Мой лифт — Моя крепость. 2

Глава 1

МОЙ ЛИФТ — МОЯ КРЕПОСТЬ

Том 2

Андрей Проходский

Павел Кабаргов

Глава 1

Я ещё несколько секунд смотрел на это чёртово сообщение.

~3/4.~

Потом перевёл взгляд на Годжо. Белобрысая фигурка стояла на дешёвой пластиковой полке с таким невозмутимым выражением лица, словно увеличение чужой жилплощади на два квадратных метра было для неё делом настолько обыденным, что даже обсуждать нечего.

— Ёбаный в рот… — повторил я уже значительно тише.

Закрыл интерфейс Комнаты и снова открыл.

~Комната Хикикомори.

Уровень территории: 1.

Площадь: 11 м².

Основные слоты: 3/4.

Установленные объекты:

Компьютер Хикикомори. Уровень 1.

Полка для фигурок. Уровень 1.

Оружейный стенд Хикикомори. Уровень 1.

Свободный основной слот: 1.

Для получения уровня территории 2:

Установить 4 объекта Комнаты первого уровня.~

Я медленно прошёлся от одной двери до другой. После расширения это внезапно стало делать непривычно легко. Раньше приходилось огибать сундук, пакеты, коробки и прочее награбленное имущество, а теперь между ним и стеной появился вполне человеческий проход. Настоящий. Без необходимости опасаться, что в любой момент стукнешься мизинчиком о какую-нибудь хреновину.

Я вновь остановился возле полки, чувствуя себя как «царь во дворца».

— Спасибо, братан.

Но, увы, никакой реакции я так и не дождался, и этот самодовольный засранец продолжал меня игнорировать.

Я снова посмотрел на системное окно. Последняя строка, где писались условия поднятия до второго уровня комнаты, раньше дико бесила меня, доводя почти до физического кипения, требуя аж четыре объекта, но при этом не давала их установить, мотивируя это, видите ли, нехваткой площадей.

А теперь у меня было одиннадцать квадратов и заветный четвертый слот, получив который, я даже не знал, что делать дальше.

Взгляд сам собой упал на рулетку, торчавшую из открытого ящика с инструментами.

— Нет уж... — буркнул, отводя взгляд.

Я уже один раз проиграл Системе этот спор и второй раз унижаться не собирался.

Спустя минуту всё-таки стоял у стены с вытянутой измерительной лентой.

«Это не недоверие. Это контроль качества», — мысленно убеждал я сам себя, чертыхаясь раз за разом.

Я проверил длину, потом ширину, пересчитал, для надёжности повторил ещё раз и получил всё те же одиннадцать квадратных метров.

— Ну ла-а-адно, — проговорил, метким броском отправляя рулетку обратно в ящик.

Уселся на сундук и снова уставился на фигурку. Самое интересное заключалось даже не в четвёртом слоте. Впервые я получил доказательство, что системные ограничения не обязательно были абсолютными.

Когда я в первый раз увидел условие повышения уровня Комнаты, оно казалось тупиком. Настоящим. Четыре предмета требовалось разместить там, где физически существовало только три места. Ни подсказки, ни способа расширения, ни магического окошка с токсичной для любого мужика рекламой «не хватает сантиметров — вот решение...».

Но путь развития всё равно нашелся.

«Значит, если какая-то системная хрень выглядит невозможной, это ещё не означает, что она действительно невозможна».

Мне понравилась эта мысль.

Настолько, что пришлось сразу себя одёрнуть.

Именно с таких выводов обычно начинались истории людей, которые прыгали с крыши, будучи твёрдо уверенными, что они ну уж точно разгадали фундаментальный секрет полёта.

— Без фанатизма, Андрюха. Будь скромнее, и проживешь долго... Может, конечно, и не счастливо, но это уже детали. — начал вслух убеждать самого себя я.

Придвинул к себе ноутбук. На экране всё ещё была запущена моя волшебная ферма, а маленький человечек терпеливо стоял возле картофельного поля в ожидании, когда хозяин наконец перестанет заниматься системной недвижимостью и вернётся к действительно важным делам.

— Извини, мужик. Сбор урожая сегодня заканчивай без меня.

Свернув игру, я открыл системный интерфейс. Раз уж с Комнатой произошли такие изменения, стоило наконец разобраться и с собственным пятым уровнем.

Четвёртый и пятый я получил почти подряд, а в тот момент у меня были дела немного поважнее распределения очков. Например, не умереть. Поэтому всё развитие «персонажа» благополучно отправилось в огромную папку «потом, если выживу».

Спойлер... Я всё-таки выжил.

Открыл окно характеристик.

~Достигнут базовый порог развития.

Первичный этап адаптации завершён.

Расширенный интерфейс развития доступен.

Разблокировано:

— точное отображение накопленного опыта;

— прогресс до следующего уровня;

— развитие классовых навыков.~

Я перечитал первую половину.

— Какой ещё первичный этап адаптации?

Система проигнорировала мой вопрос.

Я начал загибать пальцы.

— Антон. Живодёр. Гоблины. Шаман. Бомба. Чуть не оторванный осколками хе…

Пальцев быстро стало не хватать.

Я опустил ладонь.

— Это всё был, блядь, пролог?

Ответа не последовало.

— Хорошо хоть надпись «Юбисофт представляет» не появилась, а то это была бы вообще вышка.

Окно исчезло, открывая обновлённые характеристики.

~Имя: Андрей Изотов.

Класс: Хикикомори.

Уровень: 5.

Опыт: 182 / 1200.

Прогресс до следующего уровня: 15,2%.

Сила: 10.

Координация: 10.

Выносливость: 12.

Восприятие: 10.

Интеллект: 10 (+1).

Воля: 10.

Свободные очки характеристик: 2.~

Первым делом взгляд зацепился за шкалу опыта.

Сто восемьдесят два.

— А это откуда? — начал вспоминать, где я мог нафармить кропаль экспы, и вдруг понял: — А-а-а, я же пошел Ленку и Наташу спасать, после того как левел получил.

И верно. Пятый уровень я получил ещё до того, как окончательно закончились мои разборки с гоблинами. К тому же я тогда вдоволь настрелялся. «Вепрь» не в счет, хотя ноющее плечо так не считало. Но это мелочь, а главное, что карабин и ружьё Сергея были обычными, но в самом конце при отходе в лифт я успел пострелять ещё и из револьвера, что является системным предметом.

Выходит, опыт всё это время начислялся. Просто вместо нормальных цифр Система ограничивалась сообщениями в стиле «получен опыт» и предлагала самому догадываться, сколько именно и зачем.

Я почувствовал совершенно неуместное облегчение.

— Ну хоть не в молоко.

Как человек, способный перепройти двухчасовую игровую локацию только потому, что где-то остался один неоткрытый сундук, я терпеть не мог потерянный прогресс. Сам факт, что Система честно сохранила накопленное, мгновенно поднял её в моём личном рейтинге со «злобной космической херни» до «злобной космической херни, у которой хотя бы работает автосохранение».

Правда, ненадолго.

— Ващето цифры можно было показывать и с самого начала.

Ответа ожидаемо не последовало.

— Ладно. Не будем портить редкий момент взаимопонимания. — прогнал я лишние мысли, ведь ниже находилось кое-что куда приятнее.

~Свободные очки характеристик: 2.~

Тут всё было понятно. Четвёртый и пятый уровни свалились практически друг за другом, а раскидать полученные очки я просто не успел.

На секунду задумался о Силе. После последних дней я слишком хорошо понял, насколько полезно иногда просто быть физически сильнее. Двери, мебель, ящики, оружие, чужие туши — новый мир неожиданно состоял из огромного количества вещей, которые требовалось куда-то таскать.

Координация тоже выглядела заманчиво. Я регулярно стрелял и пока не собирался прекращать эту полезную традицию.

Воля после всего пережитого вообще просилась сама.

Но затем взгляд опустился на Выносливость.

Двенадцать.

До всей этой хрени было десять, и разница уже ощущалась. Не настолько, чтобы я внезапно превратился в марафонца. Лестница всё ещё могла победить меня, но теперь для этого ей хотя бы приходилось немного постараться.

А главное, почти каждый серьёзный бой выглядел одинаково. Голова ещё что-то соображала. Руки примерно понимали задачу. А организм неожиданно заявлял:

«Всё. Мой рабочий день на сегодня закончен. Всем счастливо оставаться».

Последний бой окончательно убедил меня, что от умного плана мало пользы, если ты физически не способен выполнить его в точности и до конца.

— Решено.

~Распределить 2 свободных очка характеристики в «Выносливость»?~

— Да.

~Выносливость увеличена.

12 → 14.~

Я замер и прислушался к ощущениям.

Ничего.

Ни прилива сил, ни второго дыхания, ни внезапного желания сделать сотню приседаний.

— Хотя оно и к лучшему.

Последний раз, когда мои ощущения резко поменялись, меня чуть не убили. Пусть лучше работает тихо, незаметно и в идеале эффективно, а остальное приложится.

Я закрыл меню навыка.

С собственной прокачкой на сегодня было покончено.

Оставалась проблема гораздо более понятная.

~3/4.~

Один предмет.

Всего один чёртов предмет отделял Комнату от следующего уровня.

И вот тут ошибиться совсем не хотелось.

Я начал мысленно прокручивать в воспоминаниях образ своей комнаты, где и провёл долгие годы до недавних событий, мысленно прикидывая, что мне может помочь в данный момент. Кровать подходила идеально. До Слияния она была едва ли не вторым по важности местом прибывания после компьютерного кресла. Но сон уже более-менее вытягивал постер со Снорлаксом.

Холодильник уже выглядел интереснее. Особенно тот небольшой спонсорский подгон, стоявший у меня возле стола и регулярно попадавший на задний план трансляций. Там обычно лежали энергетики, вода и всё то, благодаря чему нормальный врач немедленно запретил бы мне существовать без наблюдения кардиолога.

Кресло? Удобно, но занимать последний свободный слот стулом пока казалось роскошью.

Шкаф? Возможно, когда-нибудь.

Я посмотрел на оставшиеся бутылки воды.

Вот оно...

Вода.

Еда у меня пока была. Консервы, крупы, закрутки, какие-то остатки продуктов из замародеренных кухонь. Без холодильника большая часть этого проживёт достаточно долго.

Без воды я проживу значительно меньше.

Питьевые запасы постепенно уменьшались, а новых бутылок в квартирах бесконечно появляться не собиралось. Конечно, оставалась вода в трубах, бачках и накопителях, но пить её напрямую мне очень не хотелось.

Именно для решения этой проблемы я когда-то и поставил в комнате хороший фильтр. После того как я посмотрел очередной ролик о качестве московской водопроводной воды, покупка показалась крайне разумной.

Первые два месяца я даже менял картриджи точно по графику.

Потом начал заказывать сразу комплектами, потому что вспоминать о существовании фильтра раз в несколько месяцев было значительно проще, чем регулярно заниматься его обслуживанием.

Если найти что-то похожее…

Даже бюджетный вариант был бы полезен, а уж особенно если он станет системным. Да, он не станет самостоятельным источником воды, и это правда. Но даже просто возможность очистить то, что удастся добыть, — это уже гигантский скачок для меня.

Я осмотрел Комнату прикидывая расклады:

Безопасность есть.

Электричество есть.

Компьютер работает.

Оружие имеется.

Даже жилплощадь недавно увеличилась.

Воду я храню в пластиковых бутылках, да и то этот запас, скажем честно, скудный. А уж про то, чтобы хоть как-то сходить в туалет, не покидая собственную крепость, я уже молчу.

— Очень продуманное убежище у меня получается. — журил я сам себя вслух, при этом прикидывая, что можно сделать пусть не сейчас, но хотя бы в ближайшей перспективе.

Вопрос четвёртого объекта практически решился сам собой.

Через несколько минут я уже натягивал трофейный охотничий комплект. Он сидел свободнее прежнего спортивного костюма и, что куда важнее, не пах смесью пота, крови и химической атаки.

Разводной ключ Антона повесил на пояс. Револьвер снял со стенда и первым делом проверил барабан. После последней стрельбы нескольких патронов всё ещё не хватало. Оружейный стенд исправно работал, но один новый патрон за двенадцать часов — это достаточно медленный способ подготовки к очередной бойне... Бойне для врагов, разумеется.

Я закрыл барабан.

— Стреляем только в головы, да и то по праздникам.

Проверил камеры через ноутбук.

Оба коридора были пусты.

Тридцать третий этаж за последние дни сильно изменился. В самом начале здесь лежали тела Артура, других людей и гоблинов. Теперь не осталось никого.

Вообще.

Кто-то утащил трупы, и кто именно — это вопрос, скажем прямо, интересный. Но, увы, недостаточно важный, чтобы прямо сейчас отправляться выяснять ответ.

Я отдал команду на открытие створок и еще некоторое время просто стоял на пороге, вслушиваясь в звуки обезлюдевшего подъезда.

Вышел.

Когда-то шесть метров от лифта до револьвера Артура казались мне полноценной экспедицией. Я по несколько раз проверял экран, готовился, убеждал себя сделать первый шаг и всё равно выходил наружу с ощущением, будто собираюсь пересечь минное поле на ходулях.

Сейчас страх никуда не исчез.

Я всё так же проверил пространство, прислушался, положил ладонь на рукоять револьвера и отметил ближайшие точки, откуда могла бы грозить опасность. И только после этого пошёл.

Нет, я не перестал бояться, я все еще был тем самым толстым и трусливым хиканом-затворником, что страшится внешнего мира. Просто страх перестал принимать решения вместо меня. Я все так же напуган до трясущихся поджилок, но теперь мой дом всегда со мной, и это как-то помогало мыслить здраво.

Выйдя на тропу мародёрства и лутинга, я двинулся в тот коридор, в котором никогда не был.

Первая квартира почти ничего полезного не дала. Судя по интерьеру, хозяева только периодически здесь появлялись. Пустые шкафы, минимум одежды, дорогая мебель и винный холодильник, который выглядел очень красиво, но без электричества представлял собой дизайнерский ящик для алкашки.

Во второй повезло больше.

В гардеробной я нашёл два больших спортивных рюкзака, а потом наткнулся на отдельный шкаф со снаряжением. Верёвки, карабины, страховочные системы, каски, какие-то металлические устройства, назначения которых я не знал.

Я достал одну из верёвок и покрутил в руках.

Качественная.

Толстая.

С маркировкой.

Судя по фотографиям на стене, хозяева занимались альпинизмом. Причём не в московском фитнес-клубе, а нормально лазили по настоящим горам.

— Берём.

Зачем мне альпинистская верёвка на тридцать третьем этаже жилого комплекса, объяснять внутреннему хомяку не требовалось.

В подобных обстоятельствах вопрос звучал скорее наоборот:

«Какого хрена ты собирался её оставить?»

Я сложил часть снаряжения и прочих припасов у входа, чтобы забрать их на обратном пути.

В следующей квартире нашёл коробки с инструментами, несколько канистр, мощный удлинитель и совершенно чудовищную электрическую лебёдку в заводской упаковке.

Я некоторое время рассматривал фотографию на коробке.

Устройство должно было тянуть несколько сотен килограммов. В комплекте лежал металлический трос, пульт и крепёж.

— И нахуя ты мне? — с искренним непониманием на лице спросил я этот объект машинерии, но лебёдка не ответила.

Наверное, хозяин собирался установить её где-нибудь в гараже или загородном доме, но до Слияния не успел. Почему огромная железяка оказалась в квартире, а не там, где её собирались использовать, меня волновало мало.

Я попытался приподнять коробку.

Получилось, пусть и ненадолго.

— Потом, — констатировал я, крякнув, опуская эту бандуру на место.

Тащить её сейчас до Комнаты ради самого факта владения не хотелось. Я просто запомнил эту квартиру.

Если когда-нибудь понадобится устройство, способное поднимать тяжёлые вещи, я буду знать, где лежит.

Хотя с моей удачей к тому моменту её уже утащит какой-нибудь гоблин и построит механизированную катапульту.

«Так... А почему он, а не я...» — замер я на месте, пораженный этим важным вопросом. — «Не-не-не, фу, Андрюха, это уже дичь какая-то, где ты, то бишь я, собираемся хранить катапульту, она ж большая... и классная... и большая»

Следующие минут сорок прошли значительно спокойнее.

Батарейки.

Аптечка.

Крепёж.

Пара хороших фонарей.

Новая канистра.

Набор отвёрток.

Нормальная металлическая посуда.

Всё полезное я либо складывал возле двери квартиры, либо сразу относил ближе к Комнате. Не потому что вдруг стал образцовым завхозом. Просто прежний опыт научил: вещь, которую сегодня ты считаешь бесполезной, завтра может оказаться именно той хренью, без которой тебе почему-то угрожает неминуемая смерть.

Искомый фильтр нашёлся на кухне одной из последних квартир.

Сначала я даже не понял, что именно вижу. Под мойкой стоял аккуратный блок из нескольких колб и металлического корпуса, а рядом лежала коробка со сменными картриджами. На упаковке красовались иероглифы и английские надписи.

Я присел на корточки.

— Ну здравствуй.

Конструкция была значительно компактнее той, что стояла у меня дома, но выглядела достаточно знакомо, чтобы я быстро понял принцип ее работы.

И, судя по ценнику на одной из упаковок, стоило это удовольствие неприлично дорого.

То есть для местных жильцов — абсолютно нормальный, как говорится, базовый минимум.

Я уже представлял, как притащу систему в Комнату и попробую интегрировать.

Связь с моим прежним домом имелась.

Функция понятна.

А польза огромная.

В самом плохом случае она просто станет системным фильтром и позволит очищать принесённую воду.

А в лучшем…

Я специально запретил себе додумывать.

После первого уровня я уже знал, что фантазии о свойствах предметов — отличный способ заранее разочароваться.

— Ладно, малыш, ты идёшь со мной.

Демонтировать систему оказалось сложнее, чем бы мне того хотелось. Пришлось перекрыть то, что ещё можно было перекрыть, раскрутить несколько соединений и залить водой половину шкафа вместе с собственной одеждой.

Но спустя некоторое время фильтр всё-таки оказался у меня.

Не особенно тяжёлый.

Не особенно большой.

И почти наверняка достойный четвёртого слота.

Я нёс его обратно, уже мысленно представляя, как наконец перестану считать каждую бутылку воды, когда взгляд зацепился за надпись на стене.

Сделал ещё пару шагов.

Остановился.

Вернулся.

Данную часть коридора я проходил и раньше. И квартиру эту тоже невозможно было не заметить. Возле неё стены почти полностью закрывал картон, прихваченный малярной лентой. Пол возле двери защищала плотная плёнка, а на косяке сохранились следы шпаклевки.

Просто раньше мне было немного не до изучения, чеж там написано на картоне.

Замерев с трофеем в руках, я уставился на крупную надпись на английском.

COMPACT SANITARY MODULE

— Чего?

Поставил фильтр на пол и приблизился ближе, чтобы прочитать еще и мелкий шрифт.

Мой английский был вполне нормальным, да и ошибиться тут было сложно.

— Компактный… сантехнический модуль?

Я оглядел остальные куски картона.

На одном виднелись изображения фирмовой плитки. На другом — сантехнические трубы. На третьем сохранился кусок схематичного рисунка какой-то странной душевой кабины.

Рабочие, судя по всему, просто использовали упаковку от привезённых материалов, чтобы защитить стены и пол во время ремонта.

И вот у меня внутри что-то щёлкнуло.

Если картон был от оборудования, которое привозили сюда…

Я медленно повернулся к двери.

То зачем рабочим тащить на тридцать третий этаж огромную коробку от сантехнического модуля из какой-то совершенно другой квартиры?

Конечно, они могли, человеческая непредсказуемость, как говорится... непредсказуема. Люди вообще совершают огромное количество бессмысленных действий. Но значительно логичнее выглядел другой вариант. Модуль находился внутри квартиры.

Я снова посмотрел на надпись.

SANITARY MODULE.

Сантехнический модуль.

То есть в теории одна конструкция могла включать в себя сразу несколько вещей.

Туалет.

Душ.

Возможно, нагреватель.

Всё это одним физическим объектом.

Одним слотом.

Я посмотрел вниз.

На дорогой фильтр.

Потом на дверь.

Снова на фильтр.

— Я ведь уже почти тебя полюбил...

Поднял взгляд на картон.

COMPACT SANITARY MODULE.

— Прости, малыш. Кажется, больше ты мне не нужен.

Глава 2

— Прости, малыш. Кажется, больше ты мне не нужен.

Фильтр я аккуратно поставил к стене и взялся за ручку двери.

Она ожидаемо не поддалась.

— Ну конечно.

Подёргал ещё несколько раз, словно существовала вероятность, что замок проникнется моим положением и самостоятельно откроется.

Не проникся.

Дверь выглядела достаточно серьёзно для поставленной «щедрым» застройщиком. Не настолько массивная, как входные двери в уже обжитых квартирах, но всё равно металлическая, с нормальной коробкой и замком.

Я отступил на шаг, оглядывая фронт будущих работ.

В «первом томе» моей новой жизни после Слияния любое препятствие такого рода решалось примерно одинаково: ударить, поддеть, сломать, и желательно при этом не себя. Но сейчас ломать нормальную дверь просто потому, что мне лень думать, не хотелось. Квартира могла ещё пригодиться как склад, мастерская или хотя бы безопасное помещение на будущее.

К тому же шуметь без необходимости тоже было вредной привычкой.

Вернувшись к Комнате, я собрал небольшой набор инструментов: отвёртки, молоток, пассатижи, тяжёлую монтировку и тонкую металлическую пластину. Потом снова проверил камеры, убедился, что этаж по-прежнему пуст, и вернулся к двери.

Следующие пятнадцать минут я честно пытался быть интеллигентным взломщиком.

Снял декоративную накладку. Поработал с язычком... замочным. Попытался просунуть пластину между дверью и коробкой. Потом вспомнил несколько роликов, в которых какой-нибудь бородатый мужик открывал почти любой замок за двадцать секунд одной скрепкой, и окончательно убедился, что подобные люди либо мошенники, либо заранее проводят шаманский ритуал, жертвоприношение и черт его знает что, чтобы договориться с духом маши... то есть двери.

— Понятненько. Не хочешь по-хорошему, будет по-плохому.

Я убрал тонкие инструменты и взял монтировку.

— Я пытался цивилизованно. Но ты сама выбрала этот путь насилия.

Первый удар разнёсся по коридору так громко, что я тут же застыл.

Тишина.

Второй.

Снова пауза.

Никто не прибежал.

Пришлось продолжить.

Замок держался достойно. Металл гнулся, ответная планка медленно отходила от коробки, а я каждые несколько ударов останавливался и прислушивался. Всё время казалось, что вот сейчас из-за поворота выглянет очередной гоблин и спросит, почему это я шумлю в тихий час.

Но этаж оставался пустым.

Через несколько минут дверь наконец сдалась. Я поддел край монтировкой, навалился всем весом, металл жалобно хрустнул, и язычок вырвало из деформированной планки.

Я сразу отпустил инструмент и распахнул раскуроченную преграду.

Внутри было темно.

Пахло строительной пылью, деревом, клеем и чем-то еще химическим.

Уже хорошо, ведь запаха крови и разложения не было, хотя я уже был готов к очередному «склепику».

Достал револьвер, второй рукой включил фонарь и осторожно толкнул дверь носком ботинка.

Она медленно распахнулась.

За ней начинался небольшой коридор, почти полностью застеленный плотным картоном. Часть стен уже была закрыта дорогими декоративными панелями, а поверх них рабочие натянули защитную плёнку. Дальше отделка заканчивалась, и начинался обычный серый бетон с торчащими проводами.

Я несколько секунд стоял у входа, превратившись в сплошной сканер. Но не заметил ни движения, ни звуков.

— Ладно, — еле слышно выдохнул я и сделал первый шаг в квартиру.

Квартира оказалась настоящей мечтой мародёра с инженерными наклонностями.

В первой комнате лежали пачки плитки, рулоны какой-то подложки и коробки с фурнитурой. Вдоль стены стояли три строительных прожектора. Чуть дальше нашлась стремянка, наборы крепежа и несколько катушек кабеля.

В другой комнате были сложены коробки с ещё не установленными светильниками и бытовой техникой.

На полу валялись обрезки труб, куски профиля и нераспакованные инструменты.

Я медленно оглядывался по сторонам, чувствуя, как внутренний хомяк начинает дёргаться в приступе экстаза.

— Тихо, щекастый.

Хомяк не успокоился.

— Мы пришли за сортиром.

В ответ взгляд сам собой зацепился за большой ящик с каким-то электроинструментом.

— За сортиром, я сказал.

Пришлось буквально заставить себя пройти мимо.

Если начать разбирать здесь каждую коробку, я закончу через неделю.

Нужный объект обнаружился в дальней части квартиры.

Сначала я увидел ещё один кусок упаковочного картона с похожей надписью, потом помещение, которое явно собирались превратить во второй санузел.

И там стояло оно.

Несколько секунд я просто смотрел.

— Охренеть.

Слово «компактный» на упаковке оказалось слегка оптимистичным.

Возможно, по меркам современных сантехнических систем эта штука действительно считалась компактной. По моим же меркам она выглядела как маленькая автономная ванная комната, которую зачем-то засунули внутрь большой ванной комнаты.

Основание с низким душевым поддоном.

Угловая секция с унитазом.

Небольшая раковина.

Две толстые стеновые панели.

Стеклянная дверца.

Сверху — массивный короб, за которым скрывались бойлер, насосы или ещё какая-то сантехническая машинерия.

На части поверхности всё ещё оставалась транспортировочная плёнка.

Я подошёл ближе.

На ней красовалась та же надпись.

COMPACT SANITARY MODULE.

— Попавсь...

Даже настроение резко улучшилось.

Я обошёл конструкцию.

К счастью, монтаж не был закончен. Из стены торчали подготовленные трубы, кабель электропитания висел рядом, аккуратно свёрнутый и подписанный маркером по малярной ленте. Сам модуль уже собрали и выставили по месту, но подключить к коммуникациям не успели.

Идеально.

Я положил руки на боковую стенку и толкнул. Но... ни-че-го. Навалился сильнее. А модуль, зараза такая, даже не пошевелился.

— Ага.

Отступил.

Посмотрел на массивную конструкцию, потом на дверной проём.

Снова на сантехмодуль. В душе я был тем еще геометристом, так что какое-то легкое наитие шептало мне, что эта зараза огромная даже в дверь не войдет.

— А тебя сюда как ваще занесли?

Несколько секунд ответ оставался загадкой, пока наконец я не заметил ряд небольших пластиковых заглушек на стыке стеновых панелей. Поддев одну из них отвёрткой, я обнаружил под ней шляпку болта.

— Ооо.

Снял следующую, а там ещё крепление. На верхней секции было то же самое. Как и снизу, там так же имелись соединения.

Лицо озаряла счастливая улыбка.

— Конструктор. А это я люблю, это, так сказать, моя жизнь...

Модуль не привезли сюда в цельном виде, а собирали внутри квартиры из нескольких крупных секций. И это меняло всё. Целиком такую дуру я не протащу не то что до лифта, но даже до выхода из комнаты. Но по частям…

Я достал телефон. Первым делом отфотографировав общий вид с разных ракурсов, каждый стык отдельно, крепления и итоговое положение выхода коммуникаций.

Потом в дело пошел рулон малярной ленты и маркер. а на деталях начали появляться кривоватые подписи.

«Левая верх».

«Левая низ».

«Задняя».

«Бойлер».

«Душ».

Для винтов и мелкого крепежа я нашёл несколько прозрачных пакетов. На каждом тоже написал, откуда именно снял детали.

Может, это и выглядело излишне педантично, но я слишком хорошо знал, как заканчивается фраза:

«Да я и так запомню».

Обычно она заканчивается тремя лишними болтами и предметом мебели, который почему-то шатается.

Первой снял стеклянную дверь.

Она оказалась легче, чем выглядела, но обращаться с ней пришлось осторожно. Разбить единственную душевую перегородку после того, как я ради неё вскрыл квартиру, было бы очень в моём стиле.

Я прислонил стекло к стене, подложив картон.

Затем занялся внутренней панелью.

Она держалась на скрытых креплениях и нескольких направляющих. После пятнадцати минут возни я наконец снял её и обнаружил, что раковина закреплена прямо на секции.

— Это даже удобно. — отметил вслух продуманность загадочного тиф... Да кого я обманываю, китайского гения.

Унитаз тоже оказался частью отдельного бокового модуля. Был он ну прямо тяжёлым, хотя кантовать я его всё-таки мог. А вот верхняя секция заставила меня повозиться.

После снятия декоративной крышки внутри обнаружился небольшой бак, трубки, клапаны, насос и ещё несколько устройств, назначение которых мне было совершенно непонятно.

Я ухватился за края. Приподнял и сразу поставил обратно.

— Вы там кирпичи храните?

По логике бойлер должен был быть пустым, но, увы и ах, легче от этого он не становился. Так что пришлось искать способы, как переть эту дуру.

В одной из комнат нашлась низкая строительная тележка на четырёх колёсах. Судя по царапинам, рабочие возили на ней плитку или мешки со смесью.

Её я и приволок в санузел, радуясь, как ребенок, что не придется таскать эти громадины на своем горбу.

Под верхнюю секцию подсунул деревянный брусок, потом ещё один. Монтировкой приподнял край и попытался завести платформу снизу. Но, видимо, не я один в рот манал эти трудовые подвиги, тележка решила уехать.

— Стой, сука! — крикнул чуть не уронив все это себе на ногу.

Вернул беглянку и попробовал снова.

На этот раз соскользнул брусок.

Он выстрелил из-под секции и с такой силой ударился о стену, что я рефлекторно отдёрнул руки.

Несколько секунд смотрел на собственные пальцы.

Все на месте.

— Хорошо.

Посидел.

Подышал.

Потом попробовал в третий раз.

И в четвёртый.

Только с пятой попытки получилось поставить тяжёлый блок на тележку и закрепить найденным стяжным ремнём.

Я выпрямился, облегчённо выдыхая. Сердце колотилось, по спине стекал пот, а футболка прилипла к телу. Но я всё ещё стоял, как и положено победителю. И что радовало куда больше, я даже не хотел немедленно лечь.

Собственные метаморфозы заставили меня на секунду задуматься.

После поднятия характеристик никаких особых ощущений не появилось. Ни прилива энергии, ни ощущения, что вот теперь я настоящий герой. Но раньше после подобной работы меня уже пришлось бы собирать с пола, а сейчас же я просто очень устал.

— Четырнадцать Выносливости.

Похоже, эта херня с прокачкой всё-таки работала.

Прокручивая в голове мысли о будущих перспективах, но при этом сохраняя бдительность, я покатил тележку.

Но буквально первый порожек остановил её практически мгновенно. Колесо ударилось о металлический профиль и встало колом.

— Да вы издеваетесь.

Пришлось подкладывать кусок фанеры.

Потом картон.

Потом ещё одну доску.

В результате я соорудил маленький пандус и буквально по сантиметру перетащил верхнюю секцию через это препятствие.

Следующим противником стал поворот в коридоре.

Потом дверь квартиры.

Потом стык плитки.

К тому моменту, когда я наконец докатил бойлерный блок до Комнаты, чувствовал себя участником самой унылой версии «Форт Боярда».

Годжо смотрел на меня с Полки.

— Не пялься, сам знаю, что жирный и слабый.

Я затолкал тележку внутрь.

— Между прочим, это всё на твоих квадратных метрах будет стоять, так что мог бы и помочь. Не хочешь? Ну и не смотри так надменно, мудак самодовольный...

Фигурка ничего не ответила, так что я назначил себя победителем в данной перепалке.

Остальные секции переносились быстрее.

Одну стеновую панель я вообще смог взять на руки. Она оказалась громоздкой, но сравнительно лёгкой.

Со второй было сложнее.

Пришлось тащить её боком и несколько раз останавливаться на перекуры.

Основание снова поехало на тележке.

Унитаз с боковой секцией заставил меня материться почти весь путь.

Стеклянную дверь нёс последней, двумя руками, медленно и крайне осторожно.

Когда всё оказалось внутри Комнаты, места неожиданно стало очень мало.

Ещё вчера я радовался одиннадцати квадратам, а теперь посреди них лежала разобранная ванная, заполнив собой буквально всё.

Я обвёл взглядом детали.

— Ну хоть не зря расширялись.

Система по-прежнему никак не реагировала, и это немного напрягало. Нет, пока всё логично. Модуль нужно еще собрать и поставить на положенное место, но после всей той эпопеи с переноской хотелось бы получить больше конкретики, ну или хотя бы поддержки.

Я закрыл створки, отсекая себя от коридора. Кое-как пробравшись, смог сесть на сундук и напиться водой всласть. Съел несколько кусочков чего-то найденного в запасах и минут десять просто сидел, восстанавливая силы.

Потом взял телефон.

Передо мной было много фотографий.

Очень много.

— Поехали.

Собирать оказалось ненамного легче, чем разбирать.

Основание я выставил первым.

Потом поставил заднюю стену.

Прикрутил одну боковую секцию.

Тут же снял, ведь понял, что перепутал направляющие.

Поставил снова.

Раковина встала почти без проблем.

Унитаз заставил меня минут десять искать пакет с нужными болтами, который всё это время лежал у меня буквально под ногой.

На одном из этапов осталось два одинаковых металлических крепления.

Я смотрел на них несколько минут.

Потом на модуль.

Потом на фотографии.

— Пацаны, а вы ваще откуда?

Но крепления ничего объяснять не стали. Козлы...

В конце концов обнаружилось, что они удерживали декоративную накладку возле душевой двери.

— Ну конечно. — плюясь и чертыхаясь, сказал я.

Примерно через полтора часа конструкция снова начала напоминать тот объект, который я нашёл изначально.

Сверху вернулся тяжёлый блок.

Я почти десять минут поднимал его с тележки, используя бруски и монтировку как рычаг.

Стеклянную дверь установил последней.

Сделал пару шагов назад, оценивая получившееся чудо взглядом. Вышло увы не совсем ровно. Поэтому тут же вернулся, поправил одну из ножек. Снова отошёл и с настоящим кайфом констатировал, что всё в порядке.

В Комнате находился полноценный сантехнический модуль.

Огромный и даже чересчур. Он действительно съел значительную часть недавно полученного пространства.

Я ждал хоть чего-нибудь, но система молчала.

Улыбка постепенно исчезла с моего лица.

Прошла минута, потом ещё одна. Но никакого сообщения небыло.

Я подошёл ближе и положил ладонь на стенку модуля.

— Компактный сантехнический модуль Хикикомори.

Ничего.

— Интегрировать.

Тишина.

— Сантехнический модуль.

Никакой реакции.

Я начал нервничать.

— Туалет Хикикомори.

Годжо продолжал наблюдать за моим унижением.

— Душ Хикикомори.

Ноль реакции.

Я выдохнул.

— Да какого хрена?

Вот теперь стало неприятно.

Очень.

Несколько часов работы. Разобрать, перетащить, собрать обратно, и всё ради того, чтобы Система снова посмотрела на меня и сказала:

«Не подходит, переделывай».

Точнее, даже не сказала «нет», она просто проигнорировала.

Я опустился на сундук и уставился на бело-серую конструкцию.

Почему?

Фильтр она, возможно, приняла бы.

По крайней мере связь была очевидной. У меня дома стояла похожая система.

Но сантехнический модуль…

У меня в комнате такого не было.

Мысль пришла настолько очевидная, что захотелось удариться головой о стену.

— Блядь.

Я прикрыл глаза ладонью.

Конечно.

Компьютер стоял в моей комнате.

Фигурки.

Постеры.

Оружейная коллекция.

Всё это было непосредственно частью моего логова.

А туалет?

Ванная?

Они находились за дверью комнаты.

Если Комната Хикикомори восстанавливала именно мою спальню, то вся эта затея изначально была обречена.

Я несколько секунд просто сидел и молчал.

Потом злость начала сменяться другим чувством... А именно, сомнением.

«А точно ли Система восстанавливала именно спальню?» — пронеслось в моей голове.

Я начал вспоминать квартиру до смерти родителей.

Тогда всё было иначе. Моя комната действительно была одной "из" в нашем доме, а за дверью постоянно существовали другие люди.

Мама могла пройти по коридору. Отец включить телевизор в гостиной. На кухне кто-то готовил. Из ванной доносился шум воды. Всегда можно было закрыться, но я всё равно знал: в квартире есть ещё кто-то. А после аварии... После нее всё изменилось.

Не сразу, конечно.

Сначала со мной постоянно находились родственники.

Дядя Саша, различные специалисты, люди, которых я в те годы почти не различал. Потом их становилось меньше.

Я взрослел и все наконец привыкали, что наш Андрей ну вот «такой».

Квартира же постепенно становилась пустой и при этом полностью в моем распоряжении. Я мог не выходить из спальни дни напролет и даже недели, было бы желание. Но если выходил — не попадал наружу. Ведь эта самая наружа начиналось только за входной дверью.

Кухня была моей.

Даже если использовал её только для того, чтобы хранить еду.

Прихожая была моей.

И плевать что единственной её функцией стало ожидание, когда курьер поставит пакет и уйдёт.

Гостиная тоже.

Я почти не сидел там. Но никто другой там не сидел вообще.

Ванная…

Я неожиданно вспомнил именно её.

Пар от горячего душа и закрытая дверь. Теплая вода, в потоках которой я мог застыть на целый час. Нет, не потому, что мне требовалось столько времени на банальное мытье. Мне просто нравился шум. Он заглушал все уведомления, мысли, весь этот поганый внешний мир, что забрал у меня самое дорогое.

Иногда я сидел на закрытой крышке унитаза, пока ванна набиралась, и смотрел в телефон, листая ленту новостей, или заказывал еду. Были моменты, когда я нырял под душ только потому, что не мог уснуть.

Это всё тоже было частью моей жизни, пусть и не самой значимой, но частью.

Не раскрывая глаз, раз за разом прокручивая картинки прошлого, я медленно поднял голову и уверенно произнёс.

— Я ведь не жил в одной комнате.

Фраза прозвучала странно.

Будто я оправдывался перед самим собой.

Наконец раскрыв глаза, оглядел комнату.

— Я жил в квартире.

Да, девяносто процентов времени я проводил возле компьютера, но настоящая граница моего мира проходила не по порогу спальни, а именно что по входной двери. За ней начиналось всё то, чего я не хотел видеть. А внутри… Внутри был дом.

Я снова подошёл к модулю и положил ладонь на стенку.

Никаких правильных слов в голову не приходило, поэтому сказал как есть:

— Это тоже было дома.

Ничего.

Я чуть сильнее сжал пальцы.

— Не конкретно этот сортир, конечно.

Усмешка получилась нервной.

— Но ванная была частью моего дома. Кухня была частью дома. Коридор. Всё.

Закрыл глаза.

Перед внутренним взором появилась старая квартира.

Компьютерное кресло. Кровать. Зашторенное окно. Кухонный стол, которым я практически не пользовался. Полочки в прихожей. Большое зеркало, в которое я старательно не смотрел. Закрытая входная дверь. И наконец-то ванная.

Я не жил только в спальне.

Я спрятался во всей квартире.

Просто спальня была самым глубоким местом моей норы.

В голове раздался короткий системный звон.

Я распахнул глаза.

Передо мной висело окно.

~Обнаружен подходящий объект для интеграции.~

Я замер.

Следующая строка появилась медленно.

~Компактный сантехнический модуль Хикикомори.~

— Да.

~Соответствие подтверждено.~

— Да!

~Интеграция начата.~

Я отступил настолько быстро, что чуть не зацепился ногой за сундук.

— Давай!

Модуль дрогнул. Не ярко или эффектно по нему просто прошла знакомая, едва заметная волна. Отдельные секции словно плотнее прижались друг к другу, а щели между ними исчезли.

Болты, которые ещё минуту назад были видны в местах соединений, постепенно скрылись под гладкими поверхностями корпуса.

Основание будто немного погрузилось в рифлёный пол Комнаты.

Я наклонился, чтобы лучше рассмотреть эту метаморфозу.

Стык пропал, просто напросто исчезнув. Как будто сантехнический блок всегда являлся частью кабины.

На верхней секции тихо щёлкнуло реле.

Я услышал слабый гул.

— Есть питание?

Небольшой индикатор на панели загорелся.

Потом второй.

На секунду показалось, что внутри что-то зашумело.

Вода?

Насос?

Я понятия не имел. Но оно работало.

Система снова звякнула.

~Интеграция завершена.~

Следом:

~Компактный сантехнический модуль Хикикомори.

Уровень объекта: 1.~

И самая важная строка:

~Основные слоты Комнаты: 4/4.~

Я несколько секунд просто смотрел.

Вот оно. Четыре интегрированных предмета.

Глядя на эту строку, я медленно улыбнулся.

— Получилось.

Первое сообщение исчезло.

И тут появилось следующее.

~Условия развития личной территории выполнены.~

Я даже перестал дышать.

~Начато повышение уровня территории.~

Свет в комнате мигнул. Пол под ногами слегка завибрировал. А по металлическим стенам прошла волна, и на этот раз значительно заметнее.

Я схватился за край сундука.

— Только не развались, родная.

Но комната и не думала разрушаться. Наоборот. Она стала будто… плотнее. Другого слова я подобрать просто не мог.

Границы пространства не изменились. Стены остались там же, а площадь не увеличилась. Но ощущение грузового лифта, куда я натаскал случайных вещей, внезапно ослабло.

Компьютер. Полка. Стенд. Теперь ещё сантехнический модуль. Все они будто наконец начали восприниматься частями одного целого.

В голове прозвучал мягкий звон.

~Комната Хикикомори преобразована.

Уровень территории: 1 → 2.~

Я выдохнул.

— Всё-таки…

Не успел договорить.

Перед глазами открылось ещё одно окно.

Потом второе.

Третье.

~Повышение уровня территории завершено.~

~Интегрированные объекты приведены к текущему уровню территории.~

~Компьютер Хикикомори: уровень 1 → 2.~

~Полка для фигурок Хикикомори: уровень 1 → 2.~

~Оружейный стенд Хикикомори: уровень 1 → 2.~

~Компактный сантехнический модуль Хикикомори: уровень 1 → 2.~

— Подождите.

Сообщения продолжали появляться, сменяя друг друга.

~Разблокирована дополнительная функция территории.~

~Доступно дополнительное закрепление лифтовой шахты.~

~Количество активных настенных элементов увеличено.~

~Доступно развитие классового навыка.~

— Тихо!

Разумеется, никто меня слушать не стал. Где-то справа раздался металлический щелчок. Повернув голову, я, к шоку своему, увидел, как оружейный стенд менялся прямо на глазах.

Панель, на которой висел револьвер, медленно расширялась вдоль стены.

Сверху от старого крепления начали формироваться новые металлические держатели. Один выше. Другой ниже. И их расположение мягко намекало, что рассчитаны они под нечто значительно крупнее обычного револьвера.

«Дробовик», — тут же догадался я.

Ниже возник небольшой выступ. Какая-то полочка или держатель.

— Охренеть.

Слева что-то тихо скрипнуло.

Полка для фигурок тоже стала шире.

Годжо медленно отъехал в сторону, а рядом образовалась вторая площадка.

— Так.

Ноутбук мигнул.

На его экране поверх старого рабочего стола самостоятельно открылось приложение Комнаты.

Интерфейс выглядел иначе.

Новых вкладок стало значительно больше.

Я успел прочитать только несколько:

Территория.

Объекты.

Постеры.

Лифтовая сеть.

Камеры.

— Так-так-так…

Перед глазами всё ещё висели системные сообщения.

На оружейном стенде появлялись новые элементы.

Полка стала больше.

Ноутбук показывал что-то совершенно новое.

На панели сантехнического модуля загорелась небольшая зелёная пиктограмма.

Я повернулся к ней.

На экране было написано:

ГОТОВ К ИСПОЛЬЗОВАНИЮ.

Ниже находились несколько значков.

Душ.

Унитаз.

Температура воды.

Я медленно посмотрел на собственные руки.

Они были серыми от строительной пыли. Под ногтями грязь. Футболка прилипла к телу настолько, что её можно было отрывать на манер присохшего пластыря. По спине же продолжал стекать пот.

Понюхался к собственному запаху, и от этого аромата лицо непроизвольно скривилось.

Система тем временем продолжала что-то радостно сообщать.

~Разблокировано…~

— Нет.

Смахнул окно.

Следом появилось ещё одно.

~Доступно…~

— Нахуй...

Смахнул и его.

На ноутбуке мигала новая вкладка.

Оружейный стенд очевидно хотел, чтобы я немедленно начал изучать его изменения...

Свободное место на Полке прямо-таки требовало поставить туда что-нибудь...

Где-то в углу зрения горела надпись о доступном развитии навыка.

Я посмотрел на всё это богатство.

Потом на душ.

Снова на интерфейс.

И окончательно определился с приоритетами.

— Всё нахуй.

Я снял куртку и бросил ту на сундук. Следом стянул с себя футболку.

— Прокачка подождёт. — сказал я в пустоту комнаты, расстёгивая ремень. — Оружие подождёт.

Посмотрел на ноутбук.

— Даже ты, старый друг, потерпишь.

Открыл дверь нового сантехнического модуля.

Внутри загорелся мягкий свет. И я увидел...

На стене висела душевая лейка. Самая обычная. Но от этого не менее прекрасная и почти что родная.

Я шагнул внутрь и уже собирался закрыть дверь, когда перед глазами в очередной раз всплыло системное сообщение.

Даже читать не стал и раздраженно его смахнул.

— Я. Иду. Мыться. И пусть весь мир подождет.

Глава 3

— Эврика, сука! — торжественно объявил я на всю комнату и осторожно раскрыл металлическую формочку, разглядывая результат своих трудов сквозь стекла противогаза.

И, если сказать честно, результат выглядел не очень впечатляюще. На старой разделочной доске лежало несколько свежих свинцовых шариков, два из которых получились вполне приличными, один напоминал картофелину, а ещё пара срослась между собой так, словно решила начать новую жизнь в качестве гантели для очень маленького человечка.

Я сидел на сундуке в одних трусах, с ещё влажными после душа волосами и полотенцем на плечах. Чистая одежда лежала рядом, но надевать её пока не хотелось. После нескольких дней, проведённых в крови, пыли, поту и, как вишенка на торте, в едком химическом аэрозоле, сама возможность просто сидеть с голым пузом на свежем воздухе собственной комнаты казалась отдельной системной наградой за пережитое.

Передо мной на куске фанеры был разложен весь набор начинающего оружейника: найденный когда-то буклет, несколько инструментов, коробка с оборудованием для переснаряжения патронов, баночка с мелкой дробью и детали единственного оставшегося патрона к помповому дробовику.

Именно из-за последнего я вместо заслуженного отдыха занимался всем этим безобразием.

Ещё недавно я собирался вывалиться из душа и как есть завалиться в пастель, закрыть глаза и несколько часов косплеить человека, который в рот шатал все важные дела, наподобие немедленного изучения строчек собственного интерфейса на предмет плюшек, перемен и очередных подлянок от системы.

А потом взгляд упал на изменившийся оружейный стенд и понеслось...

Панель действительно выросла после повышения уровня Комнаты. Старое место под револьвер никуда не делось, зато сверху вдоль стены появилась длинная секция с двумя креплениями. По форме даже мне было понятно, для чего именно она предназначена. Рядом сформировалась небольшая отдельная ячейка, похожая на держатель для одного патрона.

И я не выдержал.

Помповик Сергея лежал среди вещей возле стены. Я поднял его, проверил и осторожно уложил на новое крепление. Оружие подошло так идеально, словно стенд изначально делали именно под него.

~Обнаружено совместимое оружие.

Помповый дробовик.

Интеграция завершена.

Оружие получило системный статус.~

Тогда я уже начал радостно потирать ручки в ожидании знакомого таймера производства боеприпасов. А вместо него получил облом по всей морде.

~Воспроизводство боеприпасов недоступно.

Образец совместимого боеприпаса отсутствует.

Для запуска функции поместите один совместимый боеприпас в ячейку образца.~

Вот тут-то и выяснилось, что та войнушка с гоблинами закончилась более растратно, чем мне бы того хотелось. Я совершенно точно помнил, как опустошил трубчатый магазин и потом перешёл на револьвер. Но Сергей передавал мне патроны в спешке, а я распихивал их куда придётся, поэтому следующие минут десять Комната наблюдала картину отчаянного обыска собственной грязной одежды.

Пакет со старым спортивным костюмом я вывернул практически наизнанку. Из карманов выпали две стреляные гильзы, какая-то бумажка, кусочек изоленты, несколько монет и столько мусора, что возникал закономерный вопрос, не жил ли там всё это время отдельный маленький бомж.

И всё-таки в боковом кармане штанов пальцы нащупали заветный цилиндрик.

Патрон.

Один.

— Есть!

Радовался я секунд пять, а потом рассмотрел маркировку и содержимое прозрачной части гильзы внимательнее, и меня пробило на «ха-ха».

Дробь была мелкая. Самый обычный охотничий боеприпас, который где-то в нормальном мире прекрасно подошёл бы для стрельбы по уткам или ещё какой-нибудь пернатой живности.

У меня пернатая живность начиналась примерно с размеров микроавтобуса.

Против гоблина на нескольких метрах мелкая дробь, конечно, тоже была далеко не лажей, но если уж Система предлагала бесконечно копировать один-единственный образец, хотелось выбрать что-нибудь по убедительней.

Тем более стенд совершенно не обещал, что заявленный образец потом можно будет поменять.

В новом мире я быстро усвоил главное правило системных предметов: если не знаешь ограничения, считай, что самое неприятное обязательно существует.

Поэтому вставлять найденный патрон в стенд я не стал.

Вместо этого вспомнил мешок с различными охотничьими приблудами, что я прихватизировал из квартиры девочки Даши. Это богатство когда-то принадлежало ее отцу, и там как раз и было всё необходимое для самостоятельного переснаряжения охотничьих боеприпасов. Пулелейки, гильзы, инструмент и даже подробный бумажный буклет с инструкциями. Пороха и капсюлей там не было, но мне сейчас требовалось не изготовить новый патрон с нуля, а аккуратно изменить уже существующий.

Так я и оказался спустя некоторое время в одних трусах перед небольшой кучкой расплавленного свинца, пытаясь не угробить последний дробовой патрон во всём моём распоряжении.

Экспериментировать я не собирался. Всё делал исключительно в той последовательности, которая была нарисована в буклете, и несколько раз перепроверял каждый шаг. Любое устройство, смысл работы которого заключался в том, чтобы контролируемо взорваться рядом с моим лицом, заслуживало уважительного отношения.

Старую мелкую дробь я аккуратно ссыпал в пластиковую баночку.

Выкинуть её даже мысль не возникла.

«Может, когда-нибудь утки действительно станут главной угрозой человечеству», — без доли шутки подумал тогда я.

После увиденного за последние дни я уже не считал подобное совершенно невозможным.

Для изготовления нового заряда использовал свинцовые грузила из запасов, которые притащил ещё во время первых вылазок. На мое счастье, подходящая многоместная форма нашлась среди оборудования, а то пришлось бы на манер Данилы Багрова из старого фильма рубить гвозди, а этого мне очень не хотелось.

Первую партию можно было смело отправлять в музей современного искусства как пример абстракционизма в новом мире. Вторая вышла уже получше. Несколько шариков пришлось отложить из-за очевидных дефектов, зато остальные выглядели достаточно одинаково, чтобы я наконец перестал опасаться за сохранность собственной морды.

На сборку единственного патрона ушло намного больше времени, чем предполагалось по инструкции.

Когда закончил, ещё раз сравнил его с фотографиями в буклете и только после этого позволил себе выдохнуть.

В ладони лежал один патрон.

Всего один.

Но теперь именно такой, какой мне был нужен.

— Ну что, малыш, — проговорил я, поднимаясь с сундука. — Сделай папе много таких же как ты.

Системный оружейный стенд выглядел теперь значительно солиднее. Револьвер занимал своё привычное место, над ним лежала помпа, а пустая ячейка образца боеприпаса всем своим сиротливым видом буквально кричала, что ждет она только меня.

Не заставляя ее терпеть еще больше, вставил патрон на положенное место.

Прозрачный держатель с тихим щелчком зафиксировал приобретение.

Несколько секунд ничего не происходило, а затем по краям ячейки пробежала тонкая светлая линия.

~Совместимый образец боеприпаса зарегистрирован.

Шаблон воспроизводства сохранён.

Воспроизводство боеприпасов активировано.~

Ниже появилась ещё одна строка.

~Помповый дробовик.

Следующий совместимый боеприпас: 11:59:59.~

Я смотрел на таймер, еще не в силах отвести взгляд.

Один единственный патрон только что перестал быть последним, сменив свой статус на первый из многих.

Да, новый появится лишь через двенадцать часов. Потом ещё один. Потом следующий. В масштабах нормального производства скорость смешная, но мне сейчас некогда было налаживать ручное изготовление необходимых патронов, да и комплектующих по типу гильз, пороха и капсюлей тоже.

Что радовало куда сильнее, так это то, что револьвер продолжал производить свои патроны независимо.

— Вот теперь ты точно не просто деревяшка, куда я вкрутил парочку саморезов, — довольно произнёс, погладив деревянную панель. — Ты маленький и очень медленный военно-промышленный комплекс, но зато ты мой.

Разобравшись с одной проблемой, я наконец смог перейти к остальным изменениям.

Одеваться всё ещё не хотелось, поэтому я снял противогаз, отодвинул оборудование в сторону и подтянул ноутбук ближе.

Первое же окно заставило меня нахмуриться.

~Комната Хикикомори.

Уровень территории: 2.

Площадь: 11 м².

Основные объекты: 4/4.

Активные настенные элементы: 1/2.

Закреплённые лифтовые шахты: 1/2.

Для получения уровня территории 3:

Установить 8 объектов Комнаты второго уровня.~

Я несколько секунд переводил взгляд с четырёх занятых мест на восемь требуемых предметов.

— Ага.

Перечитал ещё раз.

— Чо началось-то? Нормально же общались.

Несмотря на показное возмущение, я был спокоен, и так подозревая увидеть что-то подобное. Так что как-нибудь отпинаюсь и от новой преграды. Однажды столкнувшись с таким же тупиком, выяснил, что решение существовало, и что-то мне подсказывало, что и не одно.

Годжо увеличил площадь и открыл четвёртый слот.

Значит, либо площадь снова можно расширить, либо со второго уровня появится какой-то другой способ размещения предметов.

— Ладно. Я пока не знаю, как это сделать.

Система не стала ехидничать.

— Это не значит, что сделать нельзя. — уверенно припечатал я и быстро добавил: — Но если вдруг выяснится, что мне нужен второй такой Годжо, которого надо спасти из пасти дракона, мы с тобой поссоримся.

Закрыв условие развития, я открыл пропущенные уведомления.

~Первое повышение личной территории завершено.

Все интегрированные объекты автоматически приведены к текущему уровню территории.

Компьютер Хикикомори: уровень 1 → 2.

Полка для фигурок Хикикомори: уровень 1 → 2.

Оружейный стенд Хикикомори: уровень 1 → 2.

Компактный сантехнический модуль Хикикомори: уровень 1 → 2.~

Ниже находилось продолжение.

~Внимание.

Автоматическое повышение объектов применяется только при первом повышении личной территории.

Для дальнейшего развития интегрированных объектов требуются соответствующие ресурсы.

Недостаточно данных для отображения требований.~

— Вот и халява закончилась.

Чем именно платить за следующие уровни, Система пока не сообщала. Возможно, специальными материалами, системными предметами или вообще чем-нибудь вроде почки девственника-гоблина, собранной строго в полнолуние.

Выяснять будем по мере поступления неприятностей.

Следующей была Полка.

После повышения она действительно стала шире. Годжо занимал левую сторону, а рядом появилась новая свободная площадка такого же размера.

Подходящих фигурок под рукой не было. Я перебрал несколько мелких сувениров из квартир, но Система на них вообще не отреагировала.

Потом взгляд упал на Машу.

Тряпичная кукла сидела возле стенки, куда я поставил её после возвращения. Настоящие волосы, пуговичные глаза и немного кривоватая улыбка делали её одновременно милой и слегка пугающей.

Куклу когда-то создала Наташа, что имела класс «кукольница», специально для своей дочери Лены, чтобы той было не так страшно засыпать после этого гребаного слияния.

Я поднял куклу и посмотрел на Полку.

— Подруга, ты только не обижайся, если не получится.

Сказав это я посадил ее рядом с Годжо.

Система отреагировала почти мгновенно.

~Обнаружен совместимый системный предмет.

Кукла «Маша».

Размещение доступно.~

Полка едва заметно дрогнула, и Маша словно чуть увереннее уселась на ее поверхности.

~Полка для фигурок Хикикомори.

Уровень: 2.

Размещено предметов: 2/2.~

Я открыл её свойства.

Базовый эффект куклы почти не изменился. Во время сна она помогала снижать тревожность, ослабляла кошмары и облегчала эмоциональное восстановление.

Но ниже появилась новая строка.

~Эффект размещения: «Моральная поддержка».

Постоянно незначительно улучшает эмоциональную стабильность владельца и облегчает преодоление стрессовых состояний.

Эффект действует без ограничения времени, в том числе за пределами личной территории, пока предмет размещён на Полке.~

Я невольно поднял брови.

— Вот это уже интересно.

Бонус выглядел маленьким. Никакого иммунитета к панике, никакой магической уверенности в себе. Я прекрасно понимал, что при появлении очередной твари размером с машину орать я буду ничуть не хуже профессионального оперного певца.

Но если слабый эффект действует постоянно…

Это почти как незаметный фон, который каждый день чуть-чуть помогает не сойти с ума.

После нескольких недель подобной жизни разница могла стать существенной.

Я поправил Маше волосы.

— Психолог за цену одной тряпичной куклы. Да еще и в Москве... Халява, и только.

Следом занялся постерами.

Теперь интерфейс показывал два активных настенных элемента вместо одного.

«Спящий исполин» со Снорлаксом оставлять стоило однозначно. Нормальный сон и восстановление были слишком полезны, чтобы добровольно от них отказываться.

Во второе место я поставил «Последний рубеж».

~Активирован настенный элемент «Последний рубеж».

Выносливость владельца +1.~

Моя базовая пятнадцатая Выносливость превратилась в шестнадцать.

Я довольно кивнул.

Теперь можно было держать постоянную бытовую комбинацию: восстановление плюс выносливость. Перед выходом на серьёзную драку один из постеров можно заменить более подходящим под конкретную задачу.

Теперь вместо вопроса «какой бонус мне нужен сейчас?» появлялась возможность строить свой маленький билд. От осознания этого внутри меня окончательно проснулся геймер-задрот.

— Так уже интереснее.

Но сильнее всего изменился Компьютер.

Внешне всё осталось практически прежним. Тот же дорогой ноутбук, тот же повреждённый корпус и всё тот же знакомый рабочий стол. Зато приложение Комнаты выросло настолько, что старую версию теперь можно было считать демонстрационным режимом.

Слева появились полноценные вкладки.

«Территория».

«Объекты».

«Эффекты».

«Постеры».

«Оружейный стенд».

«Лифтовая сеть».

«Камеры».

Даже интерфейс стал немного аккуратнее, хотя до нормального пользовательского дизайна ему всё равно было далеко.

Раздел территории теперь показывал почти всё, что раньше приходилось запоминать или записывать самостоятельно. Таймеры производства патронов, активные эффекты, количество занятых мест, состояние объектов, доступные шахты, оставшееся время бонусов после выхода.

Я открыл свой старый текстовый файл, где вручную составлял таблицу постеров.

Потом системную вкладку.

И почувствовал себя слегка оскорблённым.

Там уже находился полноценный каталог.

Название.

Категория.

Короткое описание.

Активен или нет.

Можно было даже отсортировать по типу эффекта.

— Я эту таблицу руками делал, между прочим.

Но, несмотря на горечь от осознания зря проделанной работы, я радовался новой вехе развития.

Я полистал список и быстро признался сам себе, что системный вариант куда удобнее прежней эксель-таблички. Особенно это станет заметно, когда постеров станет несколько десятков.

Затем открыл камеры.

Сначала увидел привычные две трансляции с текущего этажа. Но рядом появился список.

Тридцать третий.

Тридцать второй.

Тридцать первый.

Тридцатый.

Я нажал на тридцать второй.

Изображение мигнуло, и на экране появился знакомый коридор площадки этажом ниже.

Я машинально посмотрел на створки Комнаты.

Мы всё ещё находились на тридцать третьем.

Снова перевёл взгляд на ноутбук.

— Охренеть.

Выбрал тридцать первый.

Несколько секунд загрузки, затем появилась ещё одна площадка. Изображение было хуже, один край объектива закрывала какая-то грязь, но происходящее вокруг вполне можно было различить.

Тридцатый этаж оказался почти полностью тёмным.

На двадцать девятом камера работала без нареканий, а вот дальше несколько не отвечали вообще по непонятной мне причине.

Я открыл описание функции.

~Компьютер Хикикомори.

Уровень: 2.

Расширенный доступ к системам наблюдения.

Доступна трансляция с совместимых камер лифтовых площадок в пределах закреплённой шахты.

Удалённый просмотр осуществляется в реальном времени.

Удалённая запись недоступна.

Запись доступна только с камер текущего положения личной территории.~

— Ну не всевидящее око Сарумяна, но тоже хлеб. — пробубнил я себе под нос, скроля картинки этажей.

Польза от этой функции была огромной, и это я понимал абсолютно четко. Теперь перед тем, как отправляться на другой этаж, можно сначала посмотреть, кто там гуляет возле лифта. Ну, если, конечно, камера там вообще сохранилась... Её не залепили чем-нибудь... Или эта самая неприятность не свалит из поля зрения за пять минут до того, как я открою трансляцию.

Но даже с этими ограничениями разведка стала намного эффективнее и безопаснее.

Я быстро проверил несколько верхних этажей. Ничего интересного не увидел и решил не тратить на это весь день.

Следующая новая вкладка называлась «Лифтовая сеть».

~Закреплённые лифтовые шахты: 1/2.

Доступно дополнительных закреплений: 1.

Для закрепления новой шахты владелец должен физически достичь совместимой лифтовой системы.

После закрепления личная территория получает возможность вызова к доступным точкам новой шахты.~

Я перечитал и усмехнулся.

— То есть, чтобы получить возможность ездить туда на лифте, сначала надо туда пешком сходить.

~Да.~

— Спасибо за честность.

На первый взгляд звучало немного бессмысленно. Но только на первый.

Если мне удастся дойти до другой части комплекса, закрепить там шахту, то проходить весь путь в обратном направлении уже не придётся. А главное, появится вторая вертикальная ветка со своими этажами, ништяками и обитателями, доступ к которым я получу.

Я представил, как перемещаю свою кабину по всему жилому комплексу, и от этого в груди стало тепло.

Согретый перспективами, что открывались передо мной, я наконец-то дошёл до вкладки классового навыка.

До вчерашнего дня под «Вызовом лифта» висело старое ограничение: требуется личная территория второго уровня.

Теперь его не было.

~Вызов лифта.

Уровень: 1.

Повышение доступно.

Стоимость повышения: 1 очко классового навыка.

Свободные очки классовых навыков: 1.~

— Ну наконец-то.

Других навыков Система мне по-прежнему не предлагала.

Можно было сохранить очко на неопределённое будущее, но я слишком хорошо помнил, сколько раз обычный вызов Комнаты спасал мою толстую задницу.

— Повысить.

~Использовать 1 очко классового навыка?~

— Да.

В ушах заиграл мягкий перезвон, что шел будто отовсюду.

~Навык «Вызов лифта» повышен.

Уровень: 1 → 2.

Разблокирована дополнительная функция: «Случайный выход».~

~Случайный выход.

Период использования: 1 раз в 24 часа.

Позволяет временно сформировать выход из личной территории к случайной физически доступной лифтовой площадке в пределах текущего здания.

Точка назначения определяется Системой.

Ручной выбор точки назначения недоступен.

Повторный выбор недоступен.

Продолжительность временной связи: 03:00:00.

Личная территория остаётся в текущей закреплённой шахте.

Созданный выход не становится постоянной точкой привязки.

Безопасность точки назначения не гарантируется.~

— Телепорт для людей с суицидальными наклонностями, — сделал я однозначный вывод.

Я стал читать дальше.

~В случае завершения временной связи при нахождении владельца за пределами личной территории возвращение через временную точку невозможно.

Для возвращения необходимо самостоятельно достичь доступной точки одной из закреплённых лифтовых шахт.~

Вот теперь функция второй шахты заиграла новыми красками.

Пока она у меня одна.

Использую случайный выход, окажусь где-нибудь в другой части здания, не успею вернуться за три часа — придётся самостоятельно пробиваться назад к этому подъезду. Но зато в комбинации с захватом новой шахты открываются хорошие перспективы.

На секунду очень захотелось проверить, как этот лифтовый телепорт вообще работает. Просто открыть и посмотреть, куда меня отправит система.

Я даже нашёл кнопку активации.

Потом вспомнил последние дни и закрыл окно.

— Не-а.

Редкие способности имеют удивительное свойство становиться жизненно необходимыми примерно через пять минут после того, как ты потратил их ради любопытства.

Пусть лежит.

После всего пережитого я наконец научился иногда не нажимать на большую красивую кнопку только потому, что она существует.

Последним остался сантехнический модуль.

То, что он умел создавать воду, я понял ещё во время принятия душа. Вопрос заключался в том, сколько именно воды в моем распоряжении и что ещё изменилось после получения второго уровня.

Открыл параметры.

~Компактный сантехнический модуль Хикикомори.

Уровень: 2.

Суточный водный резерв: 120 л.

Текущий остаток: 87 л.

Восстановление резерва: один раз в 24 часа.

Максимальный объём хранения модулем: 120 л.

Неиспользованный остаток не увеличивает максимальный резерв следующего цикла.

Доступные функции:

— санитарный узел;

— системная утилизация отходов;

— нагрев воды;

— обычный душ;

— стимулирующий душ;

— лечебный душ.~

— Опачки.

Глава 4

— Опачки. — выпалил я прочитав последние строчки

Оповещения про какие то там стимулирующие и лечебные режимы я во время первого мытья точно не замечал.

В моё оправдание, тогда перед глазами одновременно висело столько уведомлений, что ещё немного входящей информации и пришлось бы не под горячей водичкой кайфовать, а от панички спасаться.

Я ткнул в первый неизвестный пункт.

~Стимулирующий душ.

Воздействие: снижение накопленной физической усталости, уменьшение сонливости, ускорение возвращения организма к нормальному состоянию после физических нагрузок.

Не заменяет полноценный сон и отдых.

Не восстанавливает повреждённые ткани.~

— То есть системный контрастный душ для задротов.

Функция на самом деле была не такой уж и впечатляющей, как хотелось бы после слова «стимулирующий», но для меня она могла оказаться почти идеальной. После нескольких часов таскания тяжестей я иногда ещё был способен работать, просто тело начинало настойчиво предлагать лечь и больше никогда не вставать.

Если душ позволял немного быстрее прийти в себя, это уже само по себе экономило гору времени.

Следом открыл справку о лечебном режиме.

~Лечебный душ.

Воздействие: уменьшение болевых ощущений и незначительное ускорение естественного восстановления повреждённых тканей.

Не устраняет тяжёлые повреждения мгновенно.

Не заменяет полноценное лечение.

Эффективность зависит от общего состояния организма.~

На этот раз я перечитал описание дважды.

— Вот ты то мне ещё пригодишься.

Причём не только после драки.

Я слишком хорошо помнил первые дни после Слияния, когда любое повреждение превращалось в отдельную проблему. Даже банально ушибленная рука или растянутая мышца могли означать, что следующую дверь я уже не открою или нужную сумку не донесу. Да что там говорить, в самом начале меня чуть не сложила обычная мозоль, натертая неудобными туфлями.

А здесь была пусть и не волшебная регенерация, но зато постоянный доступ к слабой лечебной и обезболивающей «пилюле».

Очень слабой, но зато лично моей.

Я на секунду задумался, не проверить ли лечебный режим прямо сейчас. После переноски сантехнического модуля мышцы всё ещё слегка ныли, а несколько старых синяков напоминали о последних приключениях в лагере гоблинов.

Потом посмотрел на остаток воды.

Восемьдесят семь литров.

— Позже, — зарубил я идею вновь завалиться в такой манящий душ.

Хомяк внутри одобрительно закивал.

Оставалось разобраться с главным.

Сто двадцать литров в сутки.

Я ещё раз перечитал строку про восстановление запаса.

Если вечером у меня оставалось шестьдесят литров и я ничего не делал, после следующего обновления становилось снова сто двадцать.

Не сто восемьдесят.

Просто сто двадцать.

А вот если эти шестьдесят литров перед обновлением перелить в отдельные ёмкости…

Я открыл дополнительное описание.

~Восстановление осуществляется до максимального объёма внутреннего резерва.~

Я замер.

— То есть ты хочешь сказать…

Медленно посмотрел на лежавшие возле стены пустые бутылки.

Потом обратно на экран.

— Если я вечером выкачаю из тебя всё до последней капли, завтра ты опять нальёшь сто двадцать литров?

Система не ответила на мой прямой вопрос. Но зато математика отвечала достаточно громко.

Где-то в груди встрепенулся метафизический хомяк и начал пускать пену изо рта, прокручивая в голове открывающиеся перспективы.

— Тише, родной, время еще есть, — успокоил я внутреннего пушистого хапугу.

Ведь правда. Душ я установил совсем недавно, и в новый цикл он уйдет еще не скоро, и торопиться с опустошением баков уже точно не стоило.

Успокоив стучащее с диким ритмом сердце, что всё никак не хотело униматься от открывшихся передо мной перспектив, я всё же лёг спать, оставив все заботы на следующий день.

***

Неизвестный в неизвестном месте.

Сознание возвращалось медленно.

Сначала пришла боль — тупая, тяжёлая, заполнившая голову от затылка до висков. Затем накатило ощущение холода в ногах и влажной духоты возле лица. Каждый вдох приносил неприятный сладковатый запах, от которого подкатывала тошнота.

Вокруг ничего не было видно. Он даже не понимал, открыты у него глаза или закрыты. Темнота и не думала пропадать, сколько бы он ни моргал.

Последние воспоминания распадались на отдельные образы. Бегство. Тёмные проёмы. Раздававшиеся отовсюду шорохи. Рывок за ноги, от которого он упал, больно ударившись плечом. Потом его куда-то потащили.

А дальше — ничего.

Он попытался поднять руку.

Не получилось.

Пальцы едва заметно согнулись, но запястье удерживало что-то плотное и одновременно податливое. Он дёрнул сильнее, попробовал освободить вторую руку, напряг ноги. Результат оказался столь же тщетным.

Неведомая оболочка охватывала всё тело, прижимая руки к бокам и не позволяя даже повернуть голову. При каждом движении она немного растягивалась, но затем вновь сжималась, будто становясь только плотнее.

Сердце забилось быстрее.

Он попытался понять, лежит или висит. Давление ощущалось со всех сторон, и определить, где находится пол, не получалось. Возможно, его чем-то завалило. Или он вообще больше не контролировал собственное тело и лишь воображал, что пытается двигаться.

Воздуха стало не хватать.

Он дёрнулся всем телом, выворачивая запястья и пытаясь согнуть колени. Оболочка подалась на несколько сантиметров, стиснула грудь и заставила судорожно выдохнуть.

— Помогите!

Крик вышел глухим. Звук ударился о то, что закрывало лицо, и вернулся обратно влажным, жалким хрипом.

— Кто-нибудь!

Ответа не последовало.

Где он?

Сколько времени прошло?

Почему он ещё жив?

В окружающей темноте что-то зашуршало.

Едва-едва, почти на границе слышимости.

Он замер, сдерживая шумное дыхание. Шорох прекратился, но тишина не принесла облегчения. Он слишком хорошо помнил этот звук. Помнил, что обычно следовало за ним.

Нужно было выбираться.

Сейчас.

Он снова рванулся, уже не замечая боли в запястьях. Попытался раскачать тело, ударить ногой, хотя бы повернуться. Удерживающая его масса растягивалась и сжималась в такт с его жалкими потугами.

Паника окончательно вытеснила все здравые мысли из головы.

Он не хотел снова слышать этот шорох. Не хотел чувствовать, как это нечто приближается в темноте. Не хотел оставаться здесь, пока воздух не закончится или снаружи не вернутся за ним.

Перед глазами вспыхнуло системное окно.

Света оно не давало, но ровные строки показались почти спасением.

~Класс: Изгой.

Уровень: 3.~

Он судорожно пролистнул интерфейс. Характеристики, состояние, бесполезные сейчас уведомления — всё это исчезало одно за другим, пока не осталась единственная строка.

~Навык: «Сквозь землю».~

Навык был доступен.

Он получил его еще в самом начале, но так ни разу и не решился проверить.

Снаружи снова раздался шорох.

На этот раз значительно ближе.

— Активировать! — прохрипел он. — Да! Подтверждаю!

Тело замерцало.

Сначала полупрозрачными стали пальцы. Затем холодная волна поднялась по рукам, прошла сквозь грудь и добралась до головы. Кожа будто исчезла, а вместе с ней пропало давление со всех сторон.

Одно короткое мгновение он был свободен.

А затем провалился вниз.

Удерживающая оболочка прошла сквозь тело, не оставив на нём ни следа. Следом навстречу рванулась серая масса перекрытия. Перед глазами мелькнули бетон, металлические прутья, трубы и провода. Всё это проходило прямо сквозь него, не причиняя боли.

Появилось тёмное помещение.

Он успел заметить опрокинутый шкаф, разбросанные вещи и зияющий дверной проём.

Потом снова ударился в пол.

Вернее, прошёл сквозь него.

Следующий этаж промелькнул ещё быстрее. Стены, какая-то мебель, закрытые двери — и новое перекрытие.

Он падал.

— Нет! Остановись!

Способность не отреагировала на его мольбы.

Очередной этаж.

Ещё один.

Он не мог изменить направление, не мог замедлиться и даже не понимал, сколько еще осталось падать. Рано или поздно действия навыка закончатся. Если это произойдёт внутри перекрытия, он останется в бетоне. Если между этажами — разобьётся о пол.

Мерцание становилось слабее.

— Нет-нет-нет…

Он вывалился из потолка очередного подъездного коридора.

Серый пол стремительно приблизился, а свечение вокруг почти тела погасло.

Удар.

Покрывавшая его мерцающая оболочка вспыхнула и разлетелась с хрустальным звоном. Светящиеся осколки брызнули во все стороны, но исчезли раньше, чем коснулись пола.

Он вскочил, совершенно не понимая, как остался жив, и закричал. Громко, отчаянно, выплёскивая вместе с этим воплем весь страх, накопившийся в той темноте.

Только тогда он понял, что находится не один.

В нескольких метрах стоял огромный незнакомец. Массивная фигура почти перекрывала коридор, а в руках мужчина держал дробовик, направленный прямо ему в грудь.

Он застыл от ужаса. Нет, дело было не в оружии, что целилось прямо в него. Виной всему были... глаза.

Холодные, злые и настолько внимательные, будто смотрели не на лицо, а прямо в душу. Незнакомец уже всё решил и теперь лишь выбирал подходящий момент, чтобы привести приговор в исполнение.

Волна ужаса, наполнившая тело, выплеснулась с новым воплем.

***

На следующий день я вновь приступил к хозяйственным делам.

Для начала я все-таки притащил в Комнату брошенный вчера в коридоре японский фильтр. Интегрировать его было уже некуда, да и смысла теперь в нем особого не было, но хороший фильтр внезапно стал ещё полезнее в качестве запасного варианта.

Потому что одно дело — владеть потенциально бесконечным источником воды. А другое — иметь на всякий, так сказать, случай резервный способ сделать сомнительную воду пригодной для питья. Или можно было бы поделиться столь полезной штукой с другими людьми, которым не так повезло с жильем, как мне. Ну или на худой конец можно и продать...

Следующие два дня впервые после Слияния показались мне почти что скучными. После всей той гонки со смертью, что была еще вчера, сейчас мне было даже как-то не по себе.

Быстро уверив себя, что меланхолия скоро пройдет, я продолжил обыскивать тридцать третий этаж, но теперь мои вылазки уже мало напоминали панические забеги первых дней. Перед выходом я проверял камеры, несколько минут слушал коридор на предмет непонятно чего, выбирал нужное оружие и обязательно продумывал быстрый путь отхода в случае нападения кого угодно.

Нет, я не перестал быть трусом, и страх никуда не исчез. Просто теперь он был направлен в полезное русло и выполнял важную для моего выживания работу.

За два дня я вскрыл ещё несколько квартир и значительно пополнил хозяйство. Продукты, медикаменты, батарейки, инструменты, одежда, несколько одеял и разные вещи, которые раньше отправились бы прямиком в мусорку.

Главной ценностью неожиданно стала тара.

Пятилитровые бутылки я забирал почти все. Также нашёл три большие пластиковые канистры для воды. Самой ценной находкой стали две кеги от кулера, что прошлые хозяева хранили в кладовке непонятно для чего.

Теперь каждый вечер происходил новый ритуал. Сначала душ. Потом все остальные мыльно-рыльные дела. А незадолго до того, как я готовился ложиться спать, сливал остаток в подготовленные ёмкости.

Первый раз чувствовал себя идиотом, а на второй уже искренне наслаждался процессом.

На утро модуль вновь сигнализировал о наличии ста двадцати литров чистой воды.

— В капитализме, подруга, — наполняя очередную баклажку, приговаривал я внимательно слушавшей мои разглагольствования Маше, — главное что? Правильно, вовремя вывести активы.

Кукла не возражала, хотя я и подозревал ее в приверженности красных идей, но она стоически не палилась.

Каждую новую тару перед использованием тщательно отмывал, не жалея на это воды. Ведь то, что находилось в квартирах неизвестно сколько времени, доверия не вызывало.

Системная вода сама по себе была чистой, но хранить её я собирался долго, поэтому часть запасов, отложенных для питья, дополнительно, так сказать, отчищал серебренными вилками и ложками из коллекционного набора столовых приборов.

Нет, я прекрасно понимал, что серебряная ложка не превращает воду из болотной сразу в святую. Но вода уже была нормальной, тара промыта, а дополнительная перестраховка никогда ещё не делала меня беднее.

Комната за это время тоже постепенно менялась, даже без интеграции новых системных объектов.

В кладовой одной из квартир, где я и нашёл кеги, мне также приглянулся металлический сборный стеллаж. Теперь он занимал собой часть стены напротив сантехнического модуля, и впервые у моих запасов появилось нормальное место хранения.

На верхнюю полку ушли медикаменты и вещи, которые требовались редко. Ниже — продукты. Ещё ниже — вода и инструменты.

Вместо куч пакетов, которые приходилось каждый раз перебирать, появилось что-то похожее на склад.

Вторая хозяйственная победа была ещё прекраснее.

В одной квартире нашёлся разобранный диван. Тащить его целиком у меня не возникло даже мысли, но одна широкая мягкая секция подошла для моего плана почти идеально.

Мой сундук был слишком коротким и узким, чтобы я смог на нем уместиться, и поэтому я сначала прикрутил к крышке подходящий лист фанеры, расширив основание, полностью наплевав на то, что варварски порчу сей образчик дорогущей мебели ручной работы. Комфортный сон был мне куда важнее.

Создав устойчивую основу, уже к ней прикрепил ту самую мягкую часть дивана. Получившаяся конструкция выглядела настолько колхозно, что любой мебельщик закидал бы меня... Рубанками?.. Стамесками?.. А чем вообще закидывают ремесленники непутевых подмастерьев?... А, черт их знает, да и похер, если честно.

Я лежал, было мягонько, а остальное мне до лампы.

— Кровать.

Система не отреагировала.

— Да знаю я, что хер мне, а не системная кроватка вне очереди.

Но даже так я был доволен собой и своим творением. Теперь у меня была своя кровать. Настоящая.

Отныне я больше не просто жирный хикан, а жирный хикан с собственной кроватью.

И пусть комната всё ещё оставалась грузовым лифтом. Но теперь внутри были свет, электричество, компьютер, маленький арсенал с медленно растущим боезапасом, горячий душ, туалет, запас еды и воды и, как кульминация, даже место, где можно спать, не просыпаясь от боли во всём теле.

И впервые я поймал себя на мысли, что здесь можно не только пережидать опасность... Здесь можно жить.

Это ощущение оказалось настолько непривычно приятным, что я несколько минут просто лежал и смотрел в потолок.

Разумеется, мир решил, что расслабился я достаточно и пора в кинуть какульку в мою бочку мё... в бочку чистейшей воды.

На третий день я обыскивал квартиру почти в самом конце второго коридора. Владельцы явно любили загородный отдых, поэтому, кроме еды и нескольких инструментов, здесь нашлось сразу три подходящих ёмкости для воды.

Одну десятилитровую канистру я уже успел поставить возле двери, когда из коридора раздался крик.

Человеческий.

Я замер.

Крик повторился.

Это был не просто отчаянный вопль боли, а бессвязные крики, перемежаемые словами.

Я схватил дробовик, проверил, что патрон дослан, и быстро вышел в коридор.

Мужчина стоял метрах в десяти. Глядя на него, я даже сначала подумал, что мне мерещится. Ведь я точно помнил, что перекрывал двери на лестницу.

Но он был тут.

Глянув за его спину на двери, что были все еще заблокированы той самой балкой, что я притащил с тридцать второго, не забыв прихватить и ее сестричку для второго выхода.

Проходы были закрыты, но факт оставался фактом: это был именно что человек, и он стоял тут прямо передо мной, немного мерцая странным светом.

Он был бледным, грязным и явно находился в таком шокированном состоянии, что вряд ли осознавал, где вообще оказался.

Куртка на нём была разорвана. Один рукав висел клочьями. Брюки покрывали грязь и какие-то тёмные пятна. На одной ноге ботинок, вторая была обмотана куском ткани. Щёку пересекала длинная свежая царапина.

Но страшнее всего были глаза.

Нет, они не смотрели мне прямо в душу или какой-то там еще литературный бред. Они просто не переставая крутились в глазницах, будто их владелец в панике хотел держать всё пространство под контролем, но, увы, ему мешала такая мелочь, как человеческая физиология...

Но он очень старался.

Он постоянно оглядывался на двери, ведущие в квартиры, на потолок, на разбитое окно за своей спиной и снова возвращал свой взгляд на меня.

— Эй! — крикнул я.

Мужчина дёрнулся так, словно получил удар током. А когда он увидел в моих руках дробовик, осмотрительно направленный тому в грудь, почему-то затрясся еще сильнее и начал пятиться назад.

— Не подходи! — выкрикнул он, и его голос дал петуха.

Я остановился.

Опустил ствол чуть ниже, чтобы нервировать и без того нервного незнакомца.

— Спокойно. Я человек. — тихим голосом попытался вытянуть его на контакт.

— Не подходи!

— Да стою я.

Мужчина отступил ещё на несколько шагов.

За его спиной находилась дверь на лестничную площадку, а дальше проем выбитого еще в первые минуты Слияния большого панорамного окна.

И мне очень не нравилось направление его движения.

— Они здесь, — прохрипел он.

— Кто?

Мужчина будто не услышал и, обхватив себя руками, стал трястись и повторять:

— Они идут. Они всё равно придут...

— Кто «они»?

— Не подходи!

— Я не подхожу.

Медленно опустил дробовик ещё ниже и убрал палец подальше от спуска.

— Смотри. Я стою на месте.

Мужчина тяжело дышал.

В какой-то момент его пятка зацепилась за кусок мусора, и он едва не упал. Я рефлекторно сделал шаг вперёд.

— Стой! — практически завизжал он, а свечение от его тела запульсировала с новой силой.

Я сразу остановился, догадавшись, что свет — это часть его классового навыка, то ли защитного, то ли телепортационного.

«Ну как-то же он тут появился...»

— Хорошо. Всё. Не двигаюсь. — тихо и старательно разделяя слова, произнёс, не желая провоцировать этого неадекватного световика.

Настала короткая пауза, в которой мы оба молчали.

— Кстати, там окошко... открытое, — решил я продолжить налаживать контакт, а глядя на то, что дальнейшей истерики не последовало, продолжил: — Ты сейчас сам себя наружу выкинешь.

Мужчина оглянулся.

И, видимо, впервые заметив, куда именно отступает, остановился.

«Уже прогресс». — отметил я мысленно.

— Меня Андрей зовут, — сказал я, стараясь говорить медленно. — Я здесь живу. Ну… относительно здесь.

Не лучшая формулировка, ну и я нифига не переговорщик, а очень даже наоборот...

Но, несмотря ни на что, мужчина хотя бы перестал пятиться к провалу выбитого окна.

— Как тебя зовут?

Он молчал.

— Я тебя не трону.

Грудь у него ходила ходуном.

— Здесь сейчас никого нет. Я весь этаж уже несколько раз проверил...

Последняя фраза, видимо, была ошибкой.

— Нет! — резко выкрикнул он. — Ты не понимаешь!

— Так объясни.

— Они…

Мужчина снова оглянулся.

— Они везде.

У меня по спине пробежал холодок от накрывших голову догадок.

Гоблины?

Другие люди?

Какие-нибудь новые твари?

Слово «они» в последние дни приобрело слишком много вариантов расшифровки. Ведь не стоило забывать, я трус и меня не надо так пугать... Мне и так страшно.

— Хорошо, — тихо сказал я, сдержав дрожь в голосе. — Давай сначала ты просто перестанешь орать.

Мужчина посмотрел на меня с непониманием.

— Слышишь? Я не иду к тебе. Оружие опустил. Всё спокойно.

Это было ложью.

Но полезной.

Несколько секунд ничего не происходило.

Потом мужчина медленно кивнул.

Совсем немного.

Я почувствовал, как напряжение внутри меня чуть отпускает.

— Вот и хорошо.

Его дыхание всё ещё было тяжёлым, но уже не паническим.

— Как тебя зовут?

Он открыл рот.

Замялся.

— Миха…

Уже собирался вновь повторить свое имя, но застыл, заметив, как по стене рядом с моим собеседником скользнула тень.

Не контролируя себя, я вскинул дробовик.

— Нет… — вновь завопил Миха.

Хотел гаркнуть, чтобы он бежал ко мне за спину, но не успел. За разбитым окном что-то мелькнуло, а буквально через секунду раздался тяжёлый удар кожистого крыла о бетон, и через проём внутрь коридора буквально ввалилась огромная серая туша.

Мужчина успел только закричать.

Тварь ударила его всем телом, сбивая с ног. Когти прошлись по стене, выбивая крошку, огромное крыло на секунду полностью перекрыло свет из окна.

Я поднял ствол.

И только тогда увидел морду.

Костяные пластины.

Множество чёрных глаз.

Трёхстворчатая пасть.

Серая кожа.

И передняя конечность, заканчивающаяся неровным обрубком там, где когда-то была лапа.

Я узнал эту тварь сразу. Даже спустя столько дней забыть существо, которое первым попыталось меня сожрать после Слияния, было сложно, а отсутствие одной лапы окончательно убивало любые сомнения. Я смотрел на неё поверх ствола и чувствовал, как внутри одновременно поднимаются страх, злость и какое-то совершенно неверящее возмущение.

— Да ты издеваешься…

Глава 5

— Да ты, блять, издеваешься…

Тварь будто услышала и дернулась на меня всем телом.

Её трёхстворчатая пасть разошлась в стороны, открывая влажную тёмную глубину горла, а десятки мелких чёрных глаз почти одновременно повернулись в мою сторону. На какое-то мгновение мне даже показалось, что она тоже меня узнала.

А потом всё тело впало в ступор от накативших на меня картинок из прошлого.

Разбитое окно. Паника. Натёртые до крови ноги. Перцовый баллончик, который в тот момент казался мне чуть ли не вершиной человеческого оружейного искусства. Эта же мерзкая морда между створками грузового лифта. Визг твари и мой собственный крик, слившиеся воедино. И лапа, оставшаяся внутри, когда двери наконец сомкнулись.

Сердце ударило куда-то в горло, ладони похолодели, а пальцы на цевье дробовика будто стали деревянными. Хотелось сделать то, что я всегда умел лучше всего, — развернуться и побежать.

Только между мной и желанием красиво съебаться лежал человек.

Миха — или как там его полностью звали — ещё был жив. Он шевельнулся под распластанным крылом чудовища и попытался отползти, но одна из задних лап твари скребнула по полу совсем рядом с его головой.

Страх никуда не исчез. Наоборот, внутри всё орало, что сейчас меня убьют, сожрут, а потом, возможно, ещё и высрут. Но поверх этого визга вдруг появилась отдельная, удивительно трезвая мысль: если я сейчас ничего не сделаю, мужику точно конец.

«Потом проссышься, двигайся, двигайся, жирдяй тупорылый», — дав себе мысленную пощечину, столь же мысленно проорал я.

Не знаю, была ли это работа Маши, наконец включившихся мозгов или обычного животного упрямства, но это сработала. Я упёр приклад в плечо, навёл ствол и заставил себя не дёргаться.

До твари было метров десять. Для меня — прилично. Для дробовика — вполне рабочая дистанция. Для человека, лежащего почти под ней, — хреновая.

В голову стрелять я не рискнул. Если часть картечи уйдёт мимо, Миха может получить весьма наглядную лекцию по технике безопасности с оружием, после которой дальнейшие объяснения ему уже не понадобятся.

Поэтому я сместил ствол ниже и чуть в сторону.

— Эй, залупа многоглазая!

Не знаю, зачем я это крикнул. Наверное, хотел убедиться, что всё ещё способен издавать что-то кроме панического визга.

Часть глаз вновь повернулась ко мне. Этого хватило.

Я нажал на спуск.

Грохот в закрытом коридоре ударил по ушам так, что на секунду исчезли почти все остальные звуки. Картечь вошла в бок и основание расправленного крыла. Серая туша дёрнулась, крыло резко сложилось и ударило о потолок. Тварь потеряла равновесие и на полшага ушла в сторону.

— Ползи! — заорал я Михе. — Ко мне! Ползи, мать твою!

Он смотрел на меня совершенно пустыми глазами.

— Слышишь меня?!

Мужчина моргнул и попытался подняться.

Тварь издала такой звук, словно кто-то одновременно резал свинью и тащил металлическую трубу по стеклу. Затем её глаза разом уставились на меня.

Ну вот.

Я хотел отвлечь её от человека.

У меня получилось.

— Прекрасно, Андрей.

Она рванула вперёд.

Я успел передёрнуть цевьё. Стреляная гильза вылетела в сторону, новый патрон лёг в патронник, а потом пришлось стрелять практически навскидку.

Второй выстрел пришёлся в грудь.

На такой дистанции промахнуться по существу размером почти с автомобиль было сложно даже мне, но эффект оказался значительно хуже ожидаемого. Переднюю часть корпуса защищали костяные пластины. По ним хлестнули тёмные отметины, между ними брызнула кровь, несколько осколков кости отлетели в стороны.

Но тварь даже не замедлилась.

— Ой.

Бежать уже было поздно.

Несколько сотен килограммов живого мяса и костей врезались в меня боком. Никакой красивой дуэли не получилось. Мир дёрнулся, спина встретилась со стеной, из лёгких разом выбило воздух, и я сполз вниз, каким-то чудом всё ещё удерживая дробовик потными руками.

В первый момент даже не понял, сломано ли что-нибудь. Перед глазами прыгали чёрные пятна, левый бок горел, а вдохнуть получалось только короткими судорожными глотками.

Но тварь тоже не сохранила идеальную устойчивость. Развернувшись в узком коридоре, она зацепила крылом противоположную стену, а затем попыталась опереться отсутствующей передней лапой. Культя бесполезно дёрнулась в воздухе, опоры не нашлось, и чудовище тяжело завалилось плечом на пол.

Только тогда до меня дошло очевидное.

Старая рана ей реально мешала.

На открытом пространстве эта мразь могла летать, маневрировать и атаковать сверху. Здесь коридор был слишком узким, потолок — слишком низким, а одно из крыльев после удачного попадания волочилось по полу. К тому же без передней лапы тварь заметно хуже держала равновесие.

Я втянул воздух.

Ребра обожгло болью.

Но я всё равно глубоко задышал.

Пятнадцать Выносливости, постер и всё прочее системное добро сейчас явно делали своё дело. Раньше после такого удара я, наверное, просто лежал бы и ждал, пока меня доедят. Сейчас же сумел подняться сначала на одно колено, а потом и на обе ноги.

— Хорошо, — выдохнул я, передёргивая цевьё. — Мамонта по частям жрут, так и мы поступим.

Тварь разворачивалась.

Не стал стрелять ей в корпус ещё раз. Я ждал, пока она начнёт движение. И вот раненое крыло дёрнулось в сторону, пытаясь помочь ей удержать равновесие. Навёл ствол и сделал свой третий выстрел.

Картечь ударила почти в ту же область, куда пришёлся первый выстрел. Раздался мокрый хруст, крыло сложилось неестественно резко и обвисло.

— Есть!

Радость длилась недолго.

Потому что чудовище перестало пытаться двигаться как летающая тварь.

Оно побежало как наземный зверь.

На трёх полноценных конечностях, волоча повреждённое крыло и время от времени цепляясь им за стены. Выглядело не так грациозно, зато двигалось она куда быстрее чем я.

— Блядь!

Я начал отступать.

До Комнаты оставалось метров пять.

Миха каким-то чудом успел отползти к стене и теперь сидел там, прижав колени к груди. Кажется, он вообще не понимал, что происходит, но хотя бы больше не лежал непосредственно под лапами твари.

Оставлять его здесь было отвратительно плохой идеей.

Продолжать драку посреди коридора идея ещё хуже.

Поэтому я начал отступать к лифту целенаправленно, а не просто пятиться от страха. Держал ствол наготове, следил за дистанцией и старался не споткнуться о разбросанный тут и там мусор.

Чудовище двигалось следом.

Кровь толчками вырывалась из раны на боку. Повреждённое крыло висело, несколько глаз с левой стороны превратились в тёмную кашу, но умирать она явно не собиралась.

Когда за моей спиной появился знакомый свет Комнаты, случилось неожиданное.

Тварь остановилась.

Не резко и не испуганно. Просто замерла метрах в пяти и уставилась куда-то мне через плечо.

Я проследил за взглядом.

На открытые створки лифта.

Потом посмотрел на старый обрубок её передней лапы.

— А-а-а…

Она тихо зашипела.

— Ты тоже помнишь.

Не знаю, насколько разумной была эта мерзость, но кабину она точно узнала. В первый раз вошла туда целой, а вышла уже не полностью.

На её месте я бы тоже испытывал определённые сомнения.

И почему-то именно это окончательно помогло подавить паническую дрожь в теле.

Мне было страшно.

Ей — тоже.

Совсем немного.

Но всё-таки было.

Я медленно шагнул и встал почти на порог.

Чудовище дёрнулось.

— Давай, сучара, раунд два.

Громко сказав это, сделал очередной шаг. Теперь я был внутри комнаты.

Тварь же издала омерзительный визг и бросилась на меня.

Я ждал, пока её морда станет огромной, пока костяная маска заполнит почти всё поле зрения, и только тогда нажал на спуск.

Четвёртый патрон минус.

Картечь ударила в ее башку почти в упор. Несколько костяных пластин треснули, а один из глаз исчез в кровавом фонтане. Массивную морду развернуло в сторону, и тварь тяжело рухнула на пол.

Я отступил глубже внутрь Комнаты и передёрнул цевьё.

Пятый патрон лёг в патронник.

Последний. Я это точно знал.

Один в дробовике. Шесть в револьвере.

Всего семь выстрелов.

Тварь поднялась.

Я стоял внутри. Она — снаружи.

Несколько секунд мы просто смотрели друг на друга.

— Ну?

Чудовище зашипело.

— Заходи.

Но она разумеется не зашла.

Территория не позволяла живому существу пересечь границу. Это я уже знал, и на секунду даже появилось отвратительно приятное ощущение.

Мой лифт — моя крепость.

Тварь ударила здоровым крылом по стене рядом с лифтовой дверью.

Кусок декоративной панели оторвался и влетел внутрь.

От неожиданности я успел только отвернуть лицо, защищая глаза. Но острый обломок ударил мне в плечо.

— Ай! Блядь!

Следом посыпалась бетонная крошка. Потом внутрь со свистом прилетел кусок металлического профиля и звякнул о противоположную стену.

Я отскочил.

— Ах ты умная сука.

Вот тебе и абсолютная безопасность. Живое внутрь не проходило, это правда. Но вот всякий мусор залетал буквально со свистом.

Тварь снова ударила по стене, а потом повернула голову в сторону коридора и бросилась обратно.

Туда, где сидел Миха.

— Нет-нет-нет, — возмущенно протараторил я.

Я выругался и вышел из Комнаты.

Своими ногами.

Из безопасного места.

Вдогонку той самой твари, от которой когда-то мечтал отгородиться чем только можно.

— Эй, ушлёпок, куда пошёл...

Тварь замерла и медленно повернула голову ко мне.

Я поднял дробовик и договорил.

— Я с тобой ещё не закончил.

Тварь вновь бросилась ко мне.

Но я не стрелял.

Пять метров.

— Рано...

Четыре.

— Еще чуть-чуть.

Три.

Пасть раскрылась.

Хотелось нажать на спуск, но я заставил себя дождаться нужного момента.

Когда чудовище оказалось почти вплотную, я выстрелил.

Последний дробовой заряд вырвался наружу, когда тварь была всего в нескольких шагах от меня.

Картечь прошила уже треснувшие пластины возле шеи и челюсти. Тварь дёрнуло, но по инерции она всё-таки зацепила меня краем крыла.

Я развернулся вместе с ударом, едва удержался на ногах и сразу отпустил дробовик.

Ремень поймал пустое оружие, а моя рука уже тянулась к револьверу.

Первый выстрел.

Я целился в один из сохранившихся крупных глаз.

Попал.

Тварь завизжала и начала мотать головой.

Второй выстрел ушёл в повреждённую шею. Из раны брызнула тёмная кровь.

Третий же получился откровенно паршивым. Чудовище вскинуло здоровое крыло, и пуля вошла в толстую кость.

— Сука! — с досадой выпалил я.

Оставалось три.

Тварь снова бросилась на меня.

Я попытался уйти в сторону, но не успел.

Удар пришёлся всем корпусом. Меня развернуло и швырнуло на пол.

Револьвер остался в руке только чудом.

Чудовище нависло надо мной.

Я даже не попытался встать и выстрелил из положения лёжа.

Четвёртая пуля вошла куда-то в брюхо.

Тварь дёрнулась, но не отступила.

Два.

Когти ударили в пол там, где секунду назад была моя голова.

Я перекатился и вскочил.

В боку прострелило болью.

А левое плечо слушалось всё хуже.

Тварь, что тоже нахватала ран, тяжело приняла стоячее положение и довернула свою башку.

И смотрела она не на меня.

На Миху.

— Не смей. — оскалившись, прорычал я не своим голосом.

Мужчина всё-таки сумел подняться на колени.

Чудовище двинулось к нему.

Я посмотрел на револьвер.

Два патрона.

Самая логичная мысль пришла мгновенно: сохранить.

Я уже спас этого мужика от первого удара. Я его вообще не знаю. Он появился неизвестно откуда, странно светится, несёт что-то про «них» и вполне может оказаться кем угодно.

Тварь ускорилась.

— Да пошло оно всё.

Я поднял револьвер.

Пятый выстрел.

Целился в ту часть головы, где костяная защита была основательно так раскурочена.

Попал.

Чудовище резко развернулось обратно ко мне.

— Ко мне! — заорал я. — К лифту! Ползи, беги, хоть раком, хоть в припляску, мне похуй!

Я отступал к порогу Комнаты.

Один патрон в барабане.

Сантехнический ключ на поясе как оружие последнего шанса.

И все.

Чудовище снова пошло на разгон. Я увидел, как напряглись задние лапы, как здоровое крыло чуть приоткрылось для равновесия и как повреждённое бессильно повисло вдоль корпуса.

Я шагнул назад.

Она ускорилась.

Ещё шаг.

Порог.

Я вновь оказался внутри.

Тварь попыталась продолжить движение и будто всем телом врезалась в невидимую стену. Никакого сияющего щита, никакого системного поля. Просто живое существо, которое физически не могло пересечь границу.

Когти проскребли по металлу порога.

Морда оказалась практически передо мной.

Там, где костяная маска уже была разбита картечью, зияла тёмная мясная рана.

Я поднёс револьвер почти вплотную.

— Привет ещё раз, меня зовут Андрей. Запомни это и сдохни, — сказал и выстрелил.

Пуля вошла в раскрытую пасть.

Я несколько секунд стоял с вытянутой рукой, оглохший от грохота и собственного дыхания.

Барабан был пуст, а чудовище лежало на полу коридора и не двигалось.

Я выдохнул.

— Сдохла!?

Словно отвечая мне, задняя лапа твари дёрнулась.

— Ну конечно.

Голова ее медленно поднялась, а последний глаз снова нашёл меня.

— Конечно ты, блядь, не сдохла.

Я нажал на спуск просто из-за рефлекса.

Щёлк.

Вот теперь всё-таки пусто.

— Позор мне.

Револьвер я убрал и выдернул с пояса системный ключ Антона.

Большой красный водопроводный ключ сейчас выглядел особенно комично.

Передо мной поднималось окровавленное существо, которое пережило буквальный расстрел.

А я стоял напротив него в дверях лифта с сантехническим инструментом наперевес.

— Где-то я в жизни свернул не туда. Говорила мне мама: учись на врача.

Тварь попыталась встать.

Получалось плохо.

Повреждённое крыло волочилось по полу. Старая культя снова искала несуществующую опору. Одна из задних лап подрагивала. А половина морды была залита кровью.

Но зато ненависти во взгляде было столько, что хоть вычерпывай.

Она снова сунулась к порогу.

Граница территория вновь остановила её.

Когти прошлись по полу буквально в нескольких сантиметрах от моих ног.

Хорошенько размахнувшись, ударил ключом сверху. Попал я точнехонько в костяную пластину, ловя нехилую отдачу, что буквально в зубах у меня отдалась.

— Ай!

Тварь отпрянула. Но я понимал что удар оказался почти бесполезным.

«Не пробил...» — явственно прозвучало в моей голове.

Я отступил глубже в Комнату.

Чудовище рванулось следом и снова упёрлось в границу. Крыло ударило по стене, от чего внутрь полетела крошка из обломков плитки.

После этого тварь как-то резко остановилась, словно сломанный механизм, и попыталась удержать равновесие, но из-за отсутствующей лапы сделать этого нормально не смогла. Корпус перекосило, голова ушла вниз и в сторону.

И я увидел то самое место.

Разбитая костяная пластина.

Мясо.

Кровь.

То самое, что одиннадцать выстрелов подготовили специально для последнего удара.

Я вышел на полшага, замахнулся ключом двумя руками и ударил прямо в рану.

Тварь дёрнулась.

Ключ едва не вырвало из рук.

Я удержал его, снова поднял и ударил второй раз.

Что-то хрустнуло.

Чудовище завизжало и попыталось отпрянуть.

— Нет!

Я сам не понял, почему заорал.

Наверное, потому что теперь уже боялся, что она действительно сумеет уйти.

Шагнул ещё на полшага наружу и ударил в третий раз.

Туда же.

Со всей силы.

Голова ключа провалилась глубже.

Тварь резко обмякла.

Я выдернул оружие и сразу отскочил обратно, готовясь к новой подляне. Но она всё так же лежала, не двигаясь.

Пять секунд.

Десять.

Пятнадцать.

Я ждал непонятно чего, но в итоге всё-таки дождался.

Перед глазами вспыхнуло системное сообщение.

~Цель уничтожена...~

Не успел его дочитать, как следом всплыло новое сообщение.

~Получен опыт...~

Я смотрел на строки и только теперь понял, что всё действительно закончилось.

Та самая тварь.

Первая.

С неё всё началось.

В прошлый раз я видел эту морду через слёзы и едкий туман перцовки, молясь только о том, чтобы двери успели закрыться.

Теперь она лежала перед моей Комнатой мёртвая.

От этого почему-то не стало ни радостно, ни торжественно.

Просто очень захотелось присесть.

Что я тут же и сделал.

Прямо на металлический пол.

Ключ положил рядом.

Руки тряслись.

— Ну… и кто теперь жирный лох?

Тварь не ответила.

— Правильно. Всё равно я.

Я прислонился затылком к стене и несколько секунд просто пытался нормально дышать.

Потом вспомнил про раненного, что всё так и лежал у раскуроченного окна.

— Блядь.

Резко поднялся.

Ну как резко, со второй попытки.

Мужчина лежал всё там же. Живой, что уже хорошо.

Я подошёл осторожно. После сегодняшнего внезапного появления светящихся незнакомцев доверия к людям почему-то больше не стало.

— Эй. Миха?

Он открыл глаза.

— Не…

— Всё.

Я кивнул в сторону трупа.

— Сдохла.

Мужчина посмотрел туда.

Его снова начало трясти.

— Они…

— Сейчас не «они». Сейчас я.

Он попытался подняться и зашипел от боли.

Я не стал его останавливать.

Сначала проверил, нет ли очевидного кровотечения. Кажется, обошлось. Ушибы, царапины, возможно, что-то с рёбрами.

Внутреннее состояние взглядом я диагностировать ещё не умел.

Я принёс бутылку воды из комнаты и аккуратно напоил раненного.

Усевшись напротив него, рядом положил ключ.

— Начнём сначала.

Мужчина посмотрел на меня.

— Андрей, — сказал я и ткнул пальцем в себя. — Ты вроде Миха.

— Михаил.

— Отлично. Уже половина знакомства состоялась.

Он промолчал.

— Теперь самое интересное. Как ты оказался на моём этаже, если обе лестницы я забаррикадировал?

Михаил снова начал нервничать.

— Я… провалился.

— Бывает... Но не кори себя. — не понял я, о чём он, но всё же попытался утешить.

— Нет.

Он покачал головой.

— Провалился сюда.

Я нахмурился.

— В смысле?

Михаил посмотрел на собственные руки.

— Навык...

Понятно.

Подробности можно было оставить и на потом.

— Хорошо. А откуда?

Он поднял взгляд.

— Сверху...

— Насколько сверху?

— Не знаю.

— Очень познавательно.

Он сглотнул.

— Я шел… Потом они…

Дыхание снова участилось.

Я поднял ладонь.

— Не спеши.

Он закрыл глаза.

Я же терпеливо ждал, не желая его торопить.

— Кто «они»?

Мужчина открыл глаза.

— Пауки. Большие...

Я помолчал.

— Насколько большие?

— Разные.

— Очень люблю такие ответы. С меня размером?

Он посмотрел на моё пузо.

— Больше.

— Ясно.

Не то чтобы раньше я страдал арахнофобией.

Просто паук размером больше меня автоматически получал право считаться проблемой независимо от моего отношения к обычным членистоногим.

Вновь глянув на своего собеседника, заметил, что он лежит, свесив голову. Встрепенувшись, бросился к нему, наплевав на боль в ребрах. Проверив пульс и дыхание, выдохнул. Жив, но без сознания, ну или просто спит.

Хрен его знает, что он пережил за последние дни. После слияния и так жизнь не сахар, а тут еще эти пауки.

Не стал его тормошить. Что-то мне подсказывало, что разбудить я его все равно не смогу. Пусть проспится, и тогда уже нормально поговорим.

Взяв под руки, аккуратно поволок его из коридора. Разумеется, не к себе, да это и невозможно. Граница комнаты не пропустит никого, кроме меня. Так что самым подходящим местом, чтобы оставить на неопределенное время незнакомого мне человека с непонятными пока тараканами в голове, была выбрана разграбленная мной квартира. Она была единственной на этаже, от которой у меня были ключи и дверь которой я не раскурочил.

В качестве эрзац-спальни я выбрал гардеробную. Из плюсов: там не было окон, кроме окошка в самой двери. Так что, признав это место условно безопасным, аккуратно уложил Михаила на гору разбросанной одежды.

Оставив початую полторашку воды, вышел из квартиры, закрыв за собой дверь. Если он проснется раньше и решит уйти, изнутри открыть можно было и без ключа, да и к тому же у него был какой-то непонятный навык на перемещение, так что разберется, не маленький.

У меня же, видимо, появились новые дела.

Глава 6

Проверить, как там устроился Михаил, я решил примерно через часик.

За это время успел собрать стреляные гильзы от дробовика и револьвера. Всё это я аккуратно сложил в отдельный контейнер, так сказать, на будущее, сами опустошенные до донышка стволы повесил на оружейный стенд «заряжаться».

Таймеры спокойно отсчитывали время до следующих патронов, но смотреть на них было почти физически больно. Одиннадцать выстрелов — пять дробовых и шесть револьверных. Всё, что успело накопиться, ушло на одну многоглазую мразь, и теперь мой маленький военно-промышленный комплекс снова начинал работу практически с нуля.

Заодно я быстро обработал травмированное плечо, заклеил пару ссадин и несколько минут постоял под лечебным душем. Боль действительно ослабла, но чудес он, увы, творить не мог, и всё тело настойчиво предлагало лечь на новую кровать и хотя бы часов двенадцать изображать покойника. Предложение было заманчивым, вот только в соседней квартире лежал человек, которого я на кой-то хер спасал, рискуя своей драгоценной шкурой. Поэтому вместо заслуженного отдыха пришлось снова натянуть штаны, прихватить аптечку с бутылкой воды и идти проверять, не стало ли ему хуже.

Стало.

Сначала я даже не понял, что что-то пошло не так. Михаил лежал там же, где я его оставил: на куче одежды в гардеробной, немного повернув голову набок. Полторашка воды стояла рядом почти нетронутая, а со стороны всё выглядело так, словно мужик отдыхал после всего пережитого.

— Миха.

Он не отреагировал.

Я поставил аптечку на пол, присел рядом и потряс его за плечо.

— Эй. Михаил.

Ничего.

Вот тогда внутри неприятно похолодело. Я приложил пальцы к шее, потом поднёс руку к носу и даже прижал ухо к груди, хотя понятия не имел, насколько правильно вообще всё это делаю. Дыхания не было. Пульса тоже.

— Блядь…

Попробовал ещё раз, не желая принимать реальность случившегося. Но итог не изменился.

Михаил умер.

Когда именно — понятия не имею. Может, сразу после того, как я ушёл, ну или вообще несколько минут назад. Точный ответ я вряд ли теперь узнаю. Под светом фонарика внимательней осмотрел его на предмет потенциально смертельных ранений, а таких хватало. Паучий яд, неудачный удар крылатой твари, внутреннее кровотечение, истощение — выбирай, что нравится. Я не врач, а даже если бы им был, вряд ли смог бы многое сделать с походной аптечкой и бутылкой воды.

Несколько секунд я просто сидел рядом и смотрел на человека, ради которого совсем недавно расстрелял весь свой боезапас. Мы были знакомы минут десять. Я даже фамилии его не узнал, поэтому никакой вселенской трагедии я не чувствовал. Но осознание того, что я всё-таки вытащил его из-под пасти твари, а он всё равно не дожил даже до следующего разговора, создало внутри очень неприятное ощущение.

— Заебись.

Сказал тихо, без особой злости. Просто констатировал факт.

Я накрыл Михаила найденным в гардеробной пледом, поднялся и вышел, прикрыв за собой дверь. Хоронить его сейчас я не собирался. Во-первых, где? Во-вторых, у меня неожиданно появилась другая проблема, о которой мертвец всё-таки успел предупредить.

Михаил рассказал совсем немного. Он пришёл сверху, каким-то своим навыком оказался прямо на моём этаже, несмотря на заблокированные двери на лестницу, и наверху были пауки. Большие. Всё.

Ни сколько их, ни где именно они находятся, ни что произошло с самим Михаилом до его появления. Я не знал даже, был ли он там один. Именно это мне и не нравилось сильнее всего.

Вернувшись в Комнату, первым делом открыл ноутбук. Камеры второго уровня внезапно перестали быть приятной дополнительной функцией и превратились в лучший способ не совать голову туда, где её могут откусить.

Тридцать четвёртый этаж выглядел почти обыденно: мусор, открытая дверь квартиры, тёмный коридор. Ничего живого я не увидел. На тридцать пятом изображение было хуже, объектив покрывала какая-то мутная плёнка, но пространство возле лифта всё ещё просматривалось.

Тридцать пятый заставил меня придвинуться ближе к экрану. Сначала показалось, что на объективе появились трещины, но потом я всё-таки понял — это нити. Несколько тонких белёсых полос тянулись по углу кадра.

— Ага…

На тридцать шестом их стало намного больше. Часть уходила от стены к потолку, ещё одна проходила прямо перед камерой. Коридор при этом оставался совершенно пустым, и от этой неподвижности становилось только неприятнее.

Я вернулся на тридцать шестой и минут пять просто наблюдал за картинкой, ожидая хоть какого-нибудь движения. Ничего. Ни пауков, ни людей, ни даже движения тени. Только паутина.

Но Михаил её точно не придумал.

Я откинулся назад и посмотрел на оружейный стенд. Пустой дробовик, пустой револьвер, два таймера, которые спокойно тикали, словно вокруг не происходило вообще ничего потенциально опасного.

Можно было подождать. Через несколько часов появится один патрон, потом второй. Через сутки уже наберётся хоть какой-то боезапас.

Но я ведь не собирался никого зачищать.

Мне нужно было просто подняться, посмотреть, что там вообще происходит, и вернуться. Пять минут. Ну, ладно, десять. Максимум полчаса.

«Посмотреть и назад».

Я повторил эту мысль несколько раз, чтобы потом нельзя было сделать вид, будто сам себе ничего не обещал. Это не героический рейд. Не спасательная операция. Не попытка в одиночку освободить небоскрёб от гигантских пауков из космоса.

Просто разведка.

Пустой дробовик только мешать будет. Револьвер тоже. Таскать с собой два системных ствола, которые в случае чего даже выстрелить не смогут, было бессмысленно.

— Сидите дома. — нарочито серьезно сказал я, покачав пальцем, словно это не бездушные железки, а домашние питомцы, что в отсутствии хозяина могли натворить дел.

Ключ Антона я всё-таки взял. Совсем без оружия идти к большим паукам было уже не осторожностью, а какой-то очень запущенной формой естественного отбора. Кроме него собрал маленький рюкзак: полтора литра воды, аптечка, фонарь, запасные батарейки, рабочие перчатки, короткий обычный нож в ножнах и небольшой моток верёвки. Противогаз после недолгих раздумий решил не брать.

Перед выходом ещё раз сформулировал план. Не лезть глубоко. Не драться. Не пытаться что-либо зачищать. Увидел паука — назад. Увидел следы людей — запомнил и опять таки назад.

Никакого геройства.

Особенно никакого геройства.

— Я просто посмотреть. Войти и выйти. Приключений на двадцать минут. Что может вообще пойти не так? — будто убеждая самого себя, проговорил я еле слышно и нажал кнопку.

Комнату поднял только до тридцать четвертого. По камере этаж выглядел чистым, а загонять свой дом непосредственно в паутину я не хотел.

Створки открылись с тихим металлическим шорохом.

Я несколько секунд постоял внутри, прислушиваясь.

Тихо.

Вышел.

До лестницы добрался без приключений и осторожно поднялся этажом выше. Первые нити увидел ещё на площадке. Очень тонкие. Если бы не фонарь, мог бы пройти сквозь них и даже не заметить.

Одна тянулась от поручня к стене, вторая проходила почти вдоль пола, третья уходила куда-то вверх. Я посветил сбоку, и белёсая нитка тускло блеснула.

— Спасибо, Миха.

А благодарить было за что. Ведь он до своей неожиданной кончины успел предупредить о том, что наверху действительно поселились твари.

Приближаясь к тридцать шестому, заметил, что обстановка стала значительно хуже. Паутина здесь уже не была чем-то чуждым, становясь непосредственной частью помещения. Нити шли вдоль стен, пересекали дверные проёмы, тянулись под потолком. Некоторые из них были с леску, другие сплетались в пучки почти с палец толщиной.

Я остановился возле входа в коридор и несколько секунд смотрел вперёд.

В принципе, уже можно было возвращаться.

Паутина тут действительно была, подтверждая наличие тех, кто ее сплел.

Михаил не соврал.

Но самих пауков я пока не увидел и вообще ничего не понял о масштабе проблемы. Поэтому сделал ещё несколько шагов.

Медленно.

Фонарём светил под углом, чтобы нити лучше отражали свет. В одной из кухонь увидел следы крови, которые начинались возле основательно залепленного окна и тянулись к коридору, заканчиваясь прямо возле толстого клубка белых нитей.

В другой квартире на стене висел мужской ботинок.

Обычный чёрный башмак.

Сам.

Без ноги владельца.

Я смотрел на него несколько секунд и пошёл дальше.

Тишина начинала раздражать сильнее любого шума. Ни шорохов, ни криков, ни топота ног. Даже банального сквозняка здесь почти не ощущалось.

Примерно через десять минут я решил, что хватит.

Всё.

Возвращаюсь домой.

И именно в этот момент за полуоткрытой дверью очередной квартиры я увидел кокон.

Большой.

Силуэт лежал возле стены, полностью опутанный плотной белой массой. Сначала я подумал, что там какой-нибудь гоблин или ещё одна местная зверушка.

Потом увидел чёрный кроссовок, торчащий из нижней части кокона.

— Блядь…

Я уже всё увидел. Тут есть паутина. Тут есть люди. Вернее, был человек.

Неизвестно, живой ли.

И именно в этот момент злосчастный кокон слабо зашевелился, заставив меня замереть на месте.

Потом он дёрнулся ещё раз, совсем немного, и изнутри донёсся тихий звук. Не отдельное слово, скорее стон боли.

Я прикрыл глаза.

Ну конечно.

«Посмотреть и назад».

Передо мной лежал живой человек. Буквально в пяти метрах.

— Один, — тихо сказал я сам себе. — Только этого вытащу и назад.

Это ведь не геройство. Героизм — это когда ты идёшь спасать всех. А я просто сниму одного мужика со стены.

Это другое.

Подойдя ближе, я понял, что кокон намного плотнее, чем казался издалека. Верхние слои походили на толстую липкую ткань, под которой просвечивали более тонкие нити. Я натянул перчатки, сначала попробовал раздвинуть паутину системным ключом, потом достал нож.

Работал осторожно.

Резал только то, что шло непосредственно по кокону, стараясь не трогать длинные нити, уходящие к стенам и потолку. Человек внутри снова застонал.

— Тихо. Я сейчас. — сам не знаю зачем, шепотом произнес я.

Постепенно удалось открыть участок возле лица. Мужчина. Незнакомый. Лет сорока, наверное. Глаза закрыты, кожа бледная, но он дышит.

Я продолжил.

До освобождения плеч оставалось совсем немного, когда одна толстая нить перегородила доступ к следующему слою. Она шла от кокона вверх, к потолку.

Я посмотрел на неё.

Потом на лицо мужчины.

— Ладно. Тварь крылатую угандошил, что я с паутиной не справлюсь...

Подцепил нить ключом и осторожно отвёл сантиметров на пять.

Как вдруг она задрожала.

Я замер на месте.

Вибрация побежала вверх, затем дальше по потолку и куда-то в коридор.

Тишина.

Мне это не понравилось.

Совсем.

Где-то далеко раздался сухой звук.

Тук.

Я перестал дышать.

Ещё один.

Уже ближе.

Тук.

Тук.

«Это сигнализация», — только сейчас дошло до меня.

— Блядь.

Нож мгновенно вернулся в ножны. Кокон я бросил.

— Прости, мужик.

Развернулся, двинувшись на выход.

Первую секунду ничего не происходило, потом над головой что-то быстро заскребло.

Я вскинулся, зашарив фонарем вокруг.

Луч света зацепил край лапы.

Паук сидел почти прямо надо мной, распластавшись возле стыка стены и потолка. Чёрно-серый. Размером примерно с крупную овчарку, если этой овчарке зачем-то приделать восемь длинных членистых лап и пару мерзких жвал.

— Охуенно.

Я медленно потянулся к ключу.

Паук дёрнулся.

Я ожидал прыжка.

Вместо этого из его задней части молниеносно вылетел пучок белых нитей.

Я успел отвернуться, и паутина ударила в плечо, сразу прилипнув к куртке. Дёрнул рукой, но нить лишь растянулась.

Вторая прилетела почти сразу и обвилась вокруг ключа.

— Ах ты…

Я рванул его на себя.

Паук тоже дёрнул.

Ключ чуть не вылетел из ладони.

Третья нить ударила по ноге.

Вот теперь стало понятно, как они работают.

Они не пытались меня догнать.

Они меня привязывали.

Я резко шагнул вперёд и со всей силы махнул ключом. Попал по передней лапе. Раздался хруст, паук шарахнулся в сторону, а я одновременно дёрнул ногой и сорвал часть паутины с пола.

— Ну уж тебя одного-то я точно ушатаю. — Оскалившись прямо в морду твари, сказал и тут же понял, что с выводами я пиздец как поторопился.

Потому что где-то справа раздался новый скрежет.

Я повернул голову.

Из дверного проёма соседней квартиры показались две длинные лапы.

Потом ещё две.

Второй паук был немного меньше первого.

— Ну конечно, куда ж без подмоги.

Я резко развернулся и пошёл обратно тем же маршрутом, по которому пришёл. Первые несколько метров даже получилось проскочить.

Потом сеть ожила.

Именно что ожила, а не просто дернулась в очередной раз.

Нити, которые до этого спокойно висели вдоль стен, начали дрожать, где-то натянулись, где-то провисли, а одна толстая полоса паутины перекрыла проход в квартиру, через которую я пришёл.

— Ах вы твари…

Это была их территория.

На своей я мог стоять за порогом и издеваться над крылатой мразью, которая физически не могла войти.

Здесь всё было наоборот.

Здесь хозяевами были они.

Первый паук снова приблизился по потолку. Я ударил ключом, промахнулся, и он тут же выпустил новую нить. Паутина обмотала предплечье.

Я рванул руку на себя и вместе с ней сорвал кусок сети со стены. Второй паук попытался зайти сбоку, но на этот раз ключ попал точнехонько в сустав.

Лапа выгнулась под неестественным углом.

Тварь отскочила, омерзительно завизжав.

— Пошёл нахуй черт хитиновый!

Я прорвался в следующую комнату.

До лестницы оставалось совсем немного. Нужно было только пересечь коридор.

Сзади быстро застучали лапы.

Обернувшись, увидел первого паука, который шёл прямо по стене.

Он прыгнул. А я встретил его ключом прямо в полете.

Удар получился почти случайным, но металлическая губка врезалась куда-то под жвала. Паук рухнул на пол, перевернулся и задёргал лапами.

Добивать я его не стал.

Нужно было бежать.

Всего несколько метров.

Коридор.

Дверь лестницы уже была видна.

И тут что-то больно ткнуло в бедро.

Я дёрнулся.

Второй паук отскочил назад.

На штанине остались две небольшие дырки.

— Сука!

Я ударил его ключом, но не попал. Тварь мгновенно ушла вверх по стене.

«Повезло», — подумал я, решив, что это просто укус.

Я сделал ещё три шага.

На четвёртом колено неожиданно подогнулось.

А я едва не упал.

— Нет. — вырвалось из меня.

Выпрямился.

Ещё шаг.

Пальцы на правой руке начали покалывать.

Ключ внезапно стал тяжелее.

— Нет-нет-нет…

Теперь понял.

Яд.

Нога становилась словно чужой с каждой секундой. Я доковылял до стены.

До лестничной двери оставалось метров десять.

Может, меньше.

Потом рывок вниз.

Там меня ждет Комната.

Там меня ждет дом.

Надо просто дойти.

Я оттолкнулся от стены и сделал несколько шагов. Но колени окончательно перестали держать мое тело, и я рухнул на пол.

Ключ со звоном ударился рядом, но я его не выпустил из стиснутых рук.

Попытался подняться на руках.

Правая ещё слушалась.

С левой же всё было куда хуже.

Я пополз.

Медленно.

Очень медленно.

Дверь была прямо впереди. Или...

Картинка перед глазами начала плыть и смазываться. Фонарик лежал в стороне и освещал кусок потолка, по которому прошла длинная многоногая тень.

Я продолжал ползти.

Белая нить легла поперёк спины.

Потом ещё одна.

Я дёрнулся, пытаясь сбросить олимпийку вместе с паутиной.

Не получилось.

Следующая обхватила ноги.

Аркан стягивался.

— Отъебитесь…

Я попытался замахнуться ключом, но рука поднялась сантиметров на десять и упала на пол.

Паук подошёл ближе.

За ним второй.

Они больше не кусали и не рвали.

Просто методично обматывали меня.

Грудь.

Руки.

Ноги.

Я ещё мог дышать.

И только когда белая масса начала закрывать лицо, до меня наконец дошло.

Меня не собираются съесть.

По крайней мере, не сейчас.

Меня готовят на потом.

Последним, что увидел, была спасительная дверь на лестницу.

Она была совсем рядом.

А потом...

Потом стало темно.

***

Первое, что вернулось, — это паника и ощущение, что я задыхаюсь.

Попытался вдохнуть глубже и не смог. Грудь что-то сжимало, лицо было закрыто чем-то липким, руки прижаты к телу, а ноги я вообще почти не чувствовал.

Ужас прострелил всё мое тело от кончиков волос до жирной жопы.

Я рванулся всем телом в тщетных попытках вырваться.

Кокон только сильнее сдавил грудь.

В голове вспыхнули обрывки мыслей: заживо... скрутили... сейчас придут и сожрут...

Я снова попытался дёрнуться и вовремя остановился.

Нет.

Так нельзя.

Дышать.

Сначала дышать.

Воздух тут был.

Мало.

Но он хотя бы был.

Я заставил себя сделать короткий вдох, потом выдох, ещё один вдох. Сердце постепенно перестало молотить с совсем уж безумным ритмом.

Хорошо.

Теперь руки.

Правая прижата вдоль живота.

Левая немного согнута.

Пальцы слушаются.

Плохо, но слушаются.

Ноги тоже постепенно возвращали чувствительность. Яд, видимо, не должен был убивать добычу. Только выключать её на время.

Следующий вопрос — ключ.

Я попробовал пошевелить правой кистью. На поясе что-то тяжёлое давило в бок.

Есть.

Пауки меня не обыскивали, что неудивительно, ведь у них лапки... Брр...

Но, несмотря на сохранившееся оружие, внутри кокона много не навоюешь. Тут не то что для драки, но и для нормального движения не было даже нескольких сантиметров пространства.

А вот нож…

Я начал двигать пальцами.

Медленно.

Запястье обжигало.

Паутина липла к перчатке.

Где-то снаружи что-то прошуршало.

Я замер.

Скрежет лап прошёл совсем рядом.

Потом удалился.

Ждать дальше я не собирался.

Пальцы нашли край ножен.

Ещё немного и вот...

Рукоять.

Я ухватился за неё двумя пальцами и потянул.

Не выходит.

Слишком плотно.

Дёрнул сильнее.

Нож сдвинулся.

Ещё.

Лезвие наконец вышло из ножен.

Теперь главной задачей было не вскрыть себе пузо, орудуя острой железкой на ощупь.

Я развернул кисть насколько смог и начал медленно пилить паутину. Нож шёл тяжело, верхние слои были удивительно прочными, но всё-таки резались.

Сначала появилась небольшая слабина возле руки. Потом удалось согнуть локоть. Через несколько минут кисть уже двигалась свободнее.

Я продолжил.

Плечо ныло после вчерашнего боя, пальцы сводило, а после каждого десятка движений приходилось останавливаться и просто дышать.

Наконец кончик ножа вышёл наружу.

Внутрь ворвался холодный воздух.

Вдохнув, я чуть не застонал от счастья.

Расширил прорезь.

Потом ещё.

Снаружи пробился очень слабый свет.

Я засунул пальцы в отверстие и начал разрывать края уже руками. Паутина тянулась, липла к лицу, цеплялась за одежду, но поддавалась.

Когда отверстие стало достаточно большим, буквально вывалился наружу.

Упав на бок, несколько секунд просто лежал на холодном полу, жадно хватая воздух.

Потом поднял голову.

И понял, что зря хотел увидеть окружающее.

Коконов вокруг было много.

Очень много.

Они висели вдоль стен, лежали на полу, свисали с потолка. Большие, маленькие, людские и явно нечеловеческие.

У одного снизу торчала сероватая гоблинская ступня. В другом угадывалось что-то слишком большое для человека.

Где-то справа кто-то тихо застонал.

Михаил был прав.

Абсолютно.

Я медленно сел.

Нож всё ещё был крепко зажат в руке.

Системный ключ тоже был на месте.

Первой мыслью было попытаться кого-нибудь вытащить.

Вторая оказалась значительно разумнее.

Домой.

В этот раз спорить с ней я не стал.

Хватит.

Одного человека я уже попытался спасти и сам чуть не стал чужими консервами.

Я убрал нож в ножны, взял ключ и поднялся.

Ноги дрожали.

Бедро почти не чувствовалось.

Тело было ватным, словно после тяжёлой болезни.

Но стоять получалось.

Куда именно меня утащили, я не понимал. Коридор был почти полностью заполнен паутиной, ориентиров не осталось, а свет проникал лишь через несколько залепленных окон.

Я сделал несколько осторожных шагов.

За спиной раздался скрежет.

— Ну нет…

Медленно повернулся.

Из-за коконов выполз паук.

Этот был больше тех, что поймали меня. Тело размером почти с небольшого телёнка, длинные лапы цеплялись за стены и паутину, жвала медленно двигались.

Я поднял ключ.

— Давай только без глупостей. — с сипом проговорил я.

Но этой хитиновой сволочи было плевать на мою дипломатию, и паук бросился на меня, шустро перебирая конечностями.

Я с размаху ударил по ближайшей лапе.

Сустав хрустнул, и тварь отскочила с возмущенным писком.

— Вот и поговорили.

Я попытался проскочить мимо.

Но паук был быстрее.

Лапа ударила меня в бок.

После вчерашнего столкновения с крылатой тварью это место и так болело, а теперь боль вспыхнула так, что я чуть не потерял сознание.

Упав на колено, замахнулся ключом снизу вверх и...

Попал куда-то по хитину туловища, заставив паука дёрнуться.

Кое-как поднялся, отступив на шаг, а он снова двинулся на меня.

Никакой красивой драки не получалось. Я был медленный, отравленный и уставший. Он — у себя дома и совершенно не собирался учитывать моё состояние и давать мне поблажек.

Через несколько секунд уже другая лапа ударила по руке.

Ключ буквально вылетел из хватки и со звоном упал метрах в двух от меня.

Я бросился за ним, но не успел.

Паук сбил меня в рывке и повалил на спину.

Воздух снова вышибло из легких.

Попытался перекатиться, но одна лапа прижала плечо, а вторая упёрлась в пол рядом с головой.

Жвала оказались прямо над лицом.

— Ну всё…

Руки почти не слушались.

Ключ лежал рядом.

Совсем близко.

Но все равно совершенно недостижимо.

Паук наклонился ниже.

И почему-то в этот момент я подумал.

О дробовике.

О револьвере.

«Будь у меня ствол, я бы...» — и не успел я додумать эту мысль, как грохнул выстрел.

Паук дёрнулся.

Я даже не сразу понял, что произошло.

Второй выстрел.

Потом третий.

По хитиновой броне твари пошли тёмные пробоины, лапа, прижимавшая плечо, ослабла.

Паук развернулся.

Откуда-то из-за коконов ударила короткая очередь.

Тварь завалилась набок прямо рядом со мной.

Ещё несколько выстрелов.

После этого она перестала двигаться.

Я лежал и смотрел в потолок.

В ушах звенело.

Где-то рядом кто-то заорал:

— Левый сектор! Там еще три!

Луч фонаря резанул по глазам.

Потом второй.

Чужие ботинки пробежали совсем рядом со мной.

— Ещё один сверху!

Снова выстрелы.

Кто-то пнул мёртвого паука и оттащил его от меня.

— Коконы режьте! Быстро!

— Здесь живой!

Надо мной появился человек. Я видел только тёмный силуэт в шлеме и яркий фонарь возле плеча.

— Дышит?

Кто-то присел рядом и ткнул пальцами в шею.

— Пока да. Капец, он жирный.

Этого я уже терпеть не стал и попытался дать понять, что вообще-то всё слышу. Но кроме тихого мычания ничего не получилось.

— Не дёргайся. Мы вас вытащим.

Очень полезный совет.

Я и так был как марионетка, у которой ниточки обрезали.

Рядом снова загрохотали выстрелы.

Кто-то пробежал мимо.

— Трое в правый коридор! Коконы отмечайте, не стойте столбом!

Я попытался поднять руку.

Не получилось.

Взгляд упал на сантехнический ключ.

Он всё ещё лежал на полу.

Я потянулся к нему пальцами.

Человек рядом отреагировал на мое движение.

— Ооо, системка.

Другой подошёл ближе.

— Его?

— А чья ещё. Забираем.

Я попытался что-то возразить.

Рука в перчатке подняла красный ключ с пола.

— Э…

Но горло не слушалось.

Меня подхватили под руки и мир вокруг качнулся.

— Блин, ну и тяжелый же он.

Я ещё успел увидеть белые коконы, мечущиеся лучи фонарей и несколько вооружённых силуэтов в конце коридора.

Потом всё окончательно поплыло.

Последняя мысль была очень простой.

«А я утюг дома выключил?»

И стало темно.