Мой мир

Глава 1

Корпорация «Мой мир»

Филиал на планете Трог.

Звёздная система KLM. Кабинет директора филиала.

— Ну наконец-то! Проходите, проходите, дорогая Ойл! Присаживайтесь, располагайтесь!

— Здравствуйте, шеф. Раз такой приём — значит, работа серьёзная. — В кабинет вошла шикарная брюнетка. Эффектная внешность и роскошная, но строгая одежда.

— Вы всегда во всеоружии, — сказал человек среднего роста, невыразительной внешности, в дорогом костюме. — Проницательны и бьёте в точку.

— За это вы мне и платите, — Ойл улыбнулась.

— Могу предложить вам любой напиток. — Шеф наклонился к мини-бару.

— Нет, спасибо. Лучше сразу перейдём к делу. — Ойл опустилась в кресло с сосредоточенным видом.

— Хорошо. К делу, так к делу. Пришла тут разнарядка из центрального офиса. — Шеф нажал на кнопку голомозга.

Над столом повисла карта звёздной системы, где был подписан каждый космический объект.

— Вот, обратите внимание на третью планету системы, 13СПД. Объект наших интересов, — шеф ткнул лазерной указкой в Порис-3. — Всё, как обычно: три точки выхода по спутникам и астероидам, пакет поддержки N5 — это потому, что планета необжитая и придётся до точки добираться самим. Ну, всё по схеме; специалисты в пункт назначения прибудут с «рабочим скотом». Там у нас вербовщик, официально арендованный участок. Наш конкурент, «Праведный путь», работает аналогично. Также две группы перехвата и две бригады курьеров. Кто именно, не удалось узнать, тогда сработали бы более конкретно.

— Можно вопрос, Соломон Митрофанович?

— Конечно.

— Значит ли это, что я пойду не одна? — Ойл приподняла бровь в удивлении.

— Конечно, нет. Вам, дорогая, нужно «пушечное мясо», чтобы было, кого подставить в нужный момент. Под каким позывным мне занести вашу команду в реестр снабжения?

— «Агнец»! — подумав секунду, сказала Ойл.

— Мотивируйте, — с удивлением сказал Соломон Митрофанович.

— Не люблю, когда зелёных мальцов отправляют на убой.

Шеф хмыкнул.

— Ясно. — Соломон Митрофанович ввёл кличку в недра голомозга. — Да, ещё под ногами могут мешаться пять-шесть так называемых «корпораций», но ничего серьёзного, опасности они не представляют.

— Когда будем выбирать «мясо»? — поинтересовалась Ойл.

— Да прямо сейчас. Я ещё вчера дал в сеть запрос на служащего-курьера. Думаю, что кто-нибудь да захочет поработать на мегакорпорацию, — шеф ехидно хихикнул.

— Мне его тащить до конца? — Ойл вопросительно воззрилась на начальника.

— Это всё на ваше усмотрение и по обстановке, — шеф пожал плечами и нажал очередную кнопку на виртуальной панели. — Вот. Прошло каких-то семнадцать часов тридцать восемь минут, и восемь тысяч восемьсот тридцать пять кандидатур только на нашей планете. Ну что же, начнём просмотр.

— За дело. — Курьер экстра-класса придвинула кресло ближе к столу и сосредоточилась.

Планета Трог.

Спальный квартал полиса Сити-Кра.

«Вот ведь незадача, что со мной? Где я? И почему здесь? И где это — здесь? Почему всё болит?».

Тело на диване пошевелилось и приоткрыло левый глаз. Мужчина поморщился от яркого солнечного света.

«Кажется, дома», — пришло осознание.

Тело оживало, пытаясь повернуться на старом диване; тот заскрипел всеми своими пружинами.

— Пациент оживает, наконец-то! — раздался с кухни неприятный голос.

Это подхлестнуло меня подскочить на месте и стрелой броситься на кухню. «Кто это? Я точно помню, что живу один!».

За кухонным столом, на табуретке, сидело существо. Грязное, лохматое существо, источающее такое амбре, что я непроизвольно поморщился. Оно улыбалось мне своей гнилой улыбкой, в которой явно не хватало больше десятка зубов.

— Открывай холодильник, хавать будем, а то у тебя всё на твои отпечаток и ДНК настроено. Ни пожрать, ни помыться.

Я стоял в дверном проёме и непонимающе смотрел на бомжа.

— Ты откуда здесь взялся, родной? — выдавил я из себя, наконец.

— Ничего не помнит, — констатировал «гость», — а вчера другом называл, целоваться лез.

От его слов подкатил рвотный позыв, но я сдержал его.

— Тебя вчера с работы попёрли. Ты весь вечер и полночи об этом плакался. Что работу наконец-то крутую нашёл в супермаркете, что «бабло» хорошее будешь получать, а через неделю подстава, с акцизами хрень какая-то. И тебя выперли — хорошо, не посадили за мошенничество, — выдал тираду бомж.

«А ведь точно! Из-за этого и нажраться захотелось. А этот мне советовал, что лучше брать, чтобы "вштырило конкретно"», — вспомнил я.

— Ладно, друг, посидели и хватит. Тебе пора домой! — перешёл я от созерцания к действию.

Взяв упирающегося бомжа за шиворот, я «ласково попросил» его покинуть помещение, услыхав в свой адрес, что я неблагодарная, сволочная скотина. Очистив таким образом помещение от вонючего тела, начал избавляться от оставшейся после него вони. Открыл все имеющиеся окна и впустил свежий, прохладный весенний воздух.

После вчерашнего есть не хотелось и мутило. В зеркало на меня глядело что-то мятое и нереспектабельное. К тому же небритое.

Заварив себе квирны (напиток наподобие чая на Троге), я пошёл к своему сетевику. Ведь вчера я работы лишился, а за квартиру надо было чем-то платить, да и жить на что-то надо.

— О! Четыре корпорации, да ещё и самые крупные, ищут курьеров. Немного не по профилю, но пойдёт! — Я оставил своё резюме на всех четырёх сайтах.

Квира подействовала нужным образом. Желудок запросил пищи, не обильной и не калорийной, но пищи.

Немного каши и холодная котлета — лучше даже не знать, из чего, — и организм начнёт худо-бедно работать. Откликнулся монитор сетевика. Пригласили на собеседование. «Ого, в "Мой мир" в четыре часа, надо привести себя в порядок. Вот незадача, не успеваю — уже три».

Посмотрев, где находится офис корпорации, и поняв, что на такси полчаса лёту, я начал быстро одеваться. И параллельно вызвал такси.

В офис я успел вовремя, за десять минут до начала собеседования. Кроме меня, здесь сидело ещё шесть человек. И среди них я — небритый, с опухшим лицом, в помятой спортивной одежде.

Ровно в четыре нас пригласили в кабинет. Просторный кабинет и шесть кресел в ряд. Нам предложили сесть. В креслах лежали планшеты с анкетами и ручками. Нам предложили заполнить анкеты за десять минут, кто сколько успеет.

Вокруг нас суетилось двое сотрудников, отвечали на возникающие вопросы, решали организационные затруднения. Дальше раздали очки глубокого проникновения в виртуал.

И я оказался в пустыне. Вокруг ползло или просто лежало с десяток разных змей.

За кольцом стоял глейдер с прозрачной кабиной — моё спасение. Сзади — узкий проход между двух стоящих в угрожающей позе змей. А спереди — спящая, небольшого размера, двухголовая змея. Только перешагни, и вот он — глейдер. Слишком уж заманчиво и очевидно.

Осторожно опустившись, я поднял камешек и кинул вперёд, к глейдеру, невысоко над спящей змеей. Из-под змеи вылетел острый костяной шип, и камешек полетел через глейдер. Змея даже не шевельнулась.

«Ага, "нормальные герои всегда идут в обход". Ну, и чем я хуже?».

Аккуратно развернувшись, я стал пробираться между шипящими и раскачивающимися гадами. «Главное — не делать резких движений, а то игра закончится».

Выбравшись за смертельный круг и отдышавшись, я обогнул змей и приблизился к глейдеру. «А здесь тоже могут быть сюрпризы», — подумал и потянул ручку на себя. Ручка поддалась, дверь открылась, из глейдера что-то вывалилось и разбилось. Зашипел какой-то газ.

Зажав нос, я отскочил в сторону и подождал, пока шипение не прекратится, а ветер не раздует отраву.

«Вроде все». Подойдя к глейдеру, ещё раз осмотрев его внимательно и пощупав сидение, я забрался внутрь и нажал на кнопку запуска двигателей…

И вылетел из игры.

Сидел я всё в том же кабинете. Только осталось нас трое. И один из нас лежал на полу, а вокруг суетились эти двое в униформе. Сняв очки, я положил их на подлокотник. Последний претендент всё ещё был в игре.

Лежавшего на полу откачали и проводили из кабинета, а у меня забрали очки.

Меня тоже попросили пройти этажом выше в другой кабинет.

— Да, видок у вас не очень, Дрю Гимель, — прочитал хозяин кабинета на виртуалке. — Не соответствует, так сказать, случаю.

Возраст у этого дяденьки был приличный, хоть и выглядел он довольно молодо. Это чувствовалось во взгляде, в движениях и в его уверенности.

— Мы тут с уважаемой Ойл ставки на кандидатов делали, и, признаться по совести, никто не выиграл. Вы у нас в аутсайдерах были. Никто из нас не предполагал, что вы в этой компании самый сообразительный. — И он повернулся к даме.

Эта Ойл была до вульгарности красива, но не в моём вкусе.

— Да, кто знал, что простейший тест на выживание вызовет такое затруднение. Не поделитесь секретом, как вам удалось его пройти?

— Простейший квест. Много играл в виртуальные игры в своё время.

— Хорошо, — шеф понимающе хмыкнул. — Тогда начнём и поведаем вам, из-за чего вас сюда пригласили. Нашей фирме нужен курьер, но не один, а пара, которая доставит специальное оборудование на вновь освоенную планету. Так как официальных разрешений на освоение планеты нет, а федерация выдаёт их только одной из корпораций, остальные идут как субподрядчики, поэтому начинается неофициальное соревнование «кто быстрей». Курьеры доставляют оборудование, а специалисты начинают работу. Кто быстрее и широкомасштабнее обустроится, тот и хозяин положения.

Этот хозяин жизни встал и подошёл к большому панорамному окну, начинающемуся от пола и заканчивающемуся потолком.

— Вы будете работать в команде или, если хотите, паре с нашей лучшей специалисткой Ойл. Она Вас введёт в курс дела и всему научит. Работа в «поле» — самый лучший материал для обучения.

— А если я откажусь?

— Значит, вы не получите миллион кредитов, — пожал он плечами.

Я проглотил слюну. «Это чересчур круто, чтобы быть правдой». Но я согласился.

Космопорт. Планета Трог.

Я стоял в зале ожидания перед космолифтом с небольшой сумкой с набором для путешествия, — Ойл сказала брать самый минимум. На мой счёт поступила сумма, которой хватило бы, чтобы облететь галактику вдоль и поперёк. Оделся я в спортивную удобную одежду неброского серо-синего цвета.

Было семь часов пятьдесят пять минут, а в восемь — лифт. И в половину девятого — лайнер на планету Крузис.

О конечной цели путешествия мне не было известно. Вручили мне только брелок, который я вертел в руках, боясь пропустить напарницу.

Она появилась за минуту до старта.

В наше время всё работает по отпечаткам пальцев и по сетчатке глаза. Ты даже не замечаешь, как тебя сканируют хитрые приборы. Ты сам являешься чипом, не то что раньше — какие-то железяки вживлять надо было. В самых серьёзных случаях — анализ ДНК, обычно используют в банках при операциях с серьёзными суммами, и проходит он в считанные секунды.

Космолифт вышел на орбиту и состыковался с космопортом.

Мы вышли из салона и пошли в зал ожидания. Сзади шла Ойл.

— Иди, не оглядывайся. — И ткнула меня кулачком в спину.

За спиной послышалась какая-то суета и крик:

— Пассажиру плохо! Медиков!

— Просто иди к посадочному терминалу, — услышал я инструкцию за спиной.

Ничего не оставалось, как подчиниться. Хотя чувствовалось, что у меня за спиной шла какая-то другая жизнь. «Шпионские страсти». И Ойл там была как рыба в воде.

Народа в зале было много, и все куда-то ехали по своим делам, но суеты не было.

На плечо мне легла рука, но человек, положивший её, тут же сполз по столбу опоры и закатил глаза. Ойл, вышедшая из-за столба, крикнула:

— Человеку плохо! Администрация!

Опять суета. Медики, носилки.

— Быстро пошли! Это хорошо, что ты в туалет не пошёл. А то бы тебе там тоже плохо стало.

— Это с чагой-то? — Я осекся. — Хотя…

«Зря ты об этом заговорила…». Я почувствовал позывы внизу живота.

За этой милой беседой мы дошли до терминала и прошли его без проблем через все эти хитрые и незаметные считывающие излучающие устройства.

Вышли к шлюзовым посадочным докам. Подошли к своему двадцать седьмому номеру.

— Я сейчас, а ты терпи! — И она исчезла.

Через пять минут шлюз открылся, и я вошёл внутрь. Пройдя через всё те же считывающие устройства, упёрся в табличку с надписью: «Ваша каюта номер пять». В ушах слова надписи продублировались.

Я пошёл вперёд по стрелочкам, отображающимся только для меня. Посмотрев вокруг, я обнаружил, что люди, вошедшие вслед за мной, сосредоточены на своих указателях и спешили занять места согласно «купленным билетам». Но нет, не все шли по указателям: кое-кто озирался и оценивающе сканировал пассажиров, кого-то выискивая. Таких было человека три. Мужчина лет сорока с зелёной полоской ткани на голове, парень в модных джинсах и полная тётка с хитрыми глазами, которая сразу же отвернулась, когда я на неё посмотрел.

Добравшись до каюты без приключений и обнаружив в ней вездесущую напарницу, я задал один только вопрос:

— Как?

Она улыбнулась, но ничего не ответила.

Каюта была небольшая, с двумя комнатами с душевой (вместо воды — поток специального воздуха, тоже отмывает и очищает; воду с собой таскать в таких количествах накладно и расточительно) и туалетом. Маленький люкс для молодожёнов.

— Лететь трое суток до Крузиса, но мы сойдём раньше! — объявила напарница и продолжила инструктаж: — Из кают не выходить, только в крайнем случае. Ко мне ночью лучше не подходить, могу неадекватно среагировать. А пока мы ждём «гостей».

— А они будут? — не понял я.

— Будут, будут. В этом я уверена.

Она сняла заколку с головы, щёлкнула ей, просунула руку в образовавшуюся щёлку и начала доставать оттуда разные вещи: парализатор, моток клейкой верёвки, комплект одежды для себя и для меня.

В дверь постучали, не громко, но настойчиво. Ойл включила видеопанель на двери. Перед дверью стоял стюард в униформе. В руке он держал что-то небольшое, накрытое салфеткой. Напарница взяла парализатор и подошла к двери.

— Кто там? — задала она банальный вопрос.

«Зачем спросила, ведь и так всё видно», — подумалось мне.

— Обслуживание в номере, — раздалась из-за двери стандартная фраза.

Щёлкнул замок. В образовавшуюся щель ударил луч парализатора. За дверью что-то дзинькнуло, брякнуло, зашипело, затем бухнулось.

Всё это произошло за одно мгновение, и дверь захлопнулась.

— Переодевайся. — И она пихнула мне мой комплект одежды, а сама пошла в другую комнату.

Из-за двери донеслось:

— Одежда полиморфная. Можешь менять её как хочешь: цвет, размер и всякие примочки на ней. Не можешь сам придумать, там есть стандартные раскладки комплектов.

Корпорация «Мой мир»

Филиал на планете Трог.

Кабинет директора филиала.

Соломон Митрофанович поливал растения в зимнем саду рядом с кабинетом. Раздался вызов из голомозга, затем строгий бас:

— Кроу, вы на месте?

Шеф филиала быстро вошёл в кабинет и торопливо заговорил:

— Я всегда на месте, Фёдор Игнатьевич. Отошёл на секунду по личным нуждам.

— Что у нас по системе Порис? — прозвучал вопрос. — Есть какие-нибудь проблемы?

— Пока всё идет в штатном режиме. Запустили две команды курьеров, две бригады поддержки. В разработке Порис-3. Потери материальных и людских ресурсов минимальные, чего не могу сказать о конкурентах.

Соломон Митрофанович активировал какую-то схему. На ней зелёными точками были отображены сотрудники, занятые в операции. Зелёных точек было восемь, а с ними, фиолетовыми и малиновыми, — конкуренты. Двадцать четыре точки, из них пять светилось с красными крестами.

— Были небольшие проблемы с братьями Флэш, но сейчас операция продолжается. Специалисты на Порис-3 уже вылетели. Здесь всё в порядке.

— В общем, так, Соломон Митрофанович, по Порису я всё понял. Мне нужна эта система. Там кое-что ещё обнаружили, и конкуренты, возможно, будут усиливаться. Следите за данными нашей разведки и реагируйте в соответствии с обстановкой. Я думаю, вам всё понятно.

— Да!

Президент совета директоров отключился.

— Мда-а… — протянул Соломон Митрофанович Кроу. — Операция из разряда обыденных переходит в разряд неприятно-важных.

Глава 2

Орбитальный космопорт G24.

— Не стой истуканом, двигай к лифту, — услышал я уже привычный командный голос Ойл.

— Что, мы уже на месте? — удивлённо спросил я.

— Нет, мы ещё поплутаем, — хитро подмигнула она мне.

Мы вошли в лифтовый челнок, кажется, без хвостов. Да и кто там мог остаться после тех погромов, которые устроила эта боевая курьерша?

Мы опустились на планету, ландшафт которой состоял из пустынь и скал; без специальной кислородной маски и очков здесь можно лишиться и лёгких, и зрения — всему виной ядовитая пыль.

Мы оказались в шахтёрском городке с одной-единственной гостиницей, где сдавались только спальные места. Но Ойл каким-то хитрым способом — вероятно, с помощью денег — нашла нам комнату с тремя кроватями.

— Мы путешествуем не больше суток, а ты вырубила уже пять человек и только и делаешь, что меняешь места пребывания. Что это за работа такая — курьер? — не выдержал я.

Она остановилась посреди комнаты, в которую мы только что вошли, и медленно повернулась.

— Первые истерики?

— Что? — не понял я.

— Нервы сдали? Можешь сойти с дистанции. Но предупреждаю сразу: ты засветился, и на тебя уже объявлена охота, как на курьера корпорации. Со мной у тебя больше шансов заработать денег и живым завершить наше путешествие. Голова есть — думай.

Я открыл было рот, но слова застряли в горле. Она отвернулась, подошла к кровати у стены и не раздумывая легла на неё.

— Девять, — внезапно сказала Ойл с закрытыми глазами.

— Что девять? — переспросил я, застигнутый врасплох и думавший о своём.

— Девять человек я обезвредила. Двое в космопорте и семь уже на лайнере. А сошли мы потому, что на следующей планете нас ждал бы «торжественный приём». — И она повернулась лицом к стене.

Да, тогда, когда она выстрелила из парализатора в коридор, там было семь человек. У парня в униформе в руках сработал механизм, и пошёл газ. Затем местная служба безопасности опрашивала всех про контейнер со снотворным газом, говорили, что в униформе космостюардесс ходят только киборги, а тут парень, но из-за газа заговорит он не раньше, чем через сутки.

Прокручивая в голове события последних часов, я стоял спиной к закрытой двери, а Ойл, кажется, уже уснула. Вдруг дверь в нашу комнату со страшным грохотом распахнулась, и мой затылок взорвался страшной болью, и тут же пришла темнота беспамятства.

Голова болела сильно, но постепенно боль отступила. «Болит — значит, живой».

Открыл один глаз и осмотрелся. Грязная обшарпанная стена. Я лежал на кровати. Попытался повернуться на другой бок. Затихающая было головная боль взорвалась с новой силой. В глазах потемнело. Дыхание перехватило. Но я упрямо закончил свой манёвр.

Она протянула мне стакан воды и большую таблетку. На мой удивлённый взгляд ответила:

— Заменитель еды. Запас калорий и элементов на сутки. В походных условиях — незаменимая вещь!

Я проглотил таблетку и запил её водой. И только сейчас заметил троих валяющихся в углу амбалов в кожаных безрукавках с голографическими татуировками на голых плечах.

— Кто это? — ткнул я в них пальцем.

— Это — причина твоей головной боли, — невесело пошутила напарница. — Повезло, что ты сразу упал. Один выстрелил из парализатора в рассеивающем режиме, и мальчики «готовы».

— А у нас не будет проблем?

— Вряд ли. Это, скорее всего, местные бандюги. Увидели богатеньких залётных туристов, и им захотелось халявных денег. Очнутся они часов через шесть, а через пару часов мы полетим дальше. Я вколола тебе пневмоинъекцию, чтобы сотрясения мозга не было. Через пару минут всё пройдёт. Только затылок чесаться будет — побочный эффект регенерирующих процессов.

Приложив всю свою силу воли, я сел на кровати.

— Что будем делать? — спросил я.

До отправления ничего примечательного не произошло. Амбалы скучно лежали в своём углу, поблёскивая татуировками, а мы отдыхали на кроватях, выжидая время.

Удивительно, что при посадке всё прошло благополучно. Да и из гостиницы мы вышли спокойно, как будто ничего и не случилось. «Да, к такой кочевой жизни трудновато будет привыкать», — подумалось мне.

На первой же остановке космолёта в каюту постучали.

В предчувствии очередной бойни я попятился, но за дверью стояла киборг-космостюардесса с письмом-носителем.

Забрав носитель, напарница выпустила в коридор следящего жучка. Вернувшись в комнату, Ойл активировала письмо.

— Итак, уважаемые коллеги, спешу сообщить вам пренеприятнейшее известие, — послышался голос Соломона Митрофановича из накопителя. — Группу, шедшую параллельно с вами, конкуренты ликвидировали вместе с группой прикрытия. Ваша группа прикрытия тоже уже не в полном составе. Вы остались, можно сказать, один на один с разъярённым львом. До объекта постараемся вас довести, но уже на планете вам придётся рассчитывать только на свои силы, — запись закончилась.

— Что-то уж больно страсти разгорелись из-за какой-то планетки на окраине галактики, — в задумчивости сказала напарница. — Как бы нас ни размололо между двух жерновов.

Мы молча сидели, и каждый думал о своём.

Чтобы немного разрядить атмосферу, повисшую тяжёлым саваном, я спорил у Ойл:

— Слушай, а откуда ты берёшь все эти примочки: парализатор, жучок этот, инъекцию мне тогда сделала, одежду? Ты ведь ходишь всегда с пустыми руками. Это я таскаюсь с сумкой, но там только моя одежда и всё!

— Из заколки, ты же видел, — рассеяно сказала она. — Слыхал о пространственном сжатии, об обнулении веса?

— Ну да… — я почесал затылок, он ещё заживал и жутко чесался, — но ведь это жутко дорогие технологии… — И тут до меня дошло, на кого я работал.

— Значит, мы эту цену оправдываем, раз нас ими снабжают, — наставительно произнесла напарница.

Так за тихой мирной беседой мы преодолели приличное расстояние и три планеты, вылетев в следующую галактику.

— Странно, что нас ещё никто не пытается взять штурмом, — всё больше напрягалась Ойл. — Что-то мне это не нравится. Вероятно, готовится что-то серьёзное, нам надо как-то обойти эту ловушку. Будем спрыгивать и рулить в другую сторону.

И она вскочила. Но тут сработал жучок за дверью. Ойл замерла. В руке у неё из ниоткуда появился парализатор. Она включила видеоглазок и стала тщательно изучать коридор.

Коридор был пуст.

— Вот оно, — увидела что-то на экране Ойл. — Война жучков.

Парализатор пропал, но в руке у неё что-то щёлкнуло, и перед ней возник голографический экран, на котором появился её собственный жучок. От жучка отделился маленький металлический шарик и покатился по потолку в противоположный угол коридора. В самом углу шарик подорвался с еле слышным хлопком. В углу проявился небольшой почерневший механизм, который отвалился от потолка и упал на пол.

— Один есть, — деловито произнесла Ойл, — сканер жучка показывал пять объектов.

Тем временем от нашего жучка отделилось ещё три шарика и ещё три вражеских мини-шпиона полетели на пол.

— Последнего придётся добивать вручную. Знают, сволочи, про четыре заряда. — Перед Ойл появилась виртуальная клавиатура.

Наш жучок снялся с места и полетел на пол. В самом углу коридора обнаружился последний вражеский дрон. Началась баталия. Эти мини-роботы кружились в танце смерти, плюясь разрядами. Ни один не мог достать другого. Ойл шипела и ругалась.

По коридору прошёл какой-то синеватый инопланетник с пятью палками в пяти руках, разогнав наших драчунов по сторонам коридора.

— А можно я попробую? — неожиданно для себя вырвалось у меня.

— Да пожалуйста, — ухмыльнулась напарница, уступив место у виртуального управления.

Я провалился в знакомый мне виртуальный мир, так похожий на игры, где я был как рыба в воде. Там у меня почему-то всё получалось само собой.

Минута, и с вражеским ботом было покончено. Он был пойман на противоходе, врезался в стенку и добит моим излучателем.

Ойл хмыкнула и сказала:

— Надо валить отсюда на ближайшую планету. Раз нас обложили жучками — значит, и гости снова пожалуют.

Она заглянула в виртуальное расписание.

— Через полчаса Алим-5. Надо выдвигаться.

Мы выбрались из каюты, прошли по коридорам звёздного лайнера без приключений и заняли места в кафе-баре рядом со шлюзом выхода. Эти полчаса мы провели, созерцая передвижение пассажиров разных мастей по коридорам и попивая тёмно-синий сок из чречаха, по вкусу напоминающий какао.

Ойл сказала, что после этого чречаха долго пить не хочется. У неё всё практично.

Дальше опять космодром, спуск на аграрную планету. Длинные сухие инопланетные слизни с десятком коротких ножек. Растительность выше человеческого роста. Климат жаркий и дождливый. Хижины с крышами-зонтиками. И один мегаполис на всю планету.

Выйдя из челнока космолифта, Ойл потащила нас куда-то на окраину полиса. Сев в такси, мы летели минут тридцать.

— Куда мы? — задал я волновавший меня вопрос.

— Надо кое-что проверить, — задумчиво выдала она.

Мы вышли из такси и направились к здоровенному, непонятной формы, ангару-павильону в разноцветной рекламе. Самая большая надпись гласила: «Мир — игра. Играй и победи».

Ойл зашла внутрь, направилась в стойке с регистрационными автоматами.

— Всё, я тебя зарегистрировала на флеш-бой. Будешь под ником Бром.

— Зачем? — не понял я.

— Я же сказала, мне надо кое-что проверить. — И она повела меня дальше.

Мы подошли к кабинетам с надписью флеш-гейм. Ойл отдала регистрационный жетон длинному сухому инопланетнику и подтолкнула меня к кабинке, забрав мою сумку.

— Ну, давай, — буркнула она, наверное, для поддержки.

Мне пришлось подчиниться, и я полез в эту чёртову виртуальную реальность. Ну, конечно, они изучили моё досье и увидели, что я когда-то был участником киберсоревнований и кое-что даже выигрывал, и она хотела убедиться, не потерял ли я форму.

Расположившись поудобнее в полулежащем кресле, я подключился к виртуалке. Мгновенная загрузка, и передо мной выбор из трёх боевых роботов (честно сказать, далеко не самый лучший выбор). «Дроны» средний, лёгкий и тяжёлый. Очевидного выбора не было, вся эта техника ни о чём. Секунду поколебавшись, я выбрал лёгкий вариант без брони и с самым минимальным вооружением, но обзор приличный. Я нажал кнопку «готов», и начался отсчёт.

Ожидание первого боя. Загрузочный экран сообщил мне, что время боя десять минут. Карта мне незнакомая. «Давно я не залезал в виртуалку». Песок, по бокам скалы, лабиринт оврагов по центру. От рельефа местности можно сыграть.

Для начала мне надо узнать, против кого я играю и сколько противников. Пройдя по ближайшему оврагу и встав за камнем, я выпустил зонд-разведчик. Противников трое, из них два тяжёлых «Титана» и один средний «Геркулес».

Титаны сразу попёрли посередине карты и начали мутузить друг друга. Ещё бы, с таким количеством брони и энергощитов, да и убойная сила пушек такая, что я им на один выстрел. А вот «Геркулес» крался по краю карты, видимо, по мою душу.

Возвратил разведчика обратно. Пошёл в обход «Геркулеса». Заметил чужого разведчика. Сбил его правым стволом. Сменил направление движения. Выпустил своего разведчика.

Титаны всё ещё дрались, но уже без энергощитов и с видимыми повреждениями. «Геркулес» недалеко. Шёл по оврагу в моём направлении. «Надо перебираться ближе к "Титанам" и навязывать "Геркулесу" неудобную ему стратегию». Я двинулся по лабиринту оврагов к центру карты и периодически отсвечивал, получая от «Геркулеса» импульсные заряды, которые пока проходили мимо. «Интересно, догадается ли он выстрелить шрапнелью? От неё мне будет сложнее уклониться, а при удачном попадании я потеряю мобильность и скорость. Не надо давать ему такую возможность».

И тут я упёрся в тупик оврага, хотя по одному краю можно попытаться залезть. Но сзади уже вывалился «Геркулес». «Стоп! Что-то изменилось. Ага! Не слышно больше бойни "Титанов", но мне-то что делать? Или лезть по склону оврага, подставляя свою спину "Геркулесу", или умирать, отстреливаясь из-за камня — единственного укрытия, лежащего посередине оврага. Пока покружимся и подождём оставшегося в живых "Титана"».

Так и получилось. Мы кружили вокруг камня, когда сверху на меня стал падать изрядно побитый, но всё ещё функционирующий «Титан». «Кажись, влип по полной», — пронеслось в голове, и, чудом отскочив за спину «Титана», я получил рикошетом от камня попадание и повреждение ходовой. «Титан» выстрелил! На «Титана» вывалился «Геркулес» и разрядил в его левый бок все свои орудия, так как тот начал разворачиваться на меня. Левая рука-манипулятор с пушкой повисла, как плеть, зато орудие на голове успело зацепить ногу «Геркулеса», и тот, повреждённый, уполз за камень. Пока противники заняты друг другом, я полез по склону и в три прыжка взлетел за камень наверху холма. В камень жахнул импульс излучателя, он зашипел и оплавился.

Я изучил состояние своего дрона. Ходовая повреждена несильно, боекомплекта на один хороший залп по «Геркулесу» хватит.

Быстро поменяв позицию и переместившись за спину «Геркулеса» сверху на краю оврага, я выпустил зонд-разведчик. «Ага, они боятся вылезти и перестреливаются из-за укрытий». Я направил зонд-разведчик прямо в «Ахиллесову пяту» «Титана», находящуюся на его спине, с предельной скоростью. Он не успел среагировать. А я активировал подрыв зонда. «Минус один». «Геркулес» не сразу понял, что произошло, всё ещё прячась за камнем, повернувшись ко мне спиной. Воспользовавшись единственным шансом, я сиганул вниз со склона, как прыгал на меня «Титан» до этого, и разрядил весь свой боекомплект в самое уязвимое место соперника — спину.

Игра закончена. Меня выкинуло из игрового транса. Я поднялся и вышел из кабинки.

Ойл стояла недалеко и улыбалась.

— Ну? — задал я вопрос со многими значениями сразу.

— Молодец! — ответила она. — У тебя ещё два раунда.

— А стоит ли? — непонимающе посмотрел я на неё.

— Стоит, стоит. — Она развернула меня лицом к кабинке и подтолкнула тихонько. — Тебе пора.

Я опять полез внутрь. В следующих двух раундах я выкручивался как мог, выползая из передряг чуть живой.

Ойл была довольна.

— Что, хорошо заработала на мне? — спросил я.

— Не совсем, — ответила она. — Хоть тотализатор здесь и работает, я не играла, а то сразу засекут.

— Но тогда я не понимаю... — начал было я.

— Потом поймёшь! Иди, Бром, получай свою награду за флеш.

Я подошёл к стойке-автомату жюри и нажал кнопку «получить». Внутри автомата что-то щёлкнуло. Сличили мой отпечаток пальца на кнопке, и мне вывалился золотой жетон-карточка. Я прочёл надпись на карточке на всемировом языке: «Приглашение-рекомендация. Вас приглашают на работу в систему безопасности планеты Карас-4».

— Ну вот, чего и стоило ожидать, — раздался у меня за спиной голос Ойл.

— Что? — не понял я.

— Ты получил высшую награду этой планеты. Не каждый киберспорстмен приглашается на работу в систему безопасности какой-нибудь фирмы, а тебя планету охранять зовут. Ладно, не парься. Пошли. — И она сунула мне мою сумку в руки, развернулась на каблуках и зашагала к выходу.

Я двинулся за ней.

— Слушай, ты случайно не знаешь, почему в этих играх мне всегда подсовывали роботов классом ниже, чем у противников? — задал я мучавший меня вопрос. — Каждый раз победа доставалась мне лишь чудом.

— Ну, ты же справился? — хмыкнула она, не поворачивая головы. — Просто при твоей регистрации я поставила в условиях максимальный уровень сложности. Ну, соответственно, тебе пришлось попотеть.

Межпланетный грузовой корабль — ГР45ОК.

Мы летели уже четвёртые сутки. Как обычно, в свои планы Ойл меня не посвящала.

Временами она пропадала из каюты и подолгу не появлялась, была напряжённая и раздражительная.

Мне надоело сидеть в четырёх стенах, смотреть записи головидения и глотать питательные таблетки, и я пошёл искать Ойл по кораблю. Направился я на капитанский мостик, благо он находился недалеко от нашей каюты. Я приметил его, когда мы заселялись в каюту этого не самого быстрого средства передвижения.

А попали мы на этот грузовик опять же стараниями нашего супер-курьера Ойл.

После того как она обкатала меня в игре, мы уселись в одном из местных открытых кафе и жевали какую-то непонятную кисло-солёную разноцветную штуковину под названием грууча и запивали местным чаем, правда, синего цвета под названием чава.

Затем Ойл сказала: «Сиди и жди» — и пропала часа на два, а мне ничего не оставалось, как ждать её, как верному псу.

Через два часа перед кафе остановился допотопный микроавтобус, из него выглянула Ойл и махнула мне рукой. Она уже была в спецодежде, как и все инопланетянки вокруг. Помогла мне трансформировать одежду в такой же комбинезон.

Мы без проблем поднялись на орбиту в служебном космопорте. Погрузка уже была завершена, и старт прошёл по плану.

А вот сейчас нервное напряжение нарастало. Мы должны были вот-вот выйти из гиперпространства, а моей напарницы всё не было.

Ойл я нашёл на капитанском мостике, она пялилась в сканеры пространства, хотя там ничего, кроме помех, не было. Каким-то шестым чувством она опознала меня и, не поворачивая головы, сказала:

— Не отходи далеко. Возможно, надо будет экстренно эвакуироваться.

— А нас отсюда не прогонят? — пожал плечами я.

— В этом углу мы никому не мешаем, — буркнула она. — И вообще им не до нас. Они выходят из гипера.

Звёздная система Порис.

Астероидный пояс.

— Надоело торчать на месте и ждать неизвестно чего. Хоть бы кишки кому выпустить, — буркнул самый говорливый из наёмников Оу-Коу, голова которого походила на мурену с длинными тонкими руками-щупальцами, которых когда-то было семь, а сейчас осталось только пять.

— Мы тут пасём какого-то «Агнца». Не должны его пропускать в систему, — ответил глава наёмников Коро-Хо, жёлтый инопланетник с планеты Лайн, с восемью маленькими глазками вокруг всей макушки. — То есть атакуем всё, что выходит из гипера, если это не боевой крейсер или линкор. Хотя и крейсер можно взять в клещи. В этой системе таких, как мы, боевых катеров Х с экипажем в пятнадцать-двадцать бойцов с десяток наберётся.

— Ну хоть бы выскочил уже кто, а то неделю сидим. Руки чешутся, — не успокаивался Оу-Коу.

— Мы аванс получили? Получили. Нам сказали сидеть ждать — сидим ждём, — ответил Коро-Хо.

— А по мне, так это хорошо. Платили бы, а я лучше сидеть буду, — сказал наёмник с восемью конечностями.

— Так и сидел бы где-нибудь на аграрной планете в охране, — ответил ему Оу-Коу.

— Нет! Меня временами так на приключения всё-таки тянет, да к тому же что там за оплата в этой твоей охране… На еду только и хватит. — И паук заёрзал на своем месте.

— Тихо вы! — прервал болтовню Коро-Хо. — У нас, кажется, гости. Работаем.

И все быстро и без лишней суеты заняли свои места и сосредоточились. На катере повисла тишина, только слышно было, как работают приборы и двигатели звездолёта.

Глава 3

— Кажется, нам пора, — констатировала Ойл. — Вперёд! — И рванула с места.

После выхода из гипера радар зафиксировал сразу три небольших объекта, которые ожили и задвигались при нашем появлении. Конечной точкой нашего забега был эвакуационный бокс со спасательными капсулами. Мы быстро начали надевать скафандры.

— У нас ещё есть семь-десять минут, чтобы свалить с этой посудины, пока её не начали дырявить, — сказала Ойл, одеваясь.

Я последовал её примеру.

— Грузимся в челнок, — сухо распорядилась она.

Челнок, по космическим масштабам, был небольшой, пятиместный. Ойл запустила двигатели и активировала заслонку шлюзовой камеры.

— Пока-пока! — неизвестно кому сказала напарница и потянула ручку управления на себя.

Мы стартовали.

— Вот гады! Быстро реагируют! — выругалась Ойл.

— Что такое? — заинтересовался я.

— Сам посмотри, — ткнула она пальцем в экран сканера пространства.

На экране было четыре светлые точки, не считая блеклых конфигураций астероидов на фоне планеты. К более крупной точке двигались две поменьше. А к нам двигалась ближайшая небольшая точка.

Пальцы Ойл уверенно забегали по клавиатуре, и на экране засветился небольшой астероид.

— Нам туда, — констатировала она. — Успеть бы!

Мы были на полпути к астероиду, а преследователь быстро сокращал расстояние между нами. Вот он уже начал палить по нам из импульсной пушки, видимо, нервы ни к черту — с такого расстояния, даже если и попадёшь, серьёзного урона не нанесёшь, да и намеренья он свои открыл. Тем временем Ойл нырнула за ближайший астероид, чем спасла наш бот от пары попаданий из импульсной пушки.

До нашей цели было уже рукой подать, когда из-за астероида вынырнул преследовавший нас боевой катер и пустил ракету с самонаведением.

Нас здорово тряхнуло, а затем мы со всей дури врезались в астероид, который был целью нашего маленького путешествия. Хорошо хоть Ойл начала тормозить, готовясь к посадке, только благодаря этому мы не превратились в лепёшки, хотя от спасательного бота мало что осталось, благо его система безопасности сработала исправно.

И вот лежим мы, размазанные по астероиду, ни рукой, ни ногой лично я не могу пошевелить. И тут — яркая вспышка.

— Ну наконец-то! — услышал я хриплый голос Ойл в переговорном устройстве скафандра. — Наконец-то сработала защита астероида. Я активировала систему распознавания «свой-чужой», поэтому мы здесь, а этот, — она махнула рукой в сторону, — догорает. Ну ладно, хватит валяться, вставай, надо двигать дальше, а то сейчас сюда стекутся все конкуренты, желающие сплясать на наших могилах, — сказала она и попыталась встать, охнула и села.

— Что случилось? — Я резко поднялся… точнее, попытался подняться: всё тело поразила острая боль, в глазах потемнело, и я рухнул обратно.

— Я, кажется, сломала ногу. Да и ты не лучше, — и она невесело хихикнула как-то по-мужски.

Превозмогая боль во всём теле, я не спеша поднялся и подошёл к Ойл. Наклонился, подхватил её на руки, благо гравитация на астероиде никакая.

— Куда? — коротко спросил я.

Напарница вытянула руку и указала на ближайшую скалу.

— И как можно быстрее, а то у нас мало времени — через час астероид самоуничтожится, ведь он себя рассекретил.

Я, ругаясь и прихрамывая на обе ноги, как мог побежал к скале с ношей, которая на тот момент казалась просто неподъёмной. В глазах темнело, по спине тек пот, дыхалку жгло огнём.

— Что дальше? — прохрипел я, прислонившись к скале.

Ойл вырвалась из моих рук и поскакала на одной ноге вдоль скалы с вытянутой вперёд рукой. В какой-то момент она остановилась и ткнула рукой в скалу. Рука вошла в стену по локоть. Недолго думая, напарница прыгнула в скалу, и скала поглотила её.

Я стоял и хлопал непонимающими глазами.

Из скалы высунулась голова Ойл:

— Ну что остолбенел? Иди сюда! Времени совсем не осталось, а нам ещё выжить надо и работу выполнить.

Я пошёл вдоль скалы, прощупывая её руками, как в темноте. В какой-то момент опора под руками пропала, и я ввалился в пещеру, в которой стоял скоростной челнок лифта.

Ойл уже по-хозяйски забралась внутрь.

— Садись быстрей. Надо падать на планету, нас уже пять крыс в округе ищут. Сейчас не проскочим, потом поздно будет.

Я спорить не стал и полез на соседнее сидение.

— Это ведь мимикрия — устройство высочайшего уровня маскировки, — удивлённо выдал я.

— Ну, да, — не отвлекаясь, ответила Ойл. — Наша фирма на мелочи не разменивается. Если есть ради чего потратиться, то и оборудованный астероид из другой системы пригонят, и не один. А теперь поехали!

И она стартанула на полной тяге. Мы пулей вылетели из замаскированной пещеры и направились в сторону планеты.

— Объясню сразу. Цель путешествия находится на этой планете. Наша задача — выйти в заданную точку. Приземлюсь максимально близко к цели нашего путешествия, примерно за тысячу километров. Планета была необитаемая. Атмосфера непригодная для дыхания, и поэтому держи фильтр, — Ойл подала мне небольшую прищепку, которая вставляется в нос.

— А я ведь видел такие фильтры-прищепки у многих инопланетян, и мне казалось, что у них такая мода. Теперь понятно, что это! — Я взял устройство и с глуповатым видом уставился на него.

— Такие, как ты сказал, «прищепки» не каждый может себе позволить. Только тот, у кого есть лишний миллион-другой, — ответила напарница.

— Да? А выглядят максимум на пару сотен. Кстати, почему мы приземляемся в тысяче километров, а не в самой точке выхода? — не удержался я от вопроса.

— Потому что гала-ассоциация торговли, предпринимательства и добычи полезных ресурсов накрыла отдельные, нужные ей, участки планеты специальным полем и ближе подлететь просто не получится — в атмосфере размажет, — ответила наставительно Ойл.

— А как там, на планете, с флорой-фауной? И каким образом добираться будем по пересечённой местности? Пешком, что ли? — начал я вываливать на напарницу возникающие в моей голове вопросы.

— Доберёмся до планеты живыми — всё узнаешь, а пока не мешай мне сохранять наши жизни, — отрезала она. — Видишь на экране радара — нами уже заинтересовались трое. Нам бы до атмосферы дотянуть.

Действительно, в нашу сторону двигались с разных сторон три небольших светлых пятнышка.

— Похоже, это военные катера. Быстрые, манёвренные и неплохо вооружённые. Один такой нас уже размазал по астероиду, — сосредоточенно произнесла Ойл.

— А что, они не смогут в атмосферу войти? Сомневаюсь! — не удержался я от вопроса.

— Смогут, но только им придётся тормозить, чтобы не сгореть от трения, да и потеряют они на этом кучу энергии. Все их системы будут работать на полную мощность, а эффективность вполовину меньше. А у нас система защиты от атмосферы по типу экрана. И мы от них оторвёмся и выиграем драгоценные секунды.

Я заворожено смотрел на экран. Мы медленно приближались к планете, а светящииеся точки — к нам, и их стало уже не три, а пять.

Вот и граница атмосферы. Ближайший катер выпустил ракеты.

— Ожидаемо, — со злорадством сказала Ойл. — А теперь поиграем в «угадайку»! — И нажала на кнопку.

Вместо нашей одной точки на экране загорелось десятка полтора. «Видимо, выпустила "Двойников" — зонды-имитаторы, чтобы сбить систему наведения умных ракет». Ракеты до цели не дошли, «двойники» сделали своё дело. А мы благополучно вошли в атмосферу.

Планета Полярис-3.

Наш боевой робот «Мастифф РСБМ25» (робот среднебронированный, модифицированный) бодро шагал по ущелью между двух скал, по колено в какой-то жиже. Мы находились внутри в специальных люках экипажа. По карте, забитой в «мозг» нашего носителя, мы отмахали километров триста — это часов за пять непрерывной ходьбы.

Как ни странно, нам удалось сесть более или менее сносно. Без боевых действий. Ойл сказала, что они на орбите перегруппировываются и готовят нам очередной неприятный сюрприз.

Ммы летели на максимально низкой к поверхности планеты высоте, пока топливо не кончилось. Перед выходом из челнока переоделись, вставили прищепки-фильтры в носы, выпили по таблетке регенератора и углеводно-протеиновые утолители голода. Затем Ойл «запихала» меня в свою заколку с пространственным сжатием. То, что я увидел, меня просто ошарашило! На выбор там было пять боевых роботов, ну и целый ангар непонятной мне техники. Я выбрал «Мастиффа РСМ25» с функцией регенерации брони и модулей, с высокой боевой мощью и отличной мобильностью для своего класса. Ну, в общем, то, что надо: и быстро ехать, и, если что, отбиваться есть чем, да и экипажу вполне комфортно. Все роботы, стоящие в ангаре, были двухместными. Была ещё одна интересная функция у всех этих машин — ими можно было управлять дистанционно.

С орбиты нас, очевидно, отслеживали, и на выходе из ущелья нас явно ждал неприятный сюрприз. Приходилось постоянно следить за сканерами на приборной виртуальной панели. Ойл сказала, что с орбиты нас не могли достать ракетами, потому что это уже армейское оружие и корпорациям такого не полагается, а покупать и содержать армию нецелесообразно для корпораций. Так что встречать нас должны на земле.

Сработали сканеры движения, радар показал, что на выходе из ущелья нас поджидало три робота, но, учитывая возможность оснащения врагов противорадарными устройствами, их могло оказаться намного больше.

Пришлось остановиться. Я запустил беспилотного разведчика. Спавшая до этого момента Ойл, укаченная монотонной ходьбой робота, очнулась.

— Что случилось?

— Дружеская встреча, — ответил я.

— Много их?

— Пока трое. Хочу проверить, может, и больше,— отозвался я.

Она вызвала свою виртуалку и тоже стала следить за ситуацией. Информация с разведчиков поступала нерадостная. Нас окружили полукольцом. Двое за скалами слева и трое впереди. Да ещё сзади один, невидимый сканерами. Роботы были классом ниже, чуть менее бронированные, без регенерации, но зато с повышенной системой живучести. Мощность оружия была послабее. Это были роботы класса «Мутант», «Мастиффу» они проигрывали, но их было шесть.

— Выводи ещё двоих, — распорядилась Ойл. — Одного поставь назад, для встречи догоняющего, другого я возьму под управление.

— Хорошо! Но только мы с тобой вылезем и спрячемся вон в той пещере. — Я поставил метку на виртуальной панели. — А для встречи догоняющего достаточно и ловушек.

— Помню, видел в ангаре самонаводящиеся установки. Их три. Этого ему хватит. Один робот тебе, а двумя буду управлять я.

— Ладно. Похоже, так у нас больше шансов выжить, — согласилась Ойл. — Действуем!

Мы обосновались в выбранной пещере. Мне пришлось заняться техникой, благо, несмотря на всю сложность устройства, в управлении и обслуживании с этими машинами справится даже ребёнок. На подготовку у нас ушло около сорока минут. Ойл держала ситуацию под контролем. Противник пока на рожон не лез. Ждал наших действий.

Мы надели очки виртуального управления, активировали панели удалённого манипулирования. Я провёл линию на карте, не выходящую за пределы ущелья, и сказал:

— Видишь вот эту красную черту?

— Да.

— Не пересекаем её без моего сигнала, — сказал я голосом, не требующим возражений. — Огонь фокусируем на крайнем правом. Как выведем его из строя, переводимся на центрального, а затем — на левого. Дальше будет видно. Всё, пошли, а то нас уже заждались.

И мы двинули вперёд. Как и условились, заняли позиции за обломками скал под шквальный огонь противника. И началась жара. Первого мы выбили уже через четыре с половиной минуты боя. Сломали его укрытие — небольшой кусок скалы, — а затем и его энергощит; от него в разные стороны полетели куски обшивки. Переводя огонь на второго, я продолжал наблюдать за обстановкой на поле и за выдвигающимися к нам в тыл врагами. Пока обстановка позволяла действовать по ранее намеченному плану.

Второй кончился вместе со щитом и укрытием нашего среднего робота. Вражеской мощи хватило только на это. И тут активизировалась засада. Из-за своих укрытий и с тыла пошёл вперёд резерв противника.

— Не отвлекайся, добиваем противника на двенадцать часов, — скомандовал я.

Мы разобрались с последним из этой троицы. В результате нескончаемого обмена ракетами мы остались без укрытий. Вокруг нашей армии было всё выжжено и перепахано. Один из моих роботов почти выведен из строя, но всё же сдерживал врага на три часа. Между тем левого успешно добивала Ойл.

— Враг на шесть часов, пробрался сквозь засаду, — сказал я.

— Вижу! — сквозь зубы процедила Ойл, разнося в щепки своего противника.

— Я послал своего целого робота на помощь полуживому. Он ещё какое-то время продержится.

— Хорошо, — буркнула она

Мой второй «Мастифф» пронёсся мимо нашего укрытия навстречу хитрому врагу.

Когда исход боя был уже ясен — шесть «Мутантов» против трёх «Мастиффов» — солидный результат, — я ещё раз решил осмотреть по приборам поле битвы, и волосы у меня на голове зашевелились; кто-то очень не любил проигрывать.

Сканер горел красным. Угроза с ближайшей орбиты. На нас направляла всё своё оборудование одна из защитных платформ, призванная отражать угрозу из космоса.

— Ойл! Похоже, нам конец! — выкрикнул я.

Улыбка победы сползла с её губ, и она посмотрела на экран и побледнела.

— Быстро в сжатое пространство! У нас ещё есть шанс!

И она кинула под ноги свою заколку. Мы быстро прыгнули в активированный портал. Главное — пережить первые минуты атаки.

Мы попали в ангар.

— Быстрее в того «Мастиффа», там энергощит и броня не тронуты.

Мы успели загрузиться в технику и активировали энергощит, когда с орбиты прилетел огненный дождь. Под нами будто разверзся портал в ад: всё вокруг взрывалось, плавилось, горело…

Наша пространственная заколка продержалась секунд тридцать, а потом сжатое пространство лопнуло, как яйцо в микроволновке, и мы в «Мастиффе» вылетели вместе со всем добром, находящимся в том ангаре, как пробка из бутылки. Скорее всего, благодаря этому мы и остались живы.

«Мастифф» упал в лужу расплавленной породы. Энергощит быстро-быстро кончился. А нам оставалось только ждать и молиться. Ойл постаралась поставить «Мастиффа» на ноги, но он простоял недолго, сделал пару шагов и рухнул. Приборы стали отказывать один за другим. Системы охлаждения, вентиляции и жизнеобеспечения перестали справляться с такой колоссальной нагрузкой. Температура внутри повышалась, воздуха стало не хватать. Рядом вскрикнула Ойл, и одновременно с этим я почувствовал укол в шею, вздрогнул от неожиданности и потерял сознание.

Пробуждение было не из приятных. Всё тело болело и одновременно с этим чесалось, но со временем боль ослабла, и зуд вышел на передний план. Я попробовал открыть глаза. Получилось не с первого раза. «Хорошо, что живой», — мелькнула мысль в голове. Перед глазами стояла белая пелена, как густое молоко. «Не темнота — значит, зрительные нервы работают. Мыслительный процесс в норме, мозг не повреждён».

Постепенно пелена стала спадать, а зуд стал терпимым. Зрение приходило в норму. Когда в глазах прояснилось полностью, я рассмотрел свои руки. Они были красные, в какой-то слизи, и на них болтались клочья почерневшей одежды.

Налюбовавшись собой, я начал проверять состояние агрегата, в котором находился. «Мастифф» регенерировал почти полностью. Осталось восстановить кое-что из оружия да энергощит. Навигация и ходовая часть были в рабочем состоянии. Я задал координаты, которые уже до этого вводила Ойл, оставшиеся в памяти компьютерных мозгов, и дал команду двигаться до точки назначения. Машина тронулась.

В углу раздался стон. Я обернулся. Это Ойл, до этого момента не замеченная мной, подала признаки жизни. Одежды на ней было не больше, чем на мне.

— Смотри-ка, мы оба живы, только розовые, как младенцы, — не очень удачно сострил я.

— Да, если бы не «Мастифф», вовремя введший нас в кому, и не регенерат, восстановивший нашу обуглившуюся кожу, мы бы сдохли от болевого шока, — прохрипела Ойл. — А так мы с тобой почти заново родились. Просто повезло.

— Что-то есть хочется, — прислушиваясь к своему организму, выдал я. — Да и пить тоже. Нам ещё трястись часов пять, если не случится никаких форс-мажоров.

— Тут ты прав. Голод и жажда отвлекают от работы. Ах да, вспомнила, надо посмотреть в запасниках «Мастиффа». Надеюсь, ничего не сгорело. Вода так точно должна остаться, — она в герметичной, жаростойкой ёмкости.

Я залез в управление «Мастиффа», нашёл раздел «питание», подраздел «питание экипажа». Активировал эту функцию нажатием виртуального сенсора. С потолка спустилась изогнутая трубка. Я попробовал попить, но ничего не получилось.

— Там на трубке рычажок. Поверни его, — посоветовала Ойл.

Я попробовал ещё, в этот раз повернув рычажок. В рот потекла приятная, сладковатая, густая жидкость. Успел я сделать всего пару глотков, как вдруг на ровном месте раздался сигнал тревоги. Автоматически закрыв рычажки и убрав трубку с подачей питательной жидкости, мы стали искать причину, вызвавшую сигнал тревоги.

— Странно, сенсоры молчат, а датчики показывают повреждение брони, — удивилась Ойл.

— Надо вывести зонд и провести визуальный осмотр, а то повреждений становится всё больше, — ответил я и нажал на сенсор запуска зонда.

На экране отобразилась местность, по которой мы двигались. Ничего особенного: небольшие валуны, странного вида фиолетовые деревца, оранжевые кустарники и небольшие почвенные холмики, на которые наша махина периодически наступала. И вот из этих-то холмиков вылетели пауки с крыльями. Я увеличил разрешение, картинка приблизилась. Пауки были фиолетово-чёрного цвета, размером с ладонь, и плевались какой-то жидкостью, садясь на броню «Мастиффа».

— Ого! Что за гадостью они плюются, раз кваратовая броня расползается? — удивлённая, воскликнула Ойл. — Этак мы далеко не уйдём.

— А давай-ка электрический разряд по броне пустим, — осенило меня. — На триста восемьдесят Вольт. Узнаем, как местная фауна адаптирована к электричеству.

Сказано — сделано. Местная фауна к электричеству адаптирована не была и посыпалась угольками на почву. Зато у нас возникла новая проблема — запасы регенерата закончились, и наша дырявая броня перестала восстанавливаться. Хорошо, что мы оставили позади этот участок местности с кислотными пауками.

Дальнейшее путешествие проходило довольно гладко, не считая мелочей с рельефом местности. Где-то приходилось перепрыгивать, где-то обходить, а где-то перелетать на реактивной тяге.

Так, шаг за шагом, путешествие подходило к концу.

Ойл порылась в закромах «Мастиффа» и нашла нам новую одежду.

Мы уже приближались к точке назначения, когда напарница вдруг сказала:

— Всё, приехали! Последние два километра придётся топать пешком, если мы не хотим зажариться от пушек охранных модулей.

Я пожал плечами и начал отстёгиваться от своего места.

— Преобразователь дыхательной смеси не потерял? — спросила Ойл.

— Что? — не понял я.

— Ну, прищепку на нос, — тяжело вздохнула она.

— А! Нет. Извини, задумался.

Мы вылезли из «Мастиффа», который спас нам жизнь, и размяли затёкшие суставы. Я почувствовал себя каким-то маленьким и уязвимым.

— Ну, что встал, пошли, — сказала Ойл, проходя мимо меня. — Это не конец игры, а её апогей. Ещё придётся повоевать. Конкуренты так просто не сдаются.

— Вот только не надо пугать. — Я двинулся вслед за Ойл. — Раз ты так говоришь, то нам надо какое-то оружие, чтобы защищаться.

— А вот тут ты прав, — ответила Ойл и сняла с головы ещё одну заколку.

Так вот, откуда взялась новая одежда взамен сгоревшей. Ойл покопалась в своей «сжато-пространственной заколке» и извлекла на свет два небольших излучателя и два плазменных ножа. (Ножи представляли собой ручки с кнопочкой, я таким уже пользовался. Только у этого лезвия плазма выезжала аж на пятьдесят сантиметров, и нашинковать такими ножами можно хоть сталь, хоть камень.)

— Сколько же у тебя этих пространственных примочек? — удивился я.

— Всего-то и было две. Одна — под технику, которое своё уже отслужила, а другая — под вот такие мелочи. — Ойл воткнула её обратно в волосы.

И мы пошли вперёд. Природа вокруг была унылая: куски скал, большие камни, кое-где попадались фиолетовые кусты и рядом с ними — почвенные холмики, наверняка с теми самыми летучими пауками.

Напарница шла чуть впереди и внимательно всматривалась в окружающий нас пейзаж. Я невольно стал делать то же самое.

Впереди, между кустом и большим камнем, что-то мелькнуло. Ойл нырнула за выступ скалы и скомандовала:

— Прячься!

Я, не раздумывая, упал за соседний валун.

Напарница опять потянулась к заколке. Вскрыла своё сжатое пространство, засунула туда по локоть руку и извлекла небольшой приборчик — сканер теплового излучения. Она выдвинула антенну-уловитель, высунула его из-за камня и начала водить ей справа налево.

— Похоже, нас встречают. Минимум три теплокровных особи, — поделилась она информацией после изучения экрана сканера.

Ответом на её реплику был выстрел излучателя, ударивший рядом с камнем, за которым пряталась Ойл.

— Сиди здесь и не высовывайся! — скомандовала напарница и слилась с окружающей средой. Там, где она проходила, чуть-чуть смазывался воздух, но на расстоянии это было невозможно заметить даже вооружённым глазом.

Через две минуты послышалось шипение выстрелов излучателей и чавканье плазменного ножа. Затем всё стихло. Через минуту после затишья, над самым моим ухом, раздался голос:

— Ну, долго валяться будешь? Может, уже пойдём? — И появилась Ойл, выключившая маскировку.

Я встал и с укором посмотрел на напарницу.

— Так и заикой сделать можно, — обиженно пробубнил я. — А если бы я выстрелил?

Та весело расхохоталась, и мы двинулись в путь.

Проходя мимо побоища, я осмотрел его внимательно. За камнями в причудливых позах валялись трое инопланетников с серой кожей и красными зубами. Посмотрев на меня, Ойл улыбнулась и сказала:

— Это куру, очень хорошие техники, и ещё они телекинетики. Создали себе по земному голему-защитнику. Видишь вон те кучи земли?

Я кивнул.

— А почему тот как будто весь кислотой облит, и по нему пауки фиолетовые до сих пор ползают? А тот что, в паучий холм угодил? — спросил я, указывая на облитого кислотой инопланетника, по которому продолжали ползать пауки.

— Угу, — коротко и просто ответила Ойл. — Остальных я вырубила на сутки из излучателя в режиме оглушения, не люблю убивать.

Мы пошли дальше, и тут напарница сказала:

— Ладно, поиграли в войну и хватит. Отдавай игрушки.

И она убрала наше оружие обратно в чудо-заколку.

— Знаешь, странно как-то, что нам навстречу выслали техников, — задумчиво произнесла Ойл, не сбавляя шаг.

— Может, послать было некого, и конкуренты исчерпали свои ресурсы на данный момент? — поделился я догадкой.

— Может быть, может быть… — растерянно пробормотала напарница.

— Слушай, я вот всё думаю: а почему мы не пользуемся средствами связи с координаторами операции? Ведь это намного удобнее.

— По средствам связи тебя легко можно выследить, запеленговать и уничтожить. А так конкурентам приходится ломать голову и предугадывать наши дальнейшие шаги, то есть распылять свои силы и ресурсы, — ответила Ойл. — А связаться с нами, если это понадобится, руководство найдёт возможность. Помнишь ведь то голописьмо на корабле.

— Понятно, — буркнул я.

Тем временем мы уже подходили к периметру базы Торговой лиги. Ни заборов, ни ворот — просто вбитые в почву столбы, между которыми розовели энергощиты. По мере нашего приближения из ближайшего модульного ангара вышли двое людей в оранжевой форме и в касках и встали, встречая нас у ближайшей секции ограждения. Когда мы подошли ближе, я увидел, что это были серокожие, аморфного вида, инопланетяне.

— А! Это особь Ойл, — сказал один из них булькающем голосом через переводчик, висевший у него на вороте куртки. — А это что за странная особь с тобой? — И он ткнул в мою сторону незнакомым мне прибором.

— Это мой напарник. Он новенький, — спокойно ответила Ойл.

Издали, из глубины территории базы, раздались возмущённые крики:

— Это безобразие! Вы нарушаете конвенцию Торговой лиги. Немедленно пропустите наших сотрудников на территорию базы.

К нам бежал и возмущался какой-то инопланетянин в униформе «Моего мира».

— Вот уж нельзя и поговорить с новыми людьми! — побулькал охранник в оранжевой униформе, ни к кому конкретно не обращаясь. — Здесь ведь так скучно!

Энергощит пропал, и мы с Ойл вошли на территорию базы. К нам сразу же подбежал тот возмущённый инопланетянин:

— Пойдёмте скорее! Дорога каждая минута!

Мы без дальнейших разговоров двинулись за зелёным гуманоидом с непропорционально длинными ногами.

— Это Кокер, —сказала Ойл, обращаясь ко мне, — наш самый крутой техник в области биоинженерии.

— Извините, не представился, — полуобернувшись, сказал Кокер. — Некогда, некогда. Времени совершенно нет. Конкуренты чуть нас не обскакали.

— Да ты что?! — удивилась Ойл.

— Да! Ты сама посмотри. — И Кокер кивнул в сторону модульного ангара конкурирующей фирмы.

У входной двери конкурирующего филиала стоял мохнатый гигант, чем-то напоминающий земного суслика, и зло смотрел на нас.

— Всё-таки нас сделали, — сокрушённо сказала Ойл. — Вот гады.

— Не совсем, — загадочно ответил Кокер. — Но всё потом, потом. Надо скорее начинать работу, запустить процесс. Разговоры потом.

За этими разговорами мы подошли к самому большому модулю с вывеской «Мой мир». Кокер залетел внутрь, мы проследовали за ним. Он начал громко отдавать распоряжения. Персонал засуетился, забегал. К нам с Ойл подвезли санитарные каталки, но какие-то уж очень навороченные, и развезли по разным комнатам. Напоследок Ойл мне сказала:

— Не бойся! Так надо.

Со мной возились два зелёных соплеменника Кокера. Воткнули мне в вену на руке иголку, подсоединили маленький приборчик и стали включать вокруг какое-то мобильное оборудование. Все приборы были в ящиках и кейсах. Руку мне чем-то смазали. Провели сканером от ног до головы. Вошёл Кокер, что-то спросил у подчинённых, ему что-то ответили, указывая на голомониторы. Тот, как видимо, остался доволен. И, уже обращаясь ко мне, сказал:

— А теперь ты немножко поспишь. Сон полезен твоему организму.

И меня вырубило, как по волшебству.

Очнулся я всё на той же кровати-каталке, рядом со мной стояла каталка с напарницей, которая ещё спала; где-то слышался монотонный гул двигателя.

«И что дальше?», — билась мысль в голове.

Тут начала просыпаться Ойл. «Вот, с кем надо серьёзно поговорить и о прошедшем, и о будущем», — решил я.

Она открыла глаза, и постепенно её взгляд становился осмысленным.

— Послушай, Ойл, — решился я на разговор. — Как я понимаю, мы на корабле и летим домой?

— Да, — хриплым голосом ответила она.

— Что с нами на базе было? — не унимался я.

— У нас забрали то, что мы привезли, и отправили домой, — сказала напарница. — Мы выполнили свою работу, а они начали делать свою.

— А что мы привезли? — удивился я.

— Помнишь, перед отправлением нам сделали инъекции?

— Ну, да?.. — не совсем понимая, к чему она клонит, ответил я.

— Так вот, в наших венах и был груз. — Она села на своей лежанке. — Это нанокомпонент, из которых наши яйцеголовые биоинженеры будут выращивать портал перемещения, а может, и два — нас же двое дошло, — продолжила она.

— А почему нас не отправить этим порталом? — спросил я.

Ойл тяжело вздохнула и начала объяснять мне как маленькому ребёнку:

— Во-первых, мы свою работу сделали, и чтобы не мешались и не путались под ногами. Во-вторых, портал выращивается какое-то время, вроде дня два, но неважно, а в-третьих, он будет занят перемещением грузов в борьбе корпораций за контракт на освоение этой планеты. Так что проще нас отправить на корабле сразу до пункта назначения.

— А что это за «суслик» стоял у соседнего ангара и пялился на нас с такой злобой? — вспомнил я.

— Это был курьер конкурентов, — ответила она. — А чего он там стоял, я понятия не имею. Ему на базе делать нечего. Привёз, «отдал» и полетел домой. Честно сказать — не знаю!

— Значит, мы сейчас летим на Трог, — подытожил я.

— Скорее всего. Ты повторяешься, я тебе об этом говорила.

— Извини, — растерялся я. — Нервничаю, жизнь в неизвестности — очень напряжённая штука. То ли дело офисная работа — каждый день одно и то же: дом-работа, дом-работа, с небольшими корректировками, которыевносишь сам, чтобы не позеленеть от скуки.

— Да, у нас в этом отношении более разнообразная жизнь, — согласилась она. — Напряжения хоть отбавляй. И любая корректировка может поиметь тебя в любой момент. Только и успевай выкручиваться.

Корабль рассекал звёздное пространство, летя к нашей планете. Это был небольшой пассажирский глиссер. Вполне себе комфортабельный. С мягкими сидениями и удобными кроватями. Здесь мы впервые за эти дни нормально поели, а не глотали питательные таблетки.

Корпорация «Мой мир».

Филиал на планете Трог, звёздная система KLM.

Кабинет директора филиала.

— А вот и наши герои! — улыбаясь и расставив широко руки, вышел к нам навстречу из-за своего огромного рабочего стола Соломон Митрофанович. — Живы и здоровы.

— Вашими молитвами, — ответила Ойл, хитро прищуриваясь.

— Честно скажу — молился, ещё как молился, — сделал шеф скорбную мину на лице. — Ведь ситуация была серьёзней некуда. Мы-то готовились к рядовой работе, которых у нас в год по три-четыре раза случается. А тут сам, — Соломон Митрофанович поднял указательный палец к потолку, — звонит и начинает вносить коррективы по нашей работе, да ещё о результатах каждый день спрашивает. Небывалое дело. Раньше же как: сделал дело, послал отчёт, получил одобрение или выговор. А тут особое внимание, аж колени дрожат.

— У вас задрожат! — подначила Ойл.

— Представь себе, я тоже человек, — вздохнул шеф. — Ну ладно, что мы всё на ногах-то разговоры разговариваем? Присаживайтесь, гости дорогие. Нам и посплетничать надо, и вопросы кое-какие порешать.

Хозяин кабинета пошёл на своё законное место во главу стола, а мы заняли два места поближе к его персоне.

— Жду от вас невысказанных претензий и готов к разъяснениям, — подтолкнул к началу беседы шеф. — А то недосказанность и недомолвки хуже вражды.

— Бог с вами, Соломон Митрофанович, какие могут быть претензии! — замахала руками напарница. — Разве что во время «путешествия» мы не ощущали поддержки группы прикрытия.

— Со стороны конкурентов был жёсткий прессинг! Складывалось такое впечатление, что наши оппоненты действовали против нас совместными усилиями. Не было между ними той мышиной грызни.

— Группы поддержки до вас не доходили, их ещё на подступах выбивали. Пять хорошо подготовленных и обученных групп… — скорбно вздохнул директор филиала.

— И почему же так вышло? — спросила Ойл.

— Потому что на каждую нашу группу приходилось по три-четыре группы конкурентов. Взяли числом. Ладно хоть на себя отвлекали такие силы. Хотя вам тоже досталось.

— То-то я смотрю, вырубишь одного — ещё десяток налетает. Жучков начинаешь выводить, а там пять штук таких же встречает, — вспомнила Ойл.

— Вот-вот! Братьев Флэш так вообще штурмом брали. И то один вырвался и полпути до цели вас вёл. Так они военный «Актерманский» эсминец порвали, не дав ничему живому оттуда выбраться в системе Порис, — шеф тяжело вздохнул.

— Так нас тоже пару раз почти убили, — высказала мои мысли вслух напарница-красавица курьер.

— Это когда? Про орбитальную станцию знаю, а ещё про один случай? Ну-ка, ну-ка, расскажи, — заинтересовался Соломон Митрофанович.

— Когда мы из грузовика выскочили в спасательном боте, и нас боевой катер размазал по нашему же астероиду. Система опознавания «свой-чужой» сработала не сразу. Хотя сигнал о нашем приближении я послала заблаговременно. Катер был уничтожен, мы только чудом выжили.

— Хм… — Шеф в задумчивости потёр подбородок. — Надо специалистов, оснащающих астероид, пожурить. Пусть посерьёзней к делу относятся. Ещё что-нибудь из нареканий к нашим службам есть?

— А вот роботы боевые — просто загляденье! — вставил я. — Если бы не они, не сидеть бы нам здесь.

— Это да, — подтвердила Ойл. — Роботы не подкачали. Да и Дрю у нас оказался очень даже ничего. Боевые роботы — это его специализация.

— Вы молодцы! Пока на планете бились с боевыми роботами ваших конкурентов, на орбите шесть наших катеров противостояли двадцати катерам противника, в результате орбитальную станцию мы потеряли и думали, что и вас, нашу последнюю надежду, тоже уже не спасти, — шеф тяжело вздохнул. — Жестом отчаянья было уничтожение этой базы тремя торпедами и массированная кибератака наших умников, взломавших систему защиты станции.

Соломон Митрофанович нажал на кнопку голомозга, и на краю его огромного стола материализовались три стакана с прохладной жидкостью.Хозяин кабинета протянул нам по стакану и сам взял один. В стакане оказалась прохладная и очень приятная вода. Я и не заметил, как мой стакан опустел. Ойл с шефом сделали по маленькому глотку.

— После того как станция проутюжила планету по вашим координатам, в центре кратера вдруг оказался почти целый робот. — Директор сделал глоток воды. — Это сказка какая-то. А через час этот робот зашевелился, поднялся и пошёл к цели. Стало ясно — у нас ещё остался шанс. Как, наверное, рвали на себе волосы конкуренты. Проиграть почти выигранную партию!

— Везение, — сказала Ойл.

— Везёт обычно профессионалам! — парировал Соломон Митрофанович.

— А перед базой, что это за клиенты нас поджидали? — спросила напарница. — Наделали земляных големов, а сами в упор врага не видят.

— Это был жест отчаянья конкурентов, — ответил хозяин кабинета. — Послать последние свои силы, — техников с базы, — чтобы вас задержать. Но они не учли одного, что их техники могут быть нейтрализованы, и их собственная база останется без технического персонала. И с таким трудом проведённый курьер не мог сбросить свой портал. А вы и техников нейтрализовали, и сразу два портала доставили. Получилось, что вместо опоздания на час дали нам фору в сутки.

— Стечение обстоятельств, — пожала плечами Ойл. — Повезло нам.

— За такое везение не грех и премию зачислить, — сказал директор.

— А как же так вышло, что их курьер раньше нас пробрался?— задала очередной вопрос Ойл.

— Конкуренты сделали хитрый ход, — начал свой рассказ Соломон Митрофанович. — Их курьер с самого начала не петлял по космосу, для этого были другие группы, отвлекающие. Он просто сел матросом на проходящий мимо грузовик и через такой же астероид, как ваш, спустился на планету. И тут уж нам пришлось погонять его по планете. Мы использовали все свои ресурсы на планете: и спецгруппу, и группу охраны, как и конкуренты. Но мы не стали использовать орбитальную станцию, чтобы не входить в конфронтацию с Торговой лигой. Это может привести к отбору лицензии, и вместо контракта от галактической федерации мы получим судебные иски на огромные суммы.

— А почему же конкуренты на это пошли? — задал я вопрос.

— Им, вероятно, терять было нечего. Слишком много они вложили в это дело ресурсов и поэтому пошли ва-банк, — ответил директор. — Может, ещё какая-то мотивация была. Я могу только догадываться. Но факт остаётся фактом: они подписали банкротство какой-то фирмы, может даже подставной. Теперь на их плечи ляжет долгое судебное разбирательство, штрафные санкции, а уж о составлении дополнительных судебных исков наши юристы позаботятся. Сейчас мы «на коне». Планета и вся система Порис под нашей юрисдикцией разработки, и мы намерены максимально использовать это преимущество для того, чтобы оставить всех конкурентов далеко позади.

— И что же дальше? — спросила напарница.

— Всё, что будет дальше — наша работа, а вы заслужили недельный отдых. Но для вас уже есть другое задание. Можно сказать, творческое, — сказал Соломон Митрофанович. — Но для начала вопрос вам, Дрю: вы будете продолжать с нами сотрудничать? Всё-таки некоторые аспекты нашей работы могут… оттолкнуть.

Я растерялся:

— Могу я подумать?

— Конечно, конечно! У вас есть неделя. Думайте на здоровье, — сразу же выдал шеф готовую шаблонную фразу. — А теперь, Дрю, подождите пару минут за дверью, нам с Ойл надо обсудить один маленький вопросик.

— Хорошо. — Я поднялся и вышел из кабинета.

В голове засел вопрос, заданный директором. Что делать? С одной стороны, огромных денег, которые здесь платят, хватит на шикарную жизнь, а с другой стороны — работа очень опасная: в течение последних нескольких дней меня постоянно пытались убить. Смогу ли я так жить? Это как ворона и орёл: жить триста лет и клевать дерьмо или прожить тридцать лет, но питаться мясом. Выбор, от которого зависит дальнейшее моё существование. А может, и выбора-то нет, и всё это условности? И тут меня как молнией поразило. Я встал из мягкого кресла напротив двери директора, постучал и, приоткрыв, спросил:

— Можно?

В меня упёрлись два вопросительных взгляда.

— Соломон Митрофанович, я согласен к дальнейшему сотрудничеству! — выпалил на одном дыхании.

— А вы умнее, чем кажетесь, — ответил он, смерив меня взглядом. — Хорошо, оформим все формальности чуть позже. Ну что же, присаживайтесь.

Я опять вошёл в кабинет, закрыл за собой большую шикарную дверь с резной ручкой из кости какого-то животного и сел на прежнее место.

— Я думаю, — начал шеф, — вам надо подучиться, пройти ускоренные курсы, если вы хотите успешно работать в нашей организации. Всего каких-нибудь пару недель.

Он вопросительно посмотрел на меня.

— Хорошо, — последовал мой ответ.

Глава 4

Планета R3E8.

Тренировочная база компании «Мой мир».

Мой лёгкий робот «Фишка-24» прятался за холмом перед глубоким оврагом, а я пытался оценить обстановку, выпустив зонд-разведчик и изучая противника. Как обычно, я был один, а их десять, только это были не роботы. Это были солдаты в тяжёлой броне и с убойным оружием, быстрые и уверенные в себе профессионалы, которым робота разобрать на составляющие ничего не стоит.

Они брали меня в кольцо, и видел я пока только восемь крадущихся фигур. Двоих обнаружить пока не удалось.

Чтобы разорвать кольцо и вырваться из окружения, мне пришлось выпустить пару ракет. Так просто их не расстреляешь, я это уже знал. Не первый раз участвовал в подобных боях. Первый бой против пяти таких солдат был плачевным. Робота за считанные секунды разобрали на запчасти, и мне нечего было им противопоставить. Тот учебный бой был одним из сотен. И проходили они с переменным успехом.

Выпущенные мной ракеты попали в цель, не так удачно, как я рассчитывал, но паре противников стало не до меня.

Я выпустил ещё три ракеты, увеличивая радиус поражения, и пошёл на прорыв кольца окружения, прикрываясь стенками оврага. Надо было добить повреждённых солдат.

Ситуация на поле боя стала резко меняться. Солдаты, не задействованные в боестолкновении, перегруппировались и двинулись к месту стычки. Глубокий овраг скрывал мой бот от прямой видимости солдат.

Мне всё же удалось прорваться и вывести из строя двоих, третьего лишь ранив. И тут появились те двое, которых я до этого момента не видел. Они предугадали мои действия и встречали меня в месте сужения оврага. В спину мне вышли пятеро, а спереди — двое. Раненый боец выпал из моего поля зрения.

Прорываться вперёд и получить в спину от пятерых или развернуться и получить от двоих? Ни то ни другое. Надо выбираться из импровизированной ловушки, в которую превратилось мое укрытие. Тогда у меня ещё будет шанс победить.

Единственное подходящее место для спасения — это насыпь из камней на склоне оврага, метрах в ста впереди по курсу. Я разогнался до максимальной скорости, паля из обоих излучателей, расположенных в манипуляторах, по засаде из двух суперсолдат, не давая им высунуться.

За спиной послышались первые выстрелы, но пока они проходили мимо меня.

Мой робот начал подъём по склону, опираясь о камни насыпи. Так быстро двигаться по грунтовым стенкам у меня бы не вышло, грунт осыпался бы под весом «Фишки». Порода под ходовой частью плавилась от выстрелов. Одна ракета прилетела в спину, взрывной волной моего робота выбросило на вершину насыпи. Энергощит сдох, но больше повреждений не наблюдалось.

С другого края злополучного оврага по мне начал палить недобитый мною «Рейнджер». Я получил от него пару чувствительных попаданий по ходовой части. «Знают, сволочи, куда надо бить, лишают преимущества: скорости и манёвренности».

С разворота я отправил ракету в недобитка, а сам вскочил и двинулся на максимальной скорости до ближайшего укрытия — небольшого холма.

Из оврага начали показываться первые преследователи, когда я уже занял новую позицию. Мне надо нанести им как можно больше урона одним выстрелом. И поэтому я зарядил фугасный снаряд на головной пушке с приличным радиусом поражения. Попасть-то я по ним попал, но их оказалось только двое. «Умные, гады! В обход пошли и, наверное, с двух сторон. Надо было через зонд-разведчик их отследить». Я вышел из-за своего холма и методично расстрелял двоих недобитков, в ответ получив два попадания, прошедших рикошетом и не нанёсших мне практически никакого урона.

Противников осталось пять. Задействовав зонд-разведчик и следя за всеми выходами из оврага, я занял позицию на вершине холма, чтобы простреливать сразу три выхода. Спецы не показывались. Время поджимало. По истечению времени, если хоть один солдат останется недобитым, я проиграю. Если зонд собьют, я останусь без «глаз», но надо было рисковать. Спустив зонд как можно ниже над оврагом, я пролетел его поперёк на максимальной скорости, чтобы враги не успели среагировать и сбить моего разведчика.

Проутюжив таким образом весь овраг, обнаружил там только одного солдата. Я рванул к нему. Время, время, время. Секунды летели неумолимо. Получив чувствительный урон в корпус, но сохранив ходовую часть своего робота, я «забрал» шестого. Надо срочно искать оставшихся четверых. Было понятно, что вчетвером у них против меня не так много шансов, и поэтому они рассредоточились по всей карте, усложняя мне задачу. А времени осталось четыре минуты — по минуте на каждого.

Больше не скрываясь, я на своей «Фишке-24» пошёл искать оставшихся противников.

Этот учебный бой мне всё же удалось выиграть на последних секундах.

— Да, Дрю, ты опять надрал им задницы, — с завистью сказал мой новоиспечённый друг по учебному центру, когда я покинул автомат виртуальной реальности. — Что со мной не так? Как я ни стараюсь, больше двух-трёх минут в таком бою не выживаю. А твои бои даже транслируют на большом экране как учебное пособие.

— Мне просто везёт, — скромно ответил я.

— Тебе, наверное, дозировку укола сделали больше, или лекарство было концентрированней.

Ещё в начале курса, когда нас только привезли после медосмотра, всей нашей группе, состоящей из десяти человек, надели информационные сетки, а из пневмошприца сделали укол — «пшик», как мы их называли из-за характерного звука при введении инъекции — для улучшения фиксации информации и отложения её в долгосрочную память.

— Да почему тебе и с девчонками везёт? Они к тебе сами клеятся, не то что ко мне, — опять начал он ту же песню, длившуюся уже на протяжении недели.

— Не переживай. Сейчас будет физподготовка, и к тебе будет клеиться наша сержант-тренер, — улыбнулся я.

— Я не виноват, что она ко мне всё время пристает, — тяжело вздохнул Барти, так его звали. — Лучше бы ей приглянулся кто-то другой.

— Ничего-ничего, ты вон, какой здоровенный красавец. Выдержишь и не такое, — с издёвкой в голосе ответил я.

— Придётся терпеть, — закатил он глаза к небу.

— Вот тут ты прав. Терпеть придётся.

За этими разговорами мы перешли в спортивный зал с тренажерами и виртуальными имитаторами нештатных ситуаций. Каждый раз в каждом кабинете нам надевали информационные сетки и дозировано «пшиками» вводили закрепитель памяти, а дальше долгие тренировки на виртуальных тренажёрах для закрепления пройденного.

Вот и сейчас даже в кабинете физического развития произошло всё то же самое. От такого количества новой информации в моём мозгу что-то менялось. Временами хотелось вынуть его из черепа и как следует почесать. Но ведь не мы первые, не мы последние. Будем надеяться, что всё пройдёт, и я выживу и останусь в здравом уме в этом учебном заведении засекреченного типа.

Нас опять распределили по тренажёрам виртуальной реальности, только с физкультурным уклоном, и я оказался на арене, а напротив меня — боевой робот, который, недолго думая, сразу выстрелил. Это был всё тот же «Фишка-24», которым я вот только недавно сам управлял.

Пришлось уклоняться, резко откатившись в сторону, потом несколько прыжков вправо и кувырок в обратном направлении, параллельно думая, что же делать. Прятаться негде, вокруг открытая небольшая площадка. Единственный вариант, пока есть силы, — сократить расстояние и вертеться под это громадой из специальных композитных сплавов, надеясь, что тебя не растопчут.

Во время следующей серии выстрелов из излучателя я рванул вперёд, пытаясь проскочить под манипулятором, который набирал энергию для следующей серии выстрелов. Мне это удалось, выстрелы прогремели в десятке сантиметров надо мной, ниже манипулятор опуститься уже не мог. Робот начал топтаться на месте, пытаясь меня задеть. Уклоняясь от смертоносной ходовой, прокручивал в голове варианты контрмер для «Фишки-24». Убежать он не может, потому что я легко зацеплюсь за броню, и пилот «Фишки» это понимает. И тут меня осенило: он ведь может выкинуть глушилку (двухкилограммовый снаряд парализующего действия, радиус поражения — двадцать-тридцать квадратных метров) себе под ноги. Выскочить из радиуса действия я не успею, единственный выход — поймать вывалившийся боеприпас и закинуть его обратно в небольшой лючок. На всё это у меня будет две-три секунды, потому что снаряд срабатывает только при герметичном задраивании люка.

Так и получилось. Пляшущий робот открыл свой незаметный лючок и выронил из себя глушилку, но я только этого и ждал. Моментально подпрыгнул и запихал её обратно в закрывающийся лючок.

Внутри что-то щёлкнуло, и робот застыл на месте. Повезёт, если пилот робота внутри, а если он управляется дистанционно, то через минуту «Фишка-24» оживёт. Нужно попасть внутрь робота и перехватить управление.

Легко сказать — трудно сделать. Моя минута неумолимо тикала.

Я полез к входу — дверце на спине гиганта. Подпрыгнул, зацепился за скобу, подтянулся. Вот уже и заветная дверца. Кода доступа у меня не было, так что требовалось обмануть хитрую биоэлектронику. Есть у этого робота слабое место, главное — вскрыть нужную пластинку на броне. К концу минуты это получилось. Засунул руку в образовавшееся отверстие уже на ожившем роботе, нажал на небольшой рычажок аварийного открытия при экстренных ситуациях, — люк мгновенно открылся. Залез внутрь, пока меня не стряхнули на золотистый песочек. Пару раз приложился головой, но это терпимо. Внутри никого, оно и к лучшему. Забрался в кресло пилота, и началась борьба за управление роботом.

Преимущество на моей стороне, ведь я непосредственно в самом роботе. Отключил дистанционное управление. Бывший хозяин робота пытался дистанционно блокировать мои действия. Пресёк все попытки: обесточил робота, перевёл механизм на ручное управление, а затем снова включил питание. Снаружи бот выглядел, как сломанная механическая кукла: встал, задёргался, сделал пару неровных шагов, повертел корпусом, поднял и опустил руки-манипуляторы. «Всё! Он под моим контролем». Я расслабился и вылетел из виртуальной реальности.

— Всё, Гимель, выходи из тренажера, — послышался зычный голос инструктора. — Опять самый первый. Молодец!

Я посмотрел вокруг. Мои сотоварищи по обучению вовсю сражались в своих мирах. Отовсюду слышны были крики, кряхтение, ругательства.

А ведь уже прошла неделя после того, как я заработал свой первый миллион и расстался с Ойл, которая взялась привести меня в это учебное заведение. При расставании она сказала:

— Мы ещё увидимся!

Подмигнула мне, а офицеру, который меня принимал, бросила:

— Этот парень ещё себя покажет.

И, виляя своей соблазнительной попой, села в люкс-такси, на котором мы прибыли сюда из космопорта.

Один за другим начали выходить из виртуалки мои сотоварищи. Одним из последних в нашу реальность выпал Барти и сразу же начал ныть:

— Опять мне досталось самое сложное задание: бегать по всяким колдобинам, прятаться по развалинам от этого вездесущего робота. Ни секунды мне не дал отдохнуть. Сволочь! Пока время не вышло, гонял.

— Но ты же ведь парень не промах, не дал себя в обиду! — подбодрила рыжеволосая с короткой стрижкой — Элиза.

— Ну конечно! Я же сама неуловимость. — Выпятил грудь вперёд Барталамео.

— Тог само совершенство, — поддакнул Грим, ещё один наш сокурсник, длинный и тощий.

— Господа курсанты, что-то вы разболтались. Всё уже закончили? Ну-ка марш на занятия по материальной части. Бегом! — скомандовала сержант-инструктор.

Ничего не оставалось, как развернуться на каблуках и трусцой последовать в ангар материальной части. Все помнили прецедент, когда один курсант, из богатеньких, начал гнуть своё: его не наказывали, а послали забирать документы за неподчинение. Проще говоря, выписали ему «чёрный билет» без права на возврат. Так периодически делали, чтобы соблюдалась железная дисциплина.

Прибыв в царство машин, мой курс застыл как вкопанный, ожидая инструктора по матчасти.

— А! Прибыли, ребятушки. Ну, сейчас, сейчас, — раздался голос сержанта откуда-то сверху, с одного из ремонтных балконов, цепочка которых тянулась через весь ангар. Их высота регулировалась с пульта для удобства ремонта.

Через минуту инструктор стоял перед нами в своём запачканном спецкомбинезоне, а в руках у него был виртуальный планшет. Без промедлений он принялся раздавать задания:

— Брахман — первый бокс, монтировать головную пушку на «Спайса-12». Драузер — второй бокс, монтаж правого манипулятора с наладкой шарнирной части… — так он перечислил всех и, наконец, добрался до меня и удивлённо приподнял брови. — Гимель — центральный бокс, ремонт «Мастиффа». Да, сынок, похоже, тебе это надолго!

Все быстро рассредоточились по своим ремонтным блокам. Я стоял перед тем самым «Мастиффом РСМ 25», который спас мне жизнь на планете Порис-3. Зря инструктор сказал, что я провожусь долго. Для своего боевого товарища буду стараться, не покладая рук, ведь знаний-то по материальной части роботов мне «вкачали» немерено, осталось их только применить.

Первым делом надо закачать резервуар регенерата, и тогда машина сама мне будет мне помогать.

Да, корпорация «Мой мир» не разбрасывается своими ресурсами и совмещает обучение и восстановление. Довольно умно, но рискованно.

Когда резервуар регенерата был заполнен, я забрался в отсек управления и стал пытаться оживить своего робота. Протестировал отдельные модули, кое-что выгоревшее дотла и не подлежащее восстановлению поменял. Робот заурчал. А потом, как огромный довольный кот, зафырчал и заработал над своим восстановлением. А мне оставалось только следить за силой восстановления неполадок и отладкой систем и механизмов.

Через час «Мастифф РСМ 25» стоял как новенький, а сержант-инструктор, зашедший ко мне в ремонтный бокс, сказал:

— А ты, Гимель, молодец. Не ожидал, что так быстро справишься! — Одобрительно похлопав меня по плечу, он смерил «Мастиффа» взглядом. — Вам ещё пригодятся эти роботы. Теперь можешь идти отдыхать.

Я так и сделал, но, прежде чем уходить, ещё разок забрался внутрь робота, протестировал и проверил правильность функционирования восстановленных элементов, затем отключил все системы и со спокойной совестью отправился отдыхать. На сегодня занятия были закончены.

Две недели подходили к концу, как и наше обучение. Близилось последнее испытание, по результатам которого будут распределяться вакансии и дальнейшая работа в корпорации «Мой мир». Мы знали, что это будет прохождение полосы препятствий на роботах, что-то похожее мы уже проходили на тренажёрах. Только теперь придётся проделать всё это, вживую управляя роботом.

— Что, Дрю, опять будешь выпендриваться? — ехидно спросил Барти, когда мы все стояли в строю перед началом главного испытания.

— Как получится, — проигнорировал я его издёвку.

— Конечно, сейчас опять начнёт выделываться: «Смотрите все, я самый лучший», — сплюнула Таша, ещё одна моя сокурсница.

Я проигнорировал и этот выпад. «А ребята-то нервничают и завидуют, что меня назначили ведущим», — промелькнуло у меня в голове.

Прозвучал гонг, открылись ворота, инструктора начали раздавать приказы. Испытание началось. Помимо нашей, здесь было ещё девять групп. У каждой группы было своё, отдельно стоящее, небольшое здание казармы. С другими группами мы практически не пересекались, поэтому на общем построении с интересом разглядывали друг на друга.

Наш инструктор начал отдавать распоряжения, кому какого робота и в каком боксе забирать. Мне снова достался «Мастифф».

— По местам, бегом марш! — отдал он приказ.

И мы побежали его выполнять на непослушных ногах. В крови бурлил адреналин, нервы были натянуты, как струны.

Заняв место в своём роботе, я вывел его из ангара. За мной клином выстроилась вся моя группа. Это было стандартное атакующее построение.

— Ну что ж, ребята, вперёд! И не подведите меня! — раздался в голове у каждого из нас приказ сержанта-инструктора.

К нашему наставнику подошёл инструктор соседней группы.

— Ну что, началось? — спросил он.

— Да, битва клопов на списанном чермете! — ответил наш.

— Как думаешь, у твоих шансы есть? — спросил сержант-сосед.

Но этого разговора мы не слышали. Мы выдвигались к порталу уменьшения для перехода на арену тренировочных боёв в сжатом пространстве. Он представлял собой сферическую половинку, ограниченную рамкой из чёрного матового метала, стоящей на земле.

Раньше она была закрыта неказистым сараем, и вот только сейчас нам показали это чудо, убрав маскирующую постройку.

К порталу подходила группа за группой и исчезала внутри него. Вот подошла и наша очередь.

Первым шагнул я, так как был назначен инструктором-стажёром — ведущим своей группы. Фактически стал командиром отряда.

Я попал на полигон и сразу же получил задание на свой виртуальный монитор. Необходимо пройти сквозь городские развалины, пересечь довольно широкую реку, пройти заболоченный участок местности и выйти на боевую позицию для участия в боестолкновении с противником. Те же самые инструкции отобразились на виртуалке у моих одногруппников.

— Что делать будем, ведущий? — раздался голос Барти. Связь шла через голомозг роботов.

— Строимся походным порядком, по двое в колонну, и вперёд, до городских развалин, — скомандовал я.

Таким образом, мы добрались до первого препятствия — города, проходом по которому были три параллельные улицы, идущие насквозь.

— Итак, господа, перегруппировка. Я с Барти и Брахманом по центральной, первые трое по правой улице, а остальные по левой. Вперёд не вырываться, идём одной линией. Сканируем пространство вокруг на предмет засады или минирования, — отдал я распоряжение. — Ведущие в своих колоннах — Драузер и Пруа. Вперёд!

Мы двинулись. Пока все шло хорошо, и меня слушались. Наша группа состояла из моего «Мастиффа», четырёх «Фишек-24» и пятерых «Проектов 074». Все роботы среднего класса с хорошим вооружением, с приличной мобильностью и скоростью, но «Мастифф» был последней моделью боевых роботов, поэтому был чуть лучше по всем показателям. Наш отряд состоял из довольно мощной техники, но не блистал разнообразием: не было тяжёлого ударного звена, состоящего из мощных роботов с усиленной защитой брони и улучшенным энергощитом, без мобильных разведчиков, манёвренных и скоростных. В общем, боевая стратегия у нас должна быть как у волчьей стаи — напал, порвал.

Наша бригада прошла половину пути по развалинам без особых затруднений, не считая небольших завалов и пары мин-ловушек, которые мы даже не обезвреживали, а просто перешагнули, чтобы лишний раз не шуметь.

Но вот наткнулись на более серьёзное препятствие. Перед нами от дома к дому протянулся завал из обломков кирпича, какой-то рухляди, остатков мебели, и везде лежали трупы в различных позах и разных наций.

— Ведущий, у нас баррикада со следами боя, много двухсотых! — раздалось справа из виртуалки

— У нас то же самое! — поддержал разговор левый фланг.

— Определите самый низкий участок завала, оцените возможность его преодоления, — раздал я команды, рассматривая свой завал.

— У меня не перебраться. Слишком высоко и круто, выглядит зыбко, но сканер показывает, что вся эта конструкция заминирована, — пришёл отчет справа.

— У нас, кажется, можно перебраться, но предварительно надо проутюжить это место лазерами на предмет разминирования, — отчиталась Пруа слева.

— Хорошо, по центру тоже не пройти. Так что переходим все на левый фланг, в узкие, извилистые проулки не соваться! На шесть часов, в ста метрах, были перекрёстки. Группа правого фланга, встречаемся там. Группа левого фланга, начинайте обстрел завала, — распорядился я.

Две колонны развернулись и двинулись в обход. Из устройства связи донеслись шипения и взрывы — это левые утюжили свой завал, готовя место для перехода.

— Как обстановка? — задал я вопрос, уже подходя к группе левого фланга.

— Всё чисто! — пришёл ответ ведущей левой колонны.

— Хорошо, вперёд! — скомандовал я, и колонна из десяти роботов преодолела первое серьёзное препятствие.

Дойдя до первого перекрёстка, мы снова рассредоточились по флангам и продолжили движение параллельно друг другу, стараясь не забегать вперёд. Так и вышли из городских развалин в поле.

— Что дальше? — стоя на краю минного поля, спросил Барти. Он озвучил мысли всех остальных.

— Я иду вперёд, сканирую и расчищаю путь. Остальные за мной, в колонну по одному. — Мне приходилось брать на себя ответственность за всех. — Ни шагу в сторону, иначе… сами знаете, что будет.

Наша колонна двинулась вперёд. Я со сканером впереди, отстреливая все мины перед собой. Ближе к концу пути пришлось остановиться и выпустить ракету, так как сканер обнаружил мину глубокого залегания, она рассчитана на тяжёлых роботов, и на нас могла не сработать, но рисковать не хотелось.

Оставив минное поле позади, мы вышли к реке. Можно было, конечно, пересечь реку в любом месте, ведь роботы герметичны, но опасно лезть напролом, предварительно не разведав местность. Я выпустил свой беспилотный зонд и направил в воду. Тот нырнул, постепенно пропадая из виду под водной толщей. Ребята терпеливо ждали, никто не задавал вопросов. Через пять минут я уже знал рельеф дна и место для удобной переправы. Дождавшись, когда зонд вернётся на броню «Мастиффа», я скомандовал:

— Перестраиваться в колонну по двое, на три часа в ста метрах отсюда пересекаем реку.

Мы снова двинулись вперёд и через сто метров начали погружение в царство рыб. Дно здесь было наиболее ровное, без ям и омутов. Переправа закончилась без приключений. Приятно, когда всё идет по плану, но прямо по курсу нас ждало болото.

Когда мы прошли триста метров, нам открылся прекрасный вид на живописный рай ядовитых рептилий и кровососущих .

— Всё, я первый на ту сторону! Кто со мной? Наверняка тому, кто придёт первый из группы, начислят больше баллов за экзамен, — выдал Барти.

— Барти, стой! — распорядился я.

— Зачем? Если и так виден путь. Вон островки, — упёрся Барти.

— Стой, тебе говорю! Надо всё проверить, —начал было я разъяснять ситуацию.

— Да иди ты, опять выделываешься! — И он прыгнул.

До острова он долетел без труда с использованием реактивного ранца. Дальше опустился по центру, постоял секунду… и провалился, из-под трясины остались торчать только голова и верхняя часть торса робота.

— Чёртов придурок! — выругалась Драузер. — Говорили же ему, стой. Надо всё проверить.

— Ребята! Помогите! — раздался испуганный, растерянный голос Барти.

— Сиди и не дёргайся, а то ещё больше увязнешь, — сдерживая гнев и досаду, сквозь зубы процедил я.

У меня на «Мастиффе» у одного был зонд с эхолокацией. Пустив его над самой болотной жижей и настроив на соответствующую плотность почвы, я начал изучать рельеф болотного дна. Получилось не очень: много мест эхолот не сумел пробить, но в целом дорога вырисовывалась. Самое ближайшее место до Барти от дороги было в ста пятидесяти метрах. Наша команда двинулась по нарисованному моим зондом маршруту. Я возглавлял шествие.

— Ребята, не бросайте меня! — заныл Барталамео.

— Никто тебя не бросает. Потерпи, — пришлось мне его успокаивать.

Дорога шла зигзагами. И когда мы вышли к месту, ближайшему до завязшего робота, я сказал:

— Ну что, непослушный прыгун, видишь расстояние между двумя первыми роботами?

— Да, — ответил он.

— Тогда включай свой ранец и вытаскивай свою задницу из этого болота, — наставлял его я. — Тебе надо попасть чётко между нами. Второй попытки может не быть. Ты можешь провалиться с головой.

— Понял я! — ответил Барти.

Мы стояли и ждали его действий. Вот он включил реактивный ранец, вот начал мало-помалу выходить из болота. «Только бы хватило топлива в ранце этому идиоту!», — подумалось мне. Повезло, топлива хватило, и попал он на тропинку почти идеально. Мы с Драузер вытянули свои манипуляторы, чтобы он не проскользнул по инерции в трясину.

Дальнейшая дорога по болоту прошла без особых приключений. Наша команда вышла на сухое место в полном составе.

— Если бы я догадался, как себя можно вытащить из болота, я бы вас не дождался, — выдавил из себя Барти после долгого молчания.

— И что бы ты сделал? — возразила ему Драузер. — Назад ты бы не долетел. Топлива бы не хватило. И хорошо, что не догадался.

На виртуальные экраны вновь пришла команда: «Атаковать оборонительные порядки врага прямо по курсу».

— Ну что ж, господа, атакуем в две шеренги, — принял я решение. — Первая: пять машин по центру «Мастифф», вторая — через пятьдесят метров со смещением по центрам промежутков первой шеренги. Всё понятно?

— Так точно! — раздался дружный ответ.

— Тогда вперёд!

И мы двинулись. Шеренга за шеренгой.

Надо было задавить огненные точки противника и продвигаться к цели, которая маячила впереди и называлась окончанием испытания.

Когда мы преодолели огневой рубеж — это поле с небольшими холмиками дотов, которые мы сравняли с землей, — наша команда потеряла двух членов группы. Ребята, конечно, остались живы, но у их роботов была повреждена ходовая часть, и они уже были не в состоянии самостоятельно передвигаться.

На финальный рубеж мы вышли в составе восьми роботов без двух «Фишек-24». «Мастифф», получивший с десяток повреждений в этом испытании, благополучно регенерировал и стоял как новенький. Чего не скажешь об остальных, в отсутствии этой функции.

Последним испытанием стало боестолкновение с одной из выживших команд таких же курсантов, как мы.

На арене уже проходила первая из таких битв. Две команды рубились между собой не на жизнь, а на смерть. Хотя смертей здесь не допускалось, достаточно было выбить роботу противника ходовую часть и обездвижить его, такого робота вместе с бойцом выдёргивали с арены. Для него выпускное испытание заканчивалось. В результате битв, проведённых на арене, выявляется сильнейший отряд, лучшие бойцы которого занимали престижные должности.

Вот закончился первый раунд. С арены вышли два полуразбитых робота. Один — тяжёлый «Титан» без энергощита, на мощном корпусе робота имелись многочисленные отметины от попаданий противников, головное орудие срезано точным выстрелом, но в целом он был ещё боеспособен. Второй робот был в худшем состоянии. Это был «Витязь-SM12» — у него так же отсутствовал энергощит, при ходьбе он заваливался на бок — была повреждена правая конечность ходовой, — отсутствовал правый манипулятор, от него остался обрубок, да и отметин на корпусе этого полутяжа имелось побольше, чем у «Титана».

— Да, досталось ребятам, — сказал кто-то из моей группы.

Эти два ветерана проследовали мимо нас в соседний ангар ожидания.

— А чего они, не закончили, что ли? — удивлённо спросил Барти.

— Ещё финал будет. Для тех, кто выжил в первом бою, — ответила Драузер.

— Это че, битва инвалидов? — не унимался боец

— Ты что, слепой?! — резко ответила ему Драузер.

Тут на наших экранах загорелась красная надпись — приглашение проследовать на арену и принять участие в следующем раунде испытания.

— Наша очередь, — успокоившись, сказала Драузер.

— Ну что, господа, повоюем! — выдал я для поддержки боевого духа. — Покажем им, чего мы стоим! Вперёд!

И наша колонна бронетехники двинулась к воротам огороженной территории, из-за которой только что вышли отстрелявшиеся ребята.

— Рассредоточиться! — подал я команду. — По трое. Занять позиции за укрытиями.

Арена представляла собой ровное, как стол, пространство площадью четыре квадратных километра, на которых там и тут, в хаотичном порядке, располагались бетонные постройки и полуразрушенные стены.

Заняв позиции в одном из таких скоплений построек, выпустил зонд-разведчик, чтобы более детально изучить местность и позиции противника, да и самого противника, его технический и количественный состав.

Кроме моего зонда, в воздух поднялось ещё пять разведчиков с нашей стороны. Картинка арены высветилась детально и со всех сторон. Шесть разведчиков показали нам девять машин противника. Состав техники у противника был не в нашу пользу: два тяжёлых робота «Титан» и «Голиаф» — это бронированные машины с огромной огневой мощью, два лёгких и быстрых робота класса «Гепард» и пять средних роботов «Фишка-24». По нашим зондам открыли огонь. Три разведчика сгорели на месте, выполнив свою миссию, остальных мы успели увести на безопасное расстояние

Заметив вражеских зондов, подлетающих к нашим позициям, мы дали залп, подбив два зонда — третий успел уйти.

— Ну что, Брайс, поспорим, чьи цыплята всех сделают? А? — спросил инструктор уже вышедшей в финал группы.

— Ну да, ты у нас самый умный! — ответил ему сержант группы под руководством Дрю Гимеля. — Если ставить на одного конкретного человека, то я бы не раздумывал, а так… Да ладно, давай! На что спорим?

— Приставка в кафешке у «Долли», — предложил тот.

— Идёт! — Ударили они по рукам. — А если никто из наших не победит?

— Ну, значит, не судьба на халяву побузить!

И они повернулись к монитору, на котором разворачивались события на арене второго полуфинального поединка.

Надо срочно было что-то предпринимать. Противник мог легко воспользоваться своим численным преимуществом и задавить нас бронёй и огневой мощью.

— Драузер! Сможешь достать их последний зонд? — спросил я. — Мне нужна минута их слепоты.

— Постараюсь, — пришёл её ответ.

У меня постепенно стал складываться план дальнейших действий в голове. Противник занял позицию не очень удачно. Они растянулись в линию, и крайние не смогут помочь друг другу, если зайти с фланга. Мы же стояли полукольцом, чтобы удобно было принимать оппонентов сразу всеми стволами, никто не будет никому мешать.

С третьего выстрела Драузер достала последнего разведчика.

— Стеф! — обратился я к Драузер. — Что у нас по времени боя?

— Каждую минуту границы арены будут сужаться на сто метров, пока не останется квадратный километр. Затем перерыв на пять минут и опять сужение границ до ста квадратных метров каждую минуту. Тот, кто попадёт за границу арены, полностью автоматически обездвиживается и считается погибшим. Удаляется из зоны действий, — зачитала она.

— Спасибо! — поблагодарил я. — Всё понятно? А теперь выдвигаемся на новые позиции, которые я каждому обозначил на карте. Пошли!

И наша бронегруппа двинулась вперёд, а арена стала первый раз сужать свои границы. Разведчики показали, что противник тоже начал выдвигаться вперёд и выпустили ещё три зонда.

Свои новые позиции мы успели занять тихо и без проблем. Получалось, что все стояли по тройкам, и никто никому не мешал. У каждого были свои импровизированные бетонные бойницы.

Вражеские зонды уже не подлетали близко, а держались на расстоянии, с которого их было проблематично достать.

И вот в прямой видимости показался противник. Кажется, они задумали всё решить быстро, судя по их действиям, они шли железным кулаком сразу всем составом. Впереди два тяжа «Титан» и «Голиаф», за ними, стараясь не обгонять и держать строй, «Фишки», а лёгкие «Гепарды» держались сзади, чтобы в нужный момент вскочить из-за спины своих союзников и довершить дело с меньшими потерями. Выходили они к нам с фланга — очень грамотно.

— Перегруппироваться! Примем противника общим залпом! — скомандовал я. — Работаем по двум тяжам, по ходовой!

— Понятно, — ответил за всех Барти.

Со стороны нападавших стали прилетать первые выстрелы. Они стали замедлять движение и усилили огонь по нашим крайним позициям.

В ответ мы дали дружный залп по их тяжам. Досталось в основном «Титану». У него сбило головную пушку, выбило энергощит и бетонный сарай, за которым он находился, практически разлетелся по камешкам. «Титан» начал пятиться, но второй залп, уже не такой дружный, пришёлся ему по ходовой части, и он завалился на бок, замерцал и исчез. Первого из противников вывели с арены.

Тем временем противники тоже времени даром не теряли. Их основные силы во главе с «Голиафом» вывалились на первую нашу тройку, воспользовавшись тем, что мы отвлеклись на их «Титана».

Один «Гепард» противника отвалился от общего кулака и, вероятно, решил зайти со спины нашей троице.

— Все бьём «Голиафа». Драузер, мы с тобой работаем по отделившемуся «Гепарду», — скомандовал я.

И началась бойня. В течение минуты роботы разваливались один за другим: и наши, и противника. Мозг перестал контролировать ситуацию. Вижу цель — открываю огонь. Время стало течь по-другому, секунды стали тянуться, как резиновые.

Когда все цели кончились, то оказалось, что мы победили. У нас осталось пять машин, у противника ноль. За бой мы потеряли три «Фишки-24», а противоборствующая группа все девять боевых единиц. Всё дело в том, что с нашей стороны огонь вёлся координировано, а противник стрелял сумбурно и распылял огневую мощь сразу по всей технике. Да и воспользовались мы по максимуму тем, что они нападали, а мы оборонялись, и все их бонусы в виде тяжёлых роботов обернулись против них самих же.

Раздался гудок окончания боя, и на голоинтерфейсе оставшихся на ногах роботов высветился приказ — покинуть арену.

— Ну что, ребята, мы своё дело сделали, будем ждать финала, — сказал я.

И наша побитая команда поплелась в сторону выхода.

Глава 5

По технике расклад был не очень. Досталось всем. Единственное — мой «Мастифф» работал над своей регенерацией, и в моём случае время работало на нас.

Мы встали в бокс, ожидая окончания всех полуфиналов. Финалом будет бой пяти выживших команд. Многое решит удача, говорят, что она выбирает сильнейших, но нужно ещё оказаться этим сильнейшим. В боксе ожидания есть возможность мелкого ремонта, благо есть инструменты и средства механизации: подъёмники, манипуляторы, роботы-погрузчики, а главное — есть каталог запчастей и молекулярный принтер, с помощью которого можно напечатать любую запасную часть или оружие. Чем мы всей командой и занялись. В такой ситуации нужно эффективно использовать каждую минуту свободного времени.

Я сразу начал закачивать регенерат в резервуар своего «Мастиффа» — что-что, а это для данного вида техники самое главное. Оставив «Мастиффа» заниматься «самолечением», я поспешил помочь команде.

Распределив между собой обязанности, мы командой ремонтировали технику: кто-то печатал нужные модули, другой подвозил запчасти на роботе-погрузчике и устанавливал, Драузер занималась демонтажем вышедших из строя модулей. Ну а Барти занимался самой ответственной работой — следил за временем и за тем, кто уходит на арену и кто в каком составе с неё возвращается.

Таким образом, мы узнали, что третья команда вернулась в составе трёх боевых единиц: один полуразвалившийся «Титан» и две «Фишки-24» в более или менее нормальном состоянии.

Далее вернулось четыре робота. Это были битые «Фишки-24». И с последней битвы вернулся один тяжёлый, бронированный «Голиаф».

«Битый-пребитый», — как сказал Барти.

Времени на ремонт и починку нам хватило с лихвой. Дружной командой, не споря, не ругаясь, мы заменили все поврежденные детали и разбитое оружие и уже сидели все по своим вновь восстановленным коням и ждали команды для выхода на арену, чтобы, наконец, закончить начатое.

«Господа курсанты! Просьба проследовать на арену и принять участие в финальной битве», — загорелась надпись большими красными буквами на виртуальных мониторах. То же было продекламировано по технической связи брутальным мужским голосом.

Наша команда, одна боевая единица за другой, стала исчезать в портале перехода на арену.

Странно, но рельеф и местность на арене поменяли, или нас закинули на другую арену, не на ту, на которой мы были буквально два часа назад.

Сейчас здесь не было ни развалин, ни бетонных бункеров, и карта, которая высвечивалась на мониторах, подтверждала виденное нами с визоров наших роботов.

— Тайминг на бой тот же? — спросил я.

Драузер поняла, что вопрос адресован к ней.

— Да! Каждую минуту сужение арены на сто метров.

— Тогда надо двигаться к центру и постараться занять выгодную позицию. У нас ещё есть шанс проиграть. Хоть не такой уж и большой.

Мы передвигались по пересечённой местности, изрытой траншеями.

Как только мы попали на арену, я выпустил свой «счастливый» зонд-разведчик, но не уводил его далеко. Вс равно противники, как и мы, будут двигаться к центру, где мы столкн мся нос к носу. Задумавшись над тактикой боя, я отвлёкся и тут же за это поплатился.

Впереди были мины. Среагировали датчики обнаружения взрывчатых веществ. Одновременно с этим зонд-разведчик передал информацию, что впереди четыре вражеские цели. В тот же момент по ним был открыт огонь. Один из наших роботов осел и начал заваливаться на бок. Дружный ответный огонь поумерил пыл находящегося в засаде противника. Но нас осталось уже четверо. Один из моего отряда рванул вперёд, до ближайшего укрытия, и подорвался на мине.

— Стоять! — заорал я.

Но было уже поздно. Ещё минус один.

— Назад, в овраг! — эмоции у меня перехлёстывали.

Преимущество, которое было заработано с таким трудом, было потеряно в одночасье.

Отступая и отстреливаясь, мы спустились в овраг. Каждый был изрядно потрёпан. Хотя противник тоже пострадал, но преимущество было на его стороне. На добивание они не пошли, минное поле чистить не стали. В спину нас подгоняла сужающаяся арена. Этим они и хотели воспользоваться — не пускать нас вперёд. Пусть нас сожрёт зона арены.

Единственным спасением для нас был овраг, он уходил в сторону, перпендикулярно нашему курсу.

— Вперёд по оврагу, у нас ещё есть время, — скомандовал я.

— Успеем, — подтвердила Драузер.

Мы двигались на предельной скорости, чтобы выйти из зоны видимости противника, благо овраг не кончался. Мой разведчик «говорил» нам о том, что противник не покинул своих позиций. Других противников пока не было видно.

Мы выбрались из спасительного оврага и двинулись вперёд от дышащей в спину сужающейся зоны. Мы успели уйти от бесславного поражения на последних секундах.

Граница арены остановилась, давая нам возможность пострелять друг в друга.

Мы продолжили движение вперёд. Драузер тожевыпустила своего разведчика. Один зонд летел впереди, показывая нам, свободен ли путь. Другой, слева в пятистах метрах от нас через перелесок, следил за противником, который нас так хорошо пощекотал. Вражеский отряд, не дождавшись нас, тоже двинулся вперёд параллельным курсом, отставая от нас на пару сотен метров.

— Надо встретить противника, — не выдержала Драузер. — Плохо, когда угроза под боком.

— Соглашусь с тобой, — ответил я, — нужно ликвидировать угрозу нападения с тыла.

Мы выбрали подходящее место за холмом. Остановились. Пропустили вперёд своих знакомых и начали сближаться со своими недавними обидчиками, сойдя со своего курса.

Один из боевых роботов наших оппонентов отстал из-за проблем с ходовой частью. Его-то мы и выбрали первой целью.

Почему-то они не использовали разведчиков, вероятно, потеряли их в начале, поэтому нам удалось подойти к ним незамеченными, и отстающий получил по ходовой части сразу от троих. Он включил лётный ранец и скакнул вперёд своих товарищей в попытке уйти от нашего огня, но приземлился на брюхо и, замерцав, исчез. Его забрали с поля боя, как выбитого.

Его товарищи, застигнутые врасплох, действовали не координировано, и мы этим воспользовались. Один из них включил ранец, перемахнул через овраг и дал дёру. Двое оставшихся стали разворачиваться.

— Бьём по правому колену «Фишки» на три часа, — скомандовал я.

И три выстрела ударили дружно в одну точку, затем ещё и ещё.

— Ещё один готов! — сквозь зубы сказала Драузер.

Последний, пятясь и отстреливаясь, спустился в овраг по пологому склону. Его ходовая была скрыта от наших пушек, и поэтому его не удалось взять нахрапом.

Мы увлеклись нападением и пропустили другой отряд противника, который вышел к нам с левого фланга и открыл огонь. Пришлось в ускоренном режиме, не тратя время на перегруппировку, атаковать последнего врага в овраге, бегом спустившись туда.

Овраг изгибался, и уровень дна то понижался, то повышался.

Единственный противник оставшейся от первой группы ушёл вправо по оврагу.

— Уходим влево и принимаем заставших нас врасплох хитрецов, используя рельеф оврага, — скомандовал я. — Количество атакующих?

— Трое! — ответила Стеф Драузер.

Они вломились следом за нами в овраг, пытаясь добить полуразбитую «Фишку» Барти, который, как ни странно, вёл себя покладисто. Наверное, болото повлияло на него.

У нас хватило времени, чтобы перегруппироваться и занять позиции для приёма гостей.

Началась перестрелка. Ребята, напавшие на нас справа, поняли, что у них не получилось нахрапом взять верх, и они отступили за бруствер в другую сторону оврага.

— Стеф! Барти! Надо валить! Зона сужается! — отстреливаясь и принимая вражеские выстрелы на свою броню, так как у «Мастиффа» броня покрепче, сказал я.

— Да, командир! — ответила Драузер.

— Понял! — подтвердил Барти.

— Тогда отходим за поворот, включаем ранцы и выпрыгиваем из оврага. Зона уже рядом. Отступаем до камней на двенадцать часов через пятьсот метров, — дал я своим ребятам инструкции. — Только осторожней, там тоже может быть враг.

— Ясно! — ответили они дружно.

— Пошли!

Мы двинулись. Выживший из первой встреченной нами группы противников решил поучаствовать в боевых действиях. Это с его стороны было опрометчиво.

Включив ранцы, наша троица вылетела из оврага. В какой-то момент мы были открыты для вражеского огня. Я надеялся на внезапность и хотел проскочить, но противник следил за нашими действиями. Пока двое противников разбирались с оставшимся храбрецом первой группы, один наблюдал за нашей позицией. Точный выстрел в шарнирное соединение, и часть ходовой робота Барти отлетела в сторону. Это же надо так попасть.

Барти даже не успел приземлиться, его робот замерцал и исчез в воздухе.

— Забрали! — зашипела в микрофон Стеф.

Уже вдвоём мы припустили к центру карты.

Мой зонд издали наблюдал за нашими противниками: как увлечённо две «Фишки» избивали одного «Голиафа»; как зона подкралась для них незаметно, и только один из четверых выскочил из оврага и на полной скорости двинул к центру, а трое ушли в ангар, по своим ремонтным боксам.

— Может, примем этого? — предложила Драузер.

— Рискованно, — ответил я. — Сколько ещё противников осталось?

— Один сбежал, — начала перечислять Стеф. — На три часа, четыреста метров от нас, ещё один, двое на девять часов, ещё двое из пятой группы и один из восьмой, которых мы ещё не встречали.

— Как у тебя с боекомплектом? — спросил я.

— Да всего хватает. Ещё и половины не израсходовала.

— А техническое состояние?

— Серьёзных повреждений нет. Только энергощит выбили, — ответила она. В целом техническое состояние удовлетворительное.

— Это хорошо, а то нам ещё воевать и воевать, — сделал я вывод. — У меня тоже вроде всё более-менее. Надо прозондировать развалины впереди и выбрать позиции. Похоже, здесь и решится исход финала.

— Мне тоже так кажется, — пришёл ответ от Драузер.

Зонд показал нам лежащий впереди полуразрушенный городок.

— Постой, не выходи из перелеска, — вдруг сказала Стеф. — Давай пропустим того на шесть часов, идущего параллельно.

— Ну, давай, — хмыкнул я, не особо горя желанием отдавать преимущество.

— Не понимаешь? — спросила она.

— Нет.

— Ты порой не видишь совершенно очевидных вещей, — начала читать лекцию Драузер. — Ты, надеюсь, заметил, что за всё время, что мы идём, никто из соперников не двигается с нами с самого начала? Нас только встречают.

— Ну да… — неуверенно подтвердил я.

— Это потому что нас в финал вышло больше всех, — объяснила она. — Поэтому нас встречают постоянные засады.

— И ты хочешь сказать… — начал было я.

Зонд показал нашего оппонента. Вот он выходит из леса, вот пересекает поле.

В это время в городе происходило какое-то движение. При входе в город робот получил залп с двух сторон, начал отстреливаться, но силы неравны, да и позиция никакая.

— Вот сейчас надо стартовать! — взяла инициативу в свои руки Стеф.

— Да, командир! — признал я её правоту, хоть и было досадно осознавать, что сам не заметил очевидного. — Слушаюсь.

И мы двинулись на максимальной скорости, пока разбирали на запчасти того робота, который, сам не ведая, оказал нам неоценимую услугу. Под звуки выстрелов мы добрались до города и вошли в него без проблем.

— Может, ударим с тыла, пока всё не закончилось? — предложил я.

— Что это ты перестал командовать? — удивлённо спросила последняя из моих подчинённых. — Надо бы, но только там должен быть тяжёлый «Титан». Это, похоже, та самая первая команда.

— Да! Ещё и «Голиаф» здесь где-то прячется, — вспомнил я.

— Здесь должны быть все недобитки. Это же центр арены.

За этими разговорами мы аккуратно добрались до уже подходящего к концу боя с двух флангов. Разведчик показал позиции сражающихся. «Титан» выбрался из укрытия и добил робота соперника, а его напарник оставался в укрытии — в дворике, со всех сторон окружённом завалами. В это место имелось только два прохода. И ещё дыры окон без стекол, используемые как бойницы. Удобная позиция, да ещё смотрит одной стороной на открытое поле, с которого мы пришли.

— «Фишку» во дворе! Из окон! — привычно скомандовал я.

Мы дружно ударили по противнику, стоявшему к нам спиной. Он так и не успел обернуться. Мы попали в его слабое место — стык двух плит на шарнирном соединении ходовой, и он замерцал. В это время «Титан», уже завершивший начатое, пошёл на нас разъярённым быком, оставшись без напарника. Надо было расходиться и принимать его с двух сторон. Он шёл на меня, как бык на красную тряпку, не обращая ни на что внимания. Тут я понял, что попал в очень неприятную ситуацию, потому что с другого края на меня вышел «Голиаф». Меня с двух сторон начали давить, благо пока было, за чем прятаться. В прямое боестолкновение я пока мог не вступать. Против двух тяжёлых роботов мне долго не продержаться.

— Дрю! Я напоролась на «Фишку», — пришло мне от Стеф сообщение. — Похоже, на звуки выстрелов слетелись все оставшиеся противники.

— Стеф, постарайся выжить, а то меня с двух сторон прессуют, — прохрипел я ей в ответ. — Долго не продержусь.

— Поняла тебя, — ответила она. — Постараюсь.

Дальше было очень плохо. Прячусь от одного, получаюзаряд от другого. Огрызаюсь поболезненней или как получится. Постоянно приходилось двигаться и стараться столкнуть двух здоровых врагов нос к носу. Поначалу это не получалось. Но, когда я уже начал сыпаться и забежал в узкий дворик, из которого был только один выход, они всё-таки столкнулись и зарядили дуг по другу из всех орудий. Чего я и добивался. Воспользовавшись ситуацией, выскочил из дворика, правда, уже не так шустро, как раньше, заложив приличный круг. Мне надо было выйти к ним со спины. И тут снова отозвалась Драузер:

— Ты как? Ещё жив?

— Да! — прохрипел я в ответ.

Нещадно сдавило пересохшее горло. Очень хотелось пить, но это было мелочью по сравнению с сиюминутными задачами.

— Я готова тебе помочь, — сказала Стеф. — Напористый и удачливый малый оказался, но я его сделала. От меня многого не жди, у меня много повреждений. Еле скриплю.

— Понял тебя, — ответил я. — Мы с тобой два инвалида, но надо как-то выкручиваться.

Между тем, когда я обошёл дерущихся со спины, передо мной встал выбор: кого выбивать, а с кем остаться один на один.

— Стеф! Пока не высовывайся. Ты будешь нужна чуть позже. Подходи, но не высовывайся, и будь готова! — сказал я и дал убойный залп «Титану» в спину, быстро отпрыгивая за угол.

«Титан», содрогнувшись, начал на меня разворачиваться и получил от «Голиафа» по полной, замерцал и исчез с арены. Вот и остался один соперник против нас. Мы инвалиды, и он не лучше.

— Драузер! — позвал я. — Дай ему в спину всё, на что способна твоя «Фишка», и уходи. Дальше — моё дело.

— Хорошо, я готова, — пришёл от неё ответ.

И мы начали разыгрывать свой последний сценарий, но, как всегда, всё пошло не по плану. «Голиаф» был, вероятно, готов к такому повороту событий. И как только «Фишка» Стеф высунулась из-за угла, то шквальный огонь встретил её появление. Я высунулся из своего укрытия и тоже получил. «Когда он успевает перезаряжаться?», — пронеслось у меня в голове. Мне открылась его правая нога ходовой, и я послал туда импульс и разрядил головную пушку, и ещё импульс.

В это время от «Фишки» Стеф летели куски.

— Прости, Дрю, я всё! — И она замерцала и исчезла.

«Голиаф» продолжал стоять, как могучая скала. Моя ходовая часть была спрятана за небольшим куском стены, зато бронированная грудь была открыта прямому огню, и я не стал прятаться, а просто стрелял по его правой ноге, а он разряжался в меня из своих убойных орудий. Было страшно. «Мастифф» сотрясался от каждого выстрела и каждого импульса и всё-таки стоял, держа удар.

Нервы дрогнули у парня в «Голиафе», похоже, быстрее. Он попытался сойти с места и уйти от прямого огня за укрытие, но его правая нога, до этого момента вроде целая, рассыпалась на составляющие. Не зря я поливал её из всех орудий всё это время. «Голиаф» замерцал, падая на землю с высоты своего роста, и исчез, не долетев до земли считанные сантиметры.

У меня на экране загорелось приглашение покинуть арену самостоятельно, и прямо передо мной возник портал выхода.

Регенерация «Мастиффа» работала на полную мощность, а сам реагент уже подходил к концу. Состояние машины было близким к критическому. Меня спасла только живучесть данной модели.

Я шагнул к порталу, боясь развалиться, как «Голиаф». Нет. Ничего. Вроде ничего не отвалилось. Второй шаг сделал уже смелее, и вот портал поглотил меня. И я очутился уже в ангаре своей казармы. Вокруг бокса столпились ребята нашей группы. Все улыбались. Сделал глубокий вдох и вышел. После многочасового сидения в спецкресле тело плохо слушалось. Меня слегка пошатывало.

— Вот он, наш герой! — слышалось со всех сторон.

— Молодец!

— Ты сделал всех.

— Ну что вы, ребята, — смущаясь, отвечал я. — Без вас ничего бы не получилось.

— Да ладно, скромняга. Мы всё видели.

— Да ведь я же был на «Мастиффе», а это вон какая супермашина, — пытался я возражать.

— Ага, в конце против двух тяжей выстоял на среднем роботе.

— Так ведь я не один был. Со Стеф! — пытался я что-то возразить. — Стеф, скажи ты им.

— Да ладно, Дрю, не скромничай. — Стефани Драузер, широко улыбаясь, похлопала меня по плечу. — Не принижай свои заслуги. Мы с ребятами знаешь, как переживали за тебя.

— Спасибо вам, — выдавил я и улыбнулся.

Да, в этот день я был героем. И чувствовал себя не в своей тарелке. Кому-то, может, и нравится, когда в него тыкают пальцами и смотрят с завистью, но только не мне. Я пытался прятаться за спинами ребят, но всегда почему-то оказывался впереди.

За участие в итоговой битве на арене каждому курсанту выставили итоговые баллы при аттестации. Как говорили, распределение шло по этим баллам. И оно должно было начаться на следующий день после финала и шло целую неделю, в зависимости от потребностей работодателей. Первыми обычно улетали лучшие. В первый день распределения улетело больше половины нашей группы. Кто на завод по сборке боевых роботов, кто на испытательный полигон, кто в действующую команду по очистке планет — «Железный заслон». Оставшиеся спрашивали у других ребят из других групп, как у них с распределением. У них тоже забрали половину команд.

На следующий день забрали ещё по два-три человека и уже на добывающие руды и другие полезные ископаемые планеты-предприятия. В основном — в охранный периметр.

И оставались болтаться самые неудачливые, по несколько человек из команды. Со мной болтался мой друг Барти, которому срезали баллы за его выходку на болоте, да ещё один недотёпа, который вылетел на арене самым первым — подставился под огневую стационарную точку.

В обед второго дня я не выдержал бездействия в неведении и пошёл к нашему сержанту, чтобы узнать, почему я ещё здесь.

Сержант сидел за столом и работал на голомозге, составляя какие-то отчёты о проделанной работе с новыми выпускниками. Краткие характеристики каждого члена его команды рассылал работодателям по сетям закрытого доступа. Он скосил на меня глаза.

— А, Гимель. Выдержка у тебя есть. Не сразу прибежал разбираться, почему тебя как лучшего не отправили первым.

Я поперхнулся заготовленной фразой и с удивлением смотрел на него. Смысла сотрясать воздух своими гневным тирадами уже не было.

Между тем он продолжил:

— Лично на тебя был заказ, зарезервированный самим, — он указал пальцем куда-то вверх. — Значит, ты не простой мальчик, а кое-что из себя представляешь, что ты подтвердил и на арене, и во время учебы. Так что жди, Дрю, недолго осталось. А куда и что — здесь тебе никто не скажет. Не нашего уровня дело.

— Спасибо… — только и смог сказать я, выходя из его кабинета.

Да… Загадок стало больше, зато глупая нервозность прошла. Но интерес к тому, что ждёт меня дальше, только нарастал. К счастью, ждать пришлось недолго. На следующий день с утра, после завтрака, меня вызвали в кабинет отбытия.

Я не заставил себя долго ждать, потому что был готов все эти три дня в любой момент отчалить из этой гавани. Здесь я получил всё, что мне было положено: кое-какие знания и умения.

Дверь передо мной раскрылась автоматически, и я вошёл внутрь зала отбытия, в которой до этого ни разу не был. За две недели обучения я был только там, где мне быть положено, и старался не лезть, куда не просят.

Зал отбытия был обширным помещением, по одной его стороне стояли кресла ожидания, по другой было пусто; на полу начерчена линия построения. Такие линии были нарисованы во всех классах, в которых мне довелось побывать. У двери, в которую я вошёл, по торцевой стене стояло несколько столов, за одним из них сидел дежурный сержант-инструктор.

— Дрю Гимель? — задал он мне вопрос, указывая на линию построения рукой.

Я сообразил, что от меня требуется, встал за линию и ответил:

— Так точно.

— За вами пришли, чтобы отвезти вас на дальнейшее место работы, — продолжил он. — Знакомьтесь — господин Крайфарцман.

С кресла ожидания поднялся человек, которого я сразу увидел при входе, и кивнул мне.

— Вы готовы, господин Гимель? — задал вопрос пришедший за мной субъект. Он был худой острыми чертами лица. Одет неброско, в строгий костюм-униформу.

— Да! — лаконично ответил я.

Сердце моё билось часто. Что-то меня ожидало за той дверью. За дверью выхода в мир.

— У вас есть какие-то вещи? — спросил он.

— Да, — опять дакнул я и продолжил: — Сумка с личными вещами.

— Тогда, берите её и выходите на улицу, я вас там буду ждать.

— Хорошо, — сказал я и чуть не бегом припустился в казармы.

Подхватив свою сумку, уже давно уложенную и ожидавшую своего часа, я так же быстро ринулся на улицу. По дороге встретил Барти.

— Ты всё?!

— Да! Поехал! — не останавливаясь, сказал я.

— Куда? — задал он вопрос мне в спину.

— Сам не знаю. Мне не сказали. — Я завернул за угол.

— Вечно у этого Гимеля секреты! — прошипел с завистью мне в спину Барти, только я уже этого не слышал.

На улице, перед входом в центр подготовки, стоял глейдер цвета металлик средних размеров с открытой дверью.

Я заглянул внутрь салона. Внутри на кожаном диване сидел господин Крайфарцман.

— Заходите, Дрю, нам нужно отправляться, — сказал он.

Я сел напротив этого странного товарища.

— Вы не скажете, куда мы направляемся? — задал я вопрос, который распирал меня изнутри.

Нас всех, проходивших здесь обучение, волновал этот вопрос. Курсанты две недели только об этом и говорили, строили догадки, фантазировали на эту тему, планировали свою будущую жизнь.

— Мы направляемся на планету Трог, звёздная система KLM. Это всё, что я имею право вам сказать, — ответил господин Крайфарцман.

Я понял, что больше от этого господина ничего не узнать, хотя и задавал ещё какие-то вопросы, на которые он односложно отвечал: «да», «нет», «не имею понятия», а после и вовсе замолчал, как будто меня не существует.

Между тем глейдер закрыл свои двери, и мы направились в космопорт, на орбиту планеты.

Глава 6

Корпорация «Мой мир».

Филиал на планете Трог, звёздная система KLM.

Кабинет директора филиала.

— А вот и наш курсант-отличник! — встретил меня такими словами Соломон Митрофанович.

— Здравствуйте, — сдержанно ответил я, ожидая дальнейших событий.

В прошлый раз в этом обширном кабинете тоже всё начиналось примерно так. Значит, будет сложно в дальнейшей работе.

— Что-то, Дрю, вы сегодня не в духе? — насторожился руководитель филиала. — Не хотите заработать пару-тройку миллионов на будущую безбедную жизнь?

Хозяин кабинета явно пытался заинтересовать меня, вовлечь в разговор.

— Наша общая знакомая Ойл уже как две недели работает в новом проекте. Теперь и ваша очередь, дорогой наш человек, вступить в игру. Вы готовы внести посильную помощь?

— Да, готов, — сухо ответил я, не ожидая ничего хорошего от этого хитрого и проницательного человека.

— Как вам перевозчик, с которым вы прибыли сюда? — резко сменил тему разговора Соломон Митрофанович. — Наша разработка.

— В смысле «наша разработка»? — удивился я. — Он что, не человек? Киборг?

Соломон Митрофанович рассмеялся.

— Нет, конечно же, он не киборг, но и не совсем человек. Он симбионт, то есть человек со всевозможными вживлёнными в него усовершенствованиями. Чтобы вам, Дрю, было понятно — мы забрали его из морга. Он был направлен в крематорий. У человека была зафиксирована остановка сердца, и официально он мёртв уже лет пятьдесят.

— То есть вокруг нас «живут» мёртвые люди? — удивился я.

— Не совсем так. Разработана специальная система, «Возврат души» называется, — сказал шеф. — Мёртвый человек — это человек без души, на одних инстинктах, зомби, — вы, наверное, смотрели старые фильмы ужасов. А в данном случае умершего человека пропустили через аппарат «Возврат души», как он работает в деталях, я не знаю — только в общих чертах. Дальше ему заменили сердце, кое-какие органы подновили, подлатали. Поставили усилители реакции, вживили экзоскелет, и получился симбионт.

— Наверное, эта услуга приносит корпорации огромные доходы, — поддержал я разговор.

— Конечно, — ответил Соломон Митрофанович. — Сейчас богатые люди живут лет по пятьсот. Некоторые приходят и просят о смерти. Пресыщаются жизнью. И эта услуга у нас платная. Это простые люди у нас живут сто пятьдесят-двести лет, а у богатых срок жизни не ограничен. Приходи каждые пятьдесят лет в реабилитационный центр да меняй износившиеся «запчасти». Обновляй клетки организма, не забывая платить.

— У богатых всегда больше привилегий, — со вздохом сказал я.

— Но сейчас продлевается жизнь не только богатым, но и нужным людям, — поднял указательный палец Соломон Митрофанович. — Незаменимым специалистам, гениям в своей области. И у вас есть такой шанс, Дрю Гимель. Или же вы можете просто задаться целью и заработать денег на такую операцию. За пятьдесят лет это реально.

— Работать ради продолжения жизни, чтобы снова работать — тогда жизнь теряет смысл, — сделал я вывод. — Стоит ли тогда жить?

— У каждого индивидуума есть выбор, — ударился в философию начальник. — Взять, к примеру, вас. Вы сможете завести семью, детей, устроиться на приличную работу, и тогда вас засосёт рутина. Жизнь станет скучной обыденностью, где постоянно надо думать, как свести концы с концами, как прокормить семью. Или же наша нешаблонная, нестандартная жизнь, подпитанная адреналином и с баснословными заработками, которые только возрастают с каждой успешно выполненной работой.

Я сидел молча и понимал, куда он клонит. «Это только на первый взгляд у меня есть выбор. На самом же деле все его философские умозаключения — фикция. Не просто же так корпорация вложила кучу денег в моё обучение. Значит, ждут какой-то прибыли от вложений, а значит, просто так меня не отпустят», — думал я про себя, слушая директора.

— Так что вы, Соломон Митрофанович, говорили о работе и помощи Ойл?

— Хорошо! Вернёмся к тому, с чего начали, — на лице шефа мелькнула мимолётная улыбка. — Наша общая знакомая Ойл сейчас тоже находится в учениках, а точнее сказать в ученицах на одной из самых закрытых планет системы Гроза — планета Мунгия. Населена довольно развитой цивилизацией гуманоидного типа. Когда-то была колонией людей, но в результате политических неурядиц сейчас там царит жёсткий матриархат...

— А что я-то там буду делать, раз там матриархат? — не утерпел я и влез с вопросом.

— Вы-то?! — хозяин роскошного кабинета никак не среагировал на то, что я перебил его. — Вы там будете как официальный представитель нашей корпорации. Будете рекламировать нашу продукцию, как вы умеете.

— Это какую? — после паузы, сделанной шефом, спросил я.

— Наших новых боевых роботов среднего класса — «Мастиффов». Вы это очень хорошо умеете делать. Торговые дела будет вести Ойл, а вы покажете на их полигоне, чем хороши наши роботы и зачем они им нужны.

— Придётся повоевать?

— Не знаю, может, просто пробежаться и пострелять, а может, они вам устроят широкомасштабную бойню. С этой планетой мы только начинаем отношения: и торговые, и политические. У нас есть там свой интерес, ради которого всё и завязывается. Продажа партии роботов — это лишь предлог, — приоткрыл шеф свои карты. — Но нам надо зацепиться за этот предлог. Развить отношения и постараться узнать как можно больше об этой планете. Информация, имеющаяся у нас, ничтожна. Чтобы вести диалог на определённом уровне, нужно знать всё о партнёре, с которым имеешь дело. Вот примерно за этим мы вас с Ойл туда и посылаем.

— А что, раньше нельзя было узнать об этой планете всё, что нужно?

— Раньше не было заинтересованности в этой захолустной планете, находящейся на задворках цивилизации. Роботов вы можете посмотреть в ангаре. Они чуть новее, чем те, с которыми вы имели дело, но вы разберётесь. Не зря же вы прошли обучение и показали себя с наилучшей стороны. Роботов повезёте в контейнере пространственного сжатия. Вы таким уже пользовались вместе с Ойл. В нём будет пять «Мастиффов».

— Когда можно будет посмотреть роботов?

— Сейчас пойдём и посмотрим, — сказал Соломон Митрофанович. — Там я вам отдам и брелок-контейнер с партией таких роботов.

— А когда нужно будет отправляться на эту Мунгию? — спросил я.

— Когда будете готовы, но чем раньше, тем лучше. — Шеф в задумчивости потёр подбородок двумя пальцами. — От Ойл никакой конкретной информации не поступало. Здесь нельзя торопить события, но и мешкать тоже опасно.

— Значит, надо действовать, — сделал я вывод.

— Действительно, надо, — подтвердил Соломон Митрофанович. — Когда будете осматривать роботов, обратите внимание на наши новые образцы.

И он поднялся, нажав у себя на столе рабочей панели какую-то кнопку. В боковой стене кабинета открылась дверь, и шеф проследовал туда. Мне тоже пришлось встать и идти за ним, обходя широкий стол для заседаний.

За дверью оказался небольшой лифтовый холл и лифт с удобными мягкими сидениями.

Через минуту мы уже спустились на десяток уровней вниз и прошли по небольшому узкому коридорчику. Соломон Митрофанович открыл единственную в этом коридорчике дверь, попавшуюся у нас на пути.

— Вот и наше хозяйство по части техники и оружия, — обводя рукой по огромному ангару, сказал шеф.

Из-за стенда с экзоскелетами разных типов и назначений — от боевого тяжёлого, с бронированным корпусом и приличного оружия убойного калибра, до открытого для погрузочных работ, — вышел человек в халате устаревшего фасона, но чистый и опрятный. Возраст этого сотрудника явно перевалил далеко за сотню лет. Коротко стриженный, седой старик сухонького телосложения.

— Здравствуйте, Соломон Митрофанович, — поздоровался он с шефом, игнорируя меня.

— Здравствуй, Игнат Карпович, — ответил на приветствие директор филиала. — Знакомьтесь, Дрю Гимель, это Игнат Карпович Клоус, «бог» нашей технологической части. Знает всё обо всём, что здесь находится. Эксперт широкого профиля.

— А что вас интересует? — спросил дед.

— Новое поступление роботов, — ответил шеф

— Это не здесь. Сейчас открою портал, и перейдём прямо к ним, родимым красавчикам, — засуетился Игнат Карпович.

Он опять зашёл за стенд с экзоскелетами, и через несколько секунд передо мной и Соломоном Митрофановичем засветилось пятно портала перехода, появившееся прямо из воздуха.

— Вот, проходите, — сказал местный кудесник, вновь появляясь из-за стенда.

Шеф шагнул в портал, за ним — я, недолго думая.

— А вот и то, зачем мы сюда пришли, — сказал директор.

И я увидел это новенькое блестящее чудо техники, отдалённо похожее на одноимённое благородное животное, с бронёй-чешуёй, как у рептилий, способных к регенерации.

Местный кудесник подошёл к настенному стеллажу и взял с него брелок в виде логотипа фирмы «Мой мир» — цветок с пятью лепестками, который пересекала небольшая молния.

— Вот! — протянул он брелок Соломону Митрофановичу. — Как просили. Здесь пять штук, полностью укомплектованных и готовых к работе.

Директор взял брелок в руку, взглянул на него мельком и сказал, протягивая его мне:

— Это нашему эксперту, Игнат Карпович. Он у нас главный по эксплуатации. Здесь пять роботов, которых вы будете демонстрировать на салоне-показе покупателям. А сейчас вы можете посмотреть вот этот опытный образец.

Я машинально взял брелок и положил его в нагрудный карман под застёжку.

— Можно? — нерешительно произнёс я и шагнул к роботу.

Постепенно нерешительность прошла, и, как опытный пилот робота, активировав входной люк, я забрался внутрь, в кабинку пилота. Активировал голомозг «Мастиффа», услышал знакомое приветствие искусственного интеллекта, задействовал по очереди все конечности робота, проверяя отклик на мои команды, и остался доволен. Залез в характеристики, чтобы посмотреть пределы возможностей. Затем вышел из «Мастиффа», выключив все его системы, и присоединился к стоящим и ждущим меня руководителю и хозяину местного хозяйства.

— Ну, как? — задал вопрос Соломон Митрофанович.

— Если честно, — задумался я на секунду, — разница между предыдущей моделью и этой небольшая. Да, характеристики чуть лучше, но всё это при работе практически не будет заметно. Один только существенный плюс…

— И какой же? — не выдержал шеф

— Убрали энергощит, но зато усовершенствовали броню. Броня теперь с отражателем удара, что на тридцать процентов повышает живучесть техники и за счёт этого увеличивает энергосбережение. Увеличивается количество импульсных разрядов лазера.

— Откуда вы берёте таких вот умников? — спросил Игнат Карпович у директора. — Правда, вот живут они недолго…

— Сами приходят, мы только их потенциал раскрыть помогаем, — выдал Соломон Митрофанович. — А вот насчёт живут недолго, это ты преувеличиваешь — не все и не всегда. Ты-то вот сколько уже небо коптишь? А ведь начинал вот так же, как он.

Игнат Карпович пожал плечами и ничего не ответил.

— Ну что ж, господа, считаю осмотр завершённым, — подытожил Соломон Митрофанович нашу экскурсию. — А теперь за дела. Мы с вами, Дрю, наверх для выполнения поставленных руководством задач, ну а ваша задача, Игнат Карпович, вам известна.

И шеф развернулся на каблуках и шагнул к порталу перехода. Мне пришлось следовать за ним.

— Иди-иди, парень, — только и сказал мне в спину техник.

Планета Мунгия. Система Гроза.

Карантинная зона космопорта.

Я сидел в пустом зале карантинной зоны космопорта на планете Мунгии и уже целый час чего-то ждал.

Недельный перелёт в подпространственных космических просторах на гиперскоростях выматывает. Меня погрузили в фирменный курьерский катер и отправили на выполнение поставленной задачи, на помощь к Ойл.

— Встреч с нашей спецагентом не искать, — проинструктировал меня Соломон Митрофанович. — Когда надо, она сама тебя найдёт и скажет, что нужно. Ваша задача, Дрю, предельно проста: прибыл, продемонстрировал на салоне-показе наших роботов, погрузился в катер и обратно с докладом. Если что-то пойдёт не так, действуйте сообразно обстоятельствам.

Всё это шеф говорил с уверенным видом, наверное, сам верил в свои слова. На деле же всё получилось иначе.

На втором часе моего ожидания в зал вошла сурового вида симпатичная девушка в строгом обтягивающем костюме коричневого цвета.

Ни слова не говоря, она указала на меня пальцем и жестом пригласила следовать за ней. Я подчинился, и мы проследовали в коридор.

Она подвела меня к автоматической двери и указала рукой, чтобы я проходил туда, а сама осталась в коридоре.

За дверью, в которую я вошёл, находилась другая девушка в похожем костюме, но только нежно-розового цвета. Та тоже молча указала мне на дверь кабинки, в которую мне предстояло войти.

Я сделал то, что от меня требовалось, и попал внутрь жестяной коробки. Раздался щелчок, гудение, и пучки света вырвались одновременно отовсюду.

— Выходи! — раздался голос.

Я вышел.

— Свободен, — сказала девушка в розовом резко и отрывисто, при этом указывала рукой на автоматическую дверь.

Выйдя в коридор, я увидел ту же девушку в коричневой форме.

— Пошли, — скомандовала она.

«Какая-то странная у них манера поведения и ведения диалога», — подумалось мне.

Мы вышли на улицу через большую входную дверь и оказались перед непонятным транспортным средством, какие я видел только на картинках в голонете в разделе «Как это было раньше» лет двести-триста назад.

— Что застыл? — резко спросила девушка в коричневой форме. — Быстро внутрь.

Я с растерянным видом полез по лесенке внутрь этого агрегата. Он был довольно внушительного размера. В зелёных, коричневых и серых пятнах, неправильной формы камуфляж — всплыло у меня в голове древнее словечко. Внутри оказалось много сидений рядами, как в зале ожидания.

— Сядь здесь, — приказала девушка, указав на сиденье рядом с водительским креслом.

Передо мной было огромное панорамное прозрачное окно, когда я сел на указанное мне место. Девушка забралась внутрь этого агрегата и проследовала на водительское место. Привычными движениями начала заводить механический агрегат.

И тут я всё-таки решился задать ей вопрос:

— Как вас зовут?

Она посмотрела на меня с таким удивлением, как будто с ней заговорило кресло.

— С моей стороны будет невежливо общаться с вами, не зная имени собеседника, — постарался я быть максимально любезным.

Между тем девушка постепенно начала приходить в себя.

— Ну да, ты инопланетник и ничего не понимаешь в наших порядках. — Она перевела взгляд на дорогу. — Наши самцы не имеют права голоса. Они должны молчать, пока их не спросят, не имеют права смотреть в лицо собеседницы, пока им не разрешат или не прикажут. Так что, по нашим законам, ты совершил сразу три дерзких поступка: заговорил со мной, посмотрел на меня, да ещё и задал мне вопрос. Это сверх наглости. За это публично секут на площади «Праведниц». Имя моё тебе знать необязательно, но, раз уж ты неместный, представлюсь в порядке исключения, но не вздумай спрашивать имена у других. Меня зовут Тулия. Я являюсь сотницей в легионе «Чумы».

— Спасибо вам за информацию, госпожа Тулия. — Похоже, я играл с огнём.

— Нет, ну ты точно не хочешь дожить до показа роботов, — возмутилась она.

Между тем наш аппарат ехал по дороге мимо берега озера. Вода в озере была зеленоватого цвета, по розовому небу плыли голубые облака, а растительность вокруг была тёмно-зелёная, почти чёрная, и трава, деревья и кусты; при этом стволы, листья и ветки были одинакового цвета.

— Мне интересно, а почему они там, в вашей корпорации, не нашли никого поприличней? Послали к нам самца-заморыша. Не было нормальных специалистов-женщин? — Она скосила на меня глаза.

— Я не знаю. Наверное, на данный момент все приличные специалисты были заняты.

— Ну что ж, придётся тебя размазать с твоими роботами по поверхности «Полигона». Смешать с грязью, втоптать в пыль. — Тулия сделала страшное лицо, а потом рассмеялась. — Чтобы ваши умники не присылали, кого попало.

— Я человек подневольный. Меня попросили, — я прилетел, — пожал я плечами.

— Ладно, не бойся, самец, мы тебя сразу убивать не будем, просто покалечим. Да, кстати, ты спросил моё имя, а сам не назвал своё. Что же мы на твоём могильном камне напишем? — И она опять рассмеялась.

— Извините, что не представился. Меня зовут Дрю, Дрю Гимель.

И снова удивлённый взгляд в мою сторону.

— И что же это значит? Что означает твоё имя?

— Не знаю. При рождении в инкубаторе записали. Обычно об именах спрашивают женщину-донора, как бы она хотела назвать ребёнка, — ответил я, не зная истинного положения дел. — Как такового смысла в моё имя не вложили.

— Нет, у нас по-другому. Я Тулия — значит «ведущая за собой». В меня вложили гены победительницы. Так что ты должен гордиться тем, что сидишь рядом со мной. — Спесь из неё так и пёрла.

— Я горжусь, — безэмоционально поддакнул я, чтобы не раздражать водителя этой старинной колымаги.

Между тем наше путешествие из космопорта подходило к концу. Впереди показались ворота и забор. Когда мы подъехали ближе, я увидел бетонная стена высотой в пять метров. Наверху, на торчащих арматурах, прикреплена проволока «путанка». Периодически вдоль забора, на расстоянии пятисот метров, встречались бетонные же башенки с бойницами.

Мы подъехали к воротам из полимера матового белого цвета. Они стали медленно открываться. Толщиной они оказались сантиметров пятнадцать.

Въехав на территорию, аппарат остановился перед одним из многочисленных модульных ангаров.

— Всё, приехали, выходи, — сказала Тулия и открыла дверь транспортного средства.

Я спустился по той же лестнице, по которой забирался в агрегат.

— Пошли, я тебя отведу в «отстойник», где и будешь ждать своего «показа», — сказала она, выйдя с другой стороны машины.

Мы вошли в модуль, перед которым остановились. Тулия передала меня с рук на руки другой девушке, которая смерила меня презрительным взглядом.

— Вот, принимай на хранение, Калла. Да не убей его, слышишь! Он ещё нужен, — с этими словами Тулия развернулась на каблуках и зашагала прочь по коридору.

— Не убью! — в спину ей сказала Калла. — Я ведь не полоумная — связываться с начальством из-за какого-то недоделанного самца, — проворчала она вполголоса.

Мельком взглянув на меня, она буркнула:

— Пошли.

Прошли мы немного. Она остановилась у металлических ворот, в которых была врезана дверь. Нажала на кнопку допотопного механизма, и створка со скрипом ушла в сторону.

— Вперёд! — скомандовала мне Калла и кивнула головой в сторону открывшегося прохода.

Обогнув её, я прошёл в помещение и получил страшный удар между лопаток, от которого потемнело в глазах, перехватило дыхание и меня отбросило на два метра вперёд. Над моей головой раздался голос Каллы:

— Вы, недоделанные ублюдки, слушайте внимательно. Я вернусь сюда через два часа, и, если мне что-то не понравится, вы будете вылизывать весь пол своими языками. Меня услышали?

— Да, — раздался недружный хор мужских голосов.

— Хорошо. —Заскрипела дверь, и раздались гулкие удаляющиеся шаги, затем всё стихло.

Я попробовал пошевелиться. Боль, пронизывающая всё тело, постепенно начала проходить. Через пять минут я, пошатываясь, поднялся на ноги. Осмотрелся по сторонам. Зрение постепенно начало проясняться.

Находился я в ремонтном цехе. Кругом были полки с запасными частями и инструментом. В стороне у стены стояли два экзоскелета-погрузчика. С потолка свисали цепи электроталей, которыми давно уже никто не пользуется. Везде царили чистота и порядок.

Я ощупал лицо, крови вроде не было. Ещё минута, и состояние организма пришло в норму.

— Вроде не возвращается, — раздался голос откуда-то из-за робота, которого я сразу не заметил.

Я не сразу понял, что это за боевая единица. Она была не полностью укомплектована, но контуры угадывались. «Да это же "Фишка", только одна из первых моделей. Похоже, "Фишка-4"», — вспомнил я. Информация всплыла сама по себе. Этих роботов когда-то брали с собой для освоения новых планет-колоний.

Из разных закутков ремонтного бокса вышли семь парней в рабочих фартуках на голых мускулистых торсах и в шортах. Странно видеть такую униформу в рабочей зоне ремонта. На фоне этих ребят я выглядел бледненько.

— Странный какой-то, — сказал один из них, черноволосый и в нарукавниках.

Они с интересом рассматривали меня, столпившись вокруг.

— Он явно не из «бантов». Рожей не вышел. А на пустоголового не похож, — сказал блондин. — Чего здесь делать пустоголовому-то?

— Чего гадать, просто спросить можно. Ты кто? — спросил рыжий.

— Я? Дрю Гимель, — ответил я им.

— Это, наверное, его имя, — сделал вывод шатен.

— И чего тебя сюда притащили? — снова спросил блондин.

— Не знаю, — пожал я плечами.

— Ты вообще какой-то неместный, — начал опять черноволосый в нарукавниках. — Из Бандвиля, что ли?

— Нет, с другой планеты, с другой звёздной системы.

— Инопланетник, что ли? Непонятно, что инопланетник делает в расположении легиона коричневых сук? — почесал затылок до этого молчавший шатен.

— Ладно, это не нашего ума дело, — подвёл итог блондин. — Давайте приберёмся, наконец, на этой помойке, а то и от местных отмороженных баб влетит, и от хозяйки достанется.

Накаченные парни в странной униформе сразу потеряли ко мне интерес и разбежались по своим делам. Я же стоял и смотрел на этого раритетного ветерана, местами поеденного ржавчиной.

Затем огляделся по сторонам и то там, то здесь стал замечать модули и запасные части от робота.

— Что ж, — сказал я сам себе, — раз уж делать нечего, займёмся тем, чему учили.

Я влез в экзоскелет-погрузчик, подхватил с ближайшей полки модуль, недостающий роботу, и начал монтировать. Затем следующий, и последующий. Залез в кабину «Фишки» и принялся за голомозг, благо электронная начинка была на месте. Прогрузил программное обеспечение, запустил программу восстановления, благо, что все нужные ресурсы у меня были с собой.

За моей спиной собрались всё те же местные работники и недовольно высказывались в мой адрес, что я навёл беспорядок и испортил их работу, испачкал пол и намусорил.

Затем вошла Калла с более взрослой женщиной.

— Эй, ты, ну-ка слезай с робота, я тебе все руки переломаю! — И Калла направилась в мою сторону.

— Стоять! — приказала вторая вошедшая напарница. — Этот робот стоит здесь со времен основателя колонии на Мунгии. И никто не мог его собрать. А этого, — она ткнула в меня пальцем, — оставили с ним наедине на каких-то три часа, и вот, результат перед тобой. Я думаю, до вечера он соберёт его полностью. Ну-ка, мальчик, подойди сюда.

Мне только что удалось смонтировать вторую руку манипулятор, и, опустившись на телескопических ногах экзоскелета, я вылез из сбруи механизма и подошёл к женщине-командиру.

— Это тот самый? Эксперт по роботам с Трога? — спросила она, повернувшись к Калле.

— Да, — коротко отвечала та.

— Давай знакомиться. Меня зовут Мона, — заговорила она со мной. — Я командир технического персонала легиона «Чумы».

Глаза её сузились, и она, как рентгеном, прошла по мне с ног до головы. При этом она не упустила из виду то, что уборщики за её спиной пытались улизнуть.

— Калла! — резко сказала она. — Прими работу у поломоек и выпроводи их отсюда, а я пока разберусь с этим.

Калла вдохнула, кивнула и пошла выполнять приказание. Из другого угла ангара раздались удары, ругань Каллы и оправдательное нытьё басовитых голосов.

Мона — женщина неопределённого возраста, с короткой стрижкой каштановых волос. Как и все женщины и девушки, встреченные мной здесь, на этой планете, — довольно высокая. Она продолжила разговор, обращаясь ко мне:

— Я переговорила с Ойл, ты должен знать её, она тоже с Трога. Так вот, она отозвалась о тебе, как о специалисте высокого класса, хотя по виду не скажешь. Но я убедилась в этом своими глазами.

Она кивнула в сторону «Фишки-4».

— Мы пока отложим показ твоих роботов, потому что отсутствует Хаза. Когда она вернётся, тогда и устроим показ.

— А Хаза — это глава местной общины? — спросил я.

— Ну да, всё время забываю, что ты неместный. Инопланетные самцы такие невоспитанные. Надо бы тебя высечь. О, или приставлю к тебе какого-нибудь самца, который научит тебя, как вести себя с достойными воительницами легиона «Чумы», — скривив лицо, сказала Мона. — Хаза — командир нашего легиона.

В это время Калла выпроваживала уборщиков. Один из них держался за подбитый глаз.

— И попробуйте ещё раз так плохо убраться! — выкрикнула им в спину Калла. — Я пожалуюсь вашей хозяйке Галии и вообще ничего не заплачу.

Мальчики, вжав головы в плечи, подхватили свой рабочий инвентарь и ретировались быстрым шагом, стараясь быть как можно незаметнее.

— Калла, — обратилась старшая к закончившей с разборками подчинённой, — приведи сюда этого Парса Восемнадцать, самца из обслуги. И не забудь накормить этого инопланетника. А то не дай бог загнётся до появления Хазы.

Калла, встав по стойке смирно, кивнула и побежала исполнять приказание.

— Я что сюда пришла-то, — продолжила Мона. — Перед тем как показывать свои игрушки Хазе, я должна посмотреть и определить, достойны ли они этого показа. Стоит ли вообще отнимать время у нашего командира на это. Да и понять надо, каким испытаниям подвергнуть твои железки, если они мне понравятся. Так где они? Я их не вижу!

— Вы хотите взглянуть на товар?

— Да, — нетерпеливо выдохнула она.

— Хорошо, — ответил я.

Нажал у себя на груди пришпиленный к моей рубашке брелок пространственного сжатия и открыл входной портал прямо перед носом у Моны. Та от неожиданности даже отпрыгнула в сторону и ойкнула. Я сдержал улыбку.

— Пожалуйста, проходите. — И шагнул в портал, незаметно оставив свою драгоценную безделушку на полке возле «Фишки-4».

Войдя в свой ангар к «выводку» новеньких современных «Мастиффов», я в который раз залюбовался ими.

— Впечатляет, — услышал справа от себя голос Моны. — Если они так же хороши в действии, как с виду, то, возможно, сделка состоится. А ты можешь оживить их?

Я молча подошёл к стойке, где лежали внешние устройства управления, и активировал сразу всех пятерых красавцев. Они повернулись к нам своими мощными бронированными чешуйчатыми торсами и застыли в ожидании дальнейших приказаний.

Мона попятилась, но взяла себя в руки.

— Так-так, ты можешь управлять ими, не залезая внутрь, дистанционно и всеми сразу?

— Да, — просто ответил я.

— Хорошее новшество. Можно не рисковать пилотами и не тратиться на обучение нового персонала при неудачных стечениях обстоятельств, — задумчиво произнесла она. — Хорошо, — продолжила Мона и повернулась к выходу из портала. — Мы ждём Хазу, и ты устраиваешь нам показательное выступление на одном из этих роботов. Только без фокусов!