Мой очень страшный шеф

ГЛАВА 1 — Страшный шеф

— Максим Игоревич, еще один соискатель! — в дверь заглянула Соня, бессменный мой секретарь.

Я с надеждой посмотрел на нее и поинтересовался:

— Нашатырь не выдохся?

— Нет.

— Тогда пусть заходит твой соискатель… и захватит резюме с портфолио.

На сей раз претендентом оказался подтянутый мужчина среднего возраста. Очень деловитый и серьезный.

В кабинет он зашел уверенным шагом профессионала, хорошо знающего свое дело, и мне это даже понравилось. Увы, продолжение оказалось таким же, как и обычно.

— Ма… ма… — и звук падения.

Я перегнулся через стол, разглядывая лежащее на ковре тело. Ну хоть боевым не оказался, а то бывало такое — приходит дизайнер, увидит меня — начинает вопить и вещами швыряться, а то и вовсе схватит вешалку и давай ею махать… С тех пор вешалка как раз и переехала в прихожую… Да и зачем она мне нужна теперь, с таким-то диагнозом?

Проворно передвигая всеми своими сорока конечностями, я выбрался из-за стола и подошел к припадочному соискателю, активируя наводящий иллюзию артефакт на второй правой лапе. Теперь, даже если бедолага и очнется, увидит перед собой одетого в строгий деловой костюм смуглого и темноволосого мужчину тридцати с небольшим лет, с модной нынче легкой небритостью и яркими светло-серыми глазами.

Да, было время, так я и выглядел. Увы… женщины — страшные существа, а ведьмы — и того хуже. Связался на свою беду с одной такой… и вроде ничего особенного не сделал, не считая легкого флирта на фуршете с очаровательной барышней, но… был признан виновным во всех грехах и превращен вот в «это».

«Это» выглядит как огромная сороконожка со змеиной мордой, двумя ядовитыми клыками и острыми тонкими иглами на голове. Тоже ядовитыми, между прочим. Расколдовать меня можно самым простым и тривиальным способом — достаточно поцелуя истинной любви. И не было бы ничего проще, вот только спасительница должна полюбить не иллюзию моей прежней внешности, а «это». Вот именно такое, в виде гибрида сколопендры, гадюки и дикобраза, никак не напоминающее брутального пушистика из детских сказок про красавицу и чудовище.

По этой прозаической причине Соня до сих пор остается единственной женщиной, которая не грохнулась в обморок при виде меня. Увы, она профессиональный секретарь с налаженной личной жизнью, умница и красавица, которой и даром не нужны никакие членистоногие ухажеры. Соня заявила об этом сразу, как только я попытался в первый раз подарить ей цветы.

— Извините, Максим Игоревич, — сказала она, — да, сейчас вы выглядите намного симпатичней, чем прежде, но мне нужна работа, а не романтика. Романтика у меня прекрасно складывается вне офиса.

Ее жестокие слова перечеркнули мои надежды на быстрое избавление от проклятия, но высококлассными секретарями не разбрасываются. Они встречаются еще реже, чем умные и красивые женщины в одном лице, а Соня — это сразу три в одном, уж поверьте мне на слово, я отлично разбираюсь в этом вопросе.

Почему она решила, что в виде сколопендры я намного симпатичней? Все просто — Соня нежно любит членистоногих и прочих тварей. Что она в них находит — никто не знает, но у нее дома в террариумах живут и породистые тараканы, и скорпионы, и пауки… Она как-то пыталась мне объяснить, мол, в детстве очень боялась всех подряд и потому завела первого питомца — черную вдову Глашу. А потом как-то потихоньку втянулась. Но, позвольте, это очень странно — панически бояться даже бабочек, после чего устроить у себя дома питомник разной членистоногой мерзости. Бррр… Ноги моей не было и не будет в ее квартире. Ни одной из сорока.

Да… Соня… Мы с ней уже четыре года знакомы. Три с половиной года — как люди. Полгода — как Соня и «это».

Постучав по щекам нашего обморочного друга, а потом, когда он зашевелился, сунув ему под нос нашатырь, секретарь привела его в чувства.

— Где?! Где она?! — соискатель с ужасом в глазах осмотрелся по сторонам.

— Кто? — спросил я.

— Тварь! Гадина! Страшная!

— Вы накануне пили? — вкрадчиво спросил я.

— Я вообще не пью!

— Тогда, вероятно, что-то запрещенное употребляли?.. Впрочем, это ваше дело. Нас оно не касается. К счастью. Было приятно пообщаться. Соня, проводи! — велел я, поворачиваясь спиной к бедняге.

Я искренне ему сочувствовал, но у моего помощника обязательно должны быть крепкие нервы, ведь артефакты не дают стопроцентной гарантии, а бывает, еще и приходят в негодность. В самый неподходящий момент. Поэтому я и решил на первом же этапе тестировать своего зама, который по долгу службы будет часто находиться при мне.

Дизайнер артефактов — это не курьер и не классический бумагомаратель. Это гений, творец, маг, умеющий двумя короткими линиями усовершенствовать схему, довести ее до идеала, придать ей новые свойства, новое звучание.

Раньше все самые сложные проекты делал я. Без ложной скромности могу сказать, что еще полгода назад был одним из лучших дизайнеров, но… «это» — чуждо магии. У «этого» нет даже рук — только конечности. Но благодаря новому помощнику я намерен продолжить творить шедевры. Пока смогу. Пока еще сохраняю разум.

От меня сейчас зависели судьбы многих людей и дело всей моей жизни. Да, первые два месяца я сидел дома и пытался пить. Пытался, потому что «это» тело оказалось совершенно нечувствительным к алкоголю. Просто абсолютно. Разочаровавшись в проверенном способе борьбы с депрессией, я взял себя в руки, вооружился артефактом, изменяющим внешность, заявился в офис и попытался наладить свою жизнь. Профессиональную. Про личную теперь можно было смело забыть — вряд ли «это» способно найти достойную пару. Впрочем, к лучшему, не хотелось бы столкнуться на короткой дорожке со вторым подобным экземпляром. Терпеть не могу многоножек… гадость. Поэтому и от зеркал в доме избавился. Еще не хватало — случайно увидеть свое отражение.

Дрянь. Какая же дрянь эта Инна! Только что имя красивое. И фигурка. И личико. Да и остальное ничего, только… в душе все равно дрянь! Ведьма! В прямом смысле этого слова.

Закон о магии жестко регламентирует возможности ведьм и нелюдей, но почему-то многочисленные ведьмы могут беспрепятственно попадать в города, а вампиры и оборотни, количество которых и без того невелико, обязаны проходить жесткую комиссию. По мне так чрезвычайно несправедливо.

— Соня! Зайди ко мне! — потребовал я, очнувшись от невеселых мыслей и еле попав третьей правой лапой по селектору, одновременно второй левой лапой выключая ненужный уже артефакт.

Три. Два. Один.

— Максим Игоревич? — в руках у девушки были какие-то бумаги, наверное, я ее от чего-то оторвал.

— Мы уже четыре месяца ищем подходящего дизайнера на должность моего зама, — шелестя конечностями по паркету, я заходил по кабинету, в глубине душе радуясь, что он у меня очень просторный — есть где сколопендре прогуляться. — Они все бездарные трусы!

Соня молчала. Ценное свойство. Она умеет держать язык за зубами и просто слушать, не раздражая меня неуместными замечаниями вроде: «Откуда вы знаете, что соискатели бездарны, если до портфолио дело ни разу не дошло?» Все-таки хорошо, что я не стал за ней ухаживать. Толковый секретарь намного полезней, чем жена, которая выкармливает тарантулов в террариуме рядом с супружеским ложем.

— «Алатырь» уже год как держится на старых разработках, — продолжил размышлять я. — У нас осталось совсем немного времени. Конкуренты не дремлют. Проект «Кудесник» потерпел крах, «Базис» с его «Пифией» внезапно вырвался далеко вперед. Нам нужно выпустить что-то действительно оригинальное, иначе можно забыть о лидерстве на рынке артефактов.

— Возьмите к себе Могилевского или Обручева, — предложила Соня.

— Могилевский и его группа разрабатывают новую версию «Алкноста». Пусть хоть что-то появится. Даже если изменятся мелочи. К тому же, как понимаешь, Могилевского моя иллюзия не обманет. А Птицын с Обручевым тянут на себе все остальные направления. И вообще отдел дизайна пора расширять. Если бы не… «это», — я с ненавистью уставился на свои многочисленные конечности, — давно бы уже наняли еще с десяток специалистов. Но сейчас мне и одного хватит, лишь бы срочно!

— Вытащите кого-нибудь из отдела тестирования!

— Вчера вытащил. Виталика. И сразу посыпались лишние вопросы.

— Так рассказали бы ему.

— Он в Конторе работал. Не хочу рисковать. А остальные из тестирования не потянут. Соня! — я резко остановился. — Раз у нас не получается найти дизайнера, присмотри кого-нибудь на производстве. Обычного мастера. Уровень дара не ниже первого. Опыт… хотя бы два года. Требование: стрессоустойчивость, невозмутимость, бесстрашие, любовь к сколопендрам.

— Максим Игоревич, думаю, последние три пункта лучше не упоминать. Стрессоустойчивости хватит, — Соня, как обычно, сопроводила свое бестактное замечание очаровательной улыбкой, лишив меня возможности устроить ей разнос за критику начальственного мнения.

— И добавь — строго мужчины.

— Почему?

— Потому что женщины трусливы.

Соня скептически подняла бровь и как бы невзначай повернулась ко мне обнаженным плечиком, на котором уже три месяца красовалась татуировка с моим изображением — длинная мерзкая сколопендра с элементами кобры и дикобраза. Смотреть противно! Эх, Соня, лучше бы ты вместо маечки с высоким горлом и без рукавов надела кофточку с глубоким вырезом… Хоть так на женские прелести полюбоваться, а не на изображение собственного убожества.

— Ты не женщина. Ты секретарь, — буркнул я и подытожил: — Строго мужчины!

— И как вы расколдовываться собираетесь? — уточнила Соня, поправляя на носу свои строгие очки в стиле «развратная учительница». — Я заметила, в последнее время вы вообще женщин избегаете.

— Расколдовываться? — взревел я. — Ты всерьез считаешь, что «это» можно расколдовать?! Я не мохнатый зверь с рогами из книжки, а стремная, мать твою, сколопендра. Мне на себя в зеркало смотреть жутко. Ни одна женщина на свете такое не поцелует даже за деньги. А уж тем более — по любви. Здесь нечего любить!

— Вот уж точно, — безжалостно хмыкнула Соня. — Абсолютно нечего. Во-первых, орете все время. На меня. Во-вторых, шовинист. В-третьих, тиран. В-четвертых, только о себе и думаете.

— Был бы я тираном, уже давно цапнул бы тебя за ногу ядовитым зубом! С тираном так не разговаривают!

— А, да, конечно, еще и зануда, — подытожила бесстрашная Соня.

— И сколопендра!

— Вот это как раз самый незначительный из ваших недостатков!

— Для всех остальных он полностью перекрывает мои достоинства!

— Разумеется. Легко перекрыть то, чего нет и никогда не было.

— Соня… — я свирепо уставился на нахалку.

— Все хорошо, шеф, — заверила меня Соня. — Не переживайте. Между прочим, в образе сколопендры у вас появился шарм. До этого вы были просто талантливым дизайнером и классическим шефом, забывающим о днях рождения и подарках и не пропускающим ни одной юбки. Но сейчас совсем другое дело. Вы, конечно, по-прежнему не помните о днях рождения, но зато в вас появился трагизм. Для некоторых женщин очень привлекательный.

— А еще сорок ног и клыки с шипами. Трагичная сколопендра.

— И немного самоиронии, — кивнула Соня. — Тоже неплохо. Всего за полгода. Такой прогресс.

— Мое терпение не безгранично! — напомнил я ей.

— Спокойно, Максим Игоревич, задачу поняла. Вы пару дней без меня сможете обойтись?

— Нет!

— Вот и отлично! Завтра и послезавтра меня не будет. Пойду искать вашего помощника. Бесстрашного и стрессоустойчивого.

— Где ты собираешься его искать?

— В баре.

— Ты с ума сошла? — у меня создалось ощущение, что надо мной издеваются.

— Максим Игоревич, я вас хоть раз подводила? — укоризненно посмотрела на меня Соня.

— Нет.

— Тогда доверьтесь мне.

Я проскрежетал зубами — в последнее время даже обычные вздохи оказались для меня недоступными — у «этого» даже легких не было.

— К слову, через двадцать минут у вас встреча с еще одним соискателем. Правда, судя по всему, он вам не подойдет.

— Слабонервный?

— Женщина.

— Мишель Злотник? — тут же догадался я.

— Да.

— Дай мне ее резюме.

Соня опустила передо мной принесенные бумаги, в который раз удивив своей прозорливостью.

Я открыл папку и тут же закрыл. Да, именно так. Мишель Злотник. Двадцать три года. Летом закончила Академию артефакторов. Из молодых да ранних.

Тема дипломной работы: «Артефакты-компаньоны компании «Алатырь». Возможности совершенствования контуров энергоемкости».

Я предвкушающе зашипел. Было очень любопытно посмотреть на эту Мишель. Очень любопытно!

— Знаете, из вас хорошее чудовище получилось. Правильное! — заметила моя помощница. — Раньше ваше шипение выглядело неубедительно, а теперь — совсем другое дело.

— Соня! Да что ж ты ядовитая-то такая сегодня? — не выдержал я. — День тяжелый?

— Это вы ядовитый. И не сегодня — вообще всегда. А я выполняю свой долг — не даю вам скиснуть и сцеживаю ваш яд.

Я прошуршал челюстями, что должно было означать тонкую иронию и скепсис.

— Пусть приходит. У нее есть пять минут. Поговорим о ее дипломной работе.

— Прекрасно, — удовлетворенно улыбнулась Соня. — Я знала, что вам понравится. Пойду, встречу и отведу к вам. Кстати, быть может, вы все же включите артефакт? Она ведь женщина.

— И не подумаю, — буркнул я, до глубины души возмущенный такими двойными стандартами — то намекает на смелость женщин, то, напротив, требует отнестись к Мишель Злотник по-рыцарски. Вот уж нет. Ее визг, если что, я перетерплю, зато смогу составить полное представление об этой девушке. — Кстати, нашатырь приготовь.

— Хорошо, — Соня исчезла за дверью.

Я подошел к окну и уставился на мир за пределами своего «террариума»…

У меня просторный кабинет в офисе на восьмидесятом этаже. Из панорамных окон открывается вид на огромный город. Миллионы огней горят по ночам внизу, миллионы людей живут своей жизнью…

Людей. Но я больше не был одним из них. Мне даже пришлось сменить автомобиль на лимузин… какое дурновкусие, но, увы, ни во что другое мое длинное многоногое тело не влезало.

Если разобраться, я и до проклятия ощущал себя в вакууме. Большинство людей слишком глупы и неинтересны. Они считают меня заносчивым и вспыльчивым, а я просто не вижу смысла терпеть чужую тупость и не люблю терять время на разговоры, встречи, совещания или бесполезные визиты вежливости. Правда теперь, в последние полгода, почти вся моя жизнь превратилась в сплошную потерю времени.

Интересно, сколько живут гигантские сколопендры? Может, у меня и осталось-то от силы пару лет. И эти пару лет я буду вынужден провести взаперти, без выпивки и женщин, которые хоть немного, но скрашивают время в перерывах между работой и… работой.

Надо же было так попасть… из сотен и тысяч свободолюбивых ведьм этого мира мне попалась самая истеричная и ревнивая, готовая отдать десяток лет своей собственной жизни, чтобы отомстить мужчине… за что? Да я сам толком не понял. Вроде взрослые же люди. Я не обещал на ней жениться, не делал предложение, даже переехать ко мне не предлагал. А что пару раз переспали, так ведь оба же получили удовольствие. И с чего вдруг такой всплеск ревности? Она ничего не объяснила. Просто устроила безобразную сцену, попыталась отвесить мне пощечину и со скандалом была выставлена с банкета, где мы находились. А утром… утром я проснулся. Уже в «этом» теле.

На звонки Инна не отвечала и вообще сменила место жительства. Пропала, как будто ее и не было вовсе. Нанятые мною детективы никого не нашли. Среди ведьм столицы не обнаружилось ни одной Инны Чародеевой, а у меня не сохранилось ни ее голограмм, ни даже принадлежащих ей вещей. Создалось ощущение, что меня подставили, но кто и зачем? Конкуренты? Вряд ли. Да и не стала бы ведьма накладывать смертельное проклятие по чужому заказу. Наказание за это очень суровое.

Соня не так давно относила мою голограмму одной из ведьм ковена. Та подтвердила — месть. Да и противовесное условие характерное — поцелуй истинной любви. Типичный случай для истерички и ревнивицы. И теперь мне остается только смириться. Инну искать бессмысленно — любой младенец знает, что проклятия такого класса снимаются либо смертью проклятого, либо выполнением противовесного условия. Умирать я пока не собираюсь, а влюбиться в змеесколопендру ни одна женщина не сможет, поэтому приходится привыкать к новому телу. Да… Привыкать…

— Максим Игоревич? К вам соискатель!

Очнувшись от невеселых мыслей, я побрел к столу. Отодвинул кресло, устроился рядом с ним поудобней и приготовился слушать визг.

ГЛАВА 2 — Мишель

Красный диплом не гарантирует получение работы. Это я поняла сразу, как только закончила Академию артефакторов и начала отправлять свое резюме в различные конторы.

Увы, всем нужен специалист с опытом, а на красный диплом, по большому счету, никто даже не смотрит. И правда, зачем на него смотреть? Ну вкалывал человек шесть лет подряд, грызя гранит научной магии — что с того?.. Обидно! Все, что предложили — место стажера на фабрике бытовых артефактов. Нет, я и туда пошла, поговорила с кадровиком, а потом с негодованием отказалась — молодой специалист с красным дипломом не будет подметать полы в цехе в надежде, что ему дадут на пробу сделать одну-две типовые заготовки из тех, которые я запросто создавала еще на втором курсе. Вот уж нет.

«Пытайся дотянуться до звезд. Может, у тебя это и не получится, зато потом играючи возьмешь любую земную вершину», — так любит говаривать мой папа-романтик. Я поняла, что настало время опробовать этот девиз на практике, и судьба подала мне знак, подкинув объявление о конкурсе на должность заместителя ведущего артефактора компании «Алатырь». Чем не звезда? Помощник самого Макса Заболотского. Ясное дело, просто так меня не возьмут, значит, придется выдумывать, как заинтересовать высокомерного гения, которого все боятся — от сотрудников до журналистов. Я тоже боялась. Очень. Но… звезды. Папа сказал — надо тянуться. А иначе придется подметать полы на фабрике. И это куда ниже моих амбиций.

Сначала я села за ноут и нашла в ментальной сети все, что касалось Макса Заболотского. Негусто. Слухи, сплетни и только общие факты биографии. Бросил учебу в Академии на третьем курсе. Одновременно с этим, в своей квартире, практически на коленке, изобрел миниатюрный «Алкност» — артефакт-помощник. Магически созданный разум, заключенный в кристалле.

Первый из таких артефактов умел немногое и напоминал игрушку — отвечал на простенькие вопросы, подтягивая ответы из ментальной сети. Он был почти бесполезен, а потому о нем практически никто не узнал. Через два года на рынке появился лимитированный выпуск «Алкност-2». Он был довольно дешевым и опять прошел почти незамеченным. Его покупали только люди, до предела увлеченные новинками артефакторики. Однако в узких кругах об изобретении заговорили. «Алкност-3», который, в отличие от предыдущих версий, умел не только отвечать на вопросы, но и показывать простенькие голограммы, переводить голосовые записи в текст, устанавливать связь с пользователями сети и много чего еще, снискал широкий успех.

В свои двадцать девять лет Макс Заболотский стал миллиардером и главой корпорации, выпускающей не только «Алкносты», но еще и внушительный перечень модной техники. Казалось бы, самое время стать медийной личностью, но… будучи гением, Макс остался крайне закрытым человеком. У него не было аккаунта в соцсетях, профиля на бизнес-портале, он почти не давал интервью. Одни только слухи и скандалы. И почти все про женщин. Притом, что не похож был Заболотский на ловеласа и бабника. У тех всегда есть страничка в ментаграме, где они постят свои изображения. Заболотский не постил. Все его голограммы, какие нашлись в сети, были сделаны либо папарацци, либо редкими журналистами, которых Макс удостоил интервью.

Да… от такого толку мало. Пришлось идти на форум артефакторов, где я частенько тусовалась, хотя это и не очень помогло мне в итоге с работой.

«Всем привет! Слышали, Макс Заболотский помощника ищет?» — Сообщение ушло.

Некоторое время все было тихо, и я полезла читать одно из последних интервью с основателем «Алатыря». Ох и непростой он человек. Очень непростой. Видно, что высоко себя ценит и нетерпим к слабостям других. Тот еще шеф... Чем бы его заинтересовать… я взяла карандаш и принялась в задумчивости отстукивать ритм по столешнице. Пам-пам-пам-трам-пам-пам… В голову ничего не приходило.

Вернулась на форум. Двадцать семь ответов. Ничего себе!

«Ага. Слышал. Макс, походу, спятил! Я был у него. Заболотский какую-то тварь завел в своем кабинете. Здоровущая сороконожка. Чуть заикой с ним не остался. Нафиг такую работу», — написал Митя Коваль, один из довольно-таки толковых специалистов средней руки.

«А ты ничего не пил перед собеседованием или, может, надышался чем?» — тут же поинтересовался Хмурый Птиц — старожил нашего форума.

«А ты сходи, проверь!» — возмущению Мити не было предела.

Дальше шла обычная ругань. Кто-то поддерживал Митю, кто-то выступал на стороне Птица.

Я влезать не стала, просто передала Мите в личку:

«Ты уверен, что это была не голограмма?»

«Понятия не имею. Но даже если голограмма, то создал ее совершенный псих, — ответил Коваль. — Да и зачем бы Максу пугать соискателей голограммой сороконожки? Ты бы видела ее…».

«И где он мог, по-твоему, раздобыть такую сороконожку?» — поинтересовалась я.

«Да я почем знаю? Может, кто-то из ведьм обычную увеличил. Я в этих тварях не разбираюсь. Эй, Шельма, а ты, часом, не намылилась к Максу?»

Шельма… такой ник был у меня на форуме. Мишель. Шель. Шельма. Почему-то везде, включая школу, рано или поздно меня начинали называть именно так. Спасибо мамочке, которая очень любит иностранные имена. И папе, который не сумел справиться с ее увлечением. Мишель Ивановна Злотник — тупее ничего не придумать. Но что же делать? И с этим тоже можно жить.

«А если и намылилась?» — спросила я.

«Не связывайся с этим психом. Лучше пришли мне свое резюме, попробую тебя к нам пристроить. Ты, вроде, толковая».

«У меня все резюме — это диплом Академии с отличием и четвертый уровень владения даром, правда, с перспективой роста до второго. Резерв позволяет».

«И с этим ты хочешь сунуться к Максу?»

«Мить… тебе дорогу подсказать или сам уже знаешь, куда идти?» — обиделась я, хотя, конечно, не на что было здесь обижаться.

«Да ладно. Я ж не со зла. С четвертым уровнем он даже резюме твое не посмотрит. Ему не стажер нужен, а помощник и заместитель».

Отвечать я не стала. Еще не хватало добавлять чужие сомнения к собственным. Авантюра? Ну и пусть. А я все равно попробую.

Открыла резюме, исполнившись вдохновения.

Заменила тему дипломной работы на выдуманную: «Артефакты-компаньоны компании «Алатырь». Возможности совершенствования контуров энергоемкости», потом исправила четвертый уровень владения даром на второй. Все. Должно сработать. Или нет. По идее, человек, который ставит себя так высоко, обязательно захочет проучить нахала, посягнувшего на святыню. А там… где наша не пропадала. Терять мне точно нечего. Ну прогонит, и что нового?

Отправила письмо. Все. Теперь только ждать.

Сходила, налила себе кофе, хотела полезть смотреть вакансии и тут… «трень» — входящее сообщение. Открываю. Приглашение на собеседование. Через день. Ни вопроса — могу ли я, ни попытки связаться и хотя бы поговорить. Похоже, Митя прав — случай тяжелый. Нужно как следует подготовиться.

Сутки я почти не ела и никуда не выходила, пытаясь придумать способ усовершенствовать контуры энергоемкости «Алкноста», точнее, для начала пытаясь найти схему оного в сети. Ожидаемо пусто. Ничего. Совсем ничего.

В отчаянии кинула клич на форум. Молчание длилось долго. Наконец в личку постучался Хмурый Птиц. Ни здрасьте, ни до свидания. Просто сгрузил трехмерную схему и отключился. Странный. Как обычно. Появится, бросит реплику или отправит какой-нибудь интересный чертеж и в кусты. Сами разбирайтесь, как на это реагировать. Я несколько раз с ним в личке общалась, но так и не поняла, что он за человек. Артефактор — точно сильный, а вот человек… скрытный до нельзя.

Передала ему спасибо, но сообщение так и осталось непрочитанным. Ну, его дело.

Начала разбираться. Тухляк. Смысла половины линий вообще понять не смогла. Это что-то из высших сфер.

Обложилась справочниками. Забыла про сон. Оставшиеся сутки целиком ушли на попытку понять, как работает схема. Ближе к собеседованию настроение ушло в ноль, потому что по всему выходило, что артефакт, собранный по чертежу Птица, вообще работать не может. И что говорить? Все же работает. Должно. По идее.

Посмотрела на время — пора собираться. Может махнуть рукой на такие звезды? Слишком уж высоко.

Подошла к зеркалу — взъерошенные каштановые волосы в рыжину, еле заметные веснушки на носу и смешное лицо. Именно смешное. Даже когда грустное, все время кажется, будто вот-вот улыбнусь. А я этим и пользуюсь. Должен же хоть кто-то быть веселым.

Расчесалась, умылась, надела любимую желтую косуху, прихватила скейт и… с богом. Пошла сражаться с безумным Максом Заболотским и его ручной сколопендрой. Вот готова на что угодно спорить — это голограмма. Кто знает, зачем Макс ее сотворил, но почти наверняка специально тестирует кандидатов. Ну я точно не испугаюсь. Вообще-то всяких тараканов и сороконожек не люблю, но ради работы в «Алатыре» готова и скорпиона погладить. Голографического.

До линии парящих аэротрамов добралась быстро. Солнце, по-весеннему теплое, прохладный, почти холодный ветер с реки, деловитый гул автомобилей, мчащих по оживленному шоссе, тихий свист аэрокаров, спешащих по воздушным магистралям... И полная безоговорочная свобода. Весна! Чудо из чудес!

Пока летели над городом, смотрела вниз и думала, что делать и как быть. Наверное, правильней всего сказать правду. Как есть. Мол, очень хочу у вас работать. Так хочу, что пошла на небольшой обман. Не убьют же меня за это. В который раз успокаивала себя мыслями, что ничего не теряю. Шансов мало, но ведь есть. Пусть даже крохотные.

«Алатырь» располагался в комплексе небоскребов. Стекло и бетон до самых облаков. Пропуск был уже у охраны. Дежурный проводил меня к лифту и отправил аж на восьмидесятый этаж. До сих пор не приходилось забираться так высоко. От ускорения даже в животе заныло или, может, от волнения. Куда я лезу? Вот куда? Надо было слушаться Митю.

У лифта меня встретила красивая девушка. Может, одна из дизайнеров? На секретаря она была не очень похожа — слишком неформально выглядела: светло-серая майка под горло, но без рукавов, свободные брюки темно-зеленого цвета и… большая татуировка на плече с изображением… сколопендры? Уж не той ли, которую встретил Митя? Жуткая тварь. Такая даже в виде голограммы будет смотреться хуже скорпиона.

— Мишель Злотник? — уточнила девушка.

— Да.

— Меня зовут Соня. Я секретарь Максима Игоревича, — смерив меня доброжелательно-цепким взглядом скрытых под очками зеленых глаз, она велела: — Идите за мной.

Идеально уложенные рыжие волосы взметнулись огненным водопадом. Скользящей походкой Соня проследовала куда-то вглубь коридора. Пришлось идти за ней, чувствуя себя гадким утенком рядом с блистательным лебедем.

— Мишель, я хочу дать вам три совета, — сказала Соня, останавливаясь рядом с дверью, на которой висела табличка «Генеральный директор».

— Какие?

— Первый — говорите правду. Второй — постарайтесь ничему не удивляться. Третий — не пытайтесь изображать того, кем вы не являетесь. Будьте собой, — она открыла передо мной дверь. — Заходите.

И я шагнула в светлую приемную с панорамными окнами. Множество разнообразных растений в кадках и горшках превращали ее чуть ли не в сад. Чего там только не было! От фиалок до бегоний и папоротников.

— Максим Игоревич? К вам соискатель! — сообщила Соня, заглянув в кабинет начальника.

Ей никто не ответил, но девушка, еще раз оглядев меня, вздохнула и сказала:

— Удачи!

Прямо как перед выходом гладиатора на арену. Ох, во что же я ввязалась? Но… Поставила скейт в угол. Выпрямила спину и подняла голову. Я не боюсь, не боюсь, не боюсь...

Кабинет оказался огромным. Здесь, пожалуй, хоть на велосипеде катайся. Две стены полностью превращены в окно. От потолка до пола. Около дальней стоит необъятный стол. На нем — большой монитор и рядом с ним — аналитический блок, блестящий разноцветными гранями артефактных кристаллов. Все завалено чертежами, заготовками и демонстрационными образцами.

Какой-то шорох справа привлек мое внимание. Повернув голову, я оцепенела, встретившись взглядом с… да… это была гигантская сколопендра. Один в один такая, какую я уже видела на Сониной татуировке. Только… Сердце пропустило несколько ударов, а потом забилось в ускоренном темпе.

Голограмма. Это всего лишь голограмма. Таких тварей не бывает. Хотя, если честно, то таких реалистичных голограмм мне до сих пор видеть не приходилось.

Дыши, Шельма, дыши. Глубоко дыши и успокаивайся. Это просто тупая шутка.

Я смотрела на тварь. Тварь смотрела на меня. Причем готова поклясться, ее взгляд был глубоко осмысленным. Она ждала. Явно ждала… Что я в обморок грохнусь? Вот уж нет. Не дождется.

Сжала кулаки.

Так. Спокойно, Мишель, здесь никого убивать не будут. Макс Заболотский не притащил бы сюда опасную тварь. Зачем ему неприятности? Это точно проверка. Убеждая себя в этом, я сделала крохотный шаг в сторону многоногой гадости. Потом протянула к ней руки ладонями вверх, показывая, что не собираюсь причинять ей вред. Я знаю, животные именно так расценивают подобный жест.

Тварь склонила голову набок и мне почудилось, будто в ее глазах появилось удивление.

— Не бойся, я тебя не обижу, — пообещала я, заставляя себя сделать еще шаг вперед.

Ну конечно, не обижу. Главное, чтобы меня не съели, пока буду «не обижать» эту мерзость.

На одной из передних ног твари переливалось что-то вроде артефактного браслета. Не иначе как ошейник или поводок, или передатчик… в общем, скорее всего, эту штуку контролируют. Наверняка.

По виску скатилась капля холодного пота. В голове возникла новая гениальная мысль, что животные чувствуют страх.

Нервно сглотнув, я попыталась унять панику, которая так и подмывала меня завопить в голос и ринуться прочь из этого террариума или где там полагается держать членистоногую дрянь.

Нет уж. Не побегу.

— Тихо. Тихо, маленькая, — приговаривала я, пытаясь успокоить сама себя, ведь, в целом, какая разница, что говорить сороконожке, она все равно не понимает человеческую речь. — Не бойся. Ну… вот так. Вот так…

Пасть с острыми зубами захлопнулась. Страшная голова наклонилась уже в другую сторону. Меня рассматривали так, будто это я была каким-то диковинным экземпляром в музее или зоопарке, а не наоборот.

— Хочешь вкусняшку? — вспомнив, что в кармане косухи лежит шоколадный батончик, я потянулась за ним.

Сороконожка издала очень странный звук — нечто среднее между скрежетанием и писком. Надеюсь, это не предупреждение о нападении. Я остановилась. Она тоже замерла. Потом потерла одной лапой о другую — ту, на которой находился браслет и… вместо твари появился мужчина в костюме.

Положив ладонь на свой наручный «Алкност», он несколько секунд о чем-то раздумывал, потом кивком указал на кресло для посетителей.

— Мишель Злотник, значит, — сказал он, подходя к своему столу. — Тема дипломной работы «Артефакты-компаньоны компании «Алатырь». Возможности совершенствования контуров энергоемкости». Это единственная строка вашего резюме, которая вызвала мой интерес. Говорите!

— А…

Наверное, я выглядела странно. Красная как рак от смущения и с круглыми от удивления глазами.

— Но зачем?! — вырвалось у меня.

— Испытываю новый артефакт. Защита помещений, — сообщил он самым деловым тоном. — И прошу не распространяться о том, что видели. Впрочем… Так я вас слушаю. Как вы предлагаете усовершенствовать схему «Алкноста»?

— Это моя личная разработка! — попыталась выкрутиться я.

— Которая лежит среди дипломов Академии? — хмыкнул он. — Не смешите. Извлечь ее из архива ничего не стоит.

Кажется, теперь я стала пунцовой от стыда. Предупреждала же Соня…

— У вас осталось три минуты, — сказал хозяин кабинета, поглядывая на браслет с тем самым артефактом-компаньоном, который предполагалось улучшить.

— Хорошо. Нет у меня никаких идей на этот счет! Я просто хотела попасть к вам на собеседование, — улыбка, наверное, выглядела жалкой, ну а что еще делать?

— Вы хотите стать моим помощником?

— Да…

— И при этом, когда вас пригласили сюда, вы даже не попытались набросать какие-нибудь предложения? Я бы послушал, — он провел рукой по клавиатуре, потом уставился мне в глаза. — Выбрав подобную тему, вы проявили завидные наглость и упорство. Не разочаровывайте меня.

— Схема «Алкноста» в сети не валяется, — буркнула я, с трудом сдерживаясь, чтобы позорно не зареветь.

— Я знаю как минимум два варианта, которые можно найти простейшим поиском, — хозяин кабинета положил руки на стол и, скрестив пальцы, продолжил сверлить меня пронзительным взглядом светло-серых глаз.

Чувствуя себя насекомым под увеличительным стеклом натуралиста, я призналась:

— Тот вариант, что мне удалось найти, не имел смысла.

— Я могу на него взглянуть?

— Если позволите воспользоваться вашим компьютером.

Еще один задумчивый взгляд на «Алкноста», будто мужчина прикидывал, продолжать меня унижать или просто выставить вон из кабинета.

— Позволю.

Он вышел из-за стола и сделал приглашающе-издевательский жест.

Я поднялась, шагнула вперед и тут же споткнулась. На ровном месте.

Взгляд Макса стал еще более жестким. Теперь Заболотский напоминал скорее не натуралиста, а парящего в небе сокола, который высматривает жертву.

Сев в удобное директорское кресло, я растерянно посмотрела перед собой. Положила руку на мышь. Кликнула один раз, потом еще. Монитор даже не подумал загораться.

Никогда в жизни мне еще не хотелось до такой степени провалиться под землю от стыда.

— Совершенствование контуров энергоемкости, говорите? А вы точно учились в Академии? — уточнил Заболотский.

— Точно.

— И при этом не знаете, что двенадцатая «Полынь» имеет привязку к владельцу?

— Я…

— В сторону! — Макс сделал шаг к столу.

Я отдернула ладонь от мышки.

Одно прикосновение Заболотского, и монитор загорелся. Хозяин кабинета тут же отошел на несколько шагов и, скрестив руки на груди, принялся буравить взглядом мою спину.

Быстро зайдя на форум, перетянула на компьютер схему Хмурого Птица и через головизор вывела ее изображение.

— Так почему же этот вариант не имеет смысла? — последовал вопрос.

— Ну… — уши горели так, что казалось, еще немного — и они впрямь полыхнут огнем.

— Вы потратили уже две минуты сверх отпущенного времени, — в голосе Макса слышалось самое настоящее презрение, и он не стеснялся его демонстрировать.

Даже наш зверюга-препод Иван Иванович Сенской на экзаменах в академии так себя не вел.

— Видите эти линии? — я торопливо увеличила схему и показала пальцем на три крохотные, еле заметные прямые в самом центре, которые висели друг над другом, не пересекаясь и не образуя никакого знака. — Земля, земля, воздух. Для чего они могут быть предназначены? По идее, это и есть контуры энергетической емкости. Аккумулирующая часть. Но в таком виде она не будет работать. Вот если… — взяла стилус и соединила противоположные концы линий. Потом подвигала их, меняя наклон на несколько градусов, образовывая знак созидания.

— Интересная мысль, — хмыкнул Макс. — Вы только что закоротили сразу три разных модуля. При активации контура эти динамические лайны изменяют свое положение в зависимости от состояния «Алкноста» и задач, которые он выполняет… — Заболотский, избегая ко мне приближаться, взял световую указку и обвел модуль в совсем другом конце схемы. — Энергетическая ёмкость здесь. Объясните, почему она не будет работать?

Я смотрела на сложный рунический рисунок как баран на новые ворота, а заодно чувствовала себя полной идиоткой. Так опозориться… это нужно суметь. Забыть про динамические лайны… но, в конце концов, почему я вообще должна о них знать?! Сложнейшее плетение, которое используется только в высокоуровневых артефактах. Его студентам не объясняют. Проходили мы это вскользь. В виде упоминания и не более. Я знаю, о чем идет речь, только потому, что не только учебники читала во время учебы. Но мне до сих пор не приходилось видеть их применение на деле… Почему я должна сразу их опознать?!

«Потому что тянешься к звездам», — подсказал мне внутренний голос.

Я вздохнула. Все правильно. Все справедливо. Претендуя на должность личного помощника Макса Заболотского, глупо ожидать, что с тебя спросят, как со вчерашнего студента.

Еще раз оглядела модуль, пытаясь успокоиться и сосредоточиться.

Замкнутая сфера огня с одной стороны. По центру знаки металла. С другого полюса — вода. И это энергетическая емкость? А как же… В голове вдруг потихоньку начало появляться понимание. Я что-то читала об этом… исключение. Нетипичный контур. Не воздух с землей, а огонь с водой… Что же там было про сочетание знаков...

— Сразу виден широкий кругозор! — раздался над ухом голос, полный скепсиса.

Нет, этот человек просто невыносим! Как с ним вообще можно работать?! Он даже подумать не дает! Я так разозлилась, что... все вспомнила.

— Модуль Иоффе! — выпалила я. — Обязательно нужно было так изощряться? Его почти не используют из-за небольшого выхода энергии и наличия огня в системе.

— Вот вы мне и ответьте. Почему здесь стоит именно модуль Иоффе, а не что-то иное! — и опять этот взгляд, как на интересное насекомое.

Тоже мне, нашел муравьиную ферму. Наблюдать он будет!

Осмотрела схему, подмечая все странности. Вода и огонь использовались не только в энергетическом рисунке. Модуль вычислений и вовсе состоял из символов воды с редкими вкраплениями точечных, но очень мощных рун, принадлежащих к стихиям воздуха и огня. Я еще дома подумала, что странно, когда в вычислительных мощностях тоже стоит огонь. Схема получается неустойчивая, изменчивая и неконтролируемая…

«Алкност» на руке Макса издал мелодичный звук.

— Полдень. Пора прогуляться, — сообщил мелодичный, слегка искусственный женский голос.

Неконтролируемая. Конечно! Разум. Интеллект. Нестабильность огня позволяет системе развиваться и обучаться. Если как следует покопаться в остальной схеме, наверняка там найдется еще много огненных элементов! Они искусственно расшатывают систему, заставляя ее совершенствоваться!

— Все, время вышло! — заявил Макс. Нажав на кнопку селектора, он приказал: — Соня, проводи посетительницу. Она уходит!

— Модуль Иоффе использован потому, что «Алкност» развивается и обучается. Огненные элементы по всей схеме дестабилизируют ее и вносят элемент случайности, а вода — напротив, сглаживает всплески, — сообщила я, улыбаясь, чтобы Заболотский не думал, будто уязвил меня своим отношением. — До свидания!

И уже стоя на пороге, я вдруг поняла ответ на главный вопрос — почему система не будет работать. Забыв про свой страх — какая разница, меня все равно уже выставили! — я подбежала к столу, быстро увеличила схему и ткнула рукой в символ между энергетическим модулем и остальными рунами.

— Вот. Поэтому и не будет работать. Нет правильной связки! — быстро стерла лишнее и начертила простенькую фигурку всего из трех линий. — Готово! Спасибо за внимание!

Подняв голову, решительным шагом направилась к выходу из кабинета, где меня уже поджидала Соня. Я знала, что не впечатлила Макса, но зато и лицом в грязь не ударила, ответив на все его каверзные вопросы.

Чуть не забыв скейт, попрощалась с приветливой Соней, а потом выбралась наконец на улицу. Вздохнула полной грудью и рассмеялась, чувствуя себя так, как будто только что сдала самый трудный экзамен в жизни. Нет, правда, сейчас я хорошо понимала слова папы. После такого испытания обычные собеседования будут казаться просто детским лепетом. Кажется, в резюме пора добавлять строчку: «Была на собеседовании у Макса Заболотского и не убежала в слезах и с криками». Думаю, это обстоятельство окажется куда весомей для работодателей, чем мой красный диплом.

Запрыгнув на скейт, оттолкнулась и поехала покупать себе мороженое за смелость, храбрость и сообразительность. Может, Макс и не был впечатлен, зато я сама поняла, что не так уж и безнадежна.

ГЛАВА 3 — Журналист

Нет, ну это надо! Господи, что с людьми делается? В первый раз вижу такое. По первости даже решил, что перестарался, и девчонка совсем от страха крышей поехала. Уже прикидывал, как объяснить журналистам появление психиатрической бригады у меня в офисе.

Вместо того, чтобы порадовать окрестности оглушительным визгом, увидев «это», Мишель Злотник сначала замерла, как кролик перед удавом, а потом принялась сюсюкаться со мной так, будто я был комнатной собачонкой.

— Не бойся, я тебя не обижу, — пообещала она мне. — Тихо. Тихо, маленькая. Не бойся...

Это я маленькая? МаленькАЯ?! Даже не знаю, что самое оскорбительное — женский род или недооценка габаритов. Напоследок дуреха окончательно добила меня тем, что принялась предлагать шоколадный батончик самого отвратительного качества. Не иначе как отравить решила.

Не выдержав, включил иллюзию, чтобы прекратить идиотскую комедию. Неизвестно, до чего эта Мишель могла докатиться. С такой безбашенной сталось бы попытаться погладить меня по голове или еще что-нибудь в этом роде. Нашла тут… домашнего питомца.

Я изначально не собирался брать ее на работу. Она не подходила по уровню дара. Но уж больно интересно было на нее посмотреть. Имею право на маленькие удовольствия! И все же пришлось признать, что Мишель оказалась небезнадежна. Ответила на вопросы, сумела разглядеть ловушку в моей схеме для собеседования. Как это говорится на сессии: «Давай зачетку. Пять. Свободна». Разумеется, никто и не предполагал, что вчерашняя выпускница Академии сможет усовершенствовать энергетический модуль. Я сам над этой задачкой второй год бьюсь. И по всему выходит — либо увеличивать размер артефакта, либо отказываться от дополнительных функций. Первое отпугнет женщин, которые вряд ли захотят носить на руке громоздкий браслет. Второе не позволит предложить новые опции и вообще приведет в тупик всю линейку «Алкностов».

— Максим Игоревич? Как прошло? — Соня зашла в кабинет и с надеждой посмотрела на меня.

— Она не испугалась, — неохотно ответил я. — Точнее, испугалась, но не так, как надо.

— Вы долго разговаривали.

— Да. Я развлекался.

— И? — в такие моменты Соня превращалась в настоящего инквизитора, который чуть ли не раскаленными клещами вытаскивает из тебя признания во всех возможных прегрешениях.

— Что «и»? — спросил я, не скрывая раздражения.

— Берем?

— Ты шутишь?

Иногда Соня ставила меня в тупик.

— И не думала. Из всех соискателей она единственная продержалась у вас целых двадцать минут. Предыдущий рекорд — минута.

— Что с того? Она не упала в обморок, и я решил развлечься. Но это еще не означает, будто ее тут же нужно приглашать к нам на работу.

— Максим Игоревич! — Соня бросила на меня укоризненный взгляд из-под очков.

Знаю я этот безжалостный и неумолимый взгляд. Сейчас начнется битва. Уверен, точно так же смотрели злые крестьяне на осажденный замок Чудовища из сказки .

— Она ответила на ваши каверзные вопросы?

— Я не задавал каверзных вопросов.

— Других вопросов вы задавать не умеете. Даже ваше «Когда ты принесешь мне чай?» часто означает «Мне нужно, чтобы ты посидела и послушала кучу непонятных терминов, которые я обрушу на твою голову в процессе раздумий над остывающим и замерзающим чаем». И потому, прежде чем идти к вам, я сначала решаю все срочные задачи, потому что быстро после такого «чая» не возвращаюсь.

— Я не задавал никаких вопросов, которые были бы выше возможностей этой девицы-красавицы. Она ведь на них ответила.

— В обстановке, когда вы нависали над ней, непрерывно восклицая: «У тебя три минуты. Две. Одна…»?

— И что? Если человек уверен в своих знаниях и разбирается в теме, он ответит на любые вопросы в любой ситуации.

— Максим Игоревич! Ее надо брать!

— Она меньше года назад закончила Академию. Ты шутишь, должно быть? К тому же ни разу не видел выпускника, у которого уровень владения даром выше четвертого. Она соврала, приписав себе первый. Готов на что угодно поспорить.

— Без этой лжи вы бы ее не пригласили.

— А я и так не пригласил бы, если б не ее наглость.

— Вы хотели ее проучить?

— Да.

— Проучили?

— Да.

— Довольны?

— Да.

— Она ответила на ваши вопросы?

— Да.

— Поэтому справедливо, если вы возьмете ее к нам!

— Мне нужен помощник, а не стажер!

— Значит, давайте найдем ей место среди обычных дизайнеров! Пусть поработает на подхвате.

— У нас есть вакансии в дизайнерском отделе?

— Вы сами говорили, что наняли бы еще несколько дизайнеров.

— Но вакансии я пока не открывал. Вот как открою, так и пригласим. Сохрани резюме…

— Максим Игоревич!

— Соня! — зарычал я на нее, радуясь, что искусственный модулятор речи позволяет передавать интонации — у сколопендры отсутствуют голосовые связки, поэтому для того, чтобы говорить по-человечески, приходится пользоваться нашей собственной разработкой для немых.

— Вы расколдовываться собираетесь?

— Эту фразу я сегодня уже слышал! Соня, она ребенок и к тому же не в моем вкусе!

— Ей двадцать три. Всего-то на пять лет вас младше.

— На шесть!

— Хорошо, на шесть. Зато она определенно в вашем вкусе. В настоящем вашем вкусе. Умная, милая, веселая, открытая! Вам только такая и нужна!

— Разговор закончен! — я в раздражении отшвырнул кресло в сторону, и оно с грохотом опрокинулось. — Ты обещала найти мне помощника. У тебя есть два дня!

— Хорошо, Максим Игоревич!

Знакомы мне эти интонации… Чувствую, услышу еще про Мишель Злотник… вот же имечко. Даже боюсь подумать, из какой семьи явилось подобное явление... природы. К слову, фамилия-то как раз на слуху. Очень даже на слуху, но, конечно, просто однофамильцы или дальняя родня — сходства не заметил. Ко всему прочему дети таких людей по собеседованиям не ходят.

Да… Соня… Расколдовываться… спасибо, удружила. Еще бы предложила запереть молодую дуреху в своем доме, как это сделало сказочное Чудовище. Нет уж. Спасибо! Я еще не дошел до такой степени отчаяния, чтоб решать проблемы настолько идиотским способом.

***

На Соню надейся, а сам не плошай.

Полночи подыскивал альтернативных кандидатов. Отдел кадров — это хорошо, но после нескольких досадных случаев дизайнеров, а уж тем более собственного помощника, выбираю только я. Лично. В крайнем случае, с помощью Сони.

Это моя команда, и потому эйчары идут лесом. В свое время они мне двух ценных сотрудников отбраковали только потому, что один явился на собеседование с разноцветным ирокезом на голове, а второй приехал из Трансильвании и… был не совсем человек. Точнее, человек, конечно, но с серьезными особенностями. Потомок лунных магов или, как их любят называть — вампир. Плевать. Лишь бы дело свое знали и, конечно, соблюдали законы.

Немного пообщавшись в сети, понял, что история с появлением «этого» перед потенциальными сотрудниками потихоньку набирает размах. На форумах уже вовсю обсуждали версии. Хорошо, что я заранее озаботился сделать заявление прессе о разработке новых сторожевых артефактов. Про «Мару» все наслышаны, а потому большая часть догадок связывала появление «этого» с нашим новым проектом.

Спать я лег только после рассвета, подремал часа три и вернулся на работу, полный идей. Вместо Сони на сей раз в приемной сидела Клавдия Филипповна. Дородная женщина лет шестидесяти, известная своей бескомпромиссностью.

Ну все, теперь можно было не волноваться — никто меня не побеспокоит. Мимо Клавдии Филипповны проскочить так же невозможно, как мимо мифического Цербера. Вообще-то она в бухгалтерии работает, но Соня, видимо, решила зайти с козырей. К лучшему. У этой женщины только один недостаток — она совершенно не умеет варить кофе. Но я больше не пью кофе — в новом теле напрочь перестал чувствовать его вкус, а запах кажется скорее противным.

Как и ожидалось, до самого вечера меня никто не тревожил.

Окончательно проголодавшись, поел в кабинете, благо, в морозильнике теперь всегда хранился запас мяса — несколько пачек рубленного фарша.

«Это» предпочитало есть сырое. Мой разум категорически протестовал против такой диеты, и потому питался я как можно реже, ведь после каждого приема пищи испытывал стойкое отвращение к самому себе.

Постоянное чувство голода не способствовало хорошему настроению… как и вся ситуация в целом. Нет, я и раньше не отличался сдержанностью, но в теле сколопендры то и дело ловил себя на совсем уж неумеренной раздражительности. «Это» пыталось диктовать условия и сладить с ним было непросто.

Чтобы не рефлексировать сверх всякой меры, я сел размышлять над все еще многочисленными слабыми местами «Мары» и выискивать способы ее доработки...

— Максим Игоревич, вы скоро домой? — в дверь заглянула Клавдия Филипповна.

Я хотел отругать ее за подобные вопросы, но, взглянув в окно, с изумлением понял, что настал вечер. И куда только время делось?

— Нет. Еще посижу.

— Тогда учтите, около приемной вас ожидает журналист. Я его целый день гоняю. Но он настойчивый до невозможности. Сказал, что пока не поговорит с вами, никуда не уйдет.

— И долго ждет? — терпеть не могу журналистов, особенно сейчас.

— С самого утра.

— Не сказал, о чем хочет говорить?

— Нет.

— В отдел пиара отправляли?

— Да. Он категорически настроен общаться только с вами и говорит, что это в ваших же интересах.

Я задумался. По текущей ситуации у меня слишком много слабых мест, и портить отношения с прессой точно не нужно. Возможно, журналиста заинтересовал мой способ проводить собеседования. Слухи ползут, что неизбежно, значит, нужно направить их в правильное русло. Главное — убедиться, что у посетителя нет с собой детектора иллюзий.

— Вызовите охрану, — велел я. — Узнайте, проверяли ли журналиста на наличие артефактов. Если нет, пусть поднимутся к нам и проверят. У меня здесь секретные разработки. Хочет поговорить, пусть идет, но на моих условиях. Ко мне запрещено приносить любые устройства. Даже самые безобидные. Проследите, пожалуйста!

— Хорошо, Максим Игоревич.

Прошло довольно много времени, прежде чем в кабинет вновь заглянула Клавдия Филипповна и сообщила про посетителя. Я быстро зашел за свой письменный стол, стремясь отгородиться от гостя. Рукопожатиями в моем случае лучше не заниматься. Пусть лучше сочтут диким и нелюдимым, чем узнают правду.

Одного взгляда на журналиста хватило, чтобы понять — шакал от прессы. Притом не самый успешный, судя по внешнему виду, хотя и пытался таковым казаться. Я подобную публику сразу вижу. Их выдает нарочитая уверенность в себе и полное неумение носить одежду.

Серьезно. Не имеет значения, что надето на человеке. Важно, каким он ощущает самого себя. Так вот Сергей Варежкин, как он представился, ощущал себя неудачником и был им.

— У вас ровно две минуты, — сообщил я ему.

— Пять! — нагло потребовал Сергей.

— Мне вызвать охрану?

— Не советую.

Подобная наглость настораживала. Люди редко ведут себя таким образом, не имея кирпича за пазухой.

— Вы считаете, что можете диктовать мне условия? — я презрительно посмотрел на наглеца и нажал на селектор, но он быстро заговорил, опасаясь, что его сейчас вышвырнут.

— Уже полгода, как дела в «Алатыре» замерли. Из новых разработок анонсирован лишь охранный комплекс — направление, которым вы вообще раньше не занимались. Про новое поколение «Алкностов» никто даже не слышал. Я уже не говорю про проект «Кудесник». Впервые за все это время вас обошел «Базис» — Сергей Радчий уже заявил про скорый релиз «Пифии». Почему? — писака перевел дух, уверившись, что его не вышвырнут. — Вы ищете помощника… заместителя. Раньше он был не нужен. Теперь пошли слухи, что вы пугаете соискателей каким-то страшилищем. Зачем вы это делаете? Что заставляет вас так поступать? Говорят, у вас депрессия. А мне пришло в голову как следует раскопать вашу биографию…

— И?

— Ваша мать лечилась от нервного расстройства в клинике…

— Клавдия Филипповна, вызовите охрану! — взревел я.

Он совсем спятил, этот придурок?! С трудом сдержался, чтобы не наброситься на него лично, но… куда потом труп девать? «Это» — очень ядовитая тварь. Один укус и все.

— Если вы меня выставите, о вашем диагнозе узнает вся страна!

— Пошел вон!

Еще немного и «это» вышло бы из-под контроля. Чертова сколопендра жаждала крови и ее ярость затуманивала мой разум.

К счастью, охрана явилась быстро и до трупов дело не дошло.

— Максим Игоревич, я могу идти? — невозмутимо спросила Клавдия Филипповна, когда наглеца вышвырнули из здания.

— Да. Идите, — махнул я рукой и вернулся в кабинет.

Настроение, и так далекое от идеала, стало вовсе омерзительным. Еще минут десять я поломал голову над концепцией «Мары», махнул рукой и, плюнув на это дело, решил сменить вид деятельности на более... общественный.

ГЛАВА 4 — Выбор

Хотела я высказать Птицу все, что думаю о нем и схеме, которую он мне скинул, но не стала. В конце концов, он мог и сам не знать об ошибках. Да и, если подумать, вряд ли «Алатырь» допустил бы слив таких сведений о своем ведущем продукте. Наверняка то, что ходит в сети, очень далеко от реальности. Не удивлюсь, если сам Макс и запустил эту дезинформацию. Исключительно в провокационных целях. Чтобы всяких самозванцев отлавливать и конкурентов с толку сбивать.

В первый вечер после своего эпического провала я провисела на форуме. Просто молчала и читала чужие сообщения, пытаясь прийти в себя. Мне было и радостно оттого, что не ударила лицом в грязь, и немного грустно оттого, что до звезд так и не получилось дотянуться.

А утром мне позвонили из «Базиса» — еще одной компании рангом не ниже «Алатыря». Резюме я туда отправила буквально накануне. Должность, конечно, предлагали куда более скромную, но и для нее мой послужной список выглядел непроходным. И все же, поговорив со мной, девушка-эйчар направила мне приглашение на второе собеседование. Такой порядок выглядел куда привычней и понятней.

Разумеется, я отправилась на встречу. Почему бы и нет? После общения с Максом Заболотским собеседование в «Базисе» выглядело как детская игра.

Большое новое офисное здание. Проходная. Коридоры в пастельных тонах. Диванчик для посетителей около дверей отдела кадров. Небольшая пальма в кадке. Все светлое, торжественное.

На вопросы эйчара я отвечала с улыбкой. Ничего сложного не спрашивали. В основном про достижения в Академии и про то, почему я захотела стать дизайнером артефактов. Пообщавшись со мной минут пять, девушка вышла, попросив немного подождать.

Вернулась она не одна, а с представительным мужчиной, которому было лет под тридцать.

— Владимир, начальник проектного отдела, — представился он.

Нас оставили одних.

— Так, говорите, вы в этом году закончили Академию… — сказал Владимир, заглядывая в мое резюме.

— Да.

— И еще нигде не работали?

— Нигде.

— Тогда позвольте устроить вам небольшую проверку.

Перед моим носом тут же появился голографический кристалл, который вывел… ту же самую схему «Алкноста». Да они что, издеваются?

— Как вы думаете, что это? — спросил Владимир, скрестив руки на груди и с вызовом поглядывая на меня, не иначе как думая смутить, но… после Макса Заболотского я уже не пугалась подобной ерунде. И не смущалась.

— Тестовое задание, — выдала я. — Якобы схема «Алкноста», но на деле…

— И что же на деле?

— Вы лучше меня знаете, что она нерабочая.

— И почему?

— Как минимум, потому что переход между энергетическим модулем и аналитическим обозначен не той руной.

— Очень хорошо. А какая руна правильная?

Я послушно нарисовала.

— Надо же. Не знал, что выпускников Академии сейчас так хорошо готовят, — заметил Владимир одобрительно.

— Это выпускники Академии так хорошо готовятся, — заметила я, зная, что на собеседовании скромность — лишнее. — Вот уж не знала, что у вас с «Алатырем» одинаковые тестовые задания… — сказала я и опасливо прикусила язык. Не стоило, пожалуй, рассказывать Владимиру про свое общение с конкурентами.

— А вы уже были в «Алатыре»? — удивился мой собеседник. — Насколько я знаю, они пока не ищут новых дизайнеров, кроме личного помощника Заболотского.

Немного подумав, все же призналась:

— Я на ту должность и проходила собеседование.

— Вы?! — удивился Владимир. — Просто потрясающе. И как?

— Никак. Но на вопросы Максима Игоревича ответила.

— И после этого они вас к себе не взяли?

— Нет. То есть, мне пока ничего не ответили.

— А чудовище вы видели, которым пугают? — Владимир выглядел все более заинтересованным и доброжелательным. Было заметно — ему страсть как интересен мой рассказ.

— Видела. Оно и взаправду страшное. Напоминает сороконожку со змеиной головой. Только это не чудовище, а просто голограмма.

— И вы не испугались?

— Испугалась. Но не сбежала, и, наверное, поэтому со мной Максим Игоревич и поговорил.

— Так зачем он показывает соискателям свое страшилище? Вам объяснили?

— Сказал, что проверяет охранный артефакт.

— Странная проверка. Он так никогда себе помощника не найдет.

— Ну… он вообще странный человек.

— И почему же?

Я смутилась.

— Мне не хочется обсуждать с вами его личность. Это… не очень хорошо.

— Понимаю, — Владимир с одобрением кивнул и встал со стула. — Что ж… Через пару дней мы сообщим наше решение.

Терпеть не могу эту фразу. Она, как правило, означает, что на работу точно не возьмут. Да и… ладно, обидно, но… он же пока не отказал.

По дороге домой зашла в магазин и купила килограмм шоколадного мороженого и газировку — нет ничего лучше для хорошего настроения и поднятия боевого духа. Во мне жила твердая уверенность, что и на моей улице рано или поздно перевернется грузовик с фисташками, до которых я страсть как охоча.

Стакан газировки, добрый кусок мороженого в пиалу, включить ноут…

Первым делом полезла на форум. Оказалось, общественность бурлит, обсуждая просочившуюся в сеть новость о том, что Макс Заболотский — псих. Вечером об этом заявил один из блогеров, подняв попутно целый ворох грязного белья, как это делается в подобных случаях. Информацию радостно подхватили и принялись ею делиться.

Нашла ссылку, заглянула. Фу. Гадость. Выяснилось, что мать Макса лечилась от нервного расстройства. Так что же теперь?.. Хотя, конечно, сынок у нее не подарок. Но нужно быть справедливой. Моя мама всегда говорит: «Нельзя осуждать человека только потому, что он тебе не нравится». А папа добавляет: «Суди обо всех так, как хотела бы, чтобы судили о тебе самой». Эх… Поскорей бы к ним выбраться… Почти год не виделись...

Пролистала дальше. Все та же грязь. Блогер-правдоруб выглядел просто омерзительно. Меня даже передернуло. Ненавижу таких людей. Им все равно, что говорить, лишь бы получить свою порцию популярности.

Нет, я не спорю: Макс Заболотский — невыносимый человек. Просто кошмарный. Даже, пожалуй, псих. Но только псих не клинический, а из любви к искусству. Ну вот призвание у него такое — быть психом. Наверное, гениальность дала осложнение. Но это не повод рассказывать про него такие гадости.

Потерпела немного, а потом не выдержала и высказалась:

«Заболотский — не псих, могу за это поручиться. Я с ним вчера разговаривала. Просто тяжелый человек».

«Неужели он не натравил на тебя свое ручное страшилище? С чего бы?» — тут же спросил один из знакомых.

«Никого он на меня не натравливал», — соврала я, чтобы предотвратить лишние расспросы.

«Что, и на работу взял?» — тут же вылез Митя, который вчера так и не дождался от меня ответа на вопрос, как все прошло.

«Нет. На работу не взял».

«И что же ты тогда за него заступаешься?»

«Наверное, потому что стараюсь обо всех судить справедливо, а еще потому что не люблю копаться в чужом грязном белье, как этот ваш… Варежкин. Тоже мне, блогер. Мусорщик, а не блогер».

Ой, что тут началось… иногда парни, вроде, вполне нормальные, начинают вести себя, как тупые девочки-малолетки. Тут же заподозрили, что Макс меня на работу не принял, зато отлюбил всеми мыслимыми способами. Потом припомнили судьбу всех его временных любовниц. Чуть ли не тотализатор устроили, на сколько раз меня хватит.

Я уже хотела закрыть форум, чтобы не читать всю эту тупость, но тут, верный своим правилам, явился Хмурый Птиц и без всяких пояснений выкинул очередную мозгодробительную схему. Еще три реплики про меня и… все тут же настроились на деловой лад. Чертеж оказался забавный и непонятный. Пошли гадать, для чего может предназначаться артефакт.

А я, вместо того, чтобы тоже ломать голову, взяла и поискала компромат на Варежкина. Потратила время, нашла аккаунт его мамы. Занесла ее в друзья, получила одобрение и полезла искать что-нибудь интересное. Через минут пятнадцать наткнулась на одного из приятелей блогера-разоблачителя и… вуаля. Два года назад наш Варежкин в пьяном и неодетом виде плясал на столе, нес ахинею и пытался заигрывать с девушками… безуспешно. Его верные друзья, разумеется, выложили все в сеть. И не только это.

От такой находки мое чувство справедливости тотчас возликовало. Вооружившись сегодняшним выступлением Сергея Варежкина, смонтировала ролик и выложила в сеть. Потом скинула ссылку на форум.

Еще раз просмотрела дело рук своих. Получилось недурно.

Упоминания о Максе я из выступления Варежкина вырезала, добавив найденные кадры с участием самого журналиста. Теперь выходило, будто правдоруб-любитель рассказывал о самом себе:

Вот Сергей в мешковатом костюме и при галстуке вещает с самым трагическим и пафосным видом: «Всем известна его невоздержанность в связях с женщинами...»

И тут же Сергей в одних брюках на столе: «Девушка, разрешите с вами познакомиться? Я… Сергей Выари-и-и-ижкин»

Сергей в костюме: «Всем известны его странные, подчас опасные шутки...»

Сергей снимает брюки, пытаясь изображать стриптиз, что выглядит очень нелепо. Слышится громкий смех на заднем фоне. Кто-то из зрителей, не менее пьяный, с грохотом падает на пол.

Сергей в костюме: «Его мать лечилась в психиатрической клинике и, как знать, возможно, яблочко от яблоньки…»

Сергей в трусах с ромашками: «Сейчас я вам расскажу, где взять нормального мужика! Нормальный мужик должен быть чуточку придурком!»

На заднем фоне: «Народ, кажись, у него белочка!»

Финальные кадры.

Сергей в костюме подводит итог: «Таковы неутешительные факты».

Занавес.

Минут пять в теме форума царило полное затишье, а потом… потом правдоруб Варежкин из героя дня превратился во всеобщее посмешище. Конечно, как это всегда бывает, несколько человек пытались что-то писать против меня, но их быстро заткнули. Ролик про бедного Сереженьку ушел в большое плавание. Через час количество просмотров моего детища было в несколько раз больше, чем количество просмотров кляузы на Заболотского.

Довольная местью, я открыла очередную зубодробительную схемку Птица. Раньше я даже не бралась за их разгадку, но сегодня уверенности в своих силах у меня было куда больше, чем обычно.

Взяла бумажку, расчертила основные фигуры. Хм… создание иллюзии... Еще один голографический кристалл? А тогда зачем звуковой модуль? Открытка с посланием? Не слишком ли сложная схема? Тогда что в ней еще?

Выписала все непонятные блоки. Первый. Воздух и земля в связке. Реакция на изменения. Какой-то неизвестный символ. И еще один.

Полезла в справочник. Ничего. Потом во второй — тоже пусто. Да как же так?!

Не выдержала и, несмотря на позднее время, вызвала папу.

— Привет, Шелька, как дела? — спросил он со своей неизменно ласковой улыбкой.

— Пап, привет! Все у меня нормально, но есть задачка. В ней два символа, которых нет ни в одном из справочников. Глянешь?

— Давай.

Мельком посмотрев на мою схему, он улыбнулся:

— Забавное решение.

— Ты понял, для чего нужна эта штука?

— Само собой. Но я бы сделал немного не так. Рисунок хорош, спору нет, но есть слабые места.

— Па-а-ап! — взмолилась я.

— Сама справляйся. Ты сможешь. Ничего непосильного здесь нет. Задействуй аналогии. И вообще мне пора спать! Спокойной ночи! Отгадаешь, не забудь написать мне решение. Проверю, верно или нет.

— Пап!

Изображение пропало. Вот так всегда. С самого детства.

«Ты сама справишься. Это просто».

Бедная моя голова…

Аналогии. Так. Опомнившись от досады, закопалась в справочники в поисках похожих рун. Часа через два сообразила, вернее, нашла, на что похожа одна из них — ограничитель. Позже вычитала про верхние и нижние штрихи, один из которых означает размер, другой — движение. Ну и кому понадобилось совмещать голограмму, звук и ограничивать размер и движение… чего-то?

За окном постепенно светлело, а я даже не приблизилась к разгадке.

Вот же чертов Птиц. Голову заморочил. Мало мне проблем! Но… это был вызов моим умениям, и сдаваться я не собиралась.

Как и в случае со схемой «Алкноста», рун огня было много, и находились они там, где обычно их не ставят. Я уже начинала проникаться фирменным стилем «Алатыря». В этой конторе явно очень любили огонь и исследования Иоффе. Пришлось и мне закачать пару работ выдающегося артефактора и погрузиться в их изучение.

В результате удалось продвинуться еще немного. Похоже, в схеме Птица была зашифрована самообучающаяся система, которая вызывала голограмму или звук (или и то, и другое) в ответ на движение тела определенного размера.

Ну и что это может быть? Открытка, которая срабатывает, когда кто-то заходит в комнату? Напоминалка? Видела я такие. Удобная штука. Но зачем самообучение?..

Еще немного подумав, решила сдаваться и идти спать. Выключила ноут, почистила зубы, разделась и рухнула на кровать, но… стоило только закрыть глаза, как пришло полное понимание происходящего:

«Испытываю новый артефакт. Защита помещений», — вспомнились мне слова Макса Заболотского.

Ну конечно — движение тела установленных размеров в охраняемом контуре заставит систему вызвать изображение сороконожки и включить сигнализацию. А самообучение… ну мало ли что оно может в таких артефактах анализировать: от поведения грабителей до внешнего вида твари на голограмме. Похоже… похоже, этот Птиц работает на Макса. Или это сам Макс? Тогда понятно, почему мне пришло такое странное приглашение!

Испытывает!

Вскочила, еще раз открыла схему. Папа сказал, в ней что-то можно улучшить.

Интеллектуальный модуль… Так… что же он анализирует?..

Глянула на время. Восемь утра. А сна ни в одном глазу. Примерно через час удалось докопаться до сути. Похоже, аналитика касалась поведения. И теперь стало понятно, что имел в виду папа. К поведению можно было подцепить простенький ментальный модуль, и тогда аналитика не понадобится. Зачем она нужна, если поверхностные образы считываются сразу из сознания? Это не полноценное чтение мыслей. Это просто легкое подглядывание. Грабитель увидел тварь или даже услышал, что еще лучше, артефакт считал образ, который при этом возник в мозгу нарушителя… И тварь каждый раз будет самая страшная для нужного человека. О! Кстати… а если поставить вот такое ограничение…

Я закопалась в справочники. Скачала еще пару…

Ближе к полудню написала в личку Птицу: «Артефакт на схеме нужен для защиты помещений. Рисунок хорош, но есть слабые места!»

Ответ появился буквально через минуту: «И где же ты нашла в нем слабые места?»

«Расскажу, если возьмете на работу, Максим Игоревич», — я сознательно пошла ва-банк. Конечно, могла и ошибиться, но даже если по ту сторону сидел кто-то из «Алатыря», это все равно было очень близко к цели.

Ответа не последовало. Прождав полчаса, я плюнула на все, добралась до кровати и заснула, едва голова коснулась подушки.

Увы, долго спать мне не пришлось. Настырный звонок трезвонил и трезвонил над ухом. Глянула на экран — неизвестный номер, хотя и смутно знакомый. Хотела отклонить вызов и тут вспомнила — «Алатырь»!

Сняла трубку. Пробурчала что-то невнятное.

— Мишель, добрый день! — услышала я уже знакомый голос Сони. — Компания «Алатырь». Максим Игоревич хочет с вами поговорить. Как скоро вы сможете к нам подъехать?

— Через час, — ответила я, прикинув расписание аэротрамов.

— Прекрасно. Ждем вас через час! До встречи!

Бинго!!!

От радости я даже запрыгала по спальне. Потом спохватилась и написала папе свои мысли насчет усовершенствования схемы. Пока одевалась, получила от него полное одобрение. В конце сообщения папа приписал: «Можно еще немного докрутить, но ты — большая умница. Задачка была со звездочкой. Если хочешь, возвращайся домой, я найду тебе работу у нас».

Вот так. То ни одного предложения, а то целых два… Ну… почти два. В принципе, работа у папы тоже очень ничего. Большой славы не сулила, но зато можно ни в чем себе не отказывать. Правда, из страны уехать почти нереально. Закрытый город. Закрытое учреждение. Вторая форма допуска к государственным тайнам. Нет уж. Мне нужна карьера, но не настолько головокружительная.

Когда я уже выходила из своей крохотной квартирки, мне снова позвонили. Опять незнакомый номер.

— Добрый день! Мишель, компания «Базис» готова пригласить вас на работу, — услышала я голос девушки-эйчара. — Вы сможете сегодня заехать к нам, чтобы обсудить условия?

— Ой! — вырвалось у меня. — А… Да, смогу. Но желательно вечером. После четырех.

— Хорошо. Ждем вас… В четыре двадцать. До встречи!

Ну ничего себе! Третье предложение!

Кажется, от такого изобилия хороших новостей мое настроение подскочило выше допустимого предела, так что по дороге к остановке я чуть было не вписалась на скейте в дерево. Пришлось исполниться серьезности, потому что явиться к Максу Заболотскому с фингалом под глазом — не венец моих мечтаний. Странно, но я теперь совсем его не боялась. Если Птиц — это он, тогда мой, надеюсь, будущий шеф, принадлежит к разряду тех, кто ругается, но в глубине души добряк. Ну а раз так, то с ним определенно можно подружиться.

Знакомый небоскреб. Я улыбнулась охраннику. Тот записал меня и пропустил, уточнив, нужно ли проводить к лифту. Но я уже и сама знала дорогу. Вышла на восьмидесятом этаже и, стараясь выглядеть степенно, добралась до нужного кабинета, где чуть не столкнулась с невысоким чернявым парнем, волос которого расческа не касалась уже года два как минимум. Тот проскочил вперед меня, забыв придержать дверь. Похоже, он был из тех чудиков, которые до такой степени погружаются в свою тему, что не видят потом ничего вокруг. На таких даже обижаться грешно.

Заглянула в приемную. Соня тут же меня заметила и пошла встречать, а парень прошмыгнул к Заболотскому.

— Мишель, заходите. Максим Игоревич и Матвей уже ждут вас.

— А Матвей — это… — я ожидала, надеясь, что Соня уточнит, кто этот человек. Очевидно, так звали чудика, но какую роль он играет в «Алатыре»?

— Матвей Птицын, — пояснила секретарь. — Начальник дизайнерского отдела. И ваш будущий начальник.

— Мой начальник? — удивленно спросила я.

— Да. Идите. Максим Игоревич все вам расскажет.

В смешанных чувствах я направилась в уже знакомый кабинет.

Птицын… вот, значит, как. Разочарование оказалось тем больше, что, похоже, речь шла не о звездах, к которым я так рвалась, а о должности более скромной. Выходит, это я с чудиком общалась на форуме, а не с Максимом Игоревичем… С другой стороны, у меня ведь есть еще предложение «Базиса». Что я теряю? Поговорим, а дальше видно будет. В любом случае, вряд ли мне здесь предложат подметать полы.

— Максим Игоревич, к вам Мишель Злотник, — Соня открыла дверь пошире, пропуская меня.

На сей раз сороконожки в кабинете не оказалось. И хорошо, а то вчерашний батончик пришлось выбросить — он был уже несвежим и непрезентабельным. Впрочем, зачем голограмме шоколад, что за глупые у меня мысли?

Макс Заболотский сидел за своим столом. Матвей умостился сбоку и задумчиво крутил в руках виртуальную проекцию какого-то артефакта, то увеличивая отдельные модули, то уменьшая их.

— Ну… здравствуйте, Мишель! — поздоровался Макс.

Матвей, а точнее Хмурый Птиц, даже не кивнул мне, продолжая медитировать над схемой.

— Здравствуйте, Максим Игоревич!

— Сказать по правде, удивили вы меня, Мишель, — мужчина по-прежнему сидел за столом, но его светло-серые глаза уже не казались злыми и оценивающими, как на первом собеседовании.

— Чем же, Максим Игоревич? — я улыбнулась, потом взглянула на Птица, но тот даже ухом не повел.

— От вчерашних выпускников академии не ждут таких углубленных знаний.

— Каких же?

— Таких, как вы показали на тестовых заданиях, вычислив ошибки в схеме якобы «Алкноста» и сообразив, для чего нужен дизайн, который выдали вам вчера. На форуме. — Максим посмотрел на Птица и весьма непринужденно пнул ногой его стул, нарушив гармоничный образ безупречного шефа и главы корпорации.

Матвей поднял голову и с некоторым замешательством уставился на меня.

— А! Мишель! — произнес он спустя пару секунд. — Точно! Так какие у вас предложения по совершенствованию системы «Мара»?

— Это вчерашняя схема так называется?

Птиц кивнул.

— Красивое название. А свои предложения выскажу, если возьмете на работу!

— Уже взял! — вмешался Макс. — Будете работать у Матвея в отделе в должности помощника. Два месяца испытательный срок. Дальше, если хорошо себя покажете, сделаем вас полноценным дизайнером.

— Поняла. А о какой зарплате речь?

Макс ответил.

Ого! У них помощники получают такую зарплату, как иные дизайнеры в компаниях поскромнее. Такими темпами через два месяца можно будет снять себе квартиру попросторней и купить новый компьютер. Мне бы соглашаться, но…

— Хорошо. Я подумаю над вашим предложением! — пообещала я, удостоив Заболотского еще одной улыбкой.

От такой наглости даже Хмурый Птиц вынырнул из своего богатого внутреннего мира и с первобытным ужасом уставился на меня темно-карими глазами.

— Что-то не так? — спросила я, стараясь выглядеть наивной и дружелюбной.

— Все так, — Макс для разнообразия даже улыбнулся и пришлось признать — улыбка ему очень подходила, делая лицо мягким и даже добрым, только немного усталым, наверное, из-за морщинок, которые появлялись в уголках глаз. — Когда нам ждать ответа?

— Послезавтра! — пообещала я.

— Хорошо. Если надумаете, ждем вас послезавтра с утра. Оформитесь и можете приступать к работе. Матвей, ты хочешь что-нибудь сказать?

— Нет.

Птиц одарил меня взглядом исподлобья и вернулся к виртуальной схеме, в которой я наконец узнала тот самый дизайн системы безопасности, правда, с кучей дополнительных модулей, судя по размеру чертежа. Хотя чему удивляться — не будут же они сливать свои разработки на форумах. Взяли крохотный блок, слили, посмотрели реакцию.

— Можно? — решив быть великодушной, я подошла к Матвею и остановилась, ожидая согласия на вмешательство.

— Ну, — буркнул он, убирая руки.

Внутренне ликуя, я приблизила звуковой модуль и, взяв у Птица стилус, пририсовала к одному из знаков несколько черточек, сильно понизив частоту сигнала.

— И зачем ты это сделала? — спросил Матвей.

— Сверхнизкие частоты вызывают чувство паники и тревожности. То, что надо, для отпугивания грабителей.

— А что охрана ничего не услышит, это нормально? — скованность Птица вдруг исчезла. Похоже, парень оживал лишь тогда, когда речь шла о его работе.

— Так поставь модуль связи с пультом охраны. Пусть включается инфразвук, а охрана получает уведомление, — я тоже перешла на «ты», тем более Матвей явно был ненамного меня старше.

— А еще не забудьте добавить регулируемое ограничение по зоне действия, — подал голос Макс. — Хороши мы будем, если кто-то поставит систему в густонаселенном районе и во время срабатывания начнется паника. Представляете… ночь. Тишина. Грабители лезут в какой-нибудь магазин. Включается наша охранная система. Преступники в панике и вместе с ними в панике жители близлежащих домов. Начинается столпотворение. По улице бегут девушки в эротичном ночном белье, а если повезет, то и без него. Охрана с защитными артефактами наслаждается зрелищем…

Птиц нахмурился, но ничего не сказал.

— Рада, что мои идеи подстегнули вашу богатую фантазию, — сказала я, обращаясь к Заболотскому. — Есть и другие мысли. Еще более полезные и менее скандального свойства, но… Послезавтра сообщу о своем решении. До свидания!

ГЛАВА 5 — Кадровые вопросы

Утром следующего дня, то есть на день раньше, чем обещала, Соня вернулась в офис и тут же заявилась ко мне в кабинет со свежей миской воды. Ни дать, ни взять — сестра милосердия — «это» даже пить не могло нормально, периодически доводя меня до настоящего отчаяния и заставляя испытывать желание устроить в городе панику, шагнув из окна. Интересно, какие идеи возникнут у прессы и чертовых блогеров, когда они обнаружат на асфальте дохлую мерзость или неодетого Макса Заболотского в том случае, если после смерти нормальный облик вернется?

Наверняка неудачник Сергей Варежкин будет ликовать — тогда все убедятся, что я псих. Пожалуй, не доставлю ему такой радости. Пусть лучше зеленеет от злости, рассматривая ролик про свои танцы на столе. Может, и мелочь, а все равно приятно.

Примерно такие мысли и удерживали меня от искуса одним махом покончить с идиотской комедией под названием «жизнь змеесколопендры».

— Максим Игоревич, пляшите! — потребовала Соня после того, как убедилась, что самому разумному из ее питомцев не грозит гибель от жажды.

— Как ты себе это представляешь? — спросил я.

— Никак. Но очень хочу увидеть! — призналась Соня. — Я нашла вам помощника и заместителя. Вячеслав Чернышов. Может, слышали?

— Пересекался несколько раз. Так он что же, ушел из Конторы?

— Да. Три месяца назад.

— И до сих пор его никто не прибрал? — удивился я.

— Прибрали. «Базис». Накормили обещаниями до небес, а потом принялись увиливать, вот он и ушел.

— Увиливать, говоришь…

«Базис» иной раз исповедовал странную кадровую политику, нанимая сотрудников на вакансии, связанные с разовыми проектами, хотя обещали соискателям совсем иное. Через несколько месяцев проект закрывался и людей увольняли. Но то были низкоуровневые специалисты. Вести такие игры с Чернышовым, бывшим дизайнером Конторы... Странно. Такое чревато дурной славой. Сегодня кинут Чернышова, завтра никто из приличных дизайнеров к ним не пойдет. Хотя, возможно, это во мне паранойя говорит. Везде подвохи вижу.

— Соня, а ты уверена, что с ним все чисто? — спросил я.

— Я никогда и ни в ком точно не уверена. Но кажется — все хорошо. Проверила — из Конторы он действительно уволился три месяца назад. Точно работал в «Базисе». В остальном приходится полагаться на его слова. Но возмущается он вполне натурально, а нервы у него железные.

— Про нервы подробней, — заинтересовался я.

— Да тут ребята из отдела тестирования собрали простенький прототип «Мары». Только голограмма и звуки, как будто кто-то ползет. Ничего лишнего. Прошлым вечером в «Темном маге» был вечер шуток. Народу набралось…

Соня изобразила такую ослепительную улыбку, что я начал нервничать — возможно, вчерашний вечер кто-то не пережил. Улыбка стала еще более сияющей. Так… Похоже, не переживших было много.

— Надеюсь, ты не включала артефакт в клубе? — спросил я.

В Сониной улыбке начало проглядывать что-то победное, ликующее, заставляя меня прикидывать, кого из юридического отдела следует подрядить на разруливание ситуации.

Не усидев за столом, я прошелся по кабинету. Потом потребовал:

— Соня! Говори уже! Нервов никаких не хватает на тебя!

— Да все живы, Максим Игоревич, даже довольны, — заверила меня девушка, но я ее слишком хорошо знал, чтобы успокаиваться. — Мы с ребятами из отдела тестирования…

— Соня! Меня пугают слова про ребят из отдела тестирования, — зарычал я. — Это всегда плохо заканчивается!

— Ну что ж вы краски-то все время сгущаете! Даже обидно. В этот раз мы просто устроили голографический квест для победителей конкурса.

— Какого конкурса? Какой квест? Жертвы есть?

— Конкурса дизайнеров, конечно! А квест, как обычно, в жанре хоррор… — Сонина улыбка стала торжествующей, наполнив меня дурными предчувствиями.

По-своему поняв ситуацию, «это» начало активно нервничать, и мне пришлось отойти подальше, взяв специальное ведро для сцеживания яда. Во время кратковременных вспышек ярости проблем не было, но когда стресс затягивался...

— Где проходил конкурс дизайнеров и почему я о нем ничего не слышал? — спросил я, пытаясь настроиться на спокойный лад.

В сущности, если бы что-то было не так, Соня вряд ли сообщала мне об этом с таким видом. Хотя… Некстати в голове завертелось: «Все хорошо, прекрасная маркиза».

Нет, надо успокоиться. В «этом» теле я сам на себя не похож. Скоро параноиком стану. Это же Соня и отдел тестирования… с Виталиком Дворянским. Что может пойти не так?..

Сцедив очередную нежданную струйку яда, я пришел к выводу, что меня такие соображения давно не успокаивают — все может и должно пойти не так. Это же Соня и отдел тестирования с Виталиком! С Виталиком, который в прошлом тоже работал в Конторе!

— Спокойно, Максим Игоревич, держите себя в руках! — услышав мое яростное шипение, секретарь решила сделать контрольный в голову, сообщив: — Я юристам уже все рассказала, они обещали загладить последствия…

— Соня… ш-ш-ш-ш!

Так… Стоять… Дышать. Считать до сотни. Потом еще до сотни. Убивать нельзя. Это же Соня.

Стекающий с клыков яд наполнил уже треть ведра.

Как же хорошо быть человеком. Можно дышать грудью, а не всем телом. И это успокаивает.

Призвал на память почти забытые ощущения. Стало немного спокойней. Один… два… десять… восемнадцать...

— Максим Игоревич, там хоть четверть набралась? — деловито уточнила Соня, без страха подходя ко мне и заглядывая в ведро. — О! Как хорошо! — сообщила она, оценив количество сцеженного яда. — Я обещала Виталику выдать ему образцы. Так что уж простите, приходится держать слово. Положение обязывает.

— Какое положение?! Соня! Расскажи мне все! — я уже сам не понимал, что делаю — то ли смиренно прошу пощадить мои нервы, то ли пытаюсь на нее рычать.

— Да нечего рассказывать. Замутили конкурс в клубе по одному из ваших тестовых заданий, — смилостивилась моя мучительница. — Победителей, их было пять человек, отправили на квест в качестве награды. Парни из отдела тестирования накануне сняли подвальчик в одном из домов и оборудовали там квесториум. Камеры, голопроекторы, динамики, антураж, задания. В общем, все продумали. Получилось стильненько. К слову, всех участников мы заставили подписать документ про «последствия исключительно на моей совести»! Пока они разгадывали задания, мы через камеры следили за их поведением. «Мара» испугала всех, кроме Чернышова. Один даже… — Соня махнула рукой. — Ну мы ему одежду-то принесли сухую. И компенсировали расстройство. Так что никаких претензий, не волнуйтесь. А Чернышов молодец. Нарычал на «Мару». Очень похоже на вас, когда вы злитесь. В общем, не вредничайте. Это лучший кандидат из возможных. Мне тоже не нравится его связь с «Базисом», но выбирать не приходится. Давайте сюда ведро! — потребовала Соня, убедившись, что я достаточно успокоился.

— Зачем тебе? — из вредности я задвинул ведро за себя.

— Я же сказала — Виталику обещала.

— А ему зачем?

— Он хотел узнать, насколько ядовита та тварь, образ которой мы заложили в основу «Мары».

— Это ты про меня сейчас говоришь? — уточнил я, испытывая на редкость двойственные чувства — мою человеческую сторону заявление Сони повеселило, а вот сколопендра опять начала злиться.

— Ну он же не знает, что это вы! — сообщила мне секретарь, деловито огибая меня справа и забирая ведро с ядом.

— А что он знает? — уточнил я.

— Что тварь есть. Настоящая. Просто в секретной лаборатории.

— Не знал, что мой кабинет стал секретной лабораторией! — фыркнул я, с облегчением чувствуя, что человеческая сторона в очередной раз одерживает победу.

— Да ваш кабинет всегда был и остается секретной лабораторией, — Соня направилась к выходу, пообещав: — Чернышов приедет к пяти вечера.

Я спохватился:

— А ну постой!

— Еще водички принести? — участливо поинтересовалась девушка.

— Нет. Позвони лучше Мишель Злотник. Скажи, чтобы приехала сегодня как можно быстрее. Я готов сделать ей предложение.

— Цветы заказать? За кольцом сходить? — Соня радостно захлопала ресницами, а я некоторое время пытался понять, что происходит.

— Ты о чем?

— Так предложение же!

— О господи, Соня! Хватит меня троллить! — взмолился я. — Имеется в виду работа, а не то, что ты подумала.

— Ах, работа, — потянула девушка. — Хорошо. Я тотчас позвоню Мишель, вызову ее поскорее. С вами в любом случае что-то нужно делать. Столько яда нам точно не потребуется. Значит, надо расколдовываться!

— Соня!

Я уже не рычал и почти смирился с тем, что Мишель станет на ближайшее время любимой темой для выведения меня из равновесия. Соня относилась к тем женщинам, которые никого и ничего не боятся. Кроме того, я, пожалуй, даже знал, зачем она меня дразнит. И был благодарен. Ее выходки не позволяли окончательно замкнутся в себе, в работе, и в том состоянии тупого безразличия, которое все чаще охватывало меня, когда я оставался один. Жаль только, что понимание этого постепенно снижало эффект от Сониных стараний.

— И позови ко мне Матвея! — потребовал я вдогонку.

Матвей Птицын — начальник дизайнерского отдела. Парень не от мира сего, но талантлив, хотя иногда его и клинит в мелочах. На рунное плетение у него особое чутье. И к этому вопросу Матвей относится очень ответственно, время от времени выныривая из глубин своего разума, чтобы проверить работу подчиненных. Пожалуй, я бы даже мог назначить его своим заместителем, не будь он настолько односторонним и погруженным в себя. Увы, мой помощник должен видеть не только красивые сочетания символов, но и их коммерческое применение, а с этим вопросом у Птицына очень плохо. Для него имеет ценность любой артефакт, даже какой-нибудь совсем уж бесполезный вроде домашнего голема для ухаживания за колонией муравьев. И он готов впустую тратить собственное время, любовно вырисовывая каждую мелочь, каждую крохотную черточку плетения, пусть даже все это так и останется просто схемой. В общем, он исключительно хорош, но только на своем месте. При прочих равных лучше Чернышов.

Когда Матвей явился, мы пару часов провели, налаживая схему «Мары» и проверяя придуманные мною правки. В целом, получалось уже вполне годно. Немного притомившись, я прогнал Птицына на обед, а к его возвращению заявилась и Мишель.

Зашла. С легким опасением взглянула в угол, где «это» явилось ей в прошлый раз. Убедившись, что твари нет, с облегчением выдохнула. В этот момент Матвей не выдержал и спрятался за голографическую схему, сделав очень занятой вид. С девушками, да и вообще посторонними, ему было тяжело — такой характер.

— Ну… здравствуйте, Мишель! — поздоровался я, желая сгладить неприветливость Птицына.

На лице Злотник тут же появилась широкая и наивно-радостная улыбка. Да уж… посмотришь на такую и не поверишь, что у нее на плечах есть голова, притом вполне сообразительная. А с виду — ребенок ребенком, даром что двадцать три года: каштановые волосы кажутся рыжими, несерьезные веснушки на носу и на лице такое выражение, будто мир вокруг добр и прекрасен.

Впрочем, так ей будет проще вписаться в коллектив. В дизайнерском отделе люди... и не только люди, странные, с причудами. Теперь их станет на одного больше.

Сдержанно ее похвалив, я обнаружил, что Матвей, который, в теории, должен был провести хоть какое-то подобие собеседования, на деле ушел в самосозерцание, утратив контакт с реальностью. Пришлось как следует пнуть хвостом его стул. Задача непростая, так как сил у «этого» на порядок больше, чем у обычного человека, а потому вполне можно не рассчитать, и тогда Птицына придется соскребать со стены вместе с мебелью. Я, конечно, слегка сгущаю краски, но лишь слегка.

В очередной раз убедив меня в обманчивости первого впечатления, Мишель при разговоре повела себя довольно расчетливо и осторожно, а напоследок и вовсе удивила нас с Матвеем тем, что не захотела сразу принимать приглашение. Я даже как-то рассердился. Но потом подумал… а уж не «Базис» ли приложил руку к ее несговорчивости? Компания Сергея Радчего уже не в первый раз уводит неплохих специалистов у нас из-под носа. Впрочем, сейчас мы тоже почти увели у них Чернышова, так что сочлись в какой-то мере. И все-таки было бы очень обидно упустить Мишель. Они с Матвеем явно могли поладить — стоило Птицыну заговорить на любимую тему, как у них со Злотник тут же завязался вполне рабочий диалог. Нет, ну точно — надо брать. Права Соня. Однако проучить все равно следует… и при этом проследить, чтобы «Базис» не переманил ценного сотрудника.

ГЛАВА 6 — Первый рабочий день

Собеседование в «Базисе» оставило у меня очень странное ощущение. Точно так же, как с Заболотским, я обещала им подумать, хотя, пожалуй, в этом случае следовало сразу отказываться.

Пообещав зарплату даже чуть большую, чем в «Алатыре», Владимир рассыпался в похвалах, а между делом очень аккуратно пытался прощупывать мое отношение к Максу и его компании. Он это делал крайне деликатно, почти незаметно, под предлогом, что проверяет знания рынка и последних тенденций. Но я с детства привыкла к подобным попыткам — папа занимает высокую должность в Федеральной службе магической безопасности или Конторе, как обычно ее называют. Гости в нашем доме случались самые разные, но никогда они не были простыми людьми. То высокое начальство, то заграничные гости, то коллеги из соседних ведомств. И в любом случае — не те, с кем можно запросто разговаривать на любые темы.

Домой я вернулась с твердым намерением принять предложение Макса. Можно было и завтра к нему явиться, но… надо же блюсти лицо.

Вылезла на форум и тут же обнаружила сообщение от Птица.

«И что это было? — спрашивал Матвей, на расстоянии сделавшись куда более говорливым, чем в кабинете Заболотского. — Ты действительно сомневаешься, идти ли к нам?»

«А вдруг у меня есть еще предложения от других компаний?» — написала я.

«И каких же?»

«Всяких разных. Много будешь знать — скоро состаришься!»

Очень хотелось написать какую-нибудь колкость насчет его поведения в офисе, но я встречала таких, как Матвей. Им очень сложно разговаривать лично, а вот с сетевым общением ситуация намного проще.

«Надеюсь, одно из предложений у тебя не от «Базиса».

«Надейся!» — ну не буду же я все выкладывать.

«Не боишься, что Макс передумает?»

«Тогда приму то самое другое предложение. Мое от меня ни за что не уйдет, хотя, конечно, если Макс передумает, будет обидно. Мне у вас понравилось».

«Больше, чем в «Базисе»?

«А ты хитрюга!» — я отправила ему кучу смеющихся смайлов.

«Я хочу, чтобы ты работала у нас. Приходи завтра в офис и оформляйся. Послезавтра Макс может передумать».

«А вдруг Макс уже передумал?»

«Вот и узнаем. Между прочим, я эту вакансию открыл специально для тебя, — неожиданно признался Матвей. — Так что, ждать тебя завтра?»

Я немного подумала и отправила:

«Да, — а потом быстро дописала: — А ты действительно открыл вакансию специально для меня?»

В ответ пришел только улыбающийся смайл и все. Птиц пропал.

Вот Матвей дает. Сказал сразу и много, и очень мало. Вакансию он для меня открыл. Почему? Мы с ним не сказать, чтобы часто общались. Так, иногда перекидывались фразами в общем чате и несколько раз говорили лично, но в основном про артефакты. Ну разгадала я пару его загадок. И что с того?..

Почти полчаса, прежде чем заснуть, я проворочалась с боку на бок, пытаясь постичь глубины психики Матвея Птицына. Потом махнула рукой и решила, что он теперь от меня никуда не уйдет, Птиц этот. Разберемся.

***

Я шла по просторному темному помещению. Звук моих неуверенных шагов отдавался эхом где-то впереди. Коридор?

Я почти ничего не видела. Шла наугад, выставив вперед руки и опасаясь удариться обо что-нибудь.

— Эй, есть тут кто?..

«Кто… то… то… то…» — передразнило эхо.

Что-то прошелестело сбоку, заставив меня вздрогнуть и шарахнуться в сторону.

— Кто здесь?

Опять шорох. Странный. Перекатывающийся, пересыпающийся, шелестящий.

Я не выдержала и побежала, почти физически ощущая преследователя за своей спиной. Страх. Панический ужас. Всепоглощающий, не оставляющий ни малейшей возможности рассуждать здраво…

Вспышка света высветила змею… огромную… нет, даже не змею, а что-то среднее между сороконожкой и гадюкой. Прямо передо мной.

Холодные глаза с вертикальным зрачками. Ядовитые клыки размером с мою ладонь или даже больше.

Я застыла, скованная ужасом. Потом попятилась, а потом…

***

Открыла глаза. Глубоко вздохнула, с радостью сознавая, что это был простой кошмар.

Посмотрела на часы — шесть утра. Жуть. Еще спать и спать, а уже не хочется. Интересно, кто придумал тварь, образ которой использовали в «Маре»? Ведь именно она мне и приснилась.

У кого-то в «Алатыре» слишком бурное воображение. Надо же такое нафантазировать! Кажется, сороконожки вполне хватит и без звуковых спецэффектов. Даже если грабитель будет заранее знать, что это голограмма.

Я заварила кофе. Посидела немного на кухне, собираясь с мыслями.

Смешной этот Матвей. Интересно, сегодня он будет таким же чудиком при личной встрече? Насколько же интересны такие люди! Как будто в одной личности спрятаны целых две...

В холодильнике обнаружились остатки колбасы и хлеб. Мигом сделала и съела пару бутербродов. Помыла посуду.

Выглянула в окно. Сладко потянулась и пошла приводить себя в порядок. На улицах города царила весна. Нежная зелень на кустах и деревьях радовала глаз, ласковое солнышко бликовало на окнах домов, навевая хорошее настроение и желание делать мир лучше. Так папа всегда и говорит: «Проснулась. Умылась. Позавтракала. А дальше обязательно подумай, чем ты сегодня можешь улучшить этот мир».

Вариант уже был, но сначала…

Посмотрела на время. Восемь. Возможно, Соня уже на месте.

Номер приемной у меня сохранился в телефоне.

— Компания «Алатырь». Внимательно вас слушаю, — услышала я голос секретаря.

— Соня, доброе утро! — поздоровалась я. — Это Мишель Злотник…

— О! Мишель, я так рада! — официальные интонации сменились на дружелюбные. — Меня предупредили, что вы сегодня приедете оформляться.

— Да. Я уже собираюсь, но хотела узнать одну вещь. Только обещайте, что это останется между нами.

— Разумеется.

— Что любит Матвей?

— В каком смысле? — удивилась Соня.

— Матвей довольно нелюдимый. Я решила, если принести какую-нибудь шоколадку или, может, чипсы, то личный контакт будет наладить проще.

— А! Вот вы о чем! Тогда возьмите творожных сырков. Знаете, такие, в коробках по десять штук? Можно с запасом. Беспроигрышный вариант, — тут же сообщила мне секретарь.

— Знаю. Спасибо, Соня!

— До встречи!

Накинуть косуху, скейт в руки, маленький рюкзачок на плечи, закрыть квартиру и… бегом до ближайшего супермаркета, который, к счастью, уже работает — купить две коробки творожных сырков, до которых и сама охоча. Должно хватить.

Охранник на входе в здание меня уже узнал, но документы все равно потребовал. Для порядка. Вот кто бы мог подумать, что я буду здесь работать! Только закончила Академию и уже взяли в «Алатырь». Даже захотелось танцевать, благо, лифт позволял и я была в кабинке одна. Когда кабина затормозила на нужном этаже, я перестала кружиться и изобразила серьезность… насколько это вообще возможно с моей несерьезной физиономией. Вышла. Маршрут уже был отработан.

— Соня? — я заглянула в приемную.

— А, вот и вы! — секретарь приветливо махнула рукой и вышла навстречу. — Максим Игоревич уже ждет.

— Максим Игоревич? — хорошее настроение слегка ухудшилось — зачем меня ждет генеральный, если нужен отдел кадров?

— Да. У него сегодня не самое хорошее настроение, поэтому все делите на два. Сегодня он решил примерить на себя амплуа хладнокровного чудовища, — зашептала мне Соня. — Творожные сырки взяли?

— Да!

— Прихватите с собой парочку. Будет сильно лютовать — предложите ему угоститься. Он растеряется и, глядишь, сбавит тон. Я всегда так делаю.

— Спасибо, Соня! — пискнула я и, вытащив пару сырков, спрятала их в карман косухи, оставив все остальное в приемной.

— Максим Игоревич, к вам пришла Мишель!

Два раза глубоко вздохнув, я сделала шаг в кабинет. Против воли опять посмотрела в угол, откуда в позапрошлый раз на меня чуть не бросилась голограмма страшилища. Кажется, я еще нескоро об этом забуду.

— Заходите, Мишель, — цепкий взгляд светло-серых глаз, небрежный жест в сторону стула для посетителей.

Ох, не нравится мне такое начало беседы. Интересно, уже пора вкусняшку выдавать или еще рано? Хотя… господи, это ж сущий бред — предлагать Максу Заболотскому, когда он не в настроении, творожный сырок. Как Соня себе это представляет? Одно дело — Матвей. Другое — железный Макс. К чудику из отдела дизайна подойти проще простого. Главное — не засмущать его насмерть. А вот предложить Максу Заболотскому глазированный творожный сырок… То есть он, конечно, удивится, но не вышвырнет ли потом меня из своего кабинета?

Я села. Улыбнулась, скрывая страх. Для меня улыбка — это способ защиты, который почти всегда работает. Человеку, который улыбается, сложнее отказать, его сложнее обругать и вообще… Вот только в этот раз все пошло не совсем так, как обычно. Взгляд Макса стал совсем ледяным.

— У вас, я вижу, хорошее настроение, Мишель, — сказал Заболотский, не вставая с места. — Есть причины?

— Хорошее утро! — ответила я, стараясь, чтобы голос не дрожал.

— Настолько хорошее, что вы пляшете в лифте? — он развернул монитор и, о ужас, я увидела запись своих танцев.

— А почему нет?.. — улыбка как-то сама собой увяла, когда я ощутила на своем лице холодный и острый взгляд Макса… будет теперь у меня железным Максом.

Ледяной, колючий, стальной… не знаю, как его еще обозвать. Все-таки повезло, что я не с ним буду работать, а с Птицем… если вообще буду… хорошо хоть «Базису» не отказала…

— Вам виднее. Так зачем вы сегодня пришли?

— В каком смысле? — оторопела я. — На работу устраиваться. Вам разве Матвей не сказал?

— Сказал.

Тщетно я ждала продолжения фразы. Макс молчал. От его сердитого взгляда мне хотелось спрятаться под стол…

Может, все-таки «Базис»?..

Рука скользнула в карман и нащупала там помятый сырок. Ну… терять нечего. На лице опять появилась улыбка.

— Похоже, у вас сегодняшнее утро не задалось, — сказала я, вытаскивая сырки и выкладывая их прямо на стол. — Вот. Мне помогает. Как знала, что пригодятся.

В светлых глазах отразилось легкое удивление. Макс посмотрел на мои дары. Мне показалось, будто он даже принюхался, но потом вновь натянул на лицо свою непроницаемо-холодную маску.

— Уберите, — потребовал он. — Что за странная фантазия?

Пожав плечами, я встала со стула, даже не думая забирать сырки. Ну нет, так нет. Пойду в «Базис». Владимир — хитрый и пронырливый, но хотя бы понятный.

— До свидания!

Направилась к двери.

— Вы куда? — донеслось вслед.

— Почему-то вы передумали брать меня в «Алатырь». Решила облегчить задачу.

— А с чего вы взяли, будто я передумал?

Он издевается?! Да что за человек-то такой?! Я резко развернулась и решительно вернулась обратно.

— Когда новый специалист приходит на работу, его отправляют в отдел кадров, а не к генеральному директору и не к ведущему дизайнеру. И генеральный директор не смотрит на нового сотрудника, как на докучливое насекомое, которое и раздавить брезгливо, и оставить нельзя. Да, я недавно закончила Академию. Да, я еще многого не знаю. Да, возможно, я вам в подметки не гожусь. Но это не повод меня унижать! А это, — показала рукой на сиротливо лежащие сырки, — просто попытка поднять вам настроение! Простите, что увидела в вас человека, а не хладнокровное чудовище!

Обрушив на Заболотского свое возмущение, я скрестила руки на груди и бросила на него горящий от негодования взгляд и... растерялась. Железный Макс вдруг пропал, как будто его и не бывало. Холодные серые глаза потеплели.

— Я всего лишь хотел сказать, что мы с Матвеем решили принять вас сразу на должность дизайнера, — сказал он необычно мягко. — Идите, Мишель, в отдел кадров. Соня объяснит, где это.

— Ой… — только и смогла сказать я.

— Идите, Мишель, идите.

— Максим Игоревич…

— Спасибо за сырки! — он помахал рукой, мол, брысь отсюда.

С чувством огромного облегчения, я выбежала в приемную. Выдохнула.

— Ну что? — тут же спросила Соня.

— Он ужасный! — губы сами собой разъехались в улыбке.

— Но на работу взял! — удовлетворенно кивнула секретарь.

— Да!

— Тогда переходим на «ты»!

— Я только за! — обрадовалась я. — А где отдел кадров?

— Выйдешь в коридор, поверни направо. Пятая дверь с надписью «Отдел кадров». Если не увидишь табличку — значит, дверь опять открыта нараспашку. Девочки постоянно проветривают. Просто заходи, они тебя ждут, — протараторила Соня. — Оформишься, потом тебя проводят к дизайнерам, а дальше уже используй сырки, как валюту, чтобы договориться с Матвеем. Он на это дело падок.

— Так же, как Максим Игоревич? — не удержалась я.

— А что, он разве после этого не сменил гнев на милость? — секретарь удивленно приподняла брови.

— Нет! Сказал, что у меня странные фантазии и потребовал убрать.

— Но ведь на работу принял.

— После того, как я его обозвала чудовищем и высказала все, что о нем думаю, — призналась я.

— Чудовище он и есть! — фыркнула Соня. — Но зато это наше чудовище. Ты еще успеешь к нему привыкнуть. Ну все, беги. Хорошего тебе дня!

Я взяла рюкзак с сырками. Подумав, прихватила и скейт. Вряд ли Максим Игоревич будет рад, если его сотрудники начнут загромождать приемную своими вещами. Выйдя в коридор, чуть не налетела на мужчину, быстро идущего в мою сторону.

— Ой, простите! — сказала я прежде, чем поняла, кто это такой. — Слава?!

— Мишель, какими судьбами? — спросил Чернышов, удивленно меня разглядывая.

— Я здесь работаю. А ты?..

— Тоже. Работаю. Меня Заболотский своим замом взял.

— Выходит, ты из Конторы ушел? Почему?

— Потому же, почему ты не пошла туда работать, — Славик фамильярно щелкнул меня пальцем по носу. — Зарплаты хорошие, перспективы и возможности — тоже, но всю жизнь просидеть на одном месте — не предел моих мечтаний.

— Неожиданно...

— Вот уж точно. Ладно, Мишка-Мышка, побегу я к начальству на инструктаж. Увидимся еще!

Мишка-Мышка!.. Вот же… Не было печали. Слава Чернышов — бывший стажер папы и… моя первая любовь, если можно так сказать. Ясное дело, не взаимная. К счастью. А то сейчас дела были бы куда как плохи.

В закрытых научных городах молодежи не так уж много и все либо чьи-то дети, либо стажеры и младшие научные сотрудники. Вот и у папы появился очередной стажер, когда мне стукнуло семнадцать. Красивый, уверенный в себе, талантливый. Папа его всегда хвалил, а я… стыдно признаться, даже иногда пыталась веснушки тональным кремом замазывать, чтобы лучше выглядеть. Но Слава на меня внимания особого не обращал, а если и обращал, то не так, как я хотела. Мишка-Мышка — вот и все, до чего мы добрались.

Потом была Академия, и мне стало не до бесплодных фантазий. И вот опять встретились. Признаться, я этому совсем не обрадовалась. Еще не хватало, чтобы меня на новой работе называли таким дурацким прозвищем!

ГЛАВА 7 — Заместитель

С Чернышовым я переговорил, но всей правды ему не сказал. Предупредил, что замещать меня придется достаточно часто, кроме того, понадобится помощь в создании и испытании прототипов.

Вопросов он задавал много. Был обстоятелен, компетентен. Видно, что хорошо разбирается в артефакторике. Соня права — лучшего кандидата сложно найти. Тем более, работал в Конторе. Специалисты оттуда на вес золота. Что, казалось бы, еще нужно? А ничего. Не могу сказать, что Чернышов мне нравился, но, объективно говоря, было в этой неприязни что-то от соперничества, а это плохой мотив для отказа. Особенно теперь, когда я, следует признать, стал довольно бесполезным. С сорока лапами дизайн создать не так-то просто, а лишенное магии тело неспособно даже проверить основные узлы плетения. Надо же было так влипнуть… Ненавижу это тело! Бесполезное, уродливое, ни на что не способное!..

Ночью, как обычно, плохо спалось — в этот день зачем-то поехал домой. Пустой коттедж раздражал и казался мертвым. Коровья шкура у остывшего холодного камина — вот и вся моя кровать. Заснуть удалось только к четырем, но ненадолго — к семи часам уже был на работе.

Утром явилась Мишель. Смешная. Мне сообщили о ее приходе с поста охраны… Нет, я не имею привычки следить за людьми в лифте. Но иногда это полезно. Когда ты не знаешь, что за человек, и не уверен, как к нему относиться. Наедине с собой мы часто показываем истинное лицо. Так было и в этот раз.

Оставшись одна в лифте, Мишель смешно танцевала и вела себя, как ребенок, которому подарили игрушку. И почему-то мне даже захотелось улыбнуться, глядя на ее сияющее лицо. Жаль, что потом, в разговоре, пришлось изображать хладнокровного бизнесмена или… чудовище. Это было очень непросто, особенно когда она взяла и положила передо мной подтаявший в тепле глазированный сырок, а потом еще один. И робко улыбнулась. Словно и сама не знала, правильно ли поступает. Еще бы… надо же додуматься — угощать Макса Заболотского творожными сырками! Особенно нынешнего Макса, который не может их есть в силу новой физиологии.

..А ведь когда-то я их любил. Точно такие же. В коробках. Шоколадные. Даже Матвея на них подсадил. Бывало, ночью, раздумывая над очередной схемой, мы с Птицыным могли съесть пачки три или четыре под кофе.

И, конечно, я не смог продолжать свою игру. Сдался. Не тот Мишель человек, чтобы устраивать подобное обучение. Отправил ее оформляться на дизайнерскую должность. Пусть Матвей теперь с ней разбирается. Нет, ну надо же… Вот додумалась!

Стоило Мишель уйти, тут же явился Чернышов. Велев Соне придержать его в приемной, я поднял записи из лифта. Ничего интересного. Мой зам всю дорогу простоял с непроницаемым лицом. Что ж. Бывает. Глупо рассчитывать, что человек из Конторы окажется таким же искренним и открытым, как вчерашняя выпускница Академии.

— Соня, Вячеслав может зайти! — сообщил я по селектору.

Заметив оставленные Мишель сырки, быстро сгреб их в верхний ящик стола.

— Максим Игоревич…

Как и все служащие Конторы, Чернышов не был похож на дизайнера, скорее на военного, только в штатском.

Безукоризненно выбритый, с короткой стрижкой, в официальном костюме, что у нас, скорее, редкость, чем правило. Я бы и сам предпочел ходить на работу в джинсах, но положение обязывает, да и артефакт с иллюзией каждый раз перестраивать проблематично. А этот… по доброй воле. Что ж…

— Вячеслав, располагайтесь! — я махнул рукой в сторону стула для посетителей. — Предлагаю сразу перейти на «ты». Раз уж вы с нами, значит, привыкайте — здесь все так общаются. Знаю, в Конторе принято иное. Придется перестроиться. У нас тут все очень креативно и неформально.

— Хорошо, Максим Игоревич.

— Макс. Просто Макс, — поправил я его. — Максим Игоревич я только для Сони и посторонних. Итак, давай объясню твои непосредственные обязанности. Как уже говорилось, есть причины, по которым я пока не могу посещать крупные мероприятия и вести переговоры вне офиса. Этим займешься ты. Список возьмешь у Сони. Подробности изложу. Их много. Лучше конспектируй. Сейчас у нас в работе несколько важных проектов. Позже пообщаешься с Матвеем Птицыным. Он вкратце о них расскажет. Сразу предупреждаю — у Матвея легкое расстройство аутического спектра. Понимаешь, что это значит?

— Да.

— Никакого давления. Постарайся близко к нему не подходить. С его стола ничего не бери. Он этого не любит. Матвей — гениальный дизайнер и начальник отдела. Я очень доволен его работой. Очень! Если он говорит, что какие-то чертежи смотреть запрещено, значит — запрещено. Точка. Мной лично, — последнее предложение специально выделил — не знаю, каков Чернышов в общении с подчиненными, но лучше сразу предупредить, дабы не было проблем.

За Мишель я в этом отношении не волновался. Матвей умеет установить дистанцию и худо или бедно объяснить, как следует себя при нем вести. А что до Злотник, то сразу заметно — она чуткий человек, значит, быстро приспособится. Собственно, это являлось одной из причин, по которой я решил пригласить ее к нам. В Чернышове я не был так уверен, значит, следовало сразу обозначить, чью сторону займу в случае конфликта.

Чертова Инна! И дернул же меня нечистый завести с ней знакомство! Если вдруг случится чудо и меня расколдуют, больше никогда не посмотрю на ведьм. Лучше в монастырь податься, чем каждый раз нервно вздрагивать, ожидая, когда какая-нибудь истеричка пожелает превратить меня в страшилище. И почему только мне так свезло? Отхватил полноценное смертельное проклятие даже не за измену невесте или жене! Практически так, за здорово живешь! По закону за такое даже ответственность не предусмотрена, потому что если ты так разозлил ведьму, что она готова пожертвовать десятком лет собственной жизни, то это твои личные трудности.

— Макс?

Я чуть не зашипел, когда совсем рядом услышал чужой голос — слишком глубоко ушел в свои мысли, даже про Чернышова забыл. Да что со мной происходит?! Становлюсь как Матвей… Только со мной никто не будет возиться, потому что вся гениальность ушла вместе с прежним телом.

— Да. Так вот. Птицына не трогать, — спохватился я. — Его отдел — тоже. Там сегодня новенькая, к слову, — проговорил я, пытаясь вспомнить, что еще хотел сказать.

— Мишель Злотник? — вдруг уточнил Чернышов.

— Да. Вы знакомы?

— Еще бы. Это ж дочка академика Злотника. Моего бывшего наставника.

— Серьезно? Дочь того самого Злотника? — удивился я.

Да, была у меня мысль, когда фамилию услышал, но чтобы дочь одного из первых лиц Конторы самостоятельно устраивалась на работу после Академии… и не в Контору… Теперь, пожалуй, я понимаю, почему Мишель такая смышленая. При таком-то отце…

— Ну да. А ты не знал?

— И предположить не мог, что дети подобных людей будут подавать резюме в общем порядке без звонка от родителей. Фамилия, конечно, известная, но подумал, что дальняя родня или вообще однофамильцы. Мишель на отца не очень-то похожа.

— Еще бы. Как минимум, у нее нет бороды! — сообщил мне Чернышов.

После этой фразы я почувствовал к нему первые робкие признаки симпатии — шутить умеет, уже хорошо.

***

День прошел в бесконечном инструктаже Чернышова и попытках следить за ним с помощью камер, куда бы он ни пошел — я хотел убедиться в его благонадежности. Вроде все пока выглядело приемлемо, только почему-то меня нервировало то обстоятельство, что Слава ушел из офиса вместе с Мишель. Она, конечно, не маленькая девочка, но мне не понравилось, что Чернышов обнял ее за талию на выходе из здания. Правда, девушка сразу пресекла это весьма категоричным образом, однако идея взять на работу бывшего сотрудника Конторы окончательно перестала мне нравиться.

На ночь остался у себя в кабинете. «Это» прекрасно поспит свои несколько часов на полу, а компьютер и клавиатура здесь куда удобней, чем дома — там все никак не соберусь другие заказать, да и зачем? Работать нужно на работе, и не так страшно, что круглосуточно.

Прошел час. Шельма на форуме не появилась.

Еще час.

И еще.

Время близилось к десяти. Я начал нервничать.

Вытащил из мини-холодильника фарш. Содрогаясь от омерзения, накормил «это». Зато стало чуть спокойней. Сколопендра, поев, всегда утихомиривалась. Жаль, помогло это ненадолго. В одиннадцать уже места себе не находил. Если бы Мишель ушла одна, я бы не волновался — мало ли, вдруг к подружке пошла или в кино, или еще куда. Но с Чернышовым!.. С другой стороны, ну и что, что с Чернышовым? Чем он может угрожать Шельме? Слава ведь не уголовник и не маньяк, но… настораживал меня этот человек.

И все же не нашлось никаких объективных причин не брать Чернышова на работу. Я даже службу безопасности привлек — безукоризненная репутация. Во всяком случае, вне Конторы. А что внутри — того никакая служба безопасности не узнает. Если только не… Мишель. Выходит, она единственная, кто знает про Чернышова если не все, то почти все. И может узнать, к слову, подробности. И она ушла со Славой…

Плюнув на форум, заходил из угла в угол.

Сколопендра опять начала злиться, а я пытался успокоить себя мыслью, что это всего лишь моя мнительность, обостренная начинающейся депрессией… или чем-то вроде того. Сложно сказать, бывают ли у сколопендроподобных тварей депрессии, но зато психолог, с которым пришлось выдержать несколько дистанционных встреч, был уверен, что я стремительно приближаюсь к этому состоянию. Про «это» психолог, конечно, ничего не узнал, а потом я решил, что в его услугах нет ни малейшего смысла — все равно рассказать о своих бедах у меня не получится.

Здравый рассудок, почему-то Сониным голосом, успокаивал меня, что ничего с Мишель не случится. Даже если Вячеслав окажется сволочью, то они просто разойдутся в разные стороны и все.

Через полчаса сдался, взял телефон и позвонил Мишель.

Она быстро сняла трубку.

— Алло?

Я задумался, не понимая, что говорить.

— Добрый вечер, Мишель, это Макс… Заболотский. Вы… ты можешь сейчас говорить?

— Да, — услышал я удивленный и отчего-то расстроенный голос.

— Хотел узнать, не было ли каких-нибудь проблем с Матвеем?

— Нет, не было. Он классный! — голос звучал искренне, но при этом как-то слишком грустно для девушки, которая утром плясала в лифте.

— Хорошо.

Чувствуя себя до предела глупо, замолчал, потом все же спросил:

— У тебя все в порядке?

— Да.

— В таком случае, до завтра!

Повесил трубку.

Вот и поговорили. Но беспокойство немного улеглось.

Мишель не похожа на человека, от которого можно ждать какой-нибудь подлости… если я хоть что-то понимаю в людях. Надеюсь только, что у нее ничего не случилось.

Опять включил компьютер.

Шельмы в сети все еще не было. Стрелки настенных часов постепенно смещались в сторону одиннадцати.

Может, просто решила лечь спать?..

И тут сообщение.

Шельма.

«Матвей, мы можем поговорить?» — спросила она, считая, что я — это Птицын.

«Да», — набарабанил я, радуясь, что придумал себе ник, полностью снимающий с меня подозрения, а с Матвеем на этот счет все равно никто говорить не будет, с ним вообще такие темы лучше не поднимать.

«Не стала спрашивать лично, понимаю, тебе непросто общаться в таком формате, но весь вечер думала, думала и решила спросить через сообщения. Макс у вас какой-то очень странный. То злой, как черт, то вдруг становится добрым. Он всегда так или это я ему не понравилась?»

«Ты ему понравилась. Он ведь взял тебя на работу».

«Может, ты настоял?»

«Нет. Макс такие решения принимает сам».

«А почему тогда он странно вел себя утром? Как будто злился на меня. Я, правда, тоже была хороша — надумала сырками подкармливать. Макса! Но мне почему-то вдруг жалко его стало».

«С чего бы?»

«Не знаю. Так. Просто. Вдруг показалось, что за его злостью прячется что-то очень… плохое. Как будто у него что-то случилось, но он пытается скрыть. Не знаешь, у него все в порядке?»

«Вроде, да, — ответил я, стараясь пока не думать, что именно выдало меня при нашем разговоре. — Макс злился, потому что ты сразу не приняла его предложение. Он решил, что ты слишком задираешь нос, поэтому нужно слегка сбить с тебя спесь».

«Да я не задирала нос. Просто у меня еще встреча в «Базисе» была».

«И как тебе «Базис»?

«Честно? У вас лучше. Они там странные какие-то. Кажется, их очень интересует «Алатырь». Владимир, который вел собеседование, все время как будто пытался что-то выяснить. Он даже начал первую встречу с того, что показал мне твою схему. Ту, которая с энергетическим блоком «Алкноста». Это ведь странно, когда собеседование проводят с помощью чертежей конкурирующей фирмы. Если можешь, расскажи об этом Максу. Вдруг он не знает».

«Сама расскажи».

«Да ну, Макс меня пугает. Не понимаю, что от него ожидать».

«А Чернышов тебя не пугает? Что ты о нем думаешь?» — написал я, немного уязвленный ее последней фразой, хотя та была предельно справедливой.

Мишель замолчала. Я напряженно ждал ее ответа.

Пять минут.

Десять.

Потом пришло сообщение: «Макс сделал ошибку, взяв к себе Чернышова».

Я быстро написал:

«Подробности?»

«Нет, Матвей. Мне сейчас не хочется говорить о Славе».

«Что-то случилось?»

«Да».

«Что?»

«Это неважно, не бери в голову. Все равно не поймешь».

«А, может, пойму?» — вот как чувствовал, неладно что-то с этим типом.

«Не поймешь. Хочешь, завтра еще сырков принесу?» — Мишель попыталась свернуть разговор на другую тему.

«Чернышов сегодня сообщил Максу, что ты — дочь академика Злотника. Это правда?»

«Да», — написала девушка через некоторое время.

«А почему сразу никому не сказала?»

«Потому что тогда не узнала бы, чего стою сама. Без папиных связей. Папа недавно приглашал меня в Контору, но я отказалась. Хочу работать в «Алатыре».

«Почему именно в «Алатыре»?

«Ваш Макс… очень-очень сложный человек. Но он гений. Я им восхищаюсь. И еще, думается, он не такой злой, каким пытается казаться. И ребята у нас в отделе шикарные. И ты тоже классный, Матвей! Точно знаю, будь Макс плохим человеком, он не собрал бы вокруг себя таких людей, как вы».

«Спасибо. Кстати, Макс совсем не злой. Просто время у него непростое».

«Знаю. Видела этот ролик дурацкий. Бесят меня такие Варежкины. Специально ответный клип сделала».

«Видел. Смешно получилось. Кстати, о Чернышове. Вы ведь были знакомы с ним? Он сказал, что начинал стажером твоего отца».

«Матвей, я же сказала — не хочу о нем говорить! Все. Мне пора спать. Спокойной ночи!»

Мишель вышла из сети.

Я выключил компьютер, свернулся около дальней стены так, чтобы можно было любоваться на огни города, и долго думал, что делать дальше.

Уволить Чернышова? Можно бы. Но на каком основании? К тому же Соня посчитала его вполне приемлемым кандидатом. Она редко ошибается в людях… Да и мне нужен заместитель. Действительно нужен. По понятным причинам я не могу ездить на деловые встречи. Кроме того, мне требуется помощь в первичной отладке схем, а у Славы первый уровень владения даром. Почти такой же, как у меня. Только без приставки «экстра». С его помощью я смогу создавать прототипы, проверять идеи.

Уволить Чернышова можно, а что дальше? Некоторые срочные задачи уже не горят, а пылают синим пламенем. И все же… Мишель тоже считает, что я сделал ошибку, взяв Вячеслава к нам. А она его, скорее всего, хорошо знает.

И голос… у нее был расстроенный голос. Понять бы, что случилось, но как, если она упорно молчит?

ГЛАВА 8 — Дизайнеры артефактов

Денек выдался странный. Сначала разнос у начальства. Потом знакомство с ребятами из дизайнерского отдела.

Новое место работы располагалось в просторном помещении, которое с помощью ниш, подиумов, зеленых перегородок с живым мхом, мини-водопадов и комнатных растений было разделено на отдельные зоны, где находились рабочие столы и техника. Каждый дизайнер работал в своем собственном личном отсеке.

Мне достался крохотный подиум, спрятанный за водопадом и настоящим папоротниковым лесом. Сказать, что я была в восторге — ничего не сказать. Когда Матвей показал мне небольшой стол с компьютером — двенадцатой «Полынью», между прочим, не хуже, чем у Макса в кабинете, — я даже захлопала в ладоши от восторга. Куда там скучному «Базису» с его типовыми кабинетами! Бинго! Теперь понимаю, почему Матвей так удивился, когда я не сразу согласилась на предложение Заболотского. Это работа мечты. От такой не отказываются.

В порыве чувств хотела обнять Матвея, но, увидев ужас в его глазах, остановилась и вспомнила про сырки.

— Хочешь? — спросила я, высыпая на стол заготовленные лакомства.

Птиц внимательно осмотрел коробки, будто проверяя, нет ли на них надписи мелкими буквами «яд», потом с достоинством сказал:

— Да!

Вытащив из кучи один сырок, Матвей аккуратно уложил остальные в коробку, выровнял ее на столе, закрыл, а после удалился к себе, видимо, решив, что на сегодня хватит с него общения.

Задание он прислал на корпоративную почту, которая уже была настроена на моем компьютере. А я-то думала, что целый день уйдет на ожидание системщиков и подготовку рабочего места!

Матвей был великодушен. Я быстро выполнила его легкое задание, после чего Птицын прислал еще одно. Требовалось добавить простенькие узлы в выделенный кусочек чертежа «Мары».

К этому времени я уже осознала, что схема на форуме была всего лишь муляжом, изображающим некую часть настоящей разработки, притом еще и неверно. Но свою роль она играла великолепно. А теперь мне позволили прикоснуться к настоящей «Маре», и я была потрясена ее масштабами. Нет, отдел дизайна разрабатывал не просто охранный артефакт. Мы создавали разумный охранный комплекс, размеры и возможности которого потрясали. Даже посмотрев на маленький кусочек этого комплекса, я смогла представить его грандиозность.

Крошечные артефакты-датчики собирали информацию по всему помещению, передавая ее в единый центр, который обрабатывал данные и с помощью отдельного модуля принимал решения. Над модулем аналитики работал непосредственно Макс Заболотский в компании с Матвеем, а остальные занимались инфраструктурой.

Я оказалась единственной девушкой в отделе, и коллеги тут же принялись меня опекать, принося кофе, печенье и шоколад по просьбе и без нее.

Коллектив подобрался ужасно разнородный, но очень дружный. Нелюдимый, худощавый и низкорослый Матвей, который не терпел беспорядка в собственных владениях, прекрасно уживался с Саней — очень общительным и крупным мужчиной лет примерно тридцати, склонным нести хаос и разрушения бренному миру. У Саньки каждое ухо было проколото в пяти местах и больше напоминало перфокарту, а на голове красовался разноцветный ирокез в сочетании с темной бородой. По отделу ходили легенды о том, как этот умелец ухитрился уничтожить сразу три компьютера за день, пока ему не поставили «Полынь» последней модели. И не то чтобы он вредительствовал — просто садился за стол, и артефактный модуль машины через десять минут выходил из строя. Однако сверхнадежная «Полынь» оказалась Сане не по зубам, а потому уже почти два года стойко держала оборону.

Вася, любитель экстремальных аэрогонок, симпатичный светловолосый парень в джинсовом комбинезоне с кучей нашивок, прекрасно ладил с высоченным и тощим Женькой, у которого был настолько сильный страх замкнутых пространств, что он то и дело порывался идти пешком на восьмидесятый этаж. Вася спасал приятеля, впихивая его в лифт и стоически выдерживая причитания и попытки упасть в обморок. И так каждый день.

Последняя парочка была не менее примечательна — Кира и Валерка. Кира обожал рядиться в разноцветные одежды. Глядя на него, в глазах начинало рябить: канареечного цвета водолазка, светло-голубые джинсы, разноцветные кроссовки — один розовый, другой — сиреневый, волосы, выкрашенные в зеленый цвет. При этом сам парень все время хранил безмятежное спокойствие и был убежденным фаталистом и даже меланхоликом. В отличие от него готически одетый Валерка оказался позитивнейшим существом, из которого так и фонтанировала кипучая энергия. Вероятно, своей мрачной одеждой он уравновешивал избыточную жизнерадостность.

Мы быстро перезнакомились и начали общаться, перебрасываясь шутками и обмениваясь мыслями по работе. Все было хорошо, пока после веселого обеда, который состоялся в кофе-зоне, не явился...

— Ребята, прошу любить и жаловать, это Слава, он будет заместителем Максима Игоревича, — сообщила Соня, пропуская в дверь Чернышова.

Тот сдержанно поздоровался. Мы без особого энтузиазма ему ответили.

Когда секретарь ушла, Славик окинул хозяйским взором наше помещение и, просияв, направился ко мне.

— Мишка-Мышка, ну как первый день? Тебя тут не обижают? — сказал он громко.

Я даже не сразу нашла, что ответить на это. Чувствуя на себе озадаченные взгляды коллег, вспыхнула и грубо ответила:

— Вообще-то меня зовут Мишель!

— Да, разумеется, — осклабился он и сообщил всем находящимся в офисе: — К слову, Мишель — дочь академика Злотника! Максим Игоревич был очень рад взять ее на работу. Прошу любить и жаловать. И не обижать! Я Мишель с детства знаю.

Сволочь! Буквально несколькими предложениями выставил меня блатной карьеристкой, которая спит то ли с генеральным, то ли с его помощником! От злости я покраснела как рак.

— Вы, Вячеслав, зачем пожаловали? — напустилась я на него. — Познакомиться с коллективом или продемонстрировать, что знаете моего отца? Так он что-то не очень рвался удержать вас в Конторе, раз уж вы здесь. Хотели знакомиться, так знакомьтесь, а я на ваше внимание не претендую!

— О! Славик, как приятно! — Валерка в своих развевающихся зловеще-черных одеждах ринулся к Чернышову.

Ему только косы не хватало для сходства со смертью. Веселой и крайне позитивной смертью, следует заметить.

Слава даже не успел толком понять, что происходит, как его руку схватили и принялись трясти, словно хотят оторвать.

— А вы-то сами чей сын? — громко спросил Кира, мрачно поглядывая на Чернышова из самого центра своих многоцветных одеяний.

— Молчать, господа гусары! — тут же завопил Вася, заставив Славика слегка вздрогнуть от неожиданности.

— Не шумите! — подал голос Матвей из своего укромного угла, скрытого высокой стеной зеленого мха. — Мешаете работать!

— Извини, Славик, но слово начальства — закон! — тут же сообщил Чернышову Саня и двинулся на него своей медвежьей походкой.

Вообще выглядело это весьма угрожающе. Слава, видимо, тоже пришел к такому выводу, но попытался сохранить лицо.

— Начальство здесь я! — сказал он.

— Ты — помощник Макса. Вот иди и помогай ему! — Чернышова развернули лицом к двери и подтолкнули в спину. — Иди давай! Я точно знаю, Макс без тебя уже заскучал!

Выпроводив Славика, наш добрейшей души Саня подошел ко мне и сообщил:

— Этот дурак не знает, что Заболотский по блату никого не берет. Никогда. Кем бы ни был человек. И уж тем более не тащит к нам своих любовниц. Один раз Макс даже сцепился с очень влиятельными людьми в правительстве, потому что не желал брать на работу чьего-то там сынка. Так что не обращай внимания на придурка — его слова никто всерьез не принял. Может, проводить тебя сегодня?

— Нет, спасибо! — зачем-то отказалась я, хотя подозревала, что Чернышов наверняка уже задумал какую-нибудь пакость.

Так все и получилось.

Не успела я, попрощавшись вечером с коллегами, дойти до лифта, как меня догнал Слава.

— Мишка-Мышка, а ты куда без меня? — спросил он с таким видом, будто ничего не случилось.

— Перестань меня так называть! — тут же вспыхнула я, заходя в подошедший лифт и подумывая о том, что надо сразу на выходе прыгать на скейт и давать деру.

— А что такого?

На него посмотреть — оскорбленная невинность.

— Слав, ты пришел в «Алатырь», чтобы мне жизнь испортить? В чем смысл твоих маневров? И не делай вид, будто не понимаешь, о чем я говорю!

— Приглашаю на ужин. Там и расскажу. Идем? — неожиданно предложил Чернышов.

— А можно без ужина? Мне тебя сегодня выше крыши хватило!

— Без ужина нельзя. Поговорить с тобой надо. Серьезно.

— По дороге на остановку?

— Нет, — безжалостно отрезал Славик. — Только ужин!

— Хорошо, — вздохнула я.

Лифт остановился. Мы вышли. Миновав пост охраны, Чернышов вздумал обнять меня за талию. От такой наглости у меня даже в глазах потемнело. Так и захотелось со всех сил стукнуть нахала скейтом по морде. Насилу сдержалась. Только брезгливо отбросила его руку и прошипела:

— Еще раз тронешь, ударю!

— Попробуй, — пожал плечами Славик.

— Я предупредила!

Он галантно придержал передо мной дверь. Вот… влипла Мишель. Зря отказалась от Сашкиного предложения.

Чернышов отвез меня в японский ресторан с невнятным названием «Сакура-Яма». Оказалось, на его имя уже забронирована кабинка.

Подготовился. Мне стало слегка не по себе. Интересно, что ему от меня понадобилось. Скейт я поставила в угол.

— Присаживайся! — Слава отодвинул для меня стул.

Боже, какие манеры…

Нам подали меню. Свое я даже открывать не стала и сразу решила расставить все точки:

— Ты привел меня сюда поговорить — говори.

— Мы с тобой так давно знакомы, а ты не хочешь со мной поужинать в наш первый рабочий день?

— Знакомы, да. И мне казалось, будто даже хорошо. Но, судя по сегодняшним твоим выходкам, что-то явно прошло мимо меня, — скрестив руки на груди, я уставилась на него, понимая, что выгляжу вовсе не так сердито и внушительно, как хотелось бы, но…

— Меня попросили из Конторы. Твой отец. Ты не знала? — спросил Слава.

— Понятия не имела. С чего бы мне вообще этим интересоваться! — фыркнула я.

— А мне казалось, будто я тебе нравился...

От такого заявления у меня даже дыхание перехватило. Ну да. Нравился. Сто лет назад. Вспомнил тоже.

— Поверь, теперь это точно не имеет значения. Ты зачем меня сюда позвал? Чтобы рассказать о своем горе? — спросила я, страстно желая как можно быстрее попасть домой.

— Нет. Чтобы предупредить тебя…

— О чем?

— Твое появление в «Алатыре» совершенно не входило в мои планы. Даже не сомневаюсь, что теперь ты свяжешься с отцом. И будешь говорить обо мне, — Славик сказал это так, будто настоятельно рекомендовал последовать именно такой схеме. — Предупреждаю, если после этого Макс узнает что-то лишнее, ты вылетишь из «Алатыря» как стриж из норы. Надеюсь, мы поняли друг друга?

— Меня Макс нанял и не тебе меня увольнять! — я вскочила на ноги, чуть не уронив стул.

— А я и не буду. Мы с тобой в разных весовых категориях. Я легко могу устроить тебе столько неприятностей, что ты сама уволишься или тебя… уволят. Тот же Макс. Или Матвей. Тебе все понятно?

— А если я завтра расскажу о нашем разговоре Максу? Как думаешь, кого первым уволят?

— А ты точно уверена в выборе Заболотского? Тебя он взял больше из жалости. Четвертый уровень силы с резервом не выше двойки, да еще и никакого практического опыта. А без меня ему конец. У него дар пропал. Ты не в курсе?

— Дар? — растерялась я. — Пропал?

— Почти полностью в этом уверен. Такое случается, как ты знаешь. У кого-то на месяц, у кого-то на полгода, у кого-то до конца жизни. Вот у Макса и депрессия. И разработок новых нет. И помощник нужен. Такой, как я. Тебе коллеги ничего об этом не говорили?

— Нет. А ты сам откуда знаешь?

— Умею слушать и делать выводы. Максу нужен человек, который будет создавать за него прототипы. Обычно дизайнеры занимаются этим самостоятельно, внося правки по мере переноса схемы на кристаллическую основу. Так быстрее и удобней. Макс раньше тоже так делал, но теперь ему понадобился я. Почему? Как думаешь?

Я молчала. Если так, то становится понятно, почему Заболотский такой злой. Чудо, что он злой, а не в полнейшей депрессии. Интересно, парни из отдела знают об этом или нет? Мелькнула мысль спросить Матвея, но потом я решила, что не стоит. Вдруг он не в курсе.

— Так что не рекомендую тебе трепать языком. Меня вполне устраивает положение правой руки Заболотского. Не суй свой нос куда не просят — и все будет замечательно. У тебя и у меня. А если нет… — Слава выразительно помолчал. — Пеняй на себя.

— Я тебя услышала. А теперь… приятного аппетита, — схватив скейт, я выбежала на улицу.

Мне нужно было подумать. Добравшись на воздушном трамвае почти к самому дому, до ночи бродила в парке неподалеку. Мысли кружились невеселые. И, главное, Славик прав — я ничего не могу сделать. Ничегошеньки. Максу, если все так плохо, действительно нужен помощник. Чернышов — сильный артефактор, он вполне справится со своей задачей, а я…

Уже собиралась домой, как зазвенел телефон. На дисплее отобразилось «Железный Макс». Так поздно? Признаться, я испугалась. Вдруг передумал меня на работу брать? Или Славка что-то ему уже наговорил?

Поднесла телефон к уху.

— Добрый вечер, Мишель, это Макс… Заболотский, — услышала я голос шефа. — Вы… ты можешь сейчас говорить?

— Да.

— Хотел узнать, не было ли каких-нибудь проблем с Матвеем?

Вопрос оказался совершенно неожиданным. Я предполагала что угодно, но только не это. Причем тут Матвей?

— Нет, не было. Он классный! — ответила я от всей души.

— Хорошо.

Повисла длинная пауза, словно Макс что-то хотел сказать, но не решался, вместо этого спросил:

— У тебя все в порядке?

— Да.

— В таком случае, жду завтра на работе.

И нажал на отбой, даже не дав мне решиться и задать вопрос… хотя стоит ли о таком спрашивать? Мое ли это дело?

Вернувшись домой, включила компьютер. Обрадовалась, увидев, что Птиц в сети.

Осторожно попыталась выведать у него про настроение и состояние Макса, а наткнулась на допрос про Чернышова. Вот уж… похоже, даже Матвею Славик не понравился.

Болтун этот Чернышов! Даже про отца всем рассказал. А потом решил нанести удар на опережение и заткнуть мне рот. И как теперь быть? Я слишком хорошо его знаю, чтобы легкомысленно отнестись к предупреждению. Он прекрасно умеет наводить тень на плетень и оставаться в белом там, где остальные по уши в грязи. Устраивать с ним войну с первых дней в «Алатыре» — не самая лучшая идея. Значит, пока нужно молчать. С другой стороны, и с рук такое спускать нельзя. Похоже, мне понадобится помощь. И я, кажется, знаю, к кому за ней следует обращаться.

А Макса жалко. Он ведь неплохой человек… похоже. Хотя и резкий. Ребята его уважают. А они не стали бы уважать плохого человека. Жаль, что я ничем не могу ему помочь…

***

Утром явилась на работу и обнаружила, что Славик пришел раньше и успел поладить с Соней. Они чудесно ворковали, и мне стало ясно — зря я рассчитывала на женскую солидарность. Придется искать другой выход — не стоит сильно рисковать, надеясь на чужое умение хранить тайны.

Пришла в отдел. Матвей уже сидел в своем закутке, не забыв отправить задания мне на почту. Валера с Саньком о чем-то ожесточенно спорили у окна. Кира задумчиво правил голографическую схему и, судя по мрачному виду, никак не мог превратить чертеж во что-то годное. Вася и Женя задерживались.

Поколдовав над первой задачей, поняла, что все мои мысли направлены на попытку придумать выход из создавшейся ситуации. Открыла корпоративный мессенджер, нашла Матвея и, немного поколебавшись, решилась.

«Ты вчера написал мне, что у Макса непростое время. Что ты имел в виду?»

Некоторое время ответа не было, потом мессенджер мигнул. Я открыла чат:

«Я не писал тебе ничего. Почему ты не работаешь?»

Вот тебе раз. И как это понимать?

«Ты хотел узнать про Чернышова? Могу рассказать кое-что о нем», — попыталась я его заинтересовать, но увы.

«Нет. Сейчас рабочий день. Нужно работать».

Чудесно поговорили. У меня постепенно складывалось ощущение, что Матвей на работе и Матвей дома — два принципиально разных человека. И домашняя версия мне нравилась намного больше. Делать нечего, пришлось отложить беседу до вечера.

Боюсь, в этот день я была не особенно продуктивна, все больше приглядываясь к парням и прикидывая, кому еще можно довериться, но… они все казались мне довольно легкомысленными в плане закулисных интриг.

Уходя домой, заглянула в приемную. Увидев меня, Соня махнула рукой, мол, заходи.

— Привет! Макс еще на работе? — спросила я.

— Да. Как обычно, приходит раньше всех и уходит последним. Если уходит, — сказала девушка. — Бедный Чернышов. Похоже, Максим Игоревич решил загнать его насмерть в первые несколько дней. Боюсь, как бы не сбежал наш Славик. Явился сюда утром, мы парой слов перекинулись, а потом шеф прибрал его к себе и даже на обед не отпустил — заказал еду прямо в свой кабинет.

Я задумалась. Сказать или нет? Похоже, Соня симпатизирует Чернышову, но не через край. Может, рискнуть? Эх, была не была...

— А ты когда домой? — спросила я у нее.

— Да вот уже собиралась.

— Не хочешь в какое-нибудь кафе заглянуть, мороженого поесть или кофе выпить?

— Я бы рада, но давай в другой раз? У меня на сегодня другие планы, — обломала меня Соня в лучших чувствах.

— В другой так в другой.

Я пошла к лифту, ломая голову над дальнейшими действиями. Вообще надо было звонить папе. Не обязательно рассказывать ему про мои проблемы, но про Славика хорошо бы узнать, тем более что даже сам Чернышов именно этого добивался.

Вышла на улицу, огляделась по сторонам и двинулась в сторону крошечного скверика, спрятанного под сенью небоскребов. Никого. Взяла телефон.

— Шелька, привет! — папа быстро принял вызов, как это бывало всегда, когда я пыталась с ним связаться.

— Привет, па! Как у вас с мамой дела?

— Да все как обычно. Варя опять ремонт затеяла. Я на работе прячусь, — голос папы звучал насмешливо — страсть мамы к ремонтам периодически заставляла моего отца искать убежище в стенах Конторы. — А ты как устраиваешься? Разобралась со своей схемой?

— Да, пап. Я на работу устроилась. Все отлично. Но звоню не поэтому. Знаешь, я случайно встретила одного нашего знакомого и очень удивилась. Славик Чернышов. Оказалось, он ушел из Конторы, а что случилось — не говорит. Мне стало интересно. Расскажешь, что вы не поделили?

Тишина. Потом вздох.

— Шель, я бы советовал тебе сменить работу, так ведь не послушаешься, поэтому просто держись подальше от Славы. А лучше возвращайся домой. Работу найдем. Ты у нас молодой перспективный специалист. Разовьем твой дар до первого уровня, сделаешь карьеру...

— До второго, пап, — сказала я. — Нас тестировали. У меня по резерву предел — второй.

— Что мне ваше тестирование, — усмехнулся отец. — Да и не так это важно. Резерв — не уровень владения. Умеючи и со вторым уровнем можно создавать артефакты класса «экстра».

— И как? — тут же спросила я.

— Возвращайся домой, научу. А пока к Славику не приближайся. Это очень важно, Мишель, очень важно! Никому ничего про него не рассказывай. Просто держись подальше. Как можно дальше. Увы, большего сказать не могу. Очень плохо, что вы пересеклись. Обещай, что не будешь мешать ему, что бы он ни делал!

— Обещаю.

Мы попрощались.

Так. Интересно. Папа не просто так назвал меня полным именем. Это у нас такой пароль. Если Мишель, то все очень серьезно. Очень. Боюсь подумать, что мог такого устроить Чернышов, если папа сигнализирует об опасности.

Может, пока не поздно, уйти в «Базис»? Хотя… поздно уже. И не хочу я ребят бросать. Они классные. И вообще «Алатырь» — работа мечты. Я не сдамся так просто. Папа просит держаться подальше от Чернышова? Отлично — я послушаюсь. А еще…

Глянула на время. Нужный магазин еще работал. Запрыгнув на скейт, понеслась к «Мастерской артефактора». Потратив половину своих запасов, вышла оттуда с тяжелыми сумками, забитыми всем, что нужно для создания прототипов. Ничего, Славик, я упрямая. Папа сказал, что и со вторым уровнем можно на класс «экстра» замахиваться. Надо только понять, как именно. А перед этим… перед этим нужно добраться до гарантированного второго уровня. Он приходит с опытом. Вот и буду нарабатывать его.

Вернулась домой. Съела последний шоколадный батончик из пустого холодильника, нашла в шкафу банку кукурузы. Перекусила. Вылезла в сеть. Птица не было. Посидела полчаса, попивая кофе, потом ушла, так и не дождавшись, когда появится Матвей.

Распаковала покупки, завалив кухонный стол заготовками, инструментами, вспомогательными артефактами. Распечатала тестовые схемы, которые мне присылал Птиц. Посмотрела на них, задумалась. Они, конечно, были не такие сложные, как, скажем, модуль аналитики, над которым сейчас работал Макс, но все-таки на третий или даже второй уровень тянули. Правда, толку с этой штуки будет мало. Куда ее потом? А вот если…

Сла-а-а-авик… Ох ты ж у меня попляшешь теперь! Я аж просияла, когда поняла, с чего именно начну свою вредительскую деятельность. Правда, придется основательно постараться, но когда меня это останавливало?

До одиннадцати вечера корпела над концепцией, пытаясь набросать черновик дизайна. Потом вспомнила про Матвея и ринулась к компьютеру.

У Хмурого Птица горел статус «В сети». Быстро набарабанила:

«Привет».

Не успела отправить, как получила встречное: «Привет».

Похоже, написали друг другу одновременно.

Отправила смайлик, потом спросила:

«Работа закончена, теперь можно пообщаться, раз уж мы не в офисе?»

«Да», — ответил Матвей.

«Ну ты и зануда!»

Получила смайлик, а потом вопрос:

«Как настроение? Тебя долго не было. Гуляла?»

«Неа. Тренировалась».

«Спортом занимаешься?»

«Отрабатываю создание артефактов. Надо же поднимать уровень, а на наших схемах легко забыть, как оно вообще происходит. Так можно стать глубоким теоретиком».

«Тебе это не грозит. Отработаешь создание схем, потом на три дня в месяц будешь отправляться в отдел тестирования. У нас так все делают, чтобы квалификацию не растерять».

«Круто. Но у меня пока четвертый уровень. Три дня в месяц — хорошо, но тренироваться нужно намного чаще, если хочу как можно быстрее поднять уровень до второго».

«А зачем в отделе дизайна так поспешно подтягивать уровень? Там и твоего достаточно!»

«Может, я хочу помогать Максу», — поддразнила я Матвея.

«У него Чернышов есть».

«Славик — не тот, к кому можно поворачиваться спиной».

«А ты?» — неожиданно поинтересовался Птиц.

«Что — я?»

«К тебе можно поворачиваться спиной?»

«Да. А теперь все-таки скажи, о каких проблемах Макса ты недавно упоминал? Я ведь не отстану».

«Не скажу».

«А если я уже знаю?» — решилась я.

«И что же ты знаешь?»

«Макс потерял свой дар. Так?»

Последнее сообщение появилось в чате и сразу стало тревожно. Нервно. Неужели просчиталась? Неужели по глупости выдала чужую тайну?

Матвей молчал долго. Очень долго. Я даже в какой-то момент решила, что он отошел от компьютера или, может, статус у него глючит. Сходила, налила еще кофе, чтобы успокоиться и только потом, минут через пятнадцать, пришел ответ.

«Да».

ГЛАВА 9 — Ночной разговор

Чернышов не разочаровал. Похоже, Контора в его лице потеряла очень толкового специалиста. За день работы мы на пару ухитрились отработать несколько проблемных точек аналитического модуля. Слава не задавал лишних вопросов, интуитивно чувствовал погрешности и быстро их исправлял, помогая мне вносить правки в схему. Он делал то, что я просил, подавал толковые идеи и при этом даже не пытался приближаться к моему столу.

В конце концов, возможно, первое впечатление о нем оказалось ошибочным. Настораживали только слова Мишель. Без них я бы уже решил, что Соня нашла для меня идеального помощника.

Разошлись мы поздно. Довольные итогом совместной работы. Точнее, ушел Чернышов. Я остался. Опять не было настроения ехать домой. Да и что мне там делать, если разобраться? Еда здесь есть, переодеваться не нужно, а дома нет никого. Даже аквариумных рыбок.

Некоторое время потратил на доработку чертежей, потом заглянул на форум. Поискал Шельму. Сейчас ее не было, но в сети она появлялась не так давно.

Подождал немного. Не пришла. Накормил «это». Вернулся к компьютеру, смотрю — значок присутствия загорелся зеленым. Мишель появилась в сети.

И не то чтобы у меня были к ней какие-то дела. Просто интересный она человек. Да и, глядишь, про Чернышова что-нибудь расскажет.

Сначала все было почти мирно — Мишель насмешила меня своей идеей как можно быстрее занять место Славы, еще раз предупредила о том, что мой заместитель не так прост, как пытается показать, а потом…

«Макс потерял свой дар. Так?»

Эта фраза была как раскат грома среди ясного неба.

На некоторое время я растерялся. Как она поняла? Да, я ведущий артефактор, но далеко не все люди на таких должностях лично возятся с прототипами. Они в основном руководят и направляют. Слава еще мог заподозрить что-то неладное, исходя из моих заданий, но Мишель…

Если бы не ее настойчивые предупреждения, я мог бы решить, будто эти двое действуют заодно, но…

Встал из-за компьютера, подошел к окну. В голове было пусто. Совсем. Ни единой мысли. Будто я окончательно превратился в «это». А потом словно зрение прояснилось.

Миллионы огней. Весенняя ночь. Мир бурлит и радуется пробуждению. А я скрываюсь в четырех стенах. Уже полгода. Или больше. И сколько еще я смогу прятаться? Рано или поздно обо мне станет известно. Шельма догадалась, и остальные поймут.

Я пытался приспособиться. Пытался жить, почти как прежде. Не получается. Тварь все сильнее и сильнее, а я — слабею. Значит, надо найти преемника, оставить пост, купить дом подальше от людей. И жить. Просто жить. Как получится. Сколько смогу.

Подошел к компьютеру. Посмотрел на последнее сообщение Мишель. Перечитал еще раз:

«Макс потерял свой дар. Так?»

Мысленно вздохнул и написал:

«Да».

Ты хотела знать? Ты знаешь. И что теперь?

Наступила пауза.

Мишель что-то писала. Долго писала. Наконец появилось сообщение:

«Ну и почему вы до сих пор ничего не предприняли? Слухи уже ходят, а вы сидите и в ус не дуете! Чернышов догадался. Это он мне заявил, что Макс, похоже, лишился дара! Тоже мне, дружный коллектив, а как понадобилась ваша помощь, так в кусты?! Макс — гений! Что с даром, что без него. И вы могли бы его прикрыть, если хотите и дальше жить в райских кущах с водопадами! Вы хоть раз заглядывали в «Базис»? Я заглядывала. Там все белое и никакущее. Скука смертная!»

Несколько минут смотрел на этот бесцеремонный наезд, как баран на красные ворота. Чего угодно ожидал, но только не такой выволочки. Бедный Матвей. Он бы потом долго пытался понять, в чем дело и чего от него хотят.

Подумав немного, набрал на клавиатуре: «Я не Матвей. Я Макс...»

Замер, понимая, что вот она — граница. Одно нажатие и…

Стер. Нет. Не то. Надо еще подумать. Оценить риски. Скажу сейчас и… кто знает, сможем ли мы вот так общаться. Скорее всего нет. Не хочу, чтобы меня жалели, а она начнет. Уже начала.

А Мишель строчила и строчила. Должно быть, сейчас еще одно сообщение придет в том же духе.

«Мальчики, нам нужно собраться и действовать единым фронтом», — заявила она вскоре.

«И что ты предлагаешь?» — спросил я, даже потешаясь немного над происходящим. Ну вот, сейчас возьмут под опеку, будут подкармливать, как домашнего питомца. Ох, Мишель, выдумщица.

«Для начала выставим Чернышова. Максу нужен представитель на встречах и переговорах. Вот пусть Славик этим и займется. А прототипирование возьмем на себя мы. Завтра ты подойдешь к Максу и скажешь, что мы знаем его секрет и готовы помогать. Пусть отправляет Славика куда-нибудь… подальше. Вечером, после работы, один из нас будет приходить и помогать. Соня сказала, что Макс все равно допоздна сидит в своем кабинете. Вот в это время и будем работать».

«Не будем», — написал я быстро и тут же отправил. Еще не хватало.

Сообщение ушло.

Мишель начала набирать ответ, но потом, видимо, передумала. Так ничего и не написала. Я понял, что надо брать дело в свои руки, а то с нее станется объявить Матвея врагом и саботажником. Явится в дизайнерский, устроит выволочку… Дальнейшее даже боюсь прогнозировать. И не хочу. Еще не хватало. У всех семьи, дела, личная жизнь. Да и бессмысленна эта жертвенность. Допустим, еще немного времени выиграем, а дальше? Они мои сотрудники, а не друзья. Им платят за работу, а просить о подобных услугах… нет, не мое. И незачем, что самое главное. Я уже решил, что настало время уйти!

«Парни из отдела ничего не знают о проблемах Макса, — быстро написал я. — И не нужно. Чем больше людей знает тайну, тем меньше шансов ее сохранить».

«Но ты в курсе. А еще кто?»

«Соня».

«И все?»

«И все».

«Тогда мы с тобой будем ему помогать!»

Шельма никакого удержу не знала и сейчас напоминала торнадо, сносящее все на своем пути. Это немного раздражало, но и умиляло, стоило вспомнить ее вечно улыбающееся лицо.

«У меня не получится», — ответил я.

«Почему?» — тут же спросила девушка.

В голове роились десятки причин, по которым Матвей мог бы отказать, только все они выглядели не очень благовидными. При этом не хотелось создавать проблемы между Птицыным и его новой сотрудницей.

«Макс отказался. А еще по вечерам мне нужно быть дома. Проблемы со здоровьем», — уточнять ничего не стал, но проблемы со здоровьем определенно тянут на хорошую причину.

Подумав несколько минут, Шельма написала:

«Завтра же подойди к Максу и скажи, что я сама буду ему помогать. У меня прототипирование сдано на «отлично». Справлюсь. Особенно если он проконтролирует работу. Заодно и уровень свой подтяну, как собиралась».

«Мишель, я не думаю, что Макс на это согласится».

«Просто передай мои слова. Я зайду к нему вечером. После работы. Когда уйдет Чернышов. И пусть не задерживает Славика надолго. Я все равно буду ждать. Даже если придется просидеть всю ночь».

Думал, что на этом разговор закончен, и уже хотел отправляться, чтобы отдохнуть свои законные три часа, как увидел новое сообщение.

«Матвей, пока ты не на работе, можешь подсказать одну вещь?» — спросила Мишель.

«Да, конечно».

«Вот, смотри, есть простенький генератор иллюзий, который точечно действует на небольшие предметы в радиусе полуметра, может, метра. При этом очень важно, чтобы в конечном счете выбиралась правильная иллюзия из небольшого списка и в зависимости от формы предмета. Как это сделать?»

Вот уж озадачила, так озадачила. Сделать-то просто, но зачем?

«Что ты задумала?» — не выдержал я.

«Потом расскажу, если получится».

«Без этого я не смогу ничего объяснить. Нужно четкое понимание задачи. Поговори об этом с Максом. Завтра. Он не откажет в помощи. Иногда ему нужно отвлекаться».

«Ты думаешь?»

«Да».

«Хорошо. Так ты передашь ему мое сообщение?»

«Да».

«Спасибо, Птиц! Точно знаю — хоть ты и хмурый, а все равно добрый. Спокойной ночи!»

«Спокойной ночи, Мишель»

Монитор погас. Я замер, глядя в его темноту. Потом побрел к застекленной стене.

Авантюра. Чистой воды авантюра.

Прижался мордой к окну, вглядываясь в мерцающие огни.

На ночном небе взошла прибывающая луна. Чистая. Светлая. Загадочная. Серые легкие облака, словно призраки, проносились рядом с ней, иногда задевая серебристый диск, иногда скользя в его лучах. Красиво. И как-то особенно по-весеннему пронзительно.

Раньше я почти не замечал эту красоту. Она казалась чем-то вроде фона, обоев, декорации. Но сегодня… сегодня у меня было странное настроение. Словно на душе стало немного теплее от чужой доброты. И где-то очень глубоко в сердце шевельнулась… нет, не надежда — надеяться по-прежнему было не на что — скорее признательность и почти сентиментальная грусть.

ГЛАВА 10 — Благотворительность

Рабочий день пролетел незаметно, а потом, после шести вечера, время застыло, как жук в янтаре. Матвей тихо сидел в своем закутке и не подавал никаких признаков участия в готовящемся предприятии, а в семь, как обычно, встал, привел стол в идеальный порядок и отправился домой. Я хотела за ним побежать, но поняла, что смысла в этом немного. Личные переговоры в коридоре с Матвеем…

Вот же… помощник выискался. Хоть бы сообщение отправил, мол, с Максом договорился, он тебя ждет.

Да и фиг с ним, с этим Птицем. Пусть идет. Возьму дело в свои руки. Раз никто не хочет помочь, значит, буду действовать сама. Теперь бы понять, когда Славик уйдет домой.

Досидела до девяти вечера, стараясь никуда не выходить и поглядывая на корпоративный мессенджер со статусом присутствия Макса в сети.

Потом осторожно выглянула в коридор. Прошлась до кофейного автомата. Взяла чашку шоколада. Выпила, поглядывая на дверь приемной, которая находилась ровно напротив автомата.

Никто не выходил и не заходил. Выбросила стаканчик, потом заглянула в помещение с самым независимым видом, мол, Соню ищу. Секретаря на месте, разумеется, не оказалось. Зато дверь в кабинет генерального была открыта настежь.

Я замерла, прислушиваясь. Тихо. Постучаться? Кашлянуть?

Пока думала, услышала:

— Мишель, заходи. Чернышов уже ушел.

Ну, с богом. Выдохнула, сжала кулаки. Вроде сегодня голос Макса не очень злой. Даже почти мягкий. Усталый какой-то. Хотя почему «какой-то»? Макс устал. Наверное, опять с раннего утра на работе.

В кармане дежурили творожные сырки. В тот раз они сработали, может, в этот раз тоже не подведут.

Заболотский сидел за столом, смотрел в монитор. Услышав, что я зашла, не глядя махнул в сторону кресла для посетителей, отодвинутого довольно далеко.

Послушно прошла и села, сложив руки на коленях. Прямо как на экзамене в Академии. На первом. Вступительном. Где нужно было влить силу в уже готовый простенький артефакт восьмого уровня. Это сейчас я такое делаю одной левой, не задумываясь. А раньше это было вершиной моих способностей, требующей наивысшей концентрации.

Некоторое время было очень тихо, только слегка клацала клавиатура. Странно так клацала, словно Макс тыкал в нее чем-то острым. Пригляделась — обычные руки. Обычные пальцы. Решила, что, наверное, дело в клавишах.

У Заболотского на столе лежала особенная клавиатура. Я еще в прошлый раз обратила на нее внимание. Слишком большая. Мне она показалась очень неудобной, но Максу, конечно, видней, на чем работать.

— Матвей сказал, ты о чем-то хотела со мной поговорить.

Заболотский наконец оторвался от своих дел и посмотрел на меня. Сегодня он выглядел чуть более человечным, чем обычно. Взгляд не ледяной, а скорее смертельно уставший. Кошмар… это же надо, через что приходится проходить человеку, потерявшему дар. Наверное, я бы не выдержала.

Создание артефактов — это профессия, для которой нужно родиться. Творчество, но не сродни литературе или живописи, а математически выверенное, инженерное, требующее особых знаний, наличия дара и вдохновения. И все-таки творчество. А уж наделение артефакта силой и вовсе равносильно небольшому чуду. Каждый раз оно дает эйфорию, ощущение всевластия, и никогда не превращается в рутину. Утратить дар… наверное, это как потеря зрения для художника или слуха для композитора. Как же Макс справляется?..

— Да. Мне действительно нужно с вами поговорить, — я встала и закрыла обе двери. На ключ. Чтобы точно никто не подслушал.

Заболотский молча за мной наблюдал. Казалось, происходящее его развлекает.

— И что же это значит? — спросил он.

— Разговор будет строго конфиденциальный, — сказала я, придвигая стул ближе.

Максу моя самодеятельность не понравилось — он даже в лице изменился — поэтому пришлось остановиться на полпути.

— И о чем же мы будем говорить?

— О том, что происходит! Мне известно, что вы потеряли дар! — сказала я, понизив голос до шепота.

Макс ничем не выдал своего волнения, если оно и было, убедив меня в диагнозе — он просто железный. Непробиваемый. Даже слова не сказал. Просто ждал, когда я сама продолжу.

— Не бойтесь. Ваша тайна в безопасности. Во всяком случае, в том, что касается меня. Но нужно думать, как быть дальше. Вы же понимаете, что слухи уже ходят!

Молчание. В глазах спокойствие. Будто и не о нем речь.

— Я хочу предложить вам помощь!

— Почему?

О, неужели. Заговорил!

— А что, для этого нужны какие-то причины?

— Обычно нужны.

— Не для меня. И мне думается, почти любой ваш сотрудник предложил бы помощь, если бы узнал о происходящем.

— Ты ошибаешься.

— Поспорим? — я протянула ему руку, но он отпрянул чуть ли не в ужасе.

— Не приближайся! — потребовал он.

— Почему?

— Потому что я так сказал! — рявкнул Макс, и я вдруг поняла — он боится.

Что, черт побери, с ним такое произошло? Никогда не слышала, чтобы при потере дара боялись подходить к людям.

— Хорошо. Не буду приближаться, — покладисто отодвинулась назад. — И мы не будем спорить о том, кто из сотрудников предложит вам помощь. Пока достаточно того, что ее предложила я.

— Мишель, ты всего два дня работаешь в «Алатыре». Зачем тебе мои проблемы?

— Вот именно. Два дня и главное — работаю! — я даже не особенно хитрила — все было чистой правдой. — Мне здесь нравится. А если вас не станет, то кто знает, чем это закончится для нас. Для меня лично, ведь я еще на испытательном сроке. Поэтому если нужно помогать вам в свободное от работы время — буду помогать. Заодно потренируюсь в прототипировании и многому научусь. Никто из нас не останется внакладе.

Светло-серые глаза сощурились, а их взгляд стал особенно острым:

— А если я откажусь?

Не поняла… Он что, подозревает меня в попытке шантажа?!

— Тогда мне останется одно… — я специально сделала паузу, чтобы отомстить ему за глупые подозрения. — Продолжать работать как работала. А вы… поступите очень глупо! И сами себе навредите!

— И все?

— А вам мало?!

— Нет.

Макс отвел взгляд. Посмотрел на клавиатуру. Потом — на монитор.

— И как ты себе все это представляешь?

— Как обычно. Вы работаете над схемой. Когда нужно проверить ту или иную связку, говорите об этом мне, я наношу ее на тестовый кристалл и активирую. Потом вы говорите, на что обращать внимание. Я проверяю контуры и сообщаю вам о возможных сложностях и нестыковках. Вы вносите правки в схему, потом…

— Достаточно, — перебил меня Макс. — Ты, похоже, действительно понимаешь, о чем идет речь. Приятно удивлен. Хотя, конечно, дочь Ивана Злотника не может быть иной.

— Так вы согласны работать со мной? — с надеждой в голосе спросила я, уверенная, что мои слова должны убедить даже статую.

— Нет.

Отлично. Просто замечательно.

— И почему же?

— Потому что, Мишель, у тебя четвертый уровень, а я работаю на первом. Или выше. Это аналитический модуль, понимаешь?

У меня вдруг создалось ощущение, что Макс... оправдывается.

— Часть сочетаний ты сможешь проверить, но влить силу в руны первого уровня… — продолжил он. — За один раз это исчерпает почти весь твой резерв. А регулярное перенапряжение… Мишель, я потерял дар. Ты тоже хочешь?

— Но мы можем проверять хотя бы те соединения, которые я смогу осилить!

— На десять связок первого уровня приходится только три — второго, и всего одна — третьего или четвертого. Ты ничем не сможешь мне помочь.

Честно сказать, не ожидала, что аналитический модуль окажется настолько сложным. Предполагала, конечно, наличие связок высоких уровней, но не думала, что их окажется настолько много. И что? Сдаваться? Пусть все идет как идет?!

— Тогда сможет Матвей! И Саня! И Валерка! У них у всех первый уровень! А у Матвея такой же экстра, как и у вас!

— Мишель… — Макс покачал головой. — Спасибо. Но нет.

— И что вы будете делать дальше?

Молчание. Ну конечно, станет он со мной планами делиться.

— Хорошо. Нет, так нет, — я встала со стула и подошла к выходу, открыла замок. — Но если вдруг вам понадобится помощь артефактора четвертого уровня, дайте знать.

Уже хотела уйти, как услышала:

— Мишель! Подожди!

Повернулась. Макс стоял рядом со своим столом, но не пытался выйти из-за него.

— Ты хотела спросить у меня насчет проекта, связанного с иллюзиями. Я не очень понял, что именно должен делать артефакт, но если объяснишь, то помогу. Хотя бы советом, — сказал он.

— Это вам Матвей рассказал?

— Да, — ответил Макс, помедлив.

— Не берите в голову. Сама справлюсь!

Вот спасибо, от моей помощи отказывается, а тут вдруг благотворительность устроил. Нет уж. Разберусь. В крайнем случае, папе позвоню.

— Не сомневаюсь, что справишься. Но ты ведь хотела помочь?

— И чем же вам будет полезен мой собственный простенький проект?

— Отвлечет. Все равно я уже сделал все, что намеревался. Остальное — завтра.

— Так уезжайте домой и отдохните хоть немного! Вдруг вы потому и потеряли дар, что совсем себя не жалеете!

— Нет, не поэтому, — Макс помотал головой, потом спросил: — Так что за проект?

Я вздохнула. Посмотрела на него. Ну… с другой стороны, это ведь поможет мне развить дар. Чем быстрее до второго дойду, тем быстрее стану полезной. Папа сказал, что резерв — не приговор…

— Хорошо, — сдалась я. — Идея такая…

ГЛАВА 11 — Недоговоренность

— Миш-шель…

— Ну что?!

И опять та же ошибка.

— Миш-шель!

— Да что не так-то?!

Обидели мышку. А вот внимательней надо быть!

— Думай.

— Макс, ну скажи уже. Я не понимаю!

— Нет!

Тишина. Напряженное сопение.

— А… вот тут завитушку не дотянула.

— Как завитушка называется?

— Спайка.

— Вот. У тебя связка из-за этого не образовалась. Будь внимательней!

Сопение.

— Готово! Можно проверять...

— Миш-шель!

— Ну что опять не так?!

— Думай!

— Сейчас все переделаю. Что-то эта часть вообще не получается. Ну никак.

— Не надо переделывать. Надо сделать нормально. Нормально делай…

— ...нормально будет, — тяжелый вздох, исполненный вселенской скорби.

Ну уж нет, хотела, чтобы я помог, терпи теперь.

Пока Мишель размышляла над своими ошибками, посмотрел на часы, потом украдкой перевел взгляд на девушку. Понятно. Спим, но не признаемся. Подошел к компьютеру, вызвал такси, благо, адрес имелся в базе.

— Мишель, просыпаемся! Машина будет через пять минут. Завтра разрешаю опоздать. Придешь к одиннадцати. Матвея предупрежу.

— Ой! Макс, я хочу доделать! — и глаза сразу такие виноватые-виноватые.

— Завтра доделаешь. Там еще много. Точнее, уже сегодня. Но когда выспишься. Жду тебя вечером в восемь.

— Хорошо. Ой, точно, я же тебе сырки принесла, — Мишель выудила из кармана два сырка, таких же, как в прошлый раз, положила их мне на стол. — Я правильно понимаю, что ты домой сейчас не поедешь?

— Поеду. Провожу тебя и поеду, — пришлось соврать.

Поджала губы. Не поверила.

Телефон пискнул — такси ждет.

— Все. Иди. Номер шестьсот двадцать. Синий аэро. Уже оплачен. Спокойной ночи, Мишель! Приятных снов.

— Ну зачем было платить?

— Мишель, спокойной ночи!

Благодарная улыбка, сонные глаза. А потом удаляющиеся шаги. И тишина. Гулкая, оглушающая. Словно из здания окончательно ушла жизнь.

Свернулся у дальней стены. Да, это, пожалуй, действительно помогло. Я уже и не помнил, когда в последний раз вот так запросто с кем-то общался. Разумеется, пришлось все время помнить о дистанции, но зато Мишель позволила мне отвлечься. Смешная девушка. И азартная. Сначала упорно обращалась ко мне на «вы», но стоило заняться делом, как мы незаметно перешли на «ты». Еще немного и дождался бы дружеского пинка в плечо… Потому и старался держаться подальше. Плеча-то у меня теперь не было.

Интересно, для кого мы с ней так стараемся. Хотя, наверное, догадываюсь. Бедный Чернышов. Мне его, пожалуй, даже жаль. В конце концов, до сих пор у меня никаких претензий к нему не появилось. Работает хорошо. На совесть. И не лезет, куда не просят. И вопросов лишних не задает. Но, с другой стороны, Мишель его недолюбливает. Причем не просто недолюбливает, а несколько раз пыталась предупредить меня об опасности.

Мишель вряд ли способна кого-то не любить просто так, без весомого повода, тем более — оговаривать. Не тот человек. Скорее она чересчур добрая. И честная. Поэтому я не стал спрашивать у нее, для чего предназначен чудо-артефакт. Иначе пришлось бы запретить подобные шутки над собственным заместителем.

***

Проснулся, как обычно, через три часа, но зато в непривычно приподнятом настроении. Немного покрутил схемы «Мары», а потом, неожиданно для себя, открыл «Кудесник» — проект, который сам же решил закрыть четыре месяца назад. Сложнейший артефакт, способный предсказывать… не будущее, конечно, а скорее степень его успешности. Кажется, будто это ерунда, а на деле — прорывная технология. Представьте себе, что вам предстоит… самое очевидное — пойти в магазин. Вы смотрите на «Кудесник», а в нем красная шкала опасности — велика вероятность несчастного случая. Меняете планы и решаете остаться дома. «Кудесник» становится зеленым. Все, вы избежали больших проблем.

Технология, способная изменить мир, сделать его безопасней и благополучней. Я начал заниматься ею примерно месяцев восемь назад, но проклятие Инны перечеркнуло все мои планы. «Кудесник» был поставлен на паузу — в виде сколопендры нечего и думать о работе над проектом такой сложности. Там никакого Чернышова не хватит… да и… не доверяю я ему пока до такой степени. К тому же «Базис» с «Пифией» нас уже обошел. У них релиз, а у нас — черновики. И не так важно, что идею у меня украли. Разработка-то им принадлежит.

Но я все-таки поднял чертеж. Задумался. А ведь красиво получалось. Благодаря этой разработке «Алатырь» вошел бы в историю всей планеты. Я был так близко…

Поправил пару линий в голограмме. Подумал. Заменил несколько связок. Вслепую. Исключительно на внутреннем чутье. Присмотрелся. Стер. Не сработает. Обидно.

Основные принципы сформулированы, дело за воплощением, но... есть сложность, которую никак не получается сдвинуть с мертвой точки — центральная связка между модулями разных стихий. Отдельные противоположно направленные руны соединять можно — сила отторжения не та и потому усиленные связки выдерживают. Но крупные модули вступают в серьезный конфликт, а комбинированные не работают. И обходные пути тоже не помогают, вот незадача. На этом проект и застопорился. И у меня, и у Матвея с его отделом. Наверное, я смог бы. Но для этого нужно пробовать, пытаться, искать вдохновение. Вливать силу, менять векторы и связки… а я… не могу.

Мишель... Может, Соня права? И это мой единственный шанс стать прежним? Раз уж так все вышло. Мишель смогла находиться рядом с «этим». Она добра и отчасти наивна. Смела и открыта. Молода… Много ли нужно, чтобы влюбить в себя такую, как она?..

Вся проблема в том, что поцелуй истинной любви предполагает полную взаимность. А я не такой, как Мишель. Для меня нужно… Не знаю. Не уверен, что вообще способен на любовь. Желать женщину, восхищаться ею — сколько угодно. Даже страсть испытывать — пожалуй. И дружить — тоже могу. Но любовь — это что-то большее. Способен ли на такое я? Вот в чем вопрос. Вот в чем сложность. Сейчас Мишель кажется отдушиной. С ней становится проще. Но я не настолько глуп, чтобы путать лекарство с настоящими чувствами. Да, пару дней можно находить смешными ее ошибки. Пару дней можно изображать терпеливого наставника. Это даже забавно. Для разнообразия. А что дальше?

Помощница. Я бы сделал этот простенький проект за пять минут, не приходя в сознание. Сколько же лет должно пройти, чтобы мы смогли хотя бы разговаривать на равных?

С другой стороны, что я теряю? Ведь ничего. Просто будем общаться, пока мне не надоест. Не сложится — разойдемся в разные стороны, как это обычно и бывает: взаимный интерес, удовольствие, а потом уставание и скука. И никаких намеков на ту самую любовь. Ясно одно — красивая пустышка для моих целей не подойдет. С такими отчаянно скучно. У меня их было очень много. Раздражают своей глупостью. Меж тем Мишель никто не назвал бы красавицей, но она сообразительна и в ней есть потенциал. Когда-нибудь, возможно, станет умной и интересной женщиной. Жаль, встретились мы рано. Может, шансы были бы куда больше, случись эта встреча в будущем…

— Доброе утро, Максим Игоревич! — прервав мои мысли, в кабинет вошла Соня.

С водой и новыми запасами продовольствия, так как холодильник изрядно опустел. На сей раз секретарь принесла не фарш, а «Тар-тар», и я вдруг понял, что, пожалуй, позволю «этому» позавтракать. В виде исключения.

— Как настроение? — спросила Соня.

— Терпимо, — буркнул я, следя за миской с водой.

Пить хотелось страшно, но «это» потерпит. Включил артефакт. Раз пришла Соня, значит, скоро явится и Чернышов.

— Мне говорили, что Мишель уехала домой очень поздно, — девушка смерила меня внимательным взглядом. — У входа ее ждало аэротакси. Та самая служба, которой вы всегда пользуетесь.

— А еще она сегодня придет позже, потому что я разрешил. И это ничего не значит, — мне стало неловко, будто Соня подглядела мои мысли. — Мы работали над проектом.

— Артефактор четвертого уровня помогал вам делать проект?

— Вот ты это к чему сейчас?

— К тому, что я вся в надеждах!

— В каких?

— На отпуск, разумеется! В таком виде вас нельзя оставлять, а я, знаете ли, в отпуске давно не была. Скоро лето. Расколдовывайтесь побыстрее, хорошо?

— Ты так говоришь, будто это какая-то простейшая задачка, — недовольно заметил я.

— Проще, чем вы думаете! — Соня подошла к двери, прислушалась. — Максим Игоревич, Чернышов пришел. Пусть заходит?

Я посмотрел на миску с водой, потом — на холодильник. Пить и есть хотелось все больше.

— Через пятнадцать минут! Черт бы побрал этих жаворонков, опять явился на работу ни свет ни заря! — проворчал я.

Соня скрылась за дверью.

***

— Максим, я слышал, у тебя недолгое время работал мой коллега по Конторе, — сказал Чернышов, выверяя очередную схему.

— Почему недолгое? Он и сейчас работает, — ответил я. — Виталик из тестирования.

— Я не про него, а про Ветлицкого.

— А, этот… Ну да, был такой. Меньше года назад, — эту историю вспоминать не хотелось.

— Ты не знаешь, куда он потом подался? Такие специалисты обычно на виду, а тут найти не удается.

— А на что он тебе нужен?

— Хотел предложить взять его к нам. Он бы прекрасно мог помогать тебе по части прототипов, а я могу заняться встречами. Совмещать получается плохо.

— Нет. Ветлицкий нам не подойдет, — отрезал я. — И понятия не имею, где его искать.

— Жаль, — Слава невозмутимо продолжил работу.

Он долгое время молчал, и меня это устраивало, но когда мы перешли к очередному модулю, Чернышов спросил:

— Кстати, а что насчет «Кудесника»? Ты ничего мне не сказал о нем, когда перечислял актуальные проекты.

— Нечего говорить, — настроение упало. — Проект не взлетел.

— Но ты собираешься к нему вернуться?

— Нет. Слава, ты не болтай, ты работай! — рявкнул я на него.

— Я подумал, что было бы интересно глянуть. Вдруг до чего-то додумаюсь.

— Чернышов! Проект «Мара». Вот он, перед тобой. Займись им!

— Я просто предложил. Перспективная же штука.

Наградив Славу ненавидящим взглядом, я заставил его вернуться к работе. Ближе к семи поймал себя на том, что поглядываю на время. Еще час. А я уже устал от Чернышова. Отправил его домой пораньше, сам поел — второй раз за день! — и открыл «Кудесника».

Все-таки Слава прав — перспективная штука.

Господи, как же это ужасно — потерять возможность оживлять руны, наделять их силой, видеть, как переливаются магические линии… Научная магия, магическая наука. Я всю свою жизнь бредил только ею. Ничего в мире не интересовало меня больше, чем дизайн артефактов. Мое спасение. Моя отрада. Я стремился к этой профессии. Вкалывал ради этого как проклятый, забывая обо всем. А теперь… Ни профессии, ни призвания, ни семьи, ни друзей. Ничего. Только огромный пустой коттедж и куча денег на банковском счету, которые не приносят ни малейшего удовольствия в этом теле.

Инна знала, как отомстить. И, самое печальное, что ответная месть ничего не даст, кроме новых проблем, а я предпочитаю не совершать бессмысленных поступков.

Как же объединить модули… Последовательные связки. Параллельные…

— Макс? Можно?

Я даже вздрогнул от неожиданности. Так увлекся очередной попыткой решить задачу, что ухитрился забыть про Мишель. Хорошо хоть артефакт не выключал. Впрочем, это не так важно — проект «Мара» объяснит появление в моем кабинете «этого».

— Да, заходи, — я свернул голограмму «Кудесника» и нашел черновик нашего совместного детища. — Приступим!

— Я сырки принесла!

— Спасибо! — ответил я, стараясь изобразить энтузиазм — предыдущие четыре штуки все еще лежали в верхнем ящике моего стола и не факт, что не испортились.

— Может, тебе сделать кофе?

— Нет. Мишель, давай займемся делом. Вот тебе схема, приступай.

Сложно сказать, почему именно, но в тот момент я был раздражен. То ли дело в том, что меня отвлекли от «Кудесника», то ли проблема в сырках, которые сейчас лежали на столе, то ли Чернышов душу растравил…

— И что ты делаешь? — резко спросил я, уставившись на полнейшее непотребство — Мишель ухитрилась с помощью крайне корявой спайки объединить сразу четыре разнонаправленные руны.

— Соединяю части!

— Делай виртуальный прототип. Давай посмотрим, что у тебя получится.

Мишель протянула руку к голограмме и, переведя ее в режим тестирования, начала вливать в линии силу. Руны засветились разными цветами. Нарисованная спайка стала сначала зеленой, потом фиолетовой, потом начала неудержимо краснеть, пока с тихим хлопком модель не разлетелась в клочья.

— Восстанавливай, — велел я красной как рак девушке. — О чем ты только думаешь сегодня? Совершенно нелепая ошибка!

— Прости.

Она начала восстанавливать схему, но делала это слишком медленно, словно задумываясь над каждым шагом. Сначала я решил, что Мишель просто боится опять ошибиться, но потом заподозрил неладное.

— Ты спать хочешь?

— Нет.

— А в чем тогда проблема?

— Ты же сказал — нормально делать! — огрызнулась она, ускоряясь.

Но на этом странности не закончились. Сначала все вроде шло своим чередом, но вдруг Мишель ни с того ни с сего начала совершать мелкие ошибки. Я заметил, но решил понаблюдать за ней.

Ошибки были почти несущественными. Крошечными. По сути даже не ошибками, а погрешностями, правда, в одном строго определенном направлении. Но потом они сложились в упорядоченную схему, и до меня дошло — Мишель намеренно их допускала. Если бы я сразу не обратил на них внимания, потом пришлось бы долго и упорно пытаться понять, почему ничего не работает. По отдельности каждая из погрешностей критической не была. А вместе…

Я впечатлился. У этой девушки талант — настолько хитрую систему придумать… даже если она весь день разрабатывала свой план, то все равно это очень профессиональная работа. И точно не случайная.

Интересно. Продолжил следить. Ближе к одиннадцати схема была готова. Мишель начала создавать тестовый артефакт с повторением всех своих ошибок. Когда модель ожидаемо выдала неисправность, фыркнув и выпустив в воздух фейерверк розовых сердечек, я с любопытством уставился на смущенную Мишель.

— Не работает, — сказала она, делая до крайности задумчивое лицо.

Вот уж нет, голубушка, не пытайся убедить меня в том, что твои ошибки случайны — для этого они выглядят слишком ювелирно.

— И почему же твой артефакт не работает? — спросил я, продолжая смотреть ей в глаза.

— Не знаю. Может, мы что-то не учли?

— Вполне вероятно. И что же?

— Пока не знаю, нужно разбираться, — она с умным видом полезла изучать свое творение, потом спросила: — Можно я за кофе схожу?

— Можно, — я насторожился, даже прислушался — нет ли в коридоре каких-нибудь подозрительных звуков, но все было тихо.

Мишель вышла. Вернулась нескоро. Я слышал, как она потопталась около кофемашины, налила себе кофе, там же его и выпила, потом налила еще и очень медленно вернулась обратно.

Тянет время — это понятно. Но зачем?

Недоговоренность повисла в воздухе. Мишель ловко хитрила в схеме, но лицо выдавало ее с головой.

— Рассказывай, — велел я.

— Что рассказывать? — девушка покраснела, и веснушки ярче обозначились на ее носу и щеках.

— Что происходит?

— Ты о чем?

— Мишель! — я пристально посмотрел ей в глаза. — Хватит. Ты тянешь время и делаешь это одновременно виртуозно и бездарно. Виртуозна твоя система мелких недочетов. А бездарна — попытка меня провести с твоим весьма красноречивым лицом. Кстати, ты импровизировала или это была заготовка?

— Импровизировала… — на щеках Мишель появились красные пятна, и уши тоже стали пунцовыми.

— Прекрасная техника. Прими мои поздравления. И тогда остался последний вопрос — зачем ты это сделала?

— Просто…

— А точнее?

Молчание. Горящие уши. Потупленный взгляд.

— Миш-шель! Я жду!

— Извини.

— За что?

— За попытку тянуть время.

— Извинения приняты, но я хочу узнать, зачем ты это делала.

— Наверное, я пойду, — спешно засобиралась Мишель.

— А как же проект?

— Сама доделаю.

— Вот так просто?

— Да.

— А теперь вернись и объяснись. Потом можешь уходить. Но сначала объяснение. Терпеть не могу недосказанностей, — потребовал я.

Покрасневшая от смущения девушка упорно смотрела в пол и ничего не говорила.

— Хорошо. Давай рассуждать логически. Ты приходишь ко мне с проектом. Личным. На мой взгляд, единственный модуль, который ты действительно могла не осилить, был сделан нами вчера. Но сегодня ты опять пришла…

— Вы же сами меня пригласили…

— И ты пришла. А потом тянула время. Почему? Сходу могу предположить только три объяснения. Первое — ты авантюристка и отвлекаешь мое внимание тогда, когда твои подельники ищут секретные чертежи… Молчи! — шикнул я на Мишель, которая уже открыла рот, чтобы разразиться возмущенной тирадой. — Дело не в этом. Но такое объяснение тоже возможно. Теоретически. Второе — кто-то тебя ждет за пределами офиса, ты не хочешь с ним видеться и старательно тянешь время. Третье — ты, как добрая самаритянка, сжалилась над бедным калекой, потерявшим дар, и решила отвлечь его от грустных мыслей, особенно досаждающих в вечерние часы. Что выбираешь, второе или третье?

Мишель сжала губы, а потом гордо вскинула голову:

— Если второе?

— Я позвоню охране и попрошу проводить тебя до такси. Нужно?

— А если третье?

— Тогда я не нуждаюсь в жалости, но спасибо за старания.

— В таком случае… приятного вечера.

Взяв запись схемы и испорченный, а точнее, недоделанный кристалл, Мишель вышла из кабинета, оставив меня наедине с мыслями о том, что, возможно, иногда недоговоренность — это скорее благо.

ГЛАВА 12 — Изверги

Чувствовала я себя последней дурой и злилась на всех сразу. Нашла кого жалеть! Железного Макса. Да он и без своего дара кого хочешь в бараний рог согнет. Просто одним взглядом. А я… наивная дура, которая решила, будто он остается в офисе допоздна только потому, что не хочет возвращаться домой.

Мне казалось — Макс специально пригласил меня продолжить сегодня работу, ведь уже тогда было понятно, что ничего сложного больше не предвидится… Казалось… Дура! Как есть дура!

Выскочила со скейтом под мышкой на улицу. Посмотрела на часы — транспорт еще ходил. Помчалась к остановке. Как раз на последний аэротрам успела.

Дома была уже к началу второго.

Умылась, выпила чай, легла спать, но… сон не шел. В голове крутилась постыдная сцена, когда Макс требовал объяснить, почему я специально ошибалась. И как он заметил, этот кошмарный человек? Я же специально делала крошечные погрешности, направленные в одну сторону, чтобы они накапливались до критического значения. Такого никто бы не заметил. Тем более на расстоянии. Макс не приближался ни ко мне, ни к схеме ближе, чем на метр или полтора. И все равно заметил!

Такими людьми невозможно не восхищаться, но я начала понимать, почему Макс до сих пор один — он невыносим и до неприличия прямолинеен. Какую-нибудь пустоголовую, падкую до денег куклу доведет до истерики в первый же день. А умная женщина с ним не свяжется. Зачем нужен подобный ужас — с этим человеком не схитришь даже в мелочах, и он, похоже, вообще не понимает, когда нужно проявить деликатность. Макс и деликатность — два противоположных явления.

Чудовище. Соня права. Гениальное чудовище!

Не выдержала, вскочила с кровати. Налила кофе, включила компьютер и вышла на форум, не особенно рассчитывая, впрочем, застать там Матвея. Но… он был в сети.

«Привет!» — написала я ему.

«Привет!» — пришло почти сразу в ответ.

«Чего не спишь?»

«Да так. Не хочется пока».

Я задумалась и поняла, что не знаю, зачем вообще начала этот разговор. Чем мне Матвей поможет? Самый странный советчик из всех. Да и… не пошел бы этот Заболотский… в болото? Почему я вообще принимаю так близко к сердцу его проблемы? Кто он, а кто я?

«Как поживает твоя идея помогать Максу? Что-то получилось?» — спросил Птиц через некоторое время.

«Ничего не получилось. Моих сил недостаточно для его задач, о чем он сразу и сообщил».

«Понятно. А я думал, что ты вчера у него была, поэтому и не вышла в сеть».

«Правильно думал. Я и сегодня к нему ходила. Он решил помочь мне с проектом».

«Тоже дело. И как? Получилось?»

«Да».

«Интересно будет посмотреть на ваше творчество в действии».

«Завтра увидишь. Или услышишь. Надеюсь», — пообещала я, прикидывая, успею ли к утру доделать артефакт.

«Макс сегодня хорошо о тебе отзывался», — неожиданно сказал Матвей.

Растерявшись, я некоторое время перечитывала его сообщение. Потом спросила:

«И что конкретно говорил?»

«Что ты очень способная и он не пожалел о своем решении принять тебя на работу».

«Он уже поменял свое мнение».

«С чего ты взяла?»

«Сегодня я его разочаровала».

«А ты уверена?»

«В чем?»

«В том, что он разочарован?»

Уверена ли я... Прокрутила в голове произошедшее. «Виртуозна и бездарна» — так он сказал. А потом устроил выволочку. Как с девчонкой-соплячкой. Ведь прекрасно же понял, зачем я это делала. Сам сказал. А мог бы промолчать. Просто принять как должное. И хотя бы не мешать. Или, может, я слишком много человеческого ему приписываю? Он ведь Железный. Может, Заболотскому действительно не нужно сочувствие и участие? Есть проблема. Он ее решает. Вообще без всяких чувств. Как голем. Поставили задачу и никакой рефлексии. Наверное, просто ужасно — быть таким.

«Может, не разочарован, а просто зол, — написала я. — Хотя вряд ли такой, как он, умеет злиться. Знаешь, Матвей, если сравнивать с Максом, ты просто самый понимающий человек на свете».

«С чего ты взяла?»

«С того, что хуже Заболотского я еще никого не встречала. Он вообще ни в чем не нуждается. Ни в дружбе, ни в сочувствии. Были минуты, когда мне казалось, что это не так, но нет — я ошибалась».

«Почему ты так решила?».

«Тебе это действительно интересно?»

Разговоры с Матвеем меня все больше озадачивали. В личном общении он казался до предела рациональным и совершенно безразличным к чувствам других, а в сети… в сети полностью преображался.

«Да».

«Мне казалось, что он ужасно одинокий человек. И поэтому до самого утра сидит на работе. Особенно сейчас, когда с ним случилось несчастье, а никому и дела никакого нет. Не могу отвыкнуть от привычки все примерять на себя. Я бы точно так же сидела в темном кабинете и никуда не ходила. На работе проще не думать о плохом. Работа — это работа. Но это только способ убежать от проблемы, а ее нужно решать. Одному справиться сложно и даже невозможно… Но… Я так думала. Меж тем Макса, похоже, все устраивает».

Ответа не последовало. Тишина. Прождав минут пятнадцать, я взяла сделанный вечером кристалл, закрепила его в штатив и принялась править с помощью виртуального помощника, так как заготовка была совсем миниатюрная — руками не сделаешь. Время от времени я поглядывала на монитор, рассчитывая, что Матвей ответит. Но он молчал.

С местью Чернышову провозилась до самого утра. Результатом я была довольна, хотя его пришлось тестировать через голографические снимки — владелец моего артефакта не должен замечать его действие. Матвей так и не ответил. Я даже нервничать начала, уж не случилось ли чего. Но нет, утром явился на работу в привычное время и абсолютно такой же, как обычно. У меня даже мелькнула мысль, а не ошибаюсь ли я в отношении него? Вдруг Хмурый Птиц и не Матвей вовсе?

Правда, не подлежала сомнению принадлежность этого человека «Алатырю» и, к тому же, кто еще стал бы называть себя Птицем, если не Птицын? Логично же? И он не исправлял меня, когда я называла его Матвеем. И явно был хорошо знаком с Максом. В общем… по совокупности приходилось признать — Матвей един в двух лицах. В сети он один, а в реале — другой. Бывает. Принять и смириться.

Как сказала мне Соня, Чернышов опять сидел в кабинете с Максом. И теперь оставалось понять, каким образом подсунуть Славику мое произведение искусства. Лучше — если куда-нибудь в бумажник или карман. Но вор из меня неважный. Точнее, вообще никакой. Уж Чернышов-то сразу поймает… Я в задумчивости явилась в отдел и начала прикидывать, к кому бы обратиться за помощью. Саня? Он самый старший, притом далеко не всю жизнь был дизайнером. За последние несколько дней я узнала о том, что ему приходилось служить на флоте, работать санитаром в психбригаде и еще пожарным. При таких талантах он наверняка должен подсказать идею.

Написала в мессенджере: «Сань, мне нужен твой совет. Пойдем вниз, выпьем кофе?»

«Что бы и не пойти, если идется», — вскоре отозвался Санек.

Внизу, помимо столовой, располагалось небольшая кофейня. В ней были перегородки между столиками, из-за чего здесь любили проводить неофициальные переговоры.

— Выкладывай, что там у тебя случилось, — велел Саня, набрав на планшете свой заказ.

— Пообещай, что Чернышову ничего не скажешь.

— А ты сомневаешься? — хмыкнул он в бороду.

— Ладно. В общем, такая штука есть, — я выложила на стол свое детище.

— И что она делает?

— А вот смотри!

Я забрала артефакт, сунула его себе в карман и, достав банковскую карточку, показала ее Саньку. Тот хмыкнул.

— Это где тебе сотворили такую карточку? И почему с бабой?

— Она обыкновенная. Просто на ней иллюзия из-за артефакта. В определенном радиусе все прямоугольное, размером с карточку или чехол для телефона, приобретает новый… эм… дизайн, причем видят его все, кроме того, у кого в кармане артефакт.

— Прелесть какая, — умилился Саня. — И с чем же тебе помочь?

— Нужно подбросить эту штуку Чернышову…

— Ни слова больше. Давай сюда! — потребовал Санек.

Получив артефакт, он засунул его себе в карман со словами:

— Твой… кхм… дизайн на моей карте будет смотреться куда органичней, чем на твоей. Все сделаем в лучшем виде. Киру с Валерычем припрягу. В обед готовься к потехе. Всем отделом пойдем смотреть.

Допив кофе, мы вместе вернулись в отдел. Санек сразу утащил Киру и Валеру в уголок медитации и оттуда еще где-то с полчаса то и дело раздавался их дружный смех. Мужчины радостно тестировали действие артефакта. Натешившись вволю, они гуськом отправились куда-то в коридор.

Ближе к обеду я получила приглашение в группу «Изверги», где собрался весь наш дружный отдел за исключением Матвея, который заведомо не мог получить удовольствие от нашей проделки.

«План будет такой, — вещал Санек, как главный по проказам, — уж если развлекаться, то по полной. Мы с Валеркой подпортим пропуск Черныша и отправим этого героя к охране выяснять, почему проходка не работает. Во парни ржать будут... Но я их предупрежу, чтоб не спалили наше дело. Они выдадут Славке новый пропуск в виде бейджа на грудь. Пусть ходит, народ удивляет».

«А потом?» — тут же вылез Валерка.

«Потом скажем, чтобы шел в бухгалтерию к Клавдии Филипповне. Она у нас женщина самых честных правил и буйного нрава. Увидит его бейдж — тут Славке и конец! Будет цветы поливать!»

«Цветы?!» — удивилась я.

«Ага. Поверь, поливать цветы в бухгалтерии — это похуже сожжения на костре! Главный вопрос — как закрепить кристалл на его пиджаке».

«У меня магнитный значок есть… надежный. С прошлого ралли привез, — вылез Васька. — Если найдем клей, можем артефакт к нему приклеить. Значок легко закрепить сзади за воротник. Будет уходить с работы, заберем».

«У меня есть клей. Тащи значок», — велел Саня.

В дальнем углу помещения поднялась какая-то суета. Я слышала ее из своего закутка. Парни радовались новому развлечению, благополучно забыв про дела. Похоже, я теперь еще и саботажница.

Стараясь не отвлекаться на шепотки и взрывы хохота, спешно делала задания. Коллег никто не тронет, а я на испытательном сроке.

Ровно в два часа у меня замигал чат:

«Всем внимание! Разбиваемся на группы по два или три человека и топаем в большую столовую на пятидесятом этаже. Жертву приведу туда. Место сбора — как обычно. Валерка, Кира, отвечаете за Шельму».

Я напряглась — уже Шельма?! Так быстро?! Но момент для вопросов был неподходящий.

Санек ушел первым. Тотчас по мою душу явился Валерка. В своей готичной черной рубашке и длинном жилете он выглядел как вампир из склепа. Впечатление усиливал белоснежный грим на лице. Вот только жизнерадостная улыбка подкачала.

— Идем. Займем места в первых рядах, — сказал он, бросив взгляд на мою шею.

Я зачем-то потянулась рукой к горлу, но на полпути остановилась. Вот же… Вампир нашелся. Настоящий тролль, а вовсе не вампир!

Втроем с молчаливым Кирой мы вышли в коридор. Из приемной в этот же момент появились Санек с Чернышовым. Они о чем-то очень оживленно спорили.

Валера выждал немного, постояв у кофейного автомата, а потом махнул нам, мол, пойдем. Спустились в лифте на пятидесятый этаж.

Наша парочка уже заходила в столовую, по-прежнему что-то обсуждая. На выходе, когда они посторонились, пропуская людей, Санек одобрительно хлопнул по спине Славы.

— Есть контакт! — сообщил нам Валерка. — Черныш пойман!

Мне удалось разглядеть на задней части воротника Славы значок с приклеенным на него артефактом. Мощный маленький магнит, находясь с внутренней стороны ткани, надежно держал мое изобретение.

В столовой, куда мы пришли, я до сих пор не бывала. Она оказалась огромной, но ничем не напоминала обычные безликие и неуютные комбинаты массового питания. Слегка приглушенный свет, ближе к стенам — несколько длинных барных стоек с высокими стульями. В центре — столики на шестерых и на четверых, как в ресторанах. Где-то рядом с ними находились уютные диваны, где-то — стулья. В общем, здесь все напоминало большое кафе, а не заведение а ля «Жри и вали».

Народа оказалось ожидаемо много — несмотря на две линии раздачи, очереди были человек по двадцать, правда, они быстро двигались.

— Не забываем, мы пришли вкушать духовную пищу! — заявил Валерка и тут же погнал Киру за каким-то загадочным «хрючевом» для всех. — Шельма, — повернулся он ко мне. — Сейчас мы будем выводить из строя магнитный пропуск Черныша. Операция поручается тебе.

— Вообще Саня говорил, что ты это сделаешь, — напомнила ему я.

— Вот я и сделал. Артефакт. Сегодня. А тебе остается подойти к Чернышу и похлопать его рукой по пропуску. Согласись, если этим займусь я — будет выглядеть странно. А ты — его старая знакомая.

— А где он держит пропуск? — мне вдруг стало слегка тревожно.

— В заднем правом кармане брюк.

— То есть… я ничего не путаю? Ты предлагаешь мне хлопнуть Славу по заднице? На правах старой знакомой?

— Знаешь, если я хлопну Черныша по заднице на правах нового знакомого, он сильно напряжется. А зачем нам его тревожить и напрягать? — невозмутимо заявил Валера, поправляя пышные манжеты на своей черной рубашке, а потом приглаживая складки длинного кружевного жабо на груди. Вид у него при этом был самый что ни на есть вампирский. А когда он улыбнулся, мне показалось, будто клыки у него слегка острее, чем полагается. — Только учти, хлопнуть нужно как следует, а не погладить.

— Что?! — прошипела я.

— Иначе не сработает! Эта штука активируется от удара. Своего рода система безопасности. Удар, сильный импульс, уход в спящее состояние — так оно и действует. Если бы эта штука работала постоянно, моя проходка тоже бы накрылась. Кстати, сдай свою, чтоб она не пострадала.

— А ты что-нибудь попроще придумать не мог?!

— Нет! Всего за час — точно нет! — и опять эта ослепительно-вампирская улыбка. — И не забудь — правый карман, а не левый. А то во второй раз хлопать придется.

Представив себе такую ситуацию, я содрогнулась. Жуть.

В задумчивости села за стол, к которому меня подвел Валера. Вскоре к нам присоединились Вася с Женькой. Женя был весь бледный как мел. Даже в синеву. И руки тряслись. Бедняга, эк его поездка в лифте пробирает.

— Он хотел пропустить потеху! — тут же сообщил нам Васька. — Но я не позволил.

— Обратно поднимусь пешком, — мрачно сообщил Женька.

— Да пожалуйста, тут всего каких-то тридцать этажей. Говорить не о чем, — радостно улыбнулся Валерка… ну точно — клыки у него острые...

Вампир?! В городе?! Ну… прелесть какая. Набрал Макс дизайнеров. Им только настоящего сороконогого чудища из «Мары» не хватает для комплекта. По логике вещей, оно точно должно возглавить компанию вместо Заболотского. Будет сидеть такая гадость на его кресле… Я тогда точно сбегу отсюда.

Нет, ну надо же… Вампир. Дизайнер.

Валерка посмотрел на меня:

— Ну как? Готова? Сейчас самое время — скоро очередь Санька и Черныша подходит… За ними Кира. Он тебя пропустит вперед.

— Нет. Я не готова! — вырвался у меня робкий протест.

— Вот и прекрасно — держи!

На стол передо мной шлепнулась небольшая, размером с зажигалку, карточка с плоским кристаллом, приклеенным на нее. По краям находились две прорези, за которые крепилась широкая резинка. Она позволяла закрепить устройство на ладони и не потерять. Все продумал… вампирюга! Как же мне теперь быть…

— Иди, давай, а то потом он сядет и тебе придется совершать на него бандитское нападение!

Направляясь к линии раздачи, я лихорадочно соображала, чем может закончиться эта история. Интересно, что имел в виду папа, когда говорил мне держаться от Славки подальше? Если бы Чернышов убил кого-то в Конторе, его бы не выпустили в «большой мир», так ведь? Значит, все, что он может, это подставить меня перед коллегами. Но после сегодняшнего ему такое вряд ли удастся. Парни будут настороже. А отказаться от задания я не могу. Никак не могу. Сама же затеяла…

Кира махнул мне и посторонился, пропуская вперед.

Спина Чернышова и его… зад находились совсем близко. Так. Правый карман. Врезать и бежать? Нет, нельзя. Он же не дурак, поймет, что дело неладно. Врезать и радостно улыбаться? Нет, еще хуже.

Так… может, сказать, что обозналась? Вот только в «Алатыре» никто в костюмах не ходит, кроме… Макса. А что, если… если сказать, что перепутала Славку с Заболотским?!

Пока я размышляла, мы как раз проходили мимо выпечки. На поддоне обнаружилась сахарная пудра. И тут на меня снизошло вдохновение. Измазав Валеркин артефакт в пудре, я размахнулась, прицелилась и…

— Макс, ты в чем-то испачкался!

Кажется, хлопок был слышен на всю столовую. Перестаралась от страха.

Впереди что-то рухнуло и разбилось, а потом передо мной появилось злое лицо Чернышова. Хорошо хоть я успела спрятать руки за спину и незаметно передать артефакт Кире.

— Ой… — изо рта вырвался жалкий писк. — А я думала, ты Макс…

— Мишель… — меня не обмануло мягкое и нарочито ласковое обращение Славика. — Чего еще я о тебе не знаю?

— Спокойно! Это просто недоразумение! — тут же подоспела помощь — между мной и Чернышовым вклинился мощный Саня. — Она тебя с Максом перепутала! — сообщил он Славе.

— Неужели?

— Не с Заболотским, а с Максом из тестирования. Он вчера над ней неудачно прикололся. Сегодня ее очередь!

— И что, Макс из тестирования тоже в костюме ходит?

— Вчера был, — не моргнув и глазом, соврал Саня. — Иногда он заявляется в костюме. Ему кажется, так он выглядит солидней. В общем, классическая история.

— Слав, но ты правда в чем-то испачкался, — сказала я, широко улыбаясь и надеясь, что в моих глазах не отражается пережитый ужас.

— Сегодня не первое апреля, — заявил Чернышов, поглядывая то на меня, то на Саню.

— Так я и не вру! У тебя брюки в чем-то белом.

— Точно, Слав, такое дело, — заявил Саня, деловито осмотрев Чернышова с тыла. — Сейчас хавчик возьмем и сходим, почистим тебя.

Они вернулись к прерванному разговору, и я смогла выдохнуть.

— Это было… сильно! — шепнул мне Кира, вытаскивая из-под длинного прилавка еще один поднос. — Теперь нагребай «хрючево».

— А «хрючево» — это что? — уточнила я.

— Все, что можно съесть. Вообще раньше так называли вон ту нарезку, — Кира показал пальцем на тарелку с колбасой. — Но потом как-то незаметно «хрючевом» стала называться вся местная еда.

— Она такая противная?

— Нет! Она вкусная. Но без изысков!

— Ясно-понятно. Вы тут все гурманы, — я поставила на поднос три салата и кое-как уместила туда еще пару тарелок горячего.

На кассе Слава показал свой пропуск — в столовой обеды сотрудников «Алатыря» оплачивала компания, но в предыдущие дни я так до места и не дошла — парни предпочитали тащить еду в отдел.

Кассир удивленно посмотрел на Чернышова:

— В смысле? — спросил он, пялясь на пропуск.

— Что — в смысле? — переспросил Славик. — Это удостоверение сотрудника «Алатыря».

— У вас что, новые красивые проходки? — хохотнул кассир, обращаясь к Саньку.

— Ага. У некоторых оригиналов, — ответил тот, незаметно крутя пальцем у виска, мол, не обращай внимания, это наш безобидный псих.

Слава посмотрел на свой пропуск, но ничего не понял — для него все выглядело по-старому: фотография, имя, фамилия, отчество, должность, компания. Зато я точно знала, что кассир видит обтянутые короткими шортиками ягодицы девушки из мужского журнала с подписью «Моя крошка».

Кассир протянул терминал, к которому следовало приложить пластиковую магнитную карту с фоткой и пропуском. Противный писк. Оплата не прошла. Я выдохнула — сработало.

Еще попытка — опять писк.

— Давай я своей оплачу, — предложил Санек. — А потом мы к охране сходим и исправим.

ГЛАВА 13 — Цветы Клавдии Филипповны

— О! Максим Игоревич, что случилось в вашем кабинете? Торнадо или простой обыск? — спросила Соня, придя утром и узрев рабочих, которые, несмотря на непомерно раннее время, уже выносили остатки мебели и техники.

— Несчастный случай, — ответил я, не желая вдаваться в подробности. — Сделай так, чтобы новую мебель и «Полынь» с клавиатурой привезли в ближайшие два часа. Мне работать надо.

— Да вы просто тиран, Максим Игоревич! — ехидно улыбнулась Соня. — С «Полынью» проблем нет, но мебель за два часа… да еще в половине восьмого утра...

— Соня? — я сделал большую паузу. — Постарайся уложиться в час.

— Точно — тиран. Так что случилось-то?

— Соня!

— Ладно, ладно. Уже иду.

Секретарь скрылась за дверью. А я опять отошел в дальний угол помещения, чтобы не мешать.

«Мне казалось, что он ужасно одинокий человек. И поэтому до самого утра сидит на работе. Особенно сейчас, когда с ним случилось несчастье, а никому и дела никакого нет, — сообщение от Мишель стояло перед глазами, раздражало, злило, выводило из себя. — Но это только способ убежать от проблемы, а ее нужно решать. Одному справиться сложно и даже невозможно… Но… Я так думала. Меж тем, Макса, похоже, все устраивает».

Ни черта меня не устраивает, Мишель! Но ты права, я ужасно одинокий человек, только вот незадача — раньше это не казалось чем-то кошмарным. Может, в самом начале, когда стал таким. И с тех пор больше никогда. А теперь ты предлагаешь искать кого-то, чтобы справиться с моей бедой. Ты предлагаешь подпустить кого-то настолько близко, чтобы я мог принять помощь. А я не привык к такому. Не привык, понимаешь? И просить о помощи не умею… и не хочу. Тем более тебя. Пусть даже Соня права и ты — мой шанс спастись. Но мне не нужна чужая жалость, и не нужна чужая благотворительность...

Постоянно прокручивал в мыслях слова Мишель, но… в ответ так ничего и не написал — ярость «этого» оказалась слишком сильна. Я почти утратил разум от злости. К утру от моего кабинета мало что осталось. Но зато мысли опять сделались человеческими.

Хорошо, никого не было рядом и никто не явился на шум…

Дверь в очередной раз открылась:

— Максим Игоревич, через час все привезут, но еще некоторое время будут собирать, так что держитесь.

Соня показала взглядом на пустую миску в углу. Ну да, поморим тварь жаждой. Ничего, потерпит. Я всей душой ненавидел «это», и, похоже, вполне взаимно.

Чернышов явился как обычно — раньше времени. В половине девятого он был уже тут как тут.

Мебель еще не привезли, но руины уже разобрали. Новенькая «Полынь» со всеми необходимыми данными, загруженными из «облака», стояла на небольшом столе, который временно перенесли из юридического отдела.

Работать таким образом было невозможно — Чернышеву пришлось бы подойти слишком близко. К счастью, в календаре нашлась бизнес-встреча, на которую я благополучно и сплавил своего излишне ответственного помощника.

Из ссылки Слава вернулся ближе к полудню, когда мой кабинет полностью восстановили. А потом мы до самого обеда проработали над «Марой». Пусть этот проект станет моей лебединой песней, но он должен принести нам известность — охрана объектов, практически не требующая вмешательства человека. Чуткий искусственный организм, умеющий принимать решения, отделять своих от чужих, примечать подозрительные действия… А сколько еще всего можно было бы сделать на этой основе, не случись на моем пути Инны…

«Макс, мне нужен твой зам. Отпустишь его в два пообедать?» — получил я сообщение от Сани Обручева. Глянул на время — без десяти.

«Хорошо. Что-то случилось?»

«Принимаем нового члена команды «Извергов», — порадовал меня Саня. — Жертвой назначен Чернышов. Врубай камеры, получай удовольствие, шеф-затворник. Когда еще такую комедию посмотришь».

«Не переусердствуйте», — вступился я за Славу, испытывая легкие угрызения совести, ведь Мишель создала инструмент своего возмездия не без моей помощи.

Но камеры все же включил.

Сегодня на негласной доске соревнований «извергов» из отдела дизайна и «инквизиторов» из тестирования должна была появиться новая засечка. Я, разумеется, знал и про доску, и про соревнования, но не мешал — парням надо сбрасывать кипучую энергию, а шутки у них достаточно безобидны.

Жаль, что теперь существование «Алатыря» повисло на тоненькой ниточке и вот-вот рухнет. В этом смысле «Мара» — возможность протянуть подольше. А пока нужно приглядеться к Чернышову.

Несмотря на мою первоначальную неприязнь, Слава теперь казался вполне неплохим вариантом на роль преемника. Вот и поглядим, как он шутки понимает. Это важно. Я создавал «Алатырь» как компанию мечты. Такую, какой я хотел ее видеть, в какой сам хотел бы работать. И тот, кто придет на смену, обязательно должен разделять мои ценности. Иначе все напрасно. А пока...

Пока я с интересом смотрел на шествие «извергов» и их жертвы. Чернышов ничего не подозревал, а Мишель опекали Валера и Кира. В такой компании ей ничего не грозило, и я был спокоен… вру… не был я спокоен, но нервничал не так, как мог бы, потому что Валера — это гарантия безопасности, каким бы безобидным чудиком он ни казался на первый взгляд.

Дело в том, что он — не простой сотрудник. Он… как бы это сказать… в некотором роде вампир. Вполне легальный. Состоит на учете. Кровь получает донорскую. Специальный грим защищает его кожу от солнца. На улицу Валера выходит в шляпе с широкими полями, закрытой одежде и перчатках, изображая гота. Смелый парень. Остальные его сородичи ведут уединенный образ жизни, держатся подальше от городов и активны только ночью. Однако наш корпоративный кровопийца стал белой вороной в стае белых ворон, добавив черный горошек к своему окрасу.

Когда я принимал его на работу, он сразу расставил все точки над i. Но мы с парнями из дизайна без предубеждений. Высокий потенциал — надо брать. В конце концов, вампиры — это не воскресшие покойники, а обычные люди с необычными свойствами. Много сотен лет назад, еще до Великого запрета на магию, вампиры были лунными магами — магами смерти. Но Великий запрет сказался на их телах и способностях, превратив в кого-то вроде мифических кровопийц. И все же это люди. Просто с особенностями. В том числе более сильные, быстрые и ловкие.

И теперь, благодаря присутствию Валеры, Мишель была в безопасности. Наш корпоративный вампир вполне способен удержать Чернышова от излишней горячности… если таковая будет. Впрочем, я сомневался, что Слава станет проявлять недовольство на людях — не тот типаж, а вот подождать девушку после работы…

Но по моей просьбе Валера пару дней будет провожать Мишель домой. Незаметно. В облике летучей мыши — еще одна способность вампиров.

— Максим Игоревич, вы наблюдаете? — в кабинет шмыгнула Соня.

— Да.

— Двигайтесь, я тоже хочу смотреть.

Меня бесцеремонно согнали с места и отобрали кресло со словами: «Вам все равно оно не нужно!»

— Вы знаете, что они затеяли? — спросила Соня, по-хозяйски устроившись за моим столом.

— Не в подробностях, но да.

— И что же?

— Мишель сделала артефакт. Простенький. Он наводит иллюзии на предметы определенного размера. Пропуск, бумажник, часы, банковская карта, визитки. И все в радиусе около метра. Владельцу артефакта иллюзии не видны. Остальным — еще как.

— А вы откуда узнали?

— Помогал делать, — не подумав, признался я.

— О-о-о! Так вот вы чем по вечерам занимались! — тут же захлопала Соня. — Наконец-то хоть какие-то шаги делаете. Ну как? Она просто замечательная, правда? Я в людях разбираюсь!

— Соня, она просто попросила меня помочь. Я помог. На этом все.

— Вы с ума сошли?! — резко отодвинувшись от стола, секретарь чуть не наехала креслом на одну из моих ног. — Максим Игоревич! Эта девушка — то, что вам нужно. Уж мне-то можете поверить! Поухаживайте за ней. Хотите, конфеты куплю, тортик? Кольцо?

— Так. Стоп! Соня, даже если бы я вдруг послушался, то как ты себе это представляешь? Я ее начальник. Она — моя подчиненная, которая еще на испытательном сроке. Как все это будет выглядеть?

— А как будет выглядеть будущее «Алатыря», если вы так и останетесь очаровательным монстром? — не моргнув и глазом, заявила Соня. — Вы чудесно рассуждаете — как это будет выглядеть, подчиненная, испытательный срок… А как будет выглядеть крах всей компании? Вы об этом подумали? Или беспокоитесь лишь о себе? Вам нравится Мишель?

— Как человек — да.

— А как девушка?

Соня — просто мастер сложных вопросов. Нравится ли мне Мишель как девушка. Ну… она не напоминает тех женщин, с которыми я обычно проводил время, но смотреть на нее приятно. И общаться с ней, пожалуй, интересно. И, наверное, через несколько лет… только нет у меня этих нескольких лет!

— Максим Игоревич, нравится ли вам Мишель как девушка? — повторила Соня свой вопрос тоном бывалого дознавателя.

В это время мой взгляд упал на очередь в столовой. Мишель стояла за Чернышовым. Положив руку на поднос с булочками, она размахнулась и…

Кажется, я зашипел. И даже вздрогнул. И первым побуждением было броситься защищать дурочку от разъяренного Славы. К счастью, парни быстро вмешались. Ну… Валера… с тобой мы еще поговорим. Взял и отправил Мишель одну. Ладно, Саня тоже много чего может, но…

— Вот и ответ! — сурово подытожила Соня, сделав какие-то свои выводы из моей реакции. — Поэтому, Максим Игоревич, думайте, как собираетесь ухаживать за вашей Красавицей.

— Она не красавица, — фыркнул я.

— Красавица! Это просто ваша чудовищность зашкаливает за все допустимые пределы. А Мишель — очень привлекательная девушка. И, главное, на ваших обычных куколок не похожа. Что уже большой плюс. А то вы, как маленький мальчик, честное слово, все время гоняетесь за красивыми фантиками, а ведь там, как правило, далеко не шоколад внутри. Или вы попросту боитесь умных девушек, не обладающих стервозным характером? Опасаетесь найти такую и привыкнуть к хорошему?

— Соня, хватит использовать на мне свои психологические приемы, — недовольно сказал я. — Может, я просто спасаю умных девушек от собственной персоны?

— Тогда прекращайте это делать. Вот, видите? — Соня ткнула пальцем в монитор, где Мишель, улыбаясь во весь рот, шла к столику в сопровождении Киры. — Это — умная и симпатичная девушка. Ваш шанс. Пожалуй, последний. Вот и используйте. Без всяких ваших «как это будет выглядеть». Не хотите ей навредить — перестаньте быть чудовищем и станьте собой — тем, кто прячется на форуме «Артефактор.net» под ником Хмурый Птиц.

— Ты и это знаешь?

— Божечки, да это все знают, кроме Мишель. Не вы один пользуетесь тем форумом. Парни из «извергов» уже ставки делают.

— На что?

— Например, когда Мишель поймет, что Хмурый Птиц — это вы, а не Матвей. Думаете, никто не заметил, какие странные вопросы она задает Птицыну на работе? И с каким непониманием смотрит на его поведение, как будто ждет совсем другого. А еще всем интересно, о чем вы общаетесь в личке по вечерам или ночам. Ко всему прочему наша новая сотрудница задерживается после работы — охрана бдит, а вместе с ней не только я. А еще сегодня у Мишель появился артефакт, с которым наверняка ей кто-то помогал — ребята про это без меня догадались, если что. Опять же, то самое такси, на котором уехала Мишель и которым обычно пользуетесь вы. Или вы думаете, одна я все подмечаю? Да в отделе дизайна столько пари заключают… и в тестировании тоже.

— Знаешь… Соня… — я опять начал злиться. — У меня иногда такое ощущение складывается, что я работаю в… деревне. Где все и про всех знают. Может, они и про проклятие уже в курсе?

— Нет, пока нет.

— Пока?

— Ну вы же не думаете, что мы вечно сможем скрывать от них это обстоятельство? А чего вы, собственно, боитесь?

— Ты только представь, что начнется, если пресса узнает о моих проблемах. «Базис» сумеет подать все в нужном свете, а ответить нечего. У меня были большие надежды на проект «Кудесник», но в таком состоянии я ничего не смогу сделать и «Базис» нас опережает. Понятия не имею, каким образом, но нам их уже не догнать. Релиз «Пифии» назначен на ближайшее время, значит, у них технология есть. А у нас — нет. Про наш кризис уже вовсю говорят, а добавится скандал — и можно спокойно продавать все разработки за бесценок. Ну или готовить слияние.

— А вы не думаете, что за проклятием может стоять «Базис»? — задумчиво проговорила Соня.

— Ну та ведьма же сказала тебе — чистой воды месть!

— И все-таки это на руку именно «Базису»! Только почему они пока ничего не разболтали про вас, если знают?

— Рано. Думаю, они все расскажут прессе либо перед презентацией «Пифии», либо подготовят шоу на саму презентацию. Будет скандал, который поднимет их продажи.

— Выходит, у нас есть месяц?

— Около того.

— Тогда времени мало. Вам срочно нужно расколдовываться! — подытожила Соня.

— Ты опять за свое?

— Я не за свое, а за ваше будущее переживаю! Просто попробуйте пообщаться с Мишель. Дайте ей возможность узнать вас ближе. Она сейчас вас боится, потому не раскрывается. Да вот, посмотрите, какая она с извергами!

Соня ткнула пальцем в монитор, где Мишель вместе с Кирой и Валерой наблюдали, стоя в проходной, за действом в комнате охраны.

Славе прикрепили на грудь бейджик с временным пропуском, а когда они с Саней покинули пост, охранники начали смеяться, обмениваясь комментариями. Жаль, я не мог их услышать.

Все это время Мишель весело болтала с Кирой и Валерой, даже по-дружески пнула вампира кулачком в бок. Сейчас она действительно вела себя иначе, чем со мной, и выглядела иначе. Уверенная в себе, веселая и доброжелательная... И совсем юная.

У нас с Мишель разница всего в шесть лет, но по ощущениям — все двадцать шесть. Когда мне было двадцать три, «Алатырь» — тогда еще совсем крошечная компания — уже выпустила «Алкност-2» и готовилась к выпуску «Алкноста-3». В двадцать пять у меня уже был личный самолет, а компания переехала в собственное здание.

Мне пришлось взрослеть, и взрослеть быстро. Время пролетело незаметно. Теперь я смотрел на Мишель и понимал, что обменял легкость и юность на деньги и славу. И что мне теперь предложить такой девушке, как она? Смогу ли я сохранить ее такой, как сейчас? Не сделать своим подобием?

— Ох, Максим Игоревич, вы бы это… поменьше трагизма вкладывали в происходящее, — тут же подала голос Соня. — У вас даже иллюзия выглядит такой печальной, будто направляется на смертную казнь. Любовь — это не так страшно, как вам кажется. Даже приятно. Честно! Вам понравится. Обещаю. Если не понравится — куплю тортик, чтобы сгладить последствия! И сама съем. А вам выдам три пачки тар-тара, потому что тортик вы в таком случае есть не сможете. Членистоногим это вредно!

— Соня! — зашипел я.

— Ну вы же не хотите расколдовываться. Я помогаю вам привыкнуть. Может, вам нравится быть змеесколопендрой.

— Соня! — «это» начало выходить из себя и мне стоило большого труда сдерживаться. — Хватит!

— Ой, смотрите, Максим Игоревич!

Мои молитвы были услышаны — забыв про свои измывательства над моими нервами, Соня заскакала на кресле, тыкая пальцем в один из экранов.

Я заметил, как Чернышов, которого к тому моменту уже привели в порядок, поднял руку, словно намереваясь хлопнуть Обручева по спине, но вместо этого молниеносным движением пальцев прикрепил значок с артефактом Мишель к воротнику Саниной рубашки.

Чуть позже Слава коротко переговорил о чем-то с главным заводилой «извергов» и неведомым образом заставил его повесить пропуск на шею — на наших обычных корпоративных проходках есть лента, которой, правда, никто обычно не пользуется.

— Катастрофа! Полундра! Наших бьют! — запищала Соня. — Надо срочно звонить ребятам!

— Не надо, — остановил я ее. — Слава молодец. Заметил. После такого шоу его зауважают. А сейчас мы просто наблюдаем. Сиди спокойно.

— Ну как же!

— Соня, сиди! — рыкнул я.

— Эх, зануда вы, Максим Игоревич! Не даете поболеть за команду наших, — вздохнула секретарь.

— Слава тоже теперь наш! Уверяю, после сегодняшнего испытания — точно станет нашим.

— Да знаю я. Но все равно… Это так обидно. Интересно, куда они теперь идут?

— Понятия не имею, но явно историей со столовой дело не закончится.

Дурные предчувствия возникли у меня в тот момент, когда Саня со Славой на крейсерской скорости подошли к дверям со зловещей табличкой «Бухгалтерия». Почему зловещей? Потому что там находилась святая святых Клавдии Филипповны. Эта женщина, даже не будучи главным бухгалтером, умудрялась наводить ужас на персонал «Алатыря». Наверное, я бы и сам ее боялся, но… не по статусу, увы. А так могло быть забавно — замирать, обливаясь холодным потом, под тяжелым взглядом этой властной пожилой дамы.

Никто не слышал, чтобы она на кого-то кричала или повышала голос. Клавдия Филипповна была страшна тем самым первозданным ужасом, который заставляет учеников замирать под взглядом строгого преподавателя. Вот, вроде, и не сделал ничего плохого, а уже мысленно перечисляешь все грехи, в которых тебя могут обвинить. Иногда мне казалось, что даже облик «этого» — ничто по сравнению с суровостью Клавдии Филипповны. Представив, какая красотка из журнала будет красоваться на бейдже Сани, я слегка занервничал.

— Соня, включи телефон и подойди к бухгалтерии, я не прощу себе, если не услышу, о чем они будут говорить!

Сегодня меня посетила моральная готовность принять участие во всеобщей потехе и, вот незадача, я вынужден сидеть в кабинете! Но для чего еще мне Соня, как не для того, чтобы стать моими глазами и ушами? Впрочем, нет, с глазами мне помогут видеокамеры. А вот уши…

Секретарь мгновенно испарилась, осознав важность своей миссии. Тотчас я получил от нее вызов. Включил динамик, добавил громкость.

Санек и Слава уже скрылись в мрачных глубинах бухгалтерии.

Обиталище Клавдии Филипповны и остальных жрецов финансовой отчетности было мрачным и загадочным местом. В немалой степени этому способствовали тяжелые шторы на окнах и массивные шкафы у стен. Персонал бухгалтерии избегал солнечного света. Сумерки помогали сотрудникам и сотрудницам сосредоточиться на главном — на цифрах. У каждого из них на столе стояли яркие лампы, которые по необходимости включались, но светили строго на стол, не портя, а даже подчеркивая зловещую атмосферу.

Раскидистые фиалки на подоконниках и тенелюбивая флора в рукотворных кашпо придавала помещению вид таинственного леса.

Клавдия Филипповна увлекалась макраме, а потому в просторном помещении бухгалтерии кашпо висели повсюду — на стенах, на потолке и на шкафах.

От воли Алексея, формально возглавляющего этот женский коллектив, здесь ничего не зависело. Он обитал в отдельном кабинете, чтобы держаться подальше от царства суровых амазонок. Настоящим главным бухгалтером была Клавдия Филипповна, но она раз за разом категорически отказывалась от повышения, предпочитая оставаться серым кардиналом.

— Клавдия Филипповна! — услышал я елейный голос Сани Обручева. — К вам пришел новый сотрудник. У него проблемы с табельным номером. Охрана выдала временный пропуск, но нужно как можно быстрее все исправить.

Из мрачно-загадочного логова бухгалтеров показалась мощная фигура Клавдии Филипповны. Ну, держись, Саня. Она не тот человек, который понимает ваши шутки…

Женщина остановилась, окинула цепким взглядом смельчаков, дерзнувших наведаться в ее владения. По тому, как застыли ее глаза, я понял — Санек попался.

— Интересно, — сказала Клавдия Филипповна, довольно улыбаясь, что не предвещало ничего хорошего. — А ты, Саша Обручев, считаешь, что я могла ошибиться с табельным номером нового сотрудника?

Помню, в далеком детстве меня водили в детский сад. И была там заведующая. Точь-в-точь таким голосом она разговаривала с шалунами. Большая часть детишек после таких бесед еще с неделю боялась спать по ночам, а кое-кто даже становился заикой, но формально никаких претензий никто не мог предъявить — Марь Васильевна при таких разговорах улыбалась так же душевно, как смерть улыбается своей жертве. И ничего не скажешь — улыбается ведь, говорит тихо, даже не ругает — так, журит.

Судя по тому, как напряглась спина Сани, он только что поймал такую вот… улыбку.

Ирокез Санька малость поник и свесился влево, как горб у отощавшего верблюда, но сам дизайнер держался молодцом.

— Ну что вы, Клавдия Филипповна, вы никогда не ошибаетесь, но, видно, техника подвела, — встав по стойке смирно, отрапортовал Санек.

— Так, что же, ты, Саша, думаешь, что техника в моих руках может ошибиться? — таким же благожелательно-устрашающим тоном спросила Клавдия Филипповна.

— Н-нет, — голос Обручева стал куда менее уверенным, а сам дизайнер сделал шаг назад. — Что вы, Клавдия Филипповна!

— Тогда кто же тогда ошибся, Сашенька? — улыбка бухгалтера стала еще более широкой, почти на половину лица — я бы сказал, от таких улыбок у кого угодно гусиные пупырышки по всему телу пойдут.

— Не смею знать, Клавдия Филипповна! — рявкнул Саня.

— Ну не знаешь, так не знаешь, — неожиданно подобрела бухгалтер. — Вы заходите, молодые люди. Я сейчас все проверю, а ты Сашенька, цветочки полей пока, чтобы не сидеть, не ждать. Девочки, вы можете идти на обед! — крикнула она в темноту помещения.

Раздался шорох, скрежет, шелест и из разных закутков появились ее подчиненные — разнокалиберные девушки и женщины от двадцати пяти до пятидесяти лет. Общим в них было одно — властный блеск в глазах, пусть и не такой, как у Клавдии Филипповны, но потенциал чувствовался. Они оперативно покинули комнату — сказывалась сноровка.

Бедный Обручев… поливать цветочки у Клавдии Филипповны было той еще задачей. Дело в том, что для полива эта женщина использовала специальную воду. Кто его знает, какие именно вещества и ингредиенты были растворены в мутноватой жидкости, но пахла она так, что глаза слезились и хотелось выброситься из окна. И только сама Клавдия Филипповна оставалась равнодушной к душераздирающим ароматам. Но! Отказывать ей в просьбе считалось слишком опасным — зарегистрированной ведьмой она не являлась, однако сглазить вполне могла. Да так основательно, что, как поговаривали, последствия наступали очень разные, вплоть до крайне нежелательных для нашего брата…

— Максим Игоревич, спасаюсь бегством! — услышал я голос Сони. — Этим двоим уже не помочь, а я вам еще пригожусь!

Одна из камер показала, как мой секретарь торопливо прикрыла дверь, потеснив толпящихся в коридоре зрителей, и устремилась обратно к приемной.