Мой лифт — Моя крепость. 4

Глава 1

Я осторожно провёл пальцами по белому отпечатку, занимавшему почти половину моего лица.

На ощупь кожа была самой обычной. Ни ожогов, ни рубцов, ни даже малейшей шероховатости. Попробовал потереть сильнее, но, как и прежде, ничего.

«Ну охуеть. Мало того что я чуть не сдох от яда, так меня ещё и разукрасили», — пронеслось в голове, пока я пытался понять, в какую ещё залупу я умудрился влезть.

Я снова повернулся к зеркалу, стараясь рассмотреть границу белого пятна, но никакого физического перехода между ним и обычной кожей так и не обнаружил.

— Вот же сука, — пробормотал я, осторожно проводя ногтем по щеке. — И ведь даже не отковырять. Так и что мне, ходить теперь с чужой ладонью на морде?

В попытках понять, что же это за хрень, я наклонился ближе к зеркалу, но едва вновь не упал от накатившего головокружения. Борясь с дрожью в коленях, опёрся на стену, пережидая слабость. С каждой секундой ноги слушались всё лучше, но любое резкое движение немедленно напоминало о недавно пережитом параличе.

«Так, Андрюха, хорош красоваться. Разукрашенная морда никуда не убежит. А вот разбить ты её можешь влёгкую».

Я осторожно выпрямился и ещё раз посмотрел на собственное отражение. Грязная рожа, прилипшие ко лбу волосы, щетина и такие козырные круги под глазами, что любой панде оставалось только удавиться от зависти. Поверх всего этого великолепия красовалась белая пятерня, настолько отчётливая, словно кто-то специально обмакнул руку в краску, а потом зарядил мне хорошую такую пощёчину.

Перед глазами продолжало висеть красное системное сообщение. Непонятные символы всё так же налезали друг на друга, а под ними исправно уменьшался таймер. Я попытался сосредоточиться на нескольких знакомых буквах, но собрать из них хоть одно нормальное слово не получилось. Самое обидное, что предупреждение о смертельном яде Система показала вполне понятным языком. Даже сообщила, сколько мне осталось жить. А теперь, когда на мне висело какое-то новое состояние, вдруг решила, что русской локализации больше не будет.

«Спасибо, блядь. Хоть часы работают. Теперь бы ещё узнать, чего они отсчитывают», — подумал я, представляя, что вместо привычных циферок мне бы показывали моргающую красным прокручивающуюся крокозябру.

Продолжать изучение собственной физиономии посреди коридора было откровенно глупо. Гоблины ушли, однако это совершенно не означало, что вслед за ними не появится кто-нибудь ещё. Особенно учитывая, что именно здесь меня едва не убила синяя тварь размером с ладонь. Поэтому я отступил от зеркала, подхватил оставленную гоблином белую маску и повернулся в сторону лифта. До Комнаты оставалось совсем немного, а после сегодняшних приключений мне хотелось только одного — добраться домой и больше никуда не выходить.

Сделав несколько шагов, я остановился, поскольку висевший через плечо автомат неприятно ударил по боку.

АКС-74У по-прежнему был при мне. Ремень успел перекрутиться, магазин упирался в живот, зато само оружие никуда не делось. Как, впрочем, и запасные магазины, которые я рассовал по карманам после обыска погибшего полицейского. Помпа тоже осталась при мне, револьвер находился на привычном месте.

«Ну хоть Хомяк будет доволен. Правда, для полного счастья ему ещё бронежилет подавай».

И тут я вспомнил про сумку.

Во время бегства пришлось бросить всё, что мешало двигаться. Тогда меня совершенно не интересовали ни бронежилет, ни прочее снаряжение покойного силовика. Хотелось только добраться до лифта, желательно до того светлого мига, когда организм окончательно откажется выполнять команды. Но теперь яд исчез, руки и ноги понемногу возвращались в норму, а вместе с ними появлялось и желание сохранить честно намародёренное имущество.

К тому же в коридоре остались коконы, за которыми я вообще-то и отправлялся. Два вполне приличных образца, найденных буквально за несколько минут. Если вернуться без них, придётся объяснять Ирине, каким образом простенькая просьба закончилась полной потерей добычи и неизвестной гоблинской хернёй на лице.

Я посмотрел на знакомые створки, до которых оставалось пройти совсем немного, и тяжело вздохнул. Внутренний Хомяк уже проснулся и принялся возмущённо размахивать лапками. Его совершенно не устраивала перспектива оставить кому-нибудь качественный броник и паучий шёлк, особенно после того, сколько всего пришлось пережить ради этой добычи.

— Ладно, — процедил я, поправляя ремень автомата. — Только заберу и сразу домой. А если там ещё какая-нибудь синяя херня сидит, то пусть она подавится этим барахлом.

Развернувшись, я осторожно двинулся обратно по коридору, стараясь держаться поближе к стене на случай новой волны слабости. Первые несколько шагов дались относительно нормально, затем правую ногу неприятно повело в сторону, и пришлось остановиться. Падать не хотелось совершенно.

Несколько раз согнув и разогнув пальцы, я убедился, что чувствительность понемногу возвращается, после чего продолжил путь. Оставалось надеяться, что гоблин действительно избавил меня от яда, а не просто выдал небольшую отсрочку.

Вокруг ничего не изменилось. Старые паучьи сети свисали с потолка, пол покрывал мусор, а фонарь выхватывал из темноты знакомые дверные проёмы. Однако теперь я невольно присматривался к каждому подозрительному пятну на стенах и несколько раз останавливался, услышав, как под ботинком хрустит какой-нибудь обломок. После знакомства с молодой маткой мерцающих пауков даже самые маленькие движения в паутине перестали казаться безобидными.

«Всё, Андрей, отныне у нас новое правило. Если у твари восемь лап и она хотя бы немного шевелится, сначала стреляем, а потом думаем». Развлекая себя подобными мыслями, я продолжил двигаться к собственной цели.

Вскоре на полу обнаружились следы моего предыдущего путешествия. В пыли тянулись неровные полосы от ладоней и коленей, местами переходившие в длинные смазанные борозды.

Сумка нашлась там, где я её оставил. Валялась возле стены, немного завалившись набок, но на первый взгляд оставалась совершенно целой. Я остановился, внимательно осмотрел ближайший участок коридора и только после этого приблизился к добыче. Мало ли. После сегодняшнего приключения поднимать неизвестно что, не убедившись, что рядом не притаилась очередная тварь, казалось ну очень плохой идеей. Впрочем, никаких подозрительных движений я не заметил, поэтому осторожно присел, придерживаясь за стену, и расстегнул молнию.

Первым делом на глаза попался бронежилет. Снятый с погибшего полицейского, он выглядел довольно потрёпанным, однако всё ещё оставался вполне полезной находкой. Рядом лежали и трижды проклятые коконы.

Я осторожно поднял один из них и попробовал приладить тот к сумке.

Получалось откровенно плохо. Плотная паутина не желала нормально сворачиваться, а свободного места внутри почти не оставалось из-за снаряжения полицейского. Пришлось снова положить находку на пол, снять с плеча автомат и некоторое время возиться с добычей, стараясь устроить всё так, чтобы потом не собирать разбросанные вещи по коридору. В конце концов коконы удалось сложить один на другой и прижать к животу, а сумку я решил нести за ремень, время от времени волоча её по полу.

— Вот теперь точно домой, — пробормотал я, с трудом выпрямляясь. — И больше сегодня ни за каким добром не возвращаюсь. Даже если там целый танк валяться будет.

Правда, танк мне вряд ли удалось бы утащить даже в полностью здоровом состоянии. Но сейчас меня больше интересовала возможность пройти несколько десятков метров, не растеряв такой ценой полученную добычу.

Первые шаги получились довольно неуклюжими: коконы норовили выскользнуть из объятий, сумка тянула вниз, а ремень автомата постоянно мешал нормально распределить вес. Пришлось остановиться, ещё раз поправить снаряжение и признать, что я несколько переоценил свои возможности.

Обратная дорога заняла значительно больше времени, чем хотелось. Несколько раз приходилось останавливаться, припадая к стене, пережидая неприятную слабость в ногах. Особенно сильно мешала тяжёлая сумка. Она постоянно цеплялась за мусор, поэтому её приходилось то поднимать, то снова опускать на пол. Зато с каждым новым десятком шагов становилось немного легче. Пальцы уже слушались почти нормально, колени перестали так заметно дрожать, а привычное чувство равновесия понемногу возвращалось. Похоже, организм действительно приходил в себя после отравления.

Когда впереди наконец показались знакомые створки, я едва не прибавил шагу, но вовремя вспомнил, сколько всего на мне висит. Последние метры прошёл максимально осторожно, стараясь не уронить коконы и не зацепиться сумкой за очередную железяку. У дверей пришлось немного постоять, переводя дыхание. В обычной ситуации такая прогулка даже не заставила бы меня вспотеть, а теперь я чувствовал себя старым разваливающимся дедом, который зачем-то решил вспомнить молодость и самостоятельно затащить диван на пятый этаж.

«Не, так дела не делаются. Надо срочно заняться своей физической формой», — подумал я, пережидая очередной приступ головокружения. «Решено, займусь этим в понедельник».

Вдохновлённый этой светлой мыслью, я активировал привычный вызов и дождался, когда створки откроются. Первыми внутрь отправились коконы, следом я перетащил сумку, после чего сам переступил порог. Лишь убедившись, что ничего не осталось снаружи, закрыл двери и позволил себе облегчённо выдохнуть.

Всё. Теперь можно было больше не оглядываться на каждый шорох, не проверять потолок и не ждать, что из ближайшей паутины выскочит очередная синяя дрянь. Вокруг находились мои собственные одиннадцать квадратных метров, набитые привычным барахлом, и после сегодняшних приключений это место казалось просто великолепным.

Сумку я оставил возле стены, коконы пристроил рядом, стараясь не загораживать проход. Затем осторожно снял автомат и положил оружие отдельно от остальной добычи. Нормальную чистку и проверку «Ксюхи» решил отложить до завтра. Сейчас даже мысль о необходимости возиться с затвором, магазинами и набившейся внутрь грязью вызывала раздражение.

Следом пришлось разобраться с собственным оружием. Револьвер вернулся на привычное место, помпа тоже. Дополнительные магазины от автомата я вынул из карманов и сложил рядом с находкой, чтобы потом не искать их среди остального хлама. После этого снял с себя оставшееся снаряжение, стянул перчатки и с огромным удовольствием присел на край кровати. Плечи неприятно ныли, спина требовала немедленно принять горизонтальное положение, а ноги после возвращения в Комнату словно окончательно решили, что рабочий день у них завершён.

Белую маску я бросил рядом с подушкой. С виду ничего особенного: бесформенная белая штуковина, совершенно не похожая на расписные личины, которые носили гоблины. На секунду возникло желание разобраться, что именно мне «подарили», но я почти сразу отмахнулся от этой мысли.

«Потом. Сейчас у меня в приоритете пожрать, помыться и лечь спать. Причём желательно всё это сделать до того, как собственная жопа снова найдёт приключения».

Чем дольше я сидел, тем сильнее хотелось просто завалиться на кровать и больше не двигаться. Однако грязная одежда, покрытая потом, пылью и остатками паутины, совершенно не располагала к подобному решению. Пришлось заставить себя подняться и начать раздеваться.

Разобравшись с одеждой, я уже собирался направиться к сантехническому модулю, когда желудок неожиданно напомнил о своём существовании. Причём сделал он это настолько настойчиво, что пришлось остановиться.

«Вот ведь чудо природы. Только что чуть не сдох, а теперь жрать требует. И попробуй ему объясни, что хозяин вообще-то в шоке и у него стресс», — попытался я мысленно пристыдить взбунтовавшийся орган, но всё это было впустую: он хотел жрать и никаких отговорок не принимал.

Я покосился на запасы продуктов и решил, что возиться с чем-нибудь сложным сейчас совершенно не готов. Поэтому выбор пал на обычную тушёнку.

Нашёл подходящую банку с ключом, достал ложку и принялся отгибать крышку. Пальцы всё ещё слегка дрожали, поэтому справился я далеко не с первой попытки.

— Победил, сука, — торжественно сообщил я, рассматривая содержимое. — Ещё один опасный противник повержен. Осталось только опыта за него получить.

Первая ложка холодной тушёнки оказалась неожиданно вкусной. Оно и неудивительно: после пережитых приключений даже обычная консервированная говядина воспринималась как великая награда.

Я съел ещё немного, после чего посмотрел на сантехнический модуль и неожиданно поймал себя на довольно заманчивой мысли.

«А чего я, собственно, мучаюсь? Можно же совместить приятное с полезным. И пожрать, и полечиться одновременно».

Идея показалась настолько очевидной, что я даже удивился, почему не додумался до этого раньше.

Прихватив банку, ложку и бутылку воды, направился в сантехнический модуль. По дороге пришлось осторожно переступить через оставленную грязную одежду, которой я совершенно не горел желанием заниматься. Затем включил лечебный режим и с огромным удовольствием устроился прямо под струёй. Стоять совсем не хотелось, поэтому я уселся на пол, прислонившись спиной к стенке и прижав ноги к телу.

Горячая вода стекала по голове, плечам и животу, смывая въевшуюся грязь и остатки паутины с волос. Первые несколько секунд я вообще ничего не делал, только сидел, прикрыв глаза, и наслаждался происходящим. После холодного коридора, смертельного яда и всех прочих сегодняшних развлечений даже обычный душ казался невероятным благом цивилизации. А уж системный, способный заодно подлечить организм, и вовсе заслуживал отдельного памятника.

«Вот теперь хорошо. Вот теперь можно жить. Желательно долго и не выходя из Комнаты».

Я немного пошевелил ногами, проверяя, насколько хорошо они слушаются, после чего осторожно подвинул к себе банку с тушёнкой. Вода попадала на руки, ложка становилась скользкой, поэтому пришлось приспособиться держать консерву так, чтобы основная струя проходила мимо неё. Зато теперь можно было совершенно спокойно сидеть, есть и одновременно лечиться. Первую ложку я отправил в рот, прислушался к собственным ощущениям и довольно хмыкнул.

«Блядь, да это же санаторий какой-то. Только путёвку пришлось оплачивать почти что собственной жизнью».

Некоторое время я действительно занимался исключительно едой. Консервированная говядина оказалась жирной, солёной и довольно вкусной, особенно на фоне горячей воды, которая продолжала стекать по телу. Приходилось время от времени отодвигать банку от брызг, зато больше ничто не мешало спокойно набивать желудок. Даже пальцы понемногу переставали дрожать, благодаря чему ложка больше не норовила выскользнуть из руки.

Лечебный эффект постепенно давал о себе знать. Сначала стало заметно легче шевелить пальцами ног, затем неприятная скованность начала отпускать икры и колени. Я несколько раз осторожно согнул и разогнул ноги, проверяя результат. Правая, в которую меня укусила тварь, ещё отзывалась тянущим ощущением, но двигалась уже вполне нормально. Особенно радовало отсутствие той жуткой задержки, которую я ощущал во время паралича. Тогда приходилось буквально ждать, пока собственные мышцы соизволят выполнить команду, а теперь они снова работали почти как положено.

Я зачерпнул ещё тушёнки, но рука неожиданно дрогнула, и небольшой кусок говядины шлёпнулся прямо на живот. Я уставился на него с совершенно искренним недоумением, после чего подцепил пальцами и отправил в рот. Благо под душем даже подобные неприятности решались довольно просто.

В голове не было никаких мыслей, но это было даже хорошо.

Так я и продолжал есть, время от времени запивая холодную говядину водой из бутылки. К тому моменту, когда банка оказалась почти пустой, мышцы уже чувствовали себя значительно лучше, а неприятная тяжесть в ногах практически исчезла. Зато усталость никуда не делась. Наоборот, теперь, когда тело перестало постоянно напоминать о недавнем отравлении, на меня навалилось совершенно непреодолимое желание спать.

Впрочем, прежде следовало разобраться с ещё одной проблемой.

Я отставил пустую банку в сторону, ополоснул руки и осторожно провёл мокрой ладонью по белой пятерне. На ощупь ничего не изменилось. Кожа оставалась совершенно гладкой, только теперь была чистой и тёплой. Пришлось немного повернуть голову, чтобы рассмотреть отражение в зеркале сантехнического модуля. Белый отпечаток выглядел даже отчётливее, чем в коридоре, поскольку с лица исчезла большая часть покрывавшей его грязи.

Я тщательно намылил лицо, прошёлся пальцами по каждому белому участку и смыл пену. Результат оказался предсказуемым. Пятерня не побледнела, не размылась и даже не изменила форму, зато кожа вокруг неё заметно покраснела от моих стараний. Попробовал потереть ещё немного, после чего благоразумно прекратил издевательства над собственной физиономией.

— Да хрен с тобой, — пробормотал я, разглядывая отражение. — Завтра с тобой разберусь, а сейчас пока живи.

Отвернувшись от зеркала, я снова прислонился к стенке и немного посидел под водой. Странно, но теперь, когда непосредственная опасность миновала, воспоминания о встрече с гоблинами постепенно начинали вызывать куда больше вопросов, чем страха. Высокий меня узнал, это было совершенно точно. Нож с оранжевой рукоятью висел у него на поясе, а сам он даже не попытался воспользоваться оружием, хотя я в тот момент не мог толком пошевелиться. Более того, он остановил остальных, а затем избавил меня от смертельного яда.

«А ведь мог просто пройти мимо. Или вообще прирезать тем самым ножом. Я бы даже сопротивляться не смог».

Я немного помолчал, переваривая эту мысль. Получалось, что мой давний поступок действительно спас мне жизнь. Когда-то я вытащил того гоблина из кокона, не рассчитывая на какую-то благодарность. Тогда мне просто не хотелось оставлять существо совершенно беззащитным, особенно после того, что произошло со мной до этого. Теперь же именно он оказался рядом в тот момент, когда мне оставалось жить считанные секунды.

«Вот и понимай их после этого. Может, он меня так в почётные гоблины записал. Или теперь я ему должен ещё один нож. Хотя за спасённую жизнь можно и раскошелиться, чего уж там».

Последнее предположение показалось достаточно смешным, и я невольно усмехнулся. Но стоило вспомнить о красном таймере в нечитаемом сообщении, как хорошее настроение немного испортилось. Отравление действительно исчезло, а вот неизвестное состояние никуда не делось. Причём ни моё выздоровление, ни лечебный душ на него, похоже, совершенно не влияли.

Я вгляделся в непонятные символы, после чего решил пока оставить проблему в покое. Разбираться с ней в душевой, сидя в одних трусах и с пустой банкой тушёнки, было как-то несолидно.

«Хотя когда это меня останавливало?» — подумал я, но всё же отложил разбирательство до завтра.

Я осторожно поднялся, проверяя, насколько хорошо слушаются ноги.

На этот раз всё получилось без особенных трудностей. Неприятная слабость ещё оставалась, но уже не мешала нормально стоять и двигаться, поэтому продолжать тратить воду не имело смысла. Выключив душ, я немного постоял, привыкая к прохладному воздуху, затем тщательно вытерся и выбрался из сантехнического модуля. Пустую банку и ложку оставил вместе с остальной посудой, решив заняться уборкой завтра.

Чистая одежда нашлась быстро. Натянув новые трусы и футболку, я ещё раз посмотрел на собственное отражение, после чего махнул рукой. С остальным организмом дела обстояли значительно лучше. Руки больше не дрожали, ноги слушались почти нормально, а неприятное покалывание в пальцах практически исчезло. Правда, усталость после всего пережитого ощущалась настолько сильно, что от одной мысли о необходимости снова куда-нибудь идти становилось откровенно противно.

«Всё. На сегодня приключения закончились. Даже если сейчас где-нибудь объявится целая армия гоблинов, пусть ждут до завтра. У меня рабочий день усё, то есть закончился».

До кровати оставалось всего несколько шагов, однако именно они показались наиболее приятной частью всего сегодняшнего путешествия. Я подошёл, откинул одеяло и с огромным удовольствием улёгся на «матрас», даже не пытаясь устроиться особенно аккуратно. Тот привычно прогнулся под моим весом, подушка оказалась достаточно мягкой, а возможность просто вытянуть ноги и никуда не торопиться вызывала почти детскую радость. После холодного коридора, паутины, смертельного яда и тяжёлой дороги домой собственная кровать казалась лучшим местом во всём этом долбаном мире. Да куда уж там, в обоих мирах.

Правда, стоило повернуться на бок, как под рукой обнаружилось что-то твёрдое. Я недовольно приподнялся, пошарил возле подушки и вытащил оставленную там белую маску.

Материал, из которого она была сделана, напоминал обычное папье-маше, только сама заготовка была совершенно бесформенной и без привычных очертаний лица.

Я повертел находку в руках, разглядывая неровную белую поверхность. Никаких украшений, рисунков или других примечательных деталей не обнаружилось. Даже надеть её нормально пока было бы затруднительно, настолько мало эта заготовка походила на готовую маску. В памяти всплыли расписные личины гоблинов, которые сидели на их мордах куда лучше. Возникло желание посмотреть системное описание предмета, но я почти сразу отказался от этой идеи.

«Не-е-ет. Что мы говорим стрёмным маскам и всему этому поганому миру — не сегодня», — подумал я, бросая бумажную хреновину на пол рядом с кроватью.

Утром можно будет внимательно изучить находку, проверить её системные свойства и хотя бы попытаться понять, зачем тот гоблин вообще её оставил. Сейчас заниматься этим совершенно не хотелось. Тем более что любой новый системный предмет потенциально мог оказаться ещё одной головной болью, а мне пока хватало той, которая уже моргала на краю зрения.

Поправив подушку, я укрылся одеялом и наконец закрыл глаза. Первые несколько секунд действительно казалось, что сейчас усну. Тело приятно расслабилось, ноги перестали ныть, а знакомая тишина Комнаты действовала куда лучше любых успокоительных. Даже воспоминания о синем пауке постепенно уходили куда-то на задний план. Но стоило немного сосредоточиться, как перед закрытыми веками снова возникло красное системное сообщение, которое я до этого старательно пытался игнорировать.

«Ну вот за что мне это, а? Только устроился нормально, и опять ты со своей белибердой», — воскликнул я мысленно.

Попытался свернуть сообщение привычным способом. Получилось не сразу, но нечитаемая надпись всё-таки исчезла, оставив перед глазами небольшой красный значок. На несколько секунд стало легче, однако теперь меня раздражало уже само его присутствие. Особенно учитывая, что за этим значком скрывался таймер, назначение которого я совершенно не понимал. В итоге желание проверить отсчёт довольно быстро пересилило сонливость, и пришлось снова открыть системное окно.

#⟦ХРАГ’ТХА-РР / ВЭК’КАР / ША-НУРР⟧ ⟦ГХА’РРАК: ТЭХ-ШАР / КХЭЛ’ГАР / РР-НАХ/РЛ-ВЛ-С/Ь-ВЫО-И/СИ-ВЫРО/ЙЦУ-КК/АПП-РРО/ЮБ-И-СЧ/ЖЫЛ-ВВО/СР-ПИРД-Л/ВАУ-ВУА/⟧#

Я внимательно перечитал эту абракадабру, пытаясь отыскать хотя бы один понятный фрагмент. Некоторые сочетания действительно напоминали русские слова, но стоило задержать на них внимание, как вся эта тарабарщина начинала расползаться. Часть символов накладывалась друг на друга, другие менялись местами, а кое-где вообще появлялось нечто, больше напоминавшее результат работы сломанной клавиатуры.

— Да чтоб тебя, — пробормотал я, снова сворачивая окно. — Нормально же общались. Что за внезапная любовь к иероглифам?

Я перевернулся на другой бок, поправил одеяло и попытался устроиться поудобнее. Но теперь подушка почему-то казалась недостаточно мягкой, пролежень в матрасе мешал нормально вытянуть руку, а красный значок состояния продолжал маячить перед закрытыми глазами. Пришлось ещё раз открыть окно и посмотреть на непонятные символы.

Никаких изменений. Только таймер, как и прежде, исправно отсчитывал время, словно издеваясь над моей неспособностью разобраться в содержании сообщения.

— Да отстань ты уже от меня, — пробормотал я, снова сворачивая описание. — Завтра разберёмся. Обещаю. Только дай поспать нормально.

На этот раз я действительно решил больше не трогать интерфейс. Закрыл глаза, вытянул ноги и сосредоточился на собственном дыхании, стараясь выбросить из головы мысли о накопившихся за день неприятностях. Постепенно они начали путаться, тело окончательно расслабилось, и даже раздражающий красный значок перестал так сильно привлекать внимание.

Я уже почти провалился в сон, когда перед глазами неожиданно что-то дрогнуло.

Сначала показалось, что просто померещилось. После сегодняшнего дня можно было ожидать чего угодно, особенно учитывая усталость и недавнее отравление. Но затем красный значок состояния мигнул ещё раз, а следом самостоятельно развернулось знакомое окно. Я открыл глаза, несколько секунд недоумённо разглядывая происходящее, и только потом заметил, что непонятные символы начали меняться. Причём на этот раз они не просто переставлялись местами, а постепенно превращались в совершенно обычные русские слова.

«А вот это уже интересно...» — пронеслась в голове мысль, которая окончательно прогнала остатки сна.

Тем временем верхняя строка успела измениться почти полностью, следом за ней принялась перестраиваться вторая. Некоторые символы ещё несколько раз мигнули, превращаясь в непонятные сочетания линий, но затем словно окончательно встали на нужные места. Через несколько секунд от прежней тарабарщины почти ничего не осталось. Система самостоятельно исправляла отображение, постепенно превращая неизвестное состояние в нормальное сообщение.

И наконец перед глазами появился совершенно понятный русский текст.

#Племя избрало тебя.

Отныне ты отмеченный для Великого Праздника.

Докажи, что именно ты достоин звания лучшего охотника.

Срази много могучей добычи и вкуси её плоть.

На испытание тебе дан двадцать один день с момента избрания.

Прогресс Охоты:

▱▱▱▱▱▱▱▱▱▱

До окончания испытания:

20:19:17:42#