Мой нежный и ласковый друг

Глава 1

Давно забытое чувство взаимной влюблённости сладко разливалось в сознании, заставляя позабыть всё превратности судьбы, преследовавшие её долгие годы. Она не верила уже в возможность, каких-либо отношений в её возрасте, но неотпускающее чувство чьего-то обожания себя приятно расслабляло, позволяя раскрыть свои таланты обольщения, ведь это было истинной целью существования. Подобная энергия враждебно принималась в обществе, она ассоциировалась с неприличностью и распущенностью. В её представлении о себе казалось иное представление: ауры добра и любви. Правда была в том, что подобная душевная откровенность вызывала сексуальное желание, а это было табу на все отношения, потому что этим ею манипулировали , внушая чувство вины за откровенную женственность. Романтичность была слишком уязвима перед лицом прогматиков и скептиков. Она поняла, если проявлять свою сексуальность, значит нужно бороться за это наглостью и самоуверенностью, безжалостно осаждая любого, кто пытается её этим унизить и оскорбить, ведь подобные люди не отличались великодушием.

Даже богомольцы не отличались особой разборчивостью в этике отношений. Казалось, любовь к Богу должна затмить все стремления к людским порокам , но соблазн попользоваться запретным оказывается слишком великим и верующие не бояться быть проклятыми своими святыми, которым так беззаветно молятся. Подобная беспринципность обескураживала, позволяя усомниться в искренности и целесообразности всего действа православия, вернее тем, за кого пытались выдать себя эти люди. Совершенством она не была, но и унижаться не собиралась перед лицемерными и сумасбродными людьми.

Посылая любовь и нежность в пространство она притягивала лишь убогих и малодушных, ищущих объект для самоутверждения, ей же нужен был защитник способный позволить быть самой собой и не подстраиваться и ломать себя в угоду чьим- то прихотям. Она пришла к выводу, что будет задавать тон отношениям, которые способна поддерживать, но таковых не существовало в природе. По причине своей непохожести приходилось уходить в свой внутренний мир, там анализируя происходящее в жизни создавала свою концепцию мироустройства, выводя парадигмы способные упорядочить хаос в голове от чужих мыслей и желаний. Противопоставляя возможности своих талантов агрессии манипулирования во благо кучки людей, она закрывалась в свою "ракушку", выдавая лишь необходимые для жизнедеятельности способности, не впуская во внутренние пространство. Ограничивая себя в общении аскетично направляла всё внимание на любимую себя. С собой было комфортней откровенничать, без боязни чьего-то осуждения, судьёй была она сама и не всегда благосклонной, тем не менее это позволяло мягко корректировать своё поведение не в угоду других, а исключительно в своих интересах. Жалея себя можно было с лёгкостью уходить из негативного общества ,по любому неприятному опыту всё, что раздражало и отталкивало сразу отметалось за ненужностью. Она прекрасно понимала, что служит лёгкой мишенью для самоутверждения других и не желая вступать в борьбу быстро ретировалась с поля боя. Своё душевное равновесие было превыше расчёта и самопожертвования.

Случай привёл её в мужской монастырь, но она прекрасно знала, что всё предопределено нашим состоянием души и пространство только подводит к нужным учителям для дальнейшей трансформации. Настоятель оказался неординарной личностью и стал примером управляемого эгоизма. Она с восхищением наблюдала невозмутимое использование людей, внушая свою волю, якобы им во благо. Внушаемые фанатики самоотверженно трудились, ради обещанного спасения и снисхождения благодати. Но всё эти усилия разбивались о её искушения и соблазны. Она была соблазнительна своей уязвимостью перед страстями, которых пыталась в себе обуздать, но увы безуспешно, они словно необьезженные жеребцы рвались на свободу. В результате обессилев от этого противостояния отказалась принимать этот лицемерный мир, уйдя в чувственное переживание, но наедине с собой, ища новую гармонию способную познать истинную себя.

Энергетика игумена притягивала самобытностью, неподвластную окружающим. Создавшийся образ желанного спутника жизни перекликался с искренним интересом отшельника искушённого в человеческих страстях. Аскетизм вызывал уважение и доверие отзывчивой души, но откровенное похотливое желание в её адрес озадачивало :

- Зачем столько молиться, чтобы прелюбодействовать и вводить в грех и без того заблудшую душу?!

- Значит всё фарс и очковтирательство чистой воды. Очевидным было, что истинного откровения своей души она здесь не найдёт, лишь очередное разочарование и уныние.

Такие мысли привели её к решению о бессмысленности дальнейшего общения и попыток понять, хоть что-то в этом бедламе. Это был их промысел и ничего общего с её мироустройством. Она стремилась раскрыть свои магические способности, здесь же её стремились поработить, смирить смирительной рубашкой, что угодно только не самосовершенствование. Быть, как все - вот их девиз, не выделяться, уподобляться овцам в стаде. Применить подобное духовное учение себе во благо удавалось немногим, в основном это были психопаты с манией величия.

Удушающее желание обладать упиралось в непреодолимое сопротивление целесообразности подобных отношений. Никто не хотел обременять себя обязательствами, но поиметь себе во благо жуть, как хотелось, парадокс, который следовало преодолеть. Родство душ до определённого момента взаимодействия сталкивалось с внутренними установками, которые нужно было упорядочить и привести к общему знаменателю для совместной жизни. Нужно было изменится кардинально в противоположную сторону от того привычного вектора, которого они оба до сих пор придерживались. Она не хотела обзаводиться деспотом, который будет её воспитывать, а настоятелю не хотелось терять свою должность, к которой шёл, очевидно всю свою жизнь. Иначе вера ставилась под сомнение и приходилось бы зарабатывать на жизнь самому, не уповая на милость людей. Вожделенный объект требовал вложений и внимания и он это прекрасно понимал, что очень приятно удивляло. Обычно она встречала лишь беззастенчивое использование, потому что была бесхитростная по своей природе и не умела манипулировать. Ей было слишком жаль людей и пыталась увидеть в них только лучшее.