Мой лифт — Моя крепость. 3

Глава 1

Мотор самопального броневика работал неровно, взбрыкивая раз в несколько секунд. Чуть реже в нём что-то звякало, заставляя стоящего возле раскрытого капота мужика в спецовке разражаться такими матерными руладами, что даже заслушаться было можно. А я и заслушивался, сидя неподалеку, укутанный в теплый плед, пропахший соляркой до такой степени, что даже перебивал запах моего давно не мытого тела.

На моих ступнях белели свежие повязки, а бесформенные штаны прилипали к смазанным какой-то медицинской бурдой бёдрам. Женщина, которая занималась моими ожогами, велела сидеть и даже не думать прикасаться к только-только обработанным ранам и подкрепила свой наказ обещанием, что если что, руки оторвёт и глаз на жопу натянет. Я почему-то ей поверил и собирался выполнить все её распоряжения с необычайным усердием.

Механик уже буквально с головой залез под усиленный кусками металла капот, оставляя снаружи одни только ноги. Я же перевел заторможенный взгляд на белесый греческий шлем, что красовался на видимом мне борту бронемашины, пересекая тот подтеками краски. И вдобавок всю эту композицию эдаким нимбом обрамляли свежие отметины от пуль.

— Девятерых удалось вывести живыми, — отвлекая меня от столь полезного занятия, проговорил сурового вида мужик с распухшим ухом, стоявший чуть в стороне. — Двое неходячие. Одному ногу совсем разворотили, вашим бы ещё посмотреть.

— Лекари уже работают. Ты список сверил? — ответил ему местный начальник.

— Сверил. Кроме этих больше никого не нашли.

У старшего на разгрузке болталась рация, а распоротый рукав был стянут каким-то странного вида ремешком. Его собеседник, что производил сверку, держал в здоровой руке задрипанного вида листок и то и дело поглядывал куда-то в сторону, будто боялся, что кого-нибудь из уже найденных вот-вот куда-то да потеряют.

— А этот? — Старший кивнул на меня.

От неожиданности я невольно выпрямился, и из-за этого плед немного сполз, открывая на всеобщее обозрение мои обвисшие телеса. Поспешно постарался удержать тот подбородком, явно выглядя со стороны еще более идиотски. Мужчина посмотрел на моё лицо, потом на листок. Сверялся он недолго.

— Не наш он, — категорично констатировал тот.

— Мы его оттуда же вытащили, что и ваших, — не желая давать заднюю, заявил наемник.

— Вижу. Но это не наш. — тоже стоя на своем, сказал лидер небольшой общины, что и наняла моих спасителей для уничтожения залетной банды людоедов и спасения захваченной группы сборщиков, что те накрыли в момент выноса какого-то склада.

— А у вас места не найдётся? — сменив тактику, продолжил наёмник. — Пока на ноги не встанет, а потом и видно будет.

Но лидер небольшого анклава устало покачал головой, сморщив лицо. Он выглядел странно: куртка не по размеру, очки на верёвочке и синяки под глазами. До всего этого я прошёл бы мимо такого, даже не запомнив лица, а теперь от него буквально могла зависеть моя судьба.

— У нас на себя-то еды может не хватить. Думали, хоть часть припасов со того склада удастся вернуть, ан нет, эти выродки всё либо сожрали, либо попортили. Мы и так последнее отдали, чтобы вас нанять. И что я своим привезу? Ещё одного едока?

— Работать будешь? — резко спросил меня старший.

Вопрос прозвучал так неожиданно, что я застыл на месте, не в силах и слова сказать. Но тут же, взяв себя в руки, закивал с такой силой, что заболела шея.

— Буду. Конечно. Я могу…

— Класс какой? — этот вопрос уже задал местный, что смотрел на меня пытливым взглядом.

Название того, чем меня наградила система, произносить вслух было страшно.

— Хикикомори. — буквально выдавил я из себя, прекрасно понимая, какой будет реакция.

— Ты чего ругаешься? Каких хуяк-море.

— Хи-ки-ко-мо-ри, — по слогам ответил я, ощутив острейший прилив неловкости.

Местный почесал затылок и криво усмехнулся:

— М-да, — сплюнул он, зло выругавшись. — Пиздец, в натуре, конец света. Ладно, хуяка на море, а делать чего умеешь?

— Комнату. Ну… Свою территорию. Там вещи работают всякие, я могу ещё…

— Где она? — оборвал меня он, явно ухватив суть.

— Осталась. Я туда не… Не могу вернуться.

Пришлось объяснять: класс на месте, только толку от него без моей комнаты почти никакого. Я путался, пытался вспомнить что-нибудь полезное и с каждой новой фразой всё сильнее чувствовал, как отодвигается возможность сесть в машину вместе с остальными спасенными.

— А руками что умеешь делать? — продолжил тот расспросы.

— С компьютерами работал. Трансляции делал. Монтаж…

Он отвернулся раньше, чем я закончил перечислять свои невеликие навыки. Не было ни усмешки, ни едкого комментария, он просто потерял ко мне всяческий интерес и убрал бумажку во внутренний карман. После уточнил у старшего, в какую машину грузить тех, кто не может идти.

Старший проводил его взглядом и потёр переносицу. Из-за машины вышел седой боец с перевязанным плечом и жёсткой накладкой на колене.

— Не взяли? — спросил тот у командира.

— Сам же слышал.

— С собой тогда брать придется. — потом перевел взгляд на меня и уже менее уверенно продолжил: — Ну не бросать же его тут?

— В какую машину, Серый? В твоей двое лежат.

— Ну, подвинемся.

— А завтра? А через неделю? До точки ещё ползти и ползти. Мы и так из графика вылетели.

— Когда ты в госпиталь прорывался, нас выручая, ты про график не вспоминал.

— Я побратимов спасал. И даже конец мира обязанностей по присмотру за вами, придурками, не отменил. — глядя куда-то вдаль, на одном дыхании выдал командир, а потом, будто придя в себя, перевел взгляд на сослуживца и уже как-то более растеряно продолжил: — А что делать с этой потеряшкой, я ума не приложу, его ведь надо кормить, лечить и в машину чуть ли не на руках заносить.

— Он еще поправится.

— Допустим. А дальше что?

Я переводил взгляд с одного на другого. Один хотел помочь, а второй не знал, куда меня деть. Но от того факта, что эти люди обсуждали, смогут ли они меня прокормить, на душе становилось еще поганей. Хотя куда уж больше.

— Я здесь вообще-то, — выдавил я из себя наконец.

Старший повернулся.

— Знаю. — рыкнул он, заставив меня заткнуться.

Больше я ничего сказать не смог, лишь сильнее натянул не такой уже и вонючий плед на плечи, пряча под ним обожжённые руки.

— К Госпоже его отдайте, — донеслось из-под капота.

Мужчины, что уже минут пятнадцать обсуждали, куда меня деть, замерли, а потом один из них задумчиво произнес:

— Жестоко, — это был тот, кого назвали Серым.

— А здесь оставить, добрее будет? — Механик наконец вылез из мрачных глубин и выпрямился, разминая спину. На переносице у него чернела полоса сажи, которую он прямо сейчас попытался стереть, лишь сильнее размазав ту по лицу. — Ей как раз пополнение нужно. Если возьмёт, будет жрать, ходить и даже бегать.

— Ага. По команде. — произнес Серый таким тоном, что у меня по спине прокатились мурашки.

— Главное, что будет. — был ему столь же лаконичный ответ.

Я не знал, кто такая эта Госпожа. В голове всплыли совсем не те картинки, которые хотелось бы представлять в моем положении. В это время старший вызывал по рации какую-то Ангелину, и, когда та ответила, каким-то изменившимся до более спокойного тона голосом проговорил, что для неё нашелся человечек.

Закончив свои манипуляции со связью, он как-то устало выдохнул и, подойдя ко мне, присел на корточки.

— Слушай. Сейчас сюда придет та, под чьим командованием ты будешь работать. По-настоящему. Просто прими тот факт, что халявы там нет, но за свое она стоит горой.

Я кивнул.

Между машинами появилась женщина в чёрном снаряжении. На плече её поблёскивали металлические пластины, сапоги были заляпаны грязью, а над голенищем левого торчала тёмная рукоять ножа. Матовая ткань куртки кое-где переходила в гладкий материал, облегавший предплечья без единого шва. Всё выглядело достаточно функционально, но ремни и застёжки вызывали совершенно определённые ассоциации.

Стараясь справиться с когнитивным диссонансом, я перевел взгляд на местного командира. Он как раз разговаривал с пришедшей женщиной.

Он неуловимо изменился и был в данный момент словно другой человек. От того, кто только что пытался максимально аккуратно разговаривать со мной, не осталось и следа. Ему на смену пришел командир боевого подразделения.

— Живой, ожоги обработали. Класс территориальный, до самой территории не добраться. Нашли отдельно от заказных.

— Ходит? — бархатным, обволакивающим голосом спросила женщина.

— Лекарь говорит, будет здоров через пару дней. Но сейчас его лучше не гонять.

Удовлетворенно кивнув, она наконец соизволила повернуться ко мне. Разглядывала она меня долго и внимательно, без той брезгливости, к которой я уже привык за долгое время.

— О, какой жирненький. — только и сказала она, разразившись широкой улыбкой.

Я дёрнулся и подтянул одеяло повыше, стараясь прикрыться, а щёки мои сразу обдало жаром. Она заметила это, чуть приподняла бровь и присела передо мной, не заботясь о том, что касается коленом грязного бетона.

— Зовут тебя как?

Я едва не сказал «Слизняк». Так меня называли, и это уже стало настолько привычно, что данная кличка сама просилась на язык. В этот момент мне стало настолько мерзко за самого себя, что собственное имя пришлось буквально вытолкнуть наружу.

— Андрей.

— Хорошо, Андрей. Я Ангелина. Посмотри на меня.

Вблизи лицо женщины казалось усталым, но в бездонной синеве её глаз можно было буквально утонуть.

— Мне нужны послушные пёсики. Если пойдешь под мою руку, то на все команды ты будешь отвечать либо «да», либо «гав». Будешь трудиться и трудиться много.

— Я могу работать, — поспешно сказал я.

— Это я уже поняла. Встанешь на ноги — покажешь, а пока читай.

Перед глазами развернулось окно. Я попытался от него отмахнуться, но Ангелина велела прочитать.

~Ангелина. Класс «Госпожа». Уровень 19.

Вам предложено вступить в группу.~

~При принятии будет предоставлен суб-класс «Цепной пёс».

Принять предложение?~

Застыл, стараясь понять, что именно мне сулила данная системка.

— Это вместо моего? — все же спросил я.

— Нет. Твой класс останется таким, какой есть. Но ты получишь возможность приносить пользу. Ну и научишься выживать, разумеется.

Долго уговаривать меня не требовалось. Достаточно было вспомнить раскалённую клетку и оскаленные морды тех нелюдей, что вот-вот собирались меня сожрать, и все сомнения тут же улетучивались.

— Согласен, — сказал я и подтвердил выбор.

~Вы вступили в группу Госпожи.

Получен суб-класс «Цепной пёс».~

Где-то глубоко в груди потеплело и я вдруг очень ясно почувствовал присутствие стоявшей передо мной женщины.

Ангелина широко улыбнулась. Поднявшись, она обернулась к соседней машине.

— Леонид! Принимай пополнение.

Из-за машины вышел невысокий парень в потасканной военной форме. Он глянул на Ангелину, потом на меня и остановился, чуть наклонив голову. Узкое лицо, острый нос, подвижные глаза, которые на мгновение задержались на моих повязках и тут же метнулись обратно к хозяйке.

***

Нечто неведомое било меня по лицу, а в уставшем разуме крутился калейдоскоп картинок, смешивавшихся с неразборчивыми накладывающимися друг на друга голосами.

Я попытался что-то сказать, только бы не потерять ту тонкую нить, связывавшую меня с тем самым несбывшимся куском моей жизни. Но стоило мне открыть рот, как его тут же начало заливать водой. Я встрепенулся, откашливаясь, и судорожно втянул живительный воздух. В глазах всё плыло, и я попытался принять сидячее положение, но рука проскользила по гладкой поверхности, и я сильно приложился о борт. От удара мой бок пронзила такая боль, что пришлось немедленно отказаться от пусть и прекрасной, но такой поспешной идеи и остаться лежать, лишь отвернув лицо от струи льющейся сверху воды, чтобы не захлебнуться.

Чувства постепенно приходили в норму. Я осознал, что голова моя лежит на свёрнутой футболке, пропитанной водой... И что-то мне подсказывало, что не только ей. Затекшее плечо упиралось в борт санитарного модуля, и какое-то время я не мог понять, почему стальной борт грузовика вдруг стал ослепительно белым и гладким.

Голову вновь прорезала болью, от которой чуть искры не полетели, и я вспомнил лечебный душ, цифры таймера перед глазами и последнюю секунду, которая никак не хотела заканчиваться.

Я вновь откашлялся и прислушался к собственному телу. Сердце билось. Быстро, тяжело, но все-таки билось. Аккуратный вдох получился неглубоким, зато уже следующим я набрал полную грудь воздуха. Следом попробовал пошевелить ногами и почувствовал, как пятка заерзала по мокрому полу.

— Су-у-ка… — протяжно выдавил я из себя.

Правая рука сильно затекла и не желала разжиматься. На мгновение я испугался, что от пережитого она отнялась навсегда, но, открыв глаза, к шоку своему заметил зажатую в ней Машу. Рука была выгнута, оставляя куклу снаружи, оберегая ту от льющихся потоков воды. Сам я промок насквозь, а под пальцами шуршала сухая ткань её платья.

— Хорошо устроилась, Маша-защитница?

Кукла смотрела на меня с прежней тряпичной безмятежностью, в которой я даже почувствовал острые нотки надменности и чувства собственного превосходства. От столь идиотских мыслей я вдруг начал смеяться, через кашель и боль в рёбрах, с каждым разом всё отчётливее понимая, что теперь могу позволить себе эту роскошь.

— Выжил. Я, блядь, выжил. — прокричал, чувствуя, как по лицу заструились капли воды.

Наслаждаясь этим сладким чувством еще некоторое время, я принял решение сесть по-человечески, и это удалось далеко не сразу. Делая короткие паузы, пережидая накатывающуюся тошноту, я уперся ладонью в стену и осторожно подтянул сначала одну ногу, потом другую. Так и сидел под водой ещё некоторое время, ожидая нового подвоха, но новой волны недомоганий больше не было.

Выбравшись, я усадил Машу на край кровати. Сам в это время сбросил мокрые шмотки, вытерся насухо и активировал призывно моргающую иконку пришедших уведомлений. Сперва нашёл оповещение о выходе из группы Аристарха и утрату «Ополченца». Потом добрался до той кучи системных сообщений, которую смахнул в процессе приготовлений к активации печати.

~Достигнут 6-й уровень.

Получено 1 очко характеристик.~

Я вспомнил, что до аппа не хватало совсем немного. Активировав новую шахту, я добрал нужные кропали опыта, вот система и выдала в бонус к уровню новую порцию воспоминаний.

В голове вновь закрутились обрывки сна, что не совсем был сном. Ангелина, группа наемников и спасительный статус чьего-то пса.

Я свернул все окна. Полученное очко характеристик тратить не стал. В голове назойливо крутилось лицо того самого мужика, которого Ангелина назвала Леонидом. И тут меня накрыло: это Закладчик.

Мы с Севой решили, что он следит за нами. Может, оно, конечно, так и было, но теперь у его столь подозрительного внимания нашлось и другое объяснение.

— Так вот какого хера ты на меня пялился…

Он мог меня узнать. Увидеть в своём воспоминании, а потом обнаружить в бараке отбросов.

«Но что именно этот тихушник обо мне помнил? Наше знакомство? Ангелину? Или что-то гораздо более позднее, до чего я сам ещё не добрался?» — раз за разом крутились в голове вопросы, что создавали на душе тот ещё круговорот эмоций.

Посреди комнаты лежала сброшенная в торопях одежда, из вещмешка выпала упаковка пайка. Я посмотрел на всё это и вдруг осознал, что больше никуда не обязан бежать. Никто не войдёт с карающей дубинкой, не велит брать лом и в темпе вальса шуровать ломать стены. Можно просто посидеть, пока ноги не перестанут дрожать, и не задумываться, выполним ли мы норму на сегодня или нет.

Я завалился поперёк кровати. В нос тут же проник чуть затхлый запах постели, что еще нужно будет привести в порядок после столь долгого отсутствия. Рядом сидела Маша, на полке стояли Годжо и Каин. Вспомнился Сева, его осторожные пальцы, которыми он держал передаваемую мне миниатюру. Хотелось узнать, выбрались ли остальные. Но между мной и ответом на вопрос стояли орды пауков и люди, к которым я больше не собирался возвращаться. По доброй воле уж точно.

Ключ Антона тоже остался там. Хомяк обиженно заскрёб лапами: ценную вещь потеряли, даже не обменяли ни на что полезное. Пришлось напомнить ему, что зато хозяин в наличии. Хомяк не согласился, но заткнулся. И то радость.

Стоило страху отступить, как желудок потребовал своё. Я съел паёк, запивая тот водой, делая короткие паузы, когда начинало мутить. Затем натянул сухую одежду, собрал с пола разбросанный хлам и убрал мокрую одежду в отдельную корзину для грязного белья. Удовлетворившись результатом, вернулся на кровать и положил ноутбук на ноги.

Свет экрана осветил лицо и руки. На мониторе я увидел знакомые параметры своей комнаты: одиннадцать квадратных метров площади, железные стены с постерами и личные вещи, как системные, так и не очень. Один только взгляд на всё это расслаблял ту пружину, что появилась в тот момент, когда злосчастные эксплуататоры встали на пути хикана и его берлоги. То бишь меня и моей системной комнаты.

Оставалось только теперь узнать, где именно я оказался.

Новая шахта. Вторая из двух, всё как положено. Снаружи лежал брошенный щит. Пауки ушли, или, по крайней мере, я их больше не видел, зато нитей прибавилось, и сильно. Задерживаться в этом мрачненьком месте не хотелось, поэтому я стал осматривать этажи высотки на предмет новой опасности.

Меняя изображения с одной камеры на другую, я видел только одно — паутину. Мне даже показалось, что вся башня целиком принадлежит паукам. За белесыми мутными занавесями угадывались двери, возле перевёрнутого дивана шевелились лапы, под потолком висели коконы. На следующем этаже паутина забила почти весь проход.

Потом попался пустой коридор, за ним ещё один, а на следующей остановке я едва не захлопнул ноутбук.

Перед камерой висела морда.

Не вплотную — до неё оставалось несколько метров, но хватило и этого. Вытянутая пасть, складки серой кожи, уши, похожие на смятые кожаные воронки. Тварь держалась за что-то над дверью квартиры, свесив голову вниз, и неспешно водила ею из стороны в сторону. Вдоль бока лежало сложенное крыло. Пальцы на нём заканчивались длинными кривыми когтями.

Очередная крылатая тварь явно из той же семейки, что прислала ко мне свою представительницу в первый день Слияния. Существо развернуло голову к шахте, прислушалось и тяжело спрыгнуло в коридор. Я машинально переключился на другой этаж.

Этажом выше, в распахнутой квартире напротив лифта, копошились мелкие серые тела. Одно раскрыло непропорционально широкую пасть и получило от взрослой особи кусок чего-то тёмного. За ними высилась куча выдранного утеплителя, одежды и прочего мусора, явно стащенного сюда отовсюду.

Тут было гнездо, в котором они и жили, кормили детёнышей, таскали добычу и бесконечно срались друг с другом за самые удобные места проживания. В динамиках непрерывно пищало, хрипело и клокотало. Мне сразу представилась обычная многоэтажка: вечный ремонт, постоянный ор у соседей, а в стороне чей-то ребёнок учится играть на скрипке, рояле и барабанной установке одновременно. Версия с крылатыми обитателями, конечно, отличалась, но не сильно.

Крылатые твари заняли больше половины здания, а всё остальное заселили пауки. Или не всё?

Я вернулся к нескольким подозрительно пустым этажам, что сиротливо ютились прямо между двумя зонами, заселенными чудовищами. Их оказалось несколько подряд, и эта чистая прослойка выглядела настораживающие.

Внизу пауки. Наверху крылатые. Здесь же мирная пастораль — коврик перед дверью, перевёрнутый цветочный горшок и тусклый прямоугольник дневного света на стене. Ни свежей паутины, ни гнёзд. Мусор был, но он был совершенно точно человеческий: бумажки, разбитые лампочки, валявшаяся возле плинтуса чья-то пара обуви. Даже пятен крови не было.

— А кто у нас такой страшный тут живёт? — настороженно проговорил я, вглядываясь в экран, не зная, чего вообще высматриваю, и от этого пугаясь еще больше.

Я ждал, перескакивал на другой подозрительный этаж и возвращался обратно. Но всё было тихо, я даже активировал постер «Наблюдатель пустоты», получив единичку в восприятии, но ничего, сквозняк шевелил полоску обоев, из квартиры доносился стук незакрытой оконной створки, а качающаяся туда-сюда дверь бликовала хромированной ручкой.

Голову переполняли противоречивые мысли. Можно было остаться сидеть в комнате, что я только недавно вновь обрел: запасы еды были, вода была, опыт за пребывание в комнате понемногу капал.

Все эти доводы здравого смысла проносились галопом. Но вместо этого я неотрывно всматривался на полоску света в конце коридора.

Последние дни меня либо куда-то вели, либо откуда-то гнали. Теперь до дурного хотелось сделать простую вещь: выйти туда, куда решил я, постоять возле окна и посмотреть, что осталось от мира вокруг.

— Пять минут, — сказал я, снимая с оружейного стенда помповик. — Осмотрюсь и обратно.

Револьвер отправился в кобуру, фонарь — в карман. Боеприпасы проверил дважды, надел разгрузку и подогнал ремень помповика. Маша осталась возле подушки.

Створки медленно разошлись, впуская в кабину запах пыли. Я подождал некоторое время, держа коридор на прицеле, и только затем шагнул наружу. «Просвечивая» все углы и точки потенциальной опасности, я стал замечать первые странности. У ближайшей двери белел нарисованный мелом круг с пересекающимися линиями. Чуть дальше похожая штука оказалась на стене, только с жёлтой полоской поперёк. Всё нарисовано на такой высоте, словно художник-самоучка работал, стоя на коленях.

Откуда-то сверху до меня донёсся звук глухого удара. Я поднял ствол, прислушался и двинулся дальше, всё так же внимательно проверяя все проёмы. Коридор упирался в небольшой холл с панорамным остеклением. Здесь стояли два кресла, между ними валялся пластиковый поднос, рядом — осколки горшка с высохшим комом корневища.

Окно было разрисовано почти так же, как и стена коридора. Белые круги заходили один на другой, между ними тянулись цветные штрихи. Возле рамы угадывался ушастый зверёк с торчащими лапами. Я собирался рассмотреть нелепого зверька получше, но поднял глаза и забыл о рисунках. Мир вокруг был... другим.

Лес начинался прямо у домов. Между кронами высоченный деревьев проглядывал обрывок улицы: асфальт упирался в корни, будто дорогу забыли дорисовать. Дальше стояли советские пятиэтажки с застеклёнными балконами. У одной отсутствовала крайняя секция; на месте подъезда виднелся срез комнат, к верхней стене прижималось дерево.

Я подошёл вплотную к стеклу. Только сейчас я осознал, что не видел, что произошло с миром за пределами ЖК с того самого злополучного дня, когда началось неведомое Слияние.

За полуразрушенными пятиэтажками белел современный дом, над крышей которого что-то мигнуло. Люди? Хотелось верить, что да, хотя это мог быть и болтающийся на ветру кусок металла.

Продолжая высматривать, во что превратилась Москва, поднял взгляд дальше.

За лесом, что с каждым километром становился всё гуще и гуще, поднимались в небеса чужие небоскрёбы. Башни их сужались и изгибались, между ними тянулись широкие перемычки, на тёмных фасадах не получалось различить оконные ряды. Сквозь проломы виднелось небо. Они находились от меня в километрах двадцати, но всё равно возвышались над лесом, создавая ощущение, что это не деревья высотой чуть ли не в сотню метров, а лишь жалкий бурьян. Жил ли там кто-то? Ходил по переходам, смотрел из своих непонятных окон и считал ли это всё нормальным.

Я поднял взгляд выше и некоторое время не мог понять, что вижу.

Голубое небо над городом обрывалось неровным краем. Даже белое облачко оказалось разрезано пополам: одна часть оставалась на месте, вместо другой клубилось жёлтое. Я прикрылся ладонью от отблесков и различил вдоль разрыва тонкие тёмные полосы. Они складывались в огромную дугу над домами, лесом и чужим городом.

Купол, нет, не так, обломок купола, что некогда накрывал собой всю округу.

Я несколько раз всматривался, водя взглядом по кривым линиям изгиба, и только тогда поверил в реальность увиденного. Тормоз ли я? Нет, просто адекватный человек вообще-то не предполагает наличие потолка над целым городом. А вопрос, можно ли меня вообще считать нормальным, мы, пожалуй, опустим.

Привычное по родному миру голубое небо было лишь на уцелевшем куске оболочки. Над лесом темнела ещё одна прореха, дальше полоса синевы мигала, то пропадая, то снова становясь безмятежно летней.

За разрывами двигались облака. Огромные, жёлтые, с бурыми провалами в глубине. Они не походили на подсвеченные закатом земные тучи: свет словно находился внутри, в отдельных слоях, а между ними открывались мутные проходы. В одном таком проходе и висел остров.

Я уже видел их и всё равно невольно подался вперёд. Под островом темнела неровная каменная масса, сверху угадывалась растительность. За ним нашёлся и второй, почти скрытый маревом громадных обломков.

Получалось, нас закинуло в неизвестный мир под повреждённый купол, где прежде стоял чужой город. Над ним плавали острова, в прорехи залетало всё что угодно, включая моих соседей сверху.

«Возможно, и гоблины добрались сюда подобным образом», — предположил я, все еще не в силах уложить в голове увиденное сегодня.

Я посмотрел на дорогу под окнами: земля, лес, дома. Непонятное начиналось выше, за оболочкой, и хотелось, чтобы там и оставалось.

Тёмное пятно у дальнего разрыва купола сперва тоже показалось очередным островом. Потом оно вытянулось, и я подумал о самолёте.

«Ну конечно. Регулярный рейс, пристегните ремни, цель полета — станция «Пиздец»», — тут же одернул я сам себя.

А неведомое нечто всё приближалось. По краям его расправились перепончатые крылья, ими существо делало тяжёлые взмахи, становясь всё громаднее с каждой секундой.

Тварь уже приблизилась к чужим башням, и самая высокая постройка очутилась под её крылом, как игрушечный домик под рукой человека. Вытянутая голова повернулась к городу. На боку расправилась кожистая складка, сзади разогнулось что-то похожее на лапу.

И в это время я, стою такой с ружьём и фонариком, серьёзный такой выживальщик. Захотелось отойти от окна, пока меня не заметили, но в этот момент над дальним кварталом поднялась другая тень. Гибкое тело скользнуло между башнями и устремилось вверх. Крыльев у существа не было, но они, походу, ему были без надобности, а стоило ему разинуть пасть, как в голове всплыло слово «мурена». Только нормальная мурена не смогла бы обвить небоскрёб. А эта, судя по всему, могла и делала это очень даже неплохо.

Длинная тварь метнулась к гиганту снизу, вцепилась куда-то под вытянутую голову и пошла кольцом вокруг тела. Одно крыло дёрнулось, сминая воздушное марево. Мурену отбросило, но она не разжала пасть, перехлестнулась через спину и снова обвилась вокруг противника. До меня донёсся низкий гул. Стекло перед лицом мелко задрожало, хотя сами существа были ещё далеко.

— Не надо, — попросил я неведомые силы. — Только сюда, суки, не прилетите.

На боку гиганта вспыхнули полосы, сливаясь в единое белёсое свечение. Я подумал, что он сейчас взорвётся. Вместо этого существо рухнуло вниз, словно его дёрнули за невидимую цепь. Мурена не разжимала своей хватки и даже будто стиснула противника сильнее. Оба переплетенных колоссальных тела врезались в неведомый город; между зданиями поднялся мутный вал пыли и обломков, переломилось и рухнуло первое здание, что эти чудо-вещи снесли даже не заметив. Подошвы ощутили удар раньше ушей: пол толкнул снизу, стекло загудело, а с потолка посыпалась крошка.

Я развернулся к лифту, когда пластиковый поднос скользнул по полу. За ним поехало кресло.

«Землетрясение?» — набатом отдалось у меня в голове.

Я широко расставил ноги, ожидая следующего толчка, но пол продолжал уходить в сторону окна. Пришлось рвануть к коридору, цепляясь за мебель. Ножки второго кресла заскрипели, и я едва не упал вместе с ним.

Дом заваливался. Прижав локтем мешавший помповик, я дотянулся до стены. Пальцы вцепились в наличник входной двери; на секунду получилось повиснуть, но ноги уже не держали. Сзади снова что-то грохнуло. Угол наклона здания увеличился, и именно в этот момент декоративная планка оторвалась, оставшись у меня в руке.

Я полетел спиной вперёд. Оря благим матом, я попытался затормозить, зацепиться хоть за что-нибудь, но смог лишь развернуться, из-за чего приложился о окно не башкой, а лишь плечом. Раздался оглушительный хруст, от которого я буквально перестал дышать. Белые трещины разбежались по стеклу, пересекая цветные линии разномастных узоров. Я видел под собой далёкие крыши и с затаённым дыханием ждал, как вот-вот рухну вниз.

Но стекло выдержало. Я лежал на нём всем своим весом и боялся пошевелиться. Кое-как повернув голову, нашёл стык металлической рамы, ухватился за него и подтянулся ближе к стене.

Но мир вокруг и не думал затихать. Словно отовсюду поднялся вой. За окном мелькнуло серое крыло, а с верхних этажей хлынули твари. Они сталкивались, цеплялись друг за друга когтями, пролетали так близко, что я видел их раскрытые пасти. Внутри что-то летело по лестнице, снизу тянулся знакомый паучий скрежет.

Я пытался подтянуть колено, но рука скользила, а бок после удара болел так, что темнело в глазах. Пришлось прижать к себе помповик, убирая его от стекла, и ухватиться за раму обеими руками.

Лес снаружи оказался под неправильным углом. Я ждал, что соседняя пятиэтажка начнёт расти навстречу падающей башне, однако расстояние до неё не менялось. Дома и деревья заваливались вместе со мной. А далёкий остров всё так и продолжал парить в жёлтых облаках. Я моргнул. Наверное у меня кружилась голова или просто горизонт завален. Потому что иначе получалось что мы тоже на ос…

Мою мысль прервал пронзительный детский крик.

Я вскинул голову. По полу, вдруг ставшему крутым склоном, неслась девочка лет двенадцати. Она в панике скребла подошвами, пыталась ухватиться за проносящиеся двери квартир, но не доставала до них короткими руками. Из стороны в сторону болталась розовая сумка в виде розового кролика, перекинутая через ее плечо.

— Сюда! — заорал я, хотя она и без того летела прямо на меня.

Я развел руки в стороны, стараясь не дать девочке влететь в стекло. Ну, у меня получилось, а ее колено со всей силой протаранило меня под ребра. Болезненно закричав, я буквально спиной почувствовал, как подо мной расходятся все новые трещины.

Девочка вцепилась мне в разгрузку и ошалелым взглядом уставилась на меня, а я на нее. На ней было самодельное снаряжение, а щёку пересекала царапина. Несколько мгновений она только и делала, что запальчиво дышала, но затем в ней что-то неуловимо поменялось, она уставилась мне в лицо. Сквозь страх проступило искреннее возмущение, будто всё происходило по моей вине.

— Что тут ваще происходит? И кто ты ваще такой?!

За стеклом ворочались гиганты, орала набитая тварями башня, а мои пальцы тщетно пытались дотянуться до края оконной рамы.

«Отличный, блядь, вопрос. И главное, какой своевременный».

Глава 2

Я бы с удовольствием объяснил, кто я, черт подери, такой, но мне бы вдохнуть, а с этим... Ну всё сложно. Колено свалившейся на меня девчонки как раз вдавливало в меня пряжку разгрузки. И вот она попыталась приподняться, а я чуть ли не кожей ощутил, как к и без того растущему узору добавилась новая «нитка».

— Не шевелись! — выдавил я, перехватывая её за бок. Пальцы другой руки наконец зацепились за край металлической рамы, но ухватиться как следует не получалось. — Ты мне сейчас коленом печень выдавишь!

— Я и не шевелюсь! — возмутилась она, тут же снова дёрнув ногой, но замерла от хруста под нами. Я сумел просунуть пальцы за выступ рамы и кое-как устроить на ней локоть.

«Если сейчас стеклопакет лопнет, знакомство выйдет уж очень коротким», — подумал я, стараясь не смотреть на крышу пятиэтажки далеко внизу.

— Вон туда руку поставь. На железку, не на стекло, — проговорил я прямо ей в ухо, иначе в окружающем грохоте она бы меня не услышала. — Теперь ногу убирай. Медленно, только не отталкивайся от меня.

Вцепившись в перемычку, девочка убрала с меня колено и начала перебираться к простенку, а я придерживал её за ремень на поясе. Розовый кролик зацепился ухом за застёжку разгрузки; пришлось отпустить девчонку на секунду и отодрать проклятую сумку. Над головой хлопнуло серое крыло, по внешней стороне окна со скрипом проехались когти.

Тварь снесло в сторону, следом промелькнули ещё две, а снизу донёсся такой скрежет, словно по лестнице тащили вагон металлолома. В другом конце холла завалилось кресло и упёрлось спинкой в соседнюю секцию остекления. Девочка вздрогнула, однако продолжила двигаться, пока не втиснулась между стеной и широкой оконной стойкой.

А вот мое перемещение не грозило мне столь простым и радужным результатом. Приклад помповика зацепился за раму, ремень, что при падении закрутился вокруг шеи, опасно натянулся, буквально душа меня.

Наплевав на это, я сместился сильнее, задержав дыхание. Это позволило мне перекинуть оружие на живот, и только тогда я все-таки смог вдохнуть. Но из-за этого маневра моя хватка ослабла, и я чуть не уехал обратно на середину окна. Выругавшись, я заскрёб подошвами по стыку пола и окна, пытаясь подтянуть ногу, которой мешал собственный живот.

Когда под спиной снова щёлкнуло, я перестал даже дышать. Девочка тоже замерла, глядя на трещину, дошедшую до самой рамы. Встрепенувшись, она прижалась плечом к стене, освободив мне место. Перехватившись за стойку, я подтащил себя вдоль неё и вполз в угол на боку, с ободранной ладонью и твёрдым намерением больше не подходить к панорамным окнам. Ведь раз за разом это заканчивалось для меня уж очень плохо.

Упершись ногами в основание рамы, я привалился спиной к бетону. Девочка сидела рядом и часто дышала широко распахнув рот. Я хотел спросить, цела ли она, но дом в очередной раз дрогнул, а издалека пришёл выворачивающий нутро рёв. Мы повернулись к окну, за которым над чужим городом поднималась пыль.

Сквозь неё двигалось крыло размером с квартал. Гигант пытался подняться, выставив согнутую лапу, но обвившая его мурена не давала распрямиться. Белёсое сияние на их телах стало таким ярким, что захотелось прищуриться. Из-под чудовища выломилась перемычка, потащив за собой верхушку соседней башни. Колоссальное строение будто в замедленной съёмке стало заваливаться, исчезая в пыли.

С небольшой задержкой до нас докатился грохот, что буквально влился во всю ту канонаду и какофонию, созданную бьющимися буквально на смерть титанами.

Гигант расправил свободное крыло, на миг разогнав облако обломков, но следом свет вспыхнул ещё сильнее. Лапа подогнулась, туша осела, вдавливаясь в развалины с совершенно неестественной тяжестью. Мурена затянула кольцо под её шеей, а гигант вцепился в гибкое тело второй лапой и рванул так, что хвост хлестнул по уцелевшим зданиям.

Девочка зажала уши, а я упёрся плечом в стену, ожидая нового толчка. Дрогнула стойка, под подошвой захрустела штукатурка, но соседние дома оставались на том же расстоянии. Если наша башня падала, крыши должны были приближаться, лес — расти навстречу, а не заваливаться вместе с нами.

Я посмотрел туда, где в жёлтом мареве висел виденный ранее остров. Он оставался ровным, тогда как ближайшие дома и весь лес наклонились одинаково. Я моргнул и снова проверил далёкий ориентир. Голова кружилась, но столь дружно перекосить километры местности она, пожалуй, не смогла бы.

«Мы тоже на острове», — прокатилась в голове ошеломительная мысль.

— Что? — спросила девочка, заметив, как я пялюсь наружу. Я указал на ровный край далёкого клочка суши, затем обвёл рукой видимую часть окрестностей. Она непонимающе нахмурилась.

— Мы летим, блядь! Вместе с домами, нахуй! Со всем этим вот! — ответил я. Голос мой звучал тихо и размеренно, но внутри всё буквально орало в истерике. — Не одна наша башня завалилась, а вся округа целиком.

Девочка вновь открыла рот, явно желая выдать что-нибудь едкое, но замерла. Посмотрела на соседние дома, затем опять на остров вдалеке. Возмущение буквально стекло с лица, оставив лишь растерянного ребёнка, которым она, собственно, и являлась.

Голова чудовища начала опускаться. Мурена всё ещё висела под ней, но хвост уже безвольно тянулся через развалины. Гигант попытался упереться лапой, когти прочертили в застройке борозды, а туша сдвинулась вниз по наклонённой поверхности. Следом за ней поехал целый пласт обломков, из которых выломилась последняя стоявшая рядом башня и рухнула поперёк тела мурены, скрыв его в пыли.

Голова гиганта исчезла за краем города. Крыло ещё немного волочилось по развалинам, затем переломилось на выступе и перевалило вслед за туловищем. В прорехе между облаками мелькнула громадная тёмная масса, которую тут же поглотила жёлтая муть. Мурену я больше не видел; там, где она извивалась, клубилась пыль, а белёсое свечение угасало.

Башня перестала крениться, и после непрерывной дрожи эта неподвижность показалась буквально чудом. Я ослабил упор ног, но почувствовал, как пол под пяткой пошёл обратно. Медленно, словно кто-то приподнимал дальний край огромной доски, на которую нас посадили.

Девочка уже собиралась встать, когда весь мусор возле остекления зашуршал в обратную сторону. Я поймал её за ремень, одновременно вцепившись в стойку.

На этот раз меня больше не прижимало к окну всей тяжестью моего веса, а тащило от него.

Осознание дальнейших событий пришло вместе с очередным толчком — без противовеса в виде сцепившихся чудовищ вся эта летающая хреновина возвращалась в прежнее положение.

— Не вставай! — рявкнул я, успев развернуть девчонку спиной к себе. Она возмущённо дёрнула плечом, но тут нас качнуло, и все возражения превратились в короткий вскрик. Ножка кресла ударилась о раму именно там, где мгновение назад находилась её ступня.

Меня протащило вдоль стены, содрав кожу на локте, зато от окна мы отъехали. Девочка упёрлась ладонями в пол, а я придерживал её за пояс, боясь, что нас вновь потянет обратно. В коридор улетел поднос, по потолку пробежал хруст, посыпалась белая крошка.

И вот, в последний раз качнувшись, башня замерла.

Я остался лежать возле стены, уткнувшись щекой в пыльный пол. Девочка высвободилась и устроилась рядом, тоже не пытаясь подняться. За окном ещё бесновались крылатые твари, но между их воплями уже можно было расслышать собственное дыхание. Снизу доносился скрежет, где то капала вода, а со стороны города приходил затихающий гул разрушений.

«Если эта хрень качнётся ещё раз, я просто останусь лежать», — подумал я.

Однако происходящее ещё не закончилось. Пыль перед лицом из желтоватой стала почти белой, на стене дрогнула тень рамы, и я с нехорошим предчувствием посмотрел наружу. По уцелевшему изгибу купола пробежала яркая полоса, разветвилась и потянулась вдоль едва заметных линий.

Поверх жёлтых облаков проступила бледная синева. Несколько раз моргнув, она стала плотнее и поползла от края к краю прорехи; следом возникло белое облачко, сначала плоское, а через секунду вполне обычное.

Я смотрел, как нарисованное летнее небо с каждой секундой перекрывает обзор на чужой мир, и не мог отделаться от ощущения, что передо мной перезапускают громадный экран.

Просто знакомая по нашему миру картинка возвращалась на положенное неведомыми создателями место. Впрочем, справлялась она так себе: над дальними башнями зияла широкая жёлтая полоса, а правее остался разрыв, в котором виднелся далёкий остров. Синева на его краях дрожала, пыталась продвинуться и отступала.

— Теперь он почти починился? — Девочка спросила словно саму себя, глядя вверх и забыв смахнуть пыль со щеки. — Купол. Он и до этого понемногу рос, а сейчас будто заново включился.

— Ага. Только не весь, — ответил я. А ведь до сих пор казалось, что за домами можно найти нормальную землю и по ней выбраться хотя бы в другую область. — Остров летающий, небо ненастоящее. Ну заебись, называется, сходил посмотреть в окошко.

— И не говори, — отозвалась девочка.

Я опять посмотрел на голубизну, закрывшую большую часть обзора. Чем нас прикрывала эта штука, кроме красивой картинки, оставалось загадкой, но привычной планеты под ногами точно больше не было.

Поднялся я со второй попытки, проверив ноги и переждав боль под рёбрами. Плечо двигалось неохотно, локоть саднило, но ничего не торчало под неправильным углом. Что уже само по себе нехера себе как радовало.

Я подтянул ремень помповика, отвёл ствол от девочки и нащупал револьвер в кобуре. Оружие оставалось при мне, а сам я чувствовал себя содержимым стиральной машины после отжима. Но на ногах стою, пусть и потрепан малость.

Девчонка уже вскочила и вернулась к окну. Поперёк нарисованного возле рамы зверька прошла трещина, а цветные линии размазались.

— Блин, ну как же так… — Она расстегнула молнию на спине кролика и вытащила жёлтый мелок, затем белый. Я шагнул ближе, намереваясь придержать её за пояс, но она остановила меня взмахом руки. — Не мешай. Вон туда встань.

Мне хотелось объяснить, что от повреждённого стекла стоит отойти подальше, и именно в этот момент, словно прочитав мои мысли, за краем окна показалась серая морда. Крылатая тварь была поменьше тех, что я видел через камеры, но пасть имела вполне себе жуткую. Цепляясь когтями за облицовку, она ползла к нашему окну.

Я вскинул помповик, выбрав траекторию, чтобы при выстреле не задеть девочку. А та, наплевав как на меня, так и на подбирающуюся к ней тварь, лишь сильнее прижала мелок к стеклу, выводя неведомые мне каракули. Я замер, ожидая подходящего момента. Нос твари уже почти коснулся трещины, когда, высунувшая от усердия кончик языка девчонка добавила два коротких штриха.

Тварь, что до этого так целеустремленно двигалась к нам, остановилась, удивленно наклонив голову. Мгновение раздумий, и вот она с сиплым криком улетела вверх. Я проводил её стволом дробовика, не сразу сообразив, что стрелять уже не надо.

— Это она из-за рисунка свалила? — спросил я, опуская ружьё. Девочка уже заштриховывала стёртую часть круга, ловко обходя трещину и продолжая узор уже на раме. — Из-за простого рисунка на стекле?

— Он не простой, — ответила она. Из за того что она отвлеклась мелок в ее руках переломился. Девочка сердито втянула воздух злобно зыркнув на меня и бережно подобрала упавшую половинку.

Дальше я просто молча смотрел на ее работу. Никакого свечения или других спецэффектов не появилось. Лишь на потрескавшемся окне опять сидел кривоватый ушастый зверёк, окружённый разномастными загогулинами.

«Андрюха, у тебя волшебный лифт, так какого ты магической детской мазне удивляешься?» — меланхолично подумал я, окончательно убирая палец от спуска.

— Так кто ты такой? — спросила она, засовывая мелки обратно в кролика.

— Андрей, — представился я, но этого ответа ей почему-то оказалось совершенно недостаточно.

— И откуда ты взялся, Андрей?

— Из лифта, откуда ещё?

Я показал в конец коридора, где виднелись закрытые створки грузового лифта. Она вытянула шею, посмотрев в сторону закрытых дверей, и перевела на меня недоверчивый взгляд.

— Пиздишь! Лифты не работают. Я проверяла, — заявила маленькая девочка и зачем-то ещё раз осмотрела мою разгрузку. На кобуре взгляд задержался чуть дольше. — А скажи мне, лифтер, там у тебя ещё кто-нибудь есть?

— Неа. А этот работает, потому что мой, — ответил я, предугадав следующий вопрос, и поспешил задать свой. — Тебя-то как зовут? Или мне за тобой теперь ходить и «эй ты» кричать, если опять куда-нибудь понесёт?

— Ася я, — после паузы сказала она и принялась пересчитывать содержимое сумки.

Пока она была занята своим, несомненно, важным делом, я осмотрел свою новую знакомую.

Рукава взрослой куртки были подшиты грубыми стежками, на ногах наколенники из тех, что надевают на детей, когда те учатся ездить на роликах. Ботинки, в отличие от куртки, явно подбирались по ноге. Из розового кролика выглядывали маркеры и восковые мелки, два обломка которых Ася приложила друг к другу и с досадой спрятала обратно.

— Ладно, я пошла. За мной не ходи, Пухляш, — предупредила она. Я посмотрел на пустые дверные проёмы и решил, что кое-что стоит выяснить.

— Почему? И я вообще-то Андрей, а не пухляш, — напомнил я, переступая через обломок кресла. Ася окинула меня взглядом с головы до ног.

— Ответ на первый вопрос, потому что нехер. Смекаешь? А насчёт второго, — она сделала небольшую паузу и продолжила едким тоном, — ты Пухляш, и всё тут, — отрезала она и пошла дальше. Пришлось признать, что спорить с очевидным бесполезно.

Я двинулся следом за ней. Ася обернулась и нахмурилась ещё сильнее.

— Я не к тебе в гости. Просто хочу понять, кто здесь живёт и куда лучше не соваться, — пояснил я прежде, чем она успела выдать новую порцию возмущения. — Вон там у меня дом. Неплохо бы узнать, что вокруг него творится.

Ася махнула рукой и ускорилась. После прошедшей болтанки под ногами валялось столько хлама, что приходилось аккуратно выбирать дорогу.

— Эй! Не наступай туда! — крикнула Ася, когда я собрался перешагнуть разбитый цветочный горшок. Под подошвой оказалась жёлтая дуга; я покачнулся, ухватился за стену и переставил ступню за рисунок. — Сотрёшь — покалечу. Ещё не хватало за тобой всё перерисовывать.

Я вспомнил улетевшую тварь и промолчал. Линий оказалось куда больше, чем я заметил при первом выходе: они охватывали дверные коробки, прятались у плинтуса, заходили на стены. Поверх старых штрихов лежали свежие; где-то круг был начат заново, где-то маркер обходил отбитую штукатурку. И даже если судить чисто по виду, рисовали всё это в разное время и явно не ради украшения.

У выхода на лестницу Ася присела обновить короткую черту. Из-за двери донёсся скрежет; мы оба замерли, но звук не повторился. Она быстро закончила правку и пошла дальше, не открывая дверь, а на мои расспросы ответила только, что туда ходить не надо.

Её жилище нашлось за поворотом. Дверь была приоткрыта, за ней виднелись перевёрнутый стул и россыпь карандашей. Ася выдохнула с раздражением и протиснулась внутрь, оттолкнув ногой пустую коробку, а я остался у косяка, стараясь не задеть знаки.

Первым делом она направилась к узкому шкафу, прикрученному к стене металлическими уголками. Внутри обнаружился маленький холодильник. Ася проверила крепления, заглянула в него, коснулась боковой стенки; внизу светился индикатор, рядом лежали аккумуляторы и зарядное устройство. Только убедившись, что всё в порядке, она повернулась к остальному беспорядку.

Обжитым выглядел лишь один угол большой квартиры. На диване лежали одеяла, вещи на низких полках располагались так, чтобы до них можно было достать без табуретки. Под столом уцелели связанные между собой канистры с водой, рядом валялись банки и раскрытая пачка крупы. Прикрученный к столешнице лоток удержал батарейки с инструментами, зато карандаши раскатились по комнате. Вдали виднелась лестница на другой этаж явно двухуровневой квартиры, но Ася туда не пошла, занявшись консервами.

— А взрослые где? — спросил я, надеясь, что из соседней комнаты выйдет кто-то из её родни. Ася вытащила из-под стула банку, проверила крышку и подняла голову.

Я понял что опять сморозил глупость.

— Какие бл взрослые? — уточнила она. Я объяснил, что имею в виду тех, с кем она живёт, и Ася пожала плечами, ставя банку на стол. — Я одна живу. И ваще тебе ж сказали, за мной не ходить.

— А что с родителями? — всё же спросил я, уже догадываясь, каким будет ответ.

— Умерли, — сказала она, не поднимая головы. Затем указала на перевёрнутый стул, возле которого я стоял. — Подними, если уж пришёл. Только карандаши не раздави.

От этой будничности стало как-то не по себе. Я поставил стул, выковырял из-под ножки карандаш и отступил к выходу, не навязываясь с помощью.

Мне в двадцать два временами не хватало сил справиться с собой даже в собственной квартире. А эта мелкая в одиночку жила между пауками и крылатыми тварями и теперь методично наводила порядок в своем жилище.

— У тебя класс какой? — спросил я и почти сразу пожалел об этом. Ася перестала собирать карандаши, притянула к себе сумку и посмотрела исподлобья. — Я из-за рисунков спрашиваю. Просто понять хочу.

— Не скажу, — ответила она, прижав кролика локтем. Я уже открыл рот, собираясь пояснить, что не требую от неё раскрытия всех секретов, но она перебила меня: — Не скажу, и всё. Тебе зачем?

Объяснять второй раз я не стал. Слишком хорошо помнил, каково это, когда вооружённые люди интересуются, насколько ты им можешь быть полезен. Отодвинув носком ботинка очередной карандаш, я спросил про уровень, решив при новом отказе больше не приставать.

— Пятый, — сказала Ася после некоторого раздумья. Я невольно перевёл взгляд на сумку, и она тут же убрала её за спину. — Не трогай. Своего ничего нет, что ли?

— Я даже не собирался, — ответил я, поднимая руки в успокаивающем жесте.

Она буркнула, что все так говорят, и вновь занялась своими карандашами.

«Пятый. Я от неё всего на один уровень ушёл», — подумал я, вспоминая, как добрался до своего шестого. Беззащитным ребёнком хозяйку этих этажей явно не назовёшь.

Я посмотрел на рисунок возле двери, затем на белую линию у поворота. За ней была ещё одна, и дальше, возле окон, тоже; представилось, сколько раз пришлось обойти всё это с мелками, проверяя и подновляя защиту.

— Можешь жить в своём лифте. Только мои вещи не трогай, — не отвлекаясь от своего занятия, бросила она. — И рисунки не портить. Наверх не лазить, хотя там тебя точно съедят, так что можешь и наведаться, всё мне проблем меньше.

— Понял, учел и осознал. Ты только возле того окна поосторожнее, — ответил я, кивнув в сторону холла. Она чуть закатила глаза, но возражать не стала, и я осторожно отлепился от дверного косяка.

«Мой лифт оказался посреди её дома. Или её дом — вокруг моего лифта», — подумал я, выбирая на полу место для первого шага.

— И не стирай мел, — напомнила Ася мне вслед. Я ответил, что уже понял, и перешагнул жёлтую дугу у порога.

За спиной негромко звякнули банки, вдалеке что-то скребнуло, а впереди ждали закрытые двери моей Комнаты.