Мой личный раздражитель по имени Ай

Дисклеймер

Дисклеймер

Данное произведение является плодом авторской фантазии. Все события, персонажи, организации, названия вымышлены. Любые совпадения с реальными людьми, живыми или умершими, учреждениями или событиями являются случайными и непреднамеренными.

Весь текст, оригинальные идеи и концепции являются интеллектуальной собственностью автора. Любое копирование, перепечатка, распространение или создание производных работ без прямого согласия автора запрещены.

Благодарю вас за то, что выбрали это произведение. Надеюсь, история Кадзуто и Ай найдёт отклик в вашем сердце.

Также хотел бы сказать, что в этом ранобэ некоторые японские обращения я переделал на русский лад. Например вместо "нии-сан" здесь пишу просто "брат" и тд.

Глава 1 «это существо нарушет правила, бесит!»

Свет. Яркий свет пробивается сквозь занавески. Гулкая вибрация будильника и шум города за окном. Время просыпаться.

Мысль «все должно быть идеально...» проявилась в голове раньше сознания. Наконец глаза открылись.

— 5:45, хорошо, — тихо произнёс я. — Четверг, 12 февраля... в планах, кроме учёбы, ничего. Отлично.

Я встаю с кровати, смотрю в зеркало. Время ежедневного утреннего ритуала.

5 минут на постель, 7 минут на умывание, 4.5 минуты на одевание. Готово. Всё идеально.

Дело в том, что на меня возлагаются большие надежды. Я единственный сын, я старший в семье. Мои родители — успешные люди, владеющие крупными компаниями. «Не могу их подвести... не могу».

Наконец, ровно в 6:05, я спустился вниз. На кухне всё было относительно спокойно. Мать, Хикари. Наш повар — Иноуэ-сан.

— Доброе утро, — всё также тихо и сдержанно сказал я, на ходу поправляя манжет рубашки.

— Доброе утро, братик! — мягкий голос наполнил относительно спокойную кухню. — Как спалось?

Это моя младшая сестра - Хикари. Легкомысленна и легка во всех проявлениях. Наверно, самый надёжный маяк в моей жизни.

— Всё как обычно, — я сделал паузу. — Ты готова к сегодняшней контрольной работе?

— А? А-а... ну... да, готова, — тихо протянула она.

Это звучало очень неубедительно. Ну или мне так показалось... В любом случае, ей нужно готовится к сдаче экзаменов, не только к этой контрольной.

— Возьми сборник задач в моей комнате... дальний шкаф, вторая полка снизу, в яркой красной обложке. И готовься, Хикари.

Она надула губки, что на её лице выглядело как карикатурная гримаса обиды, и бесшумно выскользнула из кухни.

— Ла-адно-о... — на лестнице ко второму этажу Хикари обернулась. — Спасибо, Кадзуто.

— Какой строгий брат, — раздался слегка хриплый женский голос.

— А как иначе, мам? Ей нужно стать более ответственной, иначе это плохо закончится. — я посмотрел на маму. — Разве я неправ?

Она, тяжело вздохнув, улыбнулась. Такое случается довольно редко.

— Прав, Кадзуто... Может быть, ты сможешь поднять её...

— Коэффициент удачи — 65%, — я уже застёгивая последнюю пуговицу пальто продолжаю. — Он повысится, если она сама захочет этого. Но... — вздох, я проворачиваю ключ в двери. — Это вряд ли... её мысли совсем не здесь...

— Увы, это её характер. Ты — наша главная надежда, Кадзуто. Помни это. — она, уходя вглубь дома, протянула: — Кадзуто, завтра в 20:00 ты нужен мне в офисе, я жду.

---

Я, махнув головой, вышел на улицу. Яркий февральский свет и лёгкая прохлада ударили в лицо. Холодный воздух окончательно снял остатки сна.

— У меня один час и десять минут до звонка. Успею. — больше для себя, тихо и сосредоточенно. — Тацуми Ай. 11 опозданий за эту неделю, даже не к первому. Её эффективность близится к нулю... Как до этого можно было дойти?

Мысль о ней всплыла в разуме сама по себе, не по графику. Это было настоящее изумление. «Почему я должен быть идеальным, а какая-то девушка смеет опаздывать так часто? Бесит».

Пальцы левой руки сами по себе дёрнулись, будто попытались сжать невидимый предмет. Я резко отдёрнул руку. «Бесполезный рефлекс. Контролируй себя, Кадзуто», — пронеслось в моих мыслях.

Я уже зашёл в парк Системы, мой взгляд снова начал сам по себе цепляться за всё вокруг. «6:30 — почтальон зашёл в здание почты. Хороший работник, не опаздывает, молодец. 6:35 — бабушка на углу каждый день гуляет с собакой. Новый ошейник? Какая причина? Наверно, старый порвался».

Выходя из парка, моему взору открылся вид вниз. На старый район и основу города. Район Арасимати (嵐町): узкие мощёные улочки, старые трамваи, запах еды и маленькие домики. Полная противоположность Хосигаока (星ヶ丘). Удивительно, что два таких разных мира так близко.

Наконец, я дошёл до академии, место, где я учусь уже много лет. Академия «Ритсумэй» (立命学園). То место, где соединились индустриальная высь, тень небоскрёбов и дух старого города, деревянные крыши и традиции. Очень необычное место.

6:50 — я зашёл в школу, пока что в ней довольно пусто, мало кто приходит раньше семи. Уроки начнутся в 7:40. Есть немного времени.

Пройдя уже вглубь академии, я остановился. Плакат какой-то секции почти сполз со стены. В моей голове промелькнула мысль: «Кто так плохо клеит плакаты? Это дико снижает эффективность. Плохо».

Я достал из рюкзака скотч, аккуратно приклеил плакат обратно.

— Вот так..., — тихо вырвалось у меня.

Я направился в кабинет, первый урок — литература.

Тема — повторение по произведению «Стеклянный маятник» (硝子の振り子). Автор — классик эпохи Сёва, известный своими метафизическими романами, Такэо Кавагути. Урок будет лёгким, но полезным, с шансом 95%.

Зайдя в класс, я поднял упавший стул. «Плохо, кто вчера был ответственный за уборку... Надо будет узнать». Сев за парту, я достал свою идеальную тетрадь. В ней был не менее идеальный, чем сама тетрадь, конспект.

Настенные часы неумолимо отбивают такт. Время идёт, и начинают приходить первые ученики.

«Главное — запомнить всё и одобрительно махнуть, это даёт мотивацию, верно? Быть ближе к старосте всегда выгодно».

Я потёр переносицу, сдвинув очки. Без них мир превращается в акварельное размытое пятно. Сплошной, неструктурированный, неприемлемый хаос. Без них я не увижу ничего, даже под ногами. У меня отвратительное зрение.

«Дзассо Кано — 7:23, молодец. Кёку Муэн — 7:32, обычно приходит раньше, наверно, что-то случилось. Мураками Сюко — 7:36, критично, но не опоздал, простительно».

---

Звонок прозвенел как удар грома. В кабинет зашёл Сэтоши-сенсей (聡先生). Строгий, но справедливый, с острым взглядом, но по неведомой причине часто прощает опоздания и шалости на уроке? «Почему?» — этот вопрос часто появлялся в голове.

Мы поклонились, и Сэтоши-сенсей подошёл к доске.

«Почему он попросил называть его по имени? Интересный человек». Учитель вывел тему «Повторение» и начал свой урок. Всё идёт чередом, он спокойно начал свой рассказ.

— Обратите внимание на синтаксис в сцене у реки, — Сэтоши-сенсей обвёл мелом цитату на доске. — Кавагути намеренно использует здесь противопоставление. Предложения, описывающие Кристалл, — это жёсткие, безличные конструкции. В них нет места субъективному «я», только сухая констатация факта. Это структура, которая не терпит двойственности.

Учитель поправил очки, его взгляд на мгновение скользнул по классу, не задерживаясь ни на ком конкретном.

— Но посмотрите, что происходит, когда в текст входит Поток. Ритм сбивается. Кавагути вводит метафору «благословенной ошибки». С точки зрения классической грамматики — это дефект, нарушение правил. Но именно этот «дефект» заставляет Кристалл начать отражать свет.

В коридоре послышались гулкие, весёлые шаги. Я уже понял, кто это, и посмотрел на дверь.

— Без внешнего искажения, без этого непредсказуемого вмешательства, Кристалл остаётся просто прозрачным камнем в пустоте. — Он постучал по учебнику. — Автор хочет сказать нам: истинная ценность структуры проявляется только в момент её столкновения с тем, что она не может вычислить. Порядок осознаёт себя лишь тогда, когда касается того, что принципиально неупорядоченно. Запомните это для анализа финального эссе: контакт этих двух антиподов — это не конфликт, это условие существования обоих.

Громкие стуки в дверь, открытая дверь, сиреневые, длинные волосы. Я почувствовал, как пальцы крепко сжали край стула. «Опоздание на 9 минут. Это... это...»

— Извините-е, извините!! — её громкий голос разорвал тишину на части, казалось, во всей школе. — Я была у главы ученического совета! Правда, правда! Можете у...

— Проходи, Тацуми-сан, — перебил её сенсей. — Я понимаю.

— Спасибочки! — в последний раз выкрикнула она и присела за своё место, ещё некоторое время шурша рюкзаком.

Меня как будто выключило, дерево стула в моей ладони слегка хрустело. «В смысле, «проходите»? Даже ничего не скажете? Ни замечания? Она же уже не в первый раз опаздывает! Почему? Почему, сенсей?»

Я тяжело вздохнул.

— Кадзуто-кун, — Сэтоши-сенсей слегка постучал кончиком пальца по парте, выводя меня из раздумий. Я дрогнул. — В этой же главе Кристалл, сталкиваясь с Потоком, начинает медленно разрушаться изнутри. Но Кавагути пишет, что это разрушение приносит ему «облегчение». Как ты считаешь, с точки зрения строгой логики — почему объект, чья природа заключается в неизменности, может стремиться к собственной деформации через контакт с тем, что ему враждебно?

Я встал, собирая мысли. Я совсем не ожидал, что меня спросят.

— Сэтоши-сенсей. Всё просто. — я поправил воротник рубашки и спокойно начал. — Без деформации Кристалл остаётся изолированным от мира. Чтобы «начать отражать свет», о котором вы говорили, ему нужны грани, а грани — это и есть контролируемые сколы. Он выбирает разрушение, чтобы перестать быть просто объектом и стать частью процесса. Но в реальности... в реальности такие системы обычно просто выходят из строя.

Сэтоши-сенсей смотрит в окно, начинает говорить, с лёгкой улыбкой. Почему?

— Однако Кавагути в своем дневнике писал, что именно в момент «выхода из строя» Кристалл обретает субъектность. Пока система работает исправно, она предсказуема, а значит — мертва. И только когда она ломается под напором чего-то иррационального, она становится... уникальной.

Учитель снова посмотрел на меня, и в его взгляде проскользнула странная искра — не то ирония, не то сочувствие.

— Хорошо, садитесь, — он отошёл к кафедре. Я сел, больше, наверно, боясь за оценку. Сэтоши-сенсей хлопнул в ладоши.

— Продолжим. Откройте страницу сто двенадцатую, разберём метафору «чёрного шума»...

Но я, кажется, уже не слышал его, что очень плохо. Я безответственен. «Чёрт с ней, с этой Ай!» — тяжело вздохнув, я снова начал внимательно слушать, пытался внимательно слушать. «Моя продуктивность снизилась на 20%. Ужасно... Ужасный сын».

---

Уроки тянулись медленно, к последнему я почти отошёл, не знаю, что на меня нашло. Наконец, последний урок закончился, все начали расходиться домой, я же после небольшой проверки коридоров подошёл к доске объявлений.

Она была сразу после лестницы, я бы, наверно, её перенёс, нооо... директор лучше знает, я думаю. Из всех документов выделялся один... ярко-ярко нежно-розового цвета, текст вразброс.

— Это что такое... — фраза тихо вырвалась от настоящего удивления.

«Здесь же вообще всё не так, как в 9.5 пункте устава... это никуда не годится», — подумал я, уже срывая листок, но-о... знакомый дикий визг и смех раздались сверху лестничной клетки, я поворачиваюсь, и тут прямо на мои чистые туфли спрыгнула Тацуми Ай. Я почувствовал, как мой глаз начинает медленно дёргаться...

— Вы... — я был ошеломлён её наглостью, не мог связать и слова. — Вы тольк...

— Ою-оюшки-и! — перебила она, отойдя слегка назад. — Прости, прости! Я случайно! А это что???

Её взгляд прицепился к моей руке с фиолетовым листком, её сиреневые глаза блеснули интересом или чем-то ещё...

— Ого-ого! Это же моё объявление!!! Собираешь, да? Я могу автограф поставить! — она заглянула прямо мне в глаза, ожидаемо, что она увидела там смесь шока и раздражения.— Ой-ой! Ты чего?

Ай провела рукой вокруг моего лица, а потом подошла к доске объявлений, приложив ту же руку к месту, где было её объявление. Весь её силуэт ярким светом мелькал у меня в глазах.

— Только-только ты обратно повесь! — она обернулась, поставив руки на бока. — Я очень старалась!!!

Я сделал глубокий вдох, пытаясь подавить нарастающий гул в голове. Система внутри меня выдавала одну ошибку за другой. Красный шрифт, уведомления о критическом сбое.

Я медленно перевёл взгляд с её сиреневых глаз на свои туфли. Пятно. Хаос в чистом виде, прямо на полированной коже.

— Тацуми-сан, — мой голос прозвучал суше, чем мел Сэтоши-сенсея. Я опять тяжело вздохнул. — Во-первых, дистанция. Согласно правилам поведения в школьных коридорах, личное пространство учащегося составляет минимум пятьдесят сантиметров. Вы нарушили его трижды за последние десять секунд.

Я поднял фиолетовый листок, зажав его двумя пальцами, как некое биологическое заражение. Ай притаилась, приоткрыв рот.

— Во-вторых, это... это «произведение искусства». Пункт 9.5 школьного устава чётко регламентирует формат объявлений: бумага формата А4, белый фон, чёрный шрифт, печать студсовета в правом нижнем углу. Здесь же нет ни логики, ни структуры, ни элементарного соблюдения полей. Это не объявление, это визуальный шум. Вы вызываете энтропию там, где должен быть порядок.

Я еле сдерживал то раздражение, которое она мне приносила. В моей голове всё ещё звучали слова учителя о «Кристалле», который ломается под напором «Потока». «Глупости. Кристалл не ломается — он отторгает инородные элементы», — проскользнуло в голове. Я продолжил.

— В-третьих, кататься на перилах категорически запрещено техникой безопасности. Ваша «случайность» могла привести к травме обоих участников инцидента. Вы понимаете?

Я протянул ей смятый листок, стараясь, чтобы мои пальцы даже случайно не коснулись её ладони.

— Заберите это. И если я ещё раз увижу нарушение регламента доски объявлений, я буду вынужден составить рапорт о дисциплинарном взыскании. Ваше «старание» не оправдывает нарушение системы. Повесьте это в своем воображении, Тацуми-сан, а здесь... здесь действуют правила.

Тацуми казалось, побелела. А потом покраснела. От злости, видимо...

— Ою-оюушки! Ты чего такой злой, Идзуми-сан!!! Успокойся! Выглядишь как гоблин, у которого монетку отняли! Хи-хи, — она отступила на шаг в сторону выхода с лестничной площадки. — Можешь съесть этот листочек! Правда!

Тацуми-сан посмотрела на меня и положила руку на губы, скрывая улыбку.

— Может, мне ещё штамп с твоим лицом поставить? Хи-хи!

Мои пальцы непроизвольно сжались, сминая край несчастного фиолетового листка. Сравнение с «гоблином» не входило ни в один из классификаторов допустимых обращений, которые я хранил в памяти.

— Идзуми-сан, — поправил я её ледяным тоном. — Обращение в наших отношениях исключительно по фамилии.

Я зажмурился на секунду, пытаясь восстановить перед глазами сетку координат. Но Тацуми Ай была как битый пиксель, который перемещался по монитору вопреки всем законам физики.

— Штамп с моим лицом? — я открыл глаза и посмотрел на неё. — Ваше предложение не только абсурдно, но и нарушает закон об охране персональных данных и праве на собственное изображение. Кроме того, Тацуми-сан, ваша улыбка не является аргументом в споре о нарушении устава.

Я сделал шаг в сторону, пытаясь восстановить ту самую дистанцию в пятьдесят сантиметров, но она, кажется, даже не заметила моей попытки к бегству.

— Вы только что назвали должностное лицо — представителя дисциплинарного комитета — «гоблином», — я вздохнул. «Как так можно?» пронеслось в мыслях — Это пункт 4.2: неуважительное отношение к сверстникам и официальным лицам. Вместо того чтобы хихикать, вам следовало бы перечитать правила оформления наглядной агитации. Ваш листок — это... это просто хаотичный набор пятен. Он дезориентирует учащихся.

Я снова указал на её «объявление», чувствуя, как внутри всё зудит от желания выровнять его по линейке или просто сжечь.

— Послушайте внимательно: я не «злой». Я функционирую в рамках установленных норм. А вот ваша деятельность, начиная от прыжков на мои туфли и заканчивая этим фиолетовым недоразумением, является прямой угрозой стабильности этого этажа. Считайте это официальным предупреждением. Избавьтесь от этого мусора, пока я не вызвал дежурного учителя, Тацуми-сан.

— Ооййй... Скучно, скучно! Ты так мно-о-ого говоришь... я ничего не запомнила!.. — она слегка наклонилась, смотря на меня своими огромными, озорными глазами. — Ла-адно... Пока-пока, господин староста!

Тацуми-сан быстро скрылась за поворотом, напевая какую-то мелодию. Я сжал этот чёртов лист в руке.

Я смотрел на пустой поворот коридора, где только что исчез этот сиреневый вихрь, и чувствовал, как по лицу разливается краска ярости. Мелодия, которую она напевала, всё ещё вибрировала в воздухе, нарушая идеальную тишину послеурочного времени. Она была неправильной... раздражающей...

Я разжал кулак. Фиолетовый листок превратился в жалкий, изжеванный комок бумаги. С точки зрения Системы, этот объект подлежал немедленной утилизации. Это был мусор. Энтропия в чистом виде.

«Ничего не запомнила?» — эта фраза пульсировала в висках. «Как можно проигнорировать чёткую, логически выверенную последовательность аргументов?»

Мои слова для неё были просто звуковым фоном, как белый шум или шелест листвы.

Я подошёл к мусорному ведру у лестницы, занёс руку, но на секунду замер. В памяти всплыл голос Сэтоши-сенсея с сегодняшнего урока:

«Только когда в код закрадывается ошибка, программа обретает душу».

— Чушь, — прошипел я, решительно разжимая пальцы.

Комок бумаги глухо ударился о дно бака. Я достал из кармана антисептический гель, тщательно протёр ладони и поправил очки.

---

На улице был прохладный вечер. Я с трудом переваривал тот шум и хаос, что произошёл только что. «Ведь это реально бесит... Почему всё-таки Сэтоши-сенсей закрыл на это глаза? Я это так не оставлю...»

Я начинаю путь назад, захожу в парк Системы, который прошёл уже тысячи раз. Но я не могу взглянуть на людей, не могу заняться тем, чем мне нравится — анализом. «Это из-за неё... моя эффективность упадёт только из-за Тацуми Ай...»

Спустя недолгие 20 минут, я оказался дома, большом двухэтажном доме в частном секторе Хосигаока. Внутри было тихо. Видимо, родители не вернулись. Но где повар, например? Ладно, это неважно.

После переодевания, небольшого умывания. Уложился строго в 10 минут. Нужно возвращаться в обычный распорядок.

Я захожу в комнату, сажусь за стол, вздыхая. Тут тихий стук, дверь открывается. Это Хикари, ну хоть что-то хорошее за сегодня.

— Приветик, Кадзуто! — она явно была в приподнятом настроении. — Я сдала на 92 балла! Я молодец???

Её глаза засверкали, они были похожи на хаос Тацуми-сан, но... это мне нравится, это лучше, чем то, что было на лестничной площадке.

— Конечно, молодец, Хикари-тян, — тихо прохрипел я. — Это очень хороший результат. Уже скоро будешь в старшей школе, помнишь? Красавица.

Я положил свою руку ей на макушку, она протянула сборник с упражнениями.

— Прости, я забыла утром положить, вот держи, — я принял сборник, сразу поставил его на законное место. — Ты сегодня какой-то потрёпанный... Что-то случилось?

— Ничего. Одна ошибка природы, которую нужно исправить, — я вспомнил её образ, и на моём лице разошлась недовольная гримаса.

— Наверно, она очень большая..., — «её присутствие здесь — лучшая награда» промелькнуло у меня в голове.— Да?

— Не сильно. Наверно, слышала о Тацуми Ай? Тьфу... — я посмотрел в окно.

— Да-а! — она убрала мою руку с головы. — Она такая крутая, весёлая и красивая! Ой... ну... а что она сделала?

— Да ничего, Хикари, — уже сонно ответил я. — Если я начну перечислять, то опоздаем в школу. Иди в свою комнату, сладких снов тебе.

— А? — невинно переспросила она. — Ты разве спать сейчас?

— Позанимаюсь чутка и да. Так что давай.

— Ладно, спокойной ночки, братик! — Хикари вышла из комнаты.

Я открыл пару папок, учебников и сборников. Работа пошла, но образ Тацуми-сан всё время всплывал в голове, это бесит. «Как такие люди вообще могут существовать?!» — в целом, эта мысль будет преследовать меня всё чаще.

Спустя час я закончил, время уже было позднее, а завтра день намного труднее, чем сегодня. По расписанию у меня есть ещё 5 минут перед сном, но думаю, вложу их туда же. Время спать.

«Спокойной ночи, родители. Спокойной ночи, Хикари».

«Статус объекта "Тацуми Ай" подтверждён. Статус = опасный раздражитель».

---

Конец 1 главы.

«Это существо нарушает правила, бесит!»