Мой (не) любимый миллионер

Глава 1

Маша

– «Познакомлюсь с миллионером. Для опыта.» Маш, ну ты совсем сдурела? Для какого опыта?!

Альбина смотрела на меня выпученными глазами, а я смотрела на собственное объявление и думала, не переборщила ли. Вроде, все правильно: мне нужен миллионер, не для любовных утех, а для научного исследования. Все четко и ясно, чтобы абы кто не писал. С другой стороны, объявление отправляю я не в научный журнал, а на сайт знакомств. А там можно ждать что угодно.

– И что ты предлагаешь? – Я уже впадала в истерику от собственной безысходности. – Мне издательство предложило удвоенный гонорар за современную любовную историю про любовь с миллионером. А я умею писать только про драконов и попаданок, а это не тренд. За это уже не платят, понимаешь? Мне нужны миллионеры, много миллионеров, чтобы девочки плакали и платили.

– Так и пиши про них. Можно подумать, что у твоих читательниц дома по миллионеру, а они читают и сравнивают. Маш, да никто не знает, как оно там, выше 100 тысяч в месяц!

И то правда, не знают. Вот только я не могу писать про то, что не знаю. В своей стезе я рыба в воде: знаю размах крыльев дракона, могу отличить северных от южных, какой материал у гномов в кирках и как вылечить вампира, если он съел чеснок. А про миллионеров не знаю ничего. Как и про живых мужиков, в принципе. А миллионеры ж, гады, шифруются. Ни одной фоточки в соцсетях, только селфи их барышень, да фото меню на каждый день.

– А вдруг повезет? – Я клацнула по клавиатуре и отправила сообщение.

– Не, не повезет. – Альбина вальяжно развалилась на диване. – Везения в принципе не существует. Вся твоя судьба только в твоих руках. Ненаманикюренных, кстати. Ты как собралась миллионеров очаровывать с такими ногтями?

Я только фыркнула и захлопнула крышку ноутбука.

– Они не на ногти смотрят, а на кое-что другое.

– Ага. И этого «кое-что» у тебя тоже нет. Точнее, в избытке, с какой стороны ни посмотри. Так что не знаю, чем ты собралась привлекать богатых мужиков. – Она резко села и посмотрела на меня просящим взглядом. – А давай остановимся на зарплате до 300 тысяч?

Я только головой мотнула. Как говорит известная блогерша, с такими даже в кафе ходить стыдно.

– Нет, – твердо отрезала я, хотя уже вовсю сомневалась в своей затее. – С теми, у кого есть «зарплата», даже разговаривать не буду. Только миллионеры.

Альбина устало опустилась обратно и прикрыла лицо руками.

– Да ты даже если наткнешься на миллионера, не узнаешь. Вот по каким признакам будешь его определять?

Тут я задумалась. Как у каждого вида, у него должны быть признаки. Например, дракон может превращаться из человека в животное, тоже самое у оборотней разных мастей. Вампир боится света и чеснока, а у эльфов длинные уши и белые волосы. А что должно быть у миллионеров?

– Часы Роликс. – Стала я загибать пальцы. – Пиджак от Армани, дорогие духи и золотой перстень.

– Ага, – хохотнула Альбина, – и получится Джек Воробей. Не, дорогуша. Миллионеры они не выделяются. Вот мы когда устраивали показ мод на Петербургскую неделю моды, так там официанты выглядели солиднее гостей. Только дамы шиковали в миллионных нарядах, чтобы быть не хуже моделей. А мужики все – обычные такие, пиджак, ботинки. Дорого, конечно, но без определенных знаний в моде не определишь.

Я пошла наливать кофе, потому что сейчас должна начаться лекция по поводу богатых мужиков и Альбининого опыта их поиска. Повезло ей, работа в модельном центре дает возможность встречаться с самыми знаменитыми личностями. Она такими фамилиями фигуряет, что я таких и не знаю. А все знаменитостями оказываются.

– Вот помнишь, на которого ты кофе вылила на Неделе моды?

Как его не помнить? Наглый тип, который ни разговаривать нормально не умеет, ни ходить правильно. Я же только дорогу спросить хотела, видела же бейдж с логотипом Недели моды. Значит, по-любому, какой-нибудь сотрудник. А он сначала отмахнулся, потом вообще выдал: «на север от ордера». Во-первых, я компас дома забыла, только навигатором пользуюсь. О чем ему и сообщила. Во-вторых, можно говорить нормально, не выворачивая обычное слово на французский манер: «ордэр». Нет, мне Альбина потом объяснила, что это вид колонны такой. Но можно же было нормально объяснить. Пальцем показать, в конце-то концов.

– Этот точно не миллионер. – Только отмахнулась я. – Миллионеры люди вежливые, не хамят всем подряд.

– Миллионеры, может, и не хамят, а вот Ольшанский никогда за словом в карман не лез.

Я уставилась на подругу. Вот к чему она сейчас вспомнила нашего одноклассника, тихоню-троечника Сережу Ольшанского? Ничем не примечательный парень, который пытался ухаживать за мной в школе, да так неуклюже, что все время то подножки мне подставлял, то цветы жухлые приносил. Отшивала я его с тем же упорством, с каким он пытался ко мне приставать. Но птица это была не моего уровня. Вот кто-кто, а Ольшанский точно на миллионера не тянет.

– Так ты на него кофе и вылила. – Альбина скосила на меня взгляд. – Ты его не узнала, что ли? Я думала вы именно поэтому и сцепились так надолго.

Рука дрогнула, и я поставила чайник на место, чтобы не выплеснуть на себя кипяток.

– Тот мужик – Ольшанский?

Альбина довольно кивнула.

– И то, каким полным ненависти взглядом он тебя провожал, он-то тебя узнал.

Альбина подошла ко мне, отобрала кофейник и поставила на место, взамен доставая бутылку вина и бокалы.

– Ну-ну, – ухмыльнулась Альбина, но под моим взглядом быстро закрыла рот. – Молчу. Боюсь даже представить, что будет, если тем самым миллионером, откликнувшимся на твое дурацкое объявление, будет именно он. Ты можешь сильно пожалеть.

– Это еще почему?

– Потому что миллионы они свои заработали не просто так. Все имеет свою цену. А после того, как именно ты его отшивала в школе, тебе придется заплатить свою.

***

Ольшанский

– Игорь, ты нашел ту курицу, которая облила меня кофе? Я тебе все данные дал, что так долго возишься?

Я стоял у окна своего кабинета, пытаясь оттереть расплывшееся пятно на рубашке. Пятно не только не оттиралось, но становилось больше и приобретало странные очертания. Плюнув на это, отбросил влажную салфетку и склонился над столом, за которым сидел молодой парень, бешено перебирая пальцами.

– Хороши данные, – ухмыльнулся Игорь, – Машка из 11 «Б». Но я нашел: Лиманова Мария Михайловна, автор издательства Эльмира. На сайте написано «топовый автор фэнтези».

Я еще раз сплюнул, увидев яркие обложки книг с глядящими на него вампирами и драконами. Такую ересь я и за литературу не считал, запрещая брать в руки подобное не только своей дочери, но и всем своим многочисленным дамам, которых после развода оказалось несметное количество.

– Теперь понятно, почему у нее голова не на месте. Все в иных мирах витает. А что там с издательством?

Игорь снова заклацал на клавиатуре, добывая информацию. Через минуту получил нужное и с победоносным видом повернул экран ко мне.

– Они проводили конкурс на нового автора любовного романа, победила Лиманова. С ней хотят заключить договор на новую книгу.

– И чем мне эта информация поможет достать ее?

– Мстительный вы сегодня, Сергей Васильевич. Обычно о таких вы забываете через минуту, а тут целые поиски устроили. Понравилась?

Я отвесил ему легкий щелбан. Более солидно выразить недовольство директором службы охраны было неэтично. Хотя иногда хотелось. Но он был прав. Маша Лиманская зацепила меня еще давно. Даже многочисленные насмешки ее и ее подруг не мешали методично ухаживать за девушкой. Только когда я увидел поцелуй ее и блондина Серовского, понял, что все бесполезно. Даже в универ в Москву поступил, чтобы быть подальше от нее, благо баллы отличника давали допуск в любой ВУЗ.

Я и думать забыл про Машку за все эти годы. Женился, развелся, имею дочь. А теперь она нарисовалась сама. Слегка пополневшая, но ей даже шло. И наглая, как всегда, за словом в карман не полезла, обругала на чем свет стоит и убежала. А пролитое кофе осталось. И вместе с ним расползающееся чувство чего-то недосказанного и недоделанного. А еще живого и настоящего. Не такого, что я видел в глазах длинноногих моделей, окружавших меня целыми днями. По сравнению с тем, что каждая тощая модель определяла меня если не по фото, то по одежде, поведение Маши было как глоток воздуха. Я боднул головой. Скорее, как ушат холодной воды на голову.

Давно я так не злился. Во мне бурлило желание отомстить, разорвать и увидеть удивление в ее глазах. Когда же я склонился к экрану и прочитал то, что нашел для меня Игорь, все встало на свои места. Я даже руки потер от удовольствия.

– Миллионера, говоришь, ищет. У нас есть какие-нибудь интересы с этим издательством?

Пришел черед Игоря рассмеяться.

– Сергей Васильевич, это мизерное издательство. Мы его если только купить можем. И то себе в убыток.

– А вот на этой теме и устрой-ка ты мне с ними встречу. Хочет миллионера, получит. В полной красе.

***

– Альбина, ну это только на пару часов, – взмолилась я в трубку телефона. Иных способов воздействовать на подругу у меня не было. Если бы Альбина была рядом, я бы воздействовала весь свой арсенал: щенячьи глаза, стопку своих книг на полках и пустой кошелек. Но подруга знала все мои уловки, поэтому пришлось идти на крайние меры. – Василисе очень понравилось твое платье. То, которое с перьями. Она бы хотела снова на него посмотреть.

Платье было откровенно ужасное, и Альбина смотрелась в нем как напомаженная курица, но убеждала меня, что это самый писк моды. Ваське это платье тоже нравилось, в особенности возможность выдергивать перья, так что я даже ни разу не соврала.

– Ну ладно, сдалась подруга. Привози ее, только говорю сразу – уроки я с ней делать не буду.

– Какие уроки? – Я быстро запихивала в розовый рюкзачок тетради с прописями. – Это же первый класс, им ничего не задают.

Альбина, которая на свое счастье не успела обзавестись детьми, слепо поверила моему слову. Но ничего, там сами разберутся. Василиса у меня девушка ответственная, если я сказала, что нужно сделать уроки, значит, уроки будут сделаны. И не важно, чьей кровью они будут написаны.

– Мам, а мы к тете Альбине поедем?

Васька выскочила из своей комнаты, держа в руках джинсы и один носок.

– Да. Собирайся, пожалуйста, побыстрее.

– Быстрее не могу. Я же не поеду в этой совковой рубашке.

Я промахнулась мимо рюкзака, так и не положив туда пенал с ручками, и прошла за дочерью в комнату. Та уже копалась в шкафу, доставая и выкидывая на пол праздничные платья.

– Что ты делаешь? – ужаснулась я, увидев ворох одежды на полу. – Нам же выходить через минуту.

– Мне нужно нормальное платье. Вот. – Она показала мне белое платье, которое мы надевали в детском саду вместо костюма Снежинки.

– Оно все в кружевах, – напомнила я. – И топорщится. Ты в машину в нем не влезешь.

– Влезу, – уперлась Василиса. – Не могу же я к даме из высшего общества поехать в совке.

– В каком совке? – вздохнула я, делая пометку поговорить с Альбиной по поводу лексикона и оценки одежды, которую я покупаю Ваське.

– Зеленом, – не моргнув глазом ответила Вася.

– Почему зеленом? – не поняла я, вспоминая детство и всю атрибутику прошлого нашей страны. – Может, хотя бы красном?

– Мамочка. – Василиса смотрела на меня как на маленького ребенка: с укором и надписью на лбу: «до чего же ты глупая». – У нас зимний совок зеленый. Красный – это у Мишки.

А еще надо поговорить с Альбиной, чтобы свои слова хотя бы объясняла. Но времени на занудство и объяснение основ истории не было, я сгребла дочь, подхватила ее рюкзак и быстро выскочила из квартиры.

Опаздывать было нельзя. Из издательства позвонили, срочно вызвав меня в офис. Редактор сказал «срочно» таким тоном, что ослушаться я не решилась. Да и кто бы решился, если у тебя на кону книга, которая может изменить всю жизнь. Либо свалить меня с писательского пьедестала, либо сделать новой королевой жанра.

– Василий Илларионович. – Я влетела в офис, наткнувшись на главного редактора, общающегося с каким-то видными мужчиной. – Спешила как могла, что-то случилось? Вы по телефону не сказали…

– Это директор нашего издательства. – Я протянула руку высокому, статному мужчине. Всегда думала, что директора – это мужчины за 50, с животиком и лысеющей головой. А тут такой видный мужчина, что дух захватывает. Интересно, издательство зарабатывает столько, чтобы директора считались миллионерами?

– Мария Михайловна. – Пожал он мне руку. – Вы у нас выиграли конкурс на издательство книги в жанре современного любовного романа. Поскольку это ваш первый опыт в этом жанре, мы решили вам немного помочь, и пригласили человека, который будет вас консультировать.

– Это какой-то из топовых авторов? – оживилась я. – С удовольствием послушаю профессионала.

– О, нет. – Как-то подозрительно стушевался директор и метнул взгляд на дверь собственного кабинета, но тут же натянул фальшивую улыбку. – Мы предлагаем посмотреть на жанр так сказать изнутри. А то все пишут только на основе собственных фантазий. Ближайшее время вы проведете вместе с Сергеем Васильевичем Ольшанским. Он представитель популярного сейчас в литературе типажа мужчин – миллионер – и покажет вам все, что касается особенностей его жизни.

Срочный вызов, фальшивая улыбка директора – все это сложилось в единый паззл. Альбина была права, я тогда просто его не узнала. Зато узнал он, и теперь придумал план мести за все школьные годы. Вот и первое, что можно узнать о миллионерах – они все покупают за деньги. Даже месть. И теперь вся моя карьера в новом жанре была перечеркнула красной линией с надписью «Серега». Отодвинув директора в сторону, я прошла к кабинету и распахнула дверь. Ольшанский сидел в директорском кресле, удобно развалившись и лениво перекатывая ручку туда-обратно по столу.

– Значит, это все-таки ты! – выпалила я с порога.

– Маша? – наигранно удивленно поднял он брови. – Так ты и есть та самая писательница, которая ничего не смыслит в любовных романах?

Кровь начинала приливать к лицу. Еще слово с его стороны, и я не посмотрю на его миллионность, и прибью прямо на месте.

– Ты это специально устроил! За что? За кофе или школу?

Довольная улыбка расползлась по его лицу. Его шалость явно удалась, а вот мне еще предстояло из этого всего выбраться.

– О чем ты? Василий Илларионович вежливо попросил меня поучаствовать в этом эксперименте, ведь я являюсь основным спонсором выпуска этой книги.

– С каких пор? – процедила я сквозь зубы. – Не слышала никогда твоей фамилии в списках инвесторов.

– Все получилось спонтанно. – Директор пришел ему на помощь, вставая между нами. – Мария, это же такая возможность, которой не будет у других авторов.

– Правильно. – Подмигнул мне Ольшанский. – Не на сайте же знакомств искать миллионеров.

Я чуть не высказала все, что о нем думаю, но вовремя сдержалась. Портить отношения с издательством вообще не стоит. А вот с Ольшанским можно.

– Пожалуй, я откажусь от столь щедрого предложения. Боюсь, что читателям лучше не знать всех настоящих нюансов жизни богатых людей.

– Ты не можешь.

Эта фраза вылетела из уст Ольшанского, и тут же в комнате воцарилась тишина.

– Прости, что?

– Ты не можешь отказаться. Две недели со мной или твоя книга не будет и выпущена. Как некомпетентного автора, который не может справиться с поставленной задачей.

Я вдохнула побольше воздуха, посмотрела на директора и редактора, которые только развели руками. Видимо, Ольшанский прижал маленькое издательство, сделав им предложение, от которого просто невозможно отказаться. Что ж, мой не любимый миллионер, ты сам не знаешь, во что вписываешься. Я протянула руку и поймала сильную ладонь Ольшанского. А он изменился за эти годы. Из рохли и неуверенного, но ужасно упертого парня, он вырост настоящим красавцем-мужчиной.

– Договорились. Только в силу особенностей писателя, придется совмещать жизнь миллионера и быт обычной писательницы.

Его острый взгляд прожег меня насквозь. А близость, в которой мы находились, заставила сердце стучать быстрее. И одеколон! Какой же у него божественный одеколон!

– С бытом домоседки уж как-нибудь разберемся.

Ох, Ольшанский. Ты только что заключил контракт с дьяволом, и даже не подозреваешь об этом!

Глава 2

Утро начинается не с кофе. Утро начинается с оглушенного крика: «Мама, где мое платье?». Разлепив глаза, я смотрю на часы и не понимаю, что происходит. Циферблат показывает 6 утра. Подумала, что ночью моргнул свет, и все сбилось. Но телефон подло разбивает мою теорию, показывая аналогичное время.

– Вася, ну почему в такую рань?

С трудом встаю и плетусь в коридор, на полу которого уже валяются разбросанные вещи. В комнате ситуация немногим лучше: часть вещей лежит на кровати, часть развешана на стульях. В шкафу пусто.

– Что случилось? – Осторожно переступая через одежду, добралась до детской кровати и села, подумала и забралась с ногами под одеяло. Все-таки ранним утром в комнате довольно прохладно.

– У меня нет платья для похода на твою новую работу.

Под одеяло я забраться не успела, зато чуть не свалилась с кровати после этих слов.

– Ты не идешь со мной ни на какую работу. – Получила полный ненависти взгляд. – Дети вообще на работу не ходят. Они ходят в школу и пишут прописи. Кстати, вы с Альбиной все написали?

Попытка уйти от темы проверку не прошла. Василиса посмотрела на меня так, что стало понятно: такой ранний подъем был не просто так. Дочь реально собиралась идти со мной на работу. К Дракону. Миллионера ей не выговорить, а человек с большим количеством денег в детском представлении может быть только Драконом. Вот это была одной из причин, чтобы не показывать Васю моему новому работодателю.

Собственно, вчера встреча закончилась не очень положительно. Когда Ольшанский, довольный как мартовский кот, ушел из кабинета, я высказала редактору и директору все, что думала. Но, как и сказал Дракон, вариантов отказаться у меня не было. Мне посочувствовали, но посоветовали в следующий раз смотреть, на кого проливаю кофе.

Итак, я попала.

Полночи не спала, вспоминая все, что было между нами в школе. То, как он носил мне цветы, а я высмеивала его. Как соглашалась на свидания, а потом не приходила. Как мы с девчонками смеялись над неуклюжим Серегой. У него было полно причин ненавидеть меня. Но решить отомстить через двадцать лет после окончания школы? До последнего не верилось, что он может. Но он смог.

– Вася, ты идешь в школу. И это не обсуждается.

Я укуталась в одеяло на детской кровати и поудобнее устроилась на подушке.

– Подъем в 7 утра, до этого ты успеешь собрать все вещи и повесить их обратно в шкаф.

Закрыв глаза, я быстро провалилась в сон. Проснулась оттого, что где-то в соседней комнате отчаянно пиликал телефон, пытаясь меня дозваться. Вася сопела рядом со мной, прижавшись, как маленький котенок. Пообещала себе пять минуточек и снова прикрыла глаза. Сквозь сон поняла, что будильник звонит как-то слишком долго и по-другому.

Телефон!

Я подскочила и бросилась к себе. В комнате Вася одежду собрала, а вот до коридора не дошла. Поэтому я поскользнулась, растянулась на полу, и уже почти ползком добралась до телефона.

– Алло! – не посмотрев на экран, крикнула я в телефон, тяжело дыша, и привалилась спиной к кровати.

– Зарядку делаешь? – раздался нахальный голос в телефоне. – С твоей фигурой похвально.

Скрипнула зубами, но сдержалась.

– Тороплюсь на встречу с тобой. Очень хочется поговорить.

– О чем, пышечка моя?

Вдох-выдох.

– Чего ты ко мне прицепился? Зачем тебе нужно, чтобы я таскалась с тобой целых две недели?

– Ты сама этого хотела. Даже объявление разместила. Я же только помочь хочу, показать, как оно на самом деле. А на том сайте одни проходимцы, обманут тебя, ты же миллионера от альфонса не отличишь.

Ага, помочь он хочет, как же. То-то у нас богатые люди ходят и решают личные психологические проблемы местного населения. Права была Альбина, за желания платить надо. А Ольшанский по старой памяти плату возьмет теми же слезами, что пролил в школьные годы от неразделенной любви ко мне. Хотя знай я, каким он станет, задумалась бы. Точеный профиль, рельеф мышц, да темные, пронзительные глаза. Наглый, но симпатишный. Так, о чем это я думаю?

– Ты прав, на этом сайте одни проходимцы. Рада была тебя там встретить.

– На тысячу один порядочный миллионер будет, – парировал он.

Тут в комнату влетела Василиса, уже одетая в школьную форму, с рюкзаком за спиной.

– Мам, я готова. Давай до школы заедем к твоему Дракону?

В трубке возникла тишина, что дало мне возможность подняться и вытолкать дочь из комнаты со словами «Мы же договаривались сначала чистить зубы, а потом только одеваться». Трюк прошел, и Василиса поплелась в ванную.

– Чего молчишь? – Только закрыв дверь, я поняла, что в трубке давно не слышно ни звука.

– У тебя есть дочь?

– Тебя это удивляет?

– А муж?

Это начинало раздражать. Мало того что он вынудил работать с ним, так еще и в личную жизнь пытается залезть. Вот совсем ему не нужно знать, что мужа у меня нет, а дочь родилась от того самого Валерочки, с которым я встречалась в школе, удачно отфутболивая Ольшанского. И уж точно ему не стоит знать, что он благополучно свинтил, как только узнал о том, что у него будет ребенок. Правда, это было уже после нескольких лет брака, но от этого легче не становится. Особенно мне.

– А вот это уже совсем не твое дело! Тебе нужен был личный помощник, я им буду. Но дальше и не смей лезть!

Я бросила трубку, запоздало подумав о том, что с миллионерами так, наверное, нельзя. Но это же мой любимый Ольшанский, с ним можно. Тьфу ты, с чего это мой? И ни разу не любимый. Мой нелюбимый миллионер.

Закрепив в уме эту фразу, отправилась искать Василису. Пикнуло СМС, на ходу прочитала:

«В 9.00 Фитнес-Хаус на Комендантском».

***

«Если он думает, что я буду потеть при нем, он сильно обломается», – проговаривала я вслух, выбирая самое лучшее платье. К сожалению, выбор у меня был не такой богатый, как у Васи. Жизнь писателя, а в первую очередь, домоседа, накладывает свой отпечаток. В моем случае – в полном отсутствии нормального гардероба. Собственно, зачем накупать кучу одежды, если ты выходишь из дома исключительно до школы и обратно? Когда же мама, притаскивала очередные туфли с каблуками невероятного размера или вечернее платье, в котором только на самолете в Париж лететь, я ее резонно спрашивала: «И куда мне в этом ходить, если я только до школы и в магазин выхожу?». «В поликлинику!», - заявляла родительница, и дальше спорить было не о чем.

Так что все мысли о собственной никчемности как женщины, я отгоняла, влезая в удобные кроссовки. Сейчас же кроссовки могли испортить мне весь поход в тренажерный. Достав из шкафа летний сарафан, я бросилась на поиски туфель. Туфель не было. Я же все эти каблуки вернула маме в прошлую поездку на дачу, со словами: «В райпо будешь ходить». Вот же меня угораздило! Все лето я так и протаскалась в кроссовках, надевая их и с платьем, и с шортами. Пришлось выбрать самый короткий сарафан и кроссовки. Надеюсь, в таком виде Ольшанский не заставит меня залезать на тренажеры.

Оказавшись в 9.05 около торгового центра, я заспешила на последний этаж, где и был фитнес-центр. Улыбчивая девушка окинула меня взглядом, оценивая каждую одетую на мне вещь, и почти что сквозь зубы поинтересовалась, что же я делаю. Желала я сидеть дома и писать очередную проду, а не таскаться с утра пораньше по спортивным залам. С такой же милой улыбкой я поинтересовалась, где могу найти господина Ольшанского. Девушка вытянулась в лице и срочно провела меня в зал, где насколько можно было видеть, простирался коридор из разных тренажеров.

– Сергей Васильевич предупредил, что вы придете, и просил сразу проводить вас к нему. Только он ждал вас к 9.00.

Я посмотрела на часы. 9.08. Надеюсь, ничего интересного за это время я не пропустила. Ольшанский лежал под каким-то тренажером, поднимая ногами широкую платформу. Девушка, указав на него, быстро ретировалась. Я же подошла ближе и нагнулась так, чтобы из-за платформы было видно меня.

– Без меня начал?

Видимо, сделала я это слишком резко, ноги Ольшанского подогнулись, и платформа ухнула вниз. Испугавшись, отпрыгнула в сторону. Ольшанский же вернул платформу на место, закрепил и поднялся.

– Пирожок! – рявкнул он. – Нельзя же так подкрадываться!

– Ты сам меня звал, – огрызнулась я на школьное прозвище. – А теперь ругаешься. Может, я лучше пойду?

Я сделала попытку ретироваться, но неудачно. Он перехватил меня, положив руку на талию и притянув к себе. В нос ударил запах одеколона и пота, такие сладкие и притягательные, что у меня закружилась голова. Даже после тренировки он пахнет и выглядит просто сногсшибательно!

– Куда собралась?

– Домой. – Невинно заморгала я. – Книгу писать. Я же писатель.

Он улыбнулся улыбкой аллигатора, который открывает пасть перед любопытным слоненком. Что потом случилось, я помнила, мы с Васей мультик смотрели. Даже нос зачесался.

– Ты мой консультант. И только по совместительству писатель. И вообще, ты в этом заниматься собираешься?

– Я твой консультант. – Выбралась я из сладкого плена его рук. – А не тренер. Все это без меня, пожалуйста.

Ольшанский только хмыкнул и перешел к другому тренажеру.

– А тебе не помешало бы.

– Похудеть? – тут же обиделась я за то, что надавил на больную мозоль.

– Спортом заняться. – Он сел и стал подтягивать перекладину к груди. – Ты когда спортом последний раз занималась?Я задумалась, но не особо надолго. Этот момент мое подсознание забыть никак не могло.

– В школе.

Он завис, держа перекладину у груди, и повернулся ко мне.

– Это когда ты… в общем, в тот раз, что ли?

Я закатила глаза. В очередной раз вспоминать, как с меня упали штаны прямо в тот момент, когда я стояла на бревне, совсем не хотелось. Конечно, это увидел весь класс, в том числе и мальчики. И мои трусы с бабочками снятся всем, наверное, до сих пор, раз Ольшанский так быстро про это вспомнил.

– Тебе вообще вредно не заниматься спортом. – Он снова повернулся ко мне. – И не в плане похудеть, хотя это и не мешало бы, а в том, что у тебя сидячая работа. Тебе двигаться надо. Даже если придется себя заставлять.

Я вздохнула. Да, надо заставлять, я это себе много раз говорила. Но когда у тебя гиперактивный ребенок, на это не остается ни сил, ни времени.

– Да что мы обо мне-то? Давай, выкладывай, зачем тебе понадобилась я в роли секретаря. И каковы будут мои обязанности на эти несчастные две недели?

– Не секретаря, а консультанта. В идеале мне нужно, чтобы ты была в 7 утра уже здесь и корректировала со мной план на день. Но, раз у тебя ребенок, будем делать это на ходу. Так что будешь приходить в это же время. Кстати, может, муж будет заниматься ребенком с утра, пока ты работаешь?

Во мне начала закипать злость. Снова он пытается засунуть голову в мою личную жизнь. Чтобы что? Ткнуть меня пальцем и показать, какой я оказалась дурочкой, что отшила его в школе?

– Васю отвожу в школу я, – твердо отчеканила.

Ольшанский поднялся с тренажера и вытер пот с лица полотенцем.

– Я думал у тебя дочь. Голос был девчачий.

– Это и есть дочь. Василиса зовут. Сокращенно Вася.

– Вот же придумают кошачьи имена, потом не разберешь, – проворчал он, направляясь к раздевалкам. – Хоть из школы не ты забираешь?

Я прикинула, что, если попрошу Альбину, она меня убьет. После вчерашних прописей она меня ненавидит. Да и каждый день в течение месяца она Ваську не выдержит. Точнее, не выдержит ее коллектив, с которым она будет в одном помещении. Пришлось сознаваться.

– И забираю ее я.

Ольшанский чуть задумался, но тут же просветлел и махнул мне на диван.

– Значит, ей понравится. Жди меня здесь.

– Где понравится? Даже не вздумай дочь сюда приплетать.

– На телевидении, – донеслось уже из раздевалки. – Ближайшие дни мы будем на первом канале.

***

Ольшанский

До чего же она бесит! Давно в моей жизни никто вот так не выворачивал меня наизнанку, как эта рыжая бестия. И что я так зацепился? Со времен школы прошло уже немало времени, любовных побед одержано несметное количество, даже жениться успел, ребенка завести, развестись. А Машка, будь она неладна, мало того, что не замужем, но с прицепом, так еще и домоседка с лишними отложениями по бокам.

Но остается честно себе признаться, что именно эти бока и вывели из равновесия. Надо же было умудриться заявиться в тренажерный зал в таком облегающем платье. Я-то надеялся поиздеваться вовсю, заставив бегать ее по дорожке, да крутить педали на велотренажере. Но она переиграла, заявившись без формы и в таком виде. Платье, видимо, давно не надевалось, потому что плотно обтягивало все формы. И не только легкие бугорки на талии, но и пышную грудь, которая так заманчиво торчала из декольте.

Захотелось сразу протянуть руку и утонуть в этом теплом великолепии. Вот именно тогда тело и дрогнуло, чуть не придавив взятым весом. А она еще сверху свесилась, показывая все свои прелести. И взгляд такой озабоченный, будто реально переживает, что там со мной случилось. Пришлось идти на другой тренажер и вес взять побольше, что унять жжение в паху, которое разгоралось при взгляде на нее. Но и там понял, что это уже не унять, а быть посмешищем с бугорком на тайтсах я не хочу. Пришлось придумывать план побега и ставить новую задачу.

Да, план погонять ее зале, когда еще нет народа, провалился, придется учитывать наличие у нее ребенка, которого надо отводить и забирать из школы. Но ничего, за это недолгое время я смогу отыграться на ней, мне хватит, чтобы унять и прошлую обиду, и нынешнюю. И вообще, отыграться за всех баб, которые вертят мужиками, а потом либо бросают, либо используют. И если обида на Машку давно стерлась из памяти, то недавний развод с женой выпил все соки. Жена далеко, на ней не отыграешься. А вот Машка под боком. Мягкая, теплая, домашняя. Тьфу ты, снова я ударился не в те эмоции!

Я включил холодный душ и подставив под него разгоряченное лицо. Чтобы и дальше воплощать свой план, я должен быть в трезвом уме и не с оттопыренными штанами.

***

Маша

Я посмотрела на себя в огромное зеркало во всю стену. Ольшанский был предательски прав, говоря, что мне надо бы походить в тренажерный. Чуть свисающие бочка говорили об этом. Но при работе на дому, да с гиперактивным ребенком не найти время на элементарную зарядку, не то чтобы полноценно заниматься спортом. Так что пусть имеет такую писательницу, которая есть в наличии. Мы все-таки не похожи на своих героев, которые всегда молоды, не имеют ни капельки жира и всегда полны позитива. Я даже на Ваське иногда срываюсь. Обычно это происходит на немецком. Нет, я не ругаюсь на иностранном, просто начиная учить алфавит и произнося первые слова, на которых язык ломается, начинаешь проклинать всю систему образования. В особенности тех, кто придумал преподавать немецкий в первом классе.

– Эй, красотка!

Я так разнервничалась сначала из-за Ольшанского, потом из-за немецкого, что совсем не заметила, что передо мной уже возникло некое подобие шкафа, в тонких, обтягивающих и жутко коротких шортах.

– Чего развалилась? Давай двигай отсюда, а то я тебя как двину! Промеж ног!

Шутка показалась парню смешной, он дико заржал, подбадривая себя руками. Я же встала, поправила платье и хотела отойти в сторону. Но видимо, слабо оценила шутку юмора, потому что тяжелой рукой меня тут же вернули на место.

– А давай попробуем прямо так. Твои ножки будут хорошо смотреться, задранные вверх.

Вот это уже был явный перебор. Я бы поняла, если с таким предложением ко мне подкатили бы в парке, на вокзале или в подворотне. Но в дорогом фитнес центре с утра пораньше! Присмотрелась к парню: не пьян, такие пьют только протеин цистернами. Но на мозги слабоват явно.

– Слышь, витязь подзаборный, ты это, фильтруй базар, а? Я, канеш, гуманитарий, но не настолько, чтоб терпеть тут твои расклады. С чуйкой у тебя, смотрю, натяг – не видишь, что интереса ноль? Так что, давай, шуруй отсюда, пока я тебе лексикон не расширила так, что уши завянут. Гони волну в другом месте.

И, оставив слабоумного великана, быстро направилась к выходу. Пока он не очухался и не решил продолжить разговор. А моего филологического образования хватило только на пару фраз «по фене». Зато вслед получила несколько восторженных взглядов от мужчин на других тренажерах. Навстречу мне уже шел Ольшанский, перекинув пиджак через плечо. С интересом оглядел ситуацию, мужские взгляды и, подхватив меня под локоть, потащил к выходу.

– На минуту тебя оставить нельзя. Какая из тебя помощница, если мужики на тебя слюни тут же пускают?

– Привлекательная? – кокетливо подсказала я, проходя мимо очередного зеркала и оценивая, что даже в самом своем нарядном платье, смотрюсь с ним довольно жалко.

– Неработоспособная. – Видимо, его начинала злить эта ситуация. – У меня таких шм… неработоспособных, знаешь, сколько побывало? Ни одна надолго не задержалась.

Мы вышли из центра, спустились на подземную парковку и прошли вдоль рядов припаркованных машин. Мигнул маячок сигнализации, открывая дорогущую тачку. Ну, конечно, красная Тесла. Таких в городе пара штук, особенно красных. Что я пишу о таких мужчинах? Дракон! Собирает вокруг себя все дорогое, яркое, понтуется и красуется, выставляя свои богатства напоказ.

– Не нравится? – Сергей остановился и вопросительно посмотрел на меня.

– Такое, – неоднозначно ответила я. Не говорить же, что никогда не сидела в таких тачках? Конечно, внутри белая кожа, бежевая обивка, да в такую машину страшно садиться, чтобы не испачкать. Коврик нужно стелить рядом, чтобы ноги вытирать перед посадкой.

– Да ста за три секунды. – Ольшанский открыл дверь передо мной и пригласил сесть.

– По нашим-то пробкам? Актуально, – фыркнула я, садясь внутрь.

Пока он обходит машину, услышала, что у него звонит мобильный. Он открыл дверь и сел на водительское сиденье.

– Да, моя сладкая. Жутко рад тебя слышать!

Глава 3

Я вся напряглась, прислушиваясь к разговору. Сама же сидела, уставившись в окно, делая вид, что меня нисколечко не интересует разговор Ольшанского. А он шутил, подначивал и веселился вовсю. Мне стало казаться, что уши у меня выросли и сменили направление на противоположное. Было понятно, что это девушка, что они очень близки и что он ее любит. Так и сказал: «Люблю, целую». И положил трубку.

– На чем мы остановились?

– Я тебе не мешаю? – Повернулась я к нему. Как ты будешь объяснять, что рядом с тобой неотлучно будет какая-то незнакомая женщина?

Легкий смешок, и губы Ольшанского растянулись в улыбке. Он повернулся и пристально всмотрелся в мое лицо.

– Мы общаемся меньше часа, а ты уже ревнуешь? Не ожидал от тебя.

– Забыл добавить «после всего, что было», – фыркнула я. – Но я совсем не о том. Тебя ревновать никто не будет?

Он резко крутанул руль на повороте, и я чуть не впечаталась лицом в боковое окно.

– Что ж ты нервный такой? – пробормотала я, принимая вертикальное положение и поправляя прическу.

– Я не обязан никому отчитываться, что я делаю и с кем.

– Угу. – Открыв сумочку, я достала блокнот и записала: «Самовлюбленный эгоист».

– Что это ты там пишешь? – Ольшанский перегнулся ко мне, придерживая руль одной рукой.

Я быстро захлопнула блокнот. С этим нужно быть поосторожнее, я ведь и козла могу от фонтана эмоций нарисовать. А потом оправдывайся, что не то имела в виду, хотя на самом деле совсем то, и все правильно все поняли.

– Заметки. Или ты забыл, что я здесь не для твоего развлечения. Я материал для книги собираю.

– И как? – Он приосанился и заиграл пальцами по рулю. – Соответствую образу миллионера?

– Печатному? Ну, почти. Образ миллинера-абьюзера тебе подходит как никому.

– Почему абьюзера? – обиделся Ольшанский. – Я же тебя не обижал. Да и женщин обижать не в моих правилах.

Вот тут я встала на свои любимые лыжи. Психолог-филолог заиграл во мне всеми красками. Мужики, конечно, козлы, но и им иногда надо показывать правильное направление.

– Вот ты сейчас с девушкой разговаривал?

– Разговаривал. – Кивнул он.

– Как я понимаю, она не знает о том, что ты на целых две недели приклеился к какой-то женщине?

– Маш. – Голос Ольшанского зазвучал в строго поставленном тембре. – Я с девушками, особенно с малознакомыми, общаюсь каждый день и по многу раз. Мне летописца с собой таскать надо, чтобы запомнить, где и с кем я общался. А уж количество женщин за день я точно не подсчитывал.

– Думаешь, если тебя это не волнует, это точно так же не волнует твою женщину?

– Жену, что ли? – не отвлекаясь от дороги, спросил Ольшанский.

У меня сердце кольнуло. Давно такого не было, неужели старость неожиданно подкралась? Или я на самом деле начинаю ревновать давно забытого неуклюжего одноклассника к совсем незнакомой мне жене? Дурь какая-то. Понятно, что он женат. Куда же миллионеры без жен? Жену надо иметь хотя бы для выхода на светские рауты. Положено так. Наверное.

– Жене я уж точно докладывать не должен. Да и не интересно ей, где я и с кем.

Он резко оборвал на полуфразе. Я повернулась и с интересом посмотрела на него. Хотел продолжить, но решил, что бывшей однокласснице выкладывать личную жизнь не стоит? А все-таки есть у него жена или нет?

– Говорю же, абьюзер. – Отвернулась я к окну.

Тем временем машина остановилась. Я выглянула в окно и задрала голову высоко, пытаясь разглядеть последние этажи здания.

– Первый канал.

Ольшанский выскочил из машины и прошел вперед, встав перед капотом. Я же выходить не собиралась. Миллионерам положено открывать дамам двери. А если миллионеры не обучены хорошим манерам, это надо написать в претензию их женам. Я сидела – он стоял. Развел руками, вопрошая, что я не выхожу. Потом сообразил и пошел открывать мне дверь.

– А раньше ты такой манерной не была. Простая девчонка была, без выпендрежей.

– Да и ты раньше миллионером не был, – парировала я, выпархивая, как бабочка из машины.

– Пользуешься? – Весело подмигнул он мне.

– Пользуюсь.

Но не успела я попользоваться своим миллионером на две недели, как к нам подлетела молоденькая девица в распахнутой джинсовке, с нечесаным «гнездом» на голове и наушниками, прижимающими ее шевелюру ровно по центру головы.

– Сергей Васильевич! – завопила она истошным тоном. – У нас ЧП!

Ольшанский вздохнул и чуть приобнял ее за плечи, ведя к дверям телецентра.

– Что сегодня, Лидочка? Поздно как-то, уже десять утра.

– Она не пришла! Представляете, вот обещала и не пришла! Где мы возьмем невесту за десять минут?!

По виду было понятно, что девушка в шаге от истерики. Руки тряслись, и даже объятия миллионера Ольшанского ее не утешали. Надо бы записать, что существуют еще женщины, которые не вешаются на мужчин, как только узнают их социальный статус. Пока что я знала таких двоих: я и вот эта нервная девушка. Хотя, если накосячить перед миллионером, никакие объятия не спасут. Вот точно абьюзер!

– Одна не пришла? – доверительным тоном продолжал Сергей. Та кивнула в ответ и собралась начать плакать. Но Ольшанский профессиональным жестом, профессиональным тоном отдекламировал, показывая на меня. Интересно, у него есть что-то, что он делает непрофессионально?

– Так я привез вам невесту. Можете забирать сразу на эфир!

Девушка окинула меня оценивающим взглядом, шмыгнула носом и виновато покосилась на начальника.

– Но у нас и подружки для нее нет.

– Не вопрос! – Буднично махнул рукой Ольшанский. – Я буду за подружку.

Настроение у девушки явно стало лучше, она ускакала вперед, крича что-то об эфире через десять минут. Я схватила Ольшанского за рукав, резко разворачивая к себе.

– Ты во что меня только что втянул?

– Да не переживай ты так. Сейчас быстренько тебя замуж выдадим, и будешь свободна.

***

Я с ужасом смотрела на то, как он тащит меня к огромному стеклянному лифту, уходящему куда-то в небеса. Наверное, именно там и заключают браки. Высоко и конкретно на телевидении. Ну а где же еще?! В лифте с нами набилось еще несколько человек, и я оказалась прижатой к Ольшанскому вплотную. Чуть опустив голову, старалась не смотреть на него, учитывая то, что находилась я ровно на уровне его губ. Положение обязывало вести себя прилично, ругаться нельзя, каблуком ударить тоже, да и каблуков у меня не было. Упущение, но зато теперь я точно знаю, зачем они женщинам нужны: как средство самообороны. Оставалось только вести себя как порядочная женщина и вдыхать аромат его туалетной воды. А вот вода пахла про сногсшибательно. Угадать аромат было невозможно, не моего ценового диапазона эта амброзия. Но вкусно, черт возьми! И мысли навевает сразу такие романтические, что расслабляешься и начинаешь мечтать.

Вот на этой романтической ноте меня и вынесло из лифта вместе со всей толпой, туда погрузившейся. Ольшанский только успел схватить меня за руку и потащил в противоположную сторону.

– Пирожок мой дорогой! Нам совсем не туда. Там зрители, а мы с тобой будем сиять на голубом экране.

Мне не хотелось сиять, не хотелось на экране, тем более голубом. Я бы и в зрители не пошла, мне такое действо ни к чему. Все эти передачи про любовь, которая строится на обмане и естественнее играет тот, кому больше заплатили. И вот я буду играть в любовь, да еще и бесплатно. И самое худшее – с наглым бывшим одноклассником!

– Ваша комната! – Выскочила перед нами та самая девушка, одним движением нацепила на нас микрофоны и затолкала в комнатушку, размером с мою кладовку, в которой был только диван, кофейный столик и огромный телевизор.

– Это комната для любовных утех? – Я села на диван и попробовала на прочность. – Жестковат.

– Это комната для невест. – Ольшанский сел рядом и сложил руки на коленях. – Там ты смотришь, что говорит жених, здесь камера снимает, как реагируешь ты. Не забудь, что здесь все снимается.

– И в носу нельзя ковырять?

Ольшанский удивленно вскинул бровь.

– Не знал, что ты на такое способна.

– Я еще сморкаться могу.

– Подробности потом. – Он указал на правый низ экрана, где начался обратный отсчет с десяти.

– А что говорить-то? – поздно опомнилась я.

– Просто будь собой. – Мягко улыбнулся он.

Я тяжело вздохнула. Быть собой – точно не лучший вариант. Отсчет закончился, раздался противный писк и в студию вышли ведущие. Их я видела на экране, как и сейчас, но от ощущения, что скоро увижу их прямо рядом с собой, начинали трястись коленки. Поэтому, глядя на Ольшанского, сложила руки домиком и приняла вид приличной женщины, которая жаждет увидеть жениха.

Жених оказался мужчиной лет за сорок, ближе даже к пятидесяти, полноватый, но крепкий. По комплекции было видно, работяга. Такой и семью будет содержать, и в доме полочку прибьет, и всю семью на море отвезет на своей дребезжащей машине. Вот сегодня повезет кому-то! Я покосилась на Ольшанского. В таких передачах нужно говорить, а у меня рот к небу прилип. Зато Ольшанский показал на экран и выдал свою первую реплику:

– Хороший мужик, надежный.

Я улыбнулась, надо же поддерживать версию заждавшейся невесты. А жених тем временем продолжал.

– Меня зовут Михаил. Я ищу себе женщину работящую, чтобы вставала в пять утра, кормила скотину, готовила мне завтрак и будила меня к семи.

– В пять? – У меня чуть челюсть не отвалилась. Я взглянула на Ольшанского, он с жутко заинтересованным видом следил за экраном. Потом будто очнулся и с очаровательной улыбкой посмотрел на меня.

– Сложно тебе будет, ты же только в это время ложишься.

Не очень поняла, к чему он это, но переспрашивать не стала, неудобно перед камерой-то. Может, я офисный работник, добирающийся на электричке из Гатчины в центр Питера.

– И много у вас скотины? – поинтересовалась ведущая.

– Десять коров, три быка, гусей штук сорок и кур полдесятка.

– Какой хозяйственный, – попыталась я произнести это восхищенным тоном, но чуть не подавилась, когда Михаил продолжил.

– Потом мы с женой выгоняем скот и едем на рыбную ферму, у меня там осетры. Весь день занимаемся рыбой, а к вечеру возвращаемся и загоняем скот обратно. Жена готовит ужин, накрывает и может идти доить коров. После этого я отдыхаю и не мешаю жене заниматься домом.

– Какой щедрый мужчина. – Я выпучила глаза на Ольшанского, давая понять, как буду рада придушить его после окончания передачи. – Не будет мешать заниматься домом.

– Цени! – улыбкой дьявола, ответил мне Ольшанский. – Сменишь график работы, будешь питаться правильно: рыбка, молочко свежее, творожок.

– Ты знаешь, как творог делать из молока?

– Э… – вопрос загнал Ольшанского в ступор. А затем расплылся в довольной улыбке. – Михаил тебе расскажет. Уверен, это будет неописуемый для тебя опыт.

– А что вы предложите взамен? – спросила ведущая назревший у меня вопрос. Не задумываясь, мужчина выпалил.

– Жилье и работу. Что еще для счастья нужно?

– Ты издеваешься? – процедила я сквозь зубы, надеясь, что на камеру это записано будет. – За что я так провинилась, чтобы меня сватать такому … Михаилу? Да никакая женщина этого не заслужила.

– Вы такие разные, – наигранным голосом произнес Ольшанский, показывая на камеру все свои 33 белоснежных зуба, – но уверен, что противоположности обязательно сойдутся. По сценарию, точно, – прошептал он еле слышно.

Захотелось придушить его вот прямо сейчас, не сходя с дивана.

– А теперь встречайте первую невесту. Камилла, 29 лет, элитная проститутка.

Я приготовилась смотреть невесту, как Ольшанский подтолкнул меня.

– Давай, Камилла, твой выход!

***

Перебирая ватными ногами, я шла по темному коридору. Когда же меня почти что вытолкнули на ярко освещенную площадку, я и вовсе приросла к полу. Нет, это все не для меня. Я сижу дома, стучу по клавишам и никого не трогаю. Никогда не была на телевидении и никогда не была проституткой. Тьфу, тьфу, тьфу, чтобы не сглазить. Вот, еще и суеверная. Куда меня Ольшанский втянул – непонятно.

– Камиллочка, милая, – протянула ласково ведущая, – проходите, не стесняйтесь.

Жених изобразил улыбку на все 32 нечищенных зуба, и я сделала шаг назад. Ольшанский подхватил меня под руку и потащил в студию, отодвинул стул, приглашая сесть. А на лице такая милая улыбка: выученная в какой-нибудь школе подхалимов. Я поправила платье, натянула декольте повыше и села. Ольшанский пристроился рядом и сложил руки домиком, выжидательно смотря на жениха.

– Расскажите о себе, Камилла, – попросила ведущая.

– И что у вас за подружка интересная? – добавил жених, явно недовольный наличием молодого красавца рядом с потенциальной бесплатной работницей.

– Это Артурчик. – Мило улыбнулась я. – Вы с подружкой правильно угадали. Он не той ориентации, что мы с вами.

Моя шикарная улыбка отправилась в сторону Ольшанского. А у того случился небольшой паралич лицевого нерва, потому что такого перекошенное лицо мало чем можно объяснить. Ну не обиделся же он, в самом деле?

– Очень интересно…

Ведущая чуть не поперхнулась, но продолжила держать лицо. Наверняка ведь знала, кто сидит перед ней. Но камера работала, а раз сам миллионер и хозяин передачи не против, продолжала играть.

– Вы знаете Камиллу давно? Расскажите о ней подробнее.

Скоро от улыбки Ольшанского меня начнет трясти. Я буду воспринимать ее как угрозу своего благополучия. И психики. Потому что после такой милой улыбочки можно ожидать только большей подставы. И эта подстава не заставила себя ждать.

– Камилла очень трудолюбивая девушка. Она работает почти сутками напролет, оставляя лишь несколько часов для сна. Ее любовь к работе сражает наповал. Вы бы знали, какой она ответственный работник: не остановится, пока не закончит.

Ну все, Ольшанский, тебе не жить. Надеюсь, ты понимаешь, что как только выключат камеры, я придушу тебя в ближайшем темном углу? Но мне не остается ничего другого, как поддержать эту нелепую игру. Я натянула улыбку, которая, вероятно, больше напоминала оскал испуганного барсука и сложила руки на коленях, чтобы никто не заметил, как они дрожат от нервов.

– Ой, да ладно, Артурчик, – захихикала я, решив, что если уж мне тут гореть, то хотя бы с фейерверком. – Давайте уже честно признаемся: я трудоголик не по своей воле. Это все моя любовь к деньгам. Ну и, конечно, к тебе, мой дорогой! – Я обворожительно подмигнула Ольшанскому.

Тот чуть не подавился воздухом.

Жених прищурился, пытаясь понять, что тут вообще происходит. Ведущая изо всех сил старалась держать лицо в прямом эфире, а я решила добавить огоньку.

– Ну раз уж мы пошли по этому пути, – продолжила я, – расскажу сразу: мой идеальный день – это работа, кофе, снова работа, бессонная ночь и кофе. Ах да, еще любимый человек, который приносит мне кофе, чтобы я могла работать.

Я красноречиво посмотрела на Ольшанского.

– Кофе я тебе и так принесу, – процедил он сквозь зубы. – Прямо в постель. Чашек так десять.

Ведущая прикусила губу, а жених часто моргал и переводил взгляд с меня на ведущую, пытаясь понять что здесь вообе происходит.

– Так, а давайте вернемся к вашему идеальному мужчине, – перешла к спасительной теме ведущая, явно пытаясь хоть как-то удержать шоу в рамках приличия.

– Ой, ну что вы, – я с невинным видом хлопнула ресницами. – У меня очень простые требования. Богатый, красивый, умный, с хорошим чувством юмора…

Я мило улыбнулась трудолюбивому Михаилу, а тот расцвел в улыбке и смущенно отвернулся. Как же легко с простыми мужчинами. Ни подхалимства не понимают, ни издевки.

– Это ты сейчас обо мне? – вставил Ольшанский, наклоняясь ко мне с той самой «милой» улыбочкой.

– О, нет-нет, – я фальшиво засмеялась. – Я имела в виду мужчину, а не головную боль!

Жених перестал моргать и попытался выяснить, что за невесту ему такую подсунули.

– Так, значит, у вас все серьезно? – Он перевел взгляд с меня на Ольшанского, явно сбитый с толку.

Я уже открыла рот, чтобы ответить что-нибудь в духе: «Да какой там серьезно, это мой личный кошмар в прямом эфире», но Ольшанский опередил меня.

– О, конечно. – Он накрыл мою руку своей и проникновенно посмотрел в глаза. – Наши отношения сложно назвать обычными, но в этом их особая прелесть.

Я чуть не подавилась воздухом.

– Ты сейчас о чем? – прошипела я, пытаясь незаметно дернуть руку назад, но он только крепче ее сжал.

– О нашей связи, милая, – продолжил он с невинной улыбкой, при этом незаметно сжимая мои пальцы так, что я чуть не застонала от боли. – Глубокой и проникновенной.

Я чувствовала, как у ведущей в глазах крутятся рейтинги, а жених выглядел так, будто попал на передачу с явно другим уклоном.

– Постойте, – нахмурился он, переводя взгляд с меня на Ольшанского. – Я что-то не понимаю. Разве вы не… ну… – он многозначительно покрутил рукой в воздухе.

Ольшанский вздохнул так томно и нежно, что я чуть не поверила, что он и есть… того...

– Разумеется, да. Но, знаете, бывают исключения. Камилла… она – мое исключение.

Я, кажется, перестала дышать. Из такой подставы мне будет сложно выкрутиться.

Жених завис. Ведущая затаила дыхание. Даже операторы как-то насторожились.

– То есть… – Жених наклонился вперед. – Вы хотите сказать, что вы и мальчиками, и с девочками?

Ольшанский сделал паузу. Долгую. За это время я сумела перебрать все ругательства на всех знакомых мне языках, даже на эльфийском.

– Это Камилла открыла мне глаза на то, что традиционные отношения – фарс. Если тебе нравится человек, то не важно какого он пола. Верно, Михаил? – произнес он, подмигнув жениху.

Я чуть не застонала. Жених окончательно утратил связь с реальностью.

– Так, погодите. – Он нервно потер виски. – Я пришел сюда искать невесту, а тут у вас… какие-то странные откровения. Я на такое не подписывался! А если она и меня сделает… того… этого.

– Да ладно вам, – я отмахнулась. – Если сомневаетесь, что я настоящая женщина, можете проверить.

Я перегнулась через стол, чуть стягивая декольте вниз. Жених уже было собрался что-то сказать, но его перебила ведущая.

– Камилла, Артур… Это… просто невероятно. – В ее глазах читалась такая жажда рейтингов, что мне захотелось спрятаться под стол. – Но мы должны идти дальше. Последний вопрос: Камилла, если бы вам пришлось выбирать между нашим замечательным женихом и Артуром, кого бы вы выбрали?

Я открыла рот. Закрыла. Посмотрела на Ольшанского. На Михаила. Даже не знаю, кого выбрать: гея или эксплуататора. Я медленно вдохнула. Выдохнула. И улыбнулась.

– Ну, знаете, – произнесла я. – Это очень сложный выбор…

Зал затаил дыхание. Жених подался вперед. Ольшанский прищурился.

– И я отвечу честно, – продолжила я, но тут раздался детский чих. Один, потом второй и третий. Ведущая забеспокоилась, а жених и вовсе полез под стол искать расчихавшегося ребенка.

Я же достала телефон из сумочки. На экране горела физиономия Васьки. Да, я записала ее чих на телефон и поставила на звонок. Просто дочь очень смешно чихает, и я не удержалась. Надо быть оригинальной, а не ставить мелодию, от которой пол автобуса начинает лезть по карманам. Ну и вот.

– Да, зайка, – сказала я в трубку и услышала громкий рев.

Глава 4

– Не реви! – повторяла я всю дорогу, пока Ольшанский вел меня по коридорам телецентра. А у самой сердце разрывалось, слыша, как Васька надрывается. – Я скоро приеду, и мы все решим.

Трубку в итоге у Васьки отняла школьный психолог, уверив меня, что она под надежной защитой до моего приезда. Уверена я не была, зная своего ребенка. Точнее, в ее целостности я была уверена, а вот целости нервов психолога – не очень. Да, сама разбаловала, сама и плоды пожинаю. Хорошо, что Ольшанский хоть вопросов не стал задавать, услышав Васькин вой, просто взял за руку и вывел из студии. Как понимаю, даже «стоп камера» никто не успел сказать. Или я даже не слышала, сосредоточившись на ребенке.

Машина чудесным образом оказалась стоящей около парадного входа, поэтому мы рванули, на красный, пролетев поворот.

– Я, конечно, тороплюсь. – Очнулась я от резкого толчка. – Но не на тот свет. Мне до дочки доехать надо. Живой, желательно.

– Мы и едем. Я же вижу, что торопимся.

Я замолчала. Действительно, чего это я? Он меня у издательства на две недели взял и не обязан таскаться по каждому крику моего ребенка. Ему-то какое дело? Свои дети миллионерам неинтересны, уж тем более чужие.

– Хотел спросить. – Ольшанский оторвался от дороги и окинул меня недовольным взглядом. Ну, началось, теперь он винит меня за сорванную передачу? – Ты из этих?

Впервые в жизни не знаю, что сказать. Под «этими» я обычно понимаю людей нетрадиционной ориентации. Наверное, мой испорченный мозг не может придумать какое-то более-менее правдоподобное оправдание, поэтому приходится переспрашивать.

– Этих?

– Ну, этих, яжмам.

Выдохнув, понимаю, что тема Артурчика и Камиллы прошла мимо. Надеюсь, не придется при Ваське обсуждать тему «что мама делала сегодня днем».

– Ты про то, что я сорвалась на детский плач?

Ольшанский молча кивнул и продолжил вести машину. Его пальцы чуть ли не побелели до костяшек, сжав руль. Нутром чувствую, что это не из-за того, что ему приходится бросить дела и ехать сломя голову. Просто яжмать нелюбима всеми, в том числе и мной. А я повела себя именно как она. Хотя, почему это?

Повернувшись к нему боком, переспросила:

– Это с чего ты так решил?

Лишнего лучше не говорить, я это уже усвоила. Короткие вопросы – наше все. Но Ольшанский молчит и не собирается продолжать разговор, предоставляя поле боя мне одной. А я и не против, разговаривать и вести диалоги могу и одна.

– С того, что я беспокоюсь за дочь? Так у нее, кроме меня, никого и нет. Когда тебе кто-то дорог, глотку можно порвать любому, кто обидит.

Он молчит и, как назло, ничего не говорит. Хоть бы скривился, что ему такой тип женщин не нравится. Я бы поняла, предложила расторгнуть наш договор и свалила бы спокойно. Права была Альбина, никто же проверять не будет, как оно там, у миллионеров.

– Значит, мужа все-таки нет, – констатирует он и молчит всю оставшуюся дорогу.

А я сижу как пристыженная, будто меня в чем-то непристойном уличили. Словно стыдно в наше время воспитывать детей без отцов. Не все же порядочные, козлов тоже немало встречается. И ведь не углядишь сразу, какой он будет, как отреагирует на ребенка.

– Спорим, что там какая-то сущая нелепица.

Оторвавшись от своих упаднических мыслей, медленно повернула голову к Ольшанскому. А затем с придыханием произнесла:

– А если она сломала руку? Ее ударили, выбили зуб? Или телефон отобрали?

– Или у подружки кукла красивее, чем у нее.

– Ты совсем? Стала бы она мне звонить. Или в школу стали бы меня вызывать? Там точно что-то серьезное случилось!

От собственных мыслей начала заводиться еще больше, ерзать по сиденью и проклинать тех «баранов», которые создают пробки на дороге.

– В серьезных случаях сообщают сразу. Да и вспомни диалог: никто не просил тебя приехать. Ты услышала плачь ребенка и сама сорвалась на крик. И теперь школьному психологу придется успокаивать и ребенка, и его маму.

От таких слов я не то чтобы заводиться, я пылать начала, желая сжечь и его, и его дорогущую машину.

– Да ты…

– Поэтому предлагаю спор. Если там какая-то детская проблема типа куклы или платья, ты идешь со мной в ресторан. Если что-то серьезное и опасное – я отвожу вас в аквапарк.

Я даже сердиться перестала, переваривая услышанное.

– Что-то не сходится. Везде я получаюсь в плюсе. В чем тогда твой выигрыш?

Ольшанский подарил мне очаровательную улыбку.

– Зарабатываю очки для будущего героя книги. Ты же его с меня писать будешь?

– То есть не от доброты душевной? – скосила на него взгляд.

Вот не изменился, гад. Такой же, как и в школе: везде свою выгоду найдет. Но тогда это откровенно бесило, хотелось большой и чистой любви, а не быть объектом с оцениваемой эффективностью.

– Кстати, мы куда едем? – опомнилась я, оглядываясь по сторонам. – Ты же не знаешь, куда ехать.

– Вряд ли школа где-то далеко от твоего дома, – сказал он, заворачивая во двор. – Скорее всего, прямо у тебя под окнами. А такая всего одна.

Чувствую себя полной идиоткой, выскакиваю из машины, как только она тормозит, и несусь по школьному двору. Чуть запоздало вспоминаю про #яжмать и сбавляю темп. Ольшанский успевает припарковать машину и догнать меня, поэтому в двери школы мы входим одновременно.

Охранник уже предупрежден, смотрит на меня с опаской и быстро показывает, куда идти. Я дохожу до знакомого мне кабинета психолога и открываю дверь без стука. Васька сидит на диване, держит в руках стакан с компотом и пытается выловить изюм, она его терпеть не может.

– Что случилось? – почти спокойным тоном выдаю я, видя, что дочь уже успокоилась.

– Они сказали, что я обычная! – заявляет дочь с порога. – А я не хочу быть обычной!

***

Меня сразу отпустило, словно я камень тащила в гору, а сейчас мне разрешили его положить. Незаметно посмотрела на Ольшанского. Вот как он узнал?

– Васечка, милая. – Я села на колени и взяла ее ручки в свои. – Ты меня напугала. Нельзя же так.

– Мария Михайловна. – Школьный психолог взяла меня за руку и заставила посмотреть ей в глаза. – Давайте поговорим с вами в коридоре.

Я кивнула и вышла, оставив дочь с Ольшанским. Психолог, видимо, не заподозрила ничего, раз этот мужчина пришел со мной. А у меня сердце затрепыхалось в два раза сильнее: как Васька отреагирует на незнакомого мужчину? Она ведь даже отца видела последний раз, когда ей года три было, да и то мельком. С тех пор мы были только вдвоем, а сейчас…

– Я думаю, нам стоит поговорить насчет фантазий Василисы. – Выдернула меня из дум психолог.

– Фантазий?

– Да. Сегодня произошла ссора с одноклассницами, точнее, даже драка. Василиса говорила всем, что ее папа - очень богатый человек. Но по документам отец не значится.

Я прикусила губу. Вопрос отцовства у нас пока не поднимался. Живем вдвоем, и хорошо, никакие папы нам особо не нужны. Васька никогда про отца не спрашивала, а я и не начинала этот тяжелый для нас обоих разговор.

– Из-за такой ерунды? – Я постаралась сделать как можно более непринужденное лицо. Но сама прекрасно понимала, что привлечение психолога к детской драке ни к чему хорошему не приведет.

– Это не ерунда. Ложь – опасное качество, оно разрастается и в подростковом возрасте и не заметите, как дочь станет курить и колоться.

– Да ладно.

Я смотрела на эту женщину, взрослого, профессионального, обученного общению с детьми человека и не могла понять, шутит она так или нет?

– Ей всего семь лет.

– Вот именно! Нужно хватать, пока горячо.

– Подождите! – Тут уже во мне закипела злость. – А с чего вы взяли, что у нас не может быть очень богатого папы? То, что я не указала никого в графе, не значит, что никого не было. Если вы помните азы биологии, дети появляются при участии двоих.

Психолог немного оторопела от моего напора, но уже через секунду я пожалела, что так эмоционально высказалась. В конфликте со школой наезд на психолога может не очень хорошо кончиться.

– Мария Михайловна, – с чуть большим нажимом начала психолог, – я вижу вас каждый день. Вы одеваетесь явно не так, как женщины богатых мужчин. Первый раз вижу вас в платье, а не заношенных джинсах. Так что не стоит потакать фантазиям дочери. Поговорите с ней и о вранье, и о поведении в классе. Иначе буду вынуждена поставить в известность администрацию, и тогда придется поставить вашу дочь на учет.

ххх

Ольшанский

– А вы кто? – Как только за женщинами закрылась дверь, глазки у девчушки высохли от слез и уже с интересом смотрели на меня. – Вы новый мамин миллионер?

– Новый?

– На старого вы непохожи. У вас бороды нет.

– Логично. – Погладил я подбородок. – А с чего ты взял, что я миллионер?

– Мама про вас с утра говорила, когда пыталась найти платье. Говорила, что только миллионеры могут быть арбузерами и заставить вставать в такую рань.

Мне выпал шикарный шанс узнать о Машиной личной жизни все. Дети – цветы жизни, а еще они могут болтать без умолку и выкладывать родительские секреты всему свету. Моя Лорка такой же была в детстве. Зато доросла до подростка – слова теперь не вытащишь.

– А ты будешь моим миллионером?

Темные глазенки смотрели на меня пристально, изучая и оценивая. Примерно так же оценивали меня от ботинок до часов каждая новая знакомая. Девчушка же смотрела в лицо, ожидая ответа.

– А тебе зачем?

Она тут же надулась и скрестила руки на груди. Откинулась на диван и уставилась перед собой.

– У подружек крутые папы?

Не сразу, но она кивнула.

– И кукла у кого-то круче, чем у тебя?

Снова положительный кивок.

– А давай так: я готов тебе подыграть и стать твоим богатым папой на две недели.

Взгляд ее стал заинтересованным, она встала и подошла ко мне вплотную, задрав голову, спросила:

– А я тебе что должна буду?

На секунду задумался. Вот умная девчонка! На лету хватает азы предпринимательства.

– Поможешь понравиться твоей маме.

Снова настороженный взгляд. Но теперь уже маленькая ручка протянулась и схватила меня.

– Моей маме нужен хороший миллионер. Не арбузер.

– Согласен.

Руку она мне вынуть не дала, крепко вцепившись маленькими пальчиками.

– И будить ее рано не будешь?

– Это будет сложно, но постараюсь, – рассмеялся я.

Крепкое рукопожатие, и она повела меня к выходу. Сейчас я должен выйти в коридор и представиться как отец. Блин, не волновался так даже когда Лорку из роддома забирал!

***

Только я хотела высказать все про переходы на личности, как дверь открылась, и в коридор вышел Ольшанский с Васькой за руку. Дочь сияла как новогодний шарик, как крабик, уцепившись в его руку.

– Дорогая, мы с дочерью подождем тебя в машине.

Фраза, брошенная мимоходом, заставила меня врасплох, я даже рот не успела закрыть, а недосказанные слова повисли в воздухе. Боковым зрением увидела, что у психолога тоже лицо вытянулось. Радует то, что больше, чем у меня. Мало того что теперь это мой миллионер на две недели, так еще и отец моего ребенка? Вот новость-то! А главное, что Васька, предательница, ему подыгрывает.

– Конечно, – протянула я с улыбкой, но Ольшанский и не собирался уходить, выражением лица намекая, что ждет окончания фразы. – Дорогой.

– Мария Михайловна, вы не говорили, что у Василисы такой отец.

Психолог вернула былую стойкость лица и теперь сияла не хуже Васи. Их бы обеих на елку, да посильнее насадить, чтобы не свалились. А Ольшанский! Он уже не просто влез в мою личную жизнь с расспросами, но погрузился туда с головой.

– Я могу идти? – с надеждой спросила и многозначительно протянула я. – Дела…

Ага. Дела по убийству одного наглого миллионера. День еще не начался, а он уже третий раз ставит меня в такое положение, что хоть выбирайся, хоть тони.

– Конечно. – Забеспокоилась психолог. – Будем рады видеть вас на собрании в следующую среду. С супругом.

– Он не муж мне, – огрызнулась я, поскорее покидая поле боя.

– У Василисы замечательный отец, – донеслось мне вслед.

По лестнице я спускалась, тяжело топая ногами. Представляла, как с каждым шагом вдалбливаю голову Ольшанского в затвердевший бетон. Ладно, надо мной измываться, но дочь моя при чем?!

Вася и Ольшанский ждали меня около крыльца, вдвоем прыгая на нарисованных классиках. Ладно Вася, но Ольшанский в дорогущем костюме и лакированных ботинках задирал ноги и крутился как заправский школьник.

– Мама! – Бросилась ко мне дочь. – Почему ты не говорила, что тоже училась в этой школе? Вместе с Сережей.

– С Сережей? – поперхнулась я словами. – С каких пор это для тебя Сережа?

Вася недоуменно уставилась на меня.

– Мама, ты такая странная. Это же его имя.

– Забыла уже? – Запыхавшийся Ольшанский подскакал к нам и замер на одной ноге. – А когда мы учились, такого не было. Сами рисовали мелками, стыренными из класса.

Подхватив слово, Васька тут же оживилась.

– Стыренными! Так ты воровал? Мама, ты дружила с хулиганом?

– Твоя мама сама была такой хулиганкой. – Подмигнул мне Ольшанский.

Мне оставалось только смерить его уничижительным взглядом. Жаль, что не имею суперспособностей, как у драконов, испепелила бы моментально.

– Мама всегда была хорошей девочкой и вела себя правильно. Не прогуливала уроки, делала домашние задания и слушалась маму.

Ольшанский сначала смотрел на меня непонимающим взглядом, а потом дико заржал. Так, как никогда не смеются приличные миллионеры. Зато именно так он ржал в школе. Надо мной.

– Нехорошо обманывать, пирожок. Мы с тобой прогуливали уроки целыми днями. И ку… кушали леденцы, – оборвал он половину фразы под моим строгим взглядом.

– Настя! – Васька увидела подружку и, не акцентировав на сбитом слове, улетела общаться с подругой.

– Маш.

Ольшанский отряхнул брюки и подошел ко мне, прожигая меня взглядом. Или мне это так кажется? Напридумываю всякого, а потом мерещится невероятная любовь. Я даже головой мотнула, чтобы прогнать навязчивое видение. Придумаю тоже, я и Ольшанский. Нет уж, второй раз на красивые глаза и милые речи я не поведусь. Одного раза хватило. Я сделала шаг назад и увеличила расстояние.

– Маш, – все так же проникновенно произнес он, – а почему ты дочь Васькой называешь?

Я моргнула, чтобы прогнать остатки моих видений.

– Так Василиса же.

– Ты так пацана из нее воспитаешь. Вон, уже дерется вовсю.

Я тут же включила оборонительную позицию. Он мне еще указывать будет, как дочь называть!

– И как прикажешь мне ее называть? – сложила я руки на груди.

– Ли¢са.

– Лиса? Как Лиса Алиса?

– Странная ты женщина. Василиса – Ли¢са. Так хоть по-женски.

Мне категорически не нравилось то, как он исковеркал имя дочери, но вариант с Лисой был не таким плохим. Я попробовала произнести это имя несколько раз и была вынуждена согласиться, что звучит неплохо.

– Но это не значит, что ты будешь хозяйничать в моей жизни. Нас связывают только деловые отношения.

Ольшанский усмехнулся, но в его глазах я увидела толику сожаления. Или показалось? Он сделал шаг ближе, и сердце заколотилось быстрее. Сделав очередной отступающий шаг, я уперлась в первую ступеньку лестницы и начала терять равновесие. Ольшанский схватил меня за руку и дернул наверх, не давая упасть. От резкой смены траектории я не удержалась и упала прямо на него. И снова этот дикий аромат. Да в каких бутиках продают эликсиры, путающие мозги приличным девушкам? Или сам Ольшанский так действует на меня, что я не могу оставаться равнодушной рядом с ним?

– Маша, – тихо произнес он, зарывшись в мои волосы, – а ты помнишь, как мы прогуливали школу? И тот один поцелуй, который ты мне подарила?

Я дернулась, то ли от неожиданности, то ли оттого, что не хотела вспоминать школьные годы. В его глазах отразилась грусть.

– Так противно было?

Я замерла, не зная, что ответить. В голове роились мысли, хотелось взять его за руку, но я одергивала себя. Да кто я вообще такая? Школьная неудачная подруга? Бывшая одноклассница? Да и жена у него наверняка есть. Или любовница на худой конец. Такие, как он, уж точно одни не остаются.

– Не помню, – соврала я. – Слишком давно это было.

– Первый поцелуй обычно запоминается.

Он сказал это уже вслед. Потому что я уже шла к Василисе.

– Мам, а можно дракон меня завтра заберет из школы? Я его всем девчонкам покажу.

– Дракон? – раздалось за моей спиной.

– Ой. – Васька тут же покраснела и опустила глаза. – Я больше не буду.

Ольшанский рассмеялся.

– Я не против, но хотелось бы узнать истоки этого прозвища.

Закрыть Ваське рот я не успела, она успела выпалить первой.

– Драконы богаты, живут в замке, летают, а не ездят, а еще они всегда спасают красавиц.

– Хм… – Ольшанский задумался. – Обычно драконы похищают красавиц.

– В маминых сказках драконы всегда хорошие!

– Ладно. – Он поднял руки в знак примирения. – Тогда как истинный дракон я буду вынужден похитить твою маму на следующие два дня.

– Мы так не договаривались! У меня Вася!

– Лиса, – поправил меня Ольшанский. – Тебе что больше нравится: Вася или Лиса?

Дочь задумалась, но быстро выпалила.

– Если дракон будет называть меня Лисой, я согласна!

– А я нет! И никуда я не поеду! У Васи, то есть Лисы школа! Первый класс очень важный, уроки прогуливать нельзя. И кто будет ее отводить и забирать?

Я видела, как Ольшанский открыл рот, чтобы съязвить что-нибудь про моего мужа, который тоже должен заботиться о ребенке, но под моим взглядом закрыл его обратно.

– На завтра я найду самую лучшую няню. С европейским образованием, галантными манерами. И ей с детьми нужно общаться.

Он достал телефон и быстро набрал номер.

– Да, сладкая моя. На завтра я нашел тебе интересную работу.

Глава 5

Весь вечер я просидела как на иголках. Шанса отказаться от поездки на 2 дня у меня не было, но вот с Васей нужно было что-то решать. Взять ее я не могу, Альбина меня убьет, если я их вдвоем оставлю, а воспользоваться предложением Ольшанского и оставить непонятно с какой его бабой, тоже не вариант. Никому не оставлю своего ребенка. Тем более Ваську, которая мозги вывернет всем, кто пообщается с ней больше трех часов. Не выдержит какая-то цаца моего ребенка, а потом получай психологическую травму и плати психологу за лечение последствий общения с детьми.

– Альбина, ну очень надо. Ты же знаешь, что меньше чем через две недели это закончится. Просто надо потерпеть этого несносного дракона, и все будет хорошо.

– Я читала твои книги, – буркнула подруга, – и знаю, чем это все заканчивается. Улетишь к нему в замок, драконят высиживать.

– Тьфу, ну и пошлости у тебя. Ну Аля, ну пожаааалуйста. Не доверяю я никому, кроме тебя. Да и Васька…

– Лиса. Ольшанский правильно сказал, Лиса ей больше идет. Ладно уж, через полчаса буду.

Я продолжила собирать вещи, думая, что за очередную пакость придумал Ольшанский. Вчера ведь так и не сказал ни слова о том, куда мы едем. Надеюсь, это будет тур по деловым встречам, где я, как мышка, могу не отсвечивать. И не слушая непонятных слов про развитие бизнеса, написать пару прод в книгу.

Только я застегнула молнию на дорожной сумке, раздался звонок в дверь. Дочь с диким криком «Тетя Альбина приехала!» бросилась открывать. Выходя в коридор, я услышала ее еще больше радостный вопль: «Это дядя дракон!». Надо ее научить манерам все-таки!

В дверях стоял Ольшанский и еще один мужчина. Высокий брюнет с армейской выправкой, спортивного телосложения. Нет, конечно, Ольшанский тоже был в хорошей форме, но от этого так и веяло силой. Точно какой-нибудь телохранитель. Вчера его не было. Надеюсь, мы не на какую-то стрелку едем, как в девяностых?

– Это Игорь, – представил его Ольшанский, ловя Ваську и поднимая на руки. – Сегодня и завтра он будет нянькой.

Я скептически оглядела парня уже другими глазами. Нет, конечно, для невыносимых и гиперактивных детей нужны стойкие нервы, железный характер и безграничное терпение. Но не думала, что Ольшанский настолько серьезно отнесся к моей дочери.

– Это есть та самая «сладкая моя», которая должна посидеть с Васькой?

Игорь явно смутился, метнув недовольный взгляд на шефа. Только Ольшанского это не смутило нисколько. Он с легкостью передал Ваську Игорю и пояснил:

– Сладкая моя не могла приехать, но ты с ней еще успеешь познакомиться. Уверяю, что Игорь не хуже любой профессиональной няньки сможет проследить за ребенком.

– Дети есть? – начала я допрос усатого няня. Игорь мотнул головой. Я вздохнула.

– Геркулес варить умеешь? – снова отрицательный ответ.

– Счет в пределах ста освоил? – Игорь расплылся в улыбке. Ну хоть что-то.

– Немецкий?

– Ауди А6. – Кивнул нянь.

Снова вздохнула.

– Кому тут немецкий нужен? – раздалось сзади, и в квартиру ворвалась Альбина, цокая каблуками и таща за собой большой чемодан. Я взглянула на свою небольшую сумку. Можно подумать, это Альбина куда-то уезжает, а не я.

– А это Альбина. – Представила я подругу. – Так что нянька у меня уже есть. Со знанием немецкого, а не немецких машин.

Альбина протянула мне ручку чемодана, а сама повернулась к Ольшанскому и протянула ему руку. Тот взял ее и поцеловал. Фу, прямо светские львы и львицы собрались из одного прайда.

– Давненько тебя не видела.

– Со школы. – Улыбнулся ей Ольшанский. – Хорошо выглядишь.

Я посмотрела на себя в зеркало: джинсы, футболка и кожанка. Не под стать Альбинкиным каблукам и классовым платьям.

– А это кто? – Она уже потеряла интерес к Ольшанскому и теперь с интересом разглядывала Игоря.

– Видимо, твой компаньон на ближайшие два дня, – пояснил Ольшанский.

– Никаких компаньонов! За Васей присмотрит Альбина.

– Я Игорю уже обещал, даже командировочные увеличил за тяжелую психологическую работу. Думаю, ничего не случится, если они вдвоем проследят за Лисой. – Он сделал упор на ее новом имени.

– Точно ничего не случится. – Закивала Альбина, и я чуть не завыла от безысходности. Подруга уже вовсю положила глаз на молодого красавца. И хорошо, если хотя бы у него будут мозги на месте, и он будет выполнять то, что ему велено, а не вести себя так же, как это делает Альбина: то есть бросать Ваську с планшетом и заниматься собой.

– Хорошо, вдвоем так вдвоем. – Сдалась я и вытащила сумку в коридор.

– Развлекайтесь. – Помахала напоследок Альбина. – Мы без вас отлично время проведем.

– Василиса. – Присела я на корточки, чтобы попрощаться с дочерью. – Дом на тебе, ты за старшую. Следи за этими двумя, чтобы хорошо себя вели.

– Конечно. – Дочь чмокнула меня в щеку и убежала. Все, теперь я один на один с Ольшанским. Целых два дня, от которых я не знаю, что ждать.

Он подхватил мою сумку и закинул на плечо.

– То, куда я тебя везу, тебе понравится. Обещаю.

***

– Куда мы едем?

Я сидела в машине Ольшанского и постоянно ерзала на кресле. Куда мы едем, он так и не сказал. Зачем и что там меня ждет – тоже. А я, как человек, просчитывающий каждый шаг, даже в книгах, не могу находиться в неведении. Меня это бесит.

– Тебе понравится.

В ответ мне оставалось только фыркнуть. Вот уверена на все сто, что это очередная пакость, по типу телепередачи. Если он еще раз соберется меня проституткой выставить, я его побью. И не посмотрю на все его миллионы.

– А если не понравится?

Ольшанский только усмехнулся и подмигнул мне.

– Ты же хотела познакомиться с моей любимой девочкой, с которой я по телефону говорил? Она не смогла посидеть с Лисой, но будет нас ждать за городом.

Во мне закипело какое-то чувство, которое мне не нравилось. Определить его я не могла или не хотела. Но это же точно не ревность! И не разочарование! Ревновать я перестала еще в замужестве, а разочаровываться запретила себе после.

– Маш. – Ольшанский убавил музыку. – А помнишь, как мы гуляли с тобой по парку?

Помню ли я тот день? Конечно. Это было второе свидание из четырех, которые я проиграла Альбине. С натянутой улыбкой ходила с мальчиком-тихоней, чуть полноватым и немного неуклюжим. Это сейчас, с высоты своих лет, этот мальчишка казался мне милым. А мое поведение отвратительным. Но тогда я была королевой класса на пару с Альбиной. Мы были на вершине, все мальчики были наши, включая старшеклассников. И спортсмена Серовского, будь он неладен. И тогда я проиграла спор, по которому должна отходить ровно четыре свидания. Тогда в парке случился наш первый поцелуй. Случайный. Я его быстро закончила, влепив Ольшанскому пощечину.

– Нет, не помню. А что, было что-то интересное? – Он усмехнулся на мой ответ.

– Во что ты проиграла?

Я сильнее сжала губы, будто это могло мне помочь не отвечать. Вот только сидели мы в одной машине, и деваться было некуда.

– Должна была сделать прыжок с переворотом и не смогла.

– И кто из подруг загадал тебе меня? Или это твой… Серовский.

Его голос дрогнул, и я почувствовала, как его передернуло от упоминания нашего бывшего одноклассника. Это он еще не знает, что я не только выпускной с ним провела, но и умудрилась замуж выйти, оттянуть брачную лямку четыре года, родить дочь и понять, что самовлюбленный эгоист вряд ли когда-нибудь сможет стать хорошим отцом. Про мужа уже и не говорю. Но в любом случае спор я проиграла не ему, а Альбине. И сдавать лучшую подругу не собиралась.

– Это уже не важно. – Я повернулась к нему вполоборота. – Неужели до сих пор важно, по какой причине мы тогда встречались и по какой расстались?

– Важно. – Голос Ольшанского захрипел, а сам он надавил на газ, и машина понеслась быстрее. – У тебя не было открытых чувств, но они были у меня. И я хотел бы…

Он резко крутанул руль, обгоняя вперед идущую машину.

– Отомстить? – закончила я за него.

– Понять. – Он выровнял машину и снизил скорость.

Вот совсем не хотелось говорить на эту тему. Но ведь я не школьница, и мне понятно, что всю эту игру в писательницу и миллионера он затеял только для того, чтобы меня унизить, напомнить про прошлое и ткнуть мордочкой в собственную лужу. Я отвернулась к окну. Понимать здесь было нечего. Мы детьми были, молодыми, неопытными и желающими получить кусок получше. И уж что душой кривить, Серовский тогда был гораздо более привлекательным, чем Ольшанский. А сейчас… а сейчас я даже думать не хочу о том, что могло бы быть. Потому что не могло. Потому что, если переиграть «Маме снова 17», я бы поступила точно так же, как и в тот раз, т.е. выбрала бы красавца Серовского.

– А давай без этого? Сколько лет прошло, а ты все забыть не можешь?

– Не могу.

Я видела, как его губы напряглись, а руки с силой сжали руль. Хорошо хоть нога снова не ударила по газам.

– Слушай, это дурость какая-то, – не выдержала я. – Я была замужем, ты тоже, наверняка, был женат. Мы что, как взрослые люди не можем закрыть детские обиды?

– Ты не понимаешь.

Так и не объяснил никто, между прочим! Общаться односложными предложениями вообще проблематично. Да невозможно практически! И как понять весь этот спектакль с двумя неделями, на которые он меня фактически выкупил у издательства? Только как возможность отыграться за прошлые обиды.

– Мы приехали.

Машина остановилась около длинного каменного забора. А я в пылу злости и не заметила, что мы уже не по трассе едем. Высокие железные ворота открылись, как по волшебству стали отъезжать в стороны, а по каменной дорожке от дома к нам бежала девушка. Вот и приехали.

***

– Папа!

При ближайшем рассмотрении девушка оказалась еще моложе, чем я предполагала. А при словах «папа» у меня будто на сердце отлегло. Значит, мой миллионер все-таки не падок на супермолодых «козочек». Тьфу ты, какой еще мой. Просто не падок. И это хорошо. На кого-нибудь другого, значит, падок. Так, Маша, соберись!

Я выбралась из автомобиля, на этот раз не став дожидаться, когда мне откроют дверь. Пока смотрела, как отец встречает дочь, даже замечталась: вот бы и меня Васька так встречала, когда вырастет. А то подруги готовят меня к тому, что вырастет и будет только денег просить.

– А это и есть Ма Лина?

Дочь, наконец, оторвалась от отца и посмотрела на меня. Хорошенькая такая, на вид лет восемнадцать, блондинка, стройная, я бы сказала, что даже слишком худая. Хотя молодым все можно. И несложно.

– Откуда вы знаете? – не сразу поняла я. Потом повернулась к Ольшанскому. – Я думала, ты меня, как помощницу привез. На деловую встречу.

– Папа опять немного приврал? – звонко рассмеялась девушка и протянула мне руку. – Меня Лора зовут. На самом деле папа хотел устроить мне сюрприз, но я все заранее узнала. Вы не поверите, насколько я ждала встречи с вами! Мы в Лондоне зачитывались вашими книгами! «Руки прочь от метлы!» – мое любимое. Хотя нет! «Загадала, так загадала» – просто шедевр. Я так болела за Машку, когда у нее ничего не получилась и все из рук валилось! Она моя самая любимая героиня! Да что мы стоим, давайте я вам все покажу! Кстати, меня зовут Лора.

Она схватила меня за руку и потащила в дом. Ольшанский за моей спиной только усмехнулся и полез в багажник за вещами. Дом оказался большой. Даже очень. Со стороны парковки казалось, что в нем несколько комнат, но когда я вошла внутрь, почувствовала себя как Доктор в Тардис. Дом был намного, очень намного больше, чем казалось со стороны. Я даже остановилась. Неужели мой любимый сериал перекочевал в реальность, а Ольшанский, входящий за моей спиной, и есть тот самый Доктор?

– Как в Тардис, правда? – прочитала мои мысли Лора. – Папин любимый сериал. Да и мой теперь. Он специально придумал такой план дома. А на самом деле все намного проще: снаружи вы видите пристройку, а дом углубляется внутрь.

Только сейчас я заметила, что дом кажется таким большим из-за правильной планировки и расстановки мебели. Да еще он длинный и уходит далеко вперед.

– Идемте, я вам покажу. – Потащила она меня на второй этаж. – Вы же мне книгу подпишете? И сфотографируетесь?

Я даже ничего ответить не успела, как она открыла дверь и втащила меня в комнату. Нет, я со своими читательницами встречалась несколько раз на выставках, разговаривала и подписывала книги. Но такого еще не видела. По периметру комнаты шли книжные шкафы, все забитые разноцветными корешками. Пробежав глазами по названиям, я увидела в основном обучающую литературу и ни одной художественной книги. Но столешница письменного стола была вся закрыта книгами. Моими книгами. Потертые переплеты некоторых книг говорили о том, что они были перечитаны и не раз.

– На самом деле папа запрещает мне читать всякую ерунду. –Лора бросилась к столу и стала перебирать книги. – Ой. Простите. Просто он не любит фэнтези и говорит, что все это полная ерунда. А читать нужно то, что может принести пользу.

Я только усмехнулась. Конечно, мужчинам книги про драконов вряд ли какую пользу принесут. Там мужики заботятся о женщинах, не заставляют их готовить, стирать и подавать ужин ровно в ту минуту, когда они заходят в дом, когда бы эта минута ни состоялась. Поэтому я и сбежала от счастливой семейной жизни в мир фэнтези и драконов, где происходит то, чего в реальности не бывает. То есть тебя любят больше жизни, к другим не убегают, на работу не гонят и даже денег дают на личную таверну. К мужикам, которых на самом деле не существует. Но куда ж это понять миллионерам!

– Но я не одна такая. В пансионе было восемь девочек из России. И мы все добывали эти книги, а потом по очереди перечитывали. Вы не смотрите, я за книгами хорошо ухаживаю, просто нас там было много.

– В пансионе? – Я взяла одну из книг в руки: старое издание, одно из моих первых. Давно оно по рукам ходит.

– Папа и его друзья отправляли нас учиться в Лондон. Говорят, там самое лучшее образование. Но там все строго: никакой ширпотребной литературы. Ой.

– Да ничего. Считать фэнтези низкопробной книгой нормально. Тогда, когда ты идешь образование или личностный рост. Это, как если бы ты хотела есть, а тебе бы предложили красивое платье. Оно же не поможет тебе поумнеть, верно? А если стоит цель красиво выглядеть, то тарелка супа будет не к месту.

– Вы так здорово сказали. – Лора выбрала книгу, которая была помята меньше всех. – Можете подписать? Вот девчонки обрадуются, когда я им привезу из России книгу с настоящим автографом!

Я взяла протянутые мне книгу и ручку и размашистым почерком расписалась.

– А ты снова уезжаешь?

– Да. У нас каникулы сейчас. Они не в то время, что в России. Приезжаю к папе, пока есть свободная минутка. Поэтому он так и расщедрился: подарил мне встречу с вами. Я так рада, не представляете. Маме расскажу, не поверит. Хотя… – она замолчала. – Не буду рассказывать.

– Почему? – насторожилась я. Лора сказала это как-то странно, голос ее дрогнул и моментально замолчал.

– Маме будет неинтересно. – И она тут же перевела тему. – Машина. Кажется, друзья приехали!

Она выскочила из комнаты, а я вышла следом, рассматривая дом. Во дворе раздались более активные гудки, снова заскрежетали ворота, и на площадку перед домом въехало несколько машин. Лора прыгала вокруг, радостно обнимаясь с вышедшими из машин друзьями и подругами.

– Ты не сказал, что повезешь меня знакомиться с дочерью. – Я поймала Ольшанского, когда он выходил из кухни с охапкой дров. – Она у тебя совсем взрослая.

– Восемнадцать, – не без гордости ответил он. – Только поэтому и разрешил ей познакомиться с тобой, когда увидел эти книги в ее чемодане.

– А так бы выкинул бесполезную макулатуру?

Он кивнул в ответ.

– Но в такую дату можно и разрешить получить автограф от любимой писательницы.

– Вот видишь, небесполезная у меня литература, раз находятся поклонники.

– Ерунда, – отмахнулся Ольшанский, складывая дрова в камин. – Но ей приятно.

Я прямо почувствовала, как натянулась ниточка их отношений с Лорой. Правда, было непонятно, какие у него отношения с мамой Лоры. Но меня же это не должно волновать. Не должно, Маша, соберись! Прошла в гостиную и села напротив камина.

– Не жарко будет? Ночи ведь еще теплые?

– Дом тяжелый и каменный, самое то.

Ольшанский стоял на коленях. Он уже успел переодеться и был в спортивных брюках и футболке. Непривычно было видеть его в таком простом виде, без рубашки и костюма. Будто и не миллионер на дорогущей машине, а вполне себе обычный человек.

– Мне кажется, мы будем здесь лишними. – Я кивнула в сторону веселящейся молодежи. – На этом празднике молодости.

– Ой, старушка ты моя, – рассмеялся он. – Не думай, что я привез тебя, чтобы показывать Лоре. Хотя это тоже. Но ты права, праздник у них будет свой, а у нас свой.

– И что же ты задумал?

– Утащу тебя в лес. – Он перестал складывать дрова, повернулся ко мне и подмигнул. – И съем.

– Подавишься.

– А если нет?

Он был на расстоянии одного шага, поэтому легко наклонился и оказался совсем близко. Стоя у дивана, он навис надо мной, загораживая телом от огня камина. В его глазах прыгали огоньки огня, но я чувствовала тепло не от камина, а от него. Воздух будто наэлектризовался, и в комнате стало на пару градусов теплее. Быстро же у них камин нагревает!

Завороженная его темными глазами, я не заметила, как он наклонился и прильнул к моим губами. Теплый поцелуй ожег мои губы, пронзил электрическим разрядом все тело. Целовал он осторожно, словно тогда, в школе. Пробовал на вкус, проверял на доступность. Я ответила, и поцелуй стал более смелым, активным, дерзким. Таким он мне нравился, он больше не спрашивал, а требовал. Сминал мои губы, подавляя своей волей и желанием.

– Пап! – раздалось за моей спиной.

Глава 6

Мы резко отстранились. На губах остался привкус поцелуя, такого сладкого и приятного. Как в тогда, в школе. Я уже и забыла, что можно испытывать такие эмоции от простого поцелуя.

– Вы уже готовы веселиться? – Как ни в чем не бывало Ольшанский поднялся и закрыл крышку камина. – Тогда мы можем оставить вас.

– Да я уже вижу, – хихикнула Лора, пропуская вперед друзей. Молодые ребята с интересом разглядывали нас двоих, как двух динозавров в музее. – Это скорее мы будем вам мешать. Только не говори, что ты увезешь Ма Лину на дальнюю часть острова.

– Ма Лину? – живо откликнулись девчонки, которые успели забежать в дом. – Так это и есть та самая писательница?

Теперь они с большим интересом разглядывали меня. Уже не как динозавра, а как скелет инопланетянина. Да уж, не так меня представляет молодежь, совсем не так.

– На фото вы казались, – замялся парень, который тоже был в теме.

– Моложе? – рассмеялась я. – В издательстве как взяли мое фото на первую книгу, так и печатают. А я, как и истории, навсегда остаюсь молодой.

– Так! – Ольшанский закончил с камином. – С кухней и готовкой разберетесь сами. Только не спали весь дом, пожалуйста.

Он чмокнул дочь в нос. Так мило, что я даже засмотрелась. Вот так бы я хотела, чтобы отец обращался с дочкой. Сколько бы лет ей ни было. Ваське так не повезло, отец в ее жизни появлялся лишь однажды, да и то с фейерверком, подарками, и просьбой одолжить тысяч триста до дня, когда его новый бизнес пойдет в гору. Но я уже ученая была, подарки вручить позволила, ребенку порадоваться тоже, а дальше выставила за дверь. Жаль, что в нашей жизни не было вот такого миллионера.

– А теперь украду вашу Ма Лину. – Он протянул мне руку, помогая подняться с дивана. – До завтра.

– Мы снова куда-то едем? – спросила я уже в машине. Старалась на Ольшанского не смотреть. Почему-то какой-то стыд меня обуял, даже странно. Взрослая женщина с опытом, с ребенком, а от поцелуя почему-то смущение накатило, как на школьницу.

– В самое лучшее место в Раю.

Он выкатил машину, поднимая пыль на дороге. И чем дальше мы ехали, тем больше пыли поднимала проезжая дорога. Когда закончились дома, дорога запетляла по полю, подскакивая на кочках, и остановилась только около обрыва, внизу которого плескалась вода озера.

– Еще минут десять, и будем на месте.

Ольшанский вытащил из машины наши вещи и стал спускаться прямо по крутому берегу. Только вытянув голову вперед, я заметила, что внизу стоит привязанная к ветке дерева лодка. Посмотрела вниз на крутой склон и вздохнула. Зная свое везение, я точно упаду, да еще так, что растянусь во весь рост в береговой трясине.

– Не бойся, если что – поймаю.

Спустившись и положив вещи в лодку, Ольшанский стоял внизу с распростертыми руками. Я же начала спуск. Ощущение, что все закончится плохо, не покидало ровно до того момента, как на последнем шаге я не зацепилась ногой за корягу и кубарем покатилась вниз. Тогда ощущение стало явью. Ольшанский, как и обещал, поймал меня. Вот только благодаря силе инерции, долетев до его распростертых рук, я врезалась в него, и мы оба рухнули на песок.

– Уф, – выдохнул подо мной Ольшанский. – Пирожок, тебе худеть надо.

– Сам виноват. – Я пыталась подняться, но руки предательски скользили по мокрому песку. – Видел, кого приглашал. Это я еще не сказала, что плавать не умею и воды боюсь.

Вместо того чтобы помогать мне подняться, он ухватился за мою филейную часть и еще сильнее прижал. От обратного сопротивления руки разъехались, и я уткнулась носом ему в шею.

– Ольшанский! – зашипела я.

– Да, мой пирожок.

– Да перестань ты уже издеваться надо мной! Какой я тебе пирожок?!

– Аппетитный, – утвердительно протянул он. – Прямо укусить хочется!

И вот прямо взял и укусил. За мочку уха. От неожиданности я ойкнула и резко поднялась на руках, пытаясь встать. Только и этого мне позволили, перевернув на спину. Теперь он нависал надо мной, держась на локтях в паре сантиментах от моего лица.

– Я буду твой серенький волчок, который будет кусать тебя за аппетитный бочок.

– Пока не похудею, да? Ольшанский, что за фривольности?

Он поднялся и помог мне встать.

– Прямо как Анна Константиновна говоришь, – ответил обиженным тоном. – Все настроение сбила.

– Могу забить обратно. – Стала я отряхиваться от песка, который уже намертво въелся в одежду. – Только тяжелое что-нибудь найду, и сразу все поставлю как было.

– Злая ты. – Он зашел в воду прямо в кроссовках и стал отталкивать лодку от берега. – Залезай.

Я мысленно проговорила мантру, что воды я не боюсь и плавать мне точно не придется, мы же в лодке. Сняла обувь, закатала штаны и пошла следом. Ненавижу всякие походы с детства.

– Надеюсь, плыть недалеко?

– Недалеко. – Ольшанский показал рукой на остров, виднеющийся в центре большого озера. – Там у меня что-то типа летнего домика.

– Со всеми удобствами? – с надеждой спросила я. С той самой, которая умирает последней.

– Полный экстрим, – добил меня Ольшанский.

Я чуть не взвыла. Хочу вернуться домой, к ноутбуку, чашке чая и всем благам цивилизации.

– А вон та туча нам не помешает? – Я показала на огромное черное облако, надвигающееся на нас с какой-то невероятно активной скоростью.

– В понедельник смотрел, прогноз был хороший.

Я оторвалась от рассматривания барашков, набрасывающихся на нашу лодку, и подняла на него глаза.

– Сегодня четверг.

– Там было солнышко нарисовано.

Мужчины! Нужно записать в свою тетрадь, что миллионеры до безобразия беспечны. Достала телефон и хотела посмотреть прогноз. Вот только отплыли мы уже достаточно далеко, и телефонные палочки упали до нуля. Лодка ударилась о берег и закачалась. Ольшанский протянул меня руку, помогая выйти. Выгрузил вещи и взвалил на себя.

– Пошли, покажу наше райское жилище!

Меня передернуло. Не от пренебрежения, а от холодного порыва ветра, который принес первые капли дождя. Чует моя увеличенная филейная точка, что ничем хорошим это не закончится.

***

– Это точно безопасно? – пыталась я перекричать порывы ветра, кидающие мне в лицо колкие капли дождя.

– Абсолютно, – уверенным, но не очень твердым голосом ответил Ольшанский, пытаясь затащить лодку на берег. – Ладога, здесь шторма – нормальное дело.

Нормальное – это когда ты сидишь дома, у камина, и засыпаешь под мерный стук дождя, глядя, как усыпляют деревья, клонящиеся к земле. Но это я бурчу себе под нос, больше от безысходности. Потому что шторм поднялся за считаные минуты, и хорошо, что мы успели доплыть до спасительной земли. Я в очередной раз поскользнулась на вязкой глине и упала пятой точкой в уже успевшей развязнуть земле.

– Может, домой? – с надеждой спросила я, утирая потоки воды с лица. Чувствую себя машиной, у которой дворники сломались: ничего не видно, если глаза не протрешь.

– Уже! – Ольшанский дополз до меня по отвесному берегу, поскальзываясь на глине и траве. Такой же чумазый, как и я. Прямо два глиняных человечка. – Быстрее, а то вымокнем насквозь.

В принципе ни мне, ни ему можно было не торопиться, ибо мокрые мы были до трусов. Но я все же поспешила за ним следом: близость жилища с крышей и теплоты хоть какого-нибудь обогревателя, грела душу. Заскочив в дом, Ольшанский захлопнул за мной дверь.

– Не очень вышел сюрприз, да?

– Как обычно. – Я стащила куртку и пыталась отжать низ футболки. На пол тут же потекли ручьи, и я подняла на него глаза. – Ванная где?

– Там. – Показал он на колышущуюся клеенку, отгораживающую какое-то узкое помещение. Отодвинула ее и заглянула внутрь. Помещение типа кладовки, где стоял маленький душ и унитаз, отделенные друг от друга еще одной клеенкой. Вот так и живут миллионеры. А про дворцы и замки только сказки всем рассказывают. На полке нашлись полотенца, что несказанно обрадовало.

– Не заходи! – крикнула я, стаскивая с себя мокрую одежду.

Быстро залезла под душ и включила воду. Спину обжог ледяной холод.

– Ай! – Выскочила я из душа, непонимающе смотря на желтую воду, стекающую тонкой струйкой из крана. – Ольшанский, что у тебя с водопроводом?

Услышав шаги, я еле успела ухватить полотенце и прикрыться. Отодвинув клеенку, в ванную просунулась его голова с довольной ухмылкой.

– Мы на острове. Какой водопровод? Это из Ладоги вода течет, туда же и вытекает.

Я с подозрением покосилась на унитаз. Надеюсь, он хоть вход от выхода далеко друг от друга поставил? Покосилась на него с подозрением, а он с довольной улыбкой разрушил мои мечты.

– Сам все проводил! – И голова тут же исчезла. Знает, гад, что досталось бы.

Чертыхнулась, обтерлась, замоталась полотенцем и собрала мокрую одежду. Вышла в комнату, где Ольшанский уже вовсю топил печь. Сразу и не заметила, что в углу домика стояла поленница, а в глубине была небольшая буржуйка. Труба уходила вверх, а по комнате расплывался низкий, сизый туман. Ольшанский сидел на полу абсолютно голый. Я даже глаза закрыла и поморгала, чтобы прогнать видение. Но нет, слава богу, ошиблась. На нем были облегающие боксеры. Но вот вся остальная одежда висела на небольшой лесенке, стоящей рядом с печкой.

– Заходи, не стесняйся. – Он похлопал по пледу рядом с собой. – Одежду можешь вешать сюда. Все равно нам до утра вряд ли получится выбраться с острова.

Я села рядом, повесила одежду, тщательно пряча под футболку свои самые интимные элементы гардероба. Про то, что сидеть в мокрых трусах вредно для здоровья, говорить не стала. С его неадекватным поведением может и снять, с него станется. Все это время Ольшанский следил за мной.

– Прости, совсем не этим хотел удивить тебя.

– Ну, – я рассмеялась. – Удивил же. Такого от «деловой встречи» я точно не ожидала.

– А помнишь, как мы в девятом классе в поход ходили?

– Не в поход, а жили на турбазе. – Память тут же зацепилась за нужное воспоминание. – Тогда мы все промокли, пока шли до нее, а парни пошли согреваться принесенной водкой. В итоге все переблевались, испортили свой домик, пришлось часть непьющих заселять к нам.

– Ага. – На его лице всплыла задумчивая улыбка. И все же как хочется иногда вернуться в детство. Там все было так просто.

– И не говори. Никаких обязательств, одни наслаждения.

– И шишки, которые мы сами набивали.

– А потом обязательное от мамы…

– Ну я же говорила, – одновременно закончили мы и дружно засмеялись.

Он притянул меня к себе, прижал спиной к горячему боку и зарылся в мои волосы. Я замерла. Не потому, что это произвело на меня впечатление, хотя вру, произвело. Мурашки-подставщики так и побежали табуном по всему телу. Но еще это было приятно. По-настоящему как-то, тепло и нежно. Давно я такого не чувствовала. Наверное, со школы, когда эмоции были первыми, чувства новыми, а гормоны зашкаливали. Серовский не был нежен никогда. Он брал свое, жестко и твердо, показывая, что хочет от жизни и от меня. Ольшанский был другим и тогда, и сейчас. Нет, конечно, он изменился. Но мои эмоции от него остались те же. Только тогда эта нежность и забота были не нужны молодой девчонке. А сейчас… А сейчас прошло слишком много времени, чтобы верить в чудо.

– Твоя мама жесткая была, – прошептал он мне на ухо. – Помню, как гоняла меня по двору с веником в руках. Еле убежал.

Непроизвольно хихикнула.

– Ты же тогда влез в окно с букетом цветов. Посреди ночи.

– Только это было не твое окно, а родительское.

Он не выдержал и тоже засмеялся.

– Мы с отцом тогда знатно посмеялись, смотря на вас из окна. Да и все соседи тоже повеселились на славу.

– А я хотел тогда залезть и поцеловать тебя, как спящую красавицу.

Он наклонился и слегка коснулся губами моих губ. По телу пробежал жар, голова затуманилась, и я ответила на поцелуй. Его губы были мягкие и теплые, откликались на каждое движение, терзали мои и пленяли мой разум. В комнате разом стало жарко, а я отпустила все, что держало меня до этого: обязанности, приличия, забыла, что имею пару лишних килограммов, не накрашена и вообще забыла уже, как это – целоваться.

– Ой. – Почувствовала я что-то мокрое и холодное на спине у Ольшанского. Отдернула руку, прервала поцелуй. – Что это?

Мы одновременно подняли головы: с потолка летели большие капли.

– Давай перейдем на кушетку. – Он попытался поднять меня, но я уже увидела причину нежданного дождя.

– Крыша протекает.

– Да плевать на эту крышу. – Тянул меня Ольшанский. Но у меня уже все «упало», а в голове только эта дыра и осталась.

– Тащи таз. Или ведро. Что-нибудь уже тащи.

Я зыркнула на него так, что, судя по его облегающим плавкам, у него тоже все упало. Да, умею я отпугивать от себя мужиков. Делаю это профессионально.

***

Через час единственный сухой островок был около камина. Остальная комната была уставлена тазами, ковшиками и даже тарелками.

– Ольшанский, ты ремонт здесь давно делал?

– Не делал. – Пожал он плечами. – Оборудовал все основное, как въехал. Я ж сюда нечасто приезжаю.

– Хреновый из тебя миллионер, – хмыкнула я, поправляя плед так, чтобы брызги от капель в ближайшей кружке не падали на плечо.

– Почему? – искренне удивился Сергей. – Потому что домик на острове в Ладоге не похож на бунгало на Карибах?

Я пожала плечами, полностью соглашаясь с его утверждением.

– Считаешь, что богатые люди радуются только тогда, когда селятся в богатых домах и пользуются услугами суперкомфорт?

– А разве нет? – Я подтянула плед и прижалась ближе к нему. Нет, не потому что была под впечатлением оттого, что не случилось пару минут назад, просто было холодно.

– Должен тебя разочаровать. Конечно, деньги дают возможность расслабиться во многих случаях. Но мы берем не только то, что дороже стоит, а то, что хочется. Хочется мне поехать с тобой в деревянный домик на Ладоге – поехал.

– То есть все равно все сводится к деньгам?

– Ты сама себе противоречишь.

– Нет. Бунгало на Ладоге – это, конечно, сильно для миллионера. И могло бы сыграть в твою пользу, что не все покупается деньгами. – Сергей кивнул в подтверждение моих слов. – Вот только в этом уравнении ты купил меня. И повез туда, куда я не просила. Так что извини, но пункт «все можно купить за деньги» доказан полностью.

Он не смотрел на меня, но я видела, как играет улыбка на его лице. Он издевался, играл, и был абсолютно доволен тем, что я оказалась здесь и сейчас именно там, где он и хотел. Миллионер на мою голову.

– А чтобы ты сделала, если бы у тебя было безграничное количество денег?

Я задумалась. В первую очередь купила бы Ваське платье, босоножки и махровый халат, который стоит неприличных денег непонятно за что. Но миллионерам же можно тратить непонятно на что неприлично большие деньги? А вот если убрать всю мелочевку…

– Купила бы машину.

Сергей усмехнулся и повернулся ко мне. Ну точно, в глазах играет веселье. Смешно ему, понимаешь ли.

– Это был какой пункт по счету? Десятый или сильно дальше? Ты же сейчас передумала кучу мелочевки: кучу шмоток для дочки, для себя, походы в салоны красоты, новая обувь. Потом пошло бытовое: микроволновка, телевизор, ковер, компьютер. И вот ты дошла до чего-то более-менее солидного, что решилась озвучить вслух.

Вот что за меркантильность? Про салоны я и забыла, мне они без надобности, с сидением дома-то. Ноутбук мне только для книг нужен, да Ваське мультики включить, он на таком режиме еще не один год проработает. Телевизор мы не смотрим, а от ковров и вовсе одна пыль в доме. Собственно, мне и машина не нужна, куда я на ней ездить буду? Что-то плохой из меня миллионер выходит.

– Ты не заметила, как растранжирила уже полмиллиона, еще парочку миллионов на машину…

– Стоп! Начнем с того, что из всего перечисленного я загадала только одежду Ваське. Все перечисленное тобой барахло мне не нужно, да и машина тоже, от нее одни расходы.

– Хоть одна верная мысль. В твоем случае машина будет слишком большой статьей расходов.

– Э, – остановила я его. – Я миллионерша, ты не забыл? Машина для меня – тьфу, фантики на завтрак. Ты вон на крутой тачке ездишь и не жалуешься на затраты.

– Правильно. Только это не моя тачка.

Я с удивлением посмотрела на него. Это, что получается, у меня миллионер липовый? Как некоторые берут в кредит айфон, так этот берет многомиллионную машину?

– Это машина компании. Поэтому все затраты на покупку, ремонт, бензин идут из статьи затрат фирмы. А мои личные финансы на это не тратятся.

– Вот вы, миллионеры, жуки. Правильно Васька сказала – дракон. Все под себя гребешь, на шее других выезжаешь.

– Знаешь, те, кто тратит бездумно деньги, быстро перестают быть миллионерами. Или так и не становятся ими.

– Не всем это дано. Вот, например, я. – Я села поудобнее и даже чуть вылезла на территорию капающей воды. – Я пишу книги. Быстрее, чем три месяца за книгу я физически не могу. Но это черновик, потом идет редактура, корректура, правки издательства. Печать книги еще дольше, у издательства свои заморочки. Выходит, что я, как ни старайся, не могу пробить свой потолок. Так это у вас называется?

– Верно. – Кивнул Ольшанский и сел напротив меня. Сидя в позе лотоса, мы касались друг друга коленями. И это не казалось чем-то неприятным или странным. Такое ощущение было давно, когда мы сидели в таком же развалившемся домике турбазы в старших классах. – Но ты можешь не только писать. Редактуру и корректуру переложи на профессионалов. Пусть хоть издательство этим занимается. Можешь начать вести курсы для начинающих авторов, вести свой видеоблог, приглашать известных авторов, потом самой прийти на телевидение и сниматься в передачах на правах эксперта. Поверь, все это принесет больше денег, чем просто написание книг.

– Но люблю писать книги, – попыталась я съехать с темы «Хочешь заработать миллион – встань с дивана». – И не люблю выступать публично. Даже на родительском собрании, поздравляя учителей, я пэкала-мэкала и заикалась.

– Это все дело техники, – отмахнулся Ольшанский. – Берешь хорошего учителя, и через несколько месяцев тебя можно выпускать вести собственные ток-шоу.

Представила, как я стою посреди телестудии и веду передачу, мне немного поплохело. Или это сырость, которая уже успела накапать мне за шиворот. Сергей заметил, стряхнул мой плед, резко развернул и прижал к себе спиной.

– Ты так простудишься, а я потом буду виноват.

– Будешь, – в подтверждение чихнула я. – У вас больничный наемным писателям дают?

– Никаких больничных! – Его руки сильнее сжались на моей талии, прижимая к себе. – Ты мне здоровая нужна.

– Здоровых мучить интереснее?

– Конечно! – шепнул он мне на ухо. – Всю ночь буду заставлять тебя слушать звук капающей воды. Кажется, это была древнеиндийская пытка.

– Китайская, – поправила я. – Но на самом деле мне такая пытка даже нравится. Успокаивает и убаюкивает.

***

Утро было не самым радостным, но хотя бы теплым. В окно светило солнце, больше не раздавался звук капели по тазам. И мы были живы. Я попробовала потянуться, но все тело дико заныло. Мы так и уснули, сидя на полу, прижавшись друг к другу.

– Надеюсь, пытка закончилась, и ты можешь отвезти меня домой? – Я видела, что Сергей уже не спит, но с наглым и довольным выражением лица продолжает меня стискивать в своих объятьях.

– А как же приключения? Костер, шашлыки, романтика?

Я посмотрела на стол, на котором так и остался пакет с продуктами. Под ним уже растеклась огромная лужа, а с потолка все еще падали редкие капли дождевой воды.

– Знаешь, с меня хватит на сегодня. Хочу цивилизацию, чтобы было тепло, сытно и сухо.

Встала и подошла к окну, чуть не споткнулась о таз с водой и разлила кружку, стоящую на окне. Вид предстал передо мной совсем не романтический. Не знаю, что мужчин так тянет на природу, в дикие места, чтобы было побольше проблем. Но проблемы сейчас встали передо мной в полной красе. Тропинки, по которой мы добирались до домика, просто не было. Вся земля и трава превратилась в сплошную слякоть, перемежающуюся потоками, стекающими к реке. В груди шевельнулось нехорошее предчувствие.

– Ты лодку хорошо привязал?

– Конечно. – Сергей подошел ко мне и обнял меня за талию, чмокнув в шею. Я отмахнулась от него и вышла из домика, стараясь не поскользнуться на вязкой земле.

– Так сильно спешишь сбежать от меня? Да, виноват, романтическое приключение получилось так себе. Но давай побудем хотя бы до вечера.

Но я продолжала идти вперед, пока не увидела то, чего боялась больше всего. Лодки не было.

– Здесь? – Ткнула я пальцем в воду, бьющуюся о берег.

– Здесь будет неудобно, да и мокро. – Он снова обхватил меня за талию и стал целовать в шею. Пришлось выбираться и объяснять языком жестов. Я ткнула сначала в него пальцем, потом в пустой берег.

– Ты здесь привязал лодку?

Он осмотрел место, огляделся по сторонам и, не найдя ничего, удивленно крякнул.

– Здесь.

– Замечательно! И когда нас начнут искать?

– Да никогда. Я Игоря предупредил, чтобы держался до последнего. Лорка будет дня два тусить как минимум. Да и взрослая она, не спрашивает у меня, что ей делать, и от меня отчета не требует.

Я метнула на него разгневанный взгляд.

– И как часто ты дома не ночуешь, чтобы для дочери это было в норме вещей?

Колкий взгляд резанул по мне.

– Лора живет с матерью, а ко мне приезжает только по выходным. Да и то когда не в Лондоне. Так что нечего на меня пенять, нормальное у меня с дочерью общение. Не бегаю к ней по каждому поводу.

– То есть я плохая мать только потому, что волнуюсь за ребенка, а ты хороший отец, потому что отправил дочь на другой конец света? Знаешь, Ольшанский, бесишь ты своими замашками. Опять сводишь все к тому, что все можно купить, и любовь дочери тоже. А с женой что, не получилось купить?

Он резко развернулся, подошел ко мне и уже занес руку, чтобы ударить, но остановился.

– Да пошла ты! Как бы стервой в школе, так и осталась! Хорошую из себя строишь, пытаешься лицом соответствовать, а кто ты на самом деле? Брошенка, разведенка с прицепом? Куда делся твой принц на белом коне? Спился или просто слинял от ответственности? Кто тот красавец, который Лису без отца оставил? Или будешь сейчас заливать про то, что не сошлись характерами? Да ты такая же, с кучей недостатков, только признавать их не хочешь. Вот зачем тебе миллионер понадобился? Думаешь, поймешь тайну, как успешной стать? Да не станешь! Никогда! Потому что надо признать все свои недостатки, а потом изменять себя! А не ждать денег и сваливать все на их отсутствие.

Очнулась я только тогда, когда услышала звон пощечины. Резкий звук, а потом боль в ладони, словно обожгло. И глаза. Эти глаза, которые пожирали меня, в них полыхал огонь, ненависть, связанная с каким-то диким, непонятным для меня чувством. Во мне бурлила такая же лава, как и в нем. Не заметила, как рука потянулась к нему, как его губы сомкнулись на моих. Дикий жар обдал все тело, заставив выгнуться от его прикосновений. В губы ударил стон, я ответила тем же, а потом оказалось, что мы уже не на улице, а в домике. Из-под ног вылетали кружки и тазы, разливалась вода, но нам было не до этого.

Когда мы очнулись, солнце почти скрылось за горизонтом, оставляя последние вечерние лучи на стенах домика.

– Мы проспали весь день. – Повернулась я к Сергею, провела рукой по его груди, шее и остановилась на губах. Он притянул меня и поцеловал. Нежно и бережно, совсем не так, как делал это несколько часов до этого.

– Вот и хорошо. А ты говорила, что романтика острова не нравится. Я же знал, что этот домик творит чудеса.

– Это не романтика, это противостояние, – хмыкнула я, поднимаясь на ноги и одеваясь. – А вот если нас кто-то начнет искать.

– До завтрашнего дня точно не начнут. Если ничего экстренного не случится, то Игорю дан приказ не беспокоить.

– Эй, вы где?

На улице раздался знакомый голос. Я быстро натянула платье и кинула Ольшанскому джинсы. Сама же отворила дверь и пошла туда, где раздавался взволнованный голос Алины.

– Машка, слава богу! – Подруга бросилась ко мне на шею. – А мы уже думали, что с вами что-то случилось. Шторм был, лодки нигде нет.

– Ее унесло, – отрешенно сказала я. – Что случилось? Где Васька?

Сергей вышел за моей спиной, пожал Игорю руку и вопросительно уставился на него. Альбина замялась, метнула молящий взгляд на Игоря.

– Приезжал Глеб Серовский, – с выражением солдата перед начальником произнес он, – забрал Василису.

– По какому праву? Альбина! – набросилась я на подругу. – Как ты могла отдать ему Васю? На каких правах он вообще ее забрал?

– На правах родного отца, – снова отчеканил Игорь. – Он паспорт показал и свидетельство о рождении.

– Которое он тоже забрал, – процедила сквозь зубы Альбина, глядя на меня виноватым взглядом.