Мой иномирный грех

Пролог

Небо над Империей Эридар полыхало огнем.

Эмир парил на высоте трехсот футов, его огромные серебряные крылья рассекали воздух с силой, от которой внизу трепетали деревья. Он был грозой этих земель: золотая чешуя на груди сверкала в лучах заходящего солнца, глаза горели яростным огнем. При его появлении враги прятались или бросались врассыпную.

Внизу, в долине между двумя горными хребтами, шла битва.

Драконья армия — тяжеловооруженные воины в золотистых доспехах — теснила эльфов теневых земель, извечных врагов драконов, к обрыву. Но темные эльфы в этот раз не собирались сдаваться. Они прятались в тени деревьев, в расщелинах скал, за валунами, и оттуда били из луков.

— Я вижу их, — прорычал Эмир: ментальная связь соединяла его с командирами на земле. — Они засели в восточной роще. Я сожгу ее.

— Осторожнее, Ваше Высочество, — ответил голос генерала. — Они поставили магические ловушки.

— Я справлюсь.

Эмир сложил крылья и камнем устремился вниз. Ветер летел навстречу, свистел в ушах, земля стремительно приближалась. За мгновение до удара он расправил крылья, затормозил и выпустил струю пламени.

Золотой огонь хлынул в рощу.

Деревья вспыхнули, как спички. Эльфы с криками выбегали из огня, их темные одежды горели, кожа пузырилась от жара. Одни падали на землю и больше не вставали. Другие пытались убежать, но драконья пехота уже настигала их.

— Роща уничтожена, — доложил Эмир. — Продолжаю зачистку.

Он взмыл вверх снова, набирая высоту для следующего захода.

Пятьдесят метров. Сто. Двести.

И вдруг он почувствовал это.

Тонкое, почти незаметное сопротивление в воздухе. Словно кто-то натянул невидимую паутину вокруг него. Чужая магия обвила его тело, проникла в грудь, сжала сердце.

Эмир замер на мгновение, пытаясь понять, что произошло.

— Генерал, — позвал он, — вы чувствуете?

— Что, Ваше Высочество?

— Какое-то заклятие. Они используют магию. Я не вижу источников, но...

Он не договорил. В груди вспыхнула такая острая боль, будто кто-то вонзил ледяной клинок прямо между ребер. Эмир взвыл, его крылья дрогнули, и он начал терять высоту.

— Они используют теневое истощение, — закричал Верховный маг с земли. — Ваше Высочество, поднимайтесь выше! Чем выше вы летите, тем слабее становится заклятие!

Эмир взмахнул крыльями, из последних сил набирая высоту. Боль постепенно утихала, но магия уже успела сделать свое черное дело: он чувствовал, как его силы тают, как мышцы становятся тяжелыми, а дыхание — прерывистым.

Он сделал глубокий вдох и оглядел поле боя. Внизу эльфы бежали к лесу, оставляя убитых и раненых. Драконья армия преследовала их.

— Они отступают, — выдохнул Эмир. — Мы выиграли.

Но он ошибался.

В тот момент, когда он развернулся, чтобы лететь обратно к своим, с земли, из самой гущи деревьев, вылетела черная стрела.

Она была не как все. Тоньше, длиннее, с оперением из вороньих перьев. Кончик ее светился багровым, и когда она летела, ее траектория оставляла в воздухе черный дымный след.

Эмир заметил ее слишком поздно. Он попытался уклониться, но тело уже не слушалось: теневое истощение лишило его скорости.

Стрела вонзилась в правое крыло, прямо в сустав, где самая тонкая чешуя соединяла кости с мембраной. Эмир не закричал. Он просто перестал чувствовать крыло. Оно обмякло, повисло, тело начало менять облик, и он начал падать.

Земля приближалась неумолимо быстро. Он пытался управлять падением левым крылом, но раненое тело было слишком тяжелым, а магия в нем угасала, как свеча на ветру.

Он ударился о скалы и кубарем покатился по склону уже в человеческом облике, ломая кости и теряя сознание от невыносимой боли. Сквозь пелену перед глазами он видел, как эльфы выбегают из леса, несутся к нему, как их руки хватают его за плечи, волокут, сковывают тяжелыми цепями. Металл обжигал кожу, наверное, был пропитан ядом.

Один из эльфов, высокий, с бледным лицом, с глазами, горящими алым светом, наклонился к его лицу и прошептал:

— Привет от императора Малгорта, наследник. Он просил передать, что твое падение — только начало.

Эмир попытался ответить ему, но в горле застрял только хрип.

— Жрецов сюда, — приказал эльф, выпрямляясь. — Пусть наложат на него проклятие Тишины. И принесите яд.

Трое жрецов в черных мантиях осторожно приблизились. Если бы Эмир мог, он бы усмехнулся: даже в таком беспомощном положении он пугал эльфов до дрожи в их тощих коленях. Они зашептали что-то на древнем языке, слова складывались в мерзкую тягучую мелодию, которая то поднималась к небу, то шептала, как ветер, то пронзительно свистела. Эмир чувствовал, как магия обволакивает его и проникает в каждую клетку.

Один из жрецов вынул из складок мантии маленький стеклянный флакон с черной, маслянистой жидкостью. Он откупорил пробку, и Эмир почувствовал запах горелого дерева и мокрой золы.

— Пей, наследник, — прошептал жрец, запрокидывая ему голову и насильно вливая яд в рот. — Это будет длиться долго. Ты будешь медленно угасать, умирать по чуть-чуть каждый день, сеять панику и страх среди своего народа. И не будет тебе спасения, пока добровольно не отдашь моему королевству Восточные земли драконов.

— Да пошел… ты… в…

Эмир закашлялся. Жидкость обожгла горло, растеклась по телу огнем, проникла в каждую вену.

— У тебя есть полгода, чтобы получить противоядие, а дальше…

Эмир больше ничего не услышал. Он почувствовал, как мир начинает растворяться.

Глава 1. Алиса

В жизни Алисы Селезневой, такой она себе выбрала псевдоним, все было просчитано. Как в шахматах: ход — ответ, ход —ответ, мат. Она не любила экспромты, потому что экспромты — это всегда непредсказуемый результат. Она предпочитала, чтобы все шло четко по плану.

Но сегодня что-то сломалось в продуманной схеме, и Алиса стояла на крыше элитного особняка, сжимая в руке кейс, и смотрела вдаль, где за дождевой дымкой виднелась пустая дорога. Лишь пара фар светилась на трассе где-то у горизонта. Вокруг — тишина. Сосны, лужи, серое небо. Идеальное место и время для исчезновения.

В кейсе лежали деньги. Полмиллиона долларов, которые она только что получила за картину. Полотно, конечно, было подделкой, но очень хорошей и качественной. Коллекционер узнает об этом не раньше чем через неделю, когда эксперты подвергнут картину тщательной проверке, а Алисы уже и след простынет.

На крышу ее загнала тревога. Что-то слишком много стало охранников у центрального входа. Неужели коллекционер заподозрил неладное? Или он такой же авантюрист, как и она, и решил заиметь и картину, и деньги?

Хорошо, что чутье у Алисы отменное: она успела заметить скопление секьюрити раньше, чем они ее, нырнула в темный проход и поднялась вверх. Правда, потеряла напарника и злилась, что этот балбес не послушался ее и спрятался где-то в доме.

Она перевела дух, прижалась спиной к холодной стене дымохода и попыталась вспомнить план дома и окрестностей. Слева от нее находилась пожарная лестница, по которой Алиса планировала спуститься и раствориться в тумане. Правда, наряд уставшей аристократки, в который она была одета, не способствовал побегу. Высокие каблуки, длинная юбка и дорогое кашемировое пальто — все это выглядело шикарно, но стоило ей сделать первый шаг по мокрой крыше, как каблук предательски заскользил по мембранной кровле. Она едва не слетела вниз, вовремя ухватившись за перила.

— Все чисто, — шепнула она в наушник напарнику. — Я ухожу по пожарной лестнице. Здесь сад, густые кусты, дальше — парк. Меня не заметят.

Напарник молчал.

— Витек? Витя, мать твою, ответь!

И вдруг со всех сторон раздались полицейские сирены, зажглись прожекторы и ярко осветили площадь перед входом, двор и сад. Алиса спряталась за трубу и заскрипела зубами от злости. Дело казалось совершенно безопасным, она поддалась на уговоры Виктора, и на тебе!

Из наушника раздался шум, потом короткая автоматная очередь, и чей-то чужой голос крикнул:

— Селезнева, мы знаем, что ты на крыше. Спускайся, твой Витек уже у нас. Хочешь на него посмотреть?

Алиса не хотела. Она выругалась сквозь зубы, уже не боясь сорваться, рванула к пожарной лестнице, перемахнула через перила и пулей спустилась. Сразу метнулась влево, где увидела калитку, петляя как заяц, пересекла сад и вылетела к ограде. Мгновенно закинула «кошку», сбросила туфли, шустро вскарабкалась наверх, перемахнула на другую сторону и оказалась в соседнем дворе.

Не задерживаясь ни на секунду, миновала и его, выбежала на центральную дорогу. Дождь хлестал в лицо, за спиной слышались топот и крики. Она ныряла в арки, проскакивала дворы, перепрыгивала лужи и мысленно проклинала себя за то, что согласилась на эту сделку. Витя был ее напарником пять лет. Никогда не подводил. А теперь его взяли.

— Я все равно уйду, — шептала она себе под нос. — Я всегда ухожу.

Она бежала, пока не уперлась в тупик. Старый завод, ржавые ворота, сломанные машины, горы ящиков и хлама… Босые ноги, разбитые в кровь, не желали бежать по ржавым гвоздям, осколкам стекла и битому кирпичу, раскиданному повсюду.

Но погоня дышала в спину. Спрятаться здесь можно было, но тепловизоры ее мгновенно вычислят. Алиса заметалась в поисках спасения и вдруг увидела приоткрытый люк. Единственный путь — вниз.

«Опасно. Не влезать!» — прочитала она на табличке и горько усмехнулась. — Как будто у меня есть выбор.

Она сдвинула тяжелую крышку, уже опустила ногу в темную дыру, когда сзади раздался яростный свист, разорвал пелену дождя луч полицейского фонаря.

— Стоять! Руки вверх!

Алиса не остановилась. Она прыгнула.

Внизу было темно, сыро и пахло железом. Она летела, почему-то слишком долго летела. И вдруг ослепительный синий свет ударил в глаза. Она зажмурилась и приземлилась плашмя на что-то холодное и твердое.

Казалось, от удара весь воздух вылетел из груди. Металлическая пряжка кейса впечаталась в подбородок, Алиса хватала ртом воздух, но он не проходил в легкие. Когда наконец удалось вздохнуть, крикнула:

— Твою ж налево! Чтоб вам всем пусто было!

Она открыла глаза и икнула: вокруг стояли мужики в золотых доспехах с мечами в руках и смотрели на нее с таким ужасом, будто она муха и упала к ним в суп.

— Она осквернила святыню! — завопил один. — Убить!

Глава 2

Несколько человек выхватили мечи и бросились к ней.

— Минуточку, господа хорошие! — Алиса выставила перед собой ладони. — Кого вы собираетесь убить? За что?

Она даже испугаться не успела, настолько быстро все произошло. И тут между золотых доспехов мелькнул белый наряд, и вперед выскочил старик с седой бородой.

— Не смейте обнажать оружие в храме! — рявкнул старик, стражники замерли. Он подошел к Алисе, навис сверху, пристально разглядывая, а потом ткнул пальцем в ее лоб и заявил: — У нее дар! Я чувствую! Серый, как пепел...

— Какой еще дар? — прохрипела Алиса, пытаясь отдышаться. — Я просто свалилась в люк. И, господа хорошие, с вами было приятно познакомиться, но мне пора. Где мои деньги?

Алиса приподнялась на локтях, а в голове билась только одна мысль: «Кейс... Где мой кейс с деньгами?»

Она огляделась. Кейс валялся рядом, целый и невредимый. Она села, открыла его, заглянула внутрь и облегченно выдохнула:

— Слава богу!

— Она избранная! — не унимался старик. — В пророчестве сказано: звезда упадет с небес и спасет наследника!

Алиса отряхнула грязное пальто и тут поняла, что сидит на каком-то постаменте, а вокруг — огромный каменный храм. Высоченный купол уходил вверх, его поддерживали резные колонны, украшенные золотой резьбой, а на них горели факелы. И везде стояли жуткие каменные статуи крылатых воинов.

«Что за черт? Где это я?» — подумала она и уставилась сверху на старика.

В голове звенело, раненые ноги саднили, а перед глазами мельтешили дурацкие золотые доспехи. И ей даже показалось, что у крайних фигур вытянулись лица и стали похожи на мерзкие морды, а за спинами появились перепончатые крылья.

Алиса встряхнула головой.

«Так, Селезнева, пора делать отсюда ноги!» — решила она.

— Слушай, дед, — сказала она спокойно, вытаскивая из кейса пачку банкнот. — Я не знаю, где я и кто вы все такие. Но я очень хочу уйти. Прямо сейчас. У меня есть деньги, а еще полиция на хвосте, и если ты сейчас не скажешь мне, где выход в метро, я...

— Схватить ее! — скомандовал здоровенный дядька, стоявший впереди всех.

Старика оттиснули в сторону, кейс отлетел в другую, а толпа стражников бросилась к ней. Но Алису сейчас интересовали только доллары, добытые с таким трудом. Так как она не успела защелкнуть замок чемоданчика, деньги рассыпались веером по каменному полу.

Недолго думая, она увернулась от протянутых рук, одному стражнику заехала ногой в живот, другого боднула головой, у третьего выхватила из ножен меч. Она спрыгнула с постамента и прижалась спиной к колонне.

— Только посмейте меня тронуть, козлы! — прошипела она и выставила перед собой тяжеленный меч.

Его пришлось держать двумя руками, да и при этом он тянул ее вниз, но Алиса не собиралась сдаваться. Паники не было. Она привыкла к подобным ситуациям, мозг работал в усиленном режиме в поиске вариантов спасения.

И один нашелся.

Служитель храма в белых одеждах оказался шустрым старичком. Пока она разбиралась со стражниками, он схватил кадило и тоже замахнулся на них.

— Вон! — завопил он. — Все в-о-о-о-н!

Из шара, который раскачивался на цепи, валил сизый дым. Он обволакивал пространство, из-за чего помещение теряло очертание. У Алисы не было времени осматриваться: руки дрожали, меч уже почти касался пола, еще миг — и выпадет из рук. Она чувствовала, что кружится голова, а перед глазами все плывет.

— Ваше Священство, — вышел вперед здоровяк, видимо, он был командиром. — Заберите у своей звезды меч, еще поранится.

— Что? Я поранюсь? Да как ты смеешь?

Алиса попыталась поднять меч, но ее повело в сторону, и она чуть не упала. Старик подхватил ее за талию, командир отнял оружие.

— Ваша Светлость, я сам справлюсь, — заявил старик и махнул рукой в сторону двери. — Ждите нас со звездой-целительницей там.

— Отпустите! Я не звезда! — бормотала Алиса. — Я мошенница, фальшивые картины продаю! Могу и бриллианты, кстати, один завалялся в кармане. В левом. Если хотите, проверьте.

— Вы слышите, слышите? Она говорит на древнем языке пророчества! — благоговейно прошептал старик.

— Господи, какой древний язык?! Русский — это русский! Ваш язык и мой язык. Ваш язык и мой…

Язык заплетался, мысли ускользали, сознание уплывало. И вдруг раз — и будто выключили свет.

Алиса очнулась от тряски. Сначала она не поняла, где находится. В голове гудело, перед глазами все плыло, а под спиной было что-то жесткое и холодное. Она попыталась пошевелиться и чуть не застонала: каждое движение отдавалось болью в затекшем теле.

— Твою мать, — прошептала она, приподнимаясь.

Вокруг было темно и сыро. Ее трясло, и где-то снаружи раздавался мерный стук копыт по каменной дороге: цок-цок-цок.

Алиса проморгалась, пытаясь привыкнуть к полумраку. Сначала решила, что находится в фургоне — ну, знаете, такие желтые полицейские машины с решетками. Но нет. Здесь пахло деревом, сеном и лошадьми. Она ощупала стены, пальцы наткнулись на грубые доски. Пол под ней был устлан соломой, которая кололась сквозь юбку.

— Телега? — прошептала она с недоверием. — Меня везут в телеге?

Она села и попыталась вспомнить, что случилось. Она убегала от полиции, прыгнула в люк, а потом — храм, дядьки в золотых доспехах, служитель, который орал про «звезду» и «пророчество». Она размахивала мечом, старик — кадилом, и везде вонючий дым.

— Ясно, это из-за него я отключилась, — пробормотала Алиса себе под нос.

И как-то сразу легче стало, словно ситуация прояснилась, хотя ни черта она не прояснилась!

Она едет в телеге! Не в машине, не в поезде, не на байке. В телеге, черт возьми! Как в каком-нибудь фильме про средневековье, где рабыню везут на базар продавать.

— Это какая-то херня, — выдохнула она, потирая виски. — Это просто не может происходить на самом деле.

Алиса подползла к щели, прильнула к ней глазом и увидела лес. Настоящий, дремучий, с высокими соснами и мокрой от дождя землей. Дорога была грунтовой, разбитой колесами.

— Лес, — выдохнула она. — Это просто лес. Я в Подмосковье? Да, наверное, я в Подмосковье. Эти придурки в золотом наряде, наверное, из какого-нибудь исторического клуба реконструкции. Они просто решили пошутить. Ну, или ограбить, — она лихорадочно огляделась и отчаянно застучала в стенку:

— Сволочи, верните мой кейс!

Глава 3. Эмир

Время уходило. Нет, оно бежало, летело, проскальзывало сквозь пальцы. Прошло уже четыре месяца после битвы, а целительница, обещанная астрологами, все не появлялась.

Сначала отключился вкус. Эмир тогда еще усмехался: «Подумаешь, еда безвкусная! Зато не поправлюсь. И отравить меня теперь невозможно: я просто не замечу».

Он пил вино как воду, ел мясо как траву. Вкуса не было, но было чувство сытости. Он еще не понимал, что это только начало.

Потом поползло зрение. Не сразу, не резко — постепенно. Сначала предметы теряли четкость, расплывались по краям. Эмир щурился, тер глаза, думал, что просто устал. Но туман перед ним сгущался, день ото дня становился более плотным, пока серость не стала тьмой. И мир просто погас.

— Ничего, — сказал себе Эмир тогда, стараясь не паниковать. — Я слышу, говорю. Я чувствую кожей ветер. И у меня есть крылья. Я могу летать.

На третий месяц отключилась способность обращаться в первородную сущность, и, соответственно, пропала способность летать. Случилось это неожиданно и потрясло дракона до глубины души.

Он стоял на балконе, подставив лицо теплым солнечным лучам, и наслаждался летом, утром, бодрящим ветерком. Да, сейчас он жил в родовом поместье, расположенном у подножия горы Тельмисан. Находясь далеко от столицы, Эмир не участвовал в жизни государства, не посещал балы знати, не слушал звонкий смех юных дев на выданье.

С одной стороны, это было оправдано ситуацией: король не хотел, чтобы знать и чиновники догадались о том, что наследник престола не только тяжело болен, но и находится при смерти. А с другой, Эмир тосковал по обществу, по книгам, по развлечениям. Дни слепого дракона скрашивались только полетом над горами.

Он действительно мог летать. Незрячие глаза не мешали ему чувствовать небо, ветер, высоту. Он взлетал, ориентируясь на звуки и внутренний навигатор, — и это было почти как раньше. Почти.

И вот теперь ударило по-настоящему. Он хотел взмахнуть крыльями, сорваться вниз со скалы — и парить. Но тело не отозвалось. Лопатки дернулись, но крылья не расправились. Кости хрустнули, мышцы свело судорогой — и все. Он попытался снова. Снова. И еще раз.

Ничего.

Эмир рухнул на колени, вцепился в каменные перила. Его тело, сильное, идеальное тело дракона, больше не слушалось. Оно отказывалось превращаться, летать. Оставляло его человеком. Просто человеком. Без крыльев и без силы.

Тогда он впервые зарычал от отчаяния. Хотел даже разбить кулаки о камни, проломить череп, только бы не чувствовать этой пустоты внутри и бессилия.

Сейчас он сидел в кресле, слепой, бескрылый, и ждал следующего удара. Астрологи говорили, что заклятие отключает чувства одно за другим. Вкус ушел. Зрение ушло. Полет ушел. Скоро он превратится в безмолвный и неподвижный овощ.

— Ваше Высочество, ужин подан, — сказал рядом с ним камердинер Гумбольт.

Эмир вздрогнул: слух еще был хороший в отличие от зрения. Он повернул голову в направлении звука и поднял руку, словно защищаясь:

— Зачем мне он? Я все равно вкуса не чувствую. Что еда, что яд — все едино. Дашь мне отраву, не замечу.

— Что вы такое говорите, Ваше Высочество! Безобразие просто! — упрекнул Гумбольт. — Есть нужно, и лекарства пить, а вы отказываетесь.

— Разве есть толк от этих снадобий? Они бесполезны.

— Ваши родители беспокоятся.

— Если беспокоятся, зачем отправили меня в это поместье?

— Ох, не ворчите! Вы хотите, чтобы весь двор знал о случившемся? Злые языки страшнее арбалета. Народ, узнав, что престол остался без наследника, придет в ужас, устроит бунт, в стране наступит хаос. Ваш батюшка занят поисками целительницы.

— Четвертый месяц уже на исходе. У меня отключилась способность летать, нет вкуса, зрения. Что следующее? Речь, движения, запах? Хорошо, что еще могу чувствовать и слышать.

Гумбольт замялся. Он служил драконьей семье триста лет, но никогда не видел своего повелителя таким сломленным, съежившимся в кресле, похожим не на наследника крылатой расы, а на убитого горем калеку.

— Принеси вина, — тихо попросил Эмир. — Если вкуса нет, пусть будет хотя бы теплота в горле. Это я еще чувствую.

— Сию минуту, Ваше Высочество!

Шаги камердинера затихли. Эмир остался один. Он провел ладонью по лицу: гладкая кожа, острые скулы, впалые глаза. Он знал, что выглядит ужасно. Но даже этого он не мог увидеть, только ощущать собственными пальцами.

«Сколько еще ждать? — спросил он себя. — Месяц? Неделю? Завтра я перестану слышать Гумбольта, а послезавтра — чувствовать, что жив вообще».

Он зло усмехнулся. Где этот чертов целитель? Сначала астрологи обещали, что он упадет с неба в день Медной Луны, потом в день Серебряной, теперь говорят, что он упадет в день Кровавой Луны. Но Кровавая Луна была три дня назад.

Никто не упал.

Гумбольт ушел. Эмир откинул голову на спинку кресла и прикрыл слепые глаза. Хотя какая разница, открыты они или нет? Тьма внутри была такой же плотной, как и снаружи.

И вдруг в тишине раздался грохот, пыхтение, шумная возня, а следом звонкий, сердитый женский голос, полный раздражения, спросил прямо над ухом:

— Простите, вы не могли бы подать мою сумку?

Глава 4. Алиса

Повозка остановилась, послышались шаги, в щель между полотнами укрытия просунулись грубые пальцы, а следом и лицо возничего.

— Чего стучишь? Жизнь надоела?

— Ну, если бы я вам была не нужна, давно бы избавились, — дерзко ответила Алиса. — А раз везете куда-то, значит, нужна. Говори, куда дел мой чемодан?

— Этот, что ли? — грубиян поднял кейс и потряс им.

— Отдай!

От восторга Алиса вспыхнула и шустро, на четвереньках, бросилась к заветному кейсу. Но возница оказался проворнее: он тут же исчез. А когда Алиса кинулась за ним, он грубо отбросил ее назад, в повозку.

— Сиди там смирно, иначе…

В щели между полотнами показался кинжал.

— Ублюдок! — тихо прошипела Алиса.

Громче высказаться не рискнула, а про себя проворчала:

«Спокойно. Ты в дерьме, но это не в первый раз. Выход всегда найдется».

Так, если нельзя выйти в дверь, надо попробовать пролезть в окно. Хорошая мысль, только окна в этой кибитке не наблюдалось. Три стены были сколочены из грубых досок. Алиса тронула одну, та зашаталась. Тогда она согнула ноги в коленях и ударила ими по боковой стенке. Доска треснула, в щель хлынул свет.

Алиса замерла, прислушалась — никого.

И снова ударила. Доска развалилась на две половины, которые повисли на гвоздях.

В этот раз грохоту было больше. Алиса замерла, прислушиваясь к звукам извне. Фыркали кони, стучали по камням копыта, иногда раздавался щелчок кнута. Все. Возница почему-то на шум не отреагировал.

«Ну и ладно. Может, глухой?» — предположила Алиса и высунула голову.

Вокруг мелькал лес, а впереди высились горы. Повозка как раз въезжала в узкий проход между двумя скалами. Невдалеке виднелись двое стражников верхом. Они ехали впереди повозки и не оглядывались.

— Не заметили, — прошептала она.

Она собралась было выбраться, но в этот момент повозка подпрыгнула на кочке, и Алиса снова упала внутрь, больно ударившись спиной.

— Черт! — вырвалось у нее.

Снаружи раздался голос одного из стражников:

— Ты слышал?

— Что?

— Вроде что-то стукнуло внутри.

— Да померещилось.

— Шустрая девка, все сумку с бумажками просит.

«С бумажками? — возмутилась Алиса, осторожно отодвигая обломок доски и увеличивая дыру. — Да с такими бумажками я буду жить припеваючи!»

Теперь отверстие стало больше. Лес начал редеть, впереди виднелись огни. Если она сейчас не выпрыгнет, то скоро они въедут в какое-то селение.

Алиса глубоко вздохнула, ухватилась за край, подтянулась и… боковым зрением увидела, что ее кейс лежит на сиденье возле кучера. Расставаться с ним она не собиралась. Она ухватилась за обломок с другой стороны, расширила отверстие, протянула руку, ее пальцы коснулись ручки кейса.

Колеса снова попали на камень, повозка встряхнулась. Алиса едва успела ухватиться за край доски, иначе вывалилась бы прямо под колеса. Зато кейс сдвинулся с места и стал ближе к ней.

Она обрадовалась и стала гипнотизировать чемодан:

«Ну, миленький, ну подвинься чуток!»

И он двигался. С каждым резким толчком становился все ближе. Алиса отдышалась, легла на живот, максимально вытянулась и легко достала кейс.

«Спасибо этому дому, пойдем у другому», — подумала она, сгруппировалась и вывалилась из повозки.

Она покатилась кубарем по мокрой земле, сбивая дыхание, собирая лицом и телом грязь. Остановилась, только когда ударилась о ствол дерева. Проклятый кейс о летел в сторону. Несколько мгновений просто лежала, ловя ртом воздух. Сердце колотилось, легкие горели. Грязное пальто было перепачкано землей и листьями, но на такие пустяки Алиса не собиралась отвлекаться. Он вскочила и, пригибаясь к земле, бросилась в кусты.

Где-то вдалеке раздался крик: стражники заметили, что задняя стенка повозки выбита.

— Она сбежала! Стойте!

Алиса с трудом поднялась на ноги и, петляя, как заяц, между кустов, бросилась к высокой каменной ограде, которую заметила среди деревьев. Вокруг было тихо и пусто, даже собаки не лаяли.

Бежать босыми ногами по дороге, усыпанной сломанными ветками, шишками, мелкими камнями было невозможно. Это Алиса поняла сразу, поэтому идею спрятаться в селении тут же отбросила. Осторожно ступая, она пошла вдоль ограды, свернула за угол и бросилась обратно. Повозка, из которой она только что сбежала, стояла у распахнутых ворот.

Возле пролома в боковой стенке столпились трое стражников и неизвестный господин, одетый в ливрею. И все они разглядывали дыру.

— Простите, господин Гумбольт, — оправдывался охранник. — возница не услышал, как девчонка сбежала.

— А вы куда смотрели? — воскликнул незнакомец. — Безобразие просто! Что же мне делать?

— Ну… хотите, мы привезем еще одну девчонку? — предложил другой стражник.

— Мне нужна именно эта!

«Какого лешего? Зачем я ему нужна? — озадачилась Алиса. Она вспомнила старика служителя и фыркнула: — Еще один любитель загадок!»

Она попятилась, свернула за угол и застыла под большим деревом. Его ветви свисали на противоположную сторону ограды. Алиса ловко вскарабкалась по ним, кейс с деньгами болтался на плече, мешая каждому движению, с трудом, она все же оседлала ограду и огляделась.

За стеной открылась большая территория, в центре которой стоял коттедж, похожий на замок, мрачный, серый, с острыми шпилями, уходящими в хмурое небо, и узкими окнами, похожими на бойницы. И тишина кругом: ни людей, ни животных.

«А если пересидеть здесь? Внутри меня точно никто искать не будет, а еще я раздобуду обувь».

Она протянула руку, чтобы ухватиться за ветку, кейс соскользнул с плеча и полетел вниз. Сердце, казалось, ухнуло следом за чемоданом. Да что б ему пусто было! Алиса не дышала, боясь, что звук падения привлечет внимание. Но никто не прибежал, чтобы схватить ее, никто не закричал. Тишина.

Проклятый кейс застрял в расщелине у самой земли. Осторожно, цепляясь пальцами за кору, Алиса спустилась на нижнюю ветку и тут увидела его.

За кустом, росшим рядом с деревом в инвалидном кресле странной конструкции сидел мужчина.

Она застыла. Позвоночник окаменел, руки судорожно сжали ветку. Она не могла дышать, боялась моргнуть, не могла даже думать, только смотрела, как он неподвижно сидит в двух метрах от нее, такой огромный, мощный, с длинными темными волосами, которые шевелил легкий ветер. Мускулистые руки сжимали огромные колеса кресла, словно он в любой момент готов был сорваться с места.

Он не обернулся.

Вообще никак не отреагировал.

Алиса сглотнула. Она висела на ветке и пыталась сообразить: он спит или умер? Или ему просто фиолетово, кто там ползает за спиной?

Лезть обратно на ограду без кейса она не могла. А спускаться — страшно.

Она медленно выдохнула и решилась.

— Простите, — сказала она шепотом, почти не разжимая губ. — Вы не могли бы подать мою сумку?

Глава 5

Мужчина вздрогнул всем телом, напрягся, Алиса видела, как он выпрямился, свел лопатки, вцепился пальцами в колеса, словно собрался удирать. Но тут же откинулся на спинку кресла и переспросил:

— Сумку? Какую?

«Не повернулся, — отметила про себя Алиса. — Почему? А, может, лицо изуродовано?»

Такое объяснение было реальным, поэтому она сказала:

— Лежит справа от вас между ветками. Вам только руку протянуть.

С волнением она следила, как незнакомец вытянул руку в сторону кейса и... промахнулся мимо него.

«Что за нафиг? — возмутилась про себя она. — Издевается, что ли?»

— Вы промахнулись, мой кейс чуть правее.

— Правее?

Он вытянул руку, схватил пальцами воздух, выругался странно себе под нос и попробовал снова. На этот раз его пальцы ухватились за ручку.

— Да! Да! — радостно воскликнула Алиса. — Если нетрудно, подайте мне ее.

Она все еще не понимала, почему мужчина не поворачивается, но со своего места не могла разглядеть, что с ним не так.

— Подать? — опять переспросил он.

«Вот тупой валенок!» — сплюнула Алиса.

Ей так не хотелось спускаться! На дереве она чувствовала себя более уверенно: есть шанс сбежать. А на земле...

Она скрипнула зубами и спрыгнула.

Подбежала к мужчине, вырвала из его пальцев кейс, повернулась и замерла: его глаза закрывала черная повязка. Чувство вины нахлынуло на миг, но Алиса тут же подавила его. Своя шкура дороже, не до сантиментов, и бросилась к дереву.

Но только сделала шаг, как вдруг увидела, что на нее несутся два огромных пса. Несутся молча, не лая, только языки свисают из оскаленных пастей да горят черным огнем глаза.

— Мамочки мои! — вскрикнула Алиса и нырнула за кресло, прижимая кейс к груди, нисколько не заботясь о том, что несчастный инвалид пострадает еще больше.

Какое ей дело до него?

Псы уже были в паре метров, и она чувствовала их горячее, смрадное дыхание. Ноги отказали, руки онемели, а в голове билась только одна мысль: «Всё. Конец. Сейчас сожрут».

Она зажмурилась, выставив перед собой кейс как последний щит.

— Шейх! Бархан! Стоять! — раздался позади резкий, хриплый голос слепого мужчины. Он вцепился в подлокотники кресла, подавшись корпусом вперед, словно пытался силой воли остановить зверей. — Назад! Я сказал — назад, твари!

Но псы не слушались. Слюна капала с их оскаленных пастей, и Алиса видела, как черный огонь в их глазах разгорается ярче, когда они слышат голос хозяина. Псы прыгали и скакали, пытаясь достать ее. Алиса вцепилась в ручки кресла и ворочала его, прикрываясь от нападения.

— Почему они не слушаются! — заорала Алиса, пятясь к ржавой стене. — Ты их плохо дрессировал!

— Я их вообще не дрессировал! — рявкнул он в ответ.

Инвалид заметался, желая встать, но ноги не послушались. Он свалился на землю с глухим стуком, заскреб пальцами по земле, пытаясь ползти в сторону псов, но было уже поздно. Псы взметнулись в прыжке.

И тут Алиса не выдержала. Она швырнула в них кейс и что-то выкрикнула. Даже не поняла, что именно, просто отчаянный, бессмысленный вопль, в котором не было ни слов, ни смысла, только ужас.

А потом случилось то, чего она никак не могла ожидать: псы... замерли. Зависли в воздухе. Их огромные черные туши замерли над землей, будто кто-то нажал на паузу в самый неподходящий момент.

Один застыл с вытянутыми вперед лапами и идиотским выражением морды, словно говорившей: «Я герой! Я сейчас сожру!»

А второй, видимо, неудачно оттолкнулся, и теперь висел вниз головой, свесив уши, и от этого походил на летучую мышь, переевшую снотворного. А между ними кружились, как снежинки, доллары, вывалившиеся из кейса.

Алиса, поняв, что никто не щелкает зубами над ухом, поморгала и ошалело уставилась на них.

— Что? Что случилось? — спросил инвалид и сел, выставив перед собой руки.

— Э-э-э... — протянула Алиса. — Н-не знаю. Чудовища висят.

— Где висят?

— В воздухе.

— Почему?

— А леший знает. Наверное, им так хочется.

— Им не хочется, — рассердился инвалид. — Это сторожевые собаки, натасканы на воров.

«Ишь ты, тонкие натуры, — удивилась Алиса. — И нюх хороший»

Она осторожно шагнула в сторону. Псы не двигались, только их черные глаза бешено вращались, пытаясь уследить за ней. Она показала им язык, потом фигу — ноль реакции. Они были живы, но заперты в невидимой ловушке, и от этого их злобные морды выглядели не страшно, а комично.

— Так, мальчики, с вами хорошо, но мне пора прощаться. Вот деньги соберу — и адьос!

Алиса начала складывать купюры в кейс, осторожно поглядывая то на хозяина, то на собак. Одна сотка лежала прямо на спине инвалида. Алиса приблизилась к нему, наклонилась, и тут он схватил ее за голую щиколотку.

— Ты кто?

— Неважно.

Алиса дернулась, но пальцы мужчины держали ее крепко.

— Неважно? Незнакомая дама вваливается в мой сад, убивает сторожевых собак, и это ты считаешь неважно? Может, и меня убьешь?

— Да нужен ты мне! — Алиса оттолкнула инвалида и выдернула ногу. — И собаки твои живы, висят.

Она подняла правую ладонь, сжала ее в кулак, просто чтобы проверить, и в тот же миг один из псов, тот, что висел правильно, медленно поплыл по воздуху в сторону, как воздушный шарик, который кто-то аккуратно толкает. Он врезался в стену ржавого ангара и прилип к ней, будто на двухсторонний скотч. Лапы беспомощно заскребли по железу, хвост обиженно поджался, и пес издал такой жалобный, тонкий скулеж, что Алиса на секунду почувствовала себя злодейкой из мультфильма.

— Т-а-а-а-к, — протянула она. — И как мне это понимать?

Она подняла левую ладонь и покрутила пальцами. Второй пес, который висел кверху лапами, перевернулся в воздухе с грацией сосиски, шмякнулся на землю плашмя, проехался мордой по земле и остановился у ее ног.

Он лежал, растянувшись звездой, высунув язык, и смотрел на нее снизу вверх таким взглядом, в котором читалось: «Ну пожалуйста, не надо больше. Я признаю поражение. Ты победила».

Алиса посмотрела на свои руки. Они дрожали.

— Твою ж мать! — выдохнула она. — Что здесь происходит? Серьёзно? Я — повелительница псов-неудачников?

Глава 6

Она никак не могла прийти в себя от шока. Смотрела растерянно то на собак, то на инвалида, развалившегося на земле. Она оказалась в странном месте, среди странных людей и сама стала творить что-то странное. Таких неудачных дней у нее еще не было.

— Помоги мне сесть, — сердито прошипел он.

Алиса обернулась к нему, задумалась. С одной стороны, жалко мужика, а с другой, —нисколько, своих же собак не смог остановить, что за ничтожество!

— Я в служанки не нанималась, с-э-э-р, — ядовито фыркнула она и добавила: — И вообще, мне пора.

— Куда?

Она не ответила, быстро собрала оставшиеся деньги, проверила замок кейса, закрыла его, и тут взгляд упал на ноги мужчины, обутые в удобные домашние туфли. Идея вспыхнула в голове. Алиса подхватила инвалида под мышки, попыталась поднять, но только зря потратила силы: он даже не сдвинулся с места.

— Ну ты и тяжеленный! Много каши ешь? — пропыхтела она, вытирая пот.

— Не ем. Воспользуйся магической силой.

— Чем?

— Ну, ты только что остановила собак своим даром. Кстати, что они делают?

— Один прилип к крыше, а второй валяется у моих ног.

— Можешь снять с них заклятие?

— Какое еще заклятие?

— То, которое ты выкрикнула.

— А что я выкрикнула? — озадачилась Алиса.

Разговор походил на беседу глухого с немым, вернее слепого с тупым, и тупым тут был вовсе не незнакомый мужик.

— Ты кричала что-то похожее: «Ах вы ж, ошметки драные, чтоб вам лапы свело параличом и хвосты отвалились!» А потом добавила: «И яйца к носу примерзли».

— Я так сказала? Хм, — она внимательно посмотрела на псов, — яйца на месте.

— Неужели? А я уж за них испугался.

Алиса взглянула озадаченно на незнакомца и спросила:

— Ты хочешь, чтобы я повторила эти слова?

— Нет! — перепугался он. — Особенно про яйца не надо. Мне они еще пригодятся.

— Интересно, зачем? — фыркнула Алиса, хотела отмочить что-то едкое и колкое, но замолчала: иногда ей здорово доставалось за длинный язык.

— Можешь повторить ту часть про паралич ног, только скажи, чтобы он прошел, — тут он замолчал, потом издал странный звук, похожий на смех пополам с кашлем. — Но я в шоке. Ты призвала магию древних... чтобы обозвать собак.

— Я была в стрессе! — вспыхнула Алиса. — Ты бы видел, какие они страшные! Ну, — она покосилась на пса, который все еще лежал у ее ног, делая вид, что он умер и вообще его тут нет, — сейчас уже не очень. Но тогда они были очень страшные!

— Что такое стресс? Хотя… неважно. Просто повтори слова.

— Ну, повторю, и что дальше? — Алиса покосилась на спасительное дерево, ей показалось, что она слышит далекие голоса, словно кто-то приближается. — Думаешь, твоя болячка пройдет? И давно ты так сидишь?

— Четвертый месяц, а ноги только сейчас отказали.

— И в этом виновата я?

— Не знаю, ты прокляла псов, я не пес.

— Короче, я скажу, что хочешь, если ты мне отдашь свои шузы.

— Что?

— Ну, обувку, — она пнула туфли инвалида. — Я все ноги изранила.

— Забирай, только скажи.

— Окей, поехали! — она набрала полный рот воздуха и закричала: — А теперь слушай сюда, магия моя, твою ж налево! Сделай так, чтобы у этого мужчины ноги оттаяли, суставы разжались, а яйца не отвалились, потому что он мужик, и ему это надо. Сделай, чтобы он встал, пошел и посадил свою хитрую жопу в кресло, но сначала отдал мне свои тапки. — она выдохнула и довольно кивнула: — Ну как? Достаточно?

Мужчина сидел на земле с открытым ртом, даже повязка на его глазах, казалось, удивленно приподнялась. Тишина длилась ровно три секунды, а потом...

Раздался громкий хлопок.

Алиса моргнула, и ее глаза полезли на лоб: кресло инвалида было пустым, а сам мужик, все еще в сидячем положении, с вытянутыми вперед руками и идиотским выражением лица материализовался на крыше амбара, прямо рядом с прилипшим псом.

Инвалид замер на миг, потом уцепился в край крыши и закричал:

— Ты что, идиотка, наделала?

Пес, прилипший к крыше, вдруг отлепился, лизнул мужика в ухо, вильнул хвостом и, нелепо перебирая лапами по черепице, начал кружить вокруг него, счастливо поскуливая.

Алиса стояла внизу с открытым ртом, глядя на мужика на крыше, на пса, который его облизывал, на свои все еще босые ноги.

— Я тебя закинула к собаке! — выдохнула она и истерично захихикала. — Твою ж мать! Я тебя закинула к собаке, а ноги-то у тебя ноги работают?

— Не знаю! — рявкнул он сверху. — Пальцы шевелятся, — и вдруг закричал: — Гумбольт, сними меня с этой чертовой крыши!

— Гумбольт? А это что еще за хрен?

Алиса оглянулась и упала на пятую точку от ужаса. Над садом появился дракон. Самый настоящий дракон. Он взмахивал перепончатыми крыльями, вытягивал длинную шею и раскрывал пасть, усеянную длинными зубами.

— Мамочки мои, куда я попала?

Алиса вскочила на четвереньки и помчалась, быстро перебирая коленками, к дереву. Миг — и уже была на первой ветке. И тут увидела кейс, сиротливо валявшийся внизу, дернулась, но махнула на него рукой: «Ну и хрен с ним! Еще заработаю!»

— Гумбольт, не упусти ее! — завопил инвалид, заметив сверху ее телодвижения. — Это целительница.

Дракон развернулся и ринулся на нее.

Глава 7

Перебирая ногами и руками, Алиса рванулась вверх по веткам. Даже не видела, за что цепляется, интуитивно, как обезьянка, цеплялась за сучки и ветки. Благословенный край ограды был уже перед глазами.

Но дракон оказался быстрее. Он поднялся над деревом, а потом молниеносно выбросил вперед свой хвост и перекрыл путь к отступлению. А пока она искала новый, схватил ее жилистой лапой, и холодные когти впились в пояс ее пальто, сжимаясь, как стальной обруч.

Алиса взвизгнула, царапая кору и пытаясь уцепиться за ветку, но чудовище дернуло ее вверх с такой силой, что пальцы соскользнули, и она, беспомощно болтая ногами в воздухе, уже летела к крыше амбара. Дракон бережно, почти нежно, опустил ее на коричневую черепицу рядом с Эмиром, фыркнул паром в лицо и помахал крыльями, явно довольный выполненным заданием.

Пес зарычал, уперся лапами в черепицу, присел, готовясь к броску.

— Только посмей! — рявкнула на него Алиса.

— Шейх, место!

Где было у псины место на крыше, он не понял, завертелся, заскулил, завилял хвостом и втиснулся между Алисой и инвалидом.

— То-то же! — фыркнула она, но на всякий случай отодвинулась: уж слишком грозной была звериная морда рядом.

— Добро пожаловать, — ухмыльнулся инвалид. — Я Эмир Валийский, наследный принц империи Эридан.

«Твою ж мать, куда меня занесло! — ужаснулась она. — И где же находится эта империя?»

Она попыталась вспомнить уроки географии, но тут же сдалась.

— Алиса Викторовна Селезнева, принцесса криминального мира, — вспыхнула она. — То же мне, сказочники! Устроили тут представление!

— Криминальный мир? Не знаю такой. Он на небесах?

Алиса хмыкнула, посмотрела на мужчину и вдруг замерла, будто наткнулась на невидимую стену. Лицо его казалось выточенным искусным резчиком из слоновой кости: каждая черта была совершенна, словно мастер не позволил себе ни одного лишнего движения резца.

Повязка, сбившаяся во время суматохи, сползла, и Алиса увидела его глаза: прозрачно-голубые, с темной бархатной каймой по краю радужки, обрамленные густыми, почти девичьими ресницами. Легкая горбинка на идеально прямом носу придавала лицу не холодную безупречность, а живую, чуть капризную выразительность. Высокие скулы и четкая, волевая линия подбородка выдавали породу, которая не покупается, а передается по наследству.

Алиса почувствовала, как в груди что-то дрогнуло, и поспешно отвела взгляд, надеясь, что он не заметил ее замешательства. И зря это сделала, потому что увидела, как дракон, кружившийся как коршун над крышей, опустился на землю, тяжело стукнув когтями по каменной кладке дорожки, и вдруг начал меняться.

Чешуя побледнела, поползла трещинами, осыпаясь серым пеплом, крылья втянулись в лопатки, хвост съежился и исчез, а огромная зубастая пасть сузилась, обращаясь в человеческое лицо, морщинистое, с глубокими складками у глаз и тонкими, плотно сжатыми губами.

Миг — и внизу стоял пожилой мужчина лет шестидесяти, смуглый, сухопарый и седоволосый. Он был одет в простой темный кафтан и смотрел на нее спокойно, устало, как смотрит пожилой человек на нашкодившего щенка. Правую руку он держал на поясе, левая слегка дрожала, будто он страдал болезнью Паркинсона.

— Ваше Высочество, что прикажете делать с этой леди дальше?

«Слуга, значит, — отметила про себя Алиса. — Даже у коллекционера мужчин слуг не было, а он был богатеньким буратинкой. Еще и высочество до кучи. Интересно, куда это я попала?»

Она хотела бросить клич, всех заклеймить, оторвать им ноги, руки и головы и скрыться, но передумала: а вдруг ее новые способности сделают все наоборот? И это у нее отвалятся ноги, руки и башка.

Свят-свят!

— Как что? Приглашай ее в гости.

— Кого в гости? Меня? — вскрикнула Алиса, придя в себя. — А потом вызовете полицию?

— Поли… что?

— Неважно!

— Слушай, что за ограниченный словарный запас? Ты другие слова знаешь?

Алиса вспыхнула, мгновенно почувствовала, как щеки заливает краской.

— Знаю, — буркнула она. — Но я не хочу в гости. Хочу…

Она хотела сказать, что мечтает свалить отсюда к чертям собачьим, и вдруг замолчала. А куда, собственно, валить? По дорогам в ее поисках рыскают стражники и возница. Найдут, вернут в храм, а там сидит служитель с опасным кадилом. Не лучше ли пересидеть в этом поместье?

Она сверху окинула территорию взглядом и тут только заметила и роскошный сад, и огромный, как замок, дом. Наверняка есть чем поживиться.

А еще надо разобраться, почему ее вопли так влияют на окружающих.

Да и привести себя в порядок не мешает, весь день то дождь, то грязь, на чучело похожа. Алиса покосилась на красавчика Эмира. Хорошо, что он не видит. Нет желания такой замарашкой перед ним появляться.

И есть хотелось, желудок в трубочку свернулся.

«Надеюсь, ящерица лягушками не накормят?» — подумала она и решилась: причин, чтобы остаться, нашлось много.

— Ладно, ташите лестницу, — снисходительно заявила она.

— Гумбольд, сними нас отсюда.

— Слушаюсь, Ваше Высочество!

На спине слуги выросли крылья.

— Нет! — взвизгнула Алиса. — А другой способ есть? Меня тошнит от полетов над землей.

— Гумбольт…

Гумбольт при словах Алисы замер, свернул крылья и уставился на нее с выражением глубокого недоумения. Потом перевел взгляд на Эмира, нахмурился, почесал затылок и вдруг щелкнул пальцами.

— Есть одна мысль, Ваше Высочество, — сказал он с хитрой усмешкой. — Давненько я ее не применял. Сомнительная штука, но леди не любит летать.

Он подошел к углу амбара, кряхтя, как старый дед, нагнулся, поковырялся под стрехой и что-то сделал. Алиса не успела ничего понять: крыша под ней дрогнула, раздался скрежет шестеренок, и плавно, с легким скрипом, начала опускаться.

Глава 8

Алиса вцепилась в край черепицы и закричала:

— Твою ж налево, что вы делаете?

— Опускает гостью вниз, — засмеялся Эмир. — Лестницы нет, а на спине Гумбальта ты летать не хочешь.

— Да пошел ты…

Площадка коснулась земли. Алиса вскочила и бросилась к кейсу и рассыпанным купюрам. Следом за ней помчался Шейх. Он прыгал и взвизгивал от радости, подбрасывал лапами бумажки в воздух, очевидно думая, что она с ними играю. Бархан по-прежнему лежал, распластанный на земле, и только следил за ними глазами, не издавая ни звука.

— Ваше Высочество, верните Бархану подвижность, — вежливо попросил Гумбольт.

Я сначала даже не отреагировала на его слова, не поняла, что он обращается ко мне. А как поняла, вытаращила глаза: неужели эти двое приняли мои слова за чистую монету? Что ж, придется откинуть образ уставшей аристократки и побыть немного принцессой. И лучше всего на горошине.

— Ах, — Алиса приложила ладонь тыльной стороной ко лбу и закатила глаза, как делали это принцессы во всех мультиках. — Господа, вы же видите, что я попала в неприятности. Сначала я хочу принять ванну, потом переодеться и поесть, а уж потом… — и тут она поймала взглядом Эмира: слуга держал его на руках и усаживал в кресло. — Э, погодите! Почему вы носите такого здоровенного мужика? Я же сняла с него паралич.

— Как видите, действие вашего заклинания было временным и даже опасным.

— И в чем же опасным?

Эмир молчал, и его молчание казалось страшным, словно он не мог говорить. Только что трещал без умолку и даже шутил, а теперь не вытащить из него ни слова.

— А вы сами не видите, леди Алиса?

Гумбольт посадил хозяина в кресло. Эмир выглядел странно. Без повязки его взгляд блуждал, не задерживаясь ни на чем, правая рука лежала на подлокотнике, а левая висела плетью.

Алиса подбежала к принцу и схватила его за левую руку. Она была холодной и немного влажной. Мороз побежал у меня по коже от ужаса, зато принц никак не отреагировал, словно меня рядом и не было.

Она потрясла его за правое плечо, он повернул голову.

— Что случилось, Эмир?

— Отказала левая рука, — тихо ответил он, и я выдохнула: отвечать еще и за афазию не было никакого желания. — Я ее совсем не чувствую.

— Погодите, но на крыше амбара… да и Шейх скачет как безумный.

— Такое поведение псу тоже несвойственно, — грустным голосом сказал Гумбольт. — Он словно превратился в щенка.

— Твою ж мать! — выругалась Алиса. — Я сейчас еще раз попробую.

— Нет! — хором воскликнули мужчины. — Сначала ванна, затем вы переоденетесь, поужинаете, а потом…

Эмир повторил мои слова, но в его речи они прозвучали едко и горько. Мне стало стыдно.

— Вы идите, я порепетирую с Барханом.

— Нельзя, — покачал головой Гумбольт. — Если вы сделаете все правильно, собакам вернется их природная сущность, и они вас растерзают.

— Да что б тебе пусто было!

— Мне? Лучше вам так не рисковать, леди Алиса, иначе…

— Что еще за «иначе»?

Алиса встала, подбоченясь, и посмотрела сердито на Гумбольта. Она чувствовала себя героиней сказки Льюиса Кэрролла, только провалилась она не в кроличью нору, а вообще в какую-то Тьму-Таракань с драконами и слепыми инвалидами.

— Иначе вам придется самой ухаживать за Его Высочеством.

— Нет, это присказка такая, — испугалась Алиса, в панике представив, как она купает и переодевает Эмира. Быть сиделкой она точно не планировала. — И что же делать?

— Следуйте за нами.

Она шла, постоянно оглядывалась, и постепенно склонность к авантюризму вытеснила панический страх. Все вокруг было дорого-богато: сад утопал в буйной зелени, где среди аккуратно подстриженных зеленых лабиринтов прятались мраморные статуи, покрытые легким налетом времени.

По гравийным дорожкам, идеально ровным, словно их только что погладили утюгом, были рассыпаны алые лепестки роз. Они создавали впечатление ковровой дорожки для королевской процессии.

Фонтаны в виде причудливых зверей, из пастей которых лилась серебристая вода, и беседки, увитые плющом, сменяли друг друга. За ними в отдалении уже угадывался сам замок.

Алиса сглотнула: по прикидкам опытного вора, только уличные фонари, отлитые из темного металла с витиеватым узором, тянули на состояние, а что творилось внутри дома — даже думать страшно. Кроме того, за все время пути она не увидела ни одного слуги, кроме дворецкого.

«Да тут настоящий Клондайк для воров, — присвистнула она и ускорила шаг. — Бери, что хочешь, и никто не остановит».

— Это за вами гнались стражники храма Семи звезд? — спросил Гумбольт.

— Чего? — насторожилась Алиса. — Ни о каком храме не слышала.

— У вас ноги изранены, надо обработать.

— Я сама, дайте мазь.

Она шагнула внутрь замка и оказалась в огромном холле. Высокие потолки с лепниной, тяжелые бархатные шторы, резной дубовый буфет — такой ушел бы с молотка за целое состояние, и даже комиссионные были бы жирными.

Паркетный пол, покрытый благородным лаком, блестел так, что отражал огоньки камина, а на стенах висели полотна в золоченых рамах, которые напоминали работы старых мастеров. «Или хорошие копии, — поправила она себя, прикидывая, сколько бы дал ее знакомый антиквар за одну такую картину. — А если это не копии, тогда я вообще миллионерша».

Она окинула взглядом серебряный сервиз на буфете, прикинула вес и марку, но тут же одернула себя: воровать сейчас — дурацкая затея, надо сначала понять, кто тут главный и с какой стати они так легко впустили ее в дом. Но на всякий случай Алиса запомнила расположение всех ценных мелочей и мысленно уже выстроила план отхода, если придется сматываться.

— Вы чего застыли на пороге? — спросил Гумбольт.

Алиса посмотрела на слугу как на привидение, настолько была погружена в расчеты.

— Ноги грязные: я боюсь вам тут все запачкать.

— Не бойтесь, — усмехнулся Гумбольт. — У нас есть чистуны.

— Кто? — переспросила разочарованная Алиса, недоверчиво приподняв бровь.

Ее энтузиазм угас, сменившись тревожным холодком: планы по захвату несметных сокровищ разваливались как карточный домик.

Глава 9

«Так, без паники! — приказала она себе. — Это всего лишь клининговая компания, которая выезжает на дом. Она мне ничем не помешает».

Расстроившись, она ждала ответа Гумбольта, и он пояснил:

— Чистуны. Маленькие, шустрые, мохнатые. Если оставить грязь на полу, через минуту они сами вылезут из щелей и все вылижут до блеска.

— Это зверьки, что ли? — облегченно выдохнув, спросила Алиса: планы не отменялись, наоборот, множились.

Но на всякий случай она огляделась и даже шагнула назад.

— Нет, магические домовники, — Гумбольт понизил голос, — если их не кормить неделю, они начинают лизать мебель. А если месяц, то и хозяев.

— Какая мерзость! — Алиса передернулась.

— Я вас предупредил, — он хитро прищурился. — Можете натоптать, сколько влезет. Они будут только рады. Главное, не стойте на месте слишком долго. Они могут решить, что вы тоже мусор.

Алиса с сомнением покосилась на пол, ступила на паркет, и в ту же секунду в углу что-то зашевелилось. Из-под половиц, щелей и углов с тихим шорохом ей под ноги высыпала целая стая пушистых серых комочков размером с крупную мышь. Они сбились в кучу под ее ступнями и начали так яростно и быстро вылизывать кожу, что Алиса подскочила, взвизгнула, замахала руками, пытаясь сохранить равновесие, и в результате плюхнулась прямо на спину, сбросив на пол ошметки грязи с пальто.

Весь пол посерел и покрылся живым мехом, вот теперь Алисе по-настоящему стало страшно.

Грязь с восторгом была атакована огромной партией чистунов. Забыв о планах по экспроприации богатства, нажитого неправедным трудом, Алиса закричала:

— Они меня сожрут! Или я умру от смеха!

Она истерично смеялась, дрыгала ногами, каталась по полу, пока несколько мохнатых шариков облизывали ее пятки с таким энтузиазмом, будто это был их последний ужин.

Эмир и Гумбольт расхохотались.

— Эх, жаль, что я не вижу эту картину! — отдышавшись, сказал принц.

— Вам смешно, а мне не очень! — сердито буркнула Алиса и попыталась встать.

— Вы сами сказали, что боитесь запачкать пол, — пожал плечами Гумбольт, не скрывая ухмылки. — Вот они и стараются.

Он подошел, протянул ей руку и помог встать, отряхивая пальто от налипших чистунов, которые с явным недовольством отползли обратно в щели.

— Да они безумные!

— Не безумнее вас. Вспомните: что вы делали полчаса назад, — напомнил о себе Эмир.

— Рекомендую в следующий раз ходить в домашних туфлях, — сказал слуга, — или не стоять так долго на месте. Чистуны очень нетерпеливые.

Он покатил кресло Эмира через холл. Оглядываясь и прислушиваясь, Алиса пошла следом. В других комнатах была такая же чистота, как в холле и в саду. Идеальный порядок, каждая вещь сияла и искрилась. Алиса провела пальцем по изящному канделябру с десятком свечей и не обнаружила ни пылинки.

— Гумбольт, оставь меня у камина и проводи гостью в купальни.

— Слушаюсь, Ваше Высочество, — кивнул слуга и посмотрел на Алису: — Прошу сюда.

Он нырнул в боковой коридор и привел ее к высоким дверям, за которыми находилось какое-то подобие русской бани. Алиса видела жаровню, наполненную углями, широкую мраморную купель без воды, по краям которой стояли серебряные подносы с ароматическими маслами. У стены висели пушистые полотенца на резных вешалках, у бортика стоял низкий столик с кувшином, в котором плескалась ароматная травяная настойка.

И нигде ни одного крана не видно, чтобы наполнить купель водой.

— А ванну мне кто сделает? — спросила Алиса, оглядываясь. — У вас тут хоть кто-то есть, кроме тебя и принца?

Гумбольт хмыкнул и щелкнул пальцами. Из-под лестницы, шурша и попискивая, выкатился пузатый медный тазик на коротких ножках, за ним — глиняный кувшин, который важно переваливался с боку на бок, а следом, подпрыгивая, двигался деревянный ковшик с длинной ручкой, а по воздуху летели мохнатые рукавицы.

Вся эта компания выстроилась в ряд и замерла, будто ожидая приказа. Алиса попятилась. Ей казалось, что у нее крыша едет, и череда галлюцинаций не заканчивается с того момента, как она прыгнула в этот чертов люк. «Обезьянник» в полицейском участке чудился ей теперь лучшим местечком для отдыха.

— Это фамильяры, — спокойно пояснил Гумбольт. — Кувшин — Бульк, он подает воду. Тазик — Шмяк, он ее нагревает. Ковшик — Хлюп, он поливает. Еще есть Шерк и Терк — рукавички, которые помогут вам помыться. Познакомьтесь. Они не говорят, но все понимают. И, — он строго посмотрел на тазик, — они знают, что такое личное пространство в отличие от чистунов.

— То есть... — Алиса перевела взгляд с медного таза на кувшин и обратно, — вы хотите сказать, что меня будет мыть... посуда?

— Скорее, посуда будет помогать вам мыться, — поправил Гумбольт. — Если вы, конечно, не передумали.

— И сколько придется ждать, пока ваш Бульк наполнит мне, — она замолчала, не зная, как правильно назвать ванну, похожую на мини-бассейн. — Это.

Она ткнула пальцем в купель.

— Когда вы разденетесь, все будет готово.

— Э-э-э…

Алиса обвела взглядом посуду, чувствуя, что нервы начинают сдавать. Кувшин важно качнулся, будто кланяясь. Тазик зашипел паром явно от нетерпения, а ковшик с надеждой подпрыгнул.

— Еще вопросы есть? — с готовностью поклонился Гумбольт.

— Они же увидят меня голой!

— А вас что-то смущает?

— Ну…

Алиса зависла.

— Вот и славно! Я удаляюсь с вашего позволения.

Гумбольт вышел и аккуратно закрыл за собой дверь. Алиса проводила его взглядом, перевела дух и, оглянувшись на выстроившихся в ряд фамильяров, которые смотрели на нее с пугающей готовностью, пробормотала:

— Господи, я попала в параллельный мир посудомоечной машины.

Она потянула пояс пальто, развязывая, повернулась и тут увидела это…

Глава 10

На дне пустой купели среди мраморных разводов мерцал золотой ободок, очень похожий на кольцо от крышки люка. Алиса вспыхнула от радости.

Вот оно! Путь домой оказался в неожиданном месте, но так близко!

Она спрыгнула на дно, дернула кольцо и разочарованно выдохнула: под крышкой оказалась обычная сливная труба, из которой пахнуло сыростью.

Зато Бульк в панике закружился над ней: еще бы, она не дала ему наполнить купель. И тут же ей на голову хлынул настоящий водопад воды. Алиса захлебывалась, отмахивалась и вопила во все горло:

— Помогите! Он хочет меня утопить!

Испуганный Гумбольт ворвался в помещение и крикнул:

— Стоп! Стоп!

Поток воды прекратился. Алиса стояла в купели в мокрой одежде, с лицом, залепленным волосами, и не могла отдышаться. Кувшин кружился над ней и даже хлюпал носиком, словно был обижен или расстроен.

— Твою ж мать! Что у вас тут происходит? — рявкнула она, выжимая подол платья.

Полотенце сорвалось с вешалки и обмотало ей голову, второе упало на плечи. Миг — и в мокром пальто не осталось ни капли воды.

— Простите, Бульк просто испугался, что вы будете купаться без воды, а его накажут за невыполненную задачу.

— Накажут? — опешила Алиса. — Как можно наказать медный кувшин?

— Отправить на переплавку.

Бульк отчаянно забулькал, тазик зазвенел, прилетел ковшик и составил компанию приятелям. Только рукавички гордо зависли в воздухе, словно говоря: «Мы тут ни при чем!»

— Ладно, не надо на переплавку, — нехотя сказала она и посмотрела на Булька. — Заполняй ванну, разрешаю.

Тот радостно свистнул носиком, завис над бассейном и, не успела Алиса снять пальто, как купель была полна горячей воды.

— Я ушел, — объявил Гумбольт. — У нас сегодня гости, надо приготовиться.

— Гости? — в голове Алисы заметались разные мысли. — Какие еще гости?

— Их Величества хотят навестить сына и познакомиться с целительницей.

— В смысле, познакомиться? Со мной, что ли?

— Ну да.

Алиса бросилась к слуге, схватила его за воротник камзола, заглянула в глаза.

— Гумбольт, миленький, спаси! Куда мне спрятаться?

— Зачем?

— Ну, я же навредила Эмиру, а не вылечила его. Левая рука… и Бархан лежит в саду… и Шейх скачет, как козлик…

— Эм, — усмехнулся слуга и потер подбородок. — Я подумаю.

Он вышел, Алиса забралась в купель и закрыла глаза. То, что делали с ней рукавички, было сродни сексуальному наслаждению. Они умудрились забраться в самые потаенные уголки ее тела, отскрести каждый сантиметр кожи.

После купания она чувствовала себя обновленной, будто стала другим человеком. Ее одежда, выстиранная и идеально отглаженная, висела на плечиках, и даже порванный подол юбки был заштопан филигранно.

Она подошла к зеркалу, протянула руку к гребню, но тот сам взлетел в воздух. Вдруг что-то ударило ее сзади по коленям. Она потеряла равновесие и плюхнулась в кресло. Зеркало, стоявшее у стены, подкатило к ней и застыло.

А дальше чудеса продолжались. Гребни крутились в ее волосах, мелькали заколки и украшения, крупные серьги сами ввинтились в уши. Алиса смотрела в зеркало и не узнавала себя. Сейчас она не походила на воровку-авантюристку. Из отражения на нее смотрела великосветская леди, очень изящная и красивая.

Алиса встала и тут увидела у дверей домашние туфли. Она сунула босые ноги в них и с наслаждением зажмурилась: наконец-то ее израненные ступни получили покой!

Она вышла из купальни и сразу наткнулась на Гумбольта.

— Ваше Высочество, прошу.

— Ты караулил меня, что ли? — проворчала она. — А как же твой господин?

— Принц ждет вас в опочивальне.

— Где?

Ее горло пересохло от волнения, и она сразу вспомнила рукавички, которые отмывали все ее интимные местечки до скрипа.

— В опочивальне. Вы же не хотели встречаться с его родителями.

— А они уже прибыли?

— Летят.

Они как раз вышли в просторный холл, выходивший в сад витринными окнами в пол. Алиса увидела, как в небе кружатся два дракона. Вот они сделали круг над поместьем, и тут она поняла, что за окнами находится ровная площадка, словно приготовленная для посадки вертолета.

Драконы пошли на снижение, и Алиса с ужасом наблюдала, как огромные туши, одна размером с небольшой дом, а другая — с дворец, с глухим грохотом коснулись земли. Когти заскрежетали по камню, высекая искры, крылья с шумом сложились за спинами, а мощные хвосты с размаху ударили по земле, подняв тучу пыли и мелких камешков. Чешуя переливалась на солнце темным золотом и изумрудом, а из разверстых пастей вырывались струи горячего пара, заставившие стекла дрогнуть.

Алиса попятилась, руки задрожали, сердце ухнуло в пятки.

— Мамочки, — прошептала она и, не помня себя, рванула к выходной двери…

Ей казалось, что если она сейчас не убежит, эти огромные ящеры просто раздавят ее или, того хуже, сожрут.

Ничего не видя перед собой, она наткнулась на подставку для зонтов, поскользнулась на гладком мраморном полу и, нелепо взмахнув руками, упала прямо на колени Эмира, который только что въехал в холл на своем кресле. От резкого движения они стукнулись лбами — и мир перевернулся.

Глава 11

Алиса оперлась о плечи принца, хотела вскочить, но он крепко держал ее здоровой рукой за талию. Она почувствовала, как сквозь ее тело проходит горячая волна, словно электрический ток, живой и пульсирующий. Он отозвался в груди глухим, ровным стуком, но будто двойным.

И в тот же миг перед глазами мелькнули обрывки чувств: холод, одиночество, долгая, выматывающая пустота. Алиса замерла и вдруг поняла: она слышит дыхание принца, чувствует его страх и смущение.

Это было так неожиданно и неправильно, что у нее защипало в глазах. Она отдернула руку, будто обожглась, и выдохнула, не сводя с него глаз, чувствуя, как внутри разливается странное, щемящее тепло, которое она никогда раньше не испытывала и совсем не знала, как назвать:

— Грабли убрал! Живо! Смотри, за что хватаешься!

— Так я же не вижу, — пробормотал Эмир и вдруг замер, хлопая ресницами.

Его пальцы разжались, Алиса вскочила, уставилась на него. Сзади раздался грохот. Она обернулась: Гумбольт налетел на ту же стойку с зонтиками, что и она минуту назад. Но старику повезло меньше: он наткнулся на угол камина и рассек себе лоб.

— Гумбольт! — закричал Эмир, направив кресло к нему. — Алиса, неси снадобье!

— Да где же его взять?

— Там, — он махнул рукой в сторону резного буфета, который Алиса оценила очень дорого. — Третий ящик слева. Хотя… я сам, держи платок!

Он сунул ей в руку белый квадратик шелка и покатил, мощно вращая колесами, к буфету. Мгновенно нашел нужный ящик и вернулся с баночкой, в которой оказалась мазь. Сам наложил ее на лоб дворецкого.

— Погоди, — прошептала Алиса. — К тебе вернулось зрение?

Эмир на миг замер, растерянно посмотрел на нее, на свои руки, на Гумбольта.

— Н-не знаю, — ответил он заикаясь, но в голосе прозвучала такая радость, что и у Алисы душа запела. — Вижу.

— Зато я ослеп, — заявил Гумбольт.

— Как? — хором воскликнули Эмир и Алиса.

— Вот так!

— Что здесь происходит?

Раздался сзади громкий возглас. Алиса обернулась и застыла, разинув рот.

У входа в холл, залитая светом из витражных окон, стояла величественная пара. Женщина была хрупкой, почти прозрачной: тонкие пальцы лежали на руке мужа, словно она боялась сделать лишний шаг без его поддержки. Ее черные волосы, собранные в сложную прическу, венчала диадема из мелких сапфиров, которые сверкали в тон холодным голубым глазам. Морщинки у губ выдавали возраст, но черты лица сохранили ту породистую утонченность, которую не спрятать ни временем, ни усталостью.

Она смотрела на Алису с легким любопытством, приподняв одну бровь, и в этом взгляде читалось столько королевского величия, что Алисе захотелось провалиться сквозь землю.

Рядом с ней стоял мужчина, высокий, широкоплечий, с густой седой гривой и жесткой линией подбородка. Он был одет в строгий темный камзол, расшитый серебряными нитями, и опирался на тяжелую трость, которой, судя по всему, мог запросто проломить череп любому, кто посмеет перечить.

Его глаза, темные, почти черные, смотрели цепко и настороженно, словно он оценивал Алису как угрозу. Но когда он перевел взгляд на Эмира, который сидел в кресле с баночкой мази в руке, его лицо дрогнуло, в нем мелькнуло что-то удивительно мягкое, почти теплое.

— Эмир, — произнесла женщина тихо, но голос ее разнесся по всему холлу, заставив даже, казалось, чистунов замереть в щелях. Алиса тоже спряталась за спинку кресла, словно ища защиты. — Что здесь происходит? И почему Гумбольт сидит на полу с окровавленной головой?

— Матушка, отец, — Эмир крутанул пальцами колеса, а так как Алиса крепко держалась за спинку кресла, потащил и ее за собой. — Мы пока и сами не понимаем, правда, леди Алиса?

Он посмотрел снизу вверх на нее. Она попятилась, обернулась в поисках спасения и застыла: вся вертолетная площадка за витринными окнами была заполнена людьми. Алиса узнала золотую униформу стражей, и паника ударила в голову.

— Простите, простите меня! — закричала она и бросилась к родителям принца. — Я не знаю, как это получилось. Честно-честно!

— Матушка, отец, — Эмир дернул Алису за руку, приводя в чувство. — Позвольте вам представить мою целительницу. Это принцесса Алиса из криминального мира.

— Криминальный мир? — смягчил тон озадаченный король и посмотрел на жену. — Это где, дорогая?

— Неважно. Сейчас важнее понять, что произошло. Расскажите.

Королева помогла встать Гумбольту, проводила его к дивану, усадила и сама пристроилась рядом.

— Ваше Величество, — начал дворецкий, — когда леди Алиса ругается, происходит неконтролируемый выброс магии, и последствия непредсказуемы.

— Значит, Бархан в саду?

— Да.

— И Шейх нас не встретил.

— Он тоже.

— Но Эмиру стало лучше, раз он видит.

— Зато я ослеп.

— Это магия отражения, — констатировала королева.

— Что? Что это такое?

Ничего не понимающая Алиса переводила взгляд с одного на другого, но больше всего ее интересовали люди за окном, стоявшие неподвижно. Если они все драконы, ей ни за что не скрыться.

— Прости, Эмир, но твоя целительница не лечит, а заимствует здоровье у одного, чтобы передать его другому. В данный момент она забрала зрение у Гумбольта и отдала его тебе.

— Черная магиня! — воскликнул король и поднял руку с двумя пальцами, растопыренными в виде буквы «V». — В тюрьму ее!

Но это был нисколько не знак победы, увы. Витринные окна распахнулись, и холл мгновенно заполнился стражниками. Миг — и Алиса была спелената ими и затянута веревками с ног до головы. Жизнь сразу перестала быть томной.

Глава 12

Алиса задергалась, закрутилась, пытаясь вырваться из плена, но у нее ничего не получилось. Веревки впивались в кожу, стягивая руки по швам, и от отчаяния и злости у неё внутри что-то вскипело, заклокотало, как чайник на плите.

— Развяжите меня немедленно! — закричала она во все горло. — Эмир, это такое ваше гостеприимство?

— Простите, Алиса, я сам ничего не понимаю, — пробормотал принц.

И никто не шелохнулся, чтобы развязать ее. Стражники стояли каменными истуканами, король смотрел на нее с ледяным презрением, а Эмир сидел, разглядывая растопыренные пальцы здоровой руки как чудо.

— Командир, в ведомство дознавателей ее!

И тогда Алису накрыло.

Она зажмурилась, чувствуя, как внутри закипает горячая, неконтролируемая волна, и выкрикнула первое, что пришло в голову, даже не осознавая слов:

— А чтоб вам пусто было, козлам вислозадым. Чтоб вас чистуны зализали до костей, а домовники перестали слушаться! Чтоб ваши задницы к стульям приклеились и так остались до вечера!

На мгновение повисла тишина.

А потом случилось невероятное. Из всех щелей, углов и половиц, с тихим, но угрожающим шорохом, высыпала целая армия чистунов: которых было в сотни раз больше, чем раньше. Они с визгом бросились на стражников, облепили их сапоги и штаны, принялись так яростно вылизывать ткань, что бедные гвардейцы начали дергаться, визжать, подпрыгивать и сбивать друг друга с ног, пытаясь стряхнуть с себя мохнатых маньяков.

А следом прилетели домовники и тоже включились в работу. Кувшин лил воду, тазик и ковшик разносили ее по всем гостям, а рукавички крутились вокруг чистунов и дрались с ними за возможность почистить стражей. Красивый холл, еще час назад казавшийся Алисе раем, в одно мгновение превратился в подобие ада.

— Это не я, — пробормотала она и попятилась.

Но король, стоявший у входа, схватил ее, но вдруг замер, зажмурился, потом открыл глаза и растерянно зашарил рукой в воздухе.

— Я ничего не вижу! — закричал он.

Зато Гумбольт радостно завопил:

— Ваше Высочество, я вижу! — тут он заметил родителей Эмира и смутился. — Простите, Ваши королевские величества! Я не встретил вас подобающим образом.

Королева, которая сидела в кресле у камина, хотела встать, но ее роскошное платье будто приклеилось к бархатной обивке. Она дернулась, крякнула, дернулась снова, шагнула, и тяжелое кресло тянулось за ней. Она застыла с совершенно ошалевшим лицом.

— Где моя свобода передвижения?! — завопила королева, колотя кулачками по подлокотникам. — Эмир! Что за безобразие?! Что она со мной сделала эта черная магиня?!

Алиса, поняв, что всем сейчас не до нее, спокойно распутала узлы, освободилась и бросилась к раскрытому окну. Скорее вон из этого замка, сидеть в тюрьме в обществе преступников она не планировала.

Но не успела выскользнуть на площадку за окном, как мимо нее промчался вихрь, и сзади раздался грохот. Алиса взвизгнула, присела, закрыв голову руками, и вовремя. Витринное окно с оглушительным звоном взорвалось, и в холл, не разбирая дороги, ворвался Бархан. Он, громко лая, врезался в спинку королевского кресла, отчего королева с визгом перелетела вместе с ним на пол, все еще приклеенная к сиденью.

— Бархан! — закричал Эмир. — Гумбольт, что это?! Я снова ничего не вижу!

— Чистуны, по местам! — приказал Гумбольт, наконец-то пришедший в себя.

Пушистые комочки тут же исчезли, оставив после себя полурастерзанных и зализанных до полусмерти стражников. Мундиры на многих висели клочьями, сквозь прорехи виднелась белая кожа. У некоторых наполовину вылезла первородная сущность, и теперь они не были похожи ни на людей, ни на драконов.

Алиса смотрела на происходящее круглыми глазами и даже забыла, что собиралась сбежать. Да и как тут сбежать, когда на королеве такие роскошные украшения. Девушка бросилась к ней, схватила за локоть, желая помочь ей встать.

Королева, безуспешно пытаясь оторвать пятую точку от кресла, взвизгнула:

— Уберите эту проклятую девицу с глаз моих!

— Зря вы так, матушка, — заявила Алиса. — Снять с вас кресло могу только я, но, увы, не знаю, как это сделать. Мне бы человечка мудрого, чтобы научил меня с этой хренью справляться.

Алиса отпустила локоть королевы и отошла на шаг, с интересом наблюдая, как та безуспешно пытается отодрать себя от кресло, которое теперь волочилось за ней, как непослушная собака на поводке, а рядом возбужденно скакал Бархан, словно приветствовал сородича.

— Матушка, отец, — раздался голос Эмира, Алиса обернулась. Принц сидел в своем кресле, сжимая здоровой рукой подлокотник, и говорил с той холодной, твердой интонацией, которая не терпела возражений. — Вы улетите. Сейчас же. И заберете с собой всех стражников.

— Улететь вместе с креслом? — взвизгнула королева. — И что обо мне подумают подданные?

Король тоже повернул голову на звук голоса сына:

— Что? Эмир, ты в своем уме? Эта девица — угроза! Она лишила меня зрения, превратила твою мать в приложение к креслу и напустила чистунов на гвардию!

— Она — единственная, кто сумел вернуть мне зрение, — спокойно, но с металлом в голосе ответил Эмир.

— Твое прозрение принесло слепоту мне и лишило свободы передвижения матушку. Эта ведьма использует магию отражения.

— Раз выздоровел Гумбольт, значит, ваши увечья пройдут. Магия леди Алисы работает.

«Леди Алиса, надо же!» — приосанилась она и даже убегать передумала.

Зачем, если и здесь у нее есть защитник. Она огляделась: да и бросать такие богатства нет смысла, вон сколько всего!

«Товарищи фамильяры, — подумала она. — Я вам не разрешала уходить. Живо приступайте к работе!»

И в холле мгновенно появились чистовики и домовники, и все гости сбились в одну испуганную кучу.

Глава 13

Они пришли в искреннее замешательство: фамильяры принялись собирать мозаику из разбитых стекол и с таким остервенением вылизывать статую в углу, что та зашаталась и едва не рухнула на голову ошарашенному Бархану. Миг — и витринные окна сияли первозданной чистотой, а в холле не осталось и следа от недавнего погрома.

Алиса наблюдала за чудесами, прячась за спинкой кресла Эмира. Ей самой стало страшно от силы той магии, на которую она была способна. Но эксперимент помог выяснить одно: управлять можно не только голосом, но и мыслью.

— Что? Что опять случилось? — заволновалась королева. — Почему они вернулись?

«Фамильяры, марш по своим местам! — приказала Алиса. — Кресло, оставь в покое Ее Величество и верни зрение ее мужу».

Она не очень верила, что получится, но оказалась неправа: пушистые комочки растворились в воздухе, а Буль и рукавички принялись намывать идеально склеенные стекла. Все расслабились, кресло освободило королеву, а король радостно воскликнул:

— Я вижу! Я снова вижу! — он повернулся к сыну и спросил его: — А как ты?

И тут же застыл, заметив растерянный взгляд принца, направленный в одну точку на стене. Эмир закрыл ладонью глаза и застонал:

— Свет! Уберите свет! Он ножом режет глаза.

Гумбольт сообразил первым: он сдернул со своей шеи шелковый платок и сделал Эмиру повязку.

— Что случилось? — наклонилась к нему Алиса. — Зрение…

— Оно снова пропало, а свет принес непереносимую боль.

Она замерла, глядя на его растерянное лицо, и холодок пробежал по спине. Магия не была постоянной: она действовала как отражение, как вспышка, которая гасла так же быстро, как и появлялась. Зрение короля, которое она позаимствовала для Гумбольта, уже ушло, и теперь Эмир снова сидел в темноте.

— Раньше было также? — спросила она.

— Н-нет, — с трудом выговорил принц. — Это новый уровень.

— Твою мать, — выдохнула Алиса, хватая его за руку и чувствуя, как под пальцами пробегает тот же электрический ток. — Магия... она не держится.

Нет, она не могла вылечить его окончательно. Она могла только перекладывать здоровье: у одного — забрать, другому — отдать. И действовало это недолго — может, час, может, два, а потом все возвращалось на круги своя.

— Что же делать? — всхлипнула королева. — Время идет, осталось два месяца. Если за это время ты не поправишься…

Она заплакала, но, сообразив, что на нее все смотрят, взяла себя в руки и величественно кивнула, после чего гордо выпрямилась, одернула платье и, ни разу не обернувшись, зашагала к выходу, оставляя за собой лишь запах дорогих духов и шелест тяжелого шелка.

«Два месяца? До чего осталось два месяца? — запаниковала Алиса. Она решила, что непременно поговорит с Эмиром, когда его родители и их свита отбудут во дворе, а чтобы их поторопить, мысленно приказала: — Ваши Величества, не порали и честь знать?»

— Матушка, я прекрасно справлюсь сам, возвращайтесь в столицу, — словно прочитал ее мысли принц. — Ваше присутствие пугает мою гостью. Я не хочу, чтобы она оказалась в темнице из-за временных трудностей.

В этот момент Буль высоко взлетел и выплеснул на стражников настоящий водопад воды. Те закрутились, отфыркиваясь и отплевываясь.

— В конце концов, убери ты домовников! — вскричала королева. — Это ты, надеюсь, сможешь?

Она грозно посмотрела на Алису, а та покосилась на дверь. Но выход загораживал король, а у разбитого окна с лаем носился Бархан и мокрые стражники выстроились в шеренгу. Пробиваться сквозь такой строй у нее не возникло желания, и Алиса спросила:

— А вдруг я сделаю хуже? Вдруг чистовики превратятся в лизунов, и оставят от вашего отряда пустое место? Может, лучше Гумбольт их остановит?

— Увольте, Ваше Высочество, — дворецкий поднял руки. — Это не в моих слабых силах.

— Л-ладно, я попробую, — вздохнула Алиса и крикнула: — Эй, Бульк, вернись в купальню!

Рукавички на мгновение замерли, потом испуганно завертелись и исчезли, лишь кувшинчик напоследок выпустил струйку воды в лицо Гумбольта. Тот вытерся рукавом и облегченно вздохнул:

— Наконец-то.

Эмир подкатил кресло к окну, глубоко вдохнул свежий, напоенный запахом цветов, воздух и повернулся к родителям.

— Мы улетаем, — заторопилась королева. — Ваше Величество, после вас.

Алиса с ужасом наблюдала, как родители Эмира превратились в драконов и взмыли в воздух. А следом за ними, дружно взмахивая перепончатыми крыльями, полетел черный косяк стражников.

— Ваше Высочество, вы тоже дракон? — осторожно поинтересовалась Алиса.

— Да.

— А почему вы не летаете? Может, в образе дракона у вас откроется прекрасное зрение?

Гумбольт, отряхивавший воду с камзола, выпрямился.

— И правда, Ваше Высочество! Мы же не проверяли такую возможность.

— Гумбольт, ты разве не помнишь, что случилось в первый месяц после отравления?

— Да, помню, — пробормотал упавшим голосом дворецкий.

Алиса переводила взгляд с одного на другого и ничего не понимала. Какое отравление? Какой первый месяц? До какого события осталось только два?

И тут в голове ее мелькнула опасная, почти хищная мысль: «Но если рядом есть кто-то здоровый — хоть слуга, хоть стражник, хоть этот дурацкий Бархан, — я могу возвращать зрение принцу. Снова и снова. Используя их как доноров. А за это, — она еще раз окинула хищным взглядом роскошный холл, — я потребую хорошую плату».

Она выпрямилась и сказала:

— Так, господа! Я внимательно выслушаю все ваши тайны, но сначала заключим договор…