ≠ 4

– Последний раз спрашиваю, ты идешь? – услышала я и открыла глаза.

– Как, уже утро? – удивилась я и вскочила с кровати.

Альбина рассмеялась и протянула мне кружку. Кофе привел меня в чувство. Я наскоро умылась, оделась в первое, что попало под руку, и, схватив папку со стола, догнала подругу уже возле универа.

Толпа студентов, собравшихся возле аудитории, гудела как растревоженный улей. Но я видела только одного человека. Встретившись взглядом с Вадимом, я густо покраснела, а он сразу подошел ко мне, как увидел.

– Что за шум? – спросила я.

– Никто не решается пойти первым, – усмехнулся он.

Недолго думая, я открыла дверь.

– Можно?

– Прошу.

Я подошла к столу, вынула чертежи из папки и положила перед преподавателем.

– Посмотрим, что тут, – сказал он, и нашел меня в списке. – Ага, Царева - интерьер летней террасы.

Он посмотрел на мои чертежи и его глаза расширились.

– Дарья, когда вы успели так изменить идею? – удивился он. – На консультациях все было ровно наоборот...

Я краснела и бледнела, не зная, что и сказать, потому что вместо минималистичного интерьера в скандинавском стиле и выбеленных тонах увидела взрыв красок.

– Не знаю, что я с ним сделаю, – подумала я, глядя на мягкие подушки и занавески из органзы.

– А что, это даже интересно, – сказал вдруг преподаватель. – Восточный стиль с мягкими изгибами и роскошью больше здесь подходит.

Он попросил зачетку и поставил свою размашистую роспись. Я выдохнула, собрала чертежи и вышла в коридор.

– Сдала? – спросила Альбина.

– Ага, – ответила я, пряча зачетку в рюкзак.

– Везет...

– Ну как? – спросил Тагир, догнав меня и явно надеясь на похвалу.

– Потом поговорим, – процедила я сквозь зубы и пошла в раздевалку, оставив его в недоумении.

В чем выгода сдавать зачеты первой? Правильно, свободное время, а еще – привилегия спокойно пообедать в столовой без очередей и спешки, выбрав любое блюдо из меню, а не то, что останется. Я устроилась в своем любимом уголке под фикусом и закатила пир в честь первого зачета в моей коллекции. Бефстроганов с пюрешкой, салат «Здоровье» и компот из вишни – что может быть вкуснее? За окном была уже настоящая зима. Мокрый снег налип на ветки деревьев и провода. Приятно было наблюдать за кружащимися снежинками, сидя здесь, в тепле.

Но мой покой был бесцеремонно нарушен. Сразу двое мужчин хотели знать, где я.

– То ни одного, то сразу двое, – улыбнулась я и поспешила обратно в корпус.

Я вошла в зал для лекций и подсела к Альбине.

– Сдала? – спросила я, заметив радостный блеск в ее глазах.

– Нет.

– А что веселишься?

– Это так заметно? – самодовольно ухмыльнулась она. – Тагир интересовался народными традициями, ну, я ему и расписала в красках как мы встречаем Новый год.

– А он что? – спросила я.

– Сначала удивился, что это в декабре, а не в сентябре, но потом пригласил меня встречать Новый год как следует – с живой елкой, катанием на санях и салютом.

– Так сразу и пригласил? – удивилась я, и сердечко мое забилось сильнее.

– Что тут такого? Он привлекателен, я – чертовски привлекательна, – рассмеялась она.

– Ничего, но...

– Никаких но!

Я не дослушала ее, потому что Вадим и Тагир появились вместе, болтая как закадычные друзья. И когда успели? Они сели с нами. Вадим рядом со мной, а Тагир – с Альбиной.

– Девчонки, предлагаю Новый год встретить на даче, – предложил Вадим, переглянувшись с Тагиром.

– Вот как он решил квест с кувшином, – подумала я.

– Поедем, а? – канючила Альбина. – Вместе веселей.

– Вы сговорились? – рассердилась я. – Еще пять зачетов и три экзамена!

– Будет хорошая мотивация, – успокоила меня подруга и подмигнула.

Я готова была отказаться, но заметила умоляющий взгляд Тагира и согласилась. Альбина завизжала от радости, а Вадим и Тагир стукнулись кулачками, демонстрируя мужскую солидарность. Детский сад, да и только.

Две недели пролетели незаметно. Сессию мы благополучно сдали благодаря моему условию – никаких свиданий до Нового года. Природа в этом году решила всем показать, что значит настоящая зима. Сугробы намело по пояс – не успевали чистить. Тагир, никогда не видевший снега, веселился как ребенок, и под нашими окнами выстроились в ряд снеговики.

Альбина перебирала весь свой гардероб, разрываясь между образом роковой красавицы и милашки.

– Мы ведь на дачу едем, а не в ресторан, – напомнила я ей. – С горки в платье кататься будешь?

Она вздохнула и остановилась на джинсах и свитере с новогодним принтом. Я собиралась недолго. Самым сложным было незаметно упаковать кувшин в рюкзак.

Вадик предложил поехать на электричке, словно хотел испытать нас на прочность, но Тагир, на наше счастье, настоял на такси. Рано утром мы с Альбиной добежали по морозцу до остановки, где нас ждали мальчики и машина с шашечками рванула вперед, не дожидаясь пробок.

Мимо нас проносились дома, заснеженные деревья и сверкающие витрины. Весело мигали гирлянды не елках в окнах домов, во дворах и на площадях. С самого утра Деды Морозы и Снегурочки спешили с подарками, обгоняя пешеходов.

Мы выехали за город и попали в белую сказку. Солнце взошло и сугробы вдоль дороги засияли бриллиантами. Иней осыпался с веток берез серебряным дождем. Тагир крутил головой направо и налево, сидя между мной и Альбиной и не скрывал восхищения.

Через час показалось озеро, скованное льдом и заснеженные крыши домиков.

– Радово, – прочитала я на указателе.

– Почти приехали, – сказал Вадик с широкой улыбкой.

Водитель свернул в переулок и остановился у двухэтажного домика с резными наличниками, сложенного из бревен.

– Прямо терем Снегурочки! – удивилась я и вышла из машины.

Альбина тоже шагнула на заснеженную дорожку и увязла в снегу. Мальчики достали из багажника сумки и расплатились с водителем.

Вадим ловко, словно кошка, добрался до калитки и скрылся во дворе. Через минуту он снова показался уже с лопатой. Когда дорожка была расчищена, мы вошли в дом, поднявшись по ступеням высокого крыльца.

Вадим настроил котел, но все еще было прохладно, и он решил разжечь камин. Пока они с Тагиром возились с дровами, мы с Альбиной разобрали сумки. Кухня была небольшая, но уютная. Жаль, что сюда проникли такие блага цивилизации, как электричество и вода. Хотелось чего-то настоящего и первобытного – дровяную печь и колодец.

Пахло смолой и дымком. За окном виднелись соседние дома, словно воткнутые в белую целину, и сосны. Ворона, сидящая на суку, каркнула и тяжело взлетела, обрушив лавину снега.

Телефон в кармане завибрировал – родители поздравляли с Новым годом. Я улыбнулась и вспомнила как в детстве ждала этот праздник, как читала стихи Деду Морозу в папиных ботинках и загадывала желание под бой курантов. Хлопнула дверь.

– А давай поставим елку? – предложила я раскрасневшемуся Вадику с охапкой дров в руках.

– Давай, – согласился он. – Тут и игрушки есть – поищи в том шкафу.

Пока он разжигал огонь в камине, я нашла пожелтевшую от времени коробку. Внутри лежали сокровища – стеклянные шары, груши, домики, переложенные ватой, и еще много чего. Тагир с любопытством разглядывал их, сидя со мной на полу, а Альбина, хмыкнув, пошла на кухню поставить чайник.

Подкрепившись чаем с бутербродами, мы отправились в ближайший лесок за елкой. Вадик достал из сарая сани, и они с Тагиром, словно северные олени, покатили нас с Альбиной. Сначала медленно, потом все быстрее, пока не опрокинули в сугроб. Мы дурачились и валялись в снегу, распугав все зверье в округе. Потом отпилили ветку от сосенки и отправились обратно.

В тепле ветка заплакала смолой и воздух наполнился ароматом праздника. Я поставила ее в вазу и украсила стеклянными шарами. Вадик порылся в шкафу и достал свечи. В сумерках комната наполнилась теплым мерцающим светом. Весело потрескивал камин, блестели бока цветастых чашек, окруживших пузатый чайник.

С фотографий на стене нам улыбались молодые мама и папа Вадика. А вот и он сам. Белобрысый мальчишка в шортах с пушистым котом на руках.

– Я бы тоже хотела оказаться на этой стене, – подумала я и вдруг заметила рядом черные глаза Тагира, словно на семейном фото.

Я вздрогнула и оглянулась.

– А сейчас народная забава – шашлыки, – сказала Альбина. – А то совсем стемнеет.

Вадик с Тагиром пошли разжигать мангал, а мы с подругой принялись накрывать на стол под «Иронию судьбы». Зачем нарушать традиции?

– Так мы Новый год пропустим, – сказала Альбина, посмотрев на часы, и крикнула в форточку: – Где вы там? Уже поздравление!

Вадик вошел, впустив в дом морозный воздух, а за ним – Тагир с шампурами. Запахло жареным мясом. Они подсели к столу с боем курантов. Вадик откупорил шампанское, разлил по бокалам и уже хотел сказать тост, но я его перебила.

– Сначала желание!

– Правильно, – поддакнула Альбина, закрыла глаза и нахмурила лоб, шепча себе под нос.

– Какое желание? – опешил Тагир.

– На Новый год принято загадывать желание, – объяснила я, наклонилась к его уху и прошептала: – Желаю, чтобы твоя мечта сбылась.

В тот же миг сверкнула молния, и ударил гром. В воздухе запахло дымом и специями.

– Что это? – испугалась Альбина.

– Салют, – успокоила я ее.

Но я знала, что этот «салют» неспроста. Он привел в движение силы, о которых мы можем только догадываться.

Глава 6. Совет джиннов

Как только часы пробили двенадцать, окна дома осветили фары машин и полицейских мигалок. В дверь постучали и на пороге появился пожилой мужчина в леопардовой шубе, накинутой на дорогой костюм. На его руке поблескивал золотой перстень с рубином. Седую голову прикрывал платок – куфия. За его спиной выросли двое полицейских, словно сказочные стражи.

– Кто из вас Дарья Царева? – спросил он на ломаном русском, оглядел нашу компанию и остановил взгляд на мне.

Я встала, словно загипнотизированная. Тагир тоже поднялся, готовый защищать меня.

– А что? – спросила я.

– Кофе по-восточному покупали?

– Да, это мой любимый сорт.

– На вопросы отвечали?

И тут я вспомнила, что почти месяц назад впервые в жизни клюнула на акцию в супермаркете. Восток – моя слабость, а тут такое. Рекламный плакат со счастливой парой на фоне сказочного восточного пейзажа заворожил меня, и я сделала все, о чем просили: перешла по коду на сайт производителя и ответила на вопросы викторины. Самое интересное, что на последний вопрос о спутнике я вписала имя Тагира. Я посмотрела на мужчину и кивнула.

– Ваш самолет вылетает через два часа, – сказал он, сверкнув черными глазами.

– Как вы меня нашли? – удивилась я.

Вместо ответа мужчина кивнул на полицейских.

– Но у меня нет документов, – не унималась я.

Он передал мне паспорта.

– Кто из этих двоих ваш спутник? – спросил он, поглядывая то на Вадима, то на Тагира.

– Он, – указала я на джинна.

– Как?! – вырвалось у Вадима.

– Это было давно и... – я не знала, как это объяснить и закусила губу.

– Можно поменять? – спросила вкрадчиво Альбина.

– Нет, – бросил мужчина, повернулся и вышел на улицу.

Мы с Тагиром вышли вслед за ним под присмотром полицейских, словно заключенные. Вадик и Альбина выбежали на крыльцо и долго смотрели вслед машине с красными дипломатическими номерами.

Сидя на заднем сиденье, одной рукой я прижимала к себе рюкзак с кувшином, а вторую держал Тагир мертвой хваткой. В полном молчании мы доехали до аэропорта. Мужчина в леопардовой шубе смотрел нам вслед, пока мы не скрылись в авиарукаве. Я плохо помню сам перелет, но помню состояние, похожее на сон, когда все видишь и понимаешь, но нет сил даже двинуть рукой.

Маскат нас встретил летним зноем среди зимы. Столбик термометра замер на отметке +30° С. Сразу из аэропорта нас привезли в гостиницу, а через час мы уже выехали навстречу приключениям. Слева от дороги насколько хватало взгляда раскинулся лазурный пролив с песчаными пляжами, справа тянулись горы с редкой растительностью, а впереди почти идеально ровное плато. Чем ближе мы подъезжали к нему, тем больше волновался Тагир. Его черные глаза расширились, дыхание стало прерывистым. Мы остановились у палаточного лагеря.

Солнце клонилось к закату, позолотив вершины гор. Гид с помощником познакомили со спелеологами, изучающими вторую по величине пещеру в мире, в которую нам предстояло спуститься. Но это будет утром, а пока мы отдыхали у костра и угощались бараниной, жареной на углях.

– Что тебя тревожит? – спросила я, заметив, как дрожит вилка в руках Тагира.

– Знаешь ли ты, что это за пещера?

– Конечно, Маджлис аль какой-то там, – улыбнулась я.

– Маджлис аль-Джинн – Совет джиннов, – сказал он.

– Неужели это та самая пещера? Значит, этот выигрыш – ложь?

– Не совсем, скорее иллюзия.

– Может, убраться отсюда, пока не поздно? – прошептала я.

– Не поможет, магия уже работает.

– Все из-за моего желания? – спросила я и опустила голову.

– Это ведь я мечтаю вернуться в свой мир, – успокоил меня Тагир.

– Значит, я больше его не увижу? – думала я, когда все разошлись по палаткам, и понимала, что не хочу этого.

В тишине был слышен треск поленьев догорающего костра и зычные крики каких-то птиц в горах.

Утром, едва взошло солнце, мы начали готовиться к спуску в пещеру. Инструктор объяснил, как пользоваться снаряжением, выдал каски и фонарики.

– Что ждет нас на дне? – думала я, вглядываясь в темноту.

Первым в связке спускался инструктор, за ним – Тагир, потом я. Сверху страховали спелеологи. До первого провала мы дошли быстро. В дневном свете, проникающем через щель, видны были неровные стены пещеры, образованные потоком воды миллионы лет назад.

Дальше спускаться стало труднее. Фонарик на каске выхватывал из темноты каменные складки. Воздух стал прохладным и влажным. После недолгого отдыха, мы продолжили спуск, и вскоре оказались на самом дне пещеры. Солнечный луч, пробившийся через щель в каменном куполе, был похож на натянутую огненную струну.

Мы отдохнули и поменялись местами. Но, когда поднялись на пару метров, веревка, вдруг оборвалась, скользнув по острому как бритва камню, и мы с Тагиром снова оказались на дне.

– Как вы? – спросил инструктор, зацепившись за уступ.

– Нормально, – ответила я, потирая ушибленный бок.

– Я вернусь как можно быстрее, – пообещал он и исчез в темноте, бормоча: – Первый раз в жизни вижу, чтобы веревка оборвалась.

Вдруг я почувствовала едва уловимый аромат специй. Показалось? Я посмотрела на Тагира и поняла, что нет. Он пристально смотрел на луч в центр зала, который горел все ярче и ярче. Вокруг него стали проявляться неясные фигуры, словно призраки. Вскоре я увидела тринадцать мужчин в длинных золотых одеждах. В центре круга сидел наш знакомый. Я узнала его по перстню.

– Мы собрались, о джинны, чтобы разобрать одно весьма запутанное дело, – сказал он и его голос эхом разнесся по пещере.

– Если он думает, что легко отделается от наказания, то... – прошипел другой, похожий на Хоттабыча из сказки.

– Не торопись, – перебил его третий и нахмурился. – Желание этой златокудрой девы нельзя отменить.

– Есть один выход, – сказал самый старый из них, подняв палец вверх. – Ключи!

– А что? Пусть попробует! – согласился Хоттабыч.

– Ни за что! – воспротивился другой, размахивая руками.

– Проголосуем! Кто за то, чтобы дать ему шанс? – спросил наш знакомый и первым поднял руку.

Джинны замолчали, переглядываясь. Я уже подумала, что дело плохо, но тут еще один поднял руку, потом другой, третий. Семь джиннов из тринадцати решили дать шанс Тагиру.

– Большинством голосов дело решено в твою пользу, – объявил верховный джинн Тагиру.

Он склонился перед советом в глубоком поклоне.

– Не спеши благодарить, – сказал джинн. – Ты знаешь старую легенду. Добудь ключи и сможешь вернуться. Но помни, времени у тебя мало – до полнолуния.

После этого джинны исчезли, растворившись в воздухе. В тот же миг сверху посыпались камешки и показался наш инструктор с веревками. Спустя час мы были на свободе.

По дороге в гостиницу Тагир попросил водителя остановиться и медленно побрел по раскаленному песку. Я шла за ним как привязанная. Тагир сел на камень у самой кромки воды и устремил взгляд за горизонт. Волны набегали, касаясь его ботинок, словно играя. Их плеск убаюкивал. Наши лица горели от поцелуев палящего солнца.

Тагир сидел, не двигаясь, словно изваяние. Я смотрела на его гордый профиль и почти физически ощущала огонь смятения под маской спокойствия.

– Теперь ты сможешь вернуться домой? – спросил я. – И что это за легенда, о которой твердили джинны?

– Если найду ключи от Золотых врат, то да, – ответил он.

– А где они?

Тагир вздохнул и рассказал, что давным-давно, когда Творец создал Землю, не было преград между верхним и нижним миром. Как не было и различий между джиннами и людьми.

Но несовершенны были люди. Зависть, алчность и жажда власти толкали их на коварные поступки. Они разжигали войны и сеяли хаос. Поэтому Творец лишил их бессмертия и запер Золотые врата между верхним и нижним миром.

Ключ же поделил на три части отдал на хранение трем могущественным джиннам: Вишну, Менесу и Аиду. С тех пор они, словно стражи, охраняют границу между мирами.

– Вишну? – рассмеялась я. – Как тот синий многорукий индийский бог?

Лицо Тагира осталось серьезным, и я поняла, что это не сказка.

– Менес и Аид – тоже не шутка... – подумала я.

– Люди почитали нас, джиннов, наравне с богами, – сказал Тагир с горечью. – А потом предали. Только я один продолжал верить в человечество.

– Так вот почему они все так настроены против тебя... – подумала я, а вслух сказала: – Нам срочно нужно вернуться в гостиницу!

– Зачем? – спросил Тагир, продолжая вглядываться вдаль.

– Видишь? Нет доступа к интернету, – ответила я и показала свой телефон.

– Что ты хочешь там найти? Ключи? – усмехнулся он.

– Лет сто назад я бы потянула тебя в библиотеку, а теперь – все здесь, – ответила я и похлопала по экрану.

– Так чего же мы ждем? – спросил он и его потухшие глаза вновь загорелись огнем. – Вперед!

Глава 7. Сокровище Вишну

Мы вернулись в Маскат, когда раскаленное солнце коснулось вод залива и окрасило их в розовый цвет. Дневная жара спала. Легкий бриз принес йодистый запах водорослей. Уличный шум стих.

– С чего начнем? – спросила я Тагира, поднимаясь по мраморной лестнице в гостиную.

– С храма Вишну, – ответил он. – Там есть записи и скульптуры. К тому же люди хранят с благоговением любые его вещи.

– Да-а-а, задачка не из нелегких, – протянула я, открыв телефон.

– Почему? – удивился он.

– В Индии более тысячи храмов, посвященных Вишну.

– Надо же, его до сих пор почитают как божество.

– Мы и за месяц не успеем все осмотреть, – расстроилась я.

– Думаю, надо искать в самом первом, – предположил Тагир.

Я согласилась и ввела в поисковой строке: «Первый храм Вишну».

– Вот! – обрадовалась я, показала ему экран и уже хотела пожелать, чтобы он перенес меня туда, но мой живот напомнил, что я целый день ничего не ела.

Тагир улыбнулся и щелкнул пальцами. Передо мной возник стол с кушаньями, от ароматов которых у меня закружилась голова. Плов, сочные гранаты, вяленые финики, орехи, пахлава и рахат-лукум. Я попробовала все, запивая зеленым чаем.

Джинн смотрел на то, с каким удовольствием я ем, словно хотел ощутить вкус еды.

– Хорошо бы как Тагир никогда не чувствовать голода, – думала я. – С другой стороны не хочется лишаться удовольствия.

Лицо Тагира вдруг подернулось дымкой и исчезло во тьме. Когда я открыла глаза, оказалась в своей постели. Утренний ветерок играл занавеской. Солнечные зайчики бегали по потолку.

Осознав, что проспала всю ночь, я вскочила и выбежала в гостиную. Джинн стоял у окна и любовался просыпающимся городом.

– Почему ты не разбудил меня? – набросилась я на него. – У нас мало времени.

– Человек не может жить без еды и отдыха, – улыбнулся я.

– Кажется, я понимаю, почему джинны так легко согласились, – догадалась я. – Я словно оковы на твоих руках.

– Нет, ты мое вдохновение, – улыбнулся Тагир и его бархатные глаза заблестели.

– Что, если там ничего нет? – думала я, стоя под душем и сердце мое сжималось от страха.

Официант из ресторана внизу принес завтрак в номер, но от волнения мне ничего не лезло в рот. Надкусив булку и сделав несколько глотков кофе, я снова задумалась. Стук в дверь прервал мои размышления.

– Готова? – спросил Тагир, заглянув в номер.

– Заходи, – кивнула я, стараясь скрыть свое смятение.

– Что тебя мучает? – спросил он, подойдя ближе.

– Что будет, если ты не найдешь ключи? – спросила я, насмелившись высказать вслух мои опасения.

– Останусь в кувшине еще на тысячу лет...

– Тогда давай не будем терять ни минуты.

Тагир взял меня за руку и щелкнул пальцами. В следующее мгновение мы стояли возле полуразрушенного храма посреди джунглей. Пахло влажной землей и прелой листвой. Перистые листья пальм шелестели на ветру. Птицы переговаривались, спрятавшись в густых кронах.

Невысокий храм, сложенный из камня, отлично сохранился для постройки V века. Если бы не полуразрушенный купол, малютка, не похожий на грандиозные индийские комплексы, можно было назвать образцовым.

Мы поднялись по ступеням лестницы на платформу, чтобы поближе рассмотреть отлично сохранившиеся рельефы в нишах стен. На них, словно на каменных страницах старинной книги, оживали легенды о Вишну. Над входом он был изображен сидящим на змее, свернувшейся кольцами. Я всматривалась в скульптуру в поисках чего-то, похожего на ключ. В руках бог держал четыре предмета, из которых я узнала только ракушку.

– Что это у него в руках? – спросила я Тагира.

– Символы его силы и власти над временем и пространством, – ответил он: – Огненный диск, морская раковина, булава и цветок лотоса.

– Не похоже на ключи, – сказала я и пошла дальше.

На восточной стене были изображены сразу двое мужчин.

– Кто из них Вишну? – спросила я.

– Оба.

– Как это? – удивилась я.

– У Вишну десять ипостасей, в которых он может являться.

– Десять аватаров? Зачем ему столько?

– Так он проявляет милость к людям, – улыбнулся Тагир. – Если бы он предстал в своем настоящем облике, все бы в ужасе разбежались.

– Да, я помню твое эпичное появление...

– Кажется, здесь тоже нет ключа, – сказал Тагир, осмотрев скульптуры, и мы подошли к следующей скульптуре.

На северной стене Вишну спасал слона от змеи, а на южной – спал, лежа на змее.

– Не самая удобная постель, – подумала я.

Присмотревшись, я увидела на шее Вишну ожерелье с довольно большим камнем, которого не было на других изображениях.

– Что, если этот камень и есть ключ? – спросила я Тагира.

– Очень может быть, – ответил он и приложил к нему руку. Камень засиял призрачным светом. – Ключ от Золотых врат был разделен между тремя джиннами, значит у Вишну только одна часть.

– Если это так, где можно спрятать камень? – спросила я, обращаясь больше к себе, чем к Тагиру.

– В одном из тысячи храмов, – ответил он и сел на ступенях, опустив голову.

– Этот слишком мал, значит нужно искать побольше, – сказала я и открыла сохраненный список.

Я лихорадочно искала храмы, где хранились бы вещи божества и вскоре нашла подходящий.

– Вот храм, в котором хранится драгоценность! – обрадовалась я и показала его Тагиру.

В его глазах сверкнул лучик надежды.

– И как я не догадался? – удивлялся он сам себе. – Надо было сразу в город мертвых – не зря Вишну любил там медитировать.

Тагир сразу хотел отправиться туда, но мне захотелось сфотографировать скульптуры на всякий случай. Пока я бродила вокруг храма, джинн отдыхал в тени пальмы. Вдруг далеко в джунглях послышались звуки не то дудочки, не то флейты. Тагир вскочил и закрыл уши руками.

– Что с тобой? – вскрикнула я и подбежала к нему, не зная, как помочь.

Он ничего не отвечал, только сильнее зажимал уши, корчась от боли. Звуки прекратились, и я увидела девушку, идущую среди деревьев. Ее стройную фигуру скрывало платье из легкой струящейся ткани. Поля широкой шляпы отбрасывали тень на лицо. В одной руке она несла сумку, в другой – свирель, сверкающую серебром. Она подошла ближе, и я узнала... Альбину.

– Как ты здесь оказалась? – удивилась я и хотела ее обнять, но она сделала знак не подходить.

– Сначала выслушай, а потом обнимемся, если захочешь, – грубо ответила она.

– Да что случилось? – не понимала я.

– Кажется, я знаю, что случилось, – ответил за нее Тагир.

– Что?

– Твоя подруга Мухтар – охотник на джиннов, – ответил он и спросил ее: – Верно?

– Догадливый мальчик, – усмехнулась Альбина. – А теперь пойдем со мной!

– Это правда? – сомневалась я.

– Правда, – ответила она, глядя на Тагира как на добычу.

На самом деле я давно догадывалась, что с моей подругой что-то не так, но не хотела в это верить. Нечеловеческая грация, сверкающие в темноте глаза, женская притягательность, перед которой не смог устоять ни один мужчина. А еще запах мокрой собачьей шерсти, не заглушаемый ароматизаторами и шампунями...

– Больше никто не явится? – съязвила я.

– На Вадима намекаешь? – спросила она. – Нет, он обычный смертный, как и ты.

Она поднесла к губам свою дудку, но я опередила ее – вынула наушники из телефона и воткнула в уши Тагиру. Альбина посмотрела на меня исподлобья.

– Зачем он тебе? – спросила я ее.

– Пока он сидел смирно в своем кувшине, мне и дела до него не было, – ответила она. – А теперь он как все. Отойди и не мешай.

– Нет!

В ее глазах сверкнул красный огонек, а лицо покрылось шерстью. Я стояла столбом, глядя, как моя подруга превращается в волка.

– Как в фильме ужасов, – подумала я и схватила Тагира за руку.

Он понял, что пора сматываться, щелкнул пальцами и в следующее мгновение мы очутились на берегу реки, возле храма с золотым куполом.

Глава 8. Город мертвых

Великий Ганг неспешно нес свои священные воды от ледников Гималаев через всю Индию, даря очищение и освобождение. Мы сидели на гранитной лестнице, тянущейся на километры, и наблюдали как заходит солнце.

Ветер принес запах дыма от горящих вдали костров. Жрецы зажгли священные огни и окрестности огласились пением. Мимо нас поплыли цветы со свечами – подношения матери всех рек.

– Не хочешь попросить что-нибудь у Ганги? – спросил Тагир.

– Спасибо, боюсь с моим везением станет еще хуже, – заметила я.

Джинн рассмеялся.

– Там какой-то праздник? – спросила я, глядя на огни, отр000000000аженные в воде.

– В этом городе всегда праздник, – ответил он. – Праздник перехода в другой мир.

– Это что, погребальные костры? – догадалась я и поежилась. – Прямо на набережной?

Тагир рассказал, что этот берег – место пересечения миров, поэтому индийцы стремятся прожить здесь последние годы, месяцы, дни своей жизни или быть сожженными на берегу священной реки. Тогда их души очистятся и окажутся в нирване, избавившись от круга перерождений. Поэтому этот город и называют городом мертвых.

– Если здесь встречаются два мира, почему бы тебе не попробовать проскользнуть незаметно на другую сторону? – спросила я с надеждой.

– Этот путь для меня закрыт...

– Я знала, что ты это скажешь, – надулась я и открыла телефон.

– Зачем спрашивала? – снова рассмеялся джинн.

– В этом городе более двух тысяч храмов – как мы найдем сокровище Вишну? – расстроилась я.

– Вишну любил медитировать на берегу, здесь и начнем поиски, – предложил Тагир.

Вдруг мы услышали человеческую речь и перед нами возник грязный старик в набедренной повязке со спутанной седой шевелюрой. Его скрывали от нас парапет набережной и темнота. Это был странствующий монах-аскет. Он подошел к нам, опираясь на посох.

– Что он сказал? – спросила я шепотом.

– Спрашивает, что мы ищем, – перевел Тагир.

Джинн поговорил со стариком. Напоследок монах вгляделся в его лицо подслеповатыми глазами и отшатнулся, выкрикнув что-то.

– Ну, что он там наговорил? – спросила я в нетерпении, когда старик исчез в темноте.

Тагир рассказал мне, о чем они беседовали. Монах удивился, что мы ищем следы Вишну в городе Шивы, но сказал, что мы на правильном пути. Есть легенда, что Вишну пригласил Шиву в купальню и тот обронил там свою драгоценность. Старик думает, что на самом деле она принадлежит Вишну. Завтра же осмотрим главный храм Шивы.

– Почему не сегодня? – спросила я, готовая идти куда угодно, чтобы найти ключ.

– Во-первых, уже поздно, в храм нас не пустят, а во-вторых – тебе нужно отдохнуть, – ответил он.

– А про охотника на джиннов забыл? – напомнила я.

– Запах костров отобьет ей чутье, – ухмыльнулся он и щелкнул пальцами.

В тот же миг мы очутились за столом на террасе гостиницы. Пряные ароматы кружили голову. Карри с рыбой, рис и лепешки – то, что нужно после долгого дня.

– А что этот старик сказал тебе в конце? – спросила я и сделала глоток чая.

– Монах каким-то образом разглядел мою природу, – усмехнулся Тагир.

Утром, пока лучи солнца нежно ласкали, а не обжигали, мы отправились в храм Шивы. И без того узкие улочки заняли крикливые торговцы. В воздухе запахло специями, и я непроизвольно остановилась у котла, в котором жарились, шипя и брызгая маслом, булочки. Тагир хитро улыбнулся и протянул торговцу деньги, появившиеся в его руке, словно из воздуха. Тот положил в миску булочку, сверху – чечевицу, полил соусом с зеленью, семенами кориандра и красным перцем. Я откусила и дыхание мое остановилось, слезы полились из глаз. Ни вода, ни чай не могли остудить огонь, пылающий во рту. Как они это едят?

По пути нам попался магазин сари, и джинн потянул меня туда.

– Зачем? – не понимала я и упиралась.

– В этом нас не пустят в храм, – сказал Тагир, указывая на наш джинсовый унисекс.

– Ладно, – сдалась я и мы вошли в магазин.

Все стены его были увешаны тканью самых разных расцветок и узоров. Продавец, пожилой индиец, взглянул на нас оценивающим взглядом и что-то спросил у Тагира. Тот посмотрел на меня и опять улыбнулся уже знакомой мне улыбкой, не предвещающей ничего хорошего. Услышав ответ, продавец рассыпался в любезностях и предложил несколько тканей на выбор: красную, желтую и зеленую. Они переливались в солнечных лучах и сияли золотой вышивкой. Тагир выбрал красную.

Я зашла за ширму и девушка, которую позвал продавец, помогла мне. Сначала я надела юбку и затянула шнурок на талии, короткий топ, а уж потом девушка задрапировала сари. Засунув один конец за юбку, она обернула ткань вокруг талии, заложив складки, потом заправила свободный конец и закинула остаток ткани на плечо.

Посмотрев в зеркало, я удивилась, насколько одежда меняет человека. Свои светлые волосы я спрятала под шарфом-накидкой и, если бы не мои глаза и светлая кожа, никто не отличил бы меня в толпе от индианки.

– Вот теперь все! – сказала я, довольная собой, накрасив губы красной помадой.

– Нет, вот теперь – все! – рассмеялся джинн, выхватил помаду и нарисовал пятно у меня на лбу.

Джинн протянул продавцу деньги.

– Сколько стоит мой карнавальный костюм? – спросила я, глядя на довольно увесистую пачку.

– Всего три с половиной тысячи, – ответил Тагир.

– Рупий?

– Долларов.

– Сколько?!

– Это же натуральный шелк и вышивка золотом, – оправдывался он.

– Можно было и полиэстером обойтись...

Я хотела вернуть все, но, увидев растерянное лицо продавца, передумала. Это еще что! Пришлось купить и обувь, и украшения к сари. Тагир тоже обрядился как индиец: в узкие штаны и длинную тунику.

– О чем тот продавец любезничал с тобой? – спросила я, когда мы уже подходили к храму.

– Поздравлял со свадьбой, – усмехнулся джинн.

– С какой свадьбой? – не поняла я и остановилась.

– С нашей.

– Так вот почему на нас все пялятся, – подумала я, а вслух сказала: – Ну, идем, муженек!

Тагир взял меня за руку. Его теплая рука скользнула по моей, и я почувствовала себя слабой, желанной, и в то же время защищенной. Я могла идти так, позвякивая многочисленными побрякушками, всю жизнь, ловя восхищенные взгляды мужчин и завистливые – женщин, но мы уже подошли к храму.

Служитель улыбнулся и сразу пропустил молодоженов. Тагир ударил в колокол, возвестив Шиву о своем приходе, и мы вошли внутрь.

– Вот что значит яблоку негде упасть, – подумала я, глядя на верующих, заполнивших храм.

Жрецы начали службу, и мы слились с толпой, кружащей вокруг алтаря под звуки колокольчиков, вдыхая ароматы благовоний, плывущих в воздухе. Красота и богатое убранство храма удивили меня, и я рассматривала многочисленные скульптуры, пока не оказалась у цели. Но меня ждало разочарование – на алтаре рядом с золотым Шивой сияла серьга, а не камень. Вот что обронил Вишну в купальне...

– Не расстраивайся, – шепнула я Тагиру. – В скальном храме Вишну точно что-то есть.

Он слабо улыбнулся мне, а жрец, то ли за мои голубые глаза, то ли чтобы развеселить, протянул мне колокольчик.

– Я бы больше обрадовалась другому подарку, – подумала я, но с поклоном приняла его дар.

Выйдя из храма, мы почувствовали себя, словно на раскаленной сковородке. Солнце уже припекало, и мы сели в тени на ступенях набережной. Люди, приехавшие со всех концов Индии, совершали омовение в священной реке. Между ними сновали рыбацкие лодки. На парапете загорелые индийцы в набедренных повязках стирали белье. По старинке, отбивая камнем. И все это звучало, благоухало и находилось в постоянном движении, так что у меня даже голова закружилась.

Вдруг среди пестрой толпы я увидела Альбину. Ее лицо появилось и исчезло. Я 00начала искать ее глазами, но не находила. В следующий миг она словно выросла из-под земли перед нами и криво ухмыльнулась.

– Попался? – спросила она, хищно посмотрев на джинна, и достала мешок.

Тагир вздрогнул и замер. От неожиданности я выронила колокольчик – подарок жреца, и он со звоном покатился по каменным ступеням. Лицо Альбины исказилось от злости, и она с шипением растворилась в воздухе. Джинн в одно мгновение перенес нас за много километров отсюда, на вершину скалы, где гулял ветер.

Глава 9. Кладовая Вишну

Я задыхалась в крепких объятиях джинна, не в силах шевельнуться, словно в огненной ловушке. Вокруг меня плясали языки пламени, но не обжигали. Вдруг послышался удар сердца, потом еще и еще. В следующий миг передо мной стоял Тагир, каким я его привыкла видеть.

– Можешь уже отпустить, – прошептала я.

– Извини, – вздрогнул он и ослабил хватку, нежно придерживая меня, чтобы не упала.

Мы стояли на самой вершине горы, словно на краю мира. Небо цвета моего сари зловеще нависло над нами, а внизу в синей дымке раскинулась долина.

– Как Альбина нашла нас? – спросила я и ощупала рюкзак – все на месте.

– У охотников отличный нюх на магию, – ответил Тагир и вздохнул.

– Тогда почему мы смогли сбежать? – засомневалась я.

– Все дело в колокольчике, который тебе подарил жрец, – ответил Тагир. – Его звук отпугивает злых духов.

– Жаль, он остался на берегу Ганга...

Тагир протянул руку и на его ладони тихонько звякнул колокольчик. Я взяла его и положила в карман рюкзака, чтобы всегда был под рукой, если что.

– Откуда они вообще взялись, эти охотники на джиннов? – ворчала я.

– Это армия царя Соломона, – ответил Тагир. – Он искал и нашел способ держать нас на привязи. После этого джинны предпочли жизнь в своем мире.

– Чем это вы так разозлили царя? – усмехнулась я.

– Один из нас влюбился в его жену, ну и...

– Не может быть, чтобы из ревности царь лишился таких помощников! – не верила я.

– Он пожалел потом, но поправить уже ничего нельзя.

Джинн замолчал, глядя на звезды. Я не мешала ему вызывать тени прошлого, мелькающие в его черных глазах.

– Не он ли этот незадачливый любовник? – подумала я и улыбнулась.

– И надо же было такому случиться! – сокрушался он. – А отвечать мне.

– Что такого есть у Альбины, чтобы поймать тебя, ты ведь сильнее всех? – недоумевала я.

– И у джиннов есть свои слабости, – вздохнул Тагир. – Волшебная свирель оглушает, а черный камень лишает сил и не дает выбраться. И глазом не моргнешь, как окажешься в мешке у охотника.

– А если не использовать магию, охотник не найдет тебя? – не унималась я, продолжая искать способ избавиться от навязчивой подруги.

– Не знаю... – удивился Тагир такому простому решению. – Только как обойтись без магии?

– Я почти восемнадцать лет прожила без нее и прекрасно обходилась, – улыбнулась я. – К тому же у нас есть современная магия – интернет.

Тагир согласился попробовать обойтись своими силами, и мы начали спускаться по горной тропинке, петляющей среди валунов и колючих кустарников. Стало совсем темно. В небе засиял месяц, напоминая, что времени осталось мало. Усилием воли я запретила себе думать о поражении и все шла и шла по скользким камням, несмотря на усталость.

Мы вышли на ровную площадку и осмотрелись. Грубо вырубленные в скале ступени, отшлифованные ногами за века, вели к скальному храму.

– Как тут хоть что-то разглядеть? – возмутился джинн и уже приготовился пустить в ход магию, но я удержала его.

– Ты же обещал! – напомнила я и включила фонарик в телефоне.

Я прошла в зал через ряды колонн, а Тагир все стоял на лестнице, пораженный моим волшебством.

– Ну, где ты там? – поторопила я его.

Не верилось, что храм был вырублен в скале. Просторный зал был богато украшен каменной резьбой. Свет фонарика выхватывал из темноты рельефы и скульптуры, словно кадры фильма о жизни Вишну. Он постоянно кого-то спасал. Прямо божественный МЧС.

– Если бы он был сейчас здесь, не отказался бы помочь, – подумала я.

– Даша! – шепнул Тагир мне на ухо, неожиданно появившись за спиной.

– Напугал! – вздрогнула я и посветила ему.

– Хоть бы одну подсказку, – растерялся Тагир, глядя вокруг.

– Где бы ты спрятал самое ценное, что у тебя есть? – спросила я его, ощупывая пустующий алтарный камень. – Вдруг есть потайной рычаг?

– Точно! – осенило его. – При храмах есть кладовые, где хранятся сокровища и подношения богам.

– Сейчас проверим...

Я открыла телефон и в новостях нашла один любопытный факт – в храме Вишну нашли шесть кладовых, в пяти из которых хранились несметные сокровища на миллионы долларов, а шестую никто так и не смог открыть.

– Думаю, Вишну не обидится, если мы заглянем туда? – спросила я сама себя и направилась вглубь храма.

Наши шаги эхом отдавались в узком коридоре. Открывая по очереди массивные деревянные двери, украшенные резьбой, мы прошли пять комнат. Темные следы на полу от сундуков, развалившихся от времени, давали представление о размерах сокровищ и любви к Вишну.

Вот и последняя дверь. Луч света выхватил из темноты металлическую плиту. Ни ручек, ни замков. Гладкая, блестящая, с извивающейся позолоченной змеей в мой рост, свернувшейся кольцами.

– Теперь понятно, почему она осталась нетронутой, – подумала я.

Полюбовавшись тонкой работой древних мастеров, я притронулась к холодному металлу и змея ожила. Она подняла голову, сверкнула красными глазами и угрожающе зашипела. В страхе я отдернула руку и посмотрела на Тагира. Змея снова улеглась.

– Ты это видел?

Он стоял, прижавшись к стене с остекленевшим взглядом.

– Видел? – переспросила я. – Не привиделось же мне?

– Мне сюда нельзя, – сказал он, наконец, придя в себя. – Ни один джинн не переступит этот порог.

– Но я не джинн, – заметила я.

– Это очень опасно, я не могу рисковать тобой, – возразил он.

– Я сама решу, что делать, – осадила я его. – Как открыть эту железяку?

– Есть у меня одна мысль, но...

– Что но?

– Но не знаю, сработает ли...

– Действуй, а там разберемся!

– Как только я применю магию, у нас будет не более часа, – предостерег он меня.

Я кивнула в знак согласия. Тагир щелкнул пальцами и в его руке появилась дудочка, а у ног большая корзина. Он сел, скрестив ноги и начал играть, словно заклинатель змей. Красивая завораживающая мелодия подействовала на металлического стража. Змея подняла голову и начала медленно раскачиваться в такт музыки. Тагир открыл крышку корзины, продолжая играть. Змея плавно перетекла на пол, проползла у моих ног, потом свернулась в корзине тяжелыми кольцами и прикрыла глаза. Я смотрела на это, раскрыв рот от удивления.

Дверь с легким шорохом сдвинулась в сторону, открыв проход в кладовую. Я вошла внутрь и замерла. Горы золотых монет лежали прямо на полу, мягко поблескивая. Кованые сундуки, поставленные друг на друга вдоль стен, переполняли ожерелья, кольца, серьги, браслеты и пояса, усыпанные крупными рубинами, изумрудами и сапфирами. Посреди комнаты стоял трон, инкрустированный резной слоновой костью. На нем сидел, поблескивая в свете фонарика, золотой четырехрукий Вишну.

– Такой обнимет, так обнимет, – усмехнулась я.

В одной из рук он держал сверкающий камень, от блеска которого болели глаза.

– Вот он, ключ Вишну, – прошептала я. – И первый шаг к свободе джинна.

Я встала на ступень трона и дотянулась до камня. Как только он очутился у меня на ладони, музыка стихла. Я бросилась к выходу и еле успела прошмыгнуть под железной плитой. Правда, шарф пришлось оставить – никак не могла вытащить из-под двери. Оглянувшись, я поняла, что джинн в порядке – чешуйчатый страж занял свое место на плите.

– Не может быть! – радовался Тагир, разглядывая камень в моей руке.

– Пора убираться отсюда! – сказала я, почуяв запах шерсти.

Джинн схватил мою руку и щелкнул пальцами. В тот же миг вихрь окутал нас и унес подальше от этого места. В этот раз я не закрыла глаза и с восхищением смотрела на светящийся туман, охвативший нас. Мы летели по длинному тоннелю-воронке, охваченные пламенем. Тагир нежно прижал меня к груди и прикоснулся губами к волосам, думая, что я не замечаю. Тайный поцелуй поднял теплую волну к моим пылающим щекам и сердце забилось, словно птичка в клетке. Я была готова лететь с ним вечно сквозь пространство и время.

Глава 10. Дом жизни

Проснулась я в восточной сказке. Свежий утренний ветерок играл легкой тканью шатра, сквозь которую проглядывало солнце. Снаружи слышен был слышен плеск воды. Вода в пустыне? Это мираж. На столике рядом с ложем, по-другому и не назовешь гору мягких матрасов и подушек, на которой я возлежала, стоял поднос с сочными, словно только что сорванными, фруктами. Их сладкий аромат дразнил. Я протянула руку, не глядя взяла один и надкусила. Сладкий сок хурмы потек по подбородку.

– Что же это? – опомнилась я и вскочила, чтобы найти джинна.

Ноги утонули в ворсе ковра. Драпировка, закрывающая вход, отодвинулась и показалось довольное лицо Тагира.

– Уже проснулась?

Я начала ругать его за беспечность и расточительность, но он не стал слушать меня, а вытащил силой из шатра, как я ни сопротивлялась.

– Это мираж? – выдохнула я, увидев озеро, слепящее бликами.

Пальмы отражались в воде, а дальше до горизонта – бескрайние пески.

– Нет, это Фаюмский оазис, – ответил Тагир, щурясь от солнца.

– Почему мы здесь? – не понимала я.

– Днем слишком много туристов у пирамид, так что у тебя есть время искупаться и позагорать, – улыбнулся он.

– И правда, куда спешить? – подумала я. – У нас ведь куча времени и охотники на джиннов нам нипочем.

Но прозрачная прохлада притягивала к себе, словно магнит, и я сдалась. Быть у озера и не искупаться? Нет! Я плавала и ныряла, пока губы не посинели. Потом грелась на прибрежном песочке, глядя в бездонную синеву неба. Перевернувшись на живот, я встретилась глазами с Тагиром. Он смотрел, не мигая, словно пытаясь запомнить все мои изгибы. Его черные блестящие глаза загипнотизировали меня. Я замерла как изваяние, а его взгляд легко скользил по моей гладкой, порозовевшей от палящего солнца коже.

Вдруг раздался резкий звук клаксона, а вдали показалась полоса пыли. Альбина? Как она нашла нас? Я вздрогнула, вскочила на ноги, прикрывшись сари, и с тревогой посмотрела на джинна.

– Это наш гид, – успокоил он меня. – Одевайся, нас ждет экскурсия к пирамидам.

Через час мы тряслись в джипе с Али, загорелым бесшабашным парнем. Каких-то восемь часов напрямую по барханам, и мы в Гизе.

– Отдыхайте, утром заеду пораньше! – сказал Али, лихо припарковавшись у гостиницы, и уехал в закат, как только захлопнул за нами дверцы.

Мы вошли в гостиницу и поднялись в номер для новобрачных. Да-да. Сколько я ни сопротивлялась, Тагир решил придерживаться этой легенды. Я решила уступить – все равно сегодня спать не придется.

Я прошла через анфиладу комнат и остановилась посреди спальни, не в силах двинуться с места от восхищения. Не от размеров кровати, усыпанной лепестками роз, а от картины в проеме окна. Розовую дымку неба разрезали ровные граны пирамиды, а в ее тени лежал каменный страж – сфинкс. Я представила себя Клеопатрой, ожидающей своего любимого.

– Будь готова, когда стемнеет, – предупредил Тагир и ушел в гостиную.

– Мой Антонио не романтик, – улыбнулась я и пошла в душ – наконец-то цивилизация.

Потом достала из рюкзака любимые затертые до дыр джинсы и футболку. Тайфун из фена, немного крема на облупившийся нос Клеопатры, блеск для губ и готово.

Как только солнце село, Тагир взял меня за руку и щелкнул пальцами.

– Нам разве не в пирамиду? – удивилась я, увидев нависшую громаду сфинкса, когда пыль и песок осели.

– Зачем? Пирамиды – всего лишь батарейки для... Скоро сама увидишь.

Джинн взмахнул рукой и каменный человеко-лев поднял лапу, словно пес. Под ней темнел подземный ход. Тагир потянул за рычаг в стене и под потолком замигали светильники. Спустившись вниз по крутой каменной лестнице, мы очутились в библиотеке побольше Ленинки. В слабом свете я разглядела нескончаемые ряды полок, заваленные глиняными табличками, свитками папируса и пергамента, испещренными записями на непонятном языке. Пахло старым деревом, кожей и пылью.

– Где мы? – спросила я.

– В древнейшей библиотеке – Доме жизни, как называли ее египтяне.

– Жизни? – переспросила я. – Ты ничего не перепутал? Разве что загробной.

Тагир рассказал, что один могущественный джинн научил людей земледелию, объединил северный и южный Нил и сделал Египет мощной империей. За это люди избрали его своим царем и поклонялись ему как богу. Джинн вел хроники своего царствования и собирал редкие свитки. Так появилась древнейшая в мире библиотека.

Он до сих пор правил бы, если бы не влюбился в человеческую женщину. Этот джинн не мог себе представить жизни без нее и сам сделался ради нее человеком.

– Не хочешь ли ты сказать, что этот джинн – Менес? – спросила я Тагира, когда он умолк.

– Ты догадлива... – прошептал он, разглядывая свитки.

Пока он искал нужный манускрипт, я обратила внимание на стены. Росписи рассказывали об истории Египта, но совсем не той, к которой я привыкла. Особенно меня поразила фреска, на которой гиганты поднимали в воздух каменные блоки, которые не подняли бы и сто человек, одним мизинцем.

– Кто это? – спросила я и указала на великанов.

– Джинны, конечно, ты же не думала, что пирамиды построили люди? Тогда бы им понадобились сотни лет.

– А это что? – спросила я про черный саркофаг внутри одной из них.

– Это то, ради чего затеяли эту грандиозную стройку – устройство, переносящее в прошлое или будущее.

– Машина времени существует? – удивилась я. – Почему про нее никто ничего не знает?

– Это магия джиннов и людям об этом знать не обязательно, – буркнул Тагир. – К тому же без замкового камня она бесполезна.

– Жаль...

– Нет! – вдруг вскрикнул джинн и выронил свиток.

– Что там? – испугалась я.

– Египтяне похоронили своего фараона вместе с символом его власти – жезлом.

– Значит, нам нужна гробница, – успокоила я его и открыла телефон. – Ой! Археологи еще не нашли ее...

Тагир сполз по стене и уселся на пол, понурив голову.

– Должно же быть еще что-то, – сказала я и поправила рюкзак на спине.

– Ты как улитка, только не со своим домиком, – улыбнулся Тагир, глядя на меня.

– Что, если мы узнаем все из первых рук? – спросила я, глядя на фреску.

– Я же сказал – не работает, – раздраженно ответил он и махнул рукой.

– Так почини!

Джинн подумал, потом встал и решительно зашагал по коридору, соединяющему библиотеку с камерой в пирамиде. Я едва поспевала за ним.

Шли мы долго, пока не пришли в комнату с гладко отполированными стенами, посреди которой стоял саркофаг из черного мрамора. Джинн положил руки на крышку и раздался треск как от электрического разряда. В воздухе запахло озоном.

– Думаю, энергии хватит еще на раз, – сказал Тагир и сдвинул крышку.

Он лег в саркофаг и черный мрамор стал прозрачным.

– Ты ведь не думаешь, что я пропущу такое приключение? – спросила я и села на край мраморного ящика.

– Что ты делаешь? – испугался Тагир. – Я не знаю, смогу ли вернуться, к тому же тут место только для одного.

– Да ладно, я не помешаю, – рассмеялась я и легла рядом, обняв его.

Я не хотела даже думать о том, что больше никогда не увижу его. Во мне проснулся папочка-исследователь и я не упущу возможность прокатиться с ветерком сквозь века.

Тем временем саркофаг начало трясти. Посыпались искры. Гул все нарастал, словно в трансформаторной будке от перенапряжения. Потом что-то щелкнуло и стало тихо.

– Кажется, ничего не получилось, – сказала я, подождав немного, и убрала его руку с груди.

Вдруг раздались легкие шаги, и крышка беззвучно открылась.

– Что разлеглись? Выходите, фараон ждет вас! – приказал загорелый юноша в набедренной повязке и направился к выходу.

Мы переглянулись и пошли за ним по узкому коридору.

Глава 11. Тайна фараона

Я шла за Тагиром и юношей в набедренной повязке, рассматривая стены с яркой, словно только что нанесенной, росписью. Они сопровождались текстами о фараоне Нармере.

– С каких это пор я понимаю древнеегипетский язык? – вдруг осенило меня. – И этот мальчишка в парике явно не на русском говорит.

Я хотела спросить у джинна, не его ли это рук, вернее, пальцев дело, но перед нами распахнулись двери, сверкающими позолотой.

– Что-то не припомню здесь таких, – подумала я, заглядывая внутрь.

Весь зал с колоннами-лотосами занимали нескончаемые ряды полок, заставленные глиняными табличками, свитками папируса и пергамента, испещренными записями на шумерском, аккадском и древнеегипетском. Пахло свежеструганным деревом, кожей и краской. Светильники из прозрачного кварца сияли, словно маленькие солнышки сияли с потолка.

За столом с львиными ножками сидел мужчина в полосатом платке и что-то писал. Услышав приближающиеся шаги, он обернулся.

– Где ты был столько лет, Тагир?! – грозно спросил он и встал.

Золотая змея на диадеме, тяжелое ожерелье на груди, золотые сандалии на загорелых ногах – все говорило о том, что перед нами фараон, которого мы искали.

– И я рад тебя видеть, Менес! – рассмеялся Тагир и обнял его.

– Так и есть, – подумала я.

– Давно меня так не называли, – усмехнулся фараон, поморщившись от крепких дружеских объятий.

– Как же к тебе сейчас обращаться? – спросил джинн.

– Мое тронное имя Нармер, – ответил он.

– Не пожалел еще, что стал человеком?

– Я чувствую жизнь как никогда и вижу свое продолжение в сыне, – ответил он.

Тагир слушал его слова с любопытством, а мне хотелось знать: каково это, отказаться от бессмертия ради любви?

– Это твоя новая жена? – спросил фараон у джинна, заметив меня. – В Кушанском царстве в моде белые парики?

– Новая? Парики? Что за Кушанское царство? – думала я.

– Ее зовут Дарья, и это не парик, – поспешил ответить Тагир и взял меня за руку, заметив мое вытянувшееся лицо.

– Персиянка с белыми волосами и голубыми глазами? – удивился фараон, внимательно рассматривая меня.

– Ага...

– Будьте моими гостями, – пригласил нас Нармер и направился к выходу неспешной царственной походкой.

У входа в библиотеку подданные ожидали своего фараона. Нармер сел в паланкин и четверо крепких загорелых мужчин легко подняли его на плечи. Мы пошли за носилками с многочисленными вельможами и слугами, бросающими на нас косые взгляды.

Сфинкс и пирамиды, облицованные белым мрамором, блестели на солнце своими гранями. Вдали виднелся дворец фараона, утопающий в зелени.

Войдя в отведенные нам покои, я остановилась у окна. Ра, даритель жизни, уже наполовину скрыл свой лик и его последние лучи окрасили белые, словно из сахара, пирамиды и их каменного стража в розовый цвет.

Служанка, появившаяся в дверях, оторвала меня от этого зрелища и увела в купальню. Она зажгла светильни, закурила благовония и высыпала в прозрачную воду лепестки роз. Улыбнувшись, она хотела помочь мне раздеться, но я отказалась от ее услуг – что я, маленькая? Сама разденусь.

– Вот это я понимаю, ванна, – подумала я, глядя на мраморный бассейн длиной метров в десять.

Скинув одежду, я спустилась по мраморным ступеням в воду. Девушка последовала за мной и набрав зеленой пахучей жижи из чаши, начала массировать мне голову. Я так устала за день, что не было сил сопротивляться.

– Поживу хоть денек как царица, – подумала я и отдалась на ее волю.

После ванны служанка натерла меня миндальным маслом и завернула в простыни тончайшего полупрозрачного хлопка.

Лежа в кровати с позолоченной спинкой, инкрустированной драгоценными камнями, я вдруг услышала голоса и веселый смех. Недолго думая, я пошла на звуки и заглянула через решетчатые двери. Моему взору предстала картина из гаремной жизни: джинн нежился в ванне, прикрыв глаза от удовольствия, а две молоденькие обнаженные служанки массировали его плечи, с веселым хохотом опуская руки все ниже и ниже.

Прозрачная вода не скрывала его атлетически сложенного тела, и я невольно любовалась им.

– Какая жара, и как они тут живут? – подумала я, вытирая капли выступившего пота со лба.

Мне одновременно хотелось оказаться на месте этих девиц и хорошенько наподдать им, чтобы не засматривались на чужих джиннов. Я вернулась в кровать, но так и не смогла уснуть до рассвета. Как только сон пришел ко мне, дверь скрипнула и раздались легкие шаги.

– Кто здесь? – испугалась я и вскочила на ноги.

– Это я, Санура, госпожа, – пролепетала служанка и поклонилась.

– Ну, какая я тебе госпожа? – рассмеялась я. – Зови меня Даша.

– Даша? – удивилась она.

– Ага.

Я поискала глазами одежду и не нашла.

– Что угодно госпоже? – предупредительно спросила Санура.

– Опять?

– Простите.

– Где моя одежда? – спросила я.

Она открыла резную крышку сундука и достала какой-то длинный сарафан на лямках и сандалии, украшенные бисером. Я поняла, что про джинсы можно забыть и послушно надела все, что она подала. От парика я наотрез отказалась – в жару только его и не доставало. Потом она усадила меня у столика, уставленного вазочками и шкатулочками самых разных форм и размеров, над которым висела хорошо отполированная медная пластина в обрамлении золотых пальмовых листьев.

– Зеркало, – догадалась я, увидев в нем свое мутное отражение.

Из истории искусств, да и после вчерашней прогулки я знала древнеегипетские тренды в косметике, поэтому отослала служанку. Я расчесала волосы гребнем из слоновой кости. Потом достала из рюкзака свое зеркальце, не понимая, как древнеегипетские женщины себе глаза еще не выкололи, глядя в эти железяки. Зеленой краской я навела стрелки до самых висков, а красным воском прошлась по губам. На удивление кисточки оказались удобные. В одном из кувшинчиков оказалось ароматное масло. Одна капелька на запястье и по комнате разнеслось благоухание лотоса. Посмотрев в зеркало роковым взглядом, я рассмеялась.

– Кого я обманываю? – подумала я и смыла краску.

Потом достала свою косметичку, в которой болталась пудра да бальзам для губ – все, что нужно, чтобы привести себя в порядок.

Солнечный луч позолотил верхушки пирамид в небесной бирюзе. Прохладный ветерок играл с невесомой занавеской. Я вышла на террасу и подставила ему свое лицо. Услышав знакомые шаги, я даже не оглянулась.

– Как спалось? – спросил Тагир, окинув взглядом мой новый наряд.

– Полночи уснуть не могла из-за веселья, что ты устроил в купальне, – пожаловалась я и обернулась, прекрасно осознавая, что стою против света.

– Ты видела нас? – улыбнулся джинн, бессовестно разглядывая мою фигуру через полупрозрачную ткань.

– Да что там было видеть? – усмехнулась я и покраснела.

– Зато теперь я знаю, что во дворце есть потайная комната, в которой Нармер хранит что-то очень ценное, что не показывает никому, даже жене.

– Жезл? – выдохнула я.

– Все может быть...

Вошел слуга и позвал нас в сад – Нармер пригласил нас позавтракать вместе. Под гранатовым деревом был накрыт большой стол, за которым восседали фараон с женой. Рядом на россыпи подушек играл их сын, темноволосый мальчик лет восьми. Вокруг сновали слуги, поднося все новые блюда.

– Садись сюда, друг! – позвал Нармер Тагира и указал на место рядом с собой.

– Будь жив, невредим и здоров! – приветствовал его джинн и сел.

– Нейтхотеп, – обратился Нармер к жене, – это тот самый человек, о котором я тебе рассказывал. – А это его жена Дарья.

Нейтхотеп смотрела на меня, не отрывая глаз – она еще не видела людей с белой кожей и голубыми глазами. Даже потрогала мои волосы, выцветшие на солнце, когда я села рядом.

– А это, если я не ошибаюсь, наследник? – спросил Тагир про мальчика.

– Да, сын, Хор Аха.

Мальчик подошел к отцу и смотрел на чужаков из-за его спины. На его шее поблескивал амулет на золотой цепочке – скарабей. Такие фигурки использовали как ключи от шкатулки с секретом. Мы с Тагиром переглянулись. Неужели это ключ от тайника?

– Папа, хочу тот гранат, – сказал мальчик, показывая на плоды, висящие на дереве.

Фараон встал, подхватил сына на руки и посадил на плечи. Тот дотянулся до плода и потянул. Гранат никак не поддавался. Нейтхотеп подбежала и нежно поддерживала сына, чтобы он не упал. Гранат оторвался от ветки и улетел в кусты. Отец с матерью рассмеялись, держа сына на руках, а он расплакался.

– Да, ради таких моментов не жалко и от бессмертия отказаться, – подумала я, глядя на них.

Нейтхотеп унесла сына, а Нармер снова подсел к столу.

– Хочешь, поедем сегодня на охоту? – спросил он джинна. – Помню, ты любил это дело.

Тагир согласился и Нармер отдал слугам приказания. Вскоре несколько колесниц, запряженных вороными конями с заплетенными гривами, неслись, вздымая клубы пыли к Нилу.

Глава 12. Жезл Нармера

Нил вошел в свои берега и сезон Перет – произрастания был в самом разгаре. Удобренные илом и вспаханные поля зазеленели. Рыбаки тянули сети, полные рыбы с блестящей чешуей. Цапли искали насекомых на спинах буйволов, спрятавшихся от жары в воде. В зарослях тростника громко переговаривались утки.

Мы с Тагиром неслись в легкой колеснице, запряженной парой арабских скакунов, словно стрела, выпущенная из лука. Одной рукой он держал меня за талию, другой погонял коней. Впереди виден был царский плат Нармера, мелькающий из-за спин вельмож. Рядом с ним стоял, вцепившись в бортик, его сын. Мальчик упросил отца взять его на охоту, несмотря на отговоры матери. Теперь она с тревогой вглядывалась в удаляющиеся колесницы из паланкина по дороге вдоль Нила.

Наконец, процессия остановилась. Посреди реки, на отмели, отдыхали гиппопотамы, выставив головы над водой. Они казались сонными и неповоротливыми. Кто бы мог подумать, что даже самые опасные хищники – львы и крокодилы не решаются нападать на этих «речных лошадей». А для фараона охота на гиппопотама целый ритуал.

Жрец, сопровождающий Нармера, благословил его и охота началась. Фараон и несколько гребцов сели в лодку и поплыли, прячась в камышах, к отмели.

– Не буду на это смотреть! – подумала я и закрыла глаза руками.

Но вдруг я услышала плеск и крики. Открыв глаза, я увидела, как разъяренный гиппопотам с обломком копья в боку, открыл свою пасть, схватился за борт лодки и опрокинул ее. Потом раненый зверь ринулся на берег, где Нармер оставил сына поглядеть как он будет охотиться. Слуги кинулись врассыпную, а Хор Аха остался стоять, замерев от страха. Еще миг и... Я вскрикнула и схватила Тагира за руку. Один щелчок, и гигант упал замертво, придавив наследника трона. Мы тут же вытащили его невредимого из-под туши. Неслух пришел в себя и заплакал навзрыд. Тут и его мать подоспела. Она обнимала и целовала сына, благодаря всех богов и нас. Вымокший отец присоединился к ним.

Фараон с семьей, а за ними вельможи и слуги направились обратно во дворец. Тагир подал мне руку, и я уже поставила ногу на подножку, чтобы присоединиться к ним, но заметила, как что-то блеснуло в грязи. Я наклонилась и подняла порванную цепочку с амулетом-скарабеем.

– Вот и наша награда за спасение наследника, – сказала я.

– Сегодня ночью все решится, – добавил Тагир и помог мне взобраться на колесницу.

Переступив порог дворца, мы окунулись в атмосферу суеты и нервного ожидания. Слуги сновали туда-сюда, сбиваясь с ног. Вельможи жались у стен, перешептываясь. Возле нас стояли двое мужчин и тихо разговаривали, ни на кого не обращая внимания.

– Эх, еще бы немного, и... процедил сквозь зубы мужчина с бритой головой с леопардовой шкурой на плече.

– Везучий он, – буркнул другой, разряженный как павлин.

– Тише, – шикнул первый. – Потом поговорим, здесь слишком много ушей.

Вошел фараон и занял свое место на троне. По его непроницаемому, словно маска, лицу невозможно было догадаться, о чем он думал, глядя на придворных.

Шепот стих и в мертвой тишине Нармер произнес речь, которую не скоро забудут. Он говорил о превратностях судьбы, необходимости объединить усилия и забыть о распрях ради процветания страны. При этом фараон пристально посмотрел на двух мужчин, стоящих у входа.

– Он знает о заговоре, – подумала я, оценив его мудрость и проницательность.

Потом фараон подозвал к себе Тагира.

– В благодарность за спасение наследника дарую тебе земли, дом и должность командующего моей армией, – сказал фараон и протянул ему свиток.

Придворные заговорили разом и кинулись поздравлять Тагира, но я уже поняла по его глазам, что он ответит.

– Вынужден отказаться, государь, – сказал джинн, склонившись перед фараоном. – Но завтра утром я отбываю в дальние страны.

Вельможи замерли и в страхе посмотрели на Нармера.

– Я знал, что ты так ответишь, – усмехнулся он и встал. – Тогда прими, друг, на память.

Слуга принес ларец и фараон передал его Тагиру. Он принял дар, и мы ушли, ловя непонимающие взгляды.

Я начала обсуждать наш план, но джинн развернулся и ушел на свою половину. Солнце клонилось к закату. Во дворце стало тихо. Понимая, что больше медлить нельзя, я осторожно заглянула в комнату Тагира. Он сидел неподвижно, не мигая глядя перед собой. Я окликнула его, но он не отвечал.

– Я понимаю, что ты чувствуешь, – начала я.

– Понимаешь? – оживился он и так посмотрел на меня, что я отшатнулась.

– Понимаю, – настаивала я. – Но от этого зависит твоя жизнь.

– Как я могу огорчить его после всего, что было? – спросил он.

– Раз так, я пойду одна, – ответила я и вышла из комнаты, сжимая в руке амулет.

Я шла по пустому коридору. Было так тихо, что слышно было биение сердца. Моя решительность убывала с каждым шагом и джинн, возникший передо мной словно из воздуха, появился вовремя – я уже хотела повернуть назад.

– Что так долго? – недовольно спросила я.

Тагир улыбнулся и пошел впереди. Я засеменила за ним. Дворцовая стража спала беспробудно по велению джинна, и вскоре мы оказались в комнате с золотой плитой. Я вложила скарабея в нужную впадину и повернула. В плите открылась ниша. Она была пуста. Я обшарила ее, не веря глазам – ничего.

– Это даже к лучшему, – выдохнул Тагир.

У пустого тайника меня вдруг озарило.

– Кажется, я знаю, где сокровище...

Я шла по коридору, ускоряя шаг, желая удостовериться в своей догадке. Тагир послушно брел за мной, смирившись со своей судьбой.

Вбежав в комнату, я открыла ларец. Внутри на бархатной подушечке лежал жезл Нармера. Гладко отполированный цилиндр из лазурита мягко поблескивал в свете лампы.

– Друг мой... – прошептал Тагир, глядя на него.

– Нармер еще раз доказал свою мудрость и щедрость, – сказала я, пряча жезл в рюкзак.

Переодевшись в свою одежду, мы вышли из дворца, оставшись незамеченными, и зашагали к сфинксу. Он приветливо поднял лапу и впустил нас в библиотеку. Мы пробрались в камеру с саркофагом. Как только крышка закрылась, нас окутал мерцающий туман, унося далеко-далеко сквозь века.

В следующий миг мы оказались на полу под обломками саркофага, не выдержавшего нагрузки. Если бы не Тагир, какой-нибудь археолог очень удивился бы, найдя мумию в джинсах.

Мы пробежали по каменному коридору со свисающей с потолка вековой паутиной в библиотеку. Пахло старым деревом и пылью. Лампы под потолком мигали, угасая. Выбравшись по крутой лестнице наверх, джинн закрыл проход. Первые лучи восходящего солнца позолотили руины великих пирамид.

Подходя к гостинице, мы увидели Али. Он стоял у джипа, глядя на окна второго этажа.

– Ждешь кого-то? – спросил Тагир.

– Как вы здесь оказались? – удивился Али.

– Утренняя прогулка, – ответила я.

Мы с Тагиром переглянулись и рассмеялись.

– Готовы? – спросил Али и сел в машину. – Пирамиды ждут нас!

– Да ну их, что мы там не видели? – сказала я и отпустила ничего не понимающего гида.

– Куда теперь? – спросил джинн, когда тот уехал.

– А этот Аид популярен в Греции, – пробормотала я, открыв телефон. – Столько врат... Начнем, пожалуй, с храма на берегу Ахерона.

Джинн взял меня за руку и щелкнул пальцами. Мне показалось, что я увидела лицо Альбины в окне нашего номера, но в следующий миг мы стояли на берегу речушки, заросшей ивами. Гостиницу огласил истеричный вопль, донесшийся шепотом ветра до наших ушей.

Глава 13. Оракул мертвых

Маленькая речушка весело бежала по камням, унося листья, падающие с прибрежных ив. В прохладном воздухе видно было дыхание, вырывающееся легким облачком.

– Опять зима наступила внезапно? – усмехнулась я, переступая с ноги на ногу, чтобы согреться.

Тагир щелкнул пальцами и к моим ногам упал чемодан.

– То, что нужно! – радовалась я, натягивая пуховик, ботинки и шапку.

На холме среди кипарисов виднелись древние руины храма. Мы начали подниматься по горной тропинке, петляющей среди камней. Сухая трава колола ноги. Небо заволокло тучами. В воздухе начали пролетать снежинки.

– Почему этот храм стоит в таком месте? – думала я, затягивая капюшон. – Нет, чтобы на острове в теплом море.

Но вид, открывшийся с вершины холма, заставил меня поменять мнение. Наверху гулял холодный ветер со снегом. Черные тучи нависли над головой. Заброшенный храм среди кипарисов ждал смельчаков, готовых спуститься в подземное царство.

Внизу петляла река, возле нее расположилась деревенька среди оливковых рощ.

– Не так я себе представляла перекресток миров, – подумала я, глядя на мирные пейзажи и тихую жизнь.

Оглянувшись, я испугалась, потеряв Тагира из виду. Потом догадалась, где он – в храме. Войдя под его мрачные своды, я почувствовала смутную тревогу и окрикнула джина.

– Не понимаю, – пробормотал он, выходя ко мне.

– Что не понимаешь? – спросила я.

– Как это работает, – ответил он.

– Сейчас поищем...

Я залезла в интернет и вот что нашла: это место находится на пересечении трех рек подземного царства и при определенных условиях здесь можно говорить с мертвыми. Еще Одиссей приходил сюда к оракулу искать совета.

– Кто же мне даст совет? – спросил джинн, выслушав меня.

– Что ты задумал? – насторожилась я.

– Вся моя беда в том, что я нетерпелив, – ответил Тагир. – Сначала нужно попытаться договориться с Аидом.

– Думаешь, он так же великодушен, как Нармер?

– Аид всегда был тихим и спокойным, – ответил он. – Подземное царство – не его выбор, к тому же...

Джинн задумался и замолчал.

– Что еще? – спросила я, сгорая от любопытства – не каждый день раскрываются древние тайны богов.

– Еще он большой романтик, – улыбнулся Тагир. – Про его историю любви романы писать можно.

– Расскажи, я люблю такие истории, – попросила я.

И он рассказал. Аид одиноко жил в своем подземном царстве, потому что никто по своей воле не приходил сюда. Иногда он выходил на поверхность подышать свежим воздухом. Однажды Аид увидел красавицу, собирающую цветы на лугу. Аид влюбился в нее с первого взгляда и, узнав кто она такая, попросил руки у ее отца – Зевса. Громовержец не мог ни отказать, ни согласиться на брак Персефоны с ним, поэтому не дал ответа. Тогда Аид выкрал девушку и сделал своей женой.

Однако ее мать, Деметра, потребовала вернуть дочь. Царь теней согласился, но предостерег Деметру, что вкусивший пищи мертвых никогда не сможет покинуть его царства. Персефона вынуждена была остаться. Деметра, богиня плодородия, настаивала на своем, пригрозив уничтожить род людской. Поля перестали плодоносить. Люди умирали от голода. Еще немного и некому было бы прославлять богов. Мудрый Зевс нашел решение. С тех пор одну часть времени Персефона проводит с мужем в подземном царстве, а другую – с матерью. Так появились времена года. Зимой, когда природа умирает, она живет в нижнем мире, а в остальное время – в верхнем.

– Как эта легенда поможет нам? – не понимала я.

– Это не легенда, – возразил джинн. – Тот, кто сам прошел через испытания, чтобы соединиться с любимой, не останется равнодушным к страданиям влюбленных.

– Каки влюбленных? – не понимала я.

– Нас, конечно, – улыбнулся джинн. – Чтобы соединиться, нам всего лишь нужен его посох.

– Обманывать нехорошо, – рассмеялась я, но согласилась, что можно попробовать.

– Дело за малым – найти оракула мертвых, – сказал Тагир и снова задумался.

– Жрецов выбирал жребий из числа граждан, – напомнила я.

– Точно, нужно поискать среди жителей, – обрадовался Тагир и посмотрел с надежной на деревню внизу.

Зимой туристов мало, тем более вдалеке от больших городов, поэтому местные нас сразу приметили. Они приветливо спрашивали откуда мы и что ищем, но сразу отворачивались и уходили, услышав слово «оракул». Только один мальчишка на стареньком велосипеде вдруг притормозил и, махнув рукой, указал на дом у обрыва.

– Спросите у деда Никоса, – бросил он и исчез за поворотом.

Мы свернули налево и нашли домик на окраине так заросший девичьим виноградом, что не видно было окон. На плоской крыше паслась коза. Она заблеяла при виде нас и на пороге появился старик. Он был похож на одуванчик с всклокоченными седыми волосами.

– Что вам надо? – грубо спросил он.

– Мы ищем оракула, – начал Тагир.

– Последний умер сто лет назад, – прервал его старик.

– Что же теперь делать? – пролепетала я.

Старик хотел было захлопнуть дверь, но вдруг остановился, всматриваясь подслеповатыми глазами в лицо Тагира.

– Ты не тот, кем кажешься, – вымолвил он.

– Вы правы, – согласился джинн.

– Помогите ему, – упрашивала я старика.

– Зовите меня Никос, – смягчился он и пригласил в дом.

На беленых стенах висели черно-белые фотографии в рамках. На полках стояли глиняные горшки и кружки, медные сковороды и непонятные мне приспособления. С деревянных потолочных балок свешивались сухие пучки трав.

Пахло свежеиспеченным хлебом. Весело потрескивали поленья в очаге и свистел чайник. Никос усадил меня поближе к огню и налил чаю с чебрецом. Потом отломил ломоть белого, еще горячего хлеба и полил янтарным медом. Мои щеки порозовели, а глаза начали слипаться.

– Нужно подготовиться, – тихо сказал Никос и рассказал Тагиру, где в деревне можно купить барана.

Тагир сразу ушел, а хозяин поставил кипятиться воду и бросил в горшок травы. По дому разнеслись ароматы лета: лаванды, шалфея, зверобоя и еще чего-то неуловимого. Потом он принес из погреба бутыль вина и горшок меда.

Ночь мы провели у Никоса, а на рассвете зашагали по горной тропинке с тяжелыми сумками через плечо и бараном на веревке. Небо прояснилось и заалело на восходе, окрашивая в кровавый цвет руины древнего храма.

От него осталось мало. Никос отодвинул одну из плит и шагнул в темноту. Переглянувшись, мы с Тагиром последовали за ним. Крутая лестница с полустертыми ступенями привела нас в подземелье. Фонарик выхватывал из темноты каменную кладку стен, поросших мхом и полукруглые арки сводов.

Никос вылил вино и мед в углубление в полу и вынул из-за пояса нож.

– Как только алтарь наполнится кровью, спрашивай, – сказал он и взмахнул кинжалом.

Я не могла смотреть на агонию бедного животного и закрыла глаза. Воздух вокруг пришел в движение. Послышался неясный шепот, переходящий в бормотание.

– Я первый!

– Нет, я!

Духи спорили кому первым испить жертвенной крови.

– Первым будет тот, кто доставит Аиду мое послание, – сказала джинн.

– Я могу, – прошелестел один из духов и вышел вперед.

Я узнала голос и открыла глаза. Пока я вспоминала, где видела этого старика, джинн согласился.

– Испей, друг мой!

Он припал к алой струе и напился. Лицо его порозовело, морщины разгладились, и я узнала в бестелесном духе первого фараона Египта.

– Что передать? – спросил он.

– Передай, что хочу поговорить, – ответил Тагир.

Он о многом еще хотел спросить друга, но ветер развеял видение.

– Что теперь? – спросил джинн у Никоса.

– Ждать, – сухо ответил он и собрал вещи.

Никос ушел, не прощаясь и не оборачиваясь, а мы остались на вершине холма. Я почувствовала такую усталость, словно вагоны разгружала. Сознание путалось, голова кружилась. Ноги подкосились и в следующий миг я спала мертвым сном. Мне снилась огненная река, мрачная пещера и худощавый человек с печальным лицом.

– Пусть приходит, – сказал он голосом, от которого у меня пошли мурашки. – Я жду его.

Очнувшись на руках джинна, я пересказала ему сон.

– Аид получил послание, – усмехнулся джинн.

– Да, но он не указал место встречи, – возразила я.

– Я знаю это место, – сказал джинн.

Щелчок пальцами, и мы стоим перед входом в пещеру. Солнце ярко светило в бирюзовом небе. Тихо шелестела апельсиновая роща. Но при одном только взгляде на расщелину между скал дрожь пробегала по всему телу.

– Пока только один Орфей вернулся живым оттуда, – подумала я. – Ему помогла любовь. Поможет ли мне?

– Жди меня здесь, – сказал джинн и шагнул в пугающий мрак.

Я уже хотела остаться, но тут во мне проснулся папочка-историк.

– Нет уж, – возразила я. – Как можно пропустить такое?

Джинн усмехнулся и покачал головой, а я смело пошла за ним.

Глава 14. Тартар

Протиснувшись сквозь узкую щель в скале, мы оказались внутри пещеры. Свет фонарика потревожил летучих мышей, спящих под потолком, и они недовольно запищали. Стены то сужались, то расширялись, тропа меняла направление и уходила вглубь горы. Тени двигались, словно преследуя нас. В спертом воздухе пахло влажной землей. Корни деревьев спускались с потолка, словно щупальца огромного спрута. Игривое эхо уносило звук наших шагов далеко вперед и возвращало назад. Где-то далеко шумела вода. Казалось, мы ходим по этому лабиринту целую вечность.

Неожиданно ход вывел нас к гроту. Горная река проторила себе дорогу и теперь спокойно текла по каменному руслу.

– Я плохо плаваю, – предупредила я, измеряя взглядом ширину потока.

– Это не понадобится, – сказал Тагир и громко позвал: – Эй, паромщик!

Джинн вынул из кармана золотой и подбросил его в воздухе. Монета блеснула во мраке и исчезла в морщинистой ладони невесть откуда появившегося старика. Он стоял в лодке, словно ожидая нас. Лицо паромщика было скрыто капюшоном плаща, но почему-то не хотелось встречаться с ним взглядом.

Тагир помог мне сесть в лодку и собирался сам ступить на борт, но старик преградил ему путь шестом. Джинн усмехнулся и подал ему еще одну монету. Ветхий челн отчалил от берега. Нас мотало так, что я попрощалась со всеми, думая, что он развалится на мелкие кусочки, но старик выравнивал и направлял свое суденышко, ловко орудуя шестом.

Как только мы вышли из лодки на другом берегу, призрачный паромщик исчез также неожиданно, как и появился. Застоявшийся воздух пришел в движение, подняв пыль со скалы и открыв взору письмена. Они словно оживали под нашими взглядами, превращаясь в решетку гигантских ворот. Над ними загорела, мигая, неоновая вывеска «Тартар». Откуда-то доносились мерные звуки.

– Что-то знакомое, – подумала я, прислушиваясь.

Но не это удивило меня – к такому я уже привыкла. Подумаешь, чудо. Видала и покруче. Удивил меня щенок, мирно спящий на пороге. Мало того, что величиной он был с быка, так еще и трехголовый. Я замерла, чтобы ненароком не разбудить его. Джинн хитро посмотрел на меня и свистнул. Щенок открыл глаза. Все шесть. Ну, думаю, тут и сказочке конец. Но, увидев нас, страж вскочил и приветливо завертел хвостиком, припадая на передние лапы.

– Врут мифы, – подумала я, глядя на радостно скачущего щеночка. – И вовсе он не страшный, а наоборот, очень даже милый.

Я было потянулась погладить его, но джинн перехватил мою руку и толкнул врата. Громкие звуки оглушили меня, а яркие лучи света ослепили на миг. Немного привыкнув, я с любопытством огляделась. Как вы себе представляете Аида и царство мертвых? Тощим стариком в тоге вроде Кащея? А души умерших томятся в подземелье? Как вам такое: вместо призраков в кандалах – весело отплясывающая под модный хит толпа, князь тьмы – крутящий диски диджей, вместо стонов и криков о помощи во мраке – «тыщ-тыщ» из динамиков в человеческий рост и крутящиеся «головы» прожекторов. Папочка-историк бы обалдел!

В центре зала лихо отплясывал круторогий ловелас в окружении девиц, отстукивая ритм копытом.

– Вот это я понимаю, царство тьмы, – пробормотала я и растерянно посмотрела на джинна. – Орфей с его лирой отдыхает.

Он только ухмыльнулся и крепче сжал мою руку, чтобы не потеряться среди беснующейся толпы.

– А вот и гвоздь программы! – крикнул диджей в микрофон. – Встречайте наших гостей!

Лучи прожекторов вырвали нас из темноты и зал взревел. Никогда еще меня так не встречали. Как настоящих звезд. Толпа вынесла нас в центр зала. Зазвучала баллада и Тагир обнял меня за талию.

– Ничему не удивляйся, ничего не ешь и не пей, – прошептал он мне на ухо и нежно поцеловал.

Его сбивающееся дыхание щекотало ухо. Ноги мои подкосились, взгляд затуманился и следующее, что я помню – мы сидим за столиком с диджеем, развалившемся на диване. Широкие джинсы, заправленные в ковбойские сапоги, косуха на голое тело, которому позавидовал бы любой атлет, кудряшки до плеч – все говорило о его беззаботной жизни, но в его глазах горел неугасимый огонь.

– Знакомься, Аид, – представил мне его Тагир, словно давнего друга.

– Очень приятно, Даша, – пролепетала я и отдернула руку, которую он попытался поцеловать.

– Где ты нашел такую дикарку? – рассмеялся Аид.

– Тот самый, повелитель подземного царства? – переспросила я, недоверчиво глядя на красавчика напротив.

– Тот самый, – снова рассмеялся он.

Аид махнул рукой официанту и тот заставил стол блюдами, от запаха которых у меня слюнки потекли. Я взяла вилку, но Тагир отнял ее.

– Ах, да, ничего не есть и не пить, – вспомнила я.

– Что пить будете? – беззаботно спросил Аид, пригубив бокал.

– Спасибо, ничего, – ответил Тагир, выразительно посмотрев на него.

– Помнишь еще мои порядки, – подмигнул царь тьмы и подвинул к себе цыпленка.

Мне оставалось только наблюдать как он ест и пьет, глотая слюнки. Просто пытка!

– Как жизнь, как сам? – спросил Тагир.

– Все пучком, – ответил самодовольно Аид. – Мой персик с дочуркой укатила на выходные к маме, так что сегодня я свободен.

– Поговорим?

– Валяй.

– Ну, это... – замялся Тагир.

– Нам нужен твой посох, – выпалила я, перебив его. – Можешь одолжить?

– Конечно! – ответил Аид.

– Правда? – удивилась я.

– Нет, – расхохотался он и глаза его сверкнули красным огнем.

– Что хочешь за посох? – спросил джинн.

– Подумаю, – пообещал Аид. – А пока повеселимся!

Он вернулся за пульт, а мы остались сидеть за столиком в углу. Зазвучавшая мелодия как нельзя лучше отразила мои мысли. Никогда бы не подумала, что электронная музыка может это. Мы так близко подобрались к разгадке тайны, но она опять ускользнула из наших рук. Крушение надежд – вот что я чувствовала в этот миг. Тагир мрачно смотрел на танцующих, и я его понимала как никогда – до полнолуния осталась всего неделя. Что, если не получиться? Лучше не думать об этом!

– Мы справимся, мы должны... – прошептала я Тагиру и неожиданно для себя обняла его, словно защищая собой от всех напастей.

– Вы время зря не теряете! – услышали мы голос Аида.

Он снова подсел к нам, насмешливо глядя на мое красное от смущения лицо.

– Ты тоже недолго думал, – уколол его Тагир.

– Есть у меня одна давняя хотелка, – сказал Аид, не реагируя на его выпады. – Эгида.

– Ты все еще соревнуешься с братом? – удивился джинн.

– Не твое дело, – грубо ответил Аид. – Не хочешь – не надо.

– Но у меня мало времени, – возразил Тагир.

– А мне какое дело? – бросил он и ушел, чтобы дать время подумать.

Тагир сидел, уставившись в одну точку. Потом вздохнул и посмотрел на меня, словно решаясь на что-то.

– Что он такое потребовал? – осторожно спросила я.

– Всего лишь щит Зевса, – усмехнулся Тагир. – Вернее накидку из козьей шкуры.

– Зачем ему старая шкура? – удивилась я.

– Эта шкура защищает от любого оружия и вызывает бурю, наводя ужас на врагов.

– А где она сейчас?

– Ты правда думаешь, что ее можно просто так достать? – спросил джинн, глядя на меня как на умалишенную.

– Ты уже что-то придумал? – догадалась я по его глазам.

– Да, – ответил он. – Покориться судьбе.

Я не верила своим ушам. Зайти так далеко и сдаться? Нет! Тагир встал и направился к выходу. Я догнала его у врат. Он стоял, не смея двинуться. Что заставило его остановиться? Я выглянула из-за угла и отпрянула. Ласковый щеночек превратился в чудовище. Бурая шерсть стояла дыбом, глаза налились кровью, острые как бритва клыки торчали из каждой пасти. Громовой рык заставил его отступить назад.

– Что за...

Мы вернулись к столику, за которым сидел Аид с довольным видом.

– Я так и знал, что ты согласишься на мое условие, – рассмеялся он.

– Ну ты и... – рассердился Тагир.

– Красавчик? – договорил он и развалился на подушках.

– Посмотрим еще, кто кого, – подумала я и подмигнула Тагиру.

Глава 15. Онлайн-приключение

Аид сидел, вальяжно развалившись на диване. Вдруг самодовольное выражение его лица сменилось. На кого он смотрит с такой нежностью? Так на меня смотрит папочка... Оглянувшись, я нашла причину. К нам приближалась девушка необыкновенной красоты. Стройная фигура, длинные волнистые локоны, широко распахнутые голубые глаза. Она держала за руку кудрявую девочку лет пяти.

– Папуля! – закричала малышка и подбежала к нашему столику.

– Моя принцесса! – обрадовался Аид и подхватил ее на руки.

– С кем это ты? – нахмурилась красавица, глядя на меня с Тагиром.

– Вот, познакомься – это мои давние друзья – Тагир и Дарья. – залебезил Аид. – А это мой Персик, то есть Персефона и малышка Макария.

– Тебе привет от мамы, – бросила Персефона мужу, недоверчиво глядя на нас.

– Можешь занять Дарью, пока мы поговорим? – спросил жену Аид.

Она выразительно посмотрела на мужа, но согласилась.

– Идем, Макария, папочка занят, – сказала она, забирая ребенка, и пригласила меня в гости.

– Когда еще представится возможность побывать во дворце Аида? – подумала я и засеменила за Персефоной.

Оглянувшись, я поймала пристальный взгляд Тагира и дала знак, чтобы он не тревожился.

Дворец Аида, вопреки моим ожиданиям, больше походил на пятизвездочный отель, чем на жилище царя тьмы. Персефона с гордостью показывала свои покои, и я поняла откуда взялся в подземном царстве современный шик. Она отправила дочь с няней и пригласила меня сесть. Мягкие, как облака, кресла и подушки так и манили отдохнуть.

– Давно умерла? – спросила она меня.

– Умерла? – удивилась я. – И не собиралась...

– Это что-то новенькое, – рассмеялась Персефона. – Как тебя сюда занесло?

– Это долгая история, – улыбнулась я.

– Я никуда не тороплюсь, – заметила она и поудобнее устроилась в кресле.

Я рассказала нашу с Тагиром историю: как я купила кувшин и обнаружила в нем восточного красавца, как он завоевал мое внимание, как я решила освободить любимого, но Совет джиннов выставил условие, как мало времени осталось до срока и как много еще нужно сделать.

Персефона внимательно выслушала меня и задумалась.

– Я знаю моего мужа, он не отпустит вас просто так, – сказала она, наконец.

– Он ведь сдержит слово? – забеспокоилась я.

– Что он обещал?

– Обменять посох на Эгиду.

– Я бы не доверяла ему слепо.

Персефона заметила мой голодный взгляд и подвинула ко мне вазу с фруктами. Я вежливо отказалась.

– Ах, да! – воскликнула она и приказала служанке принести пакет.

По комнате разнеслись знакомые ароматы.

– Я тут привезла мужу вкусняшек, но, раз он так, бери ты! – она достала бургер, картошку и колу.

– Спасибо, я не голодна, – снова отказалась я, но мой живот был другого мнения и громко заурчал.

– Ешь без опасений, – рассмеялась Персефона. – Это еда сверху.

– Точно?

– Точно, сама проверяла!

Я с жадностью накинулась на еду, а Персефона с улыбкой смотрела на новую подругу.

Мы еще поболтали. Персефона жаловалась на то, как нелегко жить на два мира. У меня была похожая проблема – два мира никак не умещались в моей голове. Я все еще не могла поверить, что древние легенды – не вымысел.

Появление мужчин прервало наш разговор. По взгляду Тагира я поняла, что они с Аидом договорились.

– До вечера нужно найти тайник, где хранится Эгида, – ответил Тагир на мой немой вопрос и вздохнул.

– Так чего же мы ждем? – нетерпеливо спросила я. – Наверняка среди стольких душ найдется хоть одна, которая знает это место.

– Ты права, – сказал Аид. – Но Персей ни разу не захотел поговорить со мной за все время, что провел тут.

– Мы договоримся, – уверила я Аида. – Где он?

Аид рассказал, как пройти в Элизиум и мы зашагали к вечно цветущему саду. Всю дорогу я думала, что скажу Персею, а встретив его, просто попросила помочь выпустить джинна на свободу. На мое удивление он согласился и долго о чем-то беседовал с Тагиром.

– Что он сказал? – спросила я джинна.

– Потом, – шепнул он и заторопился во дворец.

Аид удивился, но и обрадовался тому, что Персей согласился раскрыть давний секрет. Мы уже хотели собираться в дорогу, но царь тьмы остановил нас.

– Не так быстро, – тихо сказал он. – Ты пойдешь один, а она останется.

– Поверить не могу! – возмутился Тагир.

– Я согласна, – поспешно согласилась я и добавила: – Но с одним условием.

– Ты не в том положении, чтобы ставить условия, – усмехнулся Аид.

– Тебе нужна Эгида или ты пошутил? – язвительно спросила я его.

– Говори, – буркнул он.

– Так-то лучше, – улыбнулась я. – Как только у меня будет все из этого списка, мы начнем поиски.

Я черкнула в блокноте несколько строк и отдала ему вырванный листочек. Аид не глядя протянул его слуге.

К вечеру все было готово. Я проверила оборудование для стрима и поправила камеру на голове Тагира.

– Все будет хорошо, – спокойно сказала я, заметив его тревожные взгляды, а про себя подумала: – Лишь бы интернет не подвел.

Как только Тагир и Аид ушли, я включила монитор. Моя хитрость удалась – я словно тень следовала за джинном, поднимающимся на холм. Почти стемнело. Туристов было мало, и никто не мешал любоваться знаменитыми развалинами Акрополя, возвышающегося посреди города. Именно здесь хранилась Эгида, которую Зевс подарил своей мудрой дочери и покровительнице Афин.

Мы шли тем же путем, которым много веков назад шли участники Панафиней – празднества в честь Афины. Руины верхнего города вызвали у меня благоговейный трепет. Что уж говорить о древних афинянах, которые видели его в расцвете? Поднявшись на ровную площадку, окруженную храмами, Тагир невольно остановился, глядя на открывшуюся морскую гладь. Как жаль, что я не могу почувствовать соленый ветер на своем лице через монитор. Внизу засветился огнями город.

– Поторопись, скоро музей закроют, – напомнила я Тагиру.

Он кивнул и поправил наушники. Среди каменных плит, которыми была вымощена площадка у Парфенона, там, где когда-то стояла бронзовая Афина, Тагир нашел плиту с высеченным знаком.

– Не обманул Персей, – подумала я.

Осмотревшись по сторонам, Тагир улучил момент, когда экскурсовод увел туристов вперед и нажал на нее.

– Что там? – задыхаясь от волнения прошептала я, прилипнув к экрану.

Тагир посветил себе и нащупал полуистлевшую ткань, в которую была завернута шкура.

– Есть!

– Только осторожно! – напомнила я.

– Знаю.

Тагир надел темные очки и приоткрыл сверток. Змеиные глаза сверкнули во тьме, словно вспышка камеры, и потухли. Потом он схватил сверток, закрыл тайник и как ни в чем ни бывало направился к выходу. Я тоже побежала – встречать его. Но Аид опередил меня. Дрожащими руками он выхватил сверток и развернул его. Увидев Эгиду, он переменился в лице.

– Ты обманул меня! – кричал он, потрясая старой шкурой с окаменевшей головой Медузы.

– Тебе нужны была шкура – я принес, – возразил Тагир. – В чем обман?

– Теперь она бесполезна! – ответил он и бросил шкуру к ногам джинна.

Голова горгоны покатилась и раскололась надвое.

– А я при чем? – спросил Тагир на голубом глазу.

– Вы останетесь здесь навсегда! – ядовито ухмыльнулся Аид.

Тагир хотел спорить, но я остановила его. Пусть Аид правитель подземного царства, но есть и правительница.

Глава 16. Побег

Я уже попрощалась с белым светом, когда стражники вывели нас из дворца, как вдруг позади раздался знакомый голос.

– Стойте! Я забираю их себе!

Стражники остановились в растерянности, потому что перед ними стояла Персефона.

– Но, госпожа... – начал один из них.

– Ты смеешь спорить со мной? – удивилась Персефона.

– Нет-нет, – поторопился заверить ее другой.

– Отведите их ко мне в покои, – твердо сказала Персефона, повернулась и пошла вперед.

Верзилы, с ног до головы закованные в железо, повиновались ей как дети малые.

– Испугались? – улыбнулась Персефона, когда за ними закрылись двери.

Я не знала, как благодарить мою новую подругу, но в голове сидела только одна мысль: «Неужели я останусь здесь навсегда?».

– Я помогу вам, – сказала Персефона, словно отвечая на мой вопрос, и добавила: – Правда, пока не знаю как.

Она отвела нам небольшую комнату поближе к себе. Мы с Тагиром переоделись в одежду для слуг, чтобы не выделяться.

– Прямо горничная из отеля, – подумала я, разглаживая руками складки фартучка перед зеркалом.

– Долго вас ждать? – услышала я резкий женский голос. – Все уже собрались.

Грузная дама с зализанными назад волосами грозно посмотрела на нас и вышла не оборачиваясь. Переглянувшись, мы с Тагиром молча последовали за ней. В коридоре мы встали в конец шеренги слуг, стоящих навытяжку. Строгая дама называла их по именам и раздавала указания. Тагира и еще двух юношей она отослала к садовнику.

– Как же наш план? – думала я, глядя им вслед. – Придется действовать по обстановке.

– Вы двое и новенькая – на кухню, – услышала я.

– Не лучший вариант, – подумала я, зная мои кулинарные способности, но послушно пошла за девушками.

Кухня располагалась в цокольном этаже, поэтому окон не было. Несмотря на это недостатка в освещении не было. Древность с кладовыми и ледником соседствовала здесь с современной техникой. Хромированные холодильники, плиты и кофеварки соседствовали с медными сковородами, кастрюлями и ручными мельницами. Посреди кухни пылал камин, в котором поваренок в белом колпаке жарил на вертеле целого поросенка. Запах мяса и специй сводил меня с ума. Сколько я еще вытерплю на голодной диете?

Нам выдали ножи и целую корзину лука. Повезло, так повезло. Я начала чистить его, умываясь слезами. Вдруг двери кухни распахнулись и вошли девушки с подносами.

– Что на этот раз не так? – грозно спросил повар, оторвавшись от украшения торта.

– Там... там табличка, – начала одна, заикаясь.

– Не беспокоить, – закончила другая.

Девушки поставили подносы на стол и попятились назад. Повар смахнул их на пол с досады и ушел, хлопнув дверью. Поварята начали подметать.

– Не беспокоить, – ворчал один. – Знаем мы, что это значит.

– Ага, опять наверх улизнул, – поддакнул ему другой.

– О чем это они? – спросила я служанку, сидящую рядом.

– Тише! – испугалась она.

– А что? – прошептала я.

– Это тайна.

– Ну, не хочешь, не рассказывай, – сказала я с равнодушным видом.

Девушка долго мялась, но потом все же рассказала, что Аид время от времени смывается из дворца. Для этого он даже построил лифт. Там, наверху, он весело проводит время в барах и дискотеках. Аид держит это в тайне, но от слуг не скроешься.

– Если не хочешь в Тартар, молчи об этом, – предупредила служанка.

– Вот значит, как, – подумала я. – Хорош царь тьмы.

Когда я вернулась в комнату, Тагир был уже там. Я так обрадовалась, что сразу выложила все, что узнала.

– Лифт – это хорошо, – согласился джинн. – Только вот как пройти мимо стражи? Я-то смогу, а как ты?

– С помощью шлема невидимости, конечно, – услышали мы голос Персефоны.

Она так тихо вошла, что мы и не заметили.

– Значит, ты знаешь про лифт? – спросила я подругу. – Это же был секрет.

– Я слишком хорошо знаю своего мужа, – улыбнулась Персефона. – Какие секреты после стольких столетий вместе? Как только я увидела на его дверях табличку «Не беспокоить», сразу поняла, что дело нечисто.

– Осталось только отыскать посох, и можно наверх, – обрадовалась я.

– Поищите в тайнике, что охраняет Цербер, – подсказала Персефона и пошла за шлемом.

– Легко сказать – отобрать любимую игрушку у этой милой собачки, – подумала я.

Джинн тоже загрустил. Видно, вспомнил острые клыки и горящие глаза, помноженные на три.

– Спрошу-ка я совета у эксперта, – сказала я и полезла в рюкзак.

– У кого? – удивился Тагир.

– У Интернета! – рассмеялась я и залезла в телефон.

Ответ меня поразил. Оказывается, Цербер боится солнечного света.

– Где мы в царстве тьмы его достанем? – обреченно спросил Тагир.

Вдруг меня осенило. Персефона скучала по солнышку в подземелье, поэтому загорала под ультрафиолетовой лампой.

– Я знаю, как это устроить! – обрадовалась я и поделилась с джинном своим открытием.

– А может, все проще? – спросил он. – Ведь Цербер – собака, как ни крути.

– Хочешь пустить в ход лакомство для Церберов? – усмехнулась я.

– А вдруг сработает?

– Лишним точно не будет, – согласилась я.

Служанка Персефоны знала меня, поэтому мне не составило труда убедить ее, что лампа срочно понадобилась хозяйке. Да простит меня подруга за эту ложь.

– Кто еще может похвастаться дружбой с богиней? – промелькнуло у меня в голове. – Жаль, никто не поверит.

Я чуть не заблудилась в лабиринте коридоров по дороге на кухню.

– Только Минотавра не хватает, – подумала я, поворачивая в третий раз не туда.

Каким-то чудом я все же нашла кухню. Прихватив окорок, мы отправились к вратам. Щеночек сначала обрадовался нам, учуяв запах мяса, но зарычал, только мы приблизились к нему.

– Место! Сидеть! – дал ему команду Тагир.

Цербер залаял, оглашая окрестности, и если бы не цепь, разорвал бы его на мелкие кусочки.

– Фу! Плохая собака! – крикнула я и включила лампу – повезло, что она оказалась с аккумулятором.

Разъяренный пес превратился в скулящего щеночка. Он отступил к скале, закрывая лапами глаза. Мы увидели люк.

– Быстрее! – крикнула я Тагиру.

Он схватился за кольцо и открыл тяжелый люк. В темноте тайника поблескивал серебром посох Аида. Лампа в моих руках вдруг замигала и потухла – зарядка кончилась. Я замерла в ужасе, а Тагир каким-то чудом успел увернуться от когтей Цербера. Он бесновался и лаял, брызгая слюной.

– Хороший мальчик! – похвалила я пса и бросила ему окорок.

Цербер поймал лакомство на лету и вмиг проглотил, раскусив натрое. Мы вернулись во дворец, прячась в тени потайных ходов и лестниц. Персефона удивилась нашему везению.

– Жаль расставаться, – сказала она, обняв меня. – Может, останешься?

– Мы скоро снова встретимся, оглянуться не успеешь, – заверила я ее и улыбнулась: – Звони, как будешь наверху.

Она кивнула и передала мне шлем. Шлем как шлем, как на картинках в учебнике истории – бронзовый, с прорезями для глаз и высоким гребнем.

– Не похож на шапку-невидимку, – подумала я и примерила его.

В зеркале напротив отражалась вся комната, но без меня.

– Работает! – удивилась я.

– Вам надо торопиться, – напомнила Персефона и вышла из комнаты.

Мы шли за ней, не отставая. Природа джинна позволяла ему менять облик, поэтому он без труда растворился в воздухе, а меня спрятал от чужих глаз тяжелый шлем. Перед дверями в покои Аида стояли двое вооруженных до зубов стражей.

– Стой, кто идет-идет-идет! – разнесло эхо их слова в тишине.

– Не узнаете свою госпожу?! – возмутилась Персефона и сорвала с дверной ручки табличку «Не беспокоить».

Стражники расступились, а она бесцеремонно открыла дверь своим ключом и вошла. Мы проскользнули за ней. Персефона отдернула драпировку на стене и открыла решетчатые двери лифта.

– Уходите, пока я не передумала! – крикнула она.

Мы вошли в лифт и нажали кнопку «Наверх». Кабинка вздрогнула и поползла вверх, постепенно разгоняясь. Уши заложило, голова кружилась, а перед глазами мелькали искры. Наконец, лифт выплюнул нас на поверхность. Лежа на холодных камнях, мы смотрели в ночное небо, не веря в свое спасение. На вершине скалы гулял ветер, а прямо над нами сияла полная луна.

Глава 17. Ловушка для джинна

Лунный свет тихо лился в пещеру через отверстие в куполе. Отсюда, снизу, звездное небо казалось таким далеким, что становилось страшно. Не верилось, что наши приключения закончились и скоро сбудется мое последнее желание.

Ровно в полночь один за другим появились тринадцать джиннов во главе с нашим старым знакомым.

– Зачем ты пришел? – удивился он, увидев Тагира. – Признать свое поражение?

Джинны переглянулись и захихикали, но улыбки исчезли с их лиц, когда Тагир достал из рюкзака рубин, скипетр и посох.

– Я выполнил условие, – сказал он, аккуратно положив артефакты к ногам верховного джинна.

– Не может быть... – прошептал тот.

– Это подделка! – загудели джинны. – Никому не под силу достать их, да еще за такой срок!

– Нет, они настоящие, – возразил самый старый из них, прикоснувшись к ключам. – Он доказал свою силу и достоин прощения.

Джинны притихли, ожидая что скажет на это верховный джинн.

– Условие выполнено, – объявил он к моей радости и неудовольствию Совета. – Нет причин для отказа в исполнении желания.

Наш знакомый взмахнул рукой и три ключа зависли в воздухе. Потом они закружились в огненном вихре и соединились вместе. Рубин Вишну стал кольцом, скипетр Нармера – воротником, а посох Аида – стержнем ключа. Получился «Бант жизни» или «Ключ жизни», как называли этот символ древние египтяне.

Еще один взмах руки верховного джинна привел лунный свет в движение и на скале засияли врата. Мне захотелось хоть одним глазком посмотреть, что там, на той стороне. Я стояла, затаив дыхание.

– Возьми ключ и открой врата! – приказал верховный джинн.

Тагир посмотрел на меня, словно прощаясь.

– Иди, – кивнула я и подтолкнула его вперед.

Он сделал несколько шагов, но вернулся, чтобы обнять меня. Сердце мое разрывалось, а глаза наполнились слезами, словно я отрывала от себя кусочек.

– Прощай, – прошептала я, взяв себя в руки, и отступила назад.

У меня мурашки по спине побежали, когда он подошел к вратам. Вот он вставил ключ в замочную скважину. Повернул. Что-то щелкнуло. В воздухе распространились сладкие цветочные ароматы. Я смотрела на Тагира во все глаза, стараясь запомнить каждую его черту. Еще миг, и... Ворота не поддавались. Совсем.

– Что не так?! – спросил Тагир.

Джинны молчали, тревожно переглядываясь.

– Все просто, – объяснил старейшина. – Их желания изменились.

– Как это – изменились? – недоумевал Тагир.

– Что такого могло произойти за две недели? – удивилась я.

– Любовь, – улыбнулся верховный джинн.

– Любовь? – переспросил Тагир.

– Так вот что так жжет в груди, – подумала я, вытирая слезы.

– Девушка хотела освободить джинна, но теперь не хочет отпускать, – объяснил всем старейшина. – А джинн не хочет уходить.

– Откуда вы знаете? – удивился Тагир.

– Это видно всем, кроме вас, – улыбнулся он.

– Что же нам теперь делать? – спросил один из джиннов, поглаживая бороду.

– Ничего, – ответил верховный джинн. – Они сами разберутся.

После этого джинны исчезли, растворившись в воздухе. Тагир подошел ко мне и наградил жарким поцелуем, от которого закружилась голова и подкосились ноги. Языки пламени окутали нас и огненный торнадо вырвался на поверхность.

Прохладный ночной ветерок принес йодистый запах водорослей с залива, к которому примешивался запах паленой шерсти.

– Только не это! – сказала я, принюхиваясь.

Луна спряталась за тучи и из темноты вышла Альбина. Она поднесла к губам охотничью свирель и раздались звуки красивой завораживающей мелодии.

– Бежим! – крикнула я и дернула Тагира за руку, но было поздно – он стоял, словно приклеенный с остекленевшим взглядом.

Альбина достала из мешка черный кристалл и нараспев произнесла заклинание:

Огонь – в дым, дым – в камень!

Джинна в ловушку поймала,

В камень мертвых заковала.

Ключ, замок, язык!

После этих слов Джинн обратился в дым, который тонкой струйкой затянуло в камень. А я ничем не могла помешать охотнице. Альбина положила кристалл в мешок, закинула его на плечо и пошла, не оборачиваясь. Я опомнилась и догнала ее у машины.

– Отпусти его! – твердо сказала я, удерживая дверцу.

– Ты смеешь мне приказывать? – удивилась она.

Ее глаза сверкнули красным светом в ночи. Это была уже не моя подруга, а чудовище со звериным оскалом.

– Прошу, отпусти, – прошептала я. – Ради нашей бывшей дружбы...

– Из ловушки нет дороги назад, – призналась она и добавила с усмешкой: – Но ради нашей дружбы могу его обменять.

Она достала кристалл и подбросила в руке. Черный камень блеснул ровными гранями в лунном свете.

– На что? Я все отдам!

– Не выпущу за все золото мира, – прорычала Альбина. – Разве что...

– Что?

– Поменяйся с ним местами, – предложила она.

Я себя знаю – я не смогла бы жить, зная, что никогда больше не увижу его и согласилась, не думая. Выражение лица подруги изменилось. Она что, испугалась?

– Ты согласна провести всю жизнь в заточении? – удивилась она. – И все ради какого-то джинна?

– Да.

– Ты понимаешь, на что соглашаешься?

Я кивнула. На самом деле я надеялась, что Тагир найдет способ освободить меня.

– С одной собачкой справились, справимся и с этой, – подумала я.

– Хочу предупредить, – продолжила запугивать меня Альбина. – Его магические способности исчезнут, и он станет обычным человеком.

– Зато свободным, – ответила я.

– Вы забудете обо всем, даже о своей любви, – усмехнулась Альбина.

– Пусть... – прошептала я.

Мне не было все равно, но я верила, что такая любовь, как наша, не проходит бесследно. После моих слов лицо Альбины исказилось от злости, а черный кристалл в ее руке рассыпался в песок. В глазах у меня потемнело, а земля ушла из-под ног.

Следующее, что я увидела – розовые облака в рамке иллюминатора. Они напоминали торт с раскаленным солнечным диском восходящего солнца вместо вишенки. Стюардессы разносили обеды, катая тележки. От ароматов еды кружилась голова. Я потянулась и зевнула. В кресле слева от меня сидел Тагир. Джинсы, футболка и кроссовки. Что может быть проще? Но по тому, как они сидят, сразу было понятно, что куплены не на стипендию. Добавим к этому сногсшибательный парфюм, солнечные очки известного бренда, золотые побрякушки и получим портрет привыкшего к роскоши арабского принца.

– И как меня угораздило выбрать этого павлина в попутчики? – подумала я, глядя на него.

Заметив мой взгляд, он улыбнулся.

– Понравилось путешествие? – спросил он.

– Да, восток – моя слабость, – ответила я, а про себя подумала: – Лучше бы с Альбиной съездила.

Улыбчивая стюардесса подала мне поднос. Жареный цыпленок, рис с овощами, сладкая дыня, шоколадный пудинг и кофе. Я накинулась на еду, жадно глотая, словно неделю ничего не ела. Тагир усмехнулся и предложил мне свое блюдо. Я не отказалась. Что добру пропадать?

Выпив два кофе, я откинулась на спинку стула и почти задремала под гул турбин, как вдруг меня пронзила одна мысль.

– Почему за все время путешествия я даже не вспомнила про Вадима? – подумала я и достала телефон дрожащими руками.

Он был переполнен сообщениями. Последнее особенно расстроило меня. Вадим больше не хотел меня знать.

– Жарко? – спросил Тагир и направил на меня поток прохладного воздуха, покрутив вентилятор над креслом.

Я кивнула. Но мое лицо было красным вовсе не от жары. Закрыв глаза, я натянула капюшон куртки и притворилась спящей, чтобы не разговаривать. Мне казалось, еще один вопрос Тагира, и я расплачусь.

Глава 18. Вторая попытка

После Москвы Казанский аэровокзал выглядел таким родным и уютным, что даже метель не портила настроение. Тагира у входа встретил крепкий мужчина в костюме, словно из фильма «Люди в черном». Он отдал ему багаж и зашагал, не оглядываясь, к автомобилю.

– Пижон! – подумала я и повернула к автобусной остановке.

У меня был целый час, чтобы подумать. За окном мелькали заснеженные ели. Небо заволокло серыми тучами, сквозь которые силился пробиться солнечный луч. Природа словно грустила вместе со мной.

Казань встретила меня новогодними огнями. Но после праздников они выглядели неуместно, словно обманутое ожидание.

– Что, если пригласить Вадима на концерт его любимой группы? – подумала я, вспомнив про афиши, расклеенные по всему городу. – Он не сможет отказаться, вот и поговорим.

Но все билеты были распроданы. Я чертыхнулась и свернулась на кровати калачиком, укрывшись с головой. Слезы тихо катились по щекам на подушку.

– Что на этот раз? – услышала я голос Альбины.

Как она так тихо вошла? Вытерев навернувшиеся слезы, я натянула улыбку и выглянула из-под пледа.

– Ничего!

– А если честно? – не унималась подруга.

Неожиданно для себя я разрыдалась. Альбина подсела ко мне и обняла. Между всхлипываниями я рассказала ей в чем дело.

– И только то? – рассмеялась она. – Да плюнь ты на него!

– Я люблю его-о-о!

– Тогда перестань рыдать и... – начала она.

– И что? – перебила я ее, размазывая слезы по щекам.

– Придумаем, как помочь твоему «горю», – снова рассмеялась Альбина.

Я сразу успокоилась, ведь теперь я в надежных руках.

– Позволь узнать, из-за чего этот водопад? – спросила она.

– Я две недели не отвечала на его звонки и сообщения, – ответила я.

– Как это тебя угораздило? – удивилась она.

– Сама не знаю...

– Дай-ка телефон, – попросила подруга.

Я послушно протянула его. Альбина достала сим-карту и вручила мне. Потом с размаху бросила телефон на пол. От неожиданности я вскрикнула и замерла, глядя как он разлетелся на части.

– Все равно пора новый покупать, – успокоила меня Альбина. – Зато теперь у тебя есть стопудовая отмаза.

– Ты гений! – обрадовалась я, с восхищением глядя на нее.

– Вот увидишь, он еще прощения будет просить, – усмехнулась она. – И новый купит.

– Правда?

– Спорим?

– Не-е-ет!

Я собрала с пола то, что когда-то было моим телефоном и сунула в карман рюкзака.

– И еще, – предупредила Альбина. – Не забудь сделать вид, что не в курсе вашей «размолвки».

Я кивнула и начала разбирать сумку. Обнаружив в ней кувшин, долго вертела его в руках, не понимая, как он вообще там оказался.

– Зачем ты брала с собой эту рухлядь? – спросила Альбина.

– Сама не знаю, – пробормотала я и поставила его на полку.

Подруга как-то странно на меня посмотрела, но ничего не сказала.

Этой ночью я летала во сне, как когда-то в детстве. Воспоминания унесли меня в деревню к бабушке. В то лето я впервые влюбилась. Не знаю, чем привлек меня соседский Витька, но при виде его вихрастого затылка я взлетала в небо как на тарзанке.

Только на этот раз было все по-другому. Вокруг метались языки пламени, и огненная воронка затягивала меня все выше. Вдруг раздался резкий громкий звук. Что это? А, будильник...

– Вот это да, – подумала я. – Такая фантазия зря пропадает!

– Иди ты первая, – сказала Альбина и зевнула.

Я пошла в душ, прихватив полотенце. Включив воду, встала под «Тропический ливень».

– Надо наградить того, кто придумал эту лейку, – подумала я, подставив лицо струям воды.

Вокруг меня зашелестели пальмы. Я знала, что там, за этим поворотом есть древний храм. Стук в дверь вернул меня в реальность.

– Что так долго? – недовольно спросила Альбина.

– Чуть не заблудилась, – рассмеялась я и открыла дверь.

Подруга покрутила у виска и вытолкала меня из душа.

В универ мы пришли раньше обычного. Толпа одногруппников обступила меня. Всем было интересно узнать подробности моего внезапного путешествия. Но в голове у меня было пусто. Только дворцы да храмы.

– Хоть фотки покажи, – требовали девочки.

Вадим нахмурился и смотрел на нас издали, скрестив руки.

– Не могу, – сказала я и показала всем то, что осталось от моего телефона.

На Вадима было жалко смотреть. За один миг на его лице злость сменилась на удивление и сожаление, а в конце радостно просияло. Он подошел и выбросил обломки телефона.

– За мной остался должок – новогодний подарок, – сказал он. – Так что сегодня идем выбирать новый.

Я молча кивнула. В это время появился Тагир и забрал все внимание. Он рассказывал о восточных традициях и раздавал сувениры. Вадим посмотрел на разряженного в пух и прах Тагира, словно на султана, сошедшего со страниц восточных сказок и взгляд его потух.

– Впервые в жизни меня ревнуют, – подумала я, заметив, как помрачнел Вадим. – И к кому?!

Я взяла его за руку, и он расслабился, словно услышал мои мысли. На лекциях мы сели вместе, подальше от «гарема» - девочек, окружавших Тагира.

– Никогда больше не сяду с ним, – подумала я. – Каждое случайное прикосновение как электрический разряд.

Вечером мы зашли в салон связи. Сверкающие витрины были заставлены телефонами всех цветов радуги.

– Выбирай! – сказал Вадим.

У меня глаза разбежались от такого изобилия. Сначала я хотела взять такой же, как старый, но потом увидела его – новенький, блестящий.

– Вот этот, – выдохнула я и ткнула пальцем в стекло.

Девушка тут же щелкнула ключом и достала из витрины это чудо. Пока я вертела его в руках, она рассказывала о его достоинствах: продвинутой камере, большом ярком экране, надежности. Вадим натянуто улыбался, и я поняла свою ошибку.

– Что, если это будет подарок от двух дорогих мне мужчин? – спросила я его.

– А кто второй? – спросил он, глянув на меня исподлобья.

– Папочка, – улыбнулась я.

Он выдохнул и согласился. Потом собственноручно забил свой номер в мой новенький айфон.

До общаги пара остановок на трамвае, но мы пошли пешком. Тихо падал снег. Вадим взял меня за руку. Какая у него горячая рука.

– Замерзла? – спросил он и притянул меня к себе.

– Нет...

Он наклонился и поцеловал меня. Все вокруг засияло. Оказалось, это загорелся фонарь, словно кто-то свыше захотел получше нас рассмотреть.

Возле общежития мы встретились с Тагиром.

– Кажется, это твое, – сказал он и протянул мне пакет.

Я заглянула внутрь и покраснела. Вырвав из его рук пакет, я не рассчитала силы и его содержимое полетело на снег. В темноте блеснула белозубая улыбка арабского красавчика. Вадим стоял с каменным лицом, а я собирала трусики и лифчики, запихивая их в рюкзак.

Я чмокнула Вадима в щечку и пока он не опомнился, прошмыгнула в двери и рванула вверх по лестнице. Ворвавшись в комнату, я прилипла к окну, но внизу уже никого не было.

– Ну, что я говорила? – спросила Альбина, увидев у меня в руках коробочку, перевязанную шелковой ленточкой.

– Ты, как всегда, права, – пробормотала я и отошла от окна.

– Я тоже зря время не теряла, – похвасталась она. – Тагир пригласил меня на свидание!

– Может, ты его? – усмехнулась я.

– Может! – расхохоталась она.

Мне вдруг стало страшно за Тагира, но я отогнала эти мысли подальше. Какое мне дело?

– Что может случиться? – утешала я сама себя, но тревога не оставляла меня.

Всю ночь я ворочалась с боку на бок и уснула только под утро. Во сне мы с Тагиром убегали от чудовища с то-ли волчьей, то-ли собачьей головой. К чему бы это?

Глава 19. Притяжение

За окном была зима, а в мастерской – лето. Мы писали натюрморт с подсолнухами. Яркие солнечные цветы выглядели как живые. Кринка поблескивала глазурью, а корзина отбрасывала легкую решетчатую тень на пестрые драпировки. Вышитое полотенце и восковые огурцы удачно дополняли теплую деревенскую атмосферу.

Говорящие взгляды Вадима отвлекали меня. После вчерашнего инцидента с пакетом я избегала объяснений как могла.

– Так не пойдет, – подумала я и развернула стул.

Но спокойно поработать мне не удалось. На этот раз черные глаза Тагира прожигали во мне дыру. Пришлось воспользоваться мольбертом подруги как ширмой. Но как только я сосредоточилась на задании, как обычные перешептывания одногруппников внезапно переросли в громкие споры. После замечания преподавателя все затихли, склонившись за мольбертами, но в перерыве между парами споры разгорелись с новой силой.

– Что-то случилось? – поинтересовалась я у Альбины.

– Как, ты не знаешь? – удивилась она. – Объявлен конкурс курсовых и победителей ждет приз – заказчик выберет проекты интерьеров для своего объекта.

– А что за объект?

– База отдыха на Волге.

– Здорово!

– К тому же тут все по-взрослому – заказчик, объект и гонорар. Только...

– Что только? – насторожилась я.

– Только работать будем в парах, – ответила Альбина. – Я уже выбрала – Тагира.

– Так вот из-за чего весь этот шум...

Вадим подошел к нам, и Альбина оставила нас одних, многозначительно улыбнувшись.

– Слышала про конкурс? – спросил Вадим. – Давай вместе попытаем счастья?

– Давай, – согласилась я.

На проектировании нас ждал большой облом. Иклима Камилевна дала нам полчаса на эскизы, а потом сама распределила нас на пары. Когда она назвала моего напарника, все так и ахнули, а Альбина потом неделю со мной не разговаривала. Вадим тоже нахмурился, но ведь не я выбирала... Тагира.

Мы сели за один стол, и я удивилась тому, насколько похожи наши идеи, сравнив наброски. Не удивительно, что нас объединили в одну команду: тот же расслабленный деревенский стиль, приглушенные природные цвета, даже композиции схожи. Мы словно были продолжением друг друга. Я начинала фразу, а Тагир заканчивал. Я начинала рисовать, а он предлагал варианты. Так что нам не составило труда к концу дня договориться обо всех деталях проекта.

– Не так уж он и плох, – думала я, глядя на его эскизы. – Просто немного избалован.

Мы так увлеклись, что не заметили, как остались одни в аудитории.

– Что на это скажет Вадим? – подумала я и поспешила распрощаться с Тагиром.

По дороге в общежитие мысли мои были заняты проектом, так что я чуть не прошла мимо Вадима.

– Сознайся, у вас с Тагиром что-то было? – спросил он.

– Нет, конечно! Откуда такие фантазии?! – возмутилась я.

– Фантазии? – горько спросил он. – Вы так ворковали сегодня, а вчера у меня тоже воображение разыгралось?

– Пары мы не сами выбирали – ты тоже с Альбиной не чай пил, – обиделась я. – А насчет этого злосчастного пакета – сама не знаю, как он оказался у него в багаже.

– Ты права, – сказал Вадим, помолчав. – Прости, не знаю, что на меня нашло.

– А я знаю, – подумала я и улыбнулась.

Он ушел на остановку, а я начала медленно подниматься по лестнице.

– В чем-то он прав, – призналась я сама себе. – Слишком быстро я поменяла мнение об этом красавчике.

Только в отличие от Вадима Тагир не станет выяснять отношения, а просто улыбнется своей загадочной улыбкой, а все проблемы решит одним щелчком пальцев. Я вздохнула и вошла в комнату. Альбина демонстративно отвернулась и не разговаривала со мной, поэтому вечер прошел непривычно тихо.

Ночью мне приснился Тагир в облике джинна из старой сказки. Как и подобает джинну, он жил в кувшине, который я купила на базаре в Самарканде.

– Слушаю и повинуюсь, – говорил он и исполнял все мои желания.

Проснувшись утром, я рассмеялась – до чего причудливо переплелись в моей голове события прошлого дня. На самом деле такой помощник мне бы не помешал.

Я была уже на полпути в мастерские, как пришло сообщение от Тагира.

– Странное место для самоподготовки, – подумала я, прочитав адрес. – Одно хорошо – он продумал все до мелочей – у остановки меня ждал шикарный автомобиль с водителем. Я почувствовала себя королевой, когда он притормозил у пятизвездочного отеля в центре города.

– Так вот как живут иностранные студенты, – улыбнулась я, когда лифт привез меня в пентхаус.

Тагир встретил меня и проводил в номер. Неловкость момента сгладил пейзаж за окном. Через панорамные окна видно было весь город. Вдали над белокаменными стенами кремля возвышались башни и блестели купола храмов. Нескончаемый поток машин ритмично двигался, словно кровь по венам, подчиняясь миганию светофоров. В стаканах стеклянных высоток отражалось небо. От этого они казались прозрачными. Зимнее солнце клонилось к закату.

Оторвавшись от этого величественного зрелища, я достала и разложила на мраморной столешнице планы и эскизы. Мы с Тагиром склонились над планшетами, лишь изредка переглядываясь и уточняя друг у друга детали или палитру. Тагир работал над планами расстановки мебели в ресторане, а я – в общих гостиных и номерах. Я заигралась, переставляя мебельные модули для разных сценариев. Незаметно стемнело и Тагир зажег лампу.

– Проголодалась? – опомнился он, посмотрев на часы.

– Немного, – сказала я и засобиралась в общежитие.

Тагир остановил меня и щелкнул пальцами. Тут же раздался стук в дверь.

– Заходите! – крикнул Тагир и убрал все со стола.

Как по волшебству в комнате появилась девушка в белоснежном накрахмаленном фартучке. Она катила тележку, уставленную тарелками.

– Где накрыть? – вежливо спросила она.

Тагир указал на стол. Она сервировала его на две персоны и укатила свою тележку.

– Как в сказке! – удивилась я, глядя на ресторанные изыски. – Даже есть страшно.

– Не нравится? – спросил Тагир.

– Нравится, но зачем так много?

– Я не знал, какую кухню ты предпочитаешь, поэтому заказал все, – рассмеялся Тагир. – Налетай!

Долго уговаривать меня не пришлось. Было так вкусно, что я не сразу заметила пустые тарелки Тагира.

– А ты почему не ешь? – удивилась я.

– Не хочется.

– Как ты угадал что я люблю обе кухни: и европейскую, и татарскую? – удивлялась я, заедая бешбармак брускеттой с помидорами и базиликом.

Тагир только рассмеялся, глядя как я ем за двоих.

– Знаешь, давай завтра будем работать в универе, – предложила я перед уходом.

– Тебе здесь неудобно? – спросил Тагир.

– Все отлично, но что подумают ребята?

– Особенно Вадим? – добавил он.

– Особенно Вадим...

Тагир нехотя согласился и вызвал мне такси.

– А из нас вышла бы та еще парочка, – подумала я, глядя на наши отражения в зеркале лифта. – Северная блондинка и жгучий брюнет арабских кровей.

Тагир чуть дольше задержал мою руку в своей, усаживая меня в такси. Я не сопротивлялась. Мне даже льстило внимание этого красавчика. В этот момент передо мной мелькнуло лицо Вадима, как укор совести.

– Показалось? – задавалась я вопросом, сидя на заднем сиденье такси.

Утром я пришла в мастерскую и поняла по взгляду Вадима, что не показалось. А когда пришел Тагир, и сел рядом со мной, все вышло из-под контроля. Вадим вызвал меня в коридор и наговорил такого, что я даже отвечать не захотела. Зачем, если он уже все решил?

– Тагир никогда не позволил бы себе так со мной разговаривать, – подумала я, развернулась и молча ушла.

На консультацию. Старший преподаватель удивился, насколько мы продвинулись с проектом всего за один день. Кажется, у нас есть шанс на победу. Жаль только, что такой ценой. Звонок телефона вывел меня из задумчивости.

– Кто это? – спросила я, увидев незнакомый номер.

– Не узнаешь? Это же я, Персефона! – прозвучал в трубке женский голос. – Встретимся завтра? Я скину место.

– Давай, – согласилась я и подумала: – Один ум – хорошо, а два – лучше.

Глава 20. Меж двух огней

Весь день я размышляла о звонке незнакомки – идти-не идти. Даже посоветоваться было не с кем – Альбина опять куда-то пропала. Она часто пропадала, ничего не сказав. Голос в телефоне звучал знакомо, но я никак не могла вспомнить, откуда я знаю эту Персефону. Вот это имечко!

– Ничего страшного не будет, если я немного отдохну, – подумала я и решилась.

Вечером я отправилась в кафе, адрес которого прислала Персефона. Трамвай вынырнул из-за угла, весело звеня, как только я подошла к остановке и на удивление был пуст. Обычно в это время не протолкнуться, а тут – никого. Кондуктор выдал мне билет и сел на свое место. На миг мне показалось, что на голове у него рога, как у барана, а на ногах – копыта. Я потрясла головой и видение исчезло. На остановках было полно народа, но никто не входил, словно трамвай был невидимкой.

– Прямо как в страшилках, – подумала я. – Трамвай-призрак.

Электронная женщина объявила мою остановку, и я вышла, вздохнув с облегчением.

В уютном кафе негромко играла музыка. Посетители тихо разговаривали, утопая в мягких креслах. В воздухе витали ароматы кофе и ванили. Мою тревогу как ветром сдуло. Красивая женщина, похожая на модель, помахала мне, и я подсела за ее столик.

– Скучала? – спросила она. – Я – да – у нас в Тартаре такая скука!

– Что это – Тартар? – копалась я в своей памяти. – Город, поселок, клуб?

Персефона подозвала официанта и заказала два кофе и пирожные.

– Сейчас такой завал в универе, что некогда скучать, – уклончиво ответила я, все еще не представляя кто она такая.

– А как у вас с Тагиром? – продолжала выпытывать она. – Исполнилось твое желание?

– Кажется, эта Персефона знает обо мне больше, чем я сама, – подумала я и пожала плечами.

– Он что, обманул тебя? – спросила она, заметив мое замешательство. – Хотя, чего можно ждать от джинна?

Я подавилась пирожным от неожиданности. Джинна? Она это серьезно?

– Хочешь, я заточу его обратно в кувшин? – снова спросила Персефона.

– Да ты шутница! – рассмеялась я. – Тебе бы в стендап.

– Вот и муж также говорит, – усмехнулась она.

– Ты появилась как раз вовремя, – начала я, набравшись храбрости. – Мне нужен совет.

– Выкладывай! – потребовала она.

– Ну, тут такое дело, – замялась я. – Мне нравятся сразу двое...

– Ах, ты, проказница! – снова рассмеялась она, показывая ровные белые зубы. – А еще скромницей прикидывалась!

– Кажется, мне пора, – пробормотала я и взялась за сумочку.

– Не обижайся, – сказала она и усадила меня обратно. – Что тебя волнует?

– Когда я с одним, думаю про другого, – ответила я. – Я запуталась...

– Встречайся с обоими, – беспечно обронила Персефона. – Мужчины так и делают, так почему нам нельзя?

– Ты права – у нас равноправие! – рассмеялась я и решила последовать ее совету.

Мы еще посидели и разошлись как лучшие подруги. Я вышла за две остановки до общежития, чтобы подумать. Я всегда так делала, когда нужно было принять важное решение. Прохожие, огни витрин, шум машин и запах бензина не мешали, а служили фоном для моих мыслей.

– Что, если никто не пригласит меня? – думала я. – Вот смеху будет, если никто из этих двоих и не мечтал о свидании со мной?

Как только я об этом подумала, пришли два сообщения. Первое от Тагира. Он приглашал меня в загородный клуб рядом с нашим объектом – осмотреться на местности. Второе от Вадима. Он позвал меня в кино на последний сеанс. Я остановилась в нерешительности. Вдруг прямо передо мной замигала неоновая вывеска туристического агентства «Вперед!», словно кто-то ответил на мой вопрос. Знак «свыше» помог мне решиться, и я согласилась на оба приглашения.

– Выходные предстоят бурные, – подумала я и ускорила шаг.

С утра я не находила себе места: перемерила всю одежду, на сто раз переделала прическу и даже пробовала накраситься.

– Это не я, – сказала я девушке в зеркале.

Я смыла косметику, заплела косу и натянула старые джинсы и свитер. А тут и Тагир нарисовался.

– Готова? – спросил он и подал мне пуховик, словно это была самая дорогая шуба в мире.

Зима в городе совсем не такая, как в деревне. Проехав какие-то пятьдесят километров, мы оказались в сказке. Солнце, выглянув на минутку, превратило сугробы в серебро. По обеим сторонам дороги бежали ели, махая лапами нам вслед. Впереди, на излучине реки, скованной льдом, виднелись бревенчатые домики с резными наличниками и крылечками.

Водитель притормозил у одного из них. Внутри пахло деревом и пирогами. Приветливая девушка за стойкой вручила нам ключи и вскоре мы оказались владельцами на день целого дома.

– К этим выбеленным доскам отлично бы подошли мои модули, только хочется... – начала я, осмотревшись.

– Добавить цвета, – закончил за меня Тагир.

– Ага, – согласилась я. – Как насчет травяного зеленого?

– Идеально!

– А далеко отсюда наш объект? – спросила я, горя желанием поскорее увидеть стройку.

– Не очень.

Тагир пригласил меня на конную прогулку.

– Я никогда не сидела в седле, – предупредила я его.

– Мы найдем тебе самую смирную лошадь, – успокоил меня Тагир. – К тому же я буду рядом.

Я согласилась, но внутри все дрожало от страха. Когда конюх вывел мою Зорьку, трехцветную как бабушкина кошка, я успокоилась. Он помог мне сесть в седло, лошадь даже не дрогнула.

Для себя Тагир выбрал вороного скакуна. Визирь раздувал ноздри и прядал ушами, пока он не запустил руку в его гриву. Мерно покачиваясь в седлах, мы отправились к холму по протоптанной тропинке с отпечатками подков. В снежной тишине слышны были только вороньи переговоры. Короткий зимний день подходил к концу. Солнце клонилось к закату.

С вершины холма видны были все окрестности: сосновые леса, изгибы реки, закованной в лед, и деревни.

– Вон, видишь, треугольные крыши на краю леса? – спросил Тагир. – Это и есть наша база отдыха.

– Какая красота... – вздохнула я, глядя на бесконечные розовые снега.

– Хочешь, останемся еще на день? – спросил Тагир.

– Давай...

Мне не хотелось отсюда уезжать. Это место напомнило далекое детство и каникулы у бабушки в деревне. Вдалеке слышался лай собак. Пахнуло дымком. В небе зажглась первая звезда. Мороз крепчал и прогонял нас в тепло.

Вернувшись в дом, Тагир первым делом разжег камин и усадил меня поближе к огню. Мои ресницы, опушенные инеем, заплакали. Глаза начали слипаться, и я не заметила, как уснула.

Утром я проснулась в кровати.

– Как я здесь оказалась? – не понимала я, глядя в потолок мансарды. – Только что сидела у камина.

Заглянув под одеяло, я успокоилась – Тагир, как истинный джентльмен, снял только свитер и ботинки. Наскоро умывшись, я спустилась вниз, нашла на кухне кофе и по дому разнесся его горький аромат. Потом сделала бутерброды с сыром и накрыла завтрак в гостиной. Я решила разбудить соню и вошла в комнату Тагира, но его там не было. Кровать застелена, словно на ней и не спали. На улице раздался звон бубенцов. Сначала я не поверила своим ушам, но, выглянув в окно, увидела Визиря, впряженного в сани и раскрасневшегося Тагира. Он помахал мне рукой и указал на место рядом с собой. Наскоро проглотив бутерброд и обжегшись кофе, я накинула пуховик и выбежала на крыльцо.

Целый час мы катались по дорожке вдоль реки. Тагир одной рукой правил, а другой нежно обнимал меня за плечи. Я весело смеялась, подпрыгивая на ухабах. В какой-то момент меня посетило дежавю, и улыбка сползла с моего лица. Мне казалось, что все это уже было. Колесница, река, нежные объятия. Нет, не могу вспомнить. Наверное, приснилось.

Вечером, садясь в такси, я еще раз оглянулась на наш сказочный теремок.

– Как не хочется уезжать, подумала я, глядя на дымок из трубы. – Вот бы остаться здесь навсегда... с ним.

– Давай еще как-нибудь сюда приедем? – предложил Тагир, когда я села в машину.

– Давай, – согласилась я.

Бегущие назад елки загипнотизировали меня, и моя голова склонилась на плечо Тагира. Прежде чем погрузиться в сон, я почувствовала его губы на щеке.

– Только бы он не увидел, как я пускаю слюни, – подумала я и провалилась в темноту.

Глава 21. Как в кино

Я чувствовала себя преступницей, когда прямо с остановки, как только вышла из такси, побежала в кинотеатр, где меня уже ждал Вадим. Он стоял, словно стойкий оловянный солдатик, сжимая в руке розу и вглядываясь в прохожих. Судя по красному носу, он здесь уже давно.

– Идти-не идти? – думала я, наблюдая за ним из-за угла.

Вдруг Вадим расплылся в улыбке, словно почувствовал, что я рядом. Я вышла из своего укрытия и махнула ему.

– Я уж боялся, что ты не придешь, – обрадовался он моему появлению и протянул розу.

Мне всегда было жаль срезанные цветы, но в этот раз все было по-другому. Этот цветок выделял меня из толпы, словно крича: «Он любит ее!».

– Идем скорее, – сказал Вадим и, подхватив меня под руку, почти внес внутрь.

На этот раз он подготовился и взял билеты на романтическую комедию. Свет в зале погас, на экране замелькали кадры. Зрители то замирали, то хохотали в голос, а я сидела, уставившись в одну точку. Я ломала голову над вопросом: когда эти двое поселились у меня в сердце? С Вадимом я словно катаюсь на американских горках – то взлет, то падение. С Тагиром все иначе. Нас притягивает друг к другу, где бы мы не находились.

– Тебе не нравится фильм? – спросил Вадим.

– Нравится, – соврала я.

– А если честно? – улыбнулся он.

Я замялась, а Вадим вывел меня из зала, как я ни сопротивлялась. На первом этаже была маленькая, но уютная пиццерия. Мы устроились в уголке подальше от всех. Тихая музыка, ароматы кофе и выпечки действовали как успокоительное.

– Что с тобой? – прямо спросил Вадим.

– Это все проект... – ответила я и в этом была доля правды.

– Тогда можешь расслабиться, – успокоил меня он. – Я слышал, как препод хвалил вашу работу.

– Правда? – обрадовалась я.

– Зачем мне врать? – буркнул он.

– А с тобой что? – насторожилась я.

– Ничего!

– Ничего?

– Ладно, это все из-за твоего напарника...

– Что не так с Тагиром?

– С ним все так, но я не хочу видеть его рядом с тобой, я ведь люблю тебя!

– Это самое странное признание, – рассмеялась я. – Но по твоей логике я должна остаться в одиночестве.

– Я все понимаю, но ничего не могу с собой поделать, – рассмеялся он. – Как только вижу тебя с Тагиром, голову сносит.

Мы засиделись в кафе до закрытия. Прощальный поцелуй у дверей общаги заставил мое сердце трепетать от нежности.

– Зря я только послушала Персефону, – думала я, ворочаясь в постели. – Только еще больше запуталась.

Проект надо было сдать до конца недели, так что времени на размышления не оставалось. Я была даже рада этому, потому что никак не могла сделать выбор. В один день мне казалось, что Вадим – моя судьба, а в другой не представляла жизни без Тагира. Я так измучилась, что готова была отказаться от обоих. По дороге в общагу после просмотра меня вдруг осенило.

– Надо побыть одной, чтобы понять, кто мне дороже, – подумала я и вечером этого же дня позвонила папочке, чтобы встречал.

Я стояла под фонарем на автовокзале, сжимая в кулаке билет до Свияжска.

– Побег на автобусе – это что-то новенькое, – подумала я, намереваясь подремать на заднем сиденье в полумраке салона под разговоры пассажиров.

Когда вдали показались очертания острова-града, я поняла, как сильно соскучилась по дому. Здесь все было по-прежнему. Белокаменные монастырские стены, золотые купола храмов и улочки с деревянными домиками. После Казани наш маленький остров казался еще меньше.

А вот и наш с подругой укромный уголок – скамейка под чахлой березой. Я расчистила ее край от снега и увидела знак, вырезанный десять лет назад. Сердце и две буквы: Д и А – Даша и Аня. Детей на нашем острове было мало, но никто кроме меня не осмеливался подружиться с ведьмой. На самом деле она была тихой и неразговорчивой девочкой. А вот ее бабушка... Поговаривали, что она летала по ночам на метле. Чушь какая! Я услышала хруст снега и обернулась.

– Папочка! – обрадовалась я и кинулась в его объятия.

Вместе мы вошли в двухэтажный дом у монастыря и поднялись по деревянной лестнице на второй этаж. Мама подготовилась к приезду дочери – напекла моих любимых пирожков с картошкой. Она смотрела как я их уплетаю и выговаривала мне, что редко приезжаю.

– До того ли ей, Маш, – защищал меня папочка.

– А вот ее подруга находит время – каждые выходные навещает мать, – возразила она.

– Анька? – обрадовалась я.

– Ага.

В эту ночь я спокойно уснула в своей комнате в окружении полок с книгами, кукол и плюшевых зверей, как в детстве. Утром я разобрала вещи и подарила, наконец папочке кувшин. Они с мамой сразу вооружились лупами и книгами, а я прошмыгнула на лестницу и постучала в соседнюю дверь. Один длинный, два коротких. Послышались легкие шаги и дверь распахнулась настежь.

– Дашка, ты? – обрадовалась Аня и затащила меня в квартиру.

Мы сидели с ее мамой, тетей Наташей, на кухне, пили чай и болтали. Черный кот сидел на табурете и улыбался. Не верите? Честно! Потом подруга увела меня в свою комнату.

– Рассказывай! – приказала она и приготовилась слушать, подперев голову рукой.

– Что? – не поняла я.

– Я же вижу, тебе надо выговориться, – настаивала Аня.

Я рассказала подруге о моих любовных похождениях.

– Как в кино! – вздохнула она. – Только что-то тут не так, я чувствую.

– Да тут все не так, – сказала я и замолчала.

– Тебе надо к моей бабушке, – вынесла вердикт Анька.

Я согласилась, и мы договорились сходить к ней вечерком. Родителей я застала уже в коридоре, одетыми. По блеску их глаз я поняла, что работа снова отняла их у меня.

– Мы скоро придем, Дашенька, – начала мама.

– Только в лабораторию на минуточку, – закончил папочка, закидывая на плечо сумку с кувшином.

Я поняла, что до ночи их не увижу, поэтому, провалявшись весь день с книгой, с радостью пошла с Аней в гости к Антонине Васильевне, ее бабушке. Она жила на другом конце острова, в маленькой избушке с окнами на Волгу. В детстве мы часто бегали туда, спускались по крутому берегу и сидели в лодке, покачиваясь на волнах.

Ночной снегопад засыпал все тропинки. Утопая в белом пуху по колено, мы едва пробрались во двор. Вооружившись лопатой и метлой, расчистили его, наигравшись вдоволь с пушистым снегом, так что в дом вошли два снеговика. Старушка обрадовалась при виде нас и подбросила в печь поленья. Мы как раньше прижались к горячим кирпичам, отогревая руки. Я любила бывать здесь. Можно было часами рассматривать старинную утварь, которой уже никто не пользовался, причудливые узоры, вышитые на полотенцах и занавесках, баночки и бутыли разных размеров и форм, расставленные на полках. Пахло старым деревом и травами, а за печкой жил сверчок.

– Нам нужен твой совет, бабуля, – сказала Аня и толкнула меня в бок.

– Ага, – отозвалась я.

– На бубнового короля погадать? – улыбнулась Антонина Васильевна.

– Сначала посмотри ее, – ответила Аня.

Лицо старушки стало серьезным.

– Ну-ка, сходи за хлебом, – сказала она внучке.

Аня кивнула и ушла, оставив нас вдвоем. Антонина Васильевна пригласила меня за стол и пристально посмотрела мне в глаза.

– Права внучка, – сказала она, наконец. – Дело нечисто.

– О чем вы? – удивилась я.

– В последнее время снятся странные сны? Встречаются люди, которых ты не помнишь, но которые знают тебя? Голова, как в тумане? – спросила она вместо ответа.

Я испугалась. Старушка взяла меня за руку и долго держала ее.

– Так и есть, – сказала она. – На тебе морок.

– Что это? – спросила я.

– Наваждение, завеса, мешающая увидеть правду.

– Что же теперь делать?

– Еще можно все исправить, – успокоила меня старушка.

Она достала серебряный поднос и свечу. Потом достала из корзины клубок и оторвала длинную черную нить.

– Как буду говорить заклинание, обматывай руку нитью, – сказала она и зажгла свечу. – А как закончу, снимай и поджигай.

В вечерних сумерках ее лицо, освещенное призрачным светом, казалось чужим. Мороз пошел у меня по коже. Она достала с полки старую книгу с пожелтелыми страницами и начала читать нараспев:

Путаница-Морока, пришла с любого бока, заморочила, запутала, в цепи черные окутала. Морока, морока, снимаю тебя, сжигаю тебя, открываю пути-дороги. В огне гори, Путаница-Морока, сгинь, пропади, навек уходи! Судьбы дверь откройся! Оковы пали, Морока пропала, Дарья свободна. Да будет так!

Как только она произнесла последнее слово, я сняла намотанную нить, подожгла от свечи и бросила на поднос. Нить догорела, и свеча погасла. Стало темно. Вдруг перед глазами сверкнула молния и я вспомнила все. Из глаз брызнули слезы. Так все мои сны – правда? А как же джинн? Голова разрывалась от нахлынувших чувств.

– На него мое колдовство не подействует, – предупредила мой следующий вопрос Антонина Васильевна. – Тебе самой придется.

Она рассказала, что делать, а тут и Аня вернулась.

– Ну, что? – спросила она.

– Все хорошо, – улыбнулась бабушка.

Глава 22. Трон Соломона

В Казань я вернулась к вечеру и сразу заварила чай по бабушкиному рецепту, высыпав в чайник травы из газетного свертка. Хлопнула дверь – это Альбина вернулась.

– Садись чай пить, – пригласила я подругу как ни в чем не бывало.

– Это что, мое любимое варенье? – спросила она и принюхалась.

– Ага, земляничное.

Альбина подсела к столу и отпила из чашки. Я замерла.

– Что это? – спросила она и поморщилась.

– Чай с ромашкой, – соврала я.

Когда она допила, я выждала пять минут и начала разговор.

– Мне нужна твоя помощь.

– Смотря в чем, – ухмыльнулась подруга.

– Помоги вернуть память Тагиру, – выпалила я.

Она аж поперхнулась и угрожающе посмотрела на меня, но я подготовилась. Когда я достала из кармана колокольчик, Альбина тяжело плюхнулась на стул и нахмурилась.

– Вспомнила все-таки, – прошипела она.

– Я жду, – настаивала я.

Охотница не могла сопротивляться и скрипя зубами выложила всю правду – подействовало зелье. Бабушка говорила, что полынь любого оборотня заставит подчиниться.

Альбина рассказала, что память джинну может вернуть только печать Соломона.

– Где ее найти? – спросила я.

– Никто не знает, – рассмеялась она.

Я поблагодарила подругу за все.

– Если бы не твой «чай», так бы я и сказала, – фыркнула она и надулась.

– У меня не было другого выбора, – оправдывалась я.

– Выбор всегда есть, – буркнула она и демонстративно ушла, хлопнув дверью.

На следующий день я набралась смелости и назначила два свидания. Первое было болезненным. Сразу после лекций я ждала Вадима в кафе недалеко от кампуса. Я шла туда, словно на казнь. Сердце разрывалось от жалости к нему, но лучше горькая правда – так учила меня мама.

Для Вадима стало ударом наше расставание. Сначала он сидел, словно оглушенный, потом молча встал и направился к выходу. Он не понимал, что случилось – все же было хорошо. Кажется, я нажила себе врага.

Вадим уходил, а я смотрела ему вслед и не понимала, когда я успела разлюбить его, ведь еще пару месяцев назад не представляла жизни без него. Я словно избавилась от наваждения.

Увидев в окно Тагира, я отпила кофе. А лучше бы что-то покрепче для храбрости. Нелегко будет уверить джинна в том, что он джинн.

Когда он вошел и подсел ко мне, девушки за соседним столиком переглянулись и зашептались, не понимая, что он нашел во мне.

– Что празднуем? – спросил Тагир. – Уже объявили результаты?

– Нет еще.

Он непонимающе посмотрел на меня, а я пыталась подыскать слова, чтобы сразу не огорошить его, но не находила.

– Мне нужно кое-что сказать тебе, – замялась я, но потом взяла себя в руки и выдала: – В общем, ты – джинн.

– Ага, а ты – царевна Будур! – рассмеялся он.

– Я серьезно.

– Докажи.

Он развалился в кресле, ожидая, что я вот-вот расколюсь, но, глядя на мое серьезное лицо, заерзал.

– Вспомни, когда последний раз ты ел? – выдала я.

– Ну, это...

– Вот видишь? – торжествовала я.

– Просто нет аппетита.

– А твое «везение»? – продолжила я. – Твои желания исполняются по щелчку пальцев.

– Правда? – удивился он.

– Повторяй за мной: «Хочу яблоко!».

– А можно ананас? – рассмеялся он.

– Можно...

– Хочу ананас, – торжественно произнес Тагир. – И что?

– А теперь щелкни пальцами.

Он так и сделал. На столе появился ананас. Тагир удивился и испугался.

– Это что, фокус такой? – спросил он.

Ему было уже не до смеха. Он ощупал ананас – настоящий.

– Если я – джинн, почему не знаю этого? – спросил он меня.

– Потому что у тебя стерли память, – ответила я и спросила напрямик: – Хочешь ее вернуть?

Он подумал и кивнул.

– А что для этого нужно?

– Всего лишь найти печать Соломона.

– Того самого, легендарного мудреца? – уточнил Тагир.

– Того самого.

Он поискал в телефоне и прищурился.

– А-а-а, это такой розыгрыш? – предположил он и оглянулся в поиске скрытых камер.

– Зачем мне тебя разыгрывать? – обиделась я.

– Тогда зачем тебе это? – не понимал он.

– А правда, зачем мне это? – задумалась я. – Раньше я мечтала освободить джинна, но теперь...

– Чтобы охотники за джиннами не поймали тебя, – нашлась я.

– Час от часу не легче!

– Чем быстрее мы начнем поиски печати, тем лучше, – настаивала я.

– Почему?

– Потому что нужно найти ее до затмения.

– Тогда чего мы ждем? – заторопился джинн. – Что нужно делать?

Я предложила обыскать все места, связанные с царем Соломоном – наверняка в одном из них и спрятан утерянный артефакт.

– С чего начнем? – спросил Тагир, рассматривая мой список.

– Интуиция подсказывает мне, что с дворца Соломона, – ответила я.

– Надо посмотреть рейсы на Тегеран, – предложил Тагир.

– Что? – рассмеялась я. – Разве ты не джинн?

– Я и это умею? – удивился он.

– Еще как!

Я привычно взяла его за руку, а он закрыл глаза и щелкнул пальцами. Вокруг нас заиграли языки пламени. Девушки за соседним столиком завизжали и бросились к выходу. Но мы этого уже не видели, потому что в тот же миг перенеслись на берег озера в жерле спящего вулкана.

Я представляла себе дворец Соломона величественным зданием с лестницами и колоннадами, но передо мной лежали лишь руины. Первые солнечные лучи превратили камни в золото.

– Трудновато будет искать, – сказала я и вздохнула. – Ну, начнем?

Тагир не отвечал. Я оглянулась, а он в телефоне.

– Как маленький! – рассердилась я.

– Что ты здесь видишь? – спросил он, не обращая внимания на мое раздражение.

На экране его телефона я увидела изображение Соломона на троне.

– Ну, царь на троне, – пробормотала я. – Что же тут необычного?

– Вот именно, – сказал Тагир. – Где бы ты хранила печать, если обычно сидишь на троне?

– Но как это проверить? Ни дворца, ни трона... – задумалась я.

– Да-а-а.

– Идея! Джинны исполняют желания, а мое желание – найти трон.

– Феноменально! – обрадовался Тагир.

Он схватил меня за руку и щелкнул пальцами. В тот же миг мы оказались в темноте. Я посветила фонариком и поняла, что мы под руинами некогда красивейшего дворцового зала. Обломки колонн не дали сводам упасть и сохранили его в неприкосновенности. Я не могла поверить глазам, когда луч света выхватил из темноты трон, стоящий на возвышении.

Шесть ступеней, украшенных золотыми зверями, вели к позолоченному креслу, украшенному бриллиантами, рубинами, изумрудами и сапфирами. Вокруг застыли скульптуры из белого мрамора. С одной стороны – людей, с другой – джиннов. Я хотела поближе рассмотреть трон, но Тагир остановил меня.

– Осторожно! – предупредил он. – Здесь механизм.

– Откуда ты знаешь? – удивилась я.

– Понятия не имею, – усмехнулся он. – Но мне кажется, я уже был здесь.

Он осторожно наступил на первую ступень. Что-то щелкнуло. Золотой лев и орел подняли лапу и крыло, помогая джинну зайти на вторую ступень. Так, опираясь на животных, он взошел на вершину. Ощупав трон, он поднял сиденье, но тайник был пуст.

– Не расстраивайся, – сказала я. – Поищем в другом месте.

– А если... – начал Тагир.

– Даже не думай! – перебила я его. – Мы обязательно найдем печать и все встанет на свои места.

– Мне бы твою уверенность, – пробормотал джинн и взял меня за руку. – Давай выбираться отсюда.

Сидя у озера, мы смотрели на восходящее солнце. Вода искрилась бликами. Синие горы уходили за горизонт. Умиротворение, разлитое в природе, передалось нам. Тагир поднял плоский камень и бросил его в воду. Он отскакивал от волн, словно мяч.

Я порылась в интернете и нашла легенду о городе, построенном джиннами.

– Кажется, я нашла место, где может быть спрятана печать, – сказала я и прочитала ее.

– Почему ты думаешь, что печать там? – спросил Тагир.

– Потому что город скрыт от людей, – ответила я. – По-моему, отличное место!

– Как, по-твоему, мы туда попадем – он же скрыт?

– От людей, а ты – джинн, – улыбнулась я.

Глава 23. Медный город

Оказавшись посреди густого леса, мы недоуменно переглянулись – никакого города здесь не было. Я аукнула, но ответило только эхо. Тишину нарушали только шорох листвы и пение птиц.

– Как это я промахнулся? – расстроился Тагир и пнул камень.

Кто-то ойкнул. От неожиданности я икнула.

– Кто это? – удивился Тагир.

– Это я, камень, – услышали мы ответ.

– Камень? – удивилась я и подошла к нему поближе.

– Это сейчас я камень, – пояснил он. – А когда-то был могущественным джинном, мне подчинялись армии, пока Соломон не заточил меня в этот кусок гранита.

– За что? – спросил Тагир.

– Сам уже не помню, давно это было...

– Не знаешь-ли, где тут Медный город? – спросил наудачу Тагир.

– А зачем он вам?

– Мы ищем печать Соломона, – выложил Тагир.

– Я помогу вам, сказал он, помолчав. – Но с одним условием – расколдуете меня, когда найдете то, что искали.

Тагир согласился, после чего он рассказал, как найти это место.

Пройдя через заросли, мы вышли в низину. Под ногами зачавкало и запахло стоячей водой. Деревья вдруг расступились, открыв нескончаемые болота. Островки спутанной травы, плавающие в ржавой водице, ветер гнал к далекому берегу, едва виднеющемся в ядовитой дымке. Слева на горизонте показались горы с белыми вершинами.

Мы пошли вдоль кромки воды и вышли на широкую дорогу, мощеную каменными плитами. Она вывела нас к подножию гор, где раскинулся сверкающий город джиннов. У меня дух захватило от его красоты и размеров. Гладко отполированные стены без единой щелки или двери уходили ввысь. Я с надеждой посмотрела на Тагира, а он стоял, нахмурив лоб, словно что-то вспоминал. Потом приложил руку к медной стене и произнес: «Ифтах!». В тот же миг в стене возникла дверь. Тагир легко открыл ее, толкнув, и мы вошли в город.

На стенах домов с террасами и ажурными арками не видно было ни единого шва или стыка, словно их напечатали на 3D-принтере. Безлюдные улицы вывели нас на широкую площадь, мощеную мраморными плитами. Посреди нее возвышалась метров на десять статуя, отлитая из чистого золота. Мужчина в короне и длинной мантии, ниспадающей мягкими складками, вглядывался вдаль, словно ждал кого-то. На постаменте я прочла надпись: «Соломон, сын Давида, третий иудейский царь, возлюбленный Богом».

– Вот и познакомились, – подумала я.

За спиной золотого Соломона блестел на солнце дворец, уходя своими башнями в облака. Поднявшись по лестнице, мы вошли в ворота. Нас встретила тишина. Тагир остановился, словно припоминая что-то. Я стояла не дыша, чтобы не мешать.

– Ну, конечно, нам туда, – сказал он и зашагал по коридору налево.

Я едва поспевала за ним. Так, в молчании, мы прошли до конца коридора и уперлись в стену.

– Куда теперь? – осторожно спросила я.

– Туда! – ответил Тагир и повернул бронзовый светильник на стене.

Что-то щелкнуло, брякнуло, и в ней появилась щель. Вот оно что – потайная дверь! Значит, Тагир бывал в гостях у Соломона. За дверью оказалась винтовая лестница. Мы поднимались друг за другом, кружа по ажурным ступеням. Солнечный луч, проникая внутрь через круглое окно в потолке, освещал нам путь, многократно отражаясь от медных стен.

Поднявшись на самый верх, мы увидели дверь, а на ней – надпись: «Остановись и услышь в последний раз». Что бы это значило? Не успела я что-либо подумать, как Тагир уже отворил дверь. Я осторожно заглянула внутрь и онемела. Весь пол необычайной красоты зала был усыпан телами воинов, уснувших вечным сном. Они смотрели на меня пустыми глазницами и словно кричали: «Беги!». Посреди зала стояло нефритовое дерево с золотыми листьями и рубиновыми яблоками, верхушкой упирающееся в потолок. На одной из его ветвей сидела птица. Она спала, закрыв голову крыльями.

Тагир сделал шаг и задел ногой шлем одного из воинов. Он свалился с черепа, гулко стукнув о пол. Птица дрогнула и расправила крылья.

– Я думала, такие бывают только в сказках, – прошептала я, разглядывая ее женскую голову.

Она открыла глаза и повернула голову на звук, а увидев нас, запела. Услышав нежные манящие звуки, я моментально надела наушники, а Тагир рухнул на пол.

– Ах, ты, курица! – рассердилась я. – Подумаешь, меццо-сопрано!

Я выхватила из костлявой руки первого попавшегося воина копье и метнула в птицу. Оглушенная, она свалилась под дерево, а я склонилась над Тагиром. Как я ни трясла его, он не просыпался. Тогда я начала бить его по щекам. Сначала легонько, потом все сильнее – всегда хотела наподдать ему, чтобы не высовывался. Он открыл глаза и сел, потирая щеки.

– Что это было? – растерянно спросил он.

– Музыкотерапия, – съязвила я. – Идем отсюда, пока эта бестия не очнулась.

– Нет, нам туда! – возразил Тагир и потянул меня к дереву через тела, как я ни сопротивлялась.

Он расчистил место под ним и нащупал кольцо. Открыв лаз, он спустился по узкой лестнице. Я – за ним. Здесь было темно и душно. Посветив фонариком, я поняла, что мы на месте – в сокровищнице Соломона.

Горы золотых и серебряных монет, сапфиров и изумрудов были свалены кучами прямо на полу. Сундуки с ожерельями, браслетами, кольцами и диадемами стояли друг на друге до потолка. Хотелось купаться и нырять в этом море богатства как диснеевский Скрудж.

– Не к чему не прикасайся, – предупредил меня Тагир, заметив мой восхищенный взгляд.

– Не очень-то и хотелось, – буркнула я, вспомнив про воинов, уснувших навеки.

Тагир стоял посреди сокровищницы и не двигался.

– Как мы найдем печать среди всего этого? – спросила я.

– Никак, – ответил он. – Ее здесь нет.

– Откуда ты знаешь? – спросила я и сама себе ответила: – Интуиция?

– Ага... – пробормотал Тагир.

– Тогда остается лишь одно средство, – сказала я.

– Какое? – воспрял духом джинн.

– Звонок подруге, – ответила я и набрала номер Персефоны.

– Ну как, помог мой совет? – сразу спросила она.

– Еще как! – рассмеялась я.

– Дай угадаю, ты выбрала этого прохиндея джинна? – рассмеялась она.

– Как ты догадалась? – удивилась я.

– Ну, это же классика – хорошая девочка и хулиган.

– Мне нужен еще один совет, – начала я издалека.

– Он что, обидел тебя?

– Пусть бы попробовал!

– Тогда что?

– Нам нужна печать Соломона, – выложила я. – Не знаешь случайно, где она?

– Пока нет, но узнаю, – ответила она. – Где ты?

– В его сокровищнице.

– Где?! – испугалась она. – Быстро сматывайтесь оттуда, пока...

Но было поздно. Груды золота и серебра зашевелились и над ними показалась голова дракона. Он зевнул, открыв зубастую пасть и открыл глаза. Я присела от страха, а джинн замер на месте.

– Кто посмел разбудить меня?! – прогрохотал он, а эхо повторило его вопрос.

Не услышав ответа, он отряхнулся, сбросив с себя остатки монет, и в один шаг оказался возле нас. Потом он деловито обнюхал Тагира и... облизал с головы до ног шершавым языком, а потом заурчал, как котенок.

– Заккак! – обрадовался джинн и обнял его лапу.

– Хозяин! – в свою очередь воскликнул змей и подсадил его на спину.

– То есть он не будет нас есть? – робко спросила я.

– От людей у меня изжога, – сказал Заккак и они с джинном засмеялись.

– Как только он поместился здесь? – спросила я, удивляясь размерам дракона.

– А ведь я подобрал его вот таким червяком, с ладонь! – похвалился Тагир.

Через несколько минут мы с джинном летели под облаками, устроившись на спине дракона. Ветер от его крыльев свистел у нас в ушах. Гладкая, блестящая чешуя переливалась в лучах заходящего солнца всеми цветами радуги.

Глава 24. Заккак

Моя детская мечта – полетать на драконе – сбылась. Кто бы мог подумать? Несмотря на то, что Заккак летал без рывков, мерно покачиваясь вверх-вниз, я не смела смотреть вниз и сидела ни жива, ни мертва, мертвой хваткой вцепившись в куртку Тагира. Но потом, привыкнув, начала поглядывать вокруг. Медный город и горный хребет остались позади, а прямо под нами серебрилась в свете месяца водная гладь. Когда берег скрылся, я увидела небольшой остров. Заккак начал снижаться и приземлился возле пещеры.

– Вот ты и дома! – сказала Тагир, спрыгнув на землю.

– Дома? – удивилась я, осторожно сползая по чешуйчатому боку.

– В этой пещере я и нашел его когда-то.

– Здесь я провел первые пять веков, – вздохнул Заккак. – Думал, больше не увижу родные стены.

Дракон вошел под своды пещеры и свернулся клубочком. Его теплое дыхание согрело воздух не хуже печи. Мы устроились у него под крылышком и так, в милой домашней обстановке провели ночь.

Утром я проснулась и услышала разговор.

– Значит, не помнишь? – спросил Заккак.

– Нет, – вздохнул Тагир. – Но как только найду печать...

– Как же ты меня узнал? – удивился дракон.

– Тебя забудешь! – рассмеялся Тагир и тут же перешел на шепот, чтобы не разбудить меня. – Расскажи что-нибудь, – попросил джинн.

– Когда Соломон заточил тебя в кувшин, а меня сделал стражем его сокровищ, – начал он.

– Так это сделал Соломон? За что?

– Ага, за непослушание, – буркнул Заккак. – Ну, и за то, что ты не похож на джинна.

– Как это – не похож?

– А вот как: джинны возненавидели людей за то, что те предали их, а ты всегда им помогал, – ответил дракон. – Ну, и за то, что царица Савская выбрала не его, а тебя.

Тут я навострила уши и придвинулась поближе, но соскользнула вниз.

– Как спалось? – спросил Заккак.

– Есть хочешь? – спросил его хозяин.

– Спала как убитая, – улыбнулась я, потирая ногу, на которую неудачно приземлилась. – И от завтрака не откажусь.

Дракон тоже проголодался и улетел на охоту, а мы с Тагиром устроили пикник. Вернее, он наколдовал мне бутерброды, кофе и походный раскладывающийся столик со стульями. Сидим это мы, никого не трогаем. Я – наслаждаясь завтраком, джинн – природой, как вдруг из кустов выбегают двое туристов с перекошенными от страха лицами.

– Спасайтесь! Там дракон! – закричали они, увидев нас.

– Дракон? – спросила я, сделав удивленное лицо.

– Да!

– Где? – спросила я, глядя прямо на его оскаленную морду, и подмигнула Тагиру.

– Ничего не вижу, – подыграл он мне и махнул рукой.

Заккак растворился в воздухе.

– Вот же он! – закричала перепуганная парочка, но позади уже никого не было.

– Показалось, – предположила я.

– Ничего не показалось! – настаивали они и открыли видео, на котором Заккак показал все свои фокусы.

Тагир нахмурился и щелкнул пальцами. Дракон исчез с экрана телефона, а вместо него парил планер. Мы подняли туристов на смех, и они ушли, смущенные.

– Уже можно появиться? – спросил Заккак.

– Можно, – разрешил Тагир.

– Нужно быть осторожнее, – сказала я возникшему дракону. – Если не хочешь, чтобы возле твоей пещеры дежурили полчища журналистов и ученых.

– Ладно! – отмахнулся Заккак.

– Это не шутки, – предупредил его Тагир.

– Да понял я! – проворчал он и ушел, переваливаясь, вглубь пещеры.

– Ты помягче с ним, – попросил меня джинн, глядя ему вслед. – Он такой ранимый.

– А почему он остался один? – спросила я. – Его мама погибла?

– Никто не знает, – ответил Тагир. – Но думаю, его окрас сыграл в этом не последнюю роль.

– А что не так с его окрасом? – удивилась я. – Как по мне, так он самый красивый из всех драконов, прямо Белоснежка.

– Вот именно, – возразил Тагир. – Дракону-альбиносу непросто выжить.

Я хотела еще кое-что спросить, но звонок телефона прервал нас.

– Почему не отвечаешь?! – кричала Персефона, не давая мне и слова вставить. – Я уж думала, тебя съели!

– Извини, совсем замоталась, – пробормотала я. – Все трое живы-здоровы.

– Трое? – удивилась божественная подруга.

– Ага, я, Тагир и Заккак.

– Везучая ты! – рассмеялась Персефона. – А я тут нашла кое-что.

– Говори! – обрадовалась я.

– Она хочет говорить только с джинном, так что приглашаю всех в гости.

– Я перезвоню, – ответила я и посмотрела на Тагира.

– Что? – спросил он, поймав мой задумчивый взгляд.

Не успела я ответить, как раздался ужасающий вой и из темноты выскочил разъяренный дракон.

– Что на этот раз? – спросил его Тагир.

– Воры! Воры! – кричал он и метался по пещере.

– Да скажи толком, что случилось? – пытался перекричать его джинн.

– Мой тайник пуст, – прохрипел он и сполз по стене.

– А что там было? – спросила я шепотом у Тагира.

– То, что я люблю больше всего – золото, – ответил за него Заккак.

– Дракон без золота что хлеб без соли, – рассмеялся Тагир.

От злости Заккак раскалился добела и выпустил огненную струю в потолок.

– Я же пошутил, – оправдывался джинн.

– Хочешь, слетаем в гости? – спросила я. – Тут недалеко.

– В гости? – оживился Заккак.

– К кому? – спросил Тагир.

– К моей подруге, Персефоне, – ответила я и подмигнула джинну.

– Хочу! – согласился дракон, позабыв про свое горе.

Мы с Тагиром забрались к нему на спину. Заккак разбежался и взмыл в небо. Джинн махнул рукой, и мы невидимками парили над волнами.

К ночи мы добрались до полуострова. Балканы сверху напоминали смятую бумагу. Дракон покружил над горными пиками и приземлился на холме. Персефона уже ждала нас.

– Какой милашка! – сказала она, восхищенно глядя на наше средство передвижения. – Как его зовут?

– Заккак, – ответил Тагир и спрыгнул на камни.

Дракон засмущался, перебирая лапами и оставляя когтями глубокие борозды в граните.

– Тихо, тихо, – успокоила я его, обнимая за шею.

Заккак лег и я сошла на землю.

– Идем скорее, пока муж не вернулся, – позвала нас Персефона.

– А как же дракон? – спросила я у Тагира.

Он щелкнул пальцами и Заккак уменьшился до размера шпица. Я подхватила его на руки, и мы вошли в лифт, который доставил нас в покои Аида. Если не смотреть в окна, можно было подумать, что мы приехали в гости к друзьям, но подземелье есть подземелье. Тьма и серый камень окружали нас. Зато Заккак заметно оживился – оказавшись в своей стихии, он бегал по залу за бликами от платья Персефоны, словно котенок.

Мы прошли лабиринтами коридоров в покои царицы тьмы. Малышка Макария выбежала навстречу матери и, увидев новую зверушку, залилась веселым смехом.

– Собачка! Собачка! – закричала она и так крепко стиснула дракона в объятиях, что он плюнул огнем, чуть не спалив шторы.

– Это не наша собачка, – сказала Персефона, мягко разнимая ее руки, но было понятно, что никакими силами нельзя было забрать у нее дракона.

– Задушишь, – прошипел Заккак.

– Говорящая собачка! – удивилась Макария и еще крепче прижала его к себе.

– Потерпи, скоро мы освободим тебя, – пообещал Тагир, улыбаясь.

– Что там насчет нашего дела? – напомнила я.

Персефона позвонила в колокольчик и приказала появившемуся слуге запрягать. Мы оставили дракона с Макарией, а сами отправились в самый темный уголок царства мертвых. Четверня вороных неслась, не зная страха, по ухабам и перескакивала через пропасти и огненные реки, пока не остановилась у темного леса.

– Идите вперед и не оглядывайтесь, – сказала Персефона. – Вас ждут у озера.

Присмотревшись, я разглядела тропинку среди деревьев. Изгибаясь змеей, она вела в самую чащу.

– Интересно, – подумала я. – Кто эта особа? И что она знает?

Но тут из леса донеслись завывания, от которых мороз пошел по коже, и мне стало не до философствований.

Глава 25. Тайна царицы

От одного вида мертвого леса с деревьями, тянущими голые ветви-руки вверх, словно взывая о помощи, становилось не по себе. Но где-то там, в глуши скрывалась разгадка тайны печати Соломона, и мы зашагали по тропинке, взявшись за руки и не обращая внимания на звуки, доносившиеся из чащи. Слева и справа стояли и лежали, зарастая мхом, гранитные статуи с гримасой ужаса на каменных лицах.

– Вот почему нельзя оглядываться, – догадалась я и поежилась.

Ветви деревьев цеплялись за одежду, а корни хватали за ноги, словно хотели остановить безрассудных путников. Начал подниматься туман, змеей извиваясь вдоль тропинки. Неясные сначала шорохи и вздохи становились громче, превращаясь в бормотание.

– Вернись, – услышала я шепот за спиной и изо всех сил держалась, чтобы не оглянуться, но от этого становилось лишь страшнее.

– Слышишь? – спросила я Тагира.

– Нет, вокруг мертвая тишина, – ответил он и настороженно посмотрел на меня.

Я успокоилась и снова пошла вперед, сжимая его руку, но шепот не прекратился. Невидимка уговаривала меня вернуться, но, видя тщетность своих усилий, сменила тактику. Она советовала мне бросить джинна, пока он не бросил меня.

– Он ведь джинн, – нашептывала советчица. – Ты нужна ему только чтобы найти печать, а потом ты больше его никогда не увидишь.

– Нет, – ответила я, не желая больше ничего слушать.

– Что? – спросил Тагир и остановился.

– Я что, сказала это вслух? – удивилась я.

– С кем ты разговариваешь? – насторожился Тагир.

– Так, ни с кем, – соврала я и мы пошли дальше.

Я больше не слышала голос, зато видела темный силуэт, мелькающий среди деревьев. Иногда кто-то проносился вихрем над головой, цепляя крылом за волосы.

– Ты тоже это видишь? – не выдержала я.

– Вокруг никого, – ответил Тагир.

Не успел он это сказать, как прямо перед нами возникла женщина. Она сложила перепончатые крылья за спиной и сверкнула зелеными глазами. Одежда ее была вся в черная, словно продолжение ее темной кожи.

– Возвращайтесь откуда пришли! – властно приказала она. – Путь закрыт!

– Так это вы шептали мне в уши? – спросила я, разглядывая прекрасную и одновременно ужасную незнакомку.

– Ты мне не интересна, – ответила она, смерив меня взглядом. – А вот твой спутник...

– Как зовут вас, прекраснейшая из прекраснейших? – спросил джинн сладким голосом.

– Кера, – ответила она и улыбнулась ему.

– Почему вы прозябаете в этой глуши? – продолжил Тагир. – Такой красавице место во дворце.

– Никто не ищет моей дружбы, – сказала Кера и нахмурилась.

– Еще бы, – подумала я, вспомнив папочкины рассказы. – Кто в здравом уме будет водиться с дочерью Ночи и Мрака – Богиней Беды?

– Так вы тут совсем одна? – удивился джинн. – Не скучно вам?

– Просто умираю от скуки! – закричала Кера и взмахнула крыльями.

– Развлекитесь чем-нибудь, – поторопился успокоить ее Тагир. – Вы любите загадки?

– Когда-то я была сильна в этом, – сказала она и задумалась.

– Давайте так, – предложил Тагир. – Я загадаю вам загадку и, если вы отгадаете, мы вернемся, а если нет – пропустите нас.

– У нас три попытки, – поторопилась добавить я.

– Идет! – согласилась Кера и присела на придорожный камень.

Джинн подумал-подумал и загадал первую загадку:

Для мертвых почет, для живых позор,

Для птиц радость, для рыб горе. Что это?

– Это просто, – рассмеялась Кера. – Это лен: из льна саван и веревка для виселицы, корм для птиц и сети для рыб.

Джинн нахмурился и загадал другую загадку:

Из земли исходит, льется как вода, а разливает свет. Что это?

– Это еще проще! – обрадовалась Кера. – Это нефть.

Джинн повесил голову и задумался. Я поняла, что без хитрости тут не обойтись и взяла инициативу в свои руки. Кого удивишь этими древними загадками?

– Сейчас моя очередь! – сказала я и загадала Кере третью загадку. – Где находятся города без домов, реки без воды и леса без деревьев?

Пришла ее очередь подумать. Кера ходила взад-вперед, хмурила брови и, наконец, сдалась.

– Не знаешь? – усмехнулась я. – Это же карта!

Кера рассердилась, но делать нечего – обещала.

– Проходите, – буркнула она, взмахнула крыльями и улетела.

– Мой папочка – мастер загадывать загадки, – рассмеялась я, глядя на смущенного джинна. – У меня таких еще много.

– А ну, загадай еще! – попросил он.

– Какой рукой лучше размешивать сахар в чае? – спросила я.

– Правой, – ответил Тагир и тут же исправился, заметив, что я еле сдерживаю улыбку. – Или нет, лучше левой!

– Лучше ложкой! – рассмеялась я.

– Еще! – разгорячился джинн.

– У кого столько глаз, сколько дней в году? – спросила я и прищурилась.

– Что это за чудовище? – удивился джинн.

– Это не чудовище, а человек, рожденный второго января!

Мы вместе хохотали посреди темного леса, словно вокруг не было никаких опасностей. Туман начал сгущаться, и мы продолжили путь, пока еще видно тропу. Лес начал редеть и между стволами деревьев заиграли блики. Мы вышли к озеру с черной, словно нефть, водой. На скалистом берегу стоял шатер из серебряной парчи. Цветастая завеса поднялась, и из него вышла девушка. Ее темные волосы падали на плечи тяжелой волной. Тонкий стан скрывало облако органзы. Золотые украшения на ее шее, руках и ногах тихонько позвякивали на ходу.

– Как долго я тебя ждала! – вздохнула она, взглянув на Тагира из-под длинных ресниц.

На меня она не обращала никакого внимания, словно меня и не было.

– Билкис... – прошептал джинн и подошел к ней, словно завороженный.

– Только бывшей тут не хватало, – подумала я. – Видно, правду говорят легенды, что царица Савская могла заполучить любого мужчину, лишь взглянув на него.

Я встала в сторонке, чтобы не видеть, как они любезничают.

– Теперь мы будем вместе навсегда, – прошептала Билкис и обвила руками шею Тагира. – Как велика твоя любовь!

– Ты, наверное, забыла, как променяла меня на Соломона с его богатствами, – спросил он, убирая ее руки с плеч. – Так я тебе напомню.

– Ты все еще сердишься? – спросила она. – Не ревнуй.

– Теперь нет, – ответил джинн. – Но первые тысячи лет в кувшине действительно был вне себя.

– Бедняжка, – прошептала она и попыталась поцеловать его.

– Мне нужна твоя помощь, – сказал Тагир, уклоняясь от поцелуя.

– Какая? – спросила она самым нежным голосом и надула губки.

– Вот лиса! – подумала я, глядя на ее ужимки.

– Я ищу печать Соломона, а ты... – начал Тагир и запнулся.

– Была его любовницей, – продолжила царица без тени стеснения.

– Так скажешь, где печать? – спросил он, с трудом сдерживая гнев.

– Скажу, – ответила Билкис. – Но не сделаю это просто так.

– Что ты хочешь? – насторожился Тагир.

– Поцелуй, – ответила она с невинным взглядом.

Джинн нахмурился и посмотрел на меня. Я кивнула и отвернулась. Подождав немного, я подняла глаза, но лучше бы я этого не делала. Мне было больно видеть страсть бывших возлюбленных. Щеки Тагира покрылись румянцем, глаза блестели, влажные губы приоткрылись.

– Так и быть, скажу, – улыбнулась царица, довольная собой, и ушла в шатер, виляя бедрами.

Мы переглянулись и пошли за ней. Царица прошла по мягким коврам, легла на шелковые подушки и потянулась к подносу с фруктами. Органза не скрывала ее соблазнительные формы, и она знала об этом. Билкис надкусила персик и сладкий сок потек по подбородку. Мы с Тагиром замерли, чтобы не пропустить ни слова.

– Он унес печать с собой в могилу, – сказала она, жеманно улыбаясь.

– Так она в гробнице Соломона? – уточнил джинн.

– Так и есть, – подтвердила Билкис и поманила его к себе рукой.

Джинн поблагодарил царицу, и мы поспешили уйти, несмотря на все ее уловки. На дороге у темного леса нас ждала Персефона.

Глава 26. Свитки Мертвого моря

Четверня вороных вмиг домчала нас до дворца. Всю дорогу я чувствовала смущение. Даже Персефона заметила неладное.

– Что с тобой? – спросила она.

– Ничего, – бросила я и подумала про себя: – Неужели я ревную?

Тагир обнял меня за плечи и прошептал на ухо: «Ана ух Иббуки».

– Что? – вздрогнула я.

– Все будет хорошо, – «перевел» он.

Но я-то знала, что сказал он вовсе не это, а «Я люблю тебя». Он что, забыл, что наделил меня способностью понимать все языки мира?

Подруга закатила глаза и улыбнулась, глядя на нас, но она недолго веселилась. На ступенях нас поджидал Аид. Он был мрачнее тучи, если это вообще может быть в царстве тьмы.

– Какая радостная встреча! – сказал он нарочито вежливо.

– Я все объясню, – сказала Персефона.

– Уж постарайся, – съязвил он.

Мы вошли в гостиную и вчетвером сели за стол. Малышка Макария играла в чаепитие с куклами и драконом. Заккак урчал и пил воображаемый чай из малюсенькой фарфоровой чашечки, оттопырив коготь.

– Ты думала, я не узнаю? – спросил Аид у жены.

–Я бы тебе потом все рассказала, – пыталась успокоить мужа Персефона.

– Это я виновата, – сказала я и все уставились на меня, будто мебель вдруг заговорила.

– Ты?! – изумился Аид.

– Да, мне так тут понравилось, что я уговорила Персефону показать мне твое царство.

– Понравилось? – еще больше удивился Аид и вопросительно посмотрел на жену.

Она подтвердила мои слова.

– Ну, конечно, как тут может не нравится, – разозлился он. – Именно поэтому все стараются побыстрее отсюда смыться.

– Неправда, – возразила я. – У этого места особое очарование, с налетом мрачной тайны.

– Тогда оставайся, – предложил Аид, сдерживая смех.

Я пыталась найти благовидный предлог, чтобы отказаться, но не находила.

– Ага! Вранье! – рассмеялся царь тьмы и позвал слуг.

– Что ты хочешь сделать? – забеспокоилась Персефона.

– По-моему, всем троим гостям место в огненной реке, – ответил он.

Слуги скрутили нас, несмотря на возражения Персефоны, и взялись за дракона. Но его нельзя было никакими силами забрать у Макарии.

– Закки! – кричала она, крепко вцепившись в него.

– Еще немного, и они разорвут его на части, – подумала я и закрыла глаза.

– Хватит! – приказал Аид, и все замерли.

Персефона подошла к мужу и что-то прошептала ему на ухо.

– Ладно! – сдался он. – Уходите поскорее, пока я не передумал...

Слуги развязали нас. Я подошла к Макарии, чтобы забрать дракона. Она встала в оборонительную позу и посмотрела на меня исподлобья.

– Можно, я останусь? – спросил вдруг дракон.

– Ты уверен? – спросил его Тагир.

– Меня еще никто так не любил, – ответил Заккак, глядя на счастливую малышку, обнимающую его.

– Можно? – спросила я Аида.

Он кивнул – чего не сделаешь ради доченьки.

– Уходите же, – шепнула Персефона.

Мы вошли в лифт и закрыли его резные дверцы. Пока мы поднимались на поверхность, мне не давал покоя вопрос: «Что такого сказала Персефона мужу?».

На вершине холма гулял ветер. Высоко в небе сияли звезды. Вокруг, насколько хватало взгляда, - одни серые камни да колючие кусты. Я подумала о драконе – вдруг ему не понравится?

– Не переживай так, Закки там будет лучше, – сказал Тагир.

– Как он угадал мои мысли? – удивилась я, восхищаясь его чуткостью.

Мы присели на валуны у обрыва. Тагир открыл телефон, чтобы найти место, где покоится Соломон.

– Я так и знал! – рассердился он и показал мне экран.

– «Местонахождение гробницы царя Соломона неизвестно», – прочитала я и подумала: – Вот почему царица Савская так легко «выдала» тайну.

Тогда я решила посмотреть, что вообще есть у Интернета на Соломона и поняла, что это миллионы страниц на сотнях языков. Вот уж, действительно, мудрейший из мудрых. Среди моря статей меня привлекла одна, в которой говорилось о древнем манускрипте, найденном в пещерах Кумрана – свитках Мертвого моря. Один из них – храмовый – мог содержать нужную нам запись. Тагир подтвердил мою догадку.

– Где сейчас свиток? – оживился он.

–В Иерусалиме, в музее Рокфеллера, – ответила я, пролистав статью.

Не успела я договорить, как оказалась в подземном хранилище музея. Хорошо, что была ночь и здесь никого не было, а то бы пришлось объяснять, как мы сюда попали. Мы разошлись в разные стороны в поисках манускрипта. В темноте что-то блеснуло. Посветив фонариком, я обнаружила тонкие, позеленевшие от времени, медные пластины, испещренные письменами и знаками. Можно было разобрать лишь отдельные слова, но по ним сразу стало ясно, что передо мной фрагменты свитков. Я подозвала Тагира и по его загоревшемуся взгляду поняла, что не ошиблась.

– Читай, – прошептала я с замиранием сердца.

Еще немного, и древняя тайна будет раскрыта. Тагир наклонился к стеклу, шевеля губами. Вдруг раздался щелчок и темноту прорезал луч света.

– Кто вы и как сюда попали? – услышали мы мужской голос.

От неожиданности мы замерли на месте. Ночной сторож направил свой фонарик прямо в лицо «вору».

– Тагир, ты? – спросил вдруг он и зажег свет.

– Слишком красив для сторожа, – подумала я, увидев перед собой высокого, атлетически сложенного мужчину в форме.

– Хасан! – обрадовался джинн, узнав его.

Они обнялись как давние друзья.

– Откуда ты здесь? – спросил Хасан.

– Ищу печать Соломона, – ответил Тагир.

– И я, – рассмеялся Хасан. – Ты тоже хочешь...

– Да, – перебил его Тагир и сделал знак молчать.

– Два джинна разом – это перебор, – подумала я, глядя на этих красавчиков.

– Мы с Хасаном вместе служили у Соломона, – пояснил Тагир, видя мое недоумение.

– Тагир спас меня от его гнева, – сказал Хасан. – Если бы не он, я бы сейчас гнил в кувшине на дне моря.

– Ну и дурак я был, – проворчал Тагир.

– Я отплачу тебе за добро, – обрадовался Хасан. – Я почти расшифровал свитки, остался последний фрагмент.

Он достал из кармана блокнот и передал Тагиру. Они вместе уставились на пластины. Потом один говорил, а другой записывал.

– Все ясно! – обрадовался Тагир и посмотрел на меня, словно делясь открытием.

– Только вот храм несколько раз разрушали и перестраивали, – предостерег его Хасан от поспешных выводов.

Оба заметно приуныли.

– Но одна стена осталась, – добавила я.

Джинны с удивлением переглянулись.

– Не благодарите! – рассмеялась я.

В следующий миг мы втроем отсчитывали шаги от западной стены на Храмовой горе. Несколько ударов заступом двух крепких джиннов и у наших ног стоял медный кувшин. Среди золота и драгоценностей в нем был и пергамент с описанием гробницы Соломона. Мудрейший из мудрых был похоронен рядом со своим отцом.

– Мы так близки к цели, – сказал Тагир дрожащим голосом. – Даже не верится.

Хасан щелкнул пальцами, и мы оказались на холме, откуда был виден весь Иерусалим. Звезды гасли, а на востоке занималась заря, окрасившая крыши домов в розовый цвет.

– Что же ты медлишь? – спросил Хасан.

– Давай ты, – попросил Тагир. – А то мне не по себе.

Хасан кивнул и взмахнул руками. Земля под нами стала прозрачной, и мы увидели усыпальницу Соломона. Он лежал в мраморном саркофаге в золотой маске и короне, скрестив руки на груди.

– Нет, – прошептал Тагир и сел на колени, чтобы получше рассмотреть его руки. – Где печать?

Хасан помог ему подняться.

– Втроем мы ее обязательно найдем! – пообещала я Тагиру и обняла его.

Древняя тайна опять ускользнула от нас, как песок сквозь пальцы, а ведь до затмения всего три дня.

Глава 27. Наследник

В отличие от меня джиннам отдых не нужен, поэтому, пока я спала в номере гостиницы после ужина в одиночестве, они до утра исследовали все, что связано с царем Соломоном и его окружением.

Утром меня разбудили шорохи и шепот под дверью.

– Наверное, нашли что-то, – подумала я и вышла, накинув халат.

– Что будешь на завтрак? – спросил Тагир.

– Омлет, кофе и сыр, – сказала я.

Он щелкнул пальцами, и смуглый юноша внес в номер поднос.

– Рассказывайте, – сказала я с набитым ртом. – Я же вижу, вам уже не терпится.

Тагир с Хасаном, перебивая друг друга, рассказали, что сначала думали, что печать перешла к старшему сыну Соломона и наследнику, но потом вспомнили, что у него был еще один сын, рожденный царицей Савской.

– И он приезжал познакомиться с отцом, – сказал Тагир и многозначительно посмотрел на меня.

– Дайте угадаю, – улыбнулась я. – Соломон хотел, чтобы он правил после него.

– Да, но преемником уже был назначен Ровоам, – ответил он.

– А Менелик не согласился остаться на вторых ролях, – добавил Хасан.

– И уехал обратно в Эфиопию, где стал править вместо матери, – перебил его Тагир.

– Думаете, Соломон передал печать ему? – спросила я, допивая кофе. – Потому что его мать хотела навести нас на ложный след?

Джинны переглянулись и кивнули.

– Только вещи соберу, – сказала я и пошла в номер.

Прежде чем выйти, я написала нашему старосте, что мой «больничный» продлили еще на три дня. Не могла же я ему сказать, что отправляюсь в Африку с двумя джиннами.

Стоя возле полуразвалившихся зубчатых стен посреди пустыни, я разглядывала горы на горизонте и чахлые кусты.

– Что-то не похоже на дворец отпрыска Соломоновой династии, – подумала я.

– Куда ты нас завел? – тоже удивился Тагир.

– Я был знаком с автором Книги славы царей, – ответил Хасан. – Правда, тогда здесь было более красиво и людно.

– Тогда веди, – согласился Тагир.

Мы вошли в открытый дворик, некогда утопающий в тени оливковых деревьев, где сейчас гуляет ветер, гоняя пыль. Навстречу нам вышел старик-смотритель. Тагир договорился с ним, чтобы нам разрешили осмотреть здание.

Хасан вел нас длинными коридорами и лестницами в небольшую комнату с окнами на горы. Стены, сложенные из грубо отесанного камня, не были оштукатурены. Из мебели здесь были только стол с наклонной столешницей и стул на резных ножках, такие ветхие, словно именно на них и работал тот самый писец.

Хасан постучал по одной из стен и, когда раздался глухой звук, вынул камень из стены. В тайнике лежали пожелтелые, ветхие листы, готовые рассыпаться в прах в руках джинна, но они привели нас в такой восторг, словно мы нашли клад. Неужели долгие дни поисков подошли к концу? Нужно постучать по дереву.

За дверью послышались шаркающие шаги, и джинн быстро сунул бумаги за пазуху и вернул камень на место. Смотритель объявил, что время осмотра истекло. Мы не стали спорить и покинули это место.

Вернувшись в гостиницу, мы тотчас принялись за чтение, разделив между собой страницы. В тишине слышен был только шелест страниц. В своей части книги я нашла любопытные детали древней легенды о Билкис и Соломоне и поделилась с джиннами. Они слушали вполуха, пока я читала об их уговоре в случае рождения мальчика сделать его царем. Для того, чтобы отец узнал сына, Соломон дал Билкис кольцо – символ его власти. Как только я перешла е его описанию, джинны оживились и подсели поближе. Высеченная гексаграмма на золотом кольце-печатке говорила им о многом. Кто-кто, а они видели ее магическую силу.

– Неужели он отдал печать Билкис? – прошептал Тагир.

– Договор есть договор, – ответил Хасан и пожал плечами.

– Тогда Менелик отдал его отцу, когда приехал повидать его, – предположил Тагир.

– Тут написано, что он так был похож на отца, что Соломон признал его и без кольца, – возразила я и показала этот отрывок в тексте.

– Значит, печать хранит Эфиопская династия Соломона, – сказал он.

– Династия правила до середины прошлого века, – прочитала я в интернете. – Последний ее представитель, наследный принц Зера Якоб Ашха Селассие, живет в Лондоне.

– Как насчет ужина в Хилтоне, в Кенсингтоне? – спросил меня Хасан и улыбнулся.

– На улице миллионеров? – удивилась я. – Думаю, я не пройду фэйс-контроль.

Он ничего не ответил, щелкнув пальцами, и я преобразилась в юную леди, словно Золушка. Правда, принцев у меня было два. Тагир с Хасаном тоже приоделись ради такого случая. В следующий миг троица «богатых и знаменитых» входила в ресторан отеля.

Нас проводили к столику и принесли меню. Пока я раздумывала, выбирая салат, Хасан сделал заказ. Официант принес карпаччо с апельсиновой заправкой, ризотто с морепродуктами, нежный стейк из телятины, устрицы и просекко.

– Так вот как ужинают английские аристократы, – рассмеялась я и пригубила вино, любезно разлитое по бокалам официантом.

Пока я пробовала изыски европейской кухни, джинны переговаривались вполголоса.

– Это в конце концов, неприлично, – обиделась я.

– Ничего такого, – оправдывались они. – Просто Хасан ждет своего друга.

– Еще одного джинна я не вынесу! – рассмеялась я.

– Попробуй устрицы, – предложил Хасан и придвинул ко мне блюдо. – Говорят, это изысканно и вкусно.

Я видела в кино, как их едят, и с видом знатока отделила ножом мясо от раковины, выдавила немного сока лимона и проглотила слизь одним махом. Джинны захохотали в голос при виде моей скривившейся физиономии. Лучше бы я тины морской хлебнула или ламинарии поела, чем это. И за что их любят?

Пока я пыталась отбить вкус этого деликатеса вином, джинны насторожились. Я поняла, что тот, кого они ждут, пришел. И не ошиблась. К нам подошел мужчина в смокинге, сел за стол и осмотрел присутствующих. Взгляд его карих глаз обжигал, словно горячий ветер пустыни.

– Ну? – не выдержал Хасан.

– Теперь он живет на Собачьем острове, в домике с видом на Темзу, – ответил он.

– Что заставило его поменять центр на эту тихую гавань? – удивился Хасан.

– Сделай скидку на возраст, – усмехнулся незнакомец. – Ему уже за семьдесят.

Молодой красавчик с белозубой улыбкой испарился из моей головы, уступив место славному седовласому старикану. Дальнейший разговор джиннов я пропустила – ведь чувствовала, что не надо на устрицы налегать. Зато побывала в самом роскошном туалете за всю мою жизнь.

На этом знакомство с миром английской аристократии не закончилось, потому что джинны решили прибыть в гости к принцу на яхте. Я разглядывала город с ее борта, предвкушая развязку нашего путешествия. На фоне стеклянных небоскребов старинные домики с причаленными лодками, выстроившиеся вдоль реки, выглядели словно игрушечные. Начало темнеть и огни фонарей плыли по воде, многократно отражаясь.

Новый знакомый скомандовал капитану причалить к показавшемуся вдали пирсу, и вскоре наша маленькая компания сошла на берег по качающемуся трапу. Мы прошли по дорожке к дому, на террасе которого сидел пожилой мужчина в плетеном кресле, словно на троне. По его точеному лицу цвета шоколада и гордой посадке можно было понять, что это не простой человек.

– Это они искали встречи со мной? – спросил он, недоверчиво глядя на нас.

Джинн ответил утвердительно и посоветовал выслушать гостей. Тот нехотя согласился. Он тяжело поднялся и пригласил нас в дом. Мы разместились за большим столом в викторианской гостиной.

– Что у вас за дело ко мне? – спросил хозяин.

– Мы хотим обменять печать Соломона на... – начал Тагир, собравшись с духом.

– Обменять? – перебил он его и усмехнулся. – Что вы можете предложить человеку, у которого есть все?

– Книгу Славы царей, например, – съязвил Хасан.

– Покажи! – крикнул Якоб и глаза его, подернутые пеленой, вдруг загорелись.

Тагир знал, что за нее наследник отдаст все – это же прямое доказательство, что его династия – потомки царя Соломона. Джинн кивнул, и я достала из сумочки рукопись. Старик затрясся и протянул к ней руку.

– Э, нет! – остановил его Тагир. – Сначала печать.

– У меня ее нет! – отрезал Якоб.

Я думала, у меня сердце остановится – не ожидала такого поворота. Тагир откинулся на спинку стула и повесил голову, а Хасан стукнул ладонью по столу.

– Но я знаю, где она, – продолжил Якоб.

– Где?! – накинулись на него джинны.

Старик лишь усмехнулся.

– Отдай, – выдохнул Тагир, и я передала листы наследнику.

Он надел очки и внимательно рассмотрел рукопись. Я думала, Тагир и Хасан взорвутся, пока Якоб медленно перебирал ее страницы.

– Печать спрятана в копях Соломона, – сказал, наконец, он. – Мой отец сделал это перед тем, как его свергли с престола.

Последние его слова звучали в пустой гостиной, потому что мы уже были на пути в долину Тимна.

Глава 28. Копи царя Соломона

– Земля Обетованная уже не та, – думала я, стоя у скал посреди пустыни.

– Что здесь произошло – ведь когда-то здесь цвели сады? – спросил Тагир, с удивлением оглядевшись вокруг.

– Цвели, пока Соломон не занялся добычей меди, – ответил Хасан. – Они пошли под топор для плавильных печей.

Он подошел к пещере, зияющей в скале, и крикнул. Эхо затерялось в галереях ходов.

– Это не копи, а подземный город какой-то, – сказала я, оценив масштаб поисков.

– Почему шахты забросили? – спросил Тагир. – Здесь же еще много руды.

– Жадность рудокопов не знала предела и однажды добытчики разбудили древнее зло, скрытое глубоко под землей, – ответил Хасан. – После гибели людей никто больше не спускался туда.

– Кого они разбудили? – спросила я, глядя с опаской во тьму.

– Древнего бога смерти, засухи и бесплодия – Мота, – ответил Хасан.

Я заметила, как Хасан стиснул зубы, а Тагир вздрогнул. Неужели джинны испугались? Представляю, что это за чудовище!

– Вот почему Якоб так быстро сдался, – понял Тагир. – Только как его отец договорился с Мотом?

– Не забывай, что они потомки царицы Савской, – напомнил Хасан. – А она наполовину джинн.

– Он решил избавиться от нас? – побелел от злости Тагир.

– Не на тех напал! – сказал Хасан и в его руке блеснул меч.

– Не горячитесь, – остановила я джиннов. – Давайте сначала все обсудим.

Они нехотя согласились и недалеко от пещеры вырос шатер. Мы вошли в него и сели в кружок на ковре.

– Мы с Хасаном пойдем одни, – сказала Тагир. – А ты останься.

Он махнул рукой и передо мной появился стол, полный яств и кувшин с водой.

– Вы как хотите, а я вас одних не пущу, – усмехнулась я.

– Сражаться с чудищами – мужское дело, – проворчал Тагир.

– Во всех легендах о чудищах рядом с ними есть красавица, то есть... девушка, – сказала я, не обращая внимания на его слова.

– А она права, – согласился Хасан. – Может, это наш шанс?

– Давайте ловить на живца! – предложила я.

Джинны согласились, видя, что меня не отговорить. К тому же моя идея понравилась им. Мы вошли в пещеру. Впереди шли Тагир с Хасаном, сжимая мечи, а за ними я. Чем дальше мы уходили от входа, тем больше я жалела о своем решении. Смелость покидала меня, но я не сознавалась в этом даже себе.

Причудливые изгибы сводов и стен напоминали абстрактные скульптуры. Через отверстия сверху струился солнечный свет. Ход уходил все глубже, и я зажгла фонарик. Его призрачный свет силился проникнуть сквозь мрак пещеры. Воздух стал тяжелым и густым. Пахло влажной землей и старым деревом от полусгнивших балок. Наши тени словно жили сами по себе, шагая рядом.

В темноте время идет по-другому, и я уже не понимала, сколько мы так идем. В тишине был слышен лишь шорох наших шагов, но потом из глубины пещеры до нашего слуха донеслось мощное рычание, словно где-то газовал спорткар. Тагир с Хасаном переглянулись. Я поняла, что совсем скоро мы встретимся с хранителем печати.

Ход вывел нас в грот, посреди которого блестела вода, стекающая по скользким стенам по каплям. Берега пещерного озера заросли травой и мхом. Через отверстие в своде мигали звезды. Вдруг в темном углу сверкнули два красных огонька. Гора валунов вдруг ожила и выросла в темный силуэт. Перед нами стоял хозяин пещеры во всей своей первобытной красе. Я ожидала увидеть что угодно, только не это. Мот был похож на динозавра, только с шестью лапами, словно Шива, если бы он был ящером.

Тагир оттолкнул меня, а Хасан замахнулся мечом, но Мот был быстрее. Не успели джинны опомниться, как оказались зажаты меж чешуйчатых колец. Я ударилась о стену и у меня из глаз брызнули искры. Когда головокружение прошло, на песке что-то продолжало блестеть. Я пошарила руками и нащупала кольцо.

– Кто посмел нарушить мой покой?! – прорычал Мот, разглядывая болтающихся в воздухе джиннов.

– Пусти! – прохрипел Тагир, задыхаясь.

– Бейся с нами! – потребовал Хасан, пытаясь освободиться.

– По-моему, бой окончен! – расхохотался Мот и швырнул их через всю пещеру. Джинны сползли по противоположной стене и затихли.

Я замерла, задержав дыхание, а потом начала пятиться назад, за камень.

– Ты думаешь остаться безнаказанным, сын Адама? – спросил Мот, прислушиваясь, и подвинул хвостом валун, за которым я пряталась.

– Я не сын, а дочь! – ответила я и встала, понимая, что это последняя минута моей жизни.

Шива-тиранозавр отшатнулся от меня, словно увидел привидение. Я поняла, что это мой шанс и крикнула изо всех сил: «Хочу наверх!». Джинны очухались и тут же перенесли меня в шатер. Мы лежали на ковре друг на друге, пытаясь распутаться.

– Слезь с меня! – проворчал Тагир, отталкивая от себя Хасана.

– Надо вернуться! – сказал он, вскакивая на ноги.

– Как теперь достать печать? – размышлял вслух Тагир и нахмурился, глядя на меня.

– Очень просто, – ответила я и достала ее из кармана джинсов.

Массивное золотое кольцо с круглой печатью, на которой поблескивали грани вырезанной шестиугольной звезды в моей руке произвело эффект разорвавшейся бомбы. Джинны рты разинули от удивления.

– Как?! – выкрикнули они разом, глядя на него, словно загипнотизированные.

– Я не виновата, – оправдывалась я. – Мот сам его потерял.

Тагир прикоснулся к кольцу и сгреб меня, крепко прижав к сердцу. Я скривилась от боли.

– Везучие, – проворчал Хасан, глядя на нас.

– Иди сюда! – выдохнул Тагир и притянул его к себе.

Мы обнимались, поделив победу на троих.

– Кажется, начинается! – сказала вдруг Тагир.

– Я тоже чувствую, – сказала Хасан.

– Что начинается? – не поняла я, ожидая новой напасти.

– Затмение, – ответил Тагир.

– Так чего мы ждем? – спросила я и взяла его за руку.

В следующий миг мы стояли посреди другой пещеры. Здесь все было по-прежнему: высокий свод, нить лунного света, падающая на древний алтарь и звенящая тишина. Тагир положил печать на камень, и шестиугольная звезда отразилась на стене.

– Никакого покоя, – ворчал появившийся верховный джинн.

– Я принес печать, – сказал Тагир.

– Вижу, – снова заворчал он и бросил, увидев Хасана: – А, и ты тут, бродяга?

– Как насчет...

– Вот договор, – ответил он, не дослушав.

В воздухе появились сполохи огня и превратились в листы, исписанные мелким почерком.

– Надо бы прочитать, – подумала я. – Только звездочки не хватает.

Тагир с Хасаном взяли листы и огненные буквы остыли.

– Вы точно этого хотите? – спросил верховный.

– Да! – хором ответили джинны.

– Ну, раз так, подпишите...

На алтаре появилось золотое блюдечко с красными чернилами. Джинны обмакнули большие пальцы и приложили к листам. Верховный припечатал кольцом шестиконечную звезду, и договоры превратились в пепел. Луч света окрасился в розовый, потом в красный цвет и пропал, но через минуту вновь засиял золотом.

– Ну, вот и все, – пробормотал верховный и покачал головой. – Исполнилась ваша мечта.

Джинны поблагодарили его и начали ощупывать друг друга.

– Чувствуешь что-нибудь? – спросил Тагир друга.

– Пахнет сыростью, – ответил Хасан. – А ты?

– Колет, – сказал Тагир, потирая бок, ушибленный во время падения.

Верховный усмехнулся и пожелал им удачи.

– Присмотрите за ними на первых порах, – сказал он мне и пошел к появившимся на стене вратам.

Только тут до меня дошло, что наделали эти дурачины. Они что, теперь как все? Променяли бессмертие на ощущения?

– Ах, да, чуть не забыл, – вспомнил верховный и оглянулся. – Совет решил оставить вам магические способности.

Джинны переглянулись и рассмеялись в голос, когда он исчез, рассыпавшись искрами.

Глава 29. Как стать человеком

Сидя в ресторане гостиницы со своими друзьями, уже час как не джиннами, я краснела за них. Они заказали все меню и, несмотря на мои увещевания, перепробовали все подряд.

– С этим соусом вкуснее, – сказал Тагир другу, словно сделал открытие века. – Это просто услада для живота!

– А ты попробуй ананас! – делился впечатлениями Хасан, скривившись.

– Остановитесь, пока не поздно! – сказала я, пытаясь предотвратить несварение желудка. – Вам будет плохо!

– Нам будет хорошо! – возразили они и продолжили.

– Как дети! – прошептала я и сделала вид, что я не с ними.

Когда они схватились за животы, я сбегала в аптеку за волшебным гелем.

– Дайте слово, что будете сдерживать свои желания! – грозно сказала я, наливая в ложку лекарство.

– Кто бы говорил! – пытался отшутиться Тагир.

– Что? – опешила я и ложка замерла в моей руке.

– Ладно, – нехотя пробурчал он и выпил лекарство.

– Давайте с утра опять пойдем, – предложил Хасан. – Мы еще тортики не пробовали – стоят там такие в розочках за стеклом.

Я молча поставила бутылочку на стол и вызвала такси.

На первую лекцию Тагир опоздал, а Хасан вовсе не явился.

– Что я скажу верховному джинну? – подумала я, глядя на его зеленое лицо. – Погибли в неравном бою с тортиками?

В это время вошел декан, чтобы огласить результаты конкурса проектов, и все замерли.

– Победители – Тагир Сайед и Дарья Царева, – произнес он в звенящей тишине.

– Что он сказал? – спросила я у Тагира, не веря своим ушам.

– Ты же слышала, – ответил он и расплылся в улыбке.

Декан поздравил нас и попросил зайти до конца дня. Когда он вышел, аудитория взорвалась от шума. Кто-то поздравлял нас, кто-то был не согласен, но никто не остался равнодушным. Еще бы – это же первый проект в нашем портфолио архитектора.

В перерыв мы с Тагиром заглянули в деканат. Расписываясь в документах, я чувствовала себя так, словно подписываю миллионный договор, а Тагир лихо подмахнул бумаги не глядя. Мы понимали, что предстоит еще много работы, но сегодня мы хотели просто отпраздновать успех.

Альбина и так со мной не разговаривала, а теперь и вовсе решила перебраться в другую комнату. Я пригласила ее вечером в кафе, чтобы поговорить. На самом деле я хотела ей представить двух людей – да-да, не джиннов. Вот она удивится!

После учебы мы с Тагиром отправились в кафе недалеко от универа, где нас уже ждал Хасан.

– Заказывать буду я! – опередила я новоявленных гурманов и позвала официанта.

Он принес четыре кофе и четыре пирожных.

– И все? – заканючил Хасан.

– Все, – ответила я тоном, не терпящим возражений.

– А кому четвертая чашка? – спросил Тагир.

– Сейчас узнаете, – ответила я и посмотрела на часы.

Дверной колокольчик спел песню ветра и вошла Альбина. Она сверкнула глазами, увидев Тагира.

– А он что тут делает? – спросила она и достала из сумочки черный кристалл.

Сколько она не выкрикивала заклинание, сколько не трясла свой камень, ничего не получалось.

– Что происходит? – прошептала она и сдалась.

– Сначала присмотрись хорошенько, – сказала я и предложила ей сесть.

– Как это возможно? – спросила она, глядя на моих улыбающихся друзей.

– Печать Соломона, – гордо ответила я, глядя на них, словно на своих детей.

Альбина медленно взяла чашку и отпила глоток. Я не торопила ее – пусть привыкнет к этой мысли.

– Он тоже? – спросила она про Хасана.

Я кивнула и представила его подруге. Он вдруг покраснел и опустил глаза, а Альбина улыбнулась и поправила волосы.

– Ну, Хасан, держись! – подумала я, заметив знакомый огонек в глазах подруги. – А неплохая парочка выйдет.

Пока мы с Альбиной возвращались в общежитие, она мне все уши прожужжала про карие глаза и шелковые кудри Хасана.

– Можешь помочь? – спросила я. – Одна я с ними не справлюсь – они же как дети.

Подруга с радостью согласилась взять на себя Хасана. Теперь он в надежных руках.

На следующий день мы с Тагиром отправились на объект. Как это важно прозвучало – на объект. Я краснела и бледнела, разговаривая с прорабом, а Тагир сразу всех очаровал. Напоследок он решил прокатиться по перилам лестницы, но не рассчитал силы и упал. Да так неудачно, что скорчился от боли и захромал. Я заподозрила неладное и осмотрела его ногу. Зря что ли на военной кафедре столько времени провела? Нога посинела и распухла. Я тут же взяла такси до ближайшего травмпункта. Мы заняли очередь на рентген и послушно сели на кушетку. В это время в двери ворвался Хасан. И как он так быстро здесь появился, ведь я позвонила минут пять назад?

– Что случилось? – накинулся он на нас. – Надо было сразу...

Он щелкнул пальцами и... ничего. С ногой все было по-прежнему.

– Что? – удивился Хасан и ну щелкать пальцами.

– У меня тоже не выходит, – признался Тагир.

Из кабинета выглянула девушка в коротеньком белом халатике и позвала его в темный кабинет. Они с Хасаном переглянулись и насторожились.

– Иди-иди, – подтолкнула я больного к дверям, и он нехотя поковылял за медсестричкой, а мы с Хасаном остались ждать его в коридоре.

– Что-то не так, – сказал Хасан, рассматривая свои пальцы, словно в первый раз их увидел.

– Магия закончилась? – рассмеялась я и тут же замолчала, увидев испуг на его лице.

– За что? – прошептал Хасан.

– Подожди, а что было в договоре? – спросила я.

– Ничего такого...

– То есть вы не дочитали до конца? – удивилась я наивности джиннов. – Самое главное всегда написано внизу мелким почерком.

Хасан сидел как громом пораженный, а я не знала, как его утешить. Но тут вышел Тагир, опираясь на хрупкое плечо медсестры. Мои худшие подозрения подтвердились – это перелом.

Через несколько часов Тагир плюхнулся на диван в своем люксе, допрыгав от лифта на костылях, и вытянул загипсованную ногу.

– У вас есть копия договора? – спросила я, чтобы разобраться, наконец, в чем дело.

– Конечно! – ответил Тагир, полез в тумбочку и достал смятые листы.

– Это так вы храните важные документы? – спросила я и набрала номер Персефоны.

– Кому ты звонишь? – насторожился он.

– Сейчас все узнаем, – успокоила я его.

Персефона сразу ответила, словно ждала моего звонка.

– Ты что-нибудь знаешь о магических договорах? – спросила я ее, не теряя времени на дежурные приветствия.

– Все! – рассмеялась она. – А что?

– Да вот тут сидят два... олуха, которые подписывают бумаги не читая, – ответила я, глядя на притихших друзей.

– Пришли копию, посмотрю, что можно сделать, – сказала она и начала прощаться.

– Подожди, – остановила я ее, чтобы получить ответ на давно мучавший меня вопрос: – Мне просто любопытно, что ты тогда сказала Аиду?

– Ты же знаешь увлечение моего мужа? – спросила она.

– Такое не забывается, – улыбнулась я.

– А мне нравится тишина и морской прибой, – сказала она. – Но ради тебя я согласилась поехать с ним на фестиваль диджеев.

– Неужели он передумал из-за такой малости? – удивилась я.

– Эта малость дорого стоила мне, – возразила Персефона и надулась.

– Извини, – прошептала я.

– Да ладно, я была в наушниках, – снова рассмеялась она и отключилась.

– Она меня с ума сведет, – подумала я и вытерла пот со лба.

– Ну, что она сказала? – не выдержал Тагир.

– Что вы... легкомысленные, – буркнула я и послала фото договора подруге.

Пока мы ждали ответа Персефоны, я прочитала, наконец, то, что было написано мелким неразборчивым почерком и ужаснулась.

– Что там? – спросил Тагир, переглянувшись с Хасаном.

Я прочитала им вслух дополнительные условия:

Во-первых, магические способности остаются джиннам, но они могут ими воспользоваться только три раза за время действия договора.

– Вот почему магия больше не работает! – догадался Хасан.

– И потратили вы ее на вкусняшки, – напомнила я.

Во-вторых, срок договора – один год, а после истечения указанного срока джинны возвращаются в свой мир.

– Как один год?! – испугался Тагир.

– Не может быть, – прошептал Хасан, вырвал у меня лист и зашевелил губами. – Так и есть!

– Всего год? – подумала я. – И больше я его не увижу...

И в-третьих, если умрете в облике человека, не возродитесь никогда.

– То есть, если бы ты сломал шею на этой проклятой лестнице, то все? – спросил Хасан, глядя на друга.

– Вы же знали, что люди смертны? – спросила я. – «А иногда внезапно смертны»?

Друзья замолчали, обдумывая услышанное. Звонок телефона прозвучал в тишине словно взрыв.

– Есть надежда? – спросила я со слезами в голосе.

– Небольшая, но есть, – утешила меня Персефона.

– Что нужно делать?

– Муж сказал, можно подать жалобу в Магпотребнадзор, – ответила подруга. – Но это может затянуться на год, а то и больше.

– Что такое Магпотребнадзор? – спросила я Тагира, как только закончила разговор с подругой.

– Это служба по защите прав магических существ, – ответил за него Хасан. – Недавно создана, всего лет двести назад.

– Как она работает? – спросила я.

– Ну, несколько раз в год собираются представители всех магических рас и разбирают спорные вопросы, – пояснил он.

– Тогда пиши, – сказала я и достала из стола фирменный бланк гостиницы.

– Что писать? – опешил Хасан.

– Жалобу.

Он начал писать, а я заглянула через плечо и подсмотрела имя. Оно показалось мне знакомым. Когда Хасан написал адрес, я все поняла. Это же Музей-заповедник «Остров-град Свияжск», а Бирюков Сергей Александрович – папочкин начальник! Я его с детства знаю как дядю Сережу.

– Кто это, Бирюков С.А.? – спросила я у Хасана.

– Он из зверолюдей, – ответил он.

– Как это? – удивилась я.

– По-простому – оборотень.

– Интересно как он умудряется скрывать свою природу? – подумала я, уже ничему не удивляясь.

– Кажется, пора проведать родителей, – подумала я и забронировала четыре билета до Свияжска – Альбина, то есть оборотень с оборотнем быстрее договорятся.

Глава 30. Магическая канцелярия

Пятничным вечером на автовокзале было не протолкнуться. Всем хотелось побыстрее добраться до дома. Студенты сбивались в стайки на перроне. Мы еле протиснулись через толпу. Становилось все холоднее. Тагир нахохлился, словно воробышек и со своими костылями и гипсом напоминал мне Сильвера. Наконец, наш автобус прибыл и объявили посадку. Хасан помог другу забраться по высоким ступеням, и мы устроились вчетвером на заднем сиденье.

Водитель ловко объехал все пробки и огни города остались позади. Слева и справа замелькали заснеженные леса. Автобус мерно покачивался, словно люлька, и разговоры в салоне утихли, сменившись сонной тишиной. Альбина дремала на плече Хасана, а он боялся шевельнуться, охраняя ее сон. Я тоже начинала клевать носом. Тагир притянул меня к себе и обнял.

– Жаль, что скоро приедем, – подумала я, ощутив его тепло.

– Вставайте, приехали! – услышала я вдруг голос кондуктора и открыла глаза.

– Уже? – удивилась я и посмотрела в окно.

Увидев папочку на остановке и золотые купола за белокаменными стенами, я растолкала друзей, и мы вышли из опустевшего автобуса. Пока шли до дома, все перезнакомились. Папочка многозначительно посмотрел на меня, пожимая руку Тагиру, когда я запнулась, представляя его. Темный зимний вечер скрыл мое смущение.

Наша квартира наполнилась суетой, разговорами и смехом. Мама сразу занялась своим любимым делом – начала всех кормить.

– Мам, ты как всегда! – рассмеялась я, глядя на стол, который она накрыла для нас.

– Налетайте! – пригласил папочка и все сели за круглый стол в гостиной.

Он шутил и подкладывал моим друзьям лучшие кусочки, а они нахваливали и ели за троих.

– Я бы хотел, чтобы у меня были такие родители, – шепнул мне Тагир.

Улучив момент, когда Альбина ушла с мамой на кухню, а Тагира с Хасаном увлекла коллекция холодного оружия, я подсела к папочке.

– Вы с дядей Сережей еще встречаетесь по субботам? – спросила я его.

– Конечно! – ответил он и рассмеялся. – Как же без наших шахматных баталий?

– И завтра? – уточнила я.

– Зачем нарушать традицию? – рассмеялся он. – А что, хочешь присоединиться?

– У меня к нему дело, – призналась я.

– Дело? – удивился папочка. – Какое?

Тут вернулись мама с Альбиной и спасли меня от объяснений. После чая с земляничным вареньем и маминым фирменным пирогом мы еще долго болтали и дурачились, но родители заметили нашу усталость и как в детстве отправили всех спать в самый разгар веселья. Мы с Альбиной устроились в моей детской, а Тагир с Хасаном еле поместились на диване в гостиной.

– Альбина, ты не спишь? – прошептала я, приподнявшись на локте.

– Уснешь тут, – усмехнулась она. – Такая тишина – ни тебе смеха, ни шагов в коридоре.

– Я хочу тебе признаться кое в чем, – начала я.

– Только не это, – заворчала Альбина и села в кровати. – Ты опять про свою неземную любовь?

– Не совсем, – хихикнула я. – На самом деле мы приехали сюда, чтобы подать жалобу в магическую канцелярию.

– Куда? – испугалась она.

– Только не обижайся, – предупредила я и продолжила: – Я подумала Бирюков – оборотень, ты – оборотень, ну и...

– Откуда вы знаете? – перебила она меня.

– Про что? – удивилась я.

– Что я на него работаю, – ответила Альбина.

– Мы не знали, но это даже лучше, – обрадовалась я. – Если не получиться, у нас будет еще один шанс.

– О чем это ты? – насторожилась подруга.

– У джиннов возникли сложности с договором, – начала я и замолчала, услышав недовольный мамин голос.

– Завтра наговоритесь! – крикнула она из-за стенки.

За окном пел ветер и гонял снежинки, а голые ветки берез стучались в стекла. Фонарь заглядывал в комнату, освещая призрачным светом спящих.

Утром после маминых блинчиков я повела друзей на экскурсию. Они восхищались моим островом, а я чувствовала себя Робинзоном. Если бы не туристы, можно было подумать, что мы на краю света. Не зря Свияжск называют островом Буяном.

Раскрасневшиеся и голодные мы вернулись домой лишь под вечер. Еще в коридоре я услышала знакомый смех. Так и есть – дядя Сережа с папочкой уже расставили шахматы.

– А-а-а-а, студентка! – обрадовался он мне. – Еще и с друзьями? Кто из них твой жених?

– Дядя Сережа! – рассердилась я, а он рассмеялся.

Заметив Альбину, он вдруг стал серьезным.

– У Даши к тебе дело, – вспомнил папочка.

– Это что-то новенькое! – удивился он и ферзь замер в его руке.

Я достала из рюкзака нашу жалобу и протянула ему под настороженные взгляды друзей. Он пробежал ее глазами и хмыкнул.

– Зачем ты в это влезаешь? – спросил он, сверкнув глазами.

– Они мои друзья, – начала я, но замолчала, наткнувшись на его колючий взгляд.

– Хороши друзья! – перебил он меня.

– Вы поможете нам? – спросила я с надеждой.

– Пусть все делают по правилам, – сказал дядя Сережа и встал из-за стола.

– Как это? – не поняла я.

– Запишитесь на прием, – сухо ответил он.

– Но там же очередь на год вперед!

Он сделал вид, что вспомнил что-то важное и ушел.

– Что это с Сергеем? – не понимали родители.

Альбина схватила свою шубку и бросилась его догонять. За столом воцарилась мертвая тишина.

– Кто будет борщ? – спросила мама, с тревогой вглядываясь в наши вытянувшиеся лица.

Пришлось съесть все, что не прибито, пока подруга не вернулась.

– Ну как? – накинулась я на нее и потащила в свою комнату.

Альбина рассказала, что сначала ее начальник и слышать ничего не хотел об их деле, но смягчился, когда она согласилась поработать внеурочно.

– Я отправляюсь в командировку, – ответила она на мой немой вопрос. – Придется разбираться с верховным джинном на месте.

– Нас возьмешь в помощники? – спросила я.

– Куда деваться, – усмехнулась она. – Что я, одна буду наказана на выходных?

– Где взять деньги на билеты? – подумала я, предвосхищая вопросы родителей.

– Воспользуемся служебным порталом, – сказала Альбина, без слов понимая меня.

– Порталом? – удивилась я. – Вот оно что!

Родители расстроились, когда я объявила, что нам пора возвращаться в универ, но немного успокоились, когда я пообещала, что мы еще приедем как-нибудь. По дороге к автобусной остановке Альбина вкратце рассказала правила пользования порталом и, когда подошел рейсовый автобус, мы не растерялись и крепко схватились за руки. Подруга коснулась черной картой терминала, и нас перенесло к пещере джиннов.

– Распугали мы ученых своими явлениями, – усмехнулась Альбина, увидев одинокую палатку.

Проводник обрадовался нам как родным и спустил вниз одного за другим, но сам остался наверху.

– И что теперь? – спросил Тагир. – Сейчас не полнолуние, и печати у нас нет.

– Для этого есть вот эта вещица, – усмехнулась Альбина и показала свой телефон.

– А что, так можно было? – удивилась я.

– Только магинспекторам, – важно сказала она и показала нам удостоверение.

Ее звонок привел все в действие. Луч заходящего солнца очертил круг и нарисовал на стене пещеры врата, из которых вышел джинн в халате и чалме.

– По какому вопросу? – недовольно спросил он, заглянув в корочки магинспектора.

– Вызывай верховного, – ответила Альбина и села на камень, картинно положив ногу на ногу. – На вас жалоба.

Джинн удалился. Альбина достала из сумочки папку и недовольно дернула плечами. Врата вновь отворились, и мы увидели нашего знакомого – верховного джинна.

– Задерживаете, – строго сказала Альбина и подала ему копию жалобы. – Или хотите, чтобы вами занялся мой начальник?

Верховный взял бумагу и ухмыльнулся.

– Сами виноваты, – сказал он, мельком взглянув на Тагира с Хасаном. – Нужно читать, что подписываешь.

– По закону о защите от недобросовестной магии вам грозит отмена договора и конфискация артефакта, – отчеканила Альбина, не моргнув глазом.

– Может, договоримся? – спросил верховный с масляной улыбкой.

– Давайте так: вы отменяете дополнительные пункты и отдаете печать в управление, – предложила она.

Верховному это явно не понравилось. Он нахмурился и задумался, глядя на нас, словно решая съесть нас сейчас или потом. Мы стояли, не двигаясь, в ожидании его решения.

– Я верну этим оборванцам магию, – процедил сквозь зубы верховный. – И на этом все.

– Печать магпотребнадзор вам все равно не оставит, – настаивала Альбина.

– Ваша взяла, но мы еще посмотрим, кто кого, – прошипел верховный и исчез.

Я с тревогой посмотрела на подругу, но она дала понять, что все идет как надо. И действительно вскоре из врат вышла целая процессия. Один джинн нес папку, другой шкатулку, а третий глиняный сосуд. В папке оказался новый договор. В шкатулке на бархатной подушечке лежала печать Соломона, поблескивая золотом. Альбина сразу спрятала ее в сумочку. Глиняный кувшин джинн разбил об острые камни и освободил скрытую в нем магию. Открыв папку, Тагир с Хасаном, наученные горьким опытом, внимательно прочитали договор и убедились, что пунктик об ограничении магии исчез.

– Возвращаемся? – спросила Альбина.

Мы взялись за руки, и огненная магия джиннов тотчас перенесла нас в общежитие. Альбина сразу умчалась с печатью к своему начальнику, а джинны до ночи проверяли свою магию и завалили мне комнату всяким хламом.

Глава 31. Равновесие

Наступила ночь, а Альбина все не возвращалась. В сонной тишине слышно было как стрелки часов отсчитывают секунды, и я не заметила, как уснула прямо за столом. Щелчок замка прозвучал как выстрел.

– Это ты? – спросила я, подняв голову, и потянулась к лампе.

– Не включай, – тихо сказала Альбина и прошла, не раздеваясь, к своей кровати.

– Что случилось? – забеспокоилась я и села рядом.

– Ничего! – выкрикнула она и вдруг заплакала.

От неожиданности я растерялась и не знала, что делать – никогда не видела ее такой.

– Рассказывай! – почти приказала я.

– Печать пришлось вернуть, – между всхлипываниями расслышала я. – Все из-за меня!

– С кем не бывает? – успокаивала я ее.

– Как я могла забыть про этот проклятый акт! – корила себя подруга. – Теперь сделка незаконна.

– Сколько их еще будет! – улыбнулась я и погладила ее по голове.

Почувствовав запах шерсти, я отдернула руку. Потом устыдилась своей реакции и снова запустила пальцы в ее волчью шевелюру.

– Не смотри на меня, – проворчала Альбина. – Я не могу сейчас контролировать себя.

– Я уже все видела, – улыбнулась я. – Помнишь?

– Ага-а-а-а, – зарычала она, уворачиваясь.

– У кого тут такие большие ушки, – начала я, нежно поглаживая ее. – А острые зубки?

Альбина расхохоталась и к ней сразу вернулся человеческий облик. Успокоившись, она рассказала, что пока мы тут дурачились с джиннами, произошли большие перемены в магическом мире.

– Меня с детства воспитывали как охотника на джиннов, – сказала она. – А теперь что?

– Это же хорошо, – начала я. – Между вами больше нет вражды.

– А мне что теперь прикажешь делать? – спросила она. – Повестки разносить?

– Возглавь магический корпус мира, – рассмеялась я, думая повеселить ее. – Будешь налаживать дружеские связи между магическими расами.

– А это идея! – обрадовалась она.

– Давай завтра начнешь? – спросила я зачем-то, зная, что ее теперь не удержать.

Альбина поправила макияж и исчезла, а я свернулась клубочком на кровати и уснула.

На следующий день ни она, ни Тагир с Хасаном так и не появились в универе и мне пришлось одной отдуваться за всех в мастерских. Вечером я вошла в общежитие с твердым намерением отыграться, но комната была пуста. На дверце шкафа висело платье, слепя блестками, а на столе лежал конверт.

В конверте лежало приглашение на бал по случаю основания агентства по мирным связям между магическими расами «Равновесие», кольцо и записка.

– «Кольцо перенесет тебя куда пожелаешь», – прочитала я и почувствовала себя Золушкой.

Я переоделась в бальное платье и глянула в зеркало, прежде чем надеть кольцо.

– Лишь бы в тыкву не превратиться, – подумала я и отправилась прямиком на бал.

Оказавшись в ресторане уже знакомой гостиницы, я разочарованно огляделась – дворец Соломона подошел бы лучше для этого мероприятия. Но, увидев счастливые лица друзей, тотчас подсела за их столик.

– Уже началось? – спросила я Альбину.

– Нет, – ответила она. – Тебя ждали.

– Меня? – удивилась я.

– Как соосновательницу, – улыбнулась подруга и, не дав мне опомниться, вывела на сцену.

– Куда ты меня тащишь? – брыкалась я, но из ее цепких лап не вырвешься.

– Разрешите представить основательниц «Равновесия»! – сказал ведущий, судя по прозрачным крылышкам за спиной, эльф и представил нас.

Раздались оглушительные аплодисменты, а когда они стихли, Альбина выступила с речью. Никогда еще не видела ее такой воодушевленной. Я смотрела в зал и не верила глазам. За столиками сидели представители всех магических рас: джинны, эльфы, гномы, оборотни, вампиры и другие, о существовании которых я даже не знала.

– Ущипни меня, – шепнула я Альбине.

– Добро пожаловать в наш мир! – рассмеялась она.

Когда бал был в самом разгаре, Тагир, в сотый раз пригласив меня на танец, вдруг остановился прямо посреди зала.

– Куда? – спросила я, заметив озорной огонек в его глазах.

– Увидишь, – прошептал он и обнял меня.

Когда языки пламени утихли, я огляделась и поняла, куда он перенес меня – в свой номер. Тагир хорошо подготовился: задрапировал стены шелком, зажег свечи и накрыл стол. Даже придвинул стул, когда я села.

– Ты что, насмотрелся романтических фильмов? – спросила я.

– Тебе не нравится? – смутился он.

– Нет, просто это уже слишком, – улыбнулась я. – Зачем мы здесь?

– Скажу, когда попробуешь, – ответил он и придвинул ко мне блюдо.

Я подняла крышку и увидела кольцо. Такие всегда дарят в кино, когда делают предложение. Сердце мое замерло. Все вокруг казалось слишком сказочным, чтобы быть правдой.

– Я люблю тебя и хочу, чтобы ты стала моей женой, – сказал Тагир, нежно глядя на меня.

– А такое вообще возможно? – спросила я, все еще не веря в происходящее, и закрыла блюдо дрожащей рукой. – Ты ведь джинн, как ни крути.

– Ты сделала из меня человека, помнишь? – спросил он.

– Тогда ладно, – сдалась я, взяла кольцо и надела.

– Ты согласна? – не верил глазам Тагир.

– Я же приняла кольцо, – сказала я. – Что теперь?

Тагир подошел ко мне и поцеловал. Комната поплыла у меня перед глазами, словно я летала в облаках. Так бы и стояла в обнимку с ним всю жизнь. Он поднял меня на руки и унес в спальню.

Проснувшись утром, я не сразу поняла, где я, но разбросанная по всему номеру одежда и белье быстро напомнили мне события прошлой ночи. Щеки мои запылали от смущения, и я натянула одеяло до подбородка, скрыв свою наготу. Во всем теле чувствовалось приятное тепло. Каждое прикосновение, каждый поцелуй словно навеки остались на моей коже.

Раздались шаги босых ног и в спальню вошел Тагир с подносом в руках. Полотенце скользнуло по его бедрам на пол, и я залюбовалась его фигурой в проеме окна – преступление скрывать такое тело одеждой. Он сел на кровать и поставил поднос с кофейником и чашками. Запах кофе бодрил и щекотал ноздри, но как только я запустила руку в его черные кудри, он оказался не нужен.

В общежитие я вернулась только к вечеру. Альбина все поняла, едва взглянув на меня.

– Давно пора было! – сказала она и внимательно рассмотрела кольцо.

– Перестань, – прошептала я и отдернула руку.

– Я же видела, что вы без ума друг от друга с первой встречи, – веселилась подруга. – Когда свадьба?

– Не знаю, – пробормотала я – свадьба – это последнее, о чем я могла сейчас думать.

– А давай вместе? – спросила Альбина. – Расходов меньше.

– Что вместе? – не поняла я.

– Сыграем свадьбу, – объяснила она.

– Хасан тебе сделал предложение? – обрадовалась я.

– Пока нет, но, если я чего захочу... – улыбнулась Альбина.

– Не сомневаюсь, – согласилась я.

– Ты только представь, – продолжила она. – Обе основательницы «Равновесия» в один день вступают в брак, да еще межрасовый – вот это я понимаю, дружеские связи!

– Ага, во всех газетах напечатают, – пошутила я.

– В «Новостях магического мира» – точно, – не сомневалась подруга.

Вдруг в моей памяти всплыло воспоминание детства. Нам с соседкой Анькой было тогда лет по десять. Дома никого не было и мы гадали на суженого. В темной комнате пахло горячим воском и лавандой. В последний момент я испугалась и убежала, но потом решила взять судьбу в свои руки и на листе в линейку написала все качества будущего жениха: высокий загорелый брюнет, исполняющий все мои желания по щелчку пальцев. Даже фото приклеила – вырезала Джонни Деппа из журнала. Я поклялась себе, что выйду замуж только за него. Вот и не верь после этого в предсказания.

Глава 32. Свадебный переполох

Мы с Тагиром решили не разлучаться – и так слишком малый срок отмерен нашей любви. Пока он был в душе, а я набрала номер Персефоны, чтобы пригласить ее на свадьбу.

– Поздравляю! – обрадовалась она, услышав новость. – Конечно мы с мужем будем – первая прилечу пожелать вам долгой и счастливой жизни!

– Насчет первого – не уверена, – отшутилась я.

– У тебя что, «синдром невесты»? – испугалась подруга.

– Нет, просто срок договора – один год, – ответила я, стараясь сдержать слезы, но мой голос предательски дрогнул.

– Ну, этому горю легко помочь, – выдохнула Персефона. – Тебе стоит лишь пожелать.

– Что бы я делала без тебя! – обрадовалась я и побыстрее закончила разговор, чтобы исправить эту несправедливость.

За дверью ванной раздавалось пение Тагира, заглушаемое шумом воды.

– Хочу, чтобы ты был со мной! – торжественно произнесла я.

– Что? – удивился Тагир и выключил кран.

– Пока сам этого хочешь, – закончила я.

– Гениально, – прошептал он, щелкнул пальцами и притянул меня к себе, сжав в объятиях.

– Ай, мокро! – вырывалась я, но его поцелуи убедили меня, что это пустяки.

Альбина слишком серьезно подошла к исполнению своих новых обязанностей и смогла сделать то, что не могли другие за тысячелетия – пробила закон о смешанных браках между магическими существами. Не говоря уже о том, что Хасан умолял ее выйти за него, хотя еще две недели назад и не думал об этом.

Подруга потащила меня в свадебный салон и без умолку щебетала, выбирая платье. Я послушно примеряла все, что подавал консультант.

– Что с настроением? – заметила, наконец, мою задумчивость Альбина.

– Как я позову на свадьбу родителей? – озвучила я вопрос, мучивший меня уже несколько дней. – Что они подумают, увидев гостей?

– Нашла о чем переживать! – рассмеялась она. – Скажи, что свадьба в стиле фэнтези, и все.

– Так просто! – удивилась я ее мудрости и тут же позвонила маме.

Тем же вечером мы с Тагиром стояли у деревянного двухэтажного дома, глядя на свет в окнах второго этажа. Тихо падал снег, переливаясь в свете луны. Стой-не стой, а пора познакомить родителей с женихом, и я решительно потянула за ручку двери. Поднявшись по скрипучей лестнице, остановилась у квартиры и вдавила в стену звонок. Раздалась трель соловья и легкие шаги. Дверь открылась нараспашку.

– Вот это сюрприз! – обрадовалась мама и впустила нас.

– Я же говорил! – сказал папочка, услышав радостную новость и подмигнул маме.

Они приняли Тагира как родного – он им еще с прошлого раза понравился. Папочке теперь будет с кем разделить увлечения, а мама сразу сняла с него мерки, чтобы связать свитер – мерзнет же.

– Завидую тебе, – сказал Тагир, когда мы вышли на улицу.

– Чему? – не поняла я.

– Я бы хотел таких родителей, – ответил он и вздохнул, глянув на окна второго этажа.

– Теперь они и твои тоже! – рассмеялась я и щелкнула пальцами.

– Вот оно, счастье, – прошептал жених.

Через месяц мы с Альбиной вышли из машины у ЗАГСа. Белая фата летела по ветру, накинутая на плечи куртка не спасала от мороза, а туфельки утопали в снегу. Мы проскользнули внутрь сквозь толпу счастливых молодоженов и их родственников в комнату жениха и невесты, но не нашли там женихов.

– Вот я ему задам! – проворчала Альбина и набрала номер Хасана.

Телефон противным женским голосом объявил, что абонент временно недоступен и попросил перезвонить позже. Тагир тоже не отвечал ни на звонки, ни на сообщения. Не позавидую я этим абонентам, если они не прибудут немедленно.

– Просто мы приехали раньше, – успокаивала я подругу, но сердце екнуло.

Время поджимало, а Тагира с Хасаном все не было. Женщина с лентой через плечо вошла в комнату пригласить нас в зал бракосочетания, но застыла на месте. Впервые за все время ее работы здесь не явились на бракосочетание сразу два жениха.

– Ваша заявка аннулируется, – сказала она, с сожалением глядя на наши опрокинутые лица.

– Они заплатят за это, – прошептала белая от злости Альбина.

Я увела ее, стараясь сдержать слезы обиды. Нельзя было сразу признаться, что он не хочет жениться? Как сказать гостям, чтобы не ждали? Родители расстроятся... Все эти мысли разом пронеслись в моей голове, словно молния. Звонок Персефоны вывел меня из ступора.

– Ну, как тебе в узах Гименея? – спросила она.

– Никак, – ответила я, перебив ее на полуслове.

– Что случилось? – насторожилась она. – Ты передумала?

– Он передумал, – ответила я.

– Ах, он... – Персефона не находила слов, чтобы выразить свое возмущение.

– Можешь сказать гостям, что свадьбы не будет? – попросила я подругу, собрав волю в кулак.

– Не беспокойся об этом, – ответила Персефона и сразу предложила приехать. – Где ты?

– Мы с Альбиной будем в общежитии, – прошептала я.

Через час, когда белые платья оказались в мусорном баке, мы с Альбиной сидели за столом и смотрели друг на друга. Персефона вихрем ворвалась в комнату, принеся с собой морозный воздух.

– Они пропали! – с порога выкрикнула она.

– Туда им и дорога, – прошептала Альбина.

– Нет, вы не понимаете, их не могут найти, – объяснила Персефона.

– Надо заявить в полицию, – всполошилась я, забыв про свою обиду.

– Уже, – выдохнула она и подсела к нам. – Но, думаю, она нам не поможет.

– Почему? – спросили мы с Альбиной.

Вместо ответа Персефона протянула записку, в которой было всего несколько слов: «Не ищите их» и рисунок – раскрытая книга.

– Что это значит? – спросила я.

– Здесь замешан магический орден «Новое знание», судя по символу, – ответила Персефона.

– Тогда дело плохо, – прошептала Альбина. – От них еще никому не удалось уйти.

– Да что происходит? – спросила я, глядя на подруг.

– Этот орден борется за чистоту рас, – объяснила мне Персефона. – Ваши браки они считают незаконными и противоестественными.

– Что из грозит? – спросила я напрямую.

Подруги не отвечали и опустили глаза.

– Где резиденция этого ордена? – спросила я и начала одеваться.

– Никто не знает, – обреченно ответила Персефона.

Куртка выпала у меня из рук, а комната вдруг закружилась.

– Как ты? – услышала я в следующий миг и открыла глаза.

Надо мной стояли Альбина и Персефона с кружкой воды в руке.

– Что произошло? – спросила я, вытирая мокрое лицо.

– Теперь все в порядке, – ответила Персефона и подала полотенце.

– Тагир! – вспомнила я. – Надо что-то делать!

– Уже, – ответила Альбина. – Их ищут и джинны и наши.

– Я не могу просто ждать, – сказала я решительно и встала с кровати.

– Что ты предлагаешь? – спросила она.

– Для начала обыщем номер, – предложила я и посмотрела на подруг.

– Это можно, – сказала Персефона и перенесла нас в гостиницу.

Комната была в полном беспорядке. Ящики шкафов выдвинуты, одежда раскидана по полу. Простыни порваны. Стол сдвинут, ножки стульев сломаны. На одной из них запеклась кровь.

– Только не это, – прошептала я, взяв обломок в руки.

– Не торопись с выводами, – успокоила меня Персефона. – Они крепкие парни и все говорит об их сопротивлении.

– Что они хотели найти здесь? – недоумевала Альбина, глядя на выдвинутые ящики.

– Нет договора, – заметила я.

– Они заплатят за это! – крикнула она, сжав кулаки.

– Сначала надо их найти, – возразила я и предложила поговорить с верховным джинном.

– Ты права, – согласилась Персефона и произнесла заклинание.

– А, это ты, – вздохнул он, появившись в номере.

– Есть известия? – спросила я с надеждой.

– Пока нет, но мы ищем, – ответил он.

– Расскажите о похитителях, – попросила я. – Кто они?

– Орден «Новое знание» основан одним чернокнижником, – ответил он. – Но имен никто не знает – это тайное общество.

– Все тайное рано или поздно становится явным, – повторила я слова мудреца.

– Ты права, – оживился джинн. – Они оставили след.

– Какой? – разом спросили мы с Альбиной.

– Вот этот медальон мы нашли здесь, – ответил верховный и показал кулон на разорванной цепочке.

– Что-то знакомое, – подумала я, разглядывая его. – Где я могла его видеть?

На моей ладони поблескивала серебряная книжечка с жезлом, увенчанным крыльями и обвитым двумя змеями – кадуцеем.

Глава 33. Фастидиум

После случившегося ни мне, ни Альбине не хотелось никого видеть, но Персефона настояла, чтобы мы вернулись к учебе, пока она все не разузнает. Поэтому утром следующего дня мы с подругой отправились в универ. Первой парой была философия. Не выдержав участливых взглядов, я вышла в коридор. Здесь было тихо и безлюдно, поэтому можно было ничего не изображать. Вдруг я услышала голос Вадима. Он разговаривал с кем-то по телефону.

– К эксперименту все готово! – сказал он, словно отчитываясь перед кем-то важным. – Можем приступать.

Я хотела уйти, чтобы не подслушивать, но он закончил разговор.

– Встретимся в «Небесах», – бросил он на прощание.

Вадим вышел из-за колонны и вздрогнул при виде меня.

– Подслушивала? – спросил он.

– Что? – возмутилась я. – Просто там душно.

Вадим окатил меня холодным взглядом и вошел в аудиторию. На его шее блеснул кулон. Раскрытая книга с кадуцеем. Вот где я его видела. Неужели он адепт тайного ордена?

Я тоже вернулась на лекцию, но не могла усидеть на месте.

– Что с тобой? – спросила Альбина.

Преподаватель объявил пятиминутный перерыв как раз вовремя, и я рассказала ей о странном разговоре.

– Он что-нибудь заметил? – спросила она, оглянувшись на Вадима.

– Ну думаю, – ответила я.

– Надо действовать, пока не поздно! – распалилась Альбина.

– Не привлекай внимания, – сказала я. – Вечером проследим за ним.

Она нехотя согласилась, и мы держались как могли до конца учебы, пытаясь скрыть свое беспокойство. Как только закончилась последняя пара, мы первые помчались в гардероб и спрятались у выхода. Ждать пришлось недолго. Вадим быстрыми шагами направился к остановке. В толпе студентов было легко затеряться, и он не заметил нас. В метро тоже было полно людей. Мы сели в соседний вагон и через двери крадучись наблюдали за ним. Он вышел на площади Тукая. Мы тоже. Он свернул в парк и пошел по протоптанной в высоких снегах тропе среди высоких елей. Если бы не огни многоэтажек, можно было подумать, что мы в лесу. С холма был виден пирс, вмерзший в темный лед озера Кабан. Пронизывающий ветер гнал по нему снежинки. Прохожих было мало, и мы чуть не потеряли Вадима из виду. Он то пропадал, то снова появлялся в свете фонарей.

– Кажется, я знаю, куда он идет, – сказала Альбина, выглядывая из-за кустов. – Я уже была здесь.

– Куда? – спросила я.

Она махнула рукой в сторону, и я увидела неоновую вывеску «Небеса» с крылышками на сером деревянном здании.

– Что это? – удивилась я.

– Банкетный зал, но он явно не на банкет отправился, – ответила Альбина и потянула меня туда.

Мы прильнули к окну и увидели, как Вадим воровато оглянулся и прошмыгнул в дверь с надписью «Вход только для персонала». Альбина рванула по сугробам к входу, и я еле остановила ее, убедив сначала поговорить с Персефоной. Или с верховным джинном. Или и с ними обоими. Кто знает, что там, за дверью? Нам нужны план и подкрепление.

– Я как раз хотела тебе звонить, – начала Персефона, едва я набрала ее номер.

– Мы знаем, где резиденция тайного ордена! – выпалила я и мы с Альбиной тут же оказались в просторном зале с колоннами.

Персефона усадила нас на диван и предложила чаю, глядя на наши красные от мороза щеки. Пока мы ждали верховного джинна и отогревались, она рассказала нам, что узнала. Оказывается, не всем по вкусу взгляды современной магической молодежи на мир. Приверженцы идеи чистоты крови против межрасовых браков. Они организовали тайное общество, но до последних событий не предпринимали враждебных действий. Адепты ордена «Новое знание» скрывались в тени и искали средство для подавления влечения к существам другой расы, своего рода «кодирования». И они начали работу над «Фастидуиумом» – элексиром для подавления нежелательного влечения. Одна капля, и любовь превратится в отвращение.

От этих слов у меня ком застрял в горле, а на глаза навернулись слезы. Я думала, что наша с Тагиром любовь прошла через все препятствия, но нет. Она снова ускользает от меня. Альбина тоже упала духом. Она схватила меня за руку, словно искала защиты.

В воздухе вдруг засверкали искры и появился верховный джинн.

– Откуда вы узнали про резиденцию? – с ходу спросил он.

– Я узнала медальон, и мы проследили... – начала я.

– Где они? – перебил он меня, сверкая глазами.

– В «Небесах», – ответила я.

– Где? – удивился он.

– В банкетном зале «Небеса», – объяснила за меня Альбина и назвала адрес.

Верховный поблагодарил нас за помощь и хотел исчезнуть, но я остановила его.

– Мы тоже пойдем! – сказала я. – Неужели мы останемся в стороне, когда наша любовь в опасности?

– Вы еще нас не знаете! – поддержала меня Альбина.

Верховный оценивающе посмотрел на нас и согласился. Еще бы! Он помнил мое упрямство и хватку Альбины.

– Это к лучшему – джиннов или оборотней они учуют, а тебя – нет, – сказал он и предупредил: – Но только чтобы во всем убедиться.

Я пообещала, и он рассказал нам, что нужно сделать. Потом вручил мне медальон, найденный в номере Тагира и кольцо, чтобы исчезнуть, если что.

– Лучше бы не было этого «если», – подумала я и посмотрела на решительное лицо подруги, приготовившейся защищать меня.

Через час я стояла у дверей «Небес» в длинной черной мантии. На груди у меня поблескивал медальон, лицо скрывала полумаска. Альбина спряталась поблизости. Она отвечала не только за меня, но и за доказательства. Охранник, плечистый амбал из оборотней, судя по запаху шерсти, обнюхал меня, глянул на серебряную побрякушку и пропустил внутрь.

Я вошла и села в кресло подальше от сцены. Когда все ряды были заняты, свет погас. В луче прожектора появился мужчина. Он тоже был в мантии и маске, но я сразу поняла, что он тут главный по тому, с каким трепетом все ловили каждое его слово.

– Друзья, сегодня знаменательный день! – начал он свою речь. – Наши ученые продемонстрируют действие Фастидиума!

На сцене появились еще двое с чемоданчиком и стеклянным аквариумом в руках. Первый достал пробирки, второй наполнил аквариум водой. Главный озвучивал все, что они делали. В пробирках оказалась подкрашенная вода с образцами крови межрасовой пары. Когда их содержимое смешали в аквариуме, я вспомнила уроки живописи – сначала вода стала розовой, а при смешении с синей превратилась в нежно-сиреневую. В этот момент в зале раздались недовольные голоса, но сразу стихли, как только главный поднял руку. Он достал из чемоданчика золотую коробку и открыл ее. Флакон вычурной формы, наполненный прозрачной жидкостью, переливался на свету всеми цветами радуги. Все замерли и в едином порыве встали со своих мест.

– Поздравляю! – выкрикнул главный. – Вы первыми увидите то, чего мы так долго ждали!

С этими словами он открыл крышку и капнул эликсира в аквариум. Сначала ничего не произошло, но постепенно вода пришла в движение, забурлила и разделилась на две ровные половины – розовую и голубую, вопреки всем физическим законам.

В зале раздались оглушительные апплодисменты, отзывающиеся эхом в моих ушах.

– Не может быть! – думала я, не желая верить происходящему. – Разве возможно повлиять на чувства?

Опомнившись, я незаметно вышла из зала и подозвала Альбину.

– Ну что? – спросила я ее.

– Есть, – ответила она, похлопав по телефону.

Я взяла ее за руку, надела кольцо, и мы исчезли, чтобы поскорее передать запись верховному.

Глава 34. Тайны Казанского кремля

Получив подтверждение слухам, верховный джинн собрал Совет и в «Небеса» отправили отряд для захвата адептов преступного ордена. Только их там уже не было. В подвале нашли целую алхимическую лабораторию, но ни ученых, ни эликсира, ни пленников там не нашли.

– Как они узнали об операции? – думала я. – Неужели среди нас предатель?

Верховный джинн оставил нескольких старейшин и заперся с ними наедине, отпустив остальных. Нас отправили в общежитие, успокоив, что сразу сообщат, как только вызволят наших женихов из лап ордена.

Мы с Альбиной сидели за столом в своей комнате и смотрели друг на друга. За окном забрезжил рассвет.

– Собирайся, – сказала я подруге и начала переодеваться.

– Куда? – удивилась она, глянув на меня заплаканными глазами.

– В универ, – ответила я.

– Как ты можешь? – возмутилась она. – Ты что, робот бесчувственный?

– Есть одна идея, – перебила я ее.

– Что ты еще придумала? – насторожилась она.

– Хочу поговорить с Вадимом, – ответила я.

– Думаешь, он скажет? – засомневалась Альбина.

– Думаю, нет, но попытаться стоит, – ответила я и взяла сумку.

Всю дорогу до универа я подбирала слова, чтобы растопить сердце Вадима, но как только увидела его, спокойно идущего по коридору, спросила первое, что пришло в голову.

– Где вы их прячете? – набросилась я на него.

– О чем ты? – спросил он. – Совсем с ума сошла?

– Ты знаешь, о чем! – ответила я, рванув за медальон.

Цепочка порвалась, и он остался у меня в руке. Вадим забрал его и повернулся, чтобы уйти. Ноги мои подкосились, и я упала на колени, схватив его за ногу.

– Скажи! – просила я.

Он попытался разжать мои руки, но я держала его мертвой хваткой. Студенты, проходящие мимо, оглядывались и перешептывались. Это еще больше разозлило его, и он замахнулся на меня.

– Не смей трогать ее! – вступилась за меня Альбина и угрожающе зарычала.

– Сумасшедшие! – прошептал он и сдался.

Мы нашли укромный уголок и сели втроем.

– Знаешь легенду о подземных ходах под кремлем? – спросил он, оглядевшись по сторонам.

Я кивнула.

– Так вот, это не легенда! – выдал он.

То, что он рассказал дальше потрясло меня и дало надежду, что я увижу Тагира живым. По одной из легенд Казань построили на холме, убив летучего змея Зиланта, жившего в пещере под ним. На самом деле дракон не был убит, а заточен колдуном в подземелье. С тех пор люди слышат иногда его завывания, а несколько экспедиций, отправившихся на поиски ходов пропали без вести. Там и спрятали Тагира с Хасаном под присмотром надежного стража.

– Не верю! – возразила Альбина. – Они сильные маги, и ни замки, ни какой-то там червяк им не помеха.

– Да, так и было, – усмехнулся Вадим. – Пока заклинание Гелицере не парализовало их волю.

Я не знала, как благодарить Вадима, но он только презрительно посмотрел на нас.

– Станция метро «Кремлевская», – бросил он и ушел, не оглядываясь.

Я тут же схватилась за телефон, но Альбина остановила меня.

– Сами справимся, – сказала она. – Забыла про предателя?

– Может, ты и права, – согласилась я. – Зачем рисковать?

Мы зашли в общежитие, переоделись в более удобную одежду и заехали по пути в магазин «Турист» за хорошими фонариками и веревкой. Спустившись в метро, купили воды в ларьке и сели в вагон. Меня потряхивало, но я не показывала вида, что мне страшно.

Электронная женщина объявила нашу станцию. Двери распахнулись, и толпа вынесла нас на мраморную платформу. По потолку летел дракон, расправив крылья и поблескивая смальтой.

– Знали бы вы, что только стена отделяет вас от этого красавца, – подумала я, любуясь мозаикой.

– Смотри! – отвлекла меня Альбина.

Неприметная дверь, с табличкой «Вентиляция» была отмечена уличными художниками. Жезл, две змеи и крылья.

– Что теперь? – спросила я, оценив тяжесть амбарного замка, висящего на петлях.

– Подумаешь! – бросила подруга и легко сорвала его.

– Ну, ты даешь! – удивилась я и мы юркнули в открывшуюся дверь.

В тесной комнате было темно. Я пошарила по стене и щелкнула тумблером.

– Куда теперь? – подумала я, глядя на три новые двери. – Хоть бы латынь-камень поставили, что ли.

– Туда! – решила Альбина и шагнула прямо.

– Почему? – спросила я, не желая идти наобум.

– Там кто-то есть, – ответила она, прислушиваясь. – Кто-то большой.

Я тоже прислушалась, но кроме шума вентилятора ничего не услышала.

– Ладно, пошли, – согласилась я, доверясь ее звериному чутью.

Мы вошли в длинный коридор. На стенах, облицованных плиткой, горели тусклые лампочки. Пройдя метров сто, мы зашли в тупик и уже хотели повернуть назад, как свет вдруг потух. В темноте засветился, пульсируя, знак, похожий на восьмиконечную снежинку.

– Нам сюда, – прошептала Альбина и уперлась в стену руками, пытаясь сдвинуть ее с места.

Я достала фонарик и посветила – стена как стена. Вдруг что-то щелкнуло. Я встала рядом с подругой и тоже начала толкать. Медленно, со скрипом, стена подалась и открыла проход. Пахнуло сыростью. Мы протиснулись в узкое отверстие и осмотрелись. Каменная кладка стен, поросших мхом, переходила в полукруглую арку потолка. На земляном полу поблескивали лужи в свете наших фонарей. Вдруг раздался далекий гул, словно где-то далеко заработал трансформатор.

– Что это? – спросила я и остановилась.

– Доказательство, что мы на верном пути, – усмехнулась Альбина.

– Не хотелось бы мне встретиться с этим доказательством, – пробормотала я, глядя на царапины от когтей вдоль стен, и шагнула за подругой в темноту.

Мы шли больше часа. Под ногами то хлюпала вода, то шуршал песок. Гул то затихал, то усиливался, словно удаляясь и приближаясь. Ход разветвлялся, но Альбина каким-то непостижимым образом знала, куда свернуть. Внезапно стены раздвинулись, и мы оказались в просторном зале с пилонами из грубо отесанного камня. В одной из стен было вмуровано кольцо с цепями. Рядом мы нашли оторванный кусок ткани, обагренный кровью. Я узнала ее. У Тагира есть такая рубашка. Белая, в сердечках. Она служила мне пижамой, когда мы впервые проснулись вместе. Я подняла лоскут дрожащими руками. Альбина взяла его и принюхалась.

– По крайней мере, мы знаем, что они живы, – выдохнула она.

Вдруг раздался оглушительный рев, и мы увидели на стене растущую тень.

– Вот кто оставил отметины на стенах, – подумала я, остолбенев от ужаса.

Альбина схватила меня за руку и потащила к выходу. Позади слышались топот, скрежет когтей на поворотах и тяжелое зловонное дыхание. Впереди показался свет, и мы из последних сил бросились бежать. Еще чуть-чуть, и мы спасены, но тут я спотыкаюсь о камень, и кубарем качусь вниз, увлекая за собой подругу.

– Это конец, – прошептала я и зажмурилась. – Все из-за меня!

Вдруг раздался такой громкий треск, что я на миг оглохла. Я открыла глаза и прямо перед собой увидела лежащего дракона, который упирался в невидимую стену. Он помотал головой, встал, достав головой до потолка, и угрожающе зарычал. Потом отступил и снова кинулся на нас. Невидимая преграда снова не пустила его.

Мы не стали ждать, пока чудовище предпримет еще одну попытку и отползли к двери, на которой сияла знакомая снежинка.

– Это щит, – догадалась Альбина и выдохнула.

– Вовремя, – проворчала я, потирая коленку.

За дверью мы обнаружили винтовую лестницу и поднялись на поверхность, отодвинув крышку люка. Внизу раздавался еле слышный гул, а здесь было подозрительно тихо. Оглядевшись, мы узнали белокаменные стены. Видно, легенды не лгут про подземные ходы под кремлем. Увидев туристов, мы незаметно влились в толпу и вышли через Спасскую башню.

Вернувшись в общежитие, мы застали в своей комнате верховного джинна. Он отругал нас за самодеятельность.

– Вы могли погибнуть! – кричал он на нас. – Как бы я оправдывался перед вашими женихами?

Мне стало стыдно и страшно. Я никогда не слышала, чтобы он повышал голос.

– Есть новости? – спросила я, когда он немного успокоился.

– Вообще-то вы молодцы, – усмехнулся он. – Я в вас не ошибся.

Он рассказал, что пока мы бродили по подземным лабиринтам, стало известно, где скрываются похитители. Верховный, понимая, что мы не из тех девиц, что будут отсиживаться в замке, протянул нам руки, предупредив наши вопросы, и мы закружились в вихре пламени.

Глава 35. По следу

Верховный джинн перенес нас в комнату с высокими окнами и полками, снизу доверху заставленными книгами. Пахло старой бумагой и сырой штукатуркой.

– Где это мы? – спросила я. – В библиотеке?

– В усадьбе Долгая поляна, – ответил джинн.

– В усадьбе? – удивилась Альбина. – А я думала...

– Думала мечом помахать? – усмехнулся он.

– Что тут за секреты? – спросила я.

– Это длинная история, – начал джинн и указал нам на кресла.

Мы сели и приготовились слушать. Верховный сел за стол, помолчал, словно собираясь с мыслями, и начал свой рассказ. Он узнал на видео главу тайного ордена. Это его давний знакомый, колдун и чернокнижник, Владимир Молоствов, хозяин усадьбы. Он спрятал лицо под маской, но джинн узнал его по шраму на руке. В конце XIX века, после отставки от военной службы, Владимир три года путешествовал по Востоку. В одной из пещер он нашел яйцо и увез в Россию, узнав о его великой ценности. Я пытался помешать ему, но он был хитрее. Тогда и получил он тот шрам.

– Что за киндер-сюрприз? – спросила я, не понимая, к чему он клонит.

– В этом-то все и дело, – вздохнул джинн. – Это было яйцо Семаргла.

– Они еще существуют? – удивилась Альбина, испуганно оглядевшись вокруг. – Он тут?

– Последний живет здесь, – ответил он и подошел к окну, откуда открывался вид на ровную заснеженную поляну среди гор.

– Почему вы так уверены? – засомневалась я. – Разве можно скрыть такое?

– Есть несколько доказательств, что птица здесь, – настаивал джинн. – Во-первых, сразу после возвращения Владимира его усадьба начала процветать.

– Ну и что? – возразила я. – Это говорит только о том, что он хороший хозяин.

– А как ты объяснишь это? – спросил джинн и подвел меня к окну. – Видишь поляну? Идеальный круг, никогда не зарастающий, как ни старались его засадить.

– Неужели за сто с лишним лет так никто ничего и не нашел? – удивилась я.

– Джинны обыскивали усадьбу несколько раз, – сказал он и вздохнул. – Нужен свежий взгляд.

– Чем нам поможет сказочная птица? – спросила я. – Не лучше ли устроить засаду на колдуна?

– Найдем Семаргла – найдем хозяина, – бросил верховный и растаял в воздухе.

– Ну, не знаю, – засомневалась Альбина. – Если даже джинны ничего не нашли...

– А мы найдем! – возразила я, готовая на все.

На столе в круге света настольной лампы под зеленый абажуром появился лист бумаги с синей печатью. Это было официальное разрешение находиться в усадьбе с научной целью.

– И на этом спасибо, – подумала я, сняв с полки стопку увесистых фолиантов.

Мы с Альбиной начали перебирать книги. Искали записки, пометки на полях, даже переплеты прощупывали – искали тайники, но кроме нескольких старых счетов ничего не нашли. Мы так и уснули в креслах с книгами. Разбудил нас стук в дверь.

– Эй, мормышки, открывайте! – услышали мы хриплый мужской голос и открыли.

Перед нами стоял старик. На вид ему было давно за семьдесят. Лицо изрыто морщинами, седые волосы торчат в разные стороны из-под шапки, белая от инея борода как у Деда Мороза.

– Что вам, дедушка? – спросила я, пока подруга щурилась на него спросонок.

– Вот, поесть вам принес, – ответил он и протянул пакет.

– Откуда вы знаете про нас? – насторожилась Альбина.

– Вчера звонили из вашего нирситета, – ответил старик и откашлялся. – Заповедник наш на отшибе, до магазина далеко, да и снега ночью намело по пояс, вот я и думаю: надо девок приветить...

– Да вы заходите, – пригласила я его. – Как вас зовут?

– Васильичем кличут, – важно ответил он и вошел, смахнув снег с шапки. – Сторож я здешний.

Я достала из пакета пачку чая, нарезной батон, бутылку молока и лимонные карамельки. Альбина сразу развернула одну и сунула за щеку.

– Замерзли, небось? – спросил он, заметив, как мы кутаемся в куртки. – Сейчас будет повеселее!

Он пощупал чугунные батареи и подкрутил краник.

– Ну, мне пора! – спохватился он. – Ежели что, я в дальнем флигеле.

Старик ушел, а мы поставили чайник и прилипли к окну. За стеклом в белом безмолвии стояли стеной шишкинские леса, охраняя тайну усадьбы. Васильич мел дорожки, мерно махая метлой. За ним шел сибирский кот, распушив хвост.

Наскоро позавтракав, мы с Альбиной разделили полки и работали целый день, пока спина не заболела.

– Перерыв? – спросила я.

– Давай, – согласилась подруга, потягиваясь.

Мы оделись и пошли в парк. Липовая аллея привела нас к беседке. Отсюда, с горы открывалась перспектива на Волгу и окрестности. Белым пятном зияла среди лесов поляна, давшая название усадьбе. Начало темнеть. На другом берегу заблестели окнами деревеньки.

– Холодно, идем! – позвала Альбина и повернулась, чтобы уйти.

Снег заскрипел под ее сапожками, а я бросила последний взгляд на эту красоту – такого в городе не увидишь. Но тут из-за туч выглянула луна и все изменилось. Снег заблестел, словно серебро, а над поляной появилась светящаяся полусфера.

– Смотри! – окликнула я подругу. – Видишь?

– Что там? – недовольно спросила она, вернувшись. – Ну, луна, и что?

– Показалось, – прошептала я разочарованно.

– Это все недосып, – проворчала подруга, подхватила меня под руку, и мы вернулись в дом.

Поиски продолжились, но с каждой новой неудачей наша уверенность таяла.

– Все! – вздохнула Альбина, потирая глаза. – Я – спать!

Она ушла. Ступени старой лестницы жалобно заскрипели от ее шагов.

– Нет, я не сдамся так скоро! – подумала я и стукнула кулаком по полке.

Раздался щелчок и между ней и стеной появилась щель.

– Не хватало еще сломать здесь что-нибудь, – испугалась я и попыталась придвинуть полку, чтобы закрыть щель.

Но она становилась все больше.

– Да это тайник! – догадалась я, уперлась руками и отодвинула стеллаж.

За ним открылась еще одна крошечная комната. Сон мой как рукой сняло. Я зашла внутрь. В затхлом воздухе пахло плесенью. Я читала про потайные комнаты в усадьбах, но никогда не думала, что увижу все своими глазами.

В комнате без окон поместился только стол и стул. Стол был завален свитками пергамента и тетрадями. В чернильнице давно высохли чернила, а перья рассыпались в прах. Подсвечник, закапанный воском, тускло поблескивал серебром. На полу стопками стояли книги. С потолка свешивалась паутина. Все это покрывал такой толстый слой пыли, словно сюда лет сто не заглядывали.

Я взяла тетрадь со стола и сдула с нее пыль. Прочитав несколько строк, я поняла, что это дневник хозяина усадьбы.

– Нашла, – прошептала я.

До утра я прочитала его от корки до корки. Когда Альбина пришла утром с чаем, чуть всю посуду не переколотила, увидев мою тайную комнату.

– Ты еще больше удивишься, когда услышишь это! – рассмеялась я, показав ей пожелтелую от времени тетрадь.

Она поставила поднос с чашками на стол и села, застыв в ожидании. Я зачитала ей только самое главное:

10 октября 1894 года

Третий год мотаюсь по Иранским пустыням. Наконец нашел проводника и завтра свершится то, о чем я мечтал последние десять лет. А я уж было отчаялся. Воистину, сложнее всего начать действовать, остальное зависит от упорства.

11 октября 1894 года

Оно у меня. Все прошло, как описано в книге. Остается только применить средство и дождаться, пока вылупится птенец. Если это произойдет, я впишу свое имя в историю. Только бы не помешал этот сумасшедший старик.

15 апреля 1895 года

Свершилось! На нефритовой скорлупе показались трещины. Сегодня самый счастливый день в моей жизни.

25 июня 1895 года

Сработало. Как только мой Семаргл оперился, все пошло как по маслу. Теперь я восстановлю прежнюю славу нашего рода.

Нужно укрепить свод – как бы моя птичка не улетела.

– Джинн был прав, – сказала Альбина, как только я замолчала. – У него получилось.

– Нужно сообщить верховному, – сказала я и достала телефон.

– Данный вид связи не обслуживается! – сказала электронная женщина.

– Ну и глушь! – рассердилась подруга. – Придется выбираться отсюда.

– Пешком по сугробам? – недоверчиво спросила я.

– До деревни рукой подать, – ответила она. – Там и позвоним.

Я согласилась – все равно другого решения нет.

– Или есть? – подумала я, услышав с улицы шум мотора.

Подбежав к окну, мы увидели человека на лыжном мотоцикле, но радовались мы не долго. Когда он снял шлем, я с удивлением узнала Вадима.

Глава 36. Под колпаком

Вадим разговаривал с Васильичем, поглядывая на окна башенки. Мы же в это время наскоро прикрыли ход в потайную комнату и вышли на цыпочках через черный ход. Тетрадь жгла меня под курткой. Спустившись по крутой деревянной лестнице с горы, чудом не сломав себе шеи, мы побежали по узкой протоптанной тропинке к трассе через снежную целину поляны.

– Стойте! – услышала я позади голос Вадима, но продолжила бежать, не оглядываясь.

Вдруг я почувствовала какой-то экзотический аромат, заставивший меня остановиться. Сильный и сладкий, не похожий ни на что. Он словно нашептывал: «Постой, отдохни». Небо надо мной засияло всеми цветами радуги как мыльный пузырь. Опустив взгляд, я поняла, откуда исходил запах. В фиолетовой траве распустились цветы, легонько позвякивая золотыми лепестками. А прямо передо мной на холме возникло раскидистое дерево. Его могучие корни оплели дом под холмом, словно защищая его. На ветке сидела царь-птица. Она захлопала крыльями при виде нас и вытянула шею.

– Как в сказке, – прошептала я.

– Только вот в какой? – спросила Альбина, завороженно глядя на Семаргла.

– Нравится птичка? – услышали мы голос позади и оглянулись.

По дорожке, выложенной каменными плитами, шел, не спеша, Вадим.

– Нет, – с вызовом ответила Альбина и шагнула вперед. – Ее место не здесь.

– Замри, – тихо сказал Вадим, не удостоив ее ответом, и она превратилась в живую статую.

– Что ты делаешь? – испугалась я.

– То, что должен, – усмехнулся он.

– Кому? – успела я спросить, прежде чем тоже окаменела.

– Моему отцу, – прошептал он мне на ухо и погладил по волосам: – А все могло бы быть совсем иначе...

Мне хотелось врезать ему что есть силы, но я даже пальцем не могла шевельнуть.

Вадим вошел в дом под деревом и вернулся с веревкой. Я все видела и слышала, но ничего не могла поделать – тело не слушалось. Я услышала шум мотора и поняла, что он бросил нас, оставив связанными у дома.

Я не понимала, сколько прошло времени. Мне казалось, я стою без движения целую вечность. Попытки шевельнуться или закричать закончились провалом.

– Никто не услышит, никто не поможет, – подумала я. – Даже поплакать не могу.

Вдруг я услышала шум крыльев и Семаргл опустился на дорожку у моих ног.

– Я слышу тебя, – пронеслось у меня в голове.

От радости я не сразу сообразила, о чем попросить.

– Прошу, вызови джинна! – думала я изо всех сил.

Семаргл взмахнул крыльями и улетел, оставив в воздухе золотую пыль.

– Что я такого сказала? – на мгновение запаниковала я. – Почему он улетел?

Когда дымка рассеялась, я увидела верховного джинна, как ни в чем не бывало идущего навстречу нам. Я мысленно поблагодарила добрую птицу и терпеливо ждала, пока нас расколдуют, но вдруг увидела мага в черной мантии прямо перед собой. Я сразу узнала его по шраму на руке. На этот раз колдун был без маски. Длинные седые волосы развевались по ветру, твердо сжатые губы хранили молчание, колючий взгляд пронзил меня холодом.

В его ладони блеснул острыми гранями ледяной кристалл, и он метнул его в джинна. Меня обдало холодной волной. Джинн успел увернуться и ответил огненной струей. Маг построил невидимую стену и огонь не помешал ему исчезнуть вместе с нами.

Я пришла в себя и попыталась пошевелить рукой. Получилось, но на запястье я почувствовала холодок металла. Наручники? Пахло лекарствами. Заглянув под белую простыню, увидела больничную пижаму в горошек. Кто-то застонал на соседней койке. Повернув голову, с радостью узнала высветленные вихры Альбины.

– Ты как? – спросила я, протянув руку, но наручники не дали дотянуться до нее.

– Вроде цела, – пробормотала она, ощупывая голову. – Где мы?

– Похоже, в больнице, – ответила я.

– Не уверена, – сказала Альбина, покосившись на оконные решетки.

В коридоре послышались торопливые шаги и в палату вошел врач в голубой пижаме и шлепках, усеянных джибитсами с привидениями и надгробиями.

– Это такой медицинский юмор? – подумала я. – Или...

Врач осмотрел нас и ушел, не обращая внимания на наши вопросы. Вслед за ним пришла медсестра, больше похожая на ведьму с седыми патлами, выбивающимися из-под шапочки, носом-крючком и длинными когтями под перчатками. Она обработала наши ссадины и набрала в шприц лекарство из подозрительной бутылочки без ярлыка.

– Я сам, – услышали мы мужской голос.

Страх парализовал меня, потому что это был колдун.

– Как вам угодно, господин, – повиновалась ведьма и вышла из палаты.

– Будет немножко больно, – усмехнулся маг и взял в руки шприц.

– Что это? – спросила я и закрылась простыней до подбородка.

– Ничего особенного, – ответила он. – Нужно подготовить вас к введению эликсира.

– Вы же понимаете, что это незаконно? – прошипела Альбина и задергалась, пытаясь освободиться от наручников.

– Советую успокоиться, – сказал маг и угрожающе посмотрел на нее.

Она сразу обмякла и заплакала. Не встретив сопротивления, колдун вколол нам лекарство. Холодная игла впилась в мое плечо как змея. Жгучая жидкость разлилась по венам.

Маг развалился на стуле, наблюдая за ее действием. Сначала ничего не происходило, но потом палата закружилась, в глазах потемнело и я провалилась в тревожный сон.

Узкая тропа среди скал. В темноте слышны не то шорохи, не то шепот. Пахнет серой. В голые ступни впиваются острые камни. Где это я? Когда вдали загорелась неоновая вывеска «Тартар» я все поняла и побежала на свет, не обращая внимание на боль.

Вбежав внутрь, я кинулась к лестнице и начала звать подругу. Охранник остановил меня, но сразу отпустил, как только на мои крики вышла Персефона.

– Где ты сейчас? – спросила она.

– Как это где? – не поняла я. – С тобой.

Тогда она махнула рукой, рассекая воздух. Я вздрогнула, но ее ладонь прошла сквозь меня, не навредив мне.

– Я что, сплю? – спросила я.

– Ты догадлива, – улыбнулась Персефона и повторила вопрос.

– В больнице, – ответила я.

– Адрес, – потребовала она. – Мы вызволим тебя.

– Не знаю... – прошептала я. – Мы с Альбиной прикованы наручниками, на окнах решетки.

– Вспомни хоть что-то, что поможет найти вас, – просила Персефона, но в голове у меня было пусто.

Тогда она приказала мне закрыть глаза, вспоминать и слушать. Так я и сделала. Сначала я пересказала ей разговор с Альбиной. Потом с магом. Потом вспомнила странного врача и медсестру-ведьму.

– Все, – сказала я и открыла глаза.

– Нет, не все, – настаивала Персефона.

Вдруг я услышала за стеной смех малышки Макарии и вспомнила обрывок разговора в коридоре, который услышала, когда врач выходил из палаты. Женщина засмеялась и просила кото-то подождать ее в сквере у Психеи.

– Теперь мы точно найдем вас! – обрадовалась Персефона. – Держитесь, мы скоро!

Последних слов я не разобрала, потому что снова лежала, прикованная к кровати в больничной палате.

Глава 37. Эликсир ненависти

Я лежала и смотрела в высокий потолок. Свет фонаря выхватывал из темноты остатки лепнины и розетки вокруг пыльных ламп.

– Неужели это был сон? – думала я. – Как наяву.

От окна потянуло холодом, и я поправила тоненькое больничное одеяло, сбившееся к ногам.

– Видно, опять похолодало, – подумала я, глядя на еловые лапы в снегу, перечеркнутые решеткой.

Вдруг я заметила неясный силуэт. Сначала я приняла его за тень, но он становился плотнее и начал передвигаться. В палате становилось все холоднее. Мое дыхание превращалось в пар. Тем временем тень приобрела узнаваемые черты. Это была женщина. Высокая прическа, длинное платье с глухим воротником-стойкой и рукавами до пола. Она была словно соткана из воздуха и не шла, а плыла по воздуху, не касаясь ногами земли.

– Я что, еще не проснулась? – подумала я и крепко зажмурилась.

Услышав тихий шепот, я открыла глаза. Женщина не только не исчезла, а нависла надо мной. Она уставилась на меня пустыми глазницами и что-то говорила, но ничего нельзя было разобрать. Моя кожа покрылась мурашками. Не столько от холода, сколько от ужаса – это моя первая встреча с призраком. Я тихонько позвала Альбину, не сводя глаз с гостьи, но она не откликалась. Тогда я окликнула ее погромче. Результат был тот же.

– Что вам нужно? – спросила я у призрака, собрав волю в кулак и стараясь унять дрожь.

– Беги! – услышала я, наконец, что она пыталась сказать.

В этот миг в ночной тишине раздался страшный треск, словно за стеной разбирали паркет. Лицо призрачной дамы исказила гримаса ужаса, и она медленно растаяла в воздухе.

Я выдохнула с облегчением, но звуки из коридора, подбирающиеся к нашей палате, не давали мне покоя. Замок двери щелкнул, словно выстрел. Я села в кровати и попыталась разбудить подругу, но она спала мертвым сном, не реагируя ни на что.

Дверь со скрипом отворилась и в палату вошел доктор.

– Хорошо, что вы пришли! – обрадовалась я.

– Что вас так напугало, барышня? – спросил он и подошел ближе.

– Странный какой-то, – подумала я. – Кто сейчас так говорит? Да еще картавит.

И халаты такие уже лет сто никто не носит – белый, с лацканами и двойным рядом пуговиц. Да еще на костюм с галстуком. Только врача-щеголя тут не хватало. Лучше уж вчерашний вампир с джибитсами.

– Ну те-с, поглядим, – продолжил он и раскрыл тетрадь, которую принес с собой.

– Вы разве не слышали шум в коридоре? – спросила я.

– Что-с? – удивился он, оторвавшись от своих записей.

– Шум, говорю, не слышали? – переспросила я.

– Извините-с, не слышал, барышня, – ответил он, достал из кармана карандаш и начал что-то писать.

– Нет, ничего, – пролепетала я.

– Слуховые галлюцинации продолжаются, – сказал он. – Придется повторить процедуру, барышня.

– Какие галлюцинации, какую процедуру? – испугалась я.

Он ничего не ответил и вышел. За дверями снова раздался треск, но потом все стихло. Сон как рукой сняло. Теперь точно не уснуть.

– Почему это происходит со мной? – думала я, прислушиваясь. – В чем я провинилась?

Только я успокоилась, как передо мной снова возникла призрачная дама. На этот раз длинные рукава ее платья были завязаны за спиной, пряди волос падали на лицо, искаженное болью, а изо рта торчал кляп.

– Я не хочу! – закричала я, глядя на результаты лечения «доктора».

Призрачная дама разжала руку и на пол упало что-то с глухим стуком. После этого она исчезла. Я чуть руку не вывернула, но дотянулась и схватила предмет, что оставила гостья. Это была шпилька для волос.

Много раз я видела в фильмах как преступники открывали замки, используя эту дамскую штучку, но все оказалось не так просто. Я уже почти сдалась, но в коридоре вновь раздался скрип и страх придал мне силы. Освободившись, я кинулась к Альбине и начала ее тормошить. Не сразу, но она проснулась.

– С ума сошла? – спросила она. – Голову оторвешь!

– Бежим! – кричала я, ковыряясь в замке ее наручника.

Мы неслись по коридору, не чуя под собой ног, а за нами росла волна из паркетных досок, пытаясь накрыть нас с головой. Как только мы добежали до лестницы, все стихло. Обернувшись, мы не поверили своим глазам. Паркет лежал на полу, как и положено, крашеные стены поблескивали в свете ламп, словно ничего и не было.

– Что это было? – шепотом спросила Альбина.

– Не знаю, – ответила я. – Но лучше убраться отсюда, пока нас не хватились.

Мы спустились по мраморной лестнице в вестибюль и пробрались мимо спящей сестры. Еще немного, и мы были бы на свободе.

– Решили прогуляться? – услышала я мужской голос позади и сердце мое упало.

Колдун и пара крепких санитаров вернули нас в палату. Мы молча лежали, прикованные к кроватям. В небе за окном появилась розовая полоска.

– Вот и все, – подумала я. – Конец моей мечте.

Когда совсем рассвело, медсестра принесла завтрак. Больничная овсянка не лезла мне в горло.

– Все равно, что кормить перед казнью, – подумала я и отодвинула тарелку.

Пришли санитары и провели нас лабиринтами пустынных коридоров в просторный зал с амфитеатром. Стройные колонны держали арки сводов. В высокие окна виден был парк и берег реки.

Все было готово к эксперименту. Нас усадили в кресла на кривых ножках у всех на виду, приковав наручниками к ручкам.

– Как подопытных кроликов, – подумала я и обвела взглядом аудиторию.

Зал, полный адептов ордена в черных мантиях и масках загудел, но как только вышел их кумир, стих. Колдун встал за кафедру и произнес торжественную речь. Зал рукоплескал стоя.

– Пришло время закончить наш эксперимент, – произнес он и махнул рукой.

Санитары вывели Тагира и Хасана. Я думала, у меня сердце выскочит из груди при виде любимого. Тагир был бледен, на голове повязка. Их посадили рядом с нами. Они были так слабы, что наручники не потребовались.

– Прости, любимая, – прошептал Тагир и коснулся моей руки.

Я ничего не могла ответить из-за слез, душивших меня, только смотрела на него во все глаза. Колдун приказал ввести нам эликсир и один из алхимиков набрал прозрачную жидкость из бутылочки. Сначала его испробовали на Хасане и Альбине. Волшебное средство не сразу подействовало, и адепты недовольно зашумели, глядя как влюбленные обнимаются. Но потом они вдруг брезгливо отпрянули друг от друга. Альбина ощетинилась и заворчала, а глаза Хасана гневно сверкнули.

– Свершилось! – обрадовался колдун и выхватил шприц, чтобы продолжить эксперимент.

Маг ввел эликсир Тагиру. В глазах у меня потемнело. Но как только он занес иглу надо мной, в зал влетела разъяренная Персефона верхом на Закки в его обычном облике.

– Остановись! – приказала она, а дракон выпустил струю огня.

Вокруг все заполыхало, адепты начали разбегаться. Колдун с улыбкой воткнул иглу мне в плечо и исчез. Тело мое обмякло, крики стихли. В воздухе пронесся нездешний сладкий аромат.

– Как там, в усадьбе, – подумала я и закрыла глаза.

Больше я ничего не помню.

Глава 38. Противоядие

Я открыла глаза и встретилась взглядом с Тагиром. Тревожным и одновременно нежным. Он сидел рядом и держал меня за руку, словно это была самая большая драгоценность в мире. Мое сердце растаяло от любви.

– Значит, эликсир не подействовал? – подумала я и вздохнула с облегчением. – Или доза маловата для нашей большой любви?

– Как ты? – спросил Тагир, едва дыша.

– Теперь, когда ты рядом, все хорошо, – ответила я и улыбнулась.

Он нежно поцеловал меня, щекоча недельной щетиной.

– Постой, – закрыла я его губы ладонью и спросила: – Как я оказалась в твоем номере?

– Не помнишь? – спросил он и стал вдруг серьезным.

– Помню эпичное появление Персефоны, потом укол – и темнота, – ответила я.

– Да уж, твоя подруга навела шороху, – рассмеялся Тагир.

– Почему на нас это не сработало? – спросила я.

– Никто не знает, – сказал Тагир.

– Альбина! – вспомнила я и поискала глазами телефон.

– Все плохо, – тихо сказал Тагир. – Они и слышать не хотят друг о друге.

– Значит, надо найти противоядие! – разозлилась я и встала с кровати, но тут же села – голова закружилась.

– Уже ищут, – успокоил он меня и снова уложил на подушки. – Но мы с тобой тоже объекты изучения.

– Как это – объекты? – не поняла я.

Вместо ответа он ушел в гостиную и вернулся с верховным джинном.

– Расскажи, что ты помнишь, – попросил джинн. – Нам нужно понять, почему не сработал эликсир.

Я рассказала ему все, даже про призрачного доктора и даму. Они с Тагиром переглянулись и насторожились.

– Ах, да! – вспомнила я. – Перед тем, как отключиться, я почувствовала знакомый запах.

– Какой?! – хором спросили Тагир и верховный.

– Цветов, – ответила я. – В усадьбе колдуна.

– Вот оно! – обрадовался джинн и исчез, растаяв в воздухе.

– Что ты хочешь на завтрак? – спросил Тагир, услышав урчание моего живота.

– Слона бы съела, – рассмеялась я.

Он снял трубку, чтобы сделать заказ, а я пошла в душ, чтобы смыть скорее с себя больничный запах, напоминающий о жуткой ночи.

– А что, если это всего лишь отсрочка? – пронеслось молнией в моей голове. – И в любой момент мы станем чужими?

От этих мыслей у меня закололо сердце. Услышав, как Тагир ругается с кем-то, я накинула халат и вышла из душа. Шум становился все громче и, наконец, в спальню ворвалась Персефона.

– Как ты смеешь, я – Богиня! – кричала она на Тагира, который пытался остановить ее.

– Она еще слишком слаба! – возмущался он, загораживая проход.

– Все в порядке, – рассмеялась я, вытирая волосы.

Тагир нахмурился и вышел, а мы с Персефоной устроились прямо на кровати.

– Эти мужчины! – проворчала она, подкладывая мне подушку под спину.

– Я еще не успела поблагодарить тебя, – начала я.

– Что ты! Битва на драконе – такой адреналин, – перебила она меня. – Так что это мне тебе надо спасибо сказать.

– Меня только одно беспокоит, – поделилась я с подругой своими страхами, когда мы просмеялись. – Почему на нас с Тагиром Фастидиум не действует?

– Просто вы вирусоустойчивые, – пошутила Персефона и нарочито громко спросила: – А кофе в этом доме есть?

– Вот и завтрак! – сказал Тагир, внося поднос.

Запах кофе вернул меня к жизни. Не говоря уже о горячих круассанах с джемом и омлете. И как они его делают таким пышным? Мы втроем болтали и шутили, осталось только подушками подраться. На время я забыла все плохое, что случилось за последнюю неделю и просто наслаждалась обществом близких мне людей.

Персефона вернулась в свой темный мир, Тагира призвал верховный, а я вместо обещанного ничегонеделанья в постели сбежала к Альбине. Я думала найти ее в общежитии, в слезах и соплях, но ее там не было. Не очень-то она и переживает, как оказалось. Теплый плед помог мне скоротать время.

Вернулась она затемно и бесцеремонно растолкала меня.

– Ты почему учебу пропустила? – накинулась она на меня.

– Ну, это... – растерялась я спросонок и показала ей пластырь на лбу.

– Подуть? – рассмеялась она.

– Как у вас с Хасаном? – осторожно спросила я.

– Да ну его! – отмахнулась Альбина. – И как я могла влюбиться в такого.

– Это все Фастидиум, – сказала я. – Не руби с плеча.

– Да что в этом Хасане такого уж хорошего? – спросила она. – Попадись он мне раньше – сидеть бы ему в черном кварце!

– Дай слово, что выполнишь одну мою просьбу, – попросила я, видя ее воинственное настроение.

– Какую? – насторожилась Альбина.

– Не делай ничего, пока не найдут противоядие, – сказала я.

– Ладно! – согласилась она, лишь бы я отстала.

На следующий день, как ни отговаривал меня Тагир, я отправилась в универ. В перерыве между парами мы с Альбиной стояли в очереди к кофемату и спорили какой стиль больше подойдет к нашему проекту – мой любимый минимализм или все же неоклассицизм, как советовал препод. Вдруг мимо нас прошел Вадим, одарив тяжелым взглядом исподлобья.

– Что это с ним? – спросила я. – И на занятиях его не было.

– Ты разве не знаешь? – удивилась Альбина. – Он же перевелся.

– Может, оно и к лучшему, – подумала я.

Мы купили кофе и сели на скамью под пальмой.

– Жаль, что Вадим уезжает, – сказала Альбина, отпив из стаканчика. – Он мне когда-то даже нравился.

– Ты же обещала, – напомнила я ей.

– Да помню я, помню, – раздраженно прошептала она. – И когда это все кончится!

Мне пришло сообщение от Тагира. Джинны нашли вакцину против эликсира.

– Завтра, – обрадовала я подругу. – Завтра все кончится.

Рано утром верховный джинн и два помощника расположились в конференц-зале гостиницы. Тагир привел Хасана, а я – Альбину. Хасан холодно посмотрел на свою бывшую невесту и отвернулся, а она ощетинилась и засверкала глазами. Я еле успокоила ее, усадив в кресло рядом с собой.

– Давайте скорее, – прошептала я. – Неизвестно, сколько они смогут выдержать.

Первый помощник, крепкий паренек в идеально подогнанном черном костюме, открыл кожаный чемоданчик, достал склянку с золотистой жидкостью и передал второму. Тот поправил очки и открыл флакон. По залу разнесся цветочный аромат. Альбина повела носом и фыркнула. Хасану тоже понравился запах.

Верховный джинн подал знак начинать. Второй помощник набрал два шприца и сделал инъекции Хасану и Альбине. Все молча наблюдали, что будет дальше.

– Уже все? – спросила Альбина в полной тишине. – Я могу идти?

Не получив ответа, она встала и вышла из зала. Хасан тоже исчез, растворившись в воздухе.

– Не получилось, – вздохнул джинн.

– Как же так? – расстроилась я.

– Мы не оставим попытки, – успокоил он меня перед уходом.

Я задержалась в пустом зале.

– Что, если противоядие не будет найдено? – думала я. – Или будет уже поздно?

Я чувствовала себя виноватой в произошедшем, хотя не понимала, в чем именно.

– Пусть джинны ищут формулу любви, – сказала я сама себе. – Я не буду терять время, я буду действовать!

Глава 39. Источник истины

Я слышала городскую легенду о часах, тех, что на площади Тукая. Говорят, влюбленные, которые там встречались, никогда не разлучаются. С одной стороны, понятно почему это место притягивает парочки – здесь все дышит историей и романтикой, сюда сходятся маршруты всех видов транспорта, к тому же полно заведений, где можно приятно провести время. Но, с другой стороны, в этих часах точно есть что-то необъяснимое. А может, все дело в геометрии и символике? Кто знает? Вот я и решила подстроить свидание моим друзьям. Вдруг сработает?

С Хасаном все было проще. Просьбы невесты друга было достаточно, чтобы он стоял под часами в строго назначенное время, чтобы дать совет насчет подарка. А вот Альбину пришлось поуговаривать. Если бы не ее любовь к шопингу, все бы пропало.

Вечером, когда на улице зажглись фонари и призывно засветились витрины магазинов, мы с Альбиной вышли из метро «Площадь Тукая». Под часами нас уже ждал Хасан. Увидев его, подруга хотела улизнуть, но я крепко вцепилась в рукав ее шубки. Ее бывший тоже не горел желанием встречаться с ней. Однако, когда мы подошли ближе, все изменилось. Их глаза встретились и засветились радостью, как прежде, словно спала пелена, мешающая им разглядеть друг друга. Они больше не слышали шума толпы и сигналов автомобилей, не видели ничего и никого, кроме друг друга. Поцелуй под часами вновь соединил их.

Когда я рассказала о моих подвигах Тагиру, он не смог объяснить этот феномен и вызвал на подмогу верховного джинна. Тот тоже удивился моим сверхспособности. Еще бы! Я за один вечер смогла сделать то, что лучшие джинны так и не осилили.

Решили разузнать все на месте и втроем отправились к часам. Джинн долго ходил вокруг, водил руками и принюхивался и, наконец, выдал вердикт. Дело не в часах, не в транспорте и не в красоте, а в том, что находится под землей. Там, внизу бьет источник Истины. Поэтому чары, наложенные на наших друзей, развеялись и все пришло к изначальной форме. Я же говорила, что в этом месте что-то есть!

– Отличное место на будущее, – подумала я, лукаво глянув на Тагира. – Чтобы выводить мужа на чистую воду.

– Это заповедное место необходимо нанести на карту, – засуетился верховный и испарился.

– Давай не будем говорить Хасану и Альбине, – предложила я Тагиру. – Пусть думают, что все сделала любовь.

Он кивнул и сгреб меня в охапку.

– Тогда что спасло нас? – подумала я вдруг, но объятия любимого успокоили меня. – Какая разница?

На следующий день меня навестила Персефона и мы спустились в ресторан поболтать. Она сидела и слушала мою историю про источник, глядя как я уплетаю за обе щеки вторую добавку, покушаясь на ее огурчики, и широко улыбалась.

– Я знаю, почему эликсир не подействовал на вас с Тагиром, – сказала она и у меня прямо кусок в горле застрял от неожиданности.

– Почему? – спросила я.

– Потому что вас уже трое, – ответила она. – Плод вашей любви защитил вас.

– Какой еще плод? – не понимала я.

– Ты беременна, дурочка! – рассмеялась Персефона.

– С чего ты взяла? – не поверила я.

– Давно тебя тянет на солененькое? – спросила подруга. – А твои вечные обмороки?

Когда до меня дошло, я вдруг ощутила тепло внизу живота. Мир вокруг заиграл яркими красками. Мне хотелось, чтобы все вокруг были счастливы.

Тагир вернулся поздно с букетом белых лилий, но не успела я взять их в руки, побежала в туалет. Обед оказался в унитазе.

– Вызвать скорую? – спросил Тагир, обеспокоенно глядя на мое бледное лицо. – Или сгонять в аптеку?

– Просто убери лилии, – рассмеялась я.

Он тут же вышвырнул букет в коридор, но продолжал смотреть на меня как побитая собака.

– У меня же для тебя сюрприз! – опомнился он и полез в карман пиджака.

– Сначала я, – остановила я Тагира и достала из стола коробочку, перевязанную шелковой ленточкой.

– Что это? – спросил он, открыв ее.

Он вертел в руках бело-голубую пластиковую палочку и не знал, что с ней делать.

– Ты скоро станешь папой, – торжественно объявила я.

– Папой? – удивился Тагир.

– Видишь плюс? – рассмеялась я.

– Это правда? – обрадовался он. – Когда?

– Месяцев через семь, – ответила я. – Еще есть время.

– У меня будет сын! – закричал на всю комнату будущий отец.

– Не буду пока его разочаровывать, – подумала я с улыбкой, почему-то решив, что будет девочка.

– Самое время – сыграть свадьбу! – сказал Тагир и протянул коробочку.

Внутри красовалось колечко, поблескивая золотом. Я кивнула и спрятала пылающее лицо на груди Тагира.

– Вот оно, счастье, – думала я, слушая стук его сердца.

Когда Тагир заговорил о свадьбе, я отказалась от пышного торжества. После того, что произошло в прошлый раз, у меня развилась ЗАГСофобия. Альбина, на мое удивление, согласилась со мной и нас расписали прямо в номере гостиницы. Никаких белых платьев, застолий на тысячу человек, которые нас едва знают и фейерверков. Только мы, родители и близкие друзья.

Экзамены я сдавала с таким животиком, что преподаватели боялись задавать лишние вопросы. А еще через два месяца на свет появилась Агния. Это Тагир назвал ее так – Огонек. Что с него возьмешь? Джинн! Я согласилась с условием, что имя для сына я выберу сама. Малышка копия отец – те же карие глазки-смородинки, темные завитушки волос и обезоруживающая улыбка.

Персефона, как добрая фея из сказки, сделала Агнии подарок – зеркало. Как водится, не простое. Оно позволяет видеть истинную природу вещей. Пока убрала его подальше от любопытных глаз и цепких пальчиков, чтобы не разбилось.

Бабушка с дедушкой души не чают в своей внучке. Хорошо, что ее пальчики еще не складываются, чтобы щелкнуть. А вот силу внушения она уже отрепетировала на них. По одному подмигиванию она получает все, что хочет – будь то бутылочка, погремушка или на ручки.

Альбина с Хасаном много путешествуют и редко навещают нас. Подруга только улыбается, когда дядя Хасан намекает, что Агнии одной скучно.

Скоро у Тагира и Хасана истекает срок пребывания в человеческом облике, но я не переживаю. У меня уже есть список желаний на ближайшие сто лет.