Мой гусар

Глава 1

Продал меня барин в Ухорезовку, местному барину продал. Его воля, барская. Мы должны из воли его не выходить, он нам отец родной и благодетель. Так-то оно так, да только скотина он бесчувственная. Я девочка еще бессмысленная, маманя у меня хворая вдова. Кто ж её обиходит на старости лет, не увидеть ей моих внучат. Не увидимся мы с нею. Ухорезовка двести верст через Поганое болото, объездных дорог нету. Да и чувствую, не вырваться мне никуда. Барин то тамошний, не к ночи будь сказано, с чертями хороводы водит. Уж поп его стыдил, стыдил. А теперь сам лежит, ноги отнялись, в церкви божией некому службу служить. А барин разъезжает в коляске по селу, лыбится. Весело ему. Да уж по женской части охальник и бесстыдник. Целый гарем из дев завел и меня где-то увидел да к нашему аспиду и наведался. Продай, дескать. Наш выгоду везде углядит, содрал, говорят, с него деньжищ немеряно. Ну да чертовы деньги ему на пользу не пойдут. А мне одна дорога, в лес, да в Поганом болоте утопиться.

Плачем мы с мамашей, никто наших слез не видит, никому мы с нею не нужны.

Поутру приехал Ванька конюхов сын на барских лошадях:

– Собирайся Ариша. Дорога у нас неблизкая, надо тебя доставить в срок. Дай слово, что бежать не попробуешь, тогда не привязанной поедешь. Да и куда тебе на самом деле то бежать. К лешему в болото? А барин так сказал, если попробуешь деру дать, засеку мамку твою, не посмотрю, что хворая. Пожалей мать Арина. Садись в телегу. Надо дотемна хоть до Гнилой лужи доехать. Там есть, где заночевать. Ну, прощайся с матерью и в путь дорогу.

Всех слез не переплачешь, села я в телегу, Ванька лошадей хлестнул, прощай мама. Свидимся ли.

– Ну, куда я вас помещу? Да знаю, что барин, со всем моим уважением, да некуда. Места нет. Приехали тут с утра, сидят в избе, пьют, с собой привезли. Ругаются ужас. Вы уж от греха подале, пришибет он тебя Ванька, даром, что ты барский гостинец везешь. И тебя девка оприходует. Он такой, ему только юбку увидеть и мигом под юбку залезет. Была девица, и нет её. Барину твоему новому прямой ущерб. Где ночевать то? Да тут у болота шалашик охотники поставили. Там и переночуете.

И сидели мы ночь в шалаше, пили у нас кровь комары. Ванька ругался, да его-то как раз меньше ели. Весь прокурился, несло от него так, что комар на лету умирал.

А в избе поодаль ругань и песни. Песни все похабные, я и слов-то таких не слыхивала. А голос у гусара хорош, ничего не скажешь. С чувством поет бесов певун. Мне как раз поссать захотелось, дело житейское. Вышла в темень за шалаш. Ужасно змей боялась, их тут у болота видимо невидимо. Присела я.

И тут меня кто-то сзади за жопу цап.

Как не померла я, девоньки. Хочу кричать, а только рот разеваю. Забыла и зачем выходила. Одна только мысль: сейчас он меня!

Что-то у него не заладилось, сопит, ругаться шепотом стал. Тискает меня, тискает, наконец, отпустил и спокойным трезвым голосом говорит:

– Ты дева случаем не черт? Чего у меня на тебя не стоит? Думаешь, я выпил много. Я могу всю ночь пить и девок без помех в дело употреблять. Ты, что такая особенная?

– Я барин никакая не особенная. Девица я и ваши барские утехи мне и даром не нужны. Меня к новому барину везут. Там я видно и судьбу свою найду. В гареме барском.

– Ишь что. Не к этому ли, к ухорезовскому?

– К ему самому.

– Наслышан. Наслышан о пакостнике тамошнем.

– Не холопское это дело, барина осуждать. Но вы сейчас ничуть не лучше кобеля того ухорезовского себе проявили.

– Уела. Ай да девка. Я же пьяный. У пьяного ума не ожидай.

– А теперь отрезвели? И отпустите меня.

– А хочешь поехать со мной? Я не шучу, далеко, далеко поедем. Никакой ухорез из местных бар тебя там не найдет.

– Куда ж это ехать. И зачем я вам сдалась, такая. Вы себе в любом месте, только свистните, любую раскрасавицу найдете.

– Любых много, а к тебе у меня свой интерес прорезался. Решай быстро, терять ты ничего не теряешь. Козлу ухорезовскому в подстилки ты явно не годишься.

– Меня мой барин застращал, если убегу, он маманю мою плетями на конюшне засечет. Она у меня совсем хворая, не переживет.

– Так. Ну это мы дело решим. Вы как поутру поедете, проезжать мимо болота будете. Вот там меня и жди.

Лешего не боишься?

– Какой же вы леший.

Он меня так поцеловал, горячо так. Сроду меня так не целовали. Да и какой у меня опыт.

Пришла в шалаш, Ванька храпит, ветры пускает. Ночь все не кончится. А мне не спится.

– Будем через болото ехать Арюха, гляди в оба. Там с обеих сторон трясина, только что повозке пройти. Если какие дела надо сделать, делай сейчас.

Так я при нем и разбегусь, дела свои делать.

–Готова я дядя Ваня, едем что ли.

Заскрипели, зачавкали колеса по нашей болотине. Комары обрадовались, не успеваешь отмахиваться, жалят и жалят. Лошади хвостищами махают, отбиваются изо всех сил. И это нам без малого десять верст. Ждать мне и надеяться целых десять верст. Пошутил надо мной гусар, нужна ему девка деревенская, как же. А я и уши развесила, дура дурой.

Ремонтировать бы надо дорогу, да баре не торопятся. Пока кто не утонет из их братии, не соберутся.

Уже и пригревать стало по серьезному, июнь самое комариное время и слепней немеряно.

– Ты чего дядя Ваня? ИИИИИИИИИИИИИИИ!!!!

Лешак, леший из болотины, настоящий леший.

– Слезай с телеги шалопут. Не узнал каналья? Вот я тебя. Беги пока цел. Девку я себе забираю.

Волосы зеленые, глаза зеленые, в шубе какой-то, это в июньскую то жару. Страшен, я аж обмерла.

Ванька:

– Чур, чур меня. Хозяин не замай, я человек подневольный.

Слез с телеги и бегом припустил. Хотела за ним, да ноги не держат.

– Дяденька, не тащи меня в болото. Я жить хочу.

– Поживешь еще, дура ты моя ненаглядная. Не узнала?

Он шубу сбросил, сетку зеленую с лица снял. Хоть в темноте только раз его видела. По голосу его узнала. Он. Мой гусар.

– Пошли. Там подальше на гати мои лошади стоят. Верхом-то, когда ездила?

– Девчонкой была, с ребятами в ночное лошадей гоняли.

– Ну вот, опыт и пригодится. Только в бабском обличье ехать тебе никак нельзя.

– Эй, Сенька. Где ты там.

– Барин. Шубу-то как изгваздали.

Вылазит из кустов этакое страшилище. Надо понимать, слуга его. Весь волоснёй зарос, черный пречерный, цыган не иначе.

– Достань-ка у нас запасная рубашка есть и портки, дева пусть переодевается. И по-быстрому чтоб. Боюсь, идол твой опомнится, в лешего не поверит. Погони то я не боюсь, но тебе лишние приключения пока и не к чему. Еще будут у нас с тобой приключения. Не боишься?

Я не боялась. Я смотрела на него. Сказочный принц, да и только. Рослый, усы колечками, глаза, ох, горе мне, глаза как озера, сейчас утопну.

Переоделась за конями, гусар велел Сеньке смотреть на птичек и не оборачиваться. Сам тоже честно отвернулся. Ну, может разок и глянул, может и два раза глянул. Будет ночь, не отобьюсь теперь от него. От взгляда ноги подгибались.

Верхом доскакали до чертовой Ухорезовки за час, а то и быстрее. Вон оно, гнездо змеево. Как мимо барского дома ехали, глянула разок. В штанах, в рубахе мужской никто б меня женщиной не угадал. Волосы под шапку упрятала. Придется укоротить косу, никак она под шапкой не умещается. Скорей, скорей, мимо гарема чертова. Вороны над домом вьются, каркают, ох, чертова птица. Церковь заколочена, народ весь на барщине, на улицах запустенье. Дальше за селом дорога по песку шла, болота уже позади. Свобода, прощай девичья жизнь. Что впереди, один бог знает.

Глава 2

Вот уж не думала, не гадала. Не хотела в барский дом, а попала. Только не в девичью, холопкой барской. Сижу с барином за барским столом, ем блюда, каких и во сне не видела. А напротив он сидит, мой гусар.

Что за путешествие было, как во сне. Ночевали и в поле под стогом и в барских хоромах на мягких перинах. Меня, видишь, мой гусар в первом же городе приодел. В барской-то одежде мне и неловко и идет мне, гусар смеется. Не робей, привыкай к новой жизни. Тоже барыню нашел. Ночуем рядом, а он ко мне не пристает. Первую ночь все боялась, потом обидно стало. Соплю во сне, вздыхаю, да обрати ж внимание. Чего ж ты меня увез, разонравилась что ль? Едем днем, он на меня посмотрит, пару раз даже поцеловал, так, в щечку.

– Что глядишь уныло, подруга.

Барин мой не простой гусар, из знатной, из богатой семьи, то-то его везде привечают. Ваше сиятельство, да ваше сиятельство. А сиятельство каждый второй день подвыпивши, у каждого кабака остановимся. Сенька сбегает, принесет бутылку, барин поморщится, какую дрянь пью. Высосет на ходу бутылочку и в кусты бросит. Едем, и граф мой песни поет. Я уже и слова стала запоминать. В полголоса подпеваю.

– Победишь, непременно победишь, смеется мой герой. Такая девица только махнет косой, у чудища голова с плеч.

– Чем махну-то, вздыхаю. Косу мою пришлось укоротить.

– Нам еще ехать долго, успеет отрасти.

Усадьба барского знакомого, то ли по воинской службе друзья, то ли пили-выпивали вместе, в общем, не разлей вода.

– Здравствуй мил друг! Какую деву с собой привез. Не невеста будет? Хотя нет, дева-то из простых. Ах, ты греховодник. У мамки дитё увёл и пользуешься в дороге. Ну не буду, не буду. Девочку в краску ввел.

– А у меня ведь к тебе дело. При деве можно?

– Лучше потом. Веди в покои, угощай.

Меня увели в комнату для гостей, дали помыться, прилегла передохнуть, да и уснула. Проснулась, мой хозяин зашел. Недовольный такой, надутый. Думал, говорит, тебя поберечь, не получается. Да не трепещи дурочка, не то, что ты подумала. А жаль, думаю.

– Хочешь мне помочь?

– Еще спрашивает, как будто сомневается.

– Дело-то опасное, не для такой сопли малолетней дело. Но так получилось, что и поручить некому. Только тебе. Что ты девица это даже хорошо, это тебе помочь может.

Я уж совсем ничего не понимаю. А вдруг он меня захотел кому уступить?! Не может быть, не такой он у меня.

– Сейчас отдыхай, сил набирайся. Обедать сядем, хочешь, с барами посажу, если стесняешься, в комнату тебе подадут. Сама решай.А вечерком проедем с тобой в соседнюю усадьбу. У них, видишь, беда такая, старый князь, барин умер. Что тебе там делать, я объясню. Переночуешь в барской комнате. Ничего не бойся, только постарайся не спать.

– А чего я у чужих людей буду ночевать? Вам уже со мной надоело?

– Кто о чем, а девица о своем, заветном. Не надоела ты мне, все больше нравишься. Но видишь, помощь твоя нужна.

– Что надо, скажите, сделаю.

Тут он мне и сказал.

Как я не умерла до вечера! Видно крепко тебя люблю, мой гусар. Ела, кусок не лез в рот. Вышла было в сад, у местного барина каких только цветов нет, в оранжерее даже ананас растет. Это такая шишка колючая, вкусная, говорят. Еще не поспел ананас.

– Я б тебе его сорвал, да неспелый, не дай бог, живот заболит. А ты мне здоровой нужна.

– Была б я тебе нужна, думаю, не посылал бы на такую страсть.

К вечеру в зеркало глянула, краше в гроб кладут. Ничего, думаю, положат меня в гроб, может, и всплакнешь губитель мой черноусый.

– Барин. Карета подана. Крикнули во дворе.

В карете поедешь Аришка. Последний раз покатайся, дура ты еловая.

У старого князя усадьба за городом была. Липовая аллея, мы еще засветло подъехали, пчелки жужжат в цветущих липах, мёд собирают.

– Мёдом угостят, не ешь Аринушка. Впервые так ласково на ушко шепнул друг сердечный.

– А что есть то, шепчу.

– Я тебе подскажу, рядом посажу. Будут фыркать, не обращай внимания. Богатая семья, фамилия знатная, от самих Гедиминовичей род ведут.

Мы прошли в покои, мой барин и его друг соболезнования говорили. Кто-то шепнул: так и не соборовался. Каким жил, таким и умер, упрямец старый. Другие молчали, все в черном, в шелках, в бархате. Одна я, ворона, вороной. Косились на меня, но не выгоняли. В авторитете был мой барин, и тут в большом авторитете.

В комнату, где гроб стоял с покойным меня не пригласили, кто я тут, девка какая-то незнакомая. Постою в сторонке, думаю. Горничная поднесла стакан с питьем, испей барыня. Тоже, нашла барыню.

– Наш-то не исповедался, не соборовался. Священников прогнал и вслед ругался. Ох, не к добру.

А за окошком все вороны каркали, слетелись на чужую беду.

Как свечерело, гости начали разъезжаться. Те, что остались, разошлись почивать.

– Пойдем Аришка, покажу тебе твое место. Проводите нас, сударыня.

– Пойдемте батюшка. Только из уважения к вам делаю. Страшно было жить с покойным, теперь ушел, еще страшнее стало.

– Ляжешь в прихожей Ариша. Вот тут на оттоманке. Вот пледом укройся и не спи. Щипли себя, за пальцы кусай, не спи. До утра, до первых петухов перетерпи. Я пойду в покои на втором этаже спать. Окошко не затворяй. Можешь богу молиться, тихонько так. Живы останемся Арина Ивановна, утром живы будем.

– Ох, не уверена. Лежу, дрожу.

Часы в комнате покойного пробили сначала десять, потом лежу, лежу, уже и одиннадцать. Скоро полночь пробьет. Мамочка роди меня обратно.

Мотылек в окошко залетел, крутится вокруг свечки мотылек. Я встала, сняла нагар, мотылек на руку сел. Дунула, он отлетел в сторону. Часы полночь пробили.

Шорох за дверью, шаги. Дверь со скрипом отворяется.

– Ариша, ты что тут делаешь? Я что тебе велел?

– Я как вы велели барин. Вы что, в комнате у покойника были?

Барин мой в гусарском наряде, в чакчирах, но ботики не надел, босиком и ноги что-то…Что у него с ногами?!

– Куда смотришь глазастая. В глаза мне смотри.

Обнимает меня, целует . Что ж мне так страшно, губы у него холодные. И запах, он ведь за столом вино пил, целую бутылку как обычно выпил.

– Чем от тебя пахнет? Ты что девица?

Знает ведь.

– Ты не барин!

Когти мне в горло вцепляются, зубы из пасти прямо к моему горлу. Хочу кричать, в горле пересохло. И мотылек опять закружился, ему в лицо бьется. Прямо в нос нелюди. Покойник как чихнет. Другой, третий раз. Тут и я свою обязанность вспомнила, из-за пазухи вынула колышек и колю им урода в грудь. Словно воздух выпустили из пузыря, зашипел, вонь такая по комнате прошла. Грянулся на пол. Где-то петух на деревне закричал. Неужели рассвет. В июне рано рассветает. Кто это меня обнимает, по волосам гладит. Опять ты, гусар.

– Не бойся, теперь я настоящий. Того в комнату унесли, не побеспокоит больше. Сильный он был бес, без помощи со стороны и не унять. С боевым крещением Арина Ивановна.

Так мое боевое крещение состоялось, не в бою, не в постели брачной, с поганым оборотнем ночным в ночной дуэли. Мой-то, оказалось, большой ходок по таким страшным делам. Помощница ему нужна была.

А я понадеялась, что любит меня. Хотя, кто знает, может, когда и полюбит.

Ехали мы до Москвы еще с неделю. Июнь цвел. Еще много его впереди, июня.

– Барин, спрашиваю, вы и вправду гусар или только форму носите?

– Вправду. Только я сейчас в отпуску из полка. На земле сейчас мир. Когда война будет, тогда вернусь я в полк.

– Поедешь со мной на войну?

– Вы же знаете.

– Ах, девушки, девушки. Придется тебя стрелять научить.

Не хотела я в барский дом, а попала. Только не на балы и гулянья. Каждый день на стрельбище, вся порохом пропахла. Учит меня стрелять, учит саблей рубить. Деревенской девке коса больше сподручна, но, то ли учитель у меня такой толковый, то ли и вправду, как он говорит, способности у меня. Только научилась я стрелять, рублю саблей как заправский гусар. И плачу ночами, плачу и плачу.

Глава 3

Июнь перевалил за середину, уже первую землянику в городе продавали. Чего только нет в городе. Чего и не надо бы, тоже есть. В театре мы с барином все-таки побывали. Такая чувствительная пиэса, я плакала, он мне говорил, что это понарошку. На нас было шикали, но хозяин мой так на шикальщиков посмотрел, заткнулись. “Бедная Лиза”, господина Карамзина сочинение. Так все жизненно и утопилась она, русалкой, наверное, стала. Мне бы так.

Каждый день езжу теперь на коне, привыкла уже, держусь в седле не хуже цыгана, смеется мой милый. Ему легко смеяться, с детства в седле. Но ноги стройные.

………………………………………………………………………………................................................

– А у меня к вам дело Игорь Павлович.

– Это как моя дама распорядит, дела мне сегодня делать, или с нею на конную прогулку ехать. Отпустишь Ариша?

– Шутите все барин. Уедете, постараюсь не скучать. А может, с собой возьмете?

Всегда беспокойно мне, когда барин уезжает. Страшненькие дела, вдруг, где не доглядит, привезут домой то ли покалеченным, то ли, не дай бог….

– Катайся на лошади Ариша, жди меня с победой.

И уехал и до вечера не возвращался. А в городе, кухарка рассказывала, французского шпиона поймали. Воду, оказывается, в Москве реке отравлял, сыпал порошок ядовитый. Чудом поймали, он в летучую мышь обратился. Стреляли по нему из ружей, не попали. И если бы сокол не прилетел, не заклевал ирода, улетел бы тот к себе, во Францию.

Гусар мой вернулся, когда стемнело, всё восхищался, какая у нас Москва красивая.

– Особо, говорю, с высоты птичьего полета.

– Особо, говорит, когда некоторые птички начинают залетать слишком высоко и слишком громко чирикать.

Уел.

А на следующий день вышла перемена в моей судьбе.

С утра прискакал гонец, привез какую-то бумагу моему хозяину. Тот прочитал, задумался немного.

– Хотел я тебя Арина еще немного потренировать, но время не терпит.

– Ты высоты Ариша не боишься?

– Не знаю. На деревья маленькой лазила. А так, какие ж у нас в деревне высоты. В церкви колокольня, да нас ребятню туда не пускали.

– Птичкой не хочешь полетать? Воробушком не получится. Большой птичкой.

– Это какой, неужто вороной?

– Такую красивую девушку да в вороны, рука моя не подымется. Будешь хищной птицей, далеко со мною полетишь. Собирайся в дорогу.

Начинались большие чудеса, и времени на раздумья не оставалось ни капельки.

Государь в Петербурге живет, в Петербурге балы да гуляния. И течет там большая река Нева, прямо в море Балтийское течет. Везет меня мой любимый в Петербург.

– Надо, сказал, Арина. Никуда от своей судьбы не денешься. Ждут там меня важные новости, не хочу с тобой разлучаться, со мной поедешь. А там по обстоятельствам.

– Вы же знаете, говорю. По всем обстоятельствам ваша я. Куда повезете, туда с вами и поеду. Велите в пропасть броситься, брошусь.

– Может, придется и в пропасть. Сказал и загадочно так посмотрел. У меня сердце так и ёкнуло.

Поутру запрягли перекладных, неделю нам до столицы по июньской жаре тащиться. Ну да нам не привыкать.

В Клину мы в доме городничего остановились. Как он юлил перед моим барином, ужом вился. Чем только не угощал. Я думала, перепьет мой гусар. Нет, в этот раз воздержался. Бутылочку только раздавил, по брюху городничего похлопал, дескать, молодец, Трифон Кузьмич, живи Трифон Кузьмич. Ну и ухарь мой Игорь Павлович, везде у него знакомые, все ему должны.

Далее без передыху мы до Твери домчали. Смеется мой, приговаривает: путешествие из Москвы в Петербург. Сердце твое кровью не обливается Аринушка?

– Нет, шепчу ему, сердце не обливается, но писать барин страсть как хочется.

– Фи, Арина Ивановна, фи. И щекотать меня, а я как завизжу! Оборотня князя не боялась, а щекотки боюсь.

Тверь город большой, на берегу матушки Волги стоит.

– Не шибко широка здесь Волга, приговаривает умный мой хозяин.

– А по мне так и довольно широка, обижаюсь. Никогда таких больших рек не видела.

– Вы барин все по начальству останавливаетесь, по знатным людям. Мне и неловко, не привыкну я. Что и говорить, не знаю.

– Не горюй, моя любезная, в этот раз остановлюсь у англичанина. Он русского не понимает, тебе и говорить с ним не надо будет.

– Ох, аглицанен. Еще одна беда на мою голову.

Тут и подкатили к большому каменному дому. Хозяин сам не вышел. В покоях нас ждал, рассыпался перед моим. Что-то по-непонятному ему балбонит, но чувствуется, уважает, очень уважает. Накормили нас, напоили, рыбкой волжской побаловали. Стерлядка называется. Не знаю как моему гусару, мне так лучше рыбы и на свете не бывает. Хозяин сам не ест, не пьет, в рот моему смотрит, любое желание на лету угадывает.

Ох, странно все это. Когда нас в покои проводили, моя комната рядом с барской. Да я уже не трепещу, знаю, опять мне спать спокойно, девой лягу, девой утром встану.

– Видел Аринушка, как ты за столом глазками шныряла, хотелось что спросить?

– Барин. А что они все перед вами, как, чем вам обязанные. И боятся вас, сказать можно, трепещут.

– Глаз алмаз Ариша. Нашкодничали и боятся. Я заезжал их проверить, не отличились ли за мое отсутствие. Вроде нет, сидят пока тихо.

– Вроде солидные господа. И тамошний городничий и нынешний, англицан. К чем б им шкодничать, богато живут, сыто едят.

– Хорошо, вкусно пьют, еще скажи. Наш хозяин упертый вампир, упырь, по-вашему, по деревенскому. Скольких высосал, пока я его не урезонил, и не скажу. Сам не знаю.

А тамошний городничий… Ты что Аришка? Головка закружилась? Да, не дам тебя в обиду.

– А ну как ночью он?!

– Того не побоялась, этого боишься?

– Тогда я не знала.

– Вампир сей крови больше не пьет. Наложено на него заклятие. Мучится гад, но знает, стоит ему начать, я приеду, и жизни его лишу. Хотя, к слову сказать, какая она у них жизнь, у упырей. И сами мучатся и людей губят да мучат.

– А городничий?

– Уже залюбопытствовала, глазки уже ожили. Городничий жирен не едой людской, ходил урод по ночам на кладбище, покойников жрал.

– Что? Ты у меня опять?!

Как я спала ночью, не скажу. Ни капельки не спала.

– Хоть поцелуйте меня, не выдержала, гусару моему сказала.

Поцелуй был горяч, сладок и только его обняла, задержать хотела, а он уже ушел.

Скрипят колеса, дорога под копыта лошадей стелется. Уже и больше половины пути проехали.

Леса пошли хорошие, река течет Перетна, комар жжужит, кусается. Черт возьми, Окуловку эту.

– Не комары, акулы! Пожаловался и мой герой. Я уж думала, он у меня ничего не боится, ан нет. Взяла сломала при дороге веточку, еду, его обмахиваю. Это, говорю, ваши вампиры вам козни строят.

Скоро, скоро приедем. Увижу тебя, столица. Государя царя, если повезет, увижу. В столице, смеется любимый, есть такие рыбки, корюшка и ряпушка. Хочешь попробовать Аришка?

Глава 4

“Молодая особа приятной внешности, круглая сирота ищет место гувернантки, возможно у пожилого одинокого вдовца. Посодействует по хозяйству, не брезгает черной работой. Очень чистоплотна. Согласна работать без жалованья, из хлеба”.

Прочитав это объявление в вечерней газете, я призадумался. Хозяйство моё без хозяйки пришло в явный упадок. Денег для наёма гувернантки не было даже и в перспективе. Все съедали мои занятия. О них как-нибудь потом. Но не зарастать же грязью. Я решился ответить на соблазнительное объявление. И на следующий день утром она и пришла.

Сочинения господина Достоевского я не читал, персонажи его мне и во сне не могли присниться. Однако лицо в лицо, молоденькая, блондиночка, очень приятная на внешность, этакое невинное дитя. Лет эдак 18 от силы. Потом сказала 17. Но уже после гимназии, родители умерли, искать хлеба насущного сама жизнь заставила. Вас, сказала, мне сам бог послал. Сразу же принялась за уборку, в пыли моей да грязи весь день копалась. Отмылась и ужин мне приготовила. Что за ужин, золотые руки у девчонки оказались. За ужином, за чаем и познакомились.

Я, Никанор Иваныч, говорила, привыкла к тяжелой работе. С детства как прихожу из гимназии, сразу помогаю папе и маме. Мамочка у меня была хворая, по дому почти и не работала. Однако, умела все и меня всему, что надо научила. Ах, как у вас хорошо Никанор Иванович!

Мне положим бы и не верить, что в моих пауках да паутинах хорошего? Но слаб человек, нас мужчин только похвали, сразу начинаем павлиний хвост распускать.

– А жить, говорю, вы будете Машенька в комнате рядом с моим Павликом. Если у Павлика приступ, вы сразу ночью к нему. Успокойте, водички дайте попить. Сказочку почитайте. Он глядишь через часик, другой и заснет.

О моем Пашке я тут и умолчал, грешен. Мой Пашка то еще божеское наказание. Не тем будь помянута покойница, но наградила меня наследником, нарочно не придумаешь. Десять-то лет. Мочится под себя как маленький. Ростом вымахал образина, соседи за взрослого принимают. Дитё дитём, ни читать, ни писать не то что не умеет. Попробуешь его попросить, давай, дескать, Павлик, посмотрим буковки. Так он на букву А как на скорпиона какого смотрит, сразу реветь принимается. До буквы М мы с ним так и не добрались. Воспитывай теперь Машенька, взялась за работу, наработаешь ты себе бессонные ночи и первые морщины под глазами. Однако, совсем уж без оплаты человека на работе держать, как-то уж и неприлично. Изловчусь, буду ей платить, хотя б по три рубля в месяц платить.

Первую ночку спал с прибавлением в семействе, девушка Машенька за стенкой в светелке, я старый черт на своем продавленном диване. Пашка что-то шибко спокойно этой ночью, ни реву, ни крика. Пришлась что ли ему новая гувернантка?

Обеды у меня, видите ли, приходящая кухарка готовит. Как уж готовит, всяко бывает. Но не взваливать же на гувернантку еще и кухарочьи обязанности. За обедом у меня вина не принято пить, Пашка подлец пару раз норовил дотянуться и выпить. Только ему и не хватало, малый дурак, да пьяный дурак, полный идиот выходит. Сегодня дитя сидит себе за столом тихо, не буянит, ест все, что ни подадут. Волшебница моя Маша, право слово. Достал я заветную бутылочку, отведайте Машенька, друг прислал из Португалии, настоящий португальский портвейн. Для желудка полезен, да и голову веселит.

Девочка выпила всего ничего, полстакана. Рассиялась, смеется, стала рассказывать про свои гимназические проказы. Ох и шкоды они там, в женской гимназии. Мы парни думаем, все у них чинно мирно. Совсем не так.

Пашка гулькает, улыбается, будто чего и понимает. Маша мне, я его сегодня немного говорить поучила, он может, может. Только капризничает, стесняется немного. Дайте только времени Никанор Иванович, заговорит он у нас как взрослый.

То ли со стаканчика вина фантазирует девчонка, то ли и вправду поверила. Ничего, даст тебе еще мой сынок свои фирменные концерты.

Сегодня мои занятия слегка подзабросил, со вчерашнего дня что-то не получается. Видно не тем голова занята. Постыдись, седина в голову, бес в ребро. Маша за стенкой серьезно так с моим оболтусом о чем-то умном беседует, он иногда и голос подаст, почти и внятно стал говорить. Бывают чудеса.

Дворник приходил, сказал, что два раза внизу меня ждали, спрашивали, когда выйду. Но я ему ничего не сказал и он им не мог ничего сказать. Обленился я, пора и выйти.

Погоды нынешним летом дивные, для нашей питерскойстороны редкие погоды. Дачи не снимаю, а надо бы выбираться на воздух. В городе какой воздух, одно сотрясение мостовой.

Маша, Маша, к кому ты пришла, чем все это кончится. Пашка меня беспокоит, неужто вылечится. Здоровый он пострашней больного будет.

Рассказать ли правду? Повременю пока, время терпит, оно у меня пока терпит.

Приехал ведь. Приехал озорник. Я ему весточку посылал, но уверенности не было. Где Москва, где Петербург. Нонешние дороги оставляют желать лучшего. Слух есть, железную дорогу затевают строить. Дай то бог. Только страшно.

– Ваше Сиятельство! Какая честь.

– Честь то честь, Никанор, да охота есть. Семь дней в дороге, в голове до сих пор колеса крутятся. Ну у тебя стол известный, с хлеба на воду. А нам с моей любезной чего посущественнее. Изволь познакомиться, Арина Ивановна. Девица строгая и понятливая. Но в наших с тобой промыслах пока не сечет. Извини, не то словцо употребил. Не надо Арине Ивановне об наших замыслах пока знать. Я и говорю с тобой на аглицком диалекте, чтобы дева чего лишнего не услышала.

– Так, Ваше Сиятельство, почти все и готово. С местом только пока нет полной уверенности.

– Совсем пустяк. Место. Земля велика. Может в Тихом океане, где что обнаружится? Шучу.

– Нет, нет, Ваше Сиятельство. Ближе, гораздо ближе. В нашей губернии. Недавно человек приходил. Приметы явные, надо только пару тройку раз проверить.

– Проверять, проверяй, но не тяни. Лето у нас не резиновое, не успеет начать, уже и кончится.

– Потерпите денек, другой.

Ушел. Опасный человек. Но благодетель.

– Делу время, Аринушка, потехе час. Поедем, с дороги отдохнем, умоемся. Вечерком по городу покатаемся. Знаю, знаю, об чем мечтаешь. Государь по вечерам бывает, гуляют в Летнем саду. Только я б тебе не посоветовалс ним особо так любезничать. Бабник наш Государь, прости ему господи. Мало ему фрейлин, на городских дев норовит лапу протянуть. Ни одна еще не устояла.

– Ой.

– Вот тебе и ой. Учись жизни то городской. У нас в столице, что ни мужик, то или козел или бык.

– Стыдно. Стыдно так, Игорь Павлович.

– Пожалуй, что и стыдно.

Первый раз Арина на своего гусара обиделась. Но ему виднее, виднее тебе Игорь Павлович.

Знаете ли вы Невский проспект?! Нет, вы не знаете Невский проспект. Потому как по Невскому надо гулять с толком, с чувством, с удовольствием. А с вашими то, захудалыми денежными доходами, пройтись по Невскому, слезы одни и огорчения.

Светят газовые фонари, публика черт знает какая, рожи в свете фонарей меняются и становятся похожи… да, да, одни на чертей, другие совсем на других людей.

– А мы, Аринушка, пойдем к Вольфу и Беранже. Угощу тебя пирожным. Ты уже в гостях пробовала, но таких как у Беранже не едала.

– Я и устала, я и растерялась от города. В Москве кажись все повидала, но Петербург. Сейчас белые ночи, фонари и не нужны вовсе. Все видно, все красивые, страшные такие и красивые. И мы идем с моим графом, гуляем. У меня уже и ноги отваливаются. Коляска едет рядом, все тот же Сенька правит лошадьми, рожа разбойничья.

Глава 5

Девушка Машенька: Куда ж вы, Никанор Иванович!? Не отпущу я вас такого в дальнюю дорогу. Да еще Пашеньку с собой тащите. Совсем это не годится.

– Годится, не годится, а надо Машенька, надо. И не такая уж дальняя дорога.

– Куда ж вы, если не секрет, Никанор Иванович?

– Секрет, Машенька, секрет.

– Я хоть пирожков в дорогу вам напеку, съедите с Пашенькой. Черт этого графа к вам принес, он ведь вас в путешествия втравил.

– Он, не он, не нашего ума дело. Нам, людям подневольным надо исполнять. Простите уж меня, Машенька.

Она, слезинки на лице, дрожит вся. Ах, где мои семнадцать лет. Жаль, что Пашка мой, дурак и сущий младенец. Вот бы жена была, потешила бы внуками.

Карета барская уже под окнами, кучер звонит. Пора в дорогу.

“Хоть я грустно очарован, вашей девственной красой, хоть вампиром именован я губернии тверской”.

– Ах, Аринушка. Скоро твой час пробьет, придется тебе делом доказать, любишь ли ты своего гусара.

Интересуешься, что делать придется. Дела у нас с тобой Ариша самые преудивительные предстоят. Если только у нас получится. Вот этот мрачный старик, что рядом с нами сидит, обещал, что получится.

– Пашка твой, Никанор, разворчался что-то лишнее. Не подведет, анфан террибль?

– Я его травками напоил в дорогу. Не должен бы. Это он об нянюшке своей горюет, нанял я тут недавно. Да, вы ж её видели, Машеньку мою.

– Видел, и впечатления самые отличные. Одно смущает, чего она к вам нанялась?

– Я и сам в некотором раздумье. Но девица надежная.

– Что в наши дни надежно. Опять запел граф. Когда глядят на тебя такие глаза, глядят с доверием и нежностью, только и петь.

Арина дремала, ей снилась родная деревня, мамка косит сено, сосед, хромой дядя Гриша помогает. Знала бы ты, мамочка.

Ученая ведьма зло никогда не исправит. Ученая ведьмаот дьявола свои наговоры ведет. Змеиный жир, дурман, да мухомор вонючий наше заклятие творят. Враги далеко уехали, никуда они не уехали, я лечу следом, я знаю их тайну.

Белая ночь над северной губернией, поют соловьи в лесах о любви. Но летит какая-то дрянь, огромная страшная дрянь летит над лесом.

– Вот барин этот лес. Мы, местные в него не ходим. Разве что детва какая залетит, за грибами там, да за ягодами. Носят по многу, но часто плутают. Плохой лес.

Поганый лес синел на горизонте, ели и сосны шумели слегка на летнем ветерке.

– Значит нам сюда Игорь Павлович. Людей, что мы сговорили, бурмистр сейчас приведет. Пашку на плечах потащат, вы с девицей пешочком и я грешный за вами и с вами. Все вместе авось доберемся до места.

Стало быть так. Я Арина Ивановна, барин мой, храбрый гусар Игорь Павлович, столичный его знакомец, Никанор, надо же, тоже Иванович, и евоный сынок Пашка, дурак дураком, а себе на уме.

Идем мы и идем по лесу. Конечно, народ с нами тоже идет, пятеро мужиков не из местных, местные трусы в тамошний лес не ходят. Мужики из богатого села, ни в бога, ни в черта, а в копеечку верят и за хорошую деньгу, куда хошь пойдут. Вот мы и топаем. День до самой до ночи прошагали. Белые ночи в темном лесу плохие помощники. Лес густой, все ели да сосны. Сон трава цветет, кислицы море вокруг, только рви да в рот мечи. Шепнул уже мне мой сердечный друг кое-что. Плохо я его поняла, одно только, что никаких смертоубийств нас не ожидает. Все живы будем. Возможно.

Кричит за деревьями ночная птица, не то сова, не то филин ушастый. Не довольна живность лесная, идут люди, некоторые оружные, табачищем от мужиков несет. Мой идет, к фляжечке иногда приложится. Не берет ведь его вино, зачем и пьет. А я бы хлебнула. Страшно в лесу, сплошной ужас. Отошла было, присела. Снизу кто-то зафыркал, за ногу уколол.

Орала я, все сбежались.

– Если б ёж тебя за попу укусил, умерла б ты, Арина Ивановна. На полном серьёзе мне мой гусар. Срамота, до слез. Даже Пашка подлец хрюкает что-то, вредный малец.

Ночь переночевали, шалаш мужики соорудили, веток еловых наломали. Лежим мы с мил сердечным дружком рядышком на лапнике, он мне на ушко о том, о другом. Чудеса открываются, я о таких и в сказках не слыхивала. Но надо моему хозяину верит, как он рассудил, так я и поступать буду. Завтра день решающий, дойдем до места, и все видно будет. Ноет в соседнем шалаше Пашка, досталось малявке, дорога трудная, комарищи в лесу злобные.

– Вставать, вставать Арина. Мосю ополоснула и в путь дорогу. Завтрак? Ну так и быть. Вот мужики картошечки напекли. Пироги Никаноровы? Как же я о них забыл. Ну в пути погрызем и пироги.

К берегу реки подошли к полудню. Не широка речонка, течет в лесных берегах, на той стороне поляна, папоротник выходит прямо к берегу, высокий разросся.

– Здесь, сказал Никанор. То место. И в книгах о нем, и люди, что до этих мест добирались, рассказывали.

– Что ж, распаковываемся?

Почему мне вдруг вспомнилась Ухорезовка, стая ворон над барским домом, черные тучи на небе.

Барин и Никанор Иванович доставали свечи из тюков с вещами, толстые, черные свечи. Расставляли их между деревьями. Книга какая-то появилась в руках у старика.

– Пашка. Иди сюда, стервец! Закричал вдруг злым голосом. Сын Пашка приковылял к папаше, морда уродская, страшная даже морда.

Зажглись свечи в полуденном ярком свете солнца.

– Кричи Пашка. Громко кричи Пашка. Во весь голос кричи.

Мужики спрятались за деревья, граф им велел сидеть в сторонке и не высовываться.

Я не узнавала старикова сына, какой-то зверь, с горящими красными глазами, ростом стал выше, растет, правду растет, вот уже выше деревьев. Ой, мамка.

Слова незнакомые, страшные слова рвались изо рта у отца и сына. Дикая песня зверя, не божьи слова. Во что меня граф втравил? Душа пропадет. Гореть нам в огне.

Словно радуга поднялась там, за рекой. Высокая радуга в семь цветов. А в радуге окно, и за тем окном… Тоже лес, дивный лес.

– Идем, говорит мне мой гусар. Твердой рукой ведет меня туда. Вода в реке искрит, то ли измельчала река, то ли ноги сами собой переносят нас через реку.

– Не оглядывайся, говорит граф. Но чувствую, какая-то птица вырвалась с той стороны, летит вслед за нами. Кричит за рекой Никанор, и диким ревом вторит ему Пашка. Мы уже далеко, ведет нас дорога по зачарованному лесу. И птицы здесь не такие и цветы больше и ярче, не здешние северные цветы.

– Здесь живет Жар Птица, шепчу я любимому.

– Здесь и Баба Яга и Кощей Бессмертный. Но не бойся.

Словно звенит воздух, такой чистый, мёдом и хвоей пахнет. Соловей поет, хотя и полдень. Не боится нас соловей.

– Вон шиповник цветет, нарви букет Ариша, пригодится.

Колючий шиповник ломать, все руки издерешь в кровь. Но справились кое-как в четыре руки, нарвали веник колючий, цветок пах, голова закружилась.

– Посмотри-ка там, Ариша. Или мне кажется?

– Не кажется вам Игорь Павлович. Шепчу, у самой глаза на лоб от такого дива.

Лошадка. Да какая лошадка. Не бывает таких лошадей. Пасется на лугу, белая как снег, а голова, батюшки, голова красная, а посередке рог торчит.

Бабка Марья сказку мне малой сказывала, есть такой в сказочной стране дивный зверь, единорог.

– Иди к нему. Спокойненько иди к нему. Сделай так, как я тебе говорил.

С колючим моим веником вышла я из-за деревьев, лошадь на лугу насторожилась. Фыркнула, покосившись в мою сторону, еще раз фыркнула и вдруг галопом ко мне поскакала. Проколет сейчас своим рогом, вспомнишь ли гусар. Совсем близко конь подскакал, вблизи еще краше. Не белый, а снежно-белый, глаза голубые, а рог внизу черный, а на кончике опять красный. А что башка красная, я уже говорила.

– Кто ж тебя разукрасил так? Говорю коню.

Фыркнул он снова, как засмеялся. А я сую свой букет, в пасть коню. Отведай угощения лошадка. Ничего, захрумкал цветочками и веточками. Пришлось угощение по вкусу.

– Ох, у нас же еще пирожки с собой были. Граф мне ничего не говорил, но может, пирожка хочешь, лошадка?

Как головой замотал, гневно так копытом топнул. Ну, нет, так нет.

– А покатать меня не хочешь?

Склонил шею, опустился на колени, садись девушка Арина, я тебя покатаю.

Глава 6

На волшебном коне по волшебной стране. Скачем мы по полям и лесам. Говорил мне граф, что всюду за мной поспеет. Знаю, что востёр, но за таким конем поспеть, что-то мне не вериться стало. Далеко ускакали.

– Не устала лошадка? Склонилась, коня за шею обняла. Сколько их помню, и наших сельских в ночное гоняли и барских, что в Москве объезжала. Но такого чудо коня нет на свете. И пахнет от него мёдом и цветами. Ласковый и милый.

Озерцо в чаще лесной, вокруг цветы, да жужжат пчёлы.

Кончился наш поход, конь в воду ступает, пришлось и мне платье замочить. Искупалась в озере, как на сто лет помолодела.

А на берегу какой-то бойкий стриж летает, то к воде подлетит, то над цветами прибрежными мечется. Обрати, дескать, Аришавнимание. Я угадала, он это, его повадка.

Конь устал, выплыл на берег, на траву прилег, рядом со мной лежит так, сопит довольно, мордой своей рогатой не туда, куда надо тянется.

– Ах ты чудо конёк, всем ты хорош, а все одно бабник да девичур. Ну куда ты тянешься? Все равно, не тебе там бывать, не тебе я дам.

Спит мой конь на зеленой траве, плещет озеро волной.

Ученая ведьма прилетела, она тут как тут. Но как ей до рога волшебного добраться. Дура девка не спит, коня по загривку гладит, глядит по сторонам глупыми своими глазищами. Я уж и пилу приготовила, иглу ядом намазала. Кольну коня, он сразу окочурится. Но оборотиться мне, простор нужен, время какое-то, тут деваха тревогу и подымет.

Но вот, зачем-то встала, коня оставила. Сейчас или никогда.

Как пламя-то полыхнуло, серой в воздухе лесном, как в печи адовой пахнуло. Конь шелохнулся, проснулся конь, но поздно.

– Не трогай лошадку!!! Девчонка в меня вцепилась, я её одной рукой отталкиваю, другой рог пилю. Пила соскальзывает, золотой рог, полый рог, тверже алмаза. И вдруг птица из кустов ко мне метнулась. Огромная птица. В глазах помутилось, это у ведьмы то. Откуда он взялся, давешний гусар, а в руках у него сабля. Не простая сабля, блестит серебряным светом. Гибель наша, серебряная сабля.

Ведьма не сдалась без боя. Она бросалась с когтями то на воина, то на единорога. С боку её хлестала по глазам неуёмная девчонка. Рог у единорога не успел пострадать, ведьма в этот убедилась. Конь боданул её в грудь, рыцарь рубанул саблей по лицу.

Еще одним клубом пламени взвилась в воздух неудачливая волшебница.

– Догоняй. Догоняй её, кричала Арина.

– Не догонишь. Она теперь далеко. Их профессия, по воздуху лучше, чем по земле успевать. Упустил я её, Ариша. Но кто бы знал.

– А где наш конь?

Он ускакал их конь, волшебный конь благоразумно унес копыта, подальше от странных и страшных гостей. Только ободранный о ведьмину морду веник, остатки букета.

– И что мы имеем в осадке, Ариша? Устало спросил граф. Столько возни и приготовлений, колдовство, поход за тридевять земель. И все испортила одна стервозная ведьма. Большие надежды были у меня на этого конька. Но не все потеряно.

– Я не виновата, Игорь Павлович. Как коня жалко. Чуть без рога не остался конек. Такой славный. Знаете, он ко мне приставал, ну совсем как человек. Смешной. Что же мы теперь делать будем?

– По воду пойдем, Аринушка.

– Это как?

– Да все так же. Вода-то из-под купания единорога, живая вода. Как в сказке Аринушка, живая вода, мертвых оживляет, живых лечит.

– Ох, и покойников с погоста?! И бабушку мою оживит?

– Это уж нет. А вот мамке твоей, хворой, поможет непременно. Ну, бери ноги в руки и в воду.

Каких кошелей граф запас для живой воды, груз получался нелегкий, даже для здорового мужика. Хрупкая девица тут была плохой помощницей. Тут бы конька единорога.

– Он юной девственнице всегда службу сослужит. Пришлась ты ему по душе. Эх, если б не ведьма.

– Что же делать, хозяин. Мне спины не жалко, но не дотащу я!

– Придется серого волка к работе привлечь.

Знала я, что мой гусар во всем востер. И вот, пожалуйста, новое чудо. Кувыркнулся любезный друг, сверкнул пятками и стоит на траве волк-волчище. Серый, зубастый. Смотрит на меня так, если б не знала, что он это, Игорь Павлович, граф и богатей известный, не поверила б.

Навьючила моего волка по полной программе, четыре вьюка с живой водой. Мне места не оставалось, не поеду как в сказке верхом на сером волке.

– Держись за хвост. Сказал вдруг серый волк. Смелей, не бойся, не оторвешь.

И побежали, только ноги мои замелькали, подолом зацеплюсь за куст, трещит подол. Оборвашкой до места добегу. Далеко ускакал мой конек единорог.

Но и гусар мой парень не промах. Бежали мы часа то ли два, то ли три. Солнце еще и не садилось. Вот уж она, та река, что мы посуху перешли. На другом берегу ворота в обычный мир, в северный лес. Там нас Никанор со своим сынком должны ждать, свечи волшебные палить. Но где те свечи?

Пуст и тёмен портал, за ним чернота, не горят огни. Не уснули же они там?

Волк переплыл реку, вода нас теперь не держала, течение пыталось уволочь и сбить с ног. Переплыли на тот берег, оборотился мой друг опять человеком.

– Попробуем пройти Ариша. Соберись, ничего не бойся. Я с тобой. Ну, дружно, пошли!

Как отбросило нас, как рубануло по ногам холодом зимним ветром. Отдышались немного, посидели на бережку.

– А ну еще раз. Вдохнула, выдохнула. Головой в прорубь. Пошла.

В этот раз нас отбросило прямо в воду, нахлебались чистенькой. Потом долго кашляли. Гусар глядел пристыжено, никогда его таким не видела.

– Мы тут, значит, барин навсегда?

– Ничего навсегда не бывает, Аришка. Бывает иногда и не со всеми. Мы с тобой не всякие, мы особенные.

С Никанором беда, может и нет его уже, Никанора. Я думаю, тут без ведьмы нашей не обошлось. Что думаешь своим женским умом?

– Она барин, точно она. Больше некому.

– Положим, есть кому. Друзей у меня всяческих числа нет. Но положим, что ведьма.

Вспомнилась мне птица та, что за нами в погоню вслед метнулась. Да что толку попусту вспоминать. Сидели мы на берегу, грызли черствые пироги и чем дольше грызли, тем меньше нам это нравилось.

– А дрянь пирожки-то, сказал гусар.

– И то, что-то в них, барин, нехорошее. Сама не знаю, вроде и вкусные, а не по себе стало.

– Запьем поскорей водичкой живой. Если и была тут отрава, не властна будет отрава. А тебе и боле, посидела рядом с единорогом, он от любой отравы душу спасает. Пей Ариша, скорей пей.

Пили, ждали, когда мука начнет тело травить. Приготовились ко всему худшему. И не было ничего, то ли вода помогла, то ли пироги и вовсе невредные оказались.

– Выйдем на свет божий, повидать бы надо девушку Машеньку. Только боюсь, дева сия давно когти рванула и в других краях обитает.

Ночь опускалась на новый мир. Здесь белых ночей не бывает. Ночь была черная, звездная. Звезды в небе как плошки горели. Или мне помстилось, что одна большая в небе сдвинулась и прочь полетела.

– Кто бы это был? Шепчу. Живой кто? Или нас бес блазнит.

– Здесь Аринушка всякая чудная тварь водится. Кто летит? Хорошо, что высоко летит, на нас внимания не обращает. Давай спать. Утро вечера мудренее. Не прошли тут, поищем в других местах. Там, где цепь послабее, прорвемся и домой вернемся. Не плачь подруга.

И так сказал, что я ему поверила и заснула без всякого страха. Лежит мой милый рядом, стережет мой сон. Чего еще мне, дурёхе, надо.

Глава 7

Утром проснулись мы, голодные, холодные. От черного провала зимним холодом веет. Попытались еще раз, подошли к порталу , едва не замерзли.

– Все Ариша, закапываем наш трофей, живую воду и уходим, пока нас тут не заморозило. Копай глубже, рук не жалей. Я заговор наложу, ни одна тварь не найдет, где мы закопали. А чтоб место отметить, сделаем так.

Граф полил землю, не жалея волшебной воды и на месте нашего захоронения мигом потянулись из земли какие-то причудливые кустики. Колючие, не тронь рукой, листья как железо, а по краям режут словно бритва.

Путь дорога на все четыре стороны, куда не пойти, всюду неизвестность.

– Что ж, садись, красна девица верхом на серого волка, поскачем судьбу искать. Никто нас не обидит, мы сами, кого хочешь обидим.

И поскакали мы. Уносил меня конек вправо от речной дороги, мы поскачем налево. Нам надо какое ни на есть жилье найти. Есть же тут люди, у них на первых порах помощь найдем, повыспросим.

Скачу я и боюсь. Здесь же волшебники, здесь людоеды, сам Змей Горыныч наверняка по небу летает и прохожих путешественников сверху огнем обдаст и зажаренных и сожрет. Хотя, сабля серебряная у моего любимого голову любому Змею ссечет. Ну а вдруг, у Змея три головы? И три ссечет, думаю. А если двенадцать?! Тут я решила дальше не думать. Спать захотелось.

Ветер, ветер издалека принес запахи человеческого жилья. Пахло, как всегда скучно и прозаично, огнем очага, скудным обедом. Кашу варят, думал граф. Вот нам бы сейчас этой кашки. Но далеко, до вечера не доскачешь. Судя по всему, здесь что-то похожее на южную Францию, какое только время, поди угадай. Хотя конек рогоносец как раз из тех, что по старой Англии во времена оно скакивал. Все в тумане, как на памятном поле Аустерлицком. Зря я девчонку втянул в мои приключения. Да где бы знать.

Ca me casse les coquilles! Merde! Merde! Merde!

Родные, близкие слова, жива ты могучая народная молвь, что у нас в России, что в сказочном царстве-государстве. Не очень я и ошибся, французская речь, красивое ядреное слово. Девочки заткнули ушки и не подслушивают. Орет мужик где-то в полверсте, мужик образованный. Чувствуется влияние города, иначе, откуда ж он об извращениях так красочно живописал.

Волк прибавил ходу, Арина проснулась и улыбнулась чему-то увиденному во сне. Запахи пищи завяли и исчезли, кто-то съел кашу и довольно рыгал. Доскачу, глотку всем перерву, думал волк. Хорошо Аринушка глянула на небо. От визга волк шарахнулся в сторону и дракон промахнулся. Он врезался в вековой дуб и противно заревел. Не очень страшный, подумала Ариша, всего-то три головы. И одна, похоже, уже разбита.

Упомяни о драконе, он тут как тут. Еще и его не хватало. Граф теоретически умел сражаться с драконами. Ведьмаков этому учили. Но теория суха, а дракон был голодный.

– Беги в лес Аришка, не мешай! Он рубанул и отскочил. Дракон ловко пытался подсечь его хвостом.

По хвосту не руби, меч сломаешь, вспомнил граф инструкцию. А если так! Черт, тоже чуть без меча не остался. Глаз дракона был крепче алмаза и укол мечом даже царапины не оставил.

– Ррыыы!!!! Рраааа!

Столб пламени подпалил ближайшие деревья, но граф использовал пламя как прикрытие. Подскочил поближе и рубанул по ближайшей башке.

Кто говорил, что головы драконам легко рубить, тот в жизни только капусту, наверное, рубил. Меч прошел только до половины, голова скособочилась и захрипела. Одной меньше, обрадовался граф. И снова получил хвостом по ногам.

– Будешь лягаться, и вторую отрублю, предупредил дракона. Тот сопел, ничего не отвечая. Уже полчаса деремся, пора бы победить.

Дракон, видимо поняв, что обеда не получится, обиженно взревел напоследок. И стартовал.

– Красиво летает подлец, успел подумать граф. Но дракон на прощание, сделав вираж, вылил тонну премерзкой жидкости на место сражения.

– Подлец. Ящерица мерзкая. От вони у графа закружилась голова, вернись сейчас дракон, неизвестно, чем бы кончилось сражение. Рептилия парила в небе, сбрасывая на лес комья подозрительного вида.

Война в древности, думал граф, была совсем другой. В Академии Генерального Штаба нам ерунду преподавали. Один такой комочек целый взвод рыцарей выведет из строя. А уж как пахнет! Где моя Аринка?

Арина недалеко убежала. Страшный бой гремел за её спиной. Хорошо бы милому помочь, но чем я ему помогу. Не женское это дело с драконами воевать. А лес тут какой, особенный. А деревья все такие замечательные. Вот это вот дерево. Ой! Не дерево ты вовсе. Не трожь меня! Убери лапы. Игорь!!! Барин, меня уносит, гад. Не придет барин, с драконом борется.

Сатир никогда не встречал такой странной нимфы. Нет, с крестьянками он шутки шутил и знал к ним подход. Но у этой, то ли нимфы, то ли простой поселянки, было столько одежды. Когти обломаешь, пока всю стянешь. А она кусается, а она царапается. Она чуть глаз не выцарапала. Если б не была такой вкусной, давно б её бросил.

– Пусти гадина, визжала Арина. Урод премерзкий. Копыта козьи, а туда же. Морду сначала умой, образина.

– Похоже, я ей не нравлюсь, думал сатир. Снять бы штаны с её попы, но где тут застежки?

Зеленые отвратительные, и что греха таить, очень выдающиеся орудия лесного бога торчали так вызывающе, что выход нашелся внезапно. Арина ухватила подвернувшийся под руку сук и ткнула. Вы, мальчики, знающие, куда она могла ткнуть. Вы, девочки, одобряющие подобное действие. Не надо вам объяснять, как заорало лесное страшилище. Сатир бежал, лесной бог, ломая кусты и деревья, понесся лечить свои причиндалы. Не дай бог, приговаривал на ходу. Фавну клянусь, никогда таких дрянных девок не трону. Только б обошлось.

Задумчивая и странно взволнованная эротическим поединком Арина брела обратно к месту боя. Похоже, кто-то кого-то уже победил. Ни рева, ни пламени. Воняет здорово, тут уж ничего не поделаешь. На войне, как на войне.

– Барин. Игорь Павлович. Подала голос.

– Здесь я Ариша. Подсчитываю потери. У тебя-то как? Все благополучно?

– Все, все благополучно. Она вышла из-за дерева, поправила юбку. Барин ничего не должен знать. Он будет смеяться. Он перестанет её уважать. От неё до сих пор пахнет этим козлом.

– Давай Аринушка побрызгаем на себя водичкой живою, не зря ж мы с собой запас взяли. Чувствую, не раз нам еще пригодится. Подставь-ка мордочку свою, что-то ты вся исцарапанная, с кем в лесу воевала? Ну, не смущайся, ревновать не буду. А теперь меня полей, вот тут и тут. Гадина сей дракон, никакого в нем благородства. Не сумел убить, так взял и обгадил.

Поехали из места сего, вонь тут до осенних дождей простоит. Надо нам жилья людского искать, скоро ведь с голоду начнем друг друга есть.

– Ну и ешьте меня барин, согласная. А то все откладываете, да откладываете. Глядишь, и кто другой на мои косточки найдется.

Он глядел на свою подругу. Скольких на веку перепробовал, а лучше её, пожалуй, что и не будет. Но всему свое время.

Волк уже не скакал, а плелся по лесу. Приискать какого ни на есть зверя в лесу да и съесть. А то, пожалуй, помрем мы с Аришей к вечеру.

Encule! Merde! Salaud! Жрать хочу!!!

Голос в вечерней тиши спас погибающих героев. Не довелось сегодня вечером поужинать местному крестьянину. Гусар взял его за горло и показал свою саблю. Арина в своем загвазданном гардеробе вполне сошла за лесную ведьму.

О да, мсье, у меня есть ужин. О конечно, я буду рад отдать вам и вашей подруге все, что у меня есть. О, не убивайте!!!

Хижина скромного землепашца стояла у дороги. Мы топали по бездорожью, вздохнул граф. А вот и вполне приличная, даже вымощенная камнем дорога. Нет, пива мы пить не будем. Да, мы съедим еще у тебя и домашний сыр. На ужин зарежешь нам курицу. Тогда мы, возможно, тебя и не убьем. Не падай в обморок от счастья, я сказал, возможно. От тебя зависит жизнь твоей жены и твоя собственная.

Жена землепашца, необычайно толстая и уродливая клуха, с трепетом слушала проезжего рыцаря. Чувствовалось, такое отношение здесь в порядке вещей.

– Передохнем Аришка и в путь-дорогу. Город тут в пяти верстах.

Глава 8

Города, где я бывал, по которым тосковал, мне знакомы от стен и до крыш. Для бродяги ведьмака вся земля невелика. Только город есть где-то Париж.

Хорошо поет мой дролечка. Дивно заливается гусар мой единственный. Мы идем дорогой к городу, мы хорошо отдохнули. У вчерашнего мужика оказалась заначка в чулане. Думал спрятать от моего барина. От барина ничего не спрячешь. Два гроша мы оставили поселянину, нельзя же лишать последнего. Восемь грошей взяли себе. Много это или мало, мы в городе непременно выясним. Барин говорит, что он уже знает, что нам не хватит. Ну и пусть, надо будет, еще кого-нибудь ограбим.

Встретили первого встречного на пути, кто бы думали оказался?

– Какой дяденька симпатичный. И одет чисто. Вежливый такой, поздоровался. Тоже в город, наверное, идет.

– Счастье городу, Аринушка, если в нем такой дяденька заведется. А если их таких в городе много!

Тогда бы и я, пожалуй, не рискнул в городе поселиться.

– А что с дядькой не так? Что? Ну скажите, Игорь Павлович. Не дразните, скажите.

– Вампир твой дяденька. Настоящий вампир. Только дневной, света божьего не боится. Ну что испугалась. Альпы они девственниц терпеть не могут, обходят стороной.

– А мне что-то расхотелось в город ехать.

– А ты снова захоти. Я тебе в городе чего-нибудь из одежды куплю. Совсем ты поизносилась.

– Лучше поизношенная, чем скушанная.

Да моего гусара не переспоришь. Не успели мы и устать как следует, а вот он за поворотом, город. Городская стена, из камня сложенная. Ворота, железом кованные, таких я и в Москве не видала.

И два стражника на воротах.

– Пропали наши гроши, шепчет гусар, уйдут двум злодеям на воротах.

Приосанился, саблей в ножнах шевельнул. Был только что усталый прохожий, теперь стал знатный барин со своею служанкой.

– Comte Wasikovski со своею лапушкой! И покровительственно приобнял меня пониже талии.

Стражи ворот одобрительно загоготали, но загородили нам дорогу своими алебардами.

– Merde! Encule! Как вы смеете, заорал граф и швырнул им два гроша.

Одни страж убрал алебарду, но другой остался упрям.

– Ca me casse les coquilles!!! Третий грош решил ситуацию. Мы сегодня останемся без обеда, Ариша.

Мы вошли во вражеский город. Город, в котором скрылся ужасный вампир, город в котором нам надо было найти приют и материальную поддержку.

– Как вкусно пахнет жареным мясом.

Прохожие с жестокими городскими лицами, улицы пахнут помоями и дохлыми крысами. Не понравился мне город.

– Где б мне тебя оставить. Слетал бы, денег раздобыл. Вон лавка менялы, как раз то, что надо.

– А он, барин, разве даст?

– А я его и не спрошу.

Ох, и силен ты гусар. Мы уже и на грабеж пошли. Что то дальше будет.

– Давайте барин я с этой тётенькой постою в сторонке. Видите, как она мне ласково улыбается.

– Эта тётенька бандерша. Она тебя в бордель заманит, хорошенькая ты видишь, мужики на тебя будут падки. Постой-ка лучше с другой, вот с этой, что луком торгует.

– Mme puis-je vous demander. Это бедное дитя приютите хотя бы на минутку. Я отойду буквально на пять минут.

Баба что-то ответила, судя по роже, такое ответила, будь я бандитом, поопасалась бы с нею спорить. Но гусар мой остался доволен и мигом слинял.

Тётка мучила меня целых полчаса, два раза к нам приставали какие-то бродяги, явно хотели и тётку грабануть и меня пощупать. Ох, как она имответила. Не понимаю я по-французски, но вот чувствую, хорошо ответила. Мне бы так.

– Merci Madame. Вот вам за труды. Гусар светился, словно доброе дело сделал.

– Пойдем дитя мое. Скажи мерси этой доброй женщине и скорее рвем когти. Надо купить тебе одежонку и мне какой ни на есть клинок. Серебряным я не стану рубить головы местной швали. Кто за народ, неужели из них через тысячу лет вырастут французы?

Город травил нас вонью всяческой, пугал криками и руганью.

– Удивительно противный старикашка местный меняла. Но деньги у него вполне приличные. Подделывать валюту они еще не научились.

Оружейную лавку мы нашли раньше, чем магазин одежды. И выбор кой какой был. Граф перепробовал с десяток клинков.

– А мне, встряла я, вы ж меня сами научили саблей рубить. Была б тогда сабля, я б этой ведьме!

– А дракона ты бы на меленькие кусочки. Повезло дракону.

– Подыщите даме какой-нибудь кинжальчик. Нет, не такой, настоящее боевое оружие. И кстати, подскажите, где тут можно одежду приобрести. Видите, как мы в дороге поизносились. Что, у мсье можно и одежду приобрести?

Мы вышли на улицу другими людьми, мы любили местный народ и местные достопримечательности. Единственное, что пока омрачало наш горизонт, ужасный голод. Мы не ели почти сутки. В замок местного князя нас пока не приглашали. Оставалось пойти в трактир. Опять запах жареного привел нас в нужное место.

– Чтобы спокойно тут поесть, надо быть готовым ко всему. Держи Аринушка свой кинжальчик наготове. Возможно, мы тут и пообедаем.

Какой дым, какой гвалт в трактире. Удивительные люди сидели за столами и больше пили, чем ели. И не только люди. Боже, там были и существа вроде моего лесного знакомца. С козлиными ногами, с рожками, с отвратительным запахом козла.

– Хозяин. Жареного мяса и вина, лучшего местного вина.

Толстяк трактирщик поспешил выполнить требование моего гусара.

– Мсье. Не хотите ли угостить своим вином умирающих от жажды господ. Я вижу, вы добрейшей души человек, мсье. Вы не откажете нам также и в достойной закуске.

– Я добр только когда я сыт. Ближайшие полчаса я буду есть, а вы будете тихо сидеть за своими столами. В противном случае хозяину придется убирать в зале нашинкованное мясо. И вряд ли кому вы придетесь по вкусу.

– Почему?

– Потому что от вас чесноком воняет, любезнейший.

Ближайшие пять минут граф рубил направо и налево. Я помогала ему очень плохо, визжала, кусалась, кинжалом отрезала одному бандиту кончик уха. Но все быстро кончилось. Хозяин со стонами убирал трупы, гости трактира, привычные к таким вещам, не спешили расходиться. В конечном итоге мы даже успели наспех перекусить.

– Выметаемся, пока не пришла городская стража, шепнул мне мой герой. Мы вышли провожаемые уважительными взглядами местной золотой молодежи. Ароматная улица встретила нас дневной жарой.

– Есть же здесь и интеллигенция. Ищем Ариша местного волшебника. Куда надо пойти? В места, где тихо и темно. Где пахнет целебными травами. Полетаю и найду. А тебя, пожалуй, отведу к твоей знакомой. К даме, торгующей луком. Она тебе поможет привести в порядок одежду. Посмотри, на что ты похожа после нашего приятного рандеву в трактире. Что покупал тебе одежду, что не покупал. Чудо ты мое огородное.

Грехи мои тяжкие, ведь нашел барин эту толстую бабищу. Сунул ей в лапу немалую деньгу, попросил о чем-то умильно. И опять я сидела под бдительным присмотром тумбы французской. Зашивала одежу. А сердцем была с ним, где он сейчас летает. Не попал ли опять в беду. Куда я без него, горе мое.

День до вечера, кому то делать нечего, а мне надо многое успеть. С высоты птичьего полета городок выглядел очень мило. В центре, на холме замок князя, массивное строение, безо всякого вкуса построено. Не исключено, что местный маг живет как раз при дворе князя. Запахи в миниатюрный носик стрижа доносились снизу изо всех сторон. Все дымом, потом, едой и испражнениями. Запах цветов, кто ж это у нас такой нежный? Ладно, потом. Махну на окраину. Ворона погналась было за стрижом, не догнала, каркнула возмущенно и уселась на крышу замка. Не тебе меня догнать. Домишко на окраине, какой дивный запах целебных трав, не иначе тут живет травница, возможно и колдунья.

Глава 9

Птице в дом не залететь, ничего не поделаешь, придется рисковать. Вспомнил, как однажды запутался так в паутине и обычный паук едва не сожрал волшебного мотылька. Но не буду о печальном. Я впорхнул в форточку и устроился на высоком шкафу. Отличный обзор. Старуха хозяйка возилась с травами, старалась всучить молоденькой растрепёхе кулек с приворотным зельем.

– Заваривай и принимай три раза в день. Милому своему брызни незаметно, сама знаешь куда. Да, да, туда именно. Как уж ты это сделаешь, не мне тебя милая таким вещам учить. И не благодари. Червонец за такое зелье, кто ж тебе дешевле продаст?! Забрюхатишь, приходи, похвалишься своей победой.

– Кто там еще пришел?

Звоночек у входной двери звякнул почтительно, словно удивляясь: какие гости. Вошел маг в шелковом халате, высоком колпаке со звездами. Дряхлый старичок, но сразу видно, крепкий профессионал.

– Итак, Жюстина. Что нового?

– Все по-прежнему, господин советник.

– Иди милочка. И не благодари, помогать ближним наш святой долг. Будут лишние деньги, приходи снова.

– Вот травушки, что вы просили, господин советник, приготовила. Если б вы знали, как трудно стало собирать. Все эти нелюди лесные вытаптывают лучшие делянки. Когда б господин князь ими озаботился! Молчу, молчу.

– Жюстина, голубушка, сходи, пожалуйста в кладовую. Мандрагора в прошлый раз подкачала. Вербену,чабрец и траву исрык перебери и повнимательнее! Не торопись Жюстина.

– Итак, господин мотылек. Чем обязан вашему достойному визиту? Вы явно не из местных. Уже натворили дел у нас в городе. Наслышан, наслышан.

Да вы спускайтесь на пол, не удобно же так разговаривать. Не превращаться же и мне в паука или, прости господи, в муху.

Я свалился на пол и не стал превращаться в волка или, скажем, в медведя. Этого мага такими фокусами не проймешь. Хорошо, я захватил с собой серебряную саблю, в полете она болезненно давила на крылышки, но сейчас могла пригодиться.

– Monsieur Magister! Осмелился появиться в ваших владениях только в силу печальной необходимости. Обращаюсь к вам с нижайшей просьбой. Не откажите Monsieur!!!

Пока старикашка хлопает ушами, можно его трижды наколоть на саблю. Но не буду спешить, он мне может здорово пригодиться. Его я, собственно, и искал.

– Догадываюсь молодой человек, что вы ищете в нашей скромной обители. Что, сели? Здорово вы сели, господин, не знаю как вас по имени. Но явно не местный, не из нашей братии. Выпорхнули из чужих краев, вляпались сдуру. И домой никак не вернуться?

– В чем-то вы, уважаемый, правы. Но это не дает вам оснований разговаривать со мной в такой тоне. За мной не только знания, но и титул. Я граф, господин колдун!

– Ха-ха! Граф. Возможно. И с чем пожаловали, господин граф. Менялу на площади вы тоже облегчили? Ну да ладно. Вернуться домой хотите? Не пришлись по душе наши края?

– Я попал в ваши края по несчастному стечению обстоятельств. Хотел бы вернуться домой, но мой портал заблокирован, остается искать ходы в другом месте. Если подскажете, где, буду несказанно благодарен. Зачем вам Monsieur чужой колдун в вашей епархии. Совершенно я здесь лишний, сознаю и рад был бы исчезнуть.

Не нравилось мне, как шла наша беседа. Хитрый старикашка явно что-то задумал и тянул время.

– Помогу я тебе, незваный гость, наконец снизошел колдун. Помогу, но только при одном условии. Даром у нас ничего не дают. Не знаю, как у вас, у нас так. Ты, судя по твоей сабле, знаток всякой мелкой нечисти. Типа оборотней, василисков, вампиров. Не хочешь у нас поохотиться?

– А кто вас беспокоит, уважаемый Magister?

– Меня никто. А вот моего хозяина, досточтимого князя Ogre, последнее время беспокоит. Завелся тут у нас дневной вампир и такой наглый. Нет чтобы шустрить по мелочам, повадился жрать хозяйский корм.

– То есть как это? Не понял я.

– Чего ж тут непонятного. Наш милостивый князь большой мастер любовной игры и замечательный кулинар. Тех девиц, которых выберет сиятельный князь, после дефлорации отправляют на кухню и приготавливают в соответствии со светлейшим пожеланием. Народ счастлив, наш благодетель весел и доволен. И вдруг!!!

Меня чуть не вытошнило. Нет, мои знакомцы порой и не такое себе позволяли. Но, во-первых, не так явно, во-вторых, и в четвертых обычно это заканчивалось для них отрубленной башкой или осиновым колом в брюхо. Но чтоб так нагло. Одно слово, Средневековье.

– Вампир взялся похищать девиц, выбранных для княжей утехи. Утащит, высосет кровь и нагло так сожрет. Не то, чтобы целиком, а то, что повкуснее. Князь в бешенстве, народ негодует.

– Особенно отцы и матери означенных девиц.

– Они особо. Ведь не бесплатно! Князь платит и щедро платит. Обогатиться и удостоиться такой почести, дорогого стоит. И вдруг вампир!

– Что я должен сделать?

– Найти вампира и убить. Тогда я подскажу тебе одно место. У нас в княжестве. Бывали случаи, люди уходили. Куда, не стану врать, не знаю.

– Хоть возвращались.

– Один вернулся. Но куда ходил, так и не сказал. Под пыткой молчал, милостивый князь казнил потом палача.

Хорошо они здесь живут, надо уносить отсюда ноги поскорее. И найти мою Аришку и спрятать в надежное место. Ишь, нашелся любитель свежего мяса.

– Мы договорились Magister. Потребуется некоторое время, чтобы найти вампира. Убить его, для меня не проблема.

– Дам тебе наводку. По слухам вампир кантуется в трактире “У кабана”. В том самом, в котором ты устроил резню. Вечерами он там и пьет, на удивление молоко.

– Отличная примета. До встречи Magister. Где я вас увижу?

– Тут же, у старухи Жюстин. А вот и она. Нашли, что я сказал, Жюстина. Этот месье заходил не к вам. Запомните его, если ему надо будет со мной встретиться, пусть приходит к вам в лавку.

Я вышел, завернул за угол, хотел было побежать бродячей собакой, но что-то сердце беспокоилось за мою дурочку. Снова стрижом рванул в небо и взял курс на проулок, где кантовалась торговка луком.

– Ах, monsieur le Comte! Увы, monsieur le Comte. Они схватили её, они её увели. Такая милая, такая невинная. О, наш князь знает толк в удовольствиях. Она ему понравится. Не бейте меня, monsieur le Comte. Видите этот синяк? Они меня уже били. Увы, бедная девушка.

Старая грымза не смогла сказать, куда увели Аришку. Ну, конечно, в замок, куда же еще. Слава богу, дело было недавно, я еще успею. Я должен успеть!

Они тащили меня, они меня не били. Но как смеялись, как гнусно смеялись. А мой гусар так и не пришел. Он опоздал.

Лечу и верчу башкой, острота зрения у птиц неимоверная. Я все вижу внизу. Ворота замка закрываются, поднимается мост через ров. Твой запах Аришка я учую за версту. Тебя вели через этот мост, ты сейчас там, в замке. Стриж спикировал на стены. Сторожащий замок ястреб недовольно шевельнул головой и успокоился. Отвлекаться на такую мелюзгу, какой-то стриж не может быть опасен нашему повелителю. Как ты ошибаешься, ястреб.

Маг в башне замка отдыхал от утомительной прогулки. Все ли я правильно сделал с этим нагловатым бретером? Может, стоило его передать палачам светлейшего князя? Но кто, скажите, будет ловить вампира. Тяжела ты ноша придворной службы. Дураков на службе у князя много, а мудрец один. Засну, пожалуй, пусть мне приснится умный князь, щедро награждающий своего верного слугу.

Он спал, ему снилось, как он сидит на троне и приказывает отрубить голову неблагодарному князьку Ogre. Тот ползает у него в ногах и просит снисхождения. Назначаю тебя моим младшим поваром, приказывает колдун. Будешь готовить мне только диетические блюда.

Глава 10

Очнулись мы на другой день, как нас волки, медведи в лесу не съели. Словно опоили нас волшебной травой, это нас то, старого греховодника Никанора и злое дитя Пашку. Лежали мы на траве, все комарами искусанные. Рядом мужики лежали, стонали. Ох, похмелье тяжкое, беда непоправимая. Путь-дорога в чудо страну закрылась, свечи наши погасли. И погиб, пропал мой благодетель, барин Игорь Павлович пропал. Не найти ему теперь обратной дороги в наше времечко. Не видать мне волшебной воды, не излечится мой Пашенька теперь никогда. Беда со всех четырех сторон, всюду беда.

Так, Никанор, внимательно обдумай, что случилось, почему портал закрылся. Кто виноват? Твоя ли вина или кто со стороны руку приложил, пакость какую подстроил. Некому вроде и подстроить. Никто о моей затее и знать не мог. Тайны мои я никому не доверял, опасные по нынешним временам тайны. Простой человек не заподозрит тут ничего. Простой? Так. Так. Так. А если не простой? Из таких, как мой гость московский? Или похуже того. Есть у нас в Питере такие, много их. Прячутся, как я грешный прячусь. Но как говорится, как ни прячься черт, а серой от тебя попахивает.

Сделал я, что положено сделать. След снял. Всякая нечистая сила там где побывала, след свой оставит. Надо его запомнить и при случае проверить, не ты, нелюдь нечистая, мне тогда подкузьмила? Всех людей, конечно, не проверишь, проверяй только подозрительных. Буду, буду теперь я подозрителен, пройдусь по городу с моей меткой. Ах, еще до города надо добраться.

Мужики мои очнулись, ворчат, на барина жалуются. Очень-то не возопреют, денежки ведь им по окончанию работ должны выплатить. Знали, куда шли. В бесовские игрища сунулись, живы остались. Ну чуть-чуть приболели, не велика беда. Поглядел на прощание на окно замороженное. Не скоро оттает, заклятие наложено было немалой силы. Кто такой у нас в столице такой способный? Надо, надо выяснить. Ах, граф, граф. Пошел ты за живой водой и душу сгубил, и деву юную с собою на смерть увлек.

Как до столицы добирались, рассказывать не стану. Одна боль да стоны. Пашка мой совсем извелся, бледный, на себя непохожий. Не дитё, мумия. Не ест, не пьет, стоны стонет, прохожих и проезжих пугает:

– Вы, барин, не бешеного ли в дом скорби везете? Сами вы бешеные. До дома бы скорей добраться.

Ах, Машенька, добрая моя девочка, недаром ты боялась, беспокоилась. Не вышла наша поездка, дай бог живыми до дома доехать.

Вот ульи с пчелами господина князя. Наш людоед сладкоежка, заедает человечину сладким мёдом. Очень кстати, господин людоед, пчёлки очень кстати.

В окно самой высокой башни замка виден зал, здесь пирует обжора князь. Сейчас столы пусты. Я влетаю в залу, за мной столб пчёл. Летите, куда надо пчёлы, жальте кого я укажу. Сегодня вы сделаете доброе дело. Слуга с визгом начинает кататься по полу. Лететь дальше мне не позволяют двери. Оборачиваюсь медведем, давненько в медвежьей шкуре не ходил. Стража на следующей двери. Верно, обжора должен жить поближе к столовой. Я у цели. Стражники не испугались, один мечет в меня копье. Уворачиваюсь. Пчелы со злым жужжанием начинают жалить и того и другого стражника. Я добавляю им лапой по хребтине. И раз, и два. Хорошие люди людоеда сторожить не будут. За дверями крики и суета. Единственно, кого я опасаюсь, так это мага. Если он вмешается, последствия непредсказуемы.

– Барин!!! Крик Аришки из-за дверей. По медвежьи проламываю дверь, кубарем качусь по полу, увертываясь от стрел. Пчелы рвутся следом, всех перекусать, никого не жалеть.

– Девчонку не трожьте!!! Успею крикнуть.

Надо же, людоедище, оказывается, храбрый воин. Успел схватить меч, валяется сейчас на ковре, пытается отмахнуться мечом от пчел. Так, и кто тут у нас еще есть. две здоровенных тётки держат мою девочку за руки, точнее держали. Ариша, умница, не отмахивается от пчел, стоит вся бледная, глаза сияют. Одежда вроде в порядке.

– Ты как? Кричу. Извини, что немного запоздал. Живая?

– Нетронутая я!!! Вдруг ревет она белугой. Ну и слава богу. Облепленный пчелами ком издает жуткие звуки. Заканчиваю мучения людоеда, медвежьими лапами раскалываю ему череп, как орех.

– Не заслуживаешь ты сабли, говорю уже человеческим голосом.

– Сон в руку, дребезжит у меня за спиной знакомый голос.

– Не ваша ли затея, резко спрашиваю волшебника, кивая на Арину.

– Что ты, что ты, смеется колдун. Я признаться после нашей беседы пошел к себе в апартаменты и немного вздремнул. Снилось разное, а просыпаюсь, князенька то наш того. Совсем того. Не восстановишь.

– Не хотите на его место?

– А что. И захочу. После князя Ogre народ меня на руках будет носить. Добрый, девушек не ем, налог на соль отменил, выплаты войску увеличил. Ну чем я не князь?

– А как наш уговор? Вампир вам теперь без разницы, есть он, нет его, вам до него дела нет. Княжеская власть дороже стоит.

– Так то оно так. А вдруг помешает? Не лишнее бы убрать, чтоб чем не напакостил. Уговор наш остается в силе. А ловко ты с пчелами сумел управиться. Надо будет запомнить.

– Пчела, насекомое капризное, не всякому дается.

– Наслышан, наслышан. Слушай, а не наймешься ли ко мне на службу? Что тебе в твоем королевстве, мёдом что ли намазано. Не от хорошей жизни к нам залетел? Вижу, что предложение мое тебя сразу не заинтересовало. А ты подумай. Будешь готовиться к охоте на вампира и думай. О твоей девице я позабочусь. Посидит пока в моей келье под присмотром. Так надежнее.

Вот сволочь то, вот сволочь. Может, черт с ним, с порталом. Попробую рубануть его мечом, на серебро у колдуна оберега не найдется….А если найдется? А если Аришку мою в какую-нибудь тварь заколдует?

Спокойствие, прежде всего спокойствие. Сволочь в моих услугах заинтересован, значит, могу поставить свои условия.

– Девчонка мне будет нужна. При охоте я использую её как приманку. Не видишь мудрец, она девица. Альпы терпеть их не могут. Выявить вампира я могу только с её помощью.

– Хотелось бы тебе поверить, чужеземец. Пусть так. Но для верности я наложу на неё заклятие. Маленькое такое, безвредное. Но если он попробует убежать вместе с тобой, цепочка натянется и потащит её обратно. Не убежите без моего согласия. И не благодари. Я делаю это исключительно для твоего блага. Чтобы ты сдуру не задумал бы сбежать, не выполнив наши условия.

И снова дымный трактир. День тянется бесконечно. Народ еще не узнал, что ему угрожает новая власть, да и наплевать народу. При любой власти они будут жрать, пить вино, тискать за задницы шлюх.

Мы с Аришкой входим как ни в чем не бывало. Мы здесь не были, мы тут не хулиганили. Трактирщик меня конечно узнал. Морщится бестия. Но всякий гость, благо. Если у него есть деньги. А у меня сегодня денег прибавилось и соответственно наглости хоть через край.

Садимся за лучший стол, я пью вино. Как я давно не пил хорошее вино. Мне надо много вина, такая уж у ведьмака конструкция организма. Об этом не очень хорошо знают простые смертные. Ну и черт с ними. Аришка все не придет в себя после разнообразных передряг дня. Чуть было не лишили девственности, чуть было не съели. Для девочки из деревни многовато впечатлений. Не жалею я свою подружку.

– Ешь Аришка. На сегодня для тебя все неприятности позади. С дяденькой вампиром я постараюсь разобраться без твоего вмешательства. Кстати, что-то его пока не заметно.

– Не корми кота Ариша. Ешь сама. Коту я дам косточек, хватит ему прожоре.

– А вот и не хватит, говорит кот.

Глава 11

Я ойкнула и уронила кусок мяса на пол.

– Не поднимай с пола, предупредил граф.

А кот уже жрал мясо и довольно урчал.

– Приятного аппетита, господин альп, усмехнулся мой хозяин.

– Может, вы и вина выпьете? Хозяин говорит, что лучшее в трактире.

– Потом, промурлыкал кот. Перекушу немного, и займемся нашими делами. Ты ведь убивать меня сюда пришел, не так ли?

– Убивать такого обаятельного, такого продвинутого кота. Да еще и в трактире. Слишком много лишних жертв.

– Гуманист, урчал кот. Гуманист. Давненько не едал гуманистов.

– И не стыдно? Вмешалась я в разговор. Жрёте наше мясо, еще и смеетесь.

– Тебя, девочка, я есть не стану. Терпеть не могу девственниц. Ни молока от них, ни приличного обхождения.

– Наслышан о ваших обхождениях, господин альп. Но в поединке победитель заранее неизвестен. Вы уверены, что победите?

Кот закончил жрать и вылизывался.

– Ни в чем я не уверен. Еще тогда, там на дороге, помните, встретились. У меня было нехорошее предчувствие. Зря вы в наш мир пожаловали.

– Рад бы вас покинуть. Пока не получается.

Получается, этот кот тот самый встреченный нами на дороге путник. Я вспомнила его, высокий рост, волосы, выкрашены в черный цвет, но отдают огнем. И глаза. Не разобрала я, но странные были глаза. Нехорошая встреча, и если будет бой, нелегко хозяину придется.

– Хозяин! Еще вина. Крикнул мой гусар.

Хозяин приволок еще один кувшин. Мне опять не налили. Кот уже сидел за столом. И не кот уже был. Красивый мужчина, рослый, в шелковом камзоле, шляпа с полями затеняет лицо. Очень бледное лицо.

– Итак, сеньор ведьмак. Вы ищите портал для возврата в свой мир. Я хочу, чтобы вы убрались ко всем чертям. Все равно куда, в свой мир, к черту, к дьяволу. Что легче, спровадить вас в мир иной или довести до нового портала и там распрощаться? Вопрос, большой вопрос.

– Боитесь вы моего хозяина, дядя вампир. Вдруг ляпнула я.

Вампир улыбнулся. Ох и улыбочка. Во сне такая приснится, описаешься от страха и не проснешься.

– А что, может и боюсь. Видел я как вы людишек тут в трактире шинковали, господин ведьмак. Высокий класс. Где вы и приемы такие взяли. В вашем мире отличные фехтовальщики.

Альпы, эта нечисть вампирская, удивительно живучи. Их практически невозможно убить. Я попал в западню. Но русский гусар не сдается. Я должен придумать выход. Ариша, моя Ариша. Цепочка у неё на шее свилась змейкой и невинно поблескивала. Будь ты проклят старикашка. Дай бог, чтоб тебя зарезали твои новые подданные.

– Синьор вампир, мы практически пришли к соглашению. Приятная прогулка до указанного вами места и мы расстаемся. Не буду возвращаться, не буду тревожить ваш, в сущности, вполне самодостаточный мир. Сильный ест слабого, бессовестный добивается княжеской короны. Не ново. У нас тоже частое явление. Итак, я пойду с вами. Но при одном условии.

– ???

– Нет, в сущности, пустяк. У моей подруги, я к ней в какой-то мере привязан. Ничего особого, но оставлять её в местном гадюшнике не могу. Видите цепочку у неё на шее. Окольцована и привязана к данной местности.

– Знакомая штука, ухмыльнулся упырь. Эта милая цепочка в случае чего превращается в не менее милую змейку. Укус вот сюда, в шею. И девочка больше никуда не пойдет. Её отнесут и закопают.

– Вы можете помочь?

– Охотно. Змеи до некоторой степени моя специальность. Не бойтесь, вашей девчушке не причиню вреда.

Альп наклонился над испуганной Аришей. Я внимательно следил, понимая, в случае чего не успеваю. Ну вампир, погоди, думал, рукой стискивая рукоять сабли.

Пальцы с острыми когтями делали пассы над шеей девушки. В воздухе возникла какая-то мелодия.

Вот так вас, дурочек, вампиры и приманивают, успел подумать я. Застежка цепочки превратилась в головку змеи. Неуловимым движением вампир зажал голову гада и раздавил.

– И вся работа, сеньор. Усмехнулся лукаво. А признайтесь, девица сия вам весьма и весьма неравнодушна. Удивляюсь вашему вкусу. Но молчу, молчу, молчу. Итак, мы идем?

Разорванная цепочка лежала на полу трактира, вдруг задымилась и исчезла. Аришка, выходя из оцепенения, шмыгнула носом и заплакала.

– Пора нам, загостились мы тут у вас.

Наш выход из трактира мы не афишировали. Выбежала какая-то бродячая собака, довольно скверного вида. Старуха, опирающаяся на клюку, шла в сопровождении не менее ветхого старца. В искусстве перевоплощения вампир не уступал мне. Но и не превосходил, пока мы работали на равных.

Те же стражи на воротах города. Плату за выход из города, очевидно, брали только с зажиточной части населения. Такой безнадежный сброд, как мы с собакой не заслуживал их внимания.

– Наконец свежий воздух! Я вздохнул полной грудью, я снова любил мир и даже эту странную землю.

– Лично мне, сказала собака, нравится и вонь городских трущоб. Но все хорошо в меру, согласен.

– Барин, шепнула мне Аришка, долго мне чучелом таким идти?

– Сколько надо, столько и проходишь. Лучше чучелом, да живым. Чем мертвой красавицей.

На опустевшей дороге запоздалый путник мог видеть огромного волка с противной старушкой на спине. В небе над волком в сгущающихся сумерках парила большая летучая мышь, указывая дорогу.

Сказочные леса, где гулял наш единорог, как вы далеки. Всюду цивилизация. Пахнет навозом и крестьянским потом. Скачут всадники, взимая дань с лукавого серва. Сеньору надо денег. Деревни на пути встречаются часто, богатства нигде не видно. Вилланам живется, очевидно, не лучше, чем сервам. Ох, давно пора отменять крепостное право, думаю непонятно с чего. С другой стороны, освободишь их, все разбегутся, работать не заставишь. Как-нибудь, поживу еще при крепостном. Огуляю Аришку, дам ей вольную… Окорачиваю разгулявшуюся фантазию. Беглой крепостной дать вольную не в моих силах.

Чертов нетопырь. Мы несемся по земле уже чужого княжества, встреченный на пути город обошли стороной. Еще не скоро леса, где спрятан путь в чужой мир. Вампиру что, он может не есть и не пить целую вечность. Мы с Аришкой оголодали и пропылились в скачке. Подруга моя путешествует уже в своем облике. Мы слишком далеко ускакали, погони ждать не приходится.

Последний вечер в деревне на краю леса. Мы все трое уже в человеческом облике. Остановились на ночлег в доме сельского старосты. Жена у него очень милая женщина, детишки все в маму. Стесняются незнакомых гостей, но выглядывают из-за маминой юбки. Добрый вампир угостил хозяйских детей привезенным из города хлебом. Они здесь и не знают, что такое хороший хлеб.

Мы с Аринкой ложимся на полу, укрываемся шкурой убитого хозяином волка. От шкуры пахнет псиной. Скалится в темноте наш спутник, о чем-то шепчется с хозяйкой. Мне что-то не спится. Страшно домой хочется. КаковоАришка, я уж и не спрашиваю. Дорого нам обошлась живая вода. И добыли мы её всего чуть-чуть. Половину уже сами употребили, дай боже, чтоб на оставшуюся дорогу хватило. Вампир унялся, не спит гад. Молчит, только светятся во тьме глаза. Не верь никогда вампиру, хороший вампир это мертвый вампир. Вампир ведьмаку не товарищ. Все-таки засыпаю.

Глава 12

– А проводником нам будет жена старосты. Женщина пол жизни в лесу провела, каждую дорожку тут знает. И дичь из лука бьет, и ягоды-грибы несет в дом. Повезло старику старосте с женой.

Мы соглашаемся, повезло. Идти с вампиром по лесным дебрям и оглядываться, не вцепится ли сзади тебе в горло. А тут все лишний свидетель. Вооружилась баба луком со стрелами, копье взвалила на плечо. Красивая в целом женщина, немного дикая, слегка грязная, но это уж как у всех. Мыло в средневековой Франции еще не в ходу.

Вышли с рассветом. Пройти предстоит то ли десять льё, то ли тридцать. Хозяйка расходится во мнениях с вампиром.

– Можем ли свои способности применить? Шепчу альпу. Не напугаем дуру-бабу?

– Не такая дура, знает что к чему, улыбается вампир. Сегодня он с утра веселенький что-то. Куда-то с утра бегал, вернулся как заново ожил.

– Не иначе кого сожрал, шепчет мне поумневшая Ариша.

Что ж, одним жителем этой богом оставленной дыры стало меньше.

Какие дивные леса на юге. Ни наших елей и осин, ни болотин. Гигантские дубы. У их корней дикие кабаны выкапывают благородные черные трюфеля. В кронах дубов таятся дриады и недоверчиво посматривают сверху на путников. Вполне их понимаю. В наш ужасный девятнадцатый век все дриаду вымерли, дубы пошли на обшивку кораблей. Все лучшее в прошлом, даже вампиры в наши дни, злые и тупые создания.

Бежим через лес. Аринку я давно посадил на плечи. Рядом бежит благородный вампир и чему-то опять усмехается. Женщина из деревни молодцом, держится рядом с нами. Но рано или поздно должна сдать. Придется сделать привал.

Чем дальше в лес, тем громче щебет птиц. Здесь уже не весна, что ж расщебетались так? Не иначе, чуют зверя. Пасутся ли в лесу кабаны, прошел ли благородный олень, птицы тут как тут, отмечают каждое лесное событие. Поохотиться бы на оленя. Предлагаю нашей спутнице, она с улыбкой качает головой. Что ж, вольному воля. Аришка сопит за спиной, может в кусты хочет? Спускаю её с плеч, бросаю взгляд в сторону. Вампир улыбается. Орут птицы как оглашенные. Жена старосты где-то сбоку, я её не вижу. Я на автомате выхватываю меч. Вспомнил. Рублю её на подлёте, она уже успела измениться. Зубастая пасть, рот до ушей. Брикса. Удар получился, голова катится по траве. Визг Аришки перекрывает все лесные звуки. Надо ждать нападения с двух сторон. Он должен броситься. Кручусь как юла. Отмахиваюсь мечом. Вампир не бросился. Отрубленная голова скачем по траве, пытается взобраться на плечи упырю. С одного удара бриксу не убьешь. Аришка, вот молодец, мечет свой кинжал и попадает как раз в глаз голове. Потеряла ориентацию, заметалась. А я на раз, два, три, разрубаю башку твари на три части.

– Не подходи близко, кровь ядовита, хриплю из последних сил.

– Что, будем рубиться? Спрашиваю альпа.

– Зачем? Нас слишком много. Семья вампиров для одного селения это чересчур. После великого голода страна наводнена нашим братом, вампиром. Стервозная сия брикса давно меня раздражала. Справиться с ней не в моей власти. Решил натравить ведьмака на вампира. Любой исход дела для меня был выигрышен. Одним ведьмаком, одной ли бриксой меньше… Эй, не надо на меня бросаться с мечом. Ты устал после боя, тебе надо отдохнуть. В конце концов, хочешь попасть в свой чертов портал? Я не врал, тут поблизости явно выход в нечто иное. Я бы, лично, не рискнул соваться. Но тебе, похоже, деваться некуда. Ну что, остыл?

Я остыл. Труп на земле терял очертания, расплывался в грязное пятно. Птицы унялись. В местах, где охотятся бриксы, птичий крик выдает их присутствие. Ведьмак должен это знать, ведьмак не должен лопухаться так, как я лопухнулся. Зажирели вы, ваше сиятельство. Обленились, господин граф. Здесь все равны, все графы и князья и кто кого убьет, зависит от сноровки.

Ариша стояла, прижавшись ко мне плечом, все еще дрожа от пережитого испуга. Давно ли крепостная девка, а теперь уже боевая подруга.

Сил у ведьмака должно хватить на сотню обычных людей. День еще длился, до вечера можно было шагать и шагать. В какие дебри мы забрались. Дубы, казалось, лезли прямо в небо. Солнечный свет с трудом проникал сквозь покров листвы. Мы невольно замолчали, смутясь своим ничтожеством перед величием древнего леса.

– Кажется, здесь. Произнес вампир.

Круг света над кроной самого высокого дуба. Словно вырезана в небе крышка люка.

– Рискнем, подымемся? Говорю Арише. У самого поджилки трясутся.

– Прощай вампир, говорю. Хотелось бы больше не встретиться. В наш мир не вздумай соваться. Там я хозяин, поймаю и убью.

– Спасибо, смеется вампир. Ты сначала доберись до него, да своего мира.

С Аришкой за плечами карабкаюсь по ветвям дерева. Мелькнуло еще, не подстроил ли каналья альп какую последнюю каверзу? Но к чему ему лишние хлопоты.

Свет все ближе, все ярче свет. Шепчу, проверенные временем, заученные наизусть заклинания. Сработает ли? Я один. Никто не помогает. Еще один рывок.

Ослепленный вспышкой, теряю равновесие и начинаю падать вниз.

Не удалось, последняя мысль. Голос вампира внизу: А ведь прошел, прошел ведьмак.

Солнечный свет иного, незнакомого мира.

Глава 13

Вот мы и дома. Приехали за полдень, скитались мы по лесам нашей губернии получается семь дней. А как будто бы семь лет прошло. Ничего, ничегошеньки не вышло. Встречай Машенька горе путешественников.

Она нас встретила, она нас поит горячим чаем. Слушает, затаив дыхание, что я ей вру. А глаза такие честные, губки приоткрыла, верит всему. Пашка впервые за все время улыбнулся. Вынес, подлец, дорогу к моему удивлению хорошо. После обеда, отдохнув, почистился. Пересматриваю записи. Все заклинания правильно были сказаны, ни в чем в искусстве магии не погрешили. Буду, как в лесу порешил, искать злодея.

Наши колдуны доморощенные не все масоны. Некоторые живут сами по себе, даже в церковь ходят, прохиндеи. В таких почтенных семействах, даже среди Рюриковичей, есть паршивые овцы. Голова у всех в Питере, конечно князь Гагарин. Прадед его злоумышлял отделиться от России. Внучек пошел дальше дедушки. Чернокнижием еще смолоду увлекся. Завел себе богатую библиотеку. Читал, читал и дочитался. Летает теперь по ночам на бесовские шабаши. Скупает юных дев у промотавшихся помещиков. Держит их взаперти, и, говорят, не столь для греховной похоти, сколь для нового ведовства. Связи у князя колоссальные. Всякая мелкошня, городские вампиры, оборотни любители и даже природные оборотни, все на крючке у князя Гагарина. Знает сильные заклинания, давно продал душу нечистому и изрядно преуспел при этом. Как его зацепить, практически и недоступен. Но есть, есть у меня одно средство. Неожиданное, прямо скажем, даже курьезное. Но ведь может сработать, может сработать, господа. Сегодня же попробую.

Я катился по склону горы, голова кружилась. Где-то рядом визжала Аришка. Надо перестать. Приди в себя. Ты куда-то попал, очнись и действуй.

Я открыл глаза, взвыл, в лоб ударило каким-то камнем. Зацепился за куст, встал и отряхнулся. Прибыли.

Неимоверно яркое южное солнце, склон горы порос колючей травой. Вдали на горизонте горы, да не просто горы, горищи, уходят в невероятную вышину, все в снегах и во льдах. Альпы что ли? Бывал я в Альпах, что-то непохоже. И солнце совсем не швейцарское солнце, солнце юга, какой-нибудь Африки или нет, Индии, точно Индии. А там вдалеке, Гималаи. Попал.

– Аринушка. Мы прибыли на конечную станцию. Поднимайся, отряхнись. Возрадуйся Арина Ивановна, здесь нет вампиров, магов и волшебников. Злые князья здесь, возможно, имеются, но мы постараемся обойти их стороной. В одном я не уверен, в наше ли время мы попали или опять не угадали.Будем выяснять.

Мы успели основательно скатиться по склону горы. Осталось пройти под откос какую-нибудь сотню метров, и мы уже в прелестной долине. Какие пальмы, журчит ручеек. Мы напились горной воды, отмыли пыль чужого мира. Здесь в горах должны пастись козы и горные бараны, здесь изобилие дичи и вся дичь ждет тебя, граф. Убей меня и съешь поскорее. Оружие в полной сохранности. Все припасы не пострадали. Подруга слегка поцарапана, но полна оптимизма. В путь.

Мы прошли недалеко вдоль опушки леса, стараясь не забираться вглубь. Леса юга, совсем не мой профиль. Местная кобра может не понять, что я ведьмак и укусить. Расходовать бесценную живую воду на пустяковые царапины не хотелось. Вот и первая дичь, роскошный фазан. Забыл сказать, кроме меча есть у меня и лук со стрелами и даже пистолет с собой захватил в нынешнюю даль, пистолет не столь для убиения, сколь для устрашения противника. Погибни фазан!

Аришка, ощипывая красавицу птицы, немножко горевала над погубленной красотой. Но запылал костер. Женщины едят не хуже нас, мужчин. Тут я с господами просветителями соглашусь, женщина тоже человек.

Недолго продолжается идиллия на сем свете. Едва мы отдохнули и тронулись в дальнейший путь, как встретились с ужасными чудесами.

Мы продолжали идти опушкой леса, исследуя край долины. Если есть здесь люди, то наверняка пасут в горах скот и следы отар овец или козьи следы должны обнаружиться на траве. Что-то блеснуло в траве. Аришка вырвалась дурёха вперед и взвизгнула от восторга. Было чему восхититься. Рог. Золотой рог. Настоящее червонное золото. Рядом косточки какого-то зверя, высохшие, давние кости.

– Знаешь, что это Ариша? Рог единорога. Индийского единорога. Мы в Индии.

Слышала ли Ариша об Индии? Впрочем, слона она успела увидеть, я водил её в цирк. Единорогов в Индии выбили довольно давно. Значит, мы опять не попали, угодили во времена давние, во времена, когда они паслись привольно в горах великой страны. Ох, не дай бог попасть в эпоху монгольского завоевания. Монголы плохие собеседники и хорошие мастера на пытку и прочие мерзкие штуки.

Я вертел в руках золотой рог. Довольно тяжелая штука. Отчего сдох волшебный зверь? От естественных причин или…?

Громкий рев, шум битвы, протяжный трубный клич. Как призыв на помощь. Там, за ближайшими деревьями.

Я выбежал из-за дерева, велев подруге не высовываться.Что за зрелище! Изящный зверь с белоснежной шерстью и сияющим золотом рогом изо всех сил оборонялся от чудовищного зверя. Я видел его только на картинке. Львиное туловище в контрасте с человеческим лицом выглядело ужасно. Сзади хвост, вспомнил я, хвост скорпиона. Если он ужалит единорога, тот обречен. Зверек и сам это понимал и вертелся, уворачиваясь из последних сил.

С мифическим зверем надо биться только серебряным мечом. Выхватывая из ножен меч, я взмыл в воздух. Ловка ты мантикора, гад подпрыгнул, взмахом хвоста попытался ударить. Единорог улучил момент и боднул зверя рогом. Сверху вниз по диагонали. По человеческой башке, там, где она соединяется с львиным туловищем. Кровь хлынула рекой. Единорог победно затрубил. Но бой еще не закончен. Надо отрубить скорпионий хвост. Мертвым зверь мартикора может быть опасен довольно долго.

Первый мой бой в новом мире, трава пожухла от скорпионьего яда. Единорог ускакал. Ускакал, оглядываясь на появившуюся из-за деревьев Аришу. Тянет к девственнице рогатого зверя. Что здесь в Индии, что там, в далекой Европе. И конь, и элегантный козлик, все вы одинаковы. Не мне вас судить, может вы умнее нас, волшебные звери.

За трупом мантикоры дальше и выше в горах мы нашли целый клад. Не один, не два, целых три рога, когда-то умерших единорогов. Два золотых, один серебряный. Бесценное сокровище. Немалый вес, но я ни за что не брошу свою добычу. Лечить, заклинать, побеждать в бою и делать добро. Сколько возможностей открывается в будущем. Только сохранить и довезти до наших северных краев. Где ты, север? Поёт какая-то южная птица. Черная южная ночь обрушилась на лес и звезды светят в небе. Шуршат в траве, очевидно змеи, воют и тявкают мелкие зверюги, скорее всего шакалы. Костер стал догорать. Ничего не поделаешь, придется дежурить по очереди всю ночь. Бедная Аришка, сидеть ночью на опушке джунглей и ждать оттуда тигра или, не дай бог, новую мантикору.

– В случае чего, толкай меня в бок, не стесняйся. И не засыпай, щипли себя, кусай губы, только не спи.

Опасный зверь приходит под утро. Когда путники устали, крепко спят. Предутренний сон сладок, снится людям родной дом, снятся покинутые поля и леса. Пение северных птиц, холодные северные рассветы.

Глава 14

Я совсем не спала. На минуточку закрыла глаза, соринка наверное попала. Птица какая-то верещит. Кто-то меня щекочет. Барин, не надо так. Больно, барин!

Я вскочила, я ударила тварь ножом, раз, другой. От визга моего барин проснулся. Чьи-то тени шарахнулись от затухающего костра. Не то собаки, не то свиньи. Успел гадина меня не то, что укусить, но оцарапала. Болит теперь плечо. Граф поливает ранку чуть ли не последней нашей водой. Чупакабра какая-нибудь, ворчит. Заснула дурёха? Мне так стыдно, так стыдно.

Кое как перекантовалась я до утра. Не нравится мне Индия. Вот не нравится и не нравится. Жарко тут, звери страшный и противные. Слона мы пока и не видели, вот слон, он добрый.

Граф принял решение, идти через лес. Рискованно, конечно. Но здесь, у края гор, ничего уже интересного не встретишь. Ни людей здесь нет, ни даже следов человеческих. Если еще раз встретим мантикору, результат может быть самым плачевным.

– Стой смирно Ариша. Наложу я на тебя заклятие, чтобы насекомые тебя не кусали. Вполне возможно не от зверя, а от насекомых в джунглях смерть принять. Не вертись, терпи.

Он водит руками вокруг моего тела, тепло от его рук, щёкотно. Подольше бы так гладил. А он уже и кончил.

Мы шли и день и два. Шли через тиковые леса. Это вот Аришка сандаловое дерево, самое дорогое. Я тебе сорву веточку. От дерева и правда сильно пахнет, хорошо так. Два раза мы видели змея. Один раз удава, второй раз, граф сказал, ядовитую змею, кобру. Страшная очень, раздулась вся, злобилась на нас, пока мы мимо проходили. И нигде ни человеческой души, только обезьяны орут. Вот уж противные. Стыда у них нет. Фрукт банан мы так и не нашли. А вот индийский крыжовник я попробовала. Хорош, но наш крыжовник лучше. Все идем и идем.

Ночью мой гусар налагал запрет на место ночевки. Трудное это дело, утомительное. Но хватит с нас чупакабр, да и с коброй не хочется поцеловаться. Не только мне, граф похоже тоже её побаивается. Стонут в лесу шакалы, мелкая такая дрянь, вроде наших собак, из самых, из захудалых. А на следующий день мы услышали рев тигра. Хозяин лесов ревет. Почтим его минутой молчания. Помолчали, пошли дальше. Тигр сам по себе, мы сами по себе.

Знали бы мы лес, сами бы догадались. Дерево баньян растет вблизи от человеческого жилья. Вышли мы к баньяну, полюбовались его величием. Не дерево, целый лес от одного корня. Сотня стволов, обезьяны орут, жрут плоды. Нам их нельзя есть, говорит граф, невкусные совсем, только для обезьян корм.

– А вот кто это к нам идет?

Целая процессия шла нам навстречу. Жители селения встречали пришельцев как дорогих гостей.

– Намасте! Свагатам! Пита джи. Почтеннейший гуру. Осчастливь нас, прими наше гостеприимство. Будь гостем великий волшебник. И повелевай нами.

– Не иначе как съесть хотят. Смеялся мой гусар. Оказалось наоборот. Привели нас в деревню, кормили, поили, чуть не пылинки с нас сдували. Оказывается, уже знают, что мы мантикору смерти предали. Сколько она у них крови выпила, поубивала народу, не счесть. В первый раз за три дня заночевали мы под крышей дома. По стенкам ящерицы бегают, комаров ловят. Горит светильник, гусара моего положили отдельно. Тут и вышло у нас с ним огорчение. Вошла, тихо так, незаметно вошла девица. В полутьме, сама чёрненькая, косы черные, пахнуло от неё чем-то таким, маслом что ли местным. Тихонько прилегка к моему и стала его, понятно, что стала делать. И главное, мой-то не очень и возражал! Как я вскочила, как заорала на неё. Как граф мой смеялся. Потом, когда девка убежала, говорит мне серьёзно.

Нам с тобой Ариша пока нельзя ничего, а я ведь не монах. До вашего брата я очень даже не прочь. Что же мне поститься прикажешь, Арина Ивановна?

– Ну что ему ответишь?! Молить что ли его, осчастливь Игорь Павлович, сделай мне, девке глупой, то, чего мне до смерти хочется. Бережет он моё девство, только мне его уж беречь невтерпеж.

Заснула в слезах. Граф мой долго ворочался, тоже уснуть не мог. Жара, жарища. В джунглях зверь какой-то голос подает.

– К тебе, почтенный гость наш, с глубокой просьбой мы. Снизойди к нашей заботе и печали. Замучил нас страшный гость. Как извести его не знаем.

Это они на своем, на индийском. Непонятно что просят. То ли, чтобы убирались поскорей, то ли другое что. Но гусар мой о чем-то догадался.

– Чудище их какое-то беспокоит, Арина. Просят то ли прогнать, то ли истребить. Все как обычно, Арина.

– Вот как сожрет оно тебя, что я тут одна делать буду?!! Реву, все после ночной истории не успокоюсь.

– Я умирать пока не собираюсь. А вот чудищем заняться стоит. Тогда нам местные точно помогут и дальнейший путь укажут.

Кимпуруш, говорит мне местный колдун. Надо понимать оборотень. Приходит по ночам, в хижины спящим селянам заглядывает. Кто заспится, порой и не проснется. Кого на месте загрызет, а иного утащит в джунгли, только косточки потом находят.

– А не тигр? Спрашиваю. Тигры у вас тоже, надо думать, злодействуют.

Оказалось не тигр. И след не тот и следы от зубов. Не звериные совсем следы, шепчет мне колдун. Смелый вроде старец, а тут аж позеленел от страха. Как они и насмелились просить меня о помощи. Да видно деваться уж некуда.

Понимаю их не без труда. Мысли читать, не простая работа, ведьмаку посильная. Деревня, везде деревня, что у нас, что у них.

Сегодня же ночью и займусь тобой, оборотень.

Павел Гаврилыч Гагарин на здоровье не жаловался. Единственное, что могло ему слегка подпортить настроение, это воспоминания о дедушкином золоте. Перевел, старый черт, капиталы в лондонские банки. Хотел на старости попользоваться. И ни себе, ни людям. Не выдают деньги проклятые англичане. Дедов внук сколько раз просил, отказ. Покойный Государь, Пётр Алексеевич уж как стращал воротил лондонских. Нет, и ему не обломилось. Сейчас Государь Николай Павлович тоже норовит, получить, попользоваться на халяву. Не выйдет у тебя, Николаша. Сие утешительно, а мне без золота сего весьма прискорбно.

Но, опять-таки, золото золотом, а аппетит у князя Гагарина не портился. После каждой особо скверной каверзы кушал князь с большим аппетитом. Так вот и вчера, задавил ночью домовой старую графиню Апраксину, не хотела дура упоминать в завещании дочку князя, её троюродную внучку. Отомстил князь, прекрасно вчера кушал в доме камергера Волынского.

И вот пассаж! Ночью как прихватило! Недобосказуемое действо, понос неслыханный, нескончаемый понос. Рези в животе, хоть на стенку лезь. Все средства перепробовал, обращался в кота, в собаку бродячую, уж у ней то желудок привычный, камни переварит. Ничего не помогло. Несет и несет. Прислуга, знай, ночные горшки выносит и втихомолку, наверное, злословит. Все заклинания попусту. Знакомые ведьмы приходили, лечили, только разругался с ведьмами.

На вторую ночь князь дошел до вещей непредсказуемых. Позову попа, думал. Черт с ним, с попом, поможет, так поможет. А не поможет, велю утопить в Невке.

Поутру к князю попросился на прием Никанор Иванович Молчунов, личность скромная, но в определенных кругах известная.

Пребывая в хроническом безденежье, Никанор Иванович бескорыстно изучал науки чернокнижия. В магических заговорах был силен. И корысти в том почти что и никакой не имел. Человек науки. Гагарин не то чтоб его уважал, но не смеялся, как некоторые. Дурак дураком, говорил. Но благородный дурак. Таких нынче больше и не сыщешь.

Принимать ли?

– Скажи Василий, что князь болен. Или нет, спроси, с чем изволил пожаловать. Не хами! Знаю тебя.

– Никак нет, Ваше Сиятельство. Никанор Иванович говорит, что прослышал о вашем нездоровье и хочет посодействовать в выздоровлении, по мере сил своих.

– Ишь ты, посодействовать, какой умный. Ну, так и быть, зови!

Глава 15

– Князь батюшка. Наслышан о вашем конфузе. Рад бы помочь в меру сил. Только батюшка, грешный я человек, бескорыстием не силен. Вы мне, я вам. Сущий пустячок, а мне кажется, сумею вам помочь.

– Давай скорее, говори свой пустячок. Скорей, а то меня опять схватит. Помру, пожалуй, уже и нечем, а все несет.

– Ходил я тут по своим делам колдовским в местные леса. Открывал портал, дело непростое, но получилось дело. Но напакостил кто-то мне в моих исканиях. Портал-то заморозили. И так здорово заморозили, нескоро откроется. Если и вообще откроется. Если мы так будем друг другу в своих делах шкодить, ничего хорошего не выйдет. Единство хоть какое-то, дело не лишнее. Вы у нас большая величина, если с вашего изволения каверза провернута? То смиряюсь, против вас я мелкая сошка. А если не вы наработали, то кто бы мог? Не подскажете.

Князь ответил не сразу, князя понесло, понесло так, что думал, умрет, умрет и пусть нового предводителя выбирают. Провонявшись, князинька ответил здраво и развеял все опасения.

– Не причастен к твоей беде. Смешная беда, зазевался, сам виноват. Кто из наших тебе нашкодил? А почему ты думаешь, что наш? Мастера друг другу на пятки наступать и у нас, и в матушке Москве, не говорю уж об зарубежных умельцах. Этим все трын трава, на любую шкоду подвизаются. Так ты поможешь?!!! В случае чего, приходи, подсоблю, чем умею.

Пришлось гаду помочь. Видно было, что искренен. Ни при чем князинька. Я своему финскому другу, мелкому бесенку нашептал на ухо. Перкеле кули, освободи моего друга. Пусть брюхо у него опустеет наконец.

Если б князь меня услышал, но куда ему. Опять исторгал нечистоты. Уже в прихожей догнал меня слуга. Барин благодарит, прошло у него. Ну прошло так прошло. И слава богу, говорю. И скорей со двора.

Накормили меня досыта, угощали местным вином, пальмовое вроде вино. Воздержался. Не обезьяна я, пальмовые вина лакать. Уж как нибудь потерплю до Европы матушки, там виноградным душу побалую.

Ночь индийская страшенное дело с непривычки. Но я уже немножко обучился местным заковыркам. Аришку отправил спать под присмотром самой надежной местной семьи. Муж охотник, жена сама как-то мотыгой кобру убила. Обещали глаз не смыкать, девицу мою стеречь.

Сижу в зарослях на окраине деревни, отсюда видно все дома. Вижу я в темноте не хуже филина, да сегодня и полнолуние. Для бесовской силы время самое подходящее. Только явится ли? У них ведь чутье не людское, и видят и чувствуют не как мы.

Час проходит, другой, ночь на половину перевалила. Аришка тут как тут. Как умудрилась из хижины вылезть. Мил дружка оберегать вылезла, спасти от смерти лютой вознамерилась. Углядела ведь меня в темноте, ко мне шлепает.

– Барин, шепчет. Милый мой. Я с тобой побуду. Не гони.

Что с ней сделаешь. Приходится засаду снимать. Девица и видна будет и вместо помощи только помеха. Её же защищай.

– Пошли, говорю, домой. Дома я тебе так влеплю, сидеть не сможешь. Спать будешь только на животе.

Так ругаюсь, а близко к ней не подхожу. А она все норовит ко мне подойти, руки ко мне тянет.

– Убери руки то.

Не убирает. Или кажется, но руки длиннее обычного. И ногти какие-то, у Аришки аккуратные, а у этой с зеленцой, длинные…

Рублю мечом с плеча, кисти отсекаю. Тварь рванула и на меня. Из лап кровь хлещет но зубищи как у крокодила. Но серебряным мечом со второго раза удалось её разделать. Один кусок, ну точь в точь Аришка, другой помесь бабы яги с крокодилом. Бывают же чудеса в знойной Индии. Мы в столицах о таких и не слыхивали.

Шум боя перебудил всех в деревне. Колдун велел остатки нечисти сжечь на костре. И правильно определил. Такие порой полежат, полежат, да и оживут. Аришка лезла с обнимашками. Но я ей строго сказал, кого чудище изобразить хотело. Похоже, дева моя обиделась.

Застревать в джунглях никак нельзя. Надо выходить к городам, там какая ни есть, все ж цивилизация. Определюсь и со временем и с дальнейшими действиями. Спасибо единорогу но пора домой. Поищу новые пути.

Счастья улыбнулось нам внезапно. На другой день после памятного сражения с оборотнем в селение прибыл странствующий торговец Али. Мусульман, значит, и монгольское завоевание состоялось, и ислам добрался-таки до лесов и полей Индии.

Жители не хотели отпускать чудесного охотника. Но колдун высказался за. Может, опасался старый хрыч моей излишней популярности.

Договорились с Али просто. Я защищаю в пути его от всякой встречной напасти. Он гарантирует мне с Аришкой сравнительно безопасный путь до ближайшего города. Поедет моя Аришенька на слоне, сбудется мечта девушки. Мы с Али побредем следом, как истинные джентльмены. Не доволен морда мусульманская страшно. У них женщине место где-то между собакой и вьючным ишаком. А тут, освобождай седло. Обещал подбросить ему кое-что в конце пути для компенсации тягот.

Едем.

Индия конца семнадцатого века, распад империи. Войны индуистов и мусульман. К христианам относились с подозрением, не любили христиан. Но Тадж Махал был уже построен. В это счастливое время ехала Ариша на слоне и лопала мангустан. Вот мы едем, мой гусар идет рядом со слоном и похоже на меня не сердится. Не виновата ж я, что эта дура к нему ночью приперла. И стерпеть такого душа не позволит. Ох, бабы в Индии все беспутные, много впереди еще ждет приключений.

Гусар вел увлекательную беседу с мусульманином Али. Хочешь жить, умей вертеться. Хинди в самых основах я уже осилил. Побольше практики, дорога самое подходящее время. В городе правил сверкающий раджа Варанг Сингх. Грабил умеренно, очень любил женщин. Не слишком был удачлив в военных походах. Храмов хватает. Храм богини Кали люди недолюбливают. Но люби, не люби, а побаивайся. Жреческий контингент там под стать столичному, делийскому. Человеческие жертвоприношения там как, вовсю практикуются, спрашиваю. Али улыбнулся. Аллах не велит, но эти индуисты, такие звери, такие звери. И весь ответ.

Девочек в основном приносят в жертву. Мужчина это воин, мужчина трудится, платит налоги своему радже. А женщина что, их всегда много. Я оглянулся на спокойно едущую на слоне Аришу. В хорошее местечко я её везу. Что делать, придется особо за ней приглядывать.

Цвет кожи мы к тому времени уже оба изменили. Есть в Индии такой орех. Стойкий и несмываемый коричневый цвет лица был теперь и у меня и у моей подруги.

Лес все не кончался и не кончался. По словам Али скоро должны были начаться поля заминдаров местного раджи. Там отдохнем, там сможем умыться. Слону тоже требовался отдых. Он все больше выражал неудовольствие дальним походом. Аришка уже начинала его бояться. Слоны у вас тоже не любят женщин? спросил я Али. Он заявил, что наоборот, что женщины и ухаживают за слоном и вообще мягче со зверем обходятся, чем мужчины. Это он только в дороге от усталости.

Слоновья эпопея кончилась бы благополучно, но неприятности частенько случаются в конце пути.

Слон вдруг затрубил и шарахнулся. Хатхи, хатхи, закричал Али и вдруг тоже метнулся в сторону и стал отмахиваться кривым мечом.

– Держись Аришка. Не прыгай со слона. Я уже сообразил, кто к нам пожаловал. Тигр вышел к лесной тропе и недовольно ревел. Понятное дело, и хочется съесть слона, а потом закусить его пассажирами, и боязно. Все-таки слон.

– Стреляй сагиб!!! Стреляй! Орал торгаш. Я прицелился из лука. Тигра тоже жалко, но не дай бог нападет. Аришка моя там вся испереживалась. Тут Арина Ивановна удивила гусара. Пошел вон тигрище заорала она прямо в усатую морду зверя. И метнула в него кинжал. Уроки гусара не прошли даром. Клинок попал хищнику прямо в грудь. Несчастный тигр захрипел и опрокинулся, стал биться на траве. А слон, оправившись, начал топтать его ногами. Через полчаса мы уже снимали шкуру зверя. Точнее то, что от шкуры осталось. Али ворчал, непонятно не кого, то ли на Аришку, то ли на своего слона. Храбрецом он себя не показал, но хорошим торгашом очевидно был. Шкуру можно было бы продать за десять рупий! А теперь что? Теперь она и за половину цены не пойдет. Спасибо вам доблестные сахибы.

Глава 16

Прибыли мы в караван-сарай, сидим в харчевне, обсуждаем с нашим Али наши дальнейшие перспективы. В нижнем городе нашлось для нас и жилье и хозяева хорошие. Тут на удивление чистота, в каждом доме свой туалет, не надо на улицу бегать да искать кустики. Аришка моя уже помылась, расцвела, волосы расчесывает, с дочкой хозяина знакомится. Они уже посмотрели шкуру тигра, повосхищались и зауважали приезжего кшатрия. Сами они из низкой касты, воин в гостях у презренных шудру, чудо из чудес. В общем, приют у нас вполне надежный, за Аришу на первых порах спокоен.

Волшебники, колдуны и маги для скромного торговца шкурами и прочим лесным товаром народ непостижимо далекий. Али подхода к ним не знает и честно в этом признается. Я ему верю. В храм какой сунуться? Храм богини Кали с ходу отметаю. Страшненький храм. Пройдусь сегодня по базару, получу общие впечатления. Базар в восточном городе источник всех и всяческих знаний.

Чего только нет на восточном базаре, какие фрукты, всех не съешь, к иному не знаешь как и подступиться. Восточные благовония, украшения для самых бедных и для самых богатых. Посуда, оружие, какие клинки я увидел! Нет, мой меч получше, но и от такого бы я не отказался. Монах проповедует славу храму бога Ханумана. Вполне достойный бог. Ну и что, что попытался съесть солнце. Действовал с размахом, мое ему почтение.

Посещение храма Ханумана поставил в программе следующего дня. Воистину, хочешь насмешить бога, расскажи ему о своих планах на завтра.

День был понедельник, кажется и ничего плохого. Если не считать, что завтра полагалось быть вторнику. Сидела я как курица какая, в зеркальце хозяйской дочки смотрелась. Ну вот не нравилась мне эта краска, морда вся черная, страшенная. Похожа, видите ли, на местных девок. Очень лестно. Помню, во дворе кто-то шумнул, так словно вскрикнула жена хозяина и словно её заглушили. Я было к кинжалу в брошенной одежде потянулась. Тут меня и скрутили. Прыгнули сразу трое, один рот мне заткнул, двое руки начали крутить. Лягнула я одного, удачно очень лягнула, отбила, что надо. Но не отпустили, мешок на голову стали пихать. Тут уж я и обомлела. Они, я потом узнала, в мешок насыпают травы такой, сразу заснешь. Чувствую только, что тащат, бросают в седло. Куда-то повезли. Вот и приехала, во сне думаю.

Кали! Это богиня Кали! Завтра во вторник в Храме жертвоприношение. Кровь девственниц лучшая жертва богине. Прости добрый кшатрия, руби мне голову, моя дура жена не уберегла твою красавицу рабыню.

Завтра, думаю. Ну это еще ничего. До завтра масса времени, не буду ничего откладывать на завтра.

– Поведешь меня к храму, покажешь все подходы. Если что соврешь, убью сначала тебя, потом твою жену.

Заёрзал трусливый шудру, но деваться ему некуда.

На улице по следам определил, увезли мою Аришу на осле, с двух сторон сопровождала охрана. Везли на запад, в сторону храма. Догнать их уже не успею, надо вызволять в здании храма.

Храм богини Кали стоял за городом на скале. Каменный мост охраняли четверо стражников. Сущие пустяки. Но стены храма неприступны, на окнах решетки. И в какое окно влететь, совершенно непонятно. Стриж влетит в любое. Но лучше превратиться в летучую мышь, она больше соответствует духу помещения. Мотыльку соваться сюда не годится. Видел я местных пауков. Мотылек им на один зубок.

Я вернулся к моему провожатому. Трусливый шудру сидел на обочине дороги и трясся от страха. Пошли, велел я ему, купим кое-что. Потом ты выполнишь, что я прикажу, слушаться беспрекословно. Если все выполнишь, будешь и с деньгами и цел невредим. Осмелься только ослушаться! Он боялся и жрецов Кали и меня, безбашенного кшатрия.

Через полчаса в ворога храма въехал на вороном коне мужчина. Он вёз, привязанного к седлу упитанного белого козленка.

– О, благородные жрецы храма! Я привез вам для завтрашнего праздника в дар отличного козленка. В жертву Богине Кали. Но передам его только вашему главному жрецу. Почему? А потому. Он слишком вкусный, он слишком жирный этот козленок. Я ни на что не намекаю, я отдам его только главному жрецу.

Стража ругалась, выходили из храма второстепенные жрецы, пытались убедить упрямого дарителя. Ничего не помогло. Ворота распахнулись. Грифы на башнях храма подозрительно повертели башками. Конь с седоком проследовали во внутренний дворик.

Пока дарители ждали жреца, пока бегали по закоулкам храма посыльные, случилась беда. Благородный даритель никак такого не ожидал от местных жрецов.

– Где мой конь?! Где мой прекрасный вороной конь?! Я никак не ожидал такого от служителей благородной богини. Я же привез вам подарок, я же у вас в гостях. Верните мне моего коня!!!

Коня искали, коня не нашли. Жрецы ругались, извинялись перед упрямым дарителем. Старались задобрить его приглашением на завтрашний праздник. Наш шудру остался безутешен, он покинул территорию святилища со слезами на глазах и несколько быстрее, чем надо. Уздечка коня валялась во дворе, жрецы бродили вокруг и ничего не понимали.

Я крался по коридорам храма. Горели факелы, освещая путь. Встречные жрецы видели только тень, проплывающую по темной стене. Наверное, паутина, думали и спешили по своим делам. Где же держат пленниц для завтрашнего жертвоприношения? Неужели я опоздал? Не может быть!

В самый благоустроенный закоулок храма я добрался ближе к вечеру. Вот келья главного жреца. Не взять ли его в заложники? А что, хорошая идея. Хотя, нет. Кто их фанатиков знает.

За дверью кельи тихие голоса. Мотылек просочился в дверную щель и стал слушать разговор.

– Твое пожелание, о благородный раджа, выходит за рамки разумного. Мы должны приносить в жертву только девственниц. Девица, лишенная девственности, недостойна нашей великой богини.

– Великая Богиня простит вас жрецы. Вы принесете ей в дар отличных ягнят и козлят. Я сам прислал в дар целое стада превосходного скота. Жрецы тоже люди. Я даю вам жрец сто рупий. Сто превосходных рупий из чистого золота. Всего за одну единственную замарашку из квартала бедноты.

– Эта замарашка не из простых. Лицо у ней смуглое, как у наших девушек, но тело белое как снега далекой России. Она, безусловно, стоит больше ста рупий.

– Ну хорошо. Сто пятьдесят. Вот я выкладываю перед вами.

Звон монет. Довольное кряхтение жреца. Я слышал достаточно. Я пришел вовремя.

Когда отворилась дверь и раджа вышел сопровождаемый главным жрецом, я уже был в коридоре. Я крался за ними, невидимый и неслышимый. Самое трудное в работе ведьмака, но тут до зарезу необходимое. Звон ключей в незаметной келье в углу коридора. Они прошли и не заметили, что с ними вошел некто невидимый.

Аришка, бедная Аришка. Зареванная, исцарапанная, руки и ноги связаны. Но красивая как никогда. Не отдам я тебя радже.

Сначала надо вывести из строя жреца. Кто их знает, какими фокусами они тут владеют. Воин с серебряным мечом вырос за спиной у жреца. Раджа успел увидеть меня и разинул рот, чтобы крикнуть. Жрец рухнул на пол с рассеченной на двое головой. Радже повезло не больше. Я перерезал мечом веревки, связывающие мою девчонку. Я шепотом утешал её. Надо было торопиться. Ночь уже не за горами, нам еще ехать в обратный путь. Хотя, зачем ехать. Что я потерял в этом городе?

Иногда проще куда нибудь попасть, чем выбрался оттуда. Гриф стартовал из одного из открытых двориков храма. В когтях жадная птица несла какого то ягненка, украла подлая. Если бы не паника в храме, жрецы обнаружили смерть главного жреца и его гостя, грифа бы возможно обстреляли из лука. Попали бы или нет, еще вопрос.

– Терпи Аринушка, приговаривал я на лету, еще немного. Они думают, что ты ягнёночек. Пускай дураки думают.

Глава 17

По пыльным дорогам Индии трусит не спеша осёл. Старуха едет на ослике, обычнейшая картина. То ли с рынка, то ли на рынок. То ли к внукам, то ли к деду своему шлепает. Ищут по дорогам туги душители, готовят свежие платки для неведомого злодея. Кто найдет и задушит, крепко угодит богине. Вовсе не желаю доставлять ей такого удовольствия. Лучше я еще немного осликом поработаю. А Аришка уже бывала старухой, еще побудет. На старуху никто не покуситься. Никому старая не нужна….

Старая никому не нужна, а осёл, оказывается, может кое-кому и пригодиться.

Разбойники выскочили из канавы, пыльные, грязные. Опять мечи и кинжалы. Бедной Аришке опять неприятности. Осёл вздыбливается и начинает лягаться. Его уже схватили под уздцы. Аришка давно лежит на дороге и никому старуха не нужна. Хотя одному нужна, он щупает бедную бабку. Что намерен нащупать, не знаю. Но удар кинжала получает. Осел, кувыркнувшись через голову, превращается в воина с двумя мечами в руках. Кто не умер от страх, тот пытается убежать. Три злодея лежат и молят о пощаде.

– Диллема Арина Ивановна. Убивать их или пощадить?

– Этот вот меня щипал, но вроде и помер. А остальных, да отпусти барин. С голодухи, верно, грабят то.

Вот мнение народное. Жива в народе мысль Емельяна, не забыт и Степан Тимофеевич. Опасный ты человек, Арина Ивановна. Так воспитаю народного атамана на свою дворянскую голову.

– Отпусти нас, могучий воин! Молят мерзавцы. Если ты нас отпустишь, мы откроем тебе великую тайну.

И сразу выкладывают всю подноготную. Стандартная сказочка. Где-то в джунглях стоит заброшенный город. Город великих царей, город сказочных сокровищ. В разрушенных дворцах властителей чего только нет.

– Там не только золото! Шипят бандиты. Там алмазы, рубины, сапфиры. Там есть все. Но не просто забрать тамошние сокровища.

Я так и думал. Иванушка дурачок должен их освободить, пойти неведомо куда. И ничего не найдя, приятно удивиться. Опять я в дураках.

– Там, могучий воин, волшебная дорога в другой мир. Преудивительный мир. Кто туда попадет, узнает сказочные тайны. Вернуться только будет непросто.

Вот это интересно. Рассказывайте поподробнее.

Но особых подробностей злодеи и не знают. Кто-то из них там бывал. Рассказал друзьям в перерыве между очередным разбоем. А потом нашего героя, как водится, убили и место они знают только приблизительно. Называют местные наименования, делаю вид, что что-то понимаю.

– Там туман и сияние над местом, где открываются пути. Звери и птицы избегают тех мест. Одни змеи ползают по улицам города. Укус этих змей ужасен.

И еще, приходит иногда незнаемый зверь, трубит и вызывает на бой обитателей леса. Но даже тигр его боится.

– Какой же зверь?

По описанию похож на зубра, зверя совсем не индийских лесов. А вдруг? Чудеса бывают, уж я это знаю. Рискну.

– Ариша. Пойдем с этими бандитами в джунгли?

Моя Арина Ивановна разевает беззвучно рот. Понимаю девочку. Понимаю, но ничем не могу помочь. Опять предстоит дальняя и опасная дорога. Море опасностей и очень скверные попутчики.

Пойдут со мной трое бандитов. И зовут то негодяев: Амар, Мукеш и Падма. Красивые имена, рыла, ночью увидишь, заикаться станешь. Предупредил злодеев, следить буду за каждым шагом. При попытке обмануть, разрублю на куски.

Пришлось остановиться в ближайшем селении, закупил у местного торговца все для дальнего пути. Кормиться будем охотой. Давать оружие бандитам крайне рискованно. Но они меня боятся, до судорог в суставах боятся. Я не только воин, я еще и оборотень. В Индии оборотней уважают.

Начинаем дорогу на берегу захудалой речушки. Она течет, виляя, через поля и леса. И приведет нас близко к заветной цели. Остаток пути придется идти через джунгли. Покупаю не одну, а две лодки. На первой пусть плывут разбойники, я поплыву следом. И в случае чего, поступаю с ними по справедливости. В воде, говорят, масса крокодилов, подкормлю крокодильчиков.

Аришка немножечко передохнула перед дорогой. Придется ей быть старухой все долгое плавание. Соблазн большой, везти с собой красивую девушку через дикие леса под завистливым глазом лихих людей. Не буду вводить их в искушение. Удивительное тут все же отношение к женщинам. Допускаю, что и через сто, двести лет они будут по-прежнему их насиловать и унижать.

Мы плывем по реке. С деревьев великаном свисают стебли лиан. Нежная тигровая трава стелется на берегу. Где тигровая трава, там и тигру следует быть. Но в воде нам тигр не страшен. Другое дело крокодил, он долго плывет вслед за лодкой, пора не убедится, что тут жрать нечего. На передней ладье гребцы завели унылую песню. О том, как покидали маму родную. И только Шива может знать, удастся ли вернуться домой. Ах, не едать нам родной кюфты, не пролить слезу от любимого карри.

Лианы перекидываются через реки. По ним перебегают проворные обезьянки и швыряют в непрошенных гостей скорлупой орехов. По берегу долго шла за нами полосатая гиена. Задумчиво поглядывала на лодки. В неё швыряли ветки, она только слегка уворачивалась и продолжала шествие.

Переночевали на берегу. Жгли костер, дежурили по очереди. Разбойники уже смирились со всем и даже начали шутить о сокровищах джунглей. Обещали уважаемой старушке подарить ей лучшее рубиновое ожерелье в мире. Для ваших прекрасных ста пятидесяти лет нет в мире достойных украшений.

Гиена опять выглянула из зарослей, это начинает мне не нравиться.

Сон ведьмака чуток, любое движение он уловит в самом начале. Не подкрадешься к ведьмаку. Устраивать ему каверзы зряшная затея.

– Убили!!! Мукеша убили.

Солнце только-только поднималось над джунглями. Амар, дежурящий у костра вопил во всю глотку. Падма метался вокруг трупа товарища. На земле следы все той же гиены. Но труп не тронут. На трупе ни укусов, ни царапин. Только перекошенное в гримасе удушья лицо говорит о многом. Меня задушили! Туги душители здесь в глубине джунглей?

– Душили румалом, говорит наконец успокоившийся Амар. Но Мукеша ничем не мог прогневить Богиню.

Уж не меня ли хотел удушить убивец? Не смог задушить одного, решил заменить другим.

Хорошо же. Следующую ночь я дежурю от заката до рассвета. Посмотрим, как ты сумеешь меня обмануть.

Плывут дальше лодки. Дневная охота была удачной, мы жарили оленя. Падма нашел дупло с дикими пчелами. Мы ели мёд, мы смеялись над распухшей физиономией добытчика. Еще день речного пути, речка сузилась, мы отталкиваемся веслами от илистого берега. Ужасные индийские клопы норовят забраться к нам в лодку. Не так страшен тигра, как клоп.

– Аришка. Шепчу на ухо старухе. Потерпи еще денек, другой. Вдруг да найдем выход в наше время. Выпишу тебе в Москву твою мамашу, будете жить и радоваться. А в заброшенном городе наберу тебе золота да алмазов. Ты какой камень любишь?

– Я вас люблю! Шепчет она и плачет. Поговорили.

На ночное дежурство беру с собой Арину. Ближе положишь, легче сохранишь, будет сидеть со мной рядом. Воет в джунглях гиена. Не та ли самая, что за нами шлепает. Ну гиена, погоди. Не долго тебе гулять. Я всерьез рассердился.

Проходит час и другой и третий. Текут часы, шорохи вокруг не вызывают тревоги. Вот прошуршал дикобраз. Вот местная крыса отправилась на ночную охоту. Мангуст ищет особо вкусную змею. Успеха тебе, мангуст.

Глава 18

Тень за спиной, ни звука, ни колебания воздуха. Только свет костра чуть-чуть ослаб. Золотой рог, рог волшебного единорога, ты мне опять поможешь, принесешь удачу. Взлетаю в воздух, бью по сгущению мрака за моей спиной. Рассеченное тело корчится на траве. Аришка охает, проснувшись. Два дурака индийца спят, не подозревая, что их только что спасли от смерти.

В руках у зарубленного мной человека шелковый платок, так называемый румал. Возьми себе на память, смеясь, протягиваю девочке страшный платок.

Аришка отказывается. И правильно делает. Страшненький платочек. Воет, воет где-то в джунглях гиена. Мало ли какая. Надеюсь, нашу я сегодня прикончил.

Утро начинается с воплей наших проснувшихся попутчиков. Благородный кшатрий спас их от удушки ужасного лпхасингара. Они по гроб будут благодарны своему спасителю. (И при случае, выстрелят ему в спину), заканчиваю я невысказанное. Злодеи гребут изо всех сил. И через два часа восторженным ором оповещают меня:

– Вот оно! Вот оно дерево, от которого путь к заброшенному городу. Мы почти пришли, о господин.

– Удваиваем бдительность, шепчу я Арише. Стоит им дорваться до золота и за наши шкуры я не дам и алтына.

Как похудела, как устала моя старушка. Дай бог, чтобы терпеть ей осталось не более двух дней.

Сразу на берегу, не пройдя и сотни метров, мы сталкиваемся с зарослями бамбука. Ужасная это штука бамбук. Прорубиться через лес стволов, тяжкий, а для нас почти непосильный труд. Надо обходить.

– Гассан говорил, что надо взять вправо, да кто его знает, мусульманскую собаку.

– Теперь с него не спросишь, наврал тогда горы халвы с рахат-лукумом и лежит, гниет там, в Декане, над нами посмеивается.

– Надо мной только не надо посмеиваться, не пройдет! А ну, сели и вспоминаем, куда надо идти, вправо или влево?

После получаса вздохов и мучительных раздумий, пришли к общему решению: Идти надо налево, тут должен быть небольшой ручей, вдоль ручья и в гору. Дальше будет легче.

Мы пошли, мы нашли этот чертов ручей. Мы тащили на себе немалый груз. Волшебные рога единорогов, фляга с живой водой, оружие, съестные припасы. О, как мне хотелось превратиться в могучего коня или в громадного серого волка и понести весь груз на своей спине. Но напугать до смерти и так полуживых от испуга спутников не годится. Еще могут пригодиться.

Мы шлепали по воде ручья, вода была грязная и мутная.

– Гляди под ноги Амар, сказал Падма.

– Я гляжу, отругнулся было Амар…

– Я …. ААААААААААААААА!!!!......

Крокодил вынырнул из ручья и мигом утянул за собой Амара…

– Хороший был друг. Верный товарищ. Приговаривал удрученный Падма.

Я тыкал в ручей рукояткой меча. Мы кричали, пытаясь спугнуть рептилию.

– Он уже, наверное, обедает. Сообщил мне Падма. Залег на дне и поедает Амара по частям. Он был слишком жирным, наш Амар.

Остаток груза распределили между мной и Падмой.

– И зачем вы эту старуху с собой ведете? В очередной раз шепотом осведомился разбойник. Держу пари, он был доволен, что претендентов на мифические сокровища стало еще меньше.

Ручей действительно поднимался в гору. Что-то вроде заросшей травой дороги обозначилось среди джунглей.

– Скоро будет город, шептал Падма. Оружие я у него отобрал, от греха подальше.

Развалины городской стены. Змей не больше, чем в других частях леса. Но все же произношу заклинание против змей. Золотой рог перекочевал из вещевого мешка в нагрудный пояс. Он отпугивает змеиный народ. Змея нас с Аришкой не ужалит, а если ужалит, то яд её нам не повредит. На злодея любителя Падму сия льгота не распространяется. Пусть ему повезет. Если он заслужил свое везение, в чем я сомневаюсь.

Город действительно был велик и прекрасен. Дворцы вельмож и богатых купцов. Широкие улицы и великолепные храмы. Все разрушено. Все в прошлом. Шумит ветер в руинах домов. Кричат обезьяны в кронах деревьев. Все заросло лесом.

– Будем искать сокровищницу господин? Падма оробел перед величием прошлого. Он просто боится этого места.

– Ищи друг Падма. Я проследую за тобой. Я буду защищать тебя от злых духов. Их здесь наверняка много скопилось, злых духов.

Падма оробел еще больше.

– Золотые слоны! Ты смотри господин, золотые слоны.

Прямо перед развалинами дворца стоят обросшие травой, когда то сияющие золотом слоны.

– Наверное, позолоченные, сбиваю я пыл разбойника.

Но он лезет к постументу статуи, пытается отскрести хоть кусочек золота. Змея вырывается из трещины постумента и обвивает ему ноги.

– Помоги господин!!! Кричит несчастный.

Я успел приблизиться к месту трагедии. Удав проглотил Падму до половины и ужасно недоволен, что не может его заглотить целиком. Рублю змее хвост. Рублю, изловчившись и голову. Увы, Падме уже ничего не поможет. Помятый и изжеванный змеей, искатель сокровищ мертв. Мы остаемся с Аришкой одни.

– Зачем нам сокровища, Арина Ивановна. Ты хочешь их искать?

– Мне бы домой барин. Скоро как раз малина пойдет.

Как я с ней согласен. Все сокровища мира не заменят утренней прогулки в наш лес. С охотничьей собакой, хотя сейчас у птиц появились птенцы. В лес не пойдем.

– Поищем то, неизвестно что. Где выход в портал и есть ли он на самом деле. Пока я его не чувствую Ариша.

Змей на развалинах совсем не так много, как пугали бедолаги разбойники. Вон проползла по своим змеиным делам кобра. Где-то кричит мангуст, воюет может с очередной змеюгой. Тропа обозначилась, ведет в гору. Пойдет по тропе. Вид сверху поможет определить дальнейшие планы. Самому сейчас полетать? Не хочется оставлять Арину даже ненадолго. Опасное место. Давно не слышно и не видно нашей гиены. Может, утихомирилась?

Трубит там, в лесу, по пути нашего следования, не слон ли трубит? Аришка ойкнула и показала мне на что-то немного в стороне от дороги. Скелет. Давний скелет, рядом лежит большой кожаный мешок.

– Ну вот, говорю, не хотела ты сокровищ. А они сами тебя нашли, возьми нас Ариша, будь милостива.

Из лопнувшего мешка вывалились на траву джунглей, и блистают удивительные кольца, ожерелья и бусы. Желтые, оранжевые, зеленые огоньки. Сколько жизней утянули за собой. Лежать бы вам здесь в джунглях и лежать.

– Если выхода из этого мира не найдем, но надо взять хоть немного, хотя бы в порядке компенсации. За дорогу сюда и на обратный путь.

Без особой радости выбираю Арише, то, что к цвету её глаз подойдет, и волосы её украсит. Снова моя подруга красивее всех женщин в Индии. Нету больше старушки, нам некого бояться. От пригоршни украшений, которых и у Государя Императора в казне не найдется, Аришка немного ожила.

– Идем. До темноты нам надо найти хоть какое-то убежище.

И правда. Туман, наплывающий из джунглей, напоминает, что вечер не за горами. Снова трубит за далекими деревьями зверь. Слон ли это? К чему быть туману? Я уже не иду, тащу за собой девушку. Гляжу по сторонам. Окружающее начинает меняться, тот же лес, да не тот. Попритихли обезьяны. Почему-то похолодало. Каждый шаг дается мне с трудом. Шепчу проверенные опытом заклятья, преодолеваю барьер.

Куда я тащу девчонку?! Ведь там может быть во сто крат хуже.

Глава 19

Ох, и туман же! Ох, и холодрыга. А на мне только это сари индийское. Сейчас бы тулуп, батюшкин тулуп. А еще шубу барскую, видела я у барина на дому. Её от молей вывешивали, сушить. Ох, и шуба.

Чего это я несу, дура несусветная?

Только ступили мы с барином во тьму индийскую, как закружило, завертело нас. Как ни хваталась, вырвало меня из рук барина и понесло. Чую, падаю куда-то. Ору, бестолку. И шлепнулась во что-то мягкое.

Похватала руками, вроде на траве лежу. Вокруг туман, ветер шумит. Где ж это я? Кричу, барин не отзывается.

Неужто потерялись? Встала, побрела, неведомо куда. Кричала пока голос не сорвала. Почва все ровная, вроде везде трава. Не лес это, никакая не Индия. В Индии такой холодрыги даже на горах не сыщешь.

Иду, бреду. На груди золотой амулет, рог единорогов висит, барин повесил. Заветным узелком закрепил, чтобы никто, значит, не сумел сорвать. Греет грудь мне амулет, от него в душе тепло и в голове мысли ясные. Не пропаду. А еще на шее ожерелье, это нацепила там, в лесу, уж больно мне понравилось. Камешки все красные, горят, как губы моего гусара горят. Где ж ты?!

Ветер стал раздувать туман. Солнце проглянуло сквозь завесу. Поля да поля. Вроде лес на горизонте? Или нет, горы. Невысокие такие, не то, что в Индии. Из Индии мы точно убыли. Куда принесло, мне неизвестно. У нас таких краев, вроде только на юге должны быть степи. Но там же тепло. Нет, не Россия матушка. Чужая сторона, хуже горькой редьки. И главное, никого рядом. И мил друг затерялся где-то. Не дай бог, что случилось с ним.

Стадо быков заметила я с опозданием. Вынесло их из-за холма. Здоровые такие. Не эти ли трубили, там, в лесу индийском. Ох, и страшилища. Скачут ко мне, сопят. И не убежать, всюду равнина. Передний бык ко мне подскакал, я зажмурилась, слышу, сопит, обнюхивает. Я травку, что в руке держала, ему в пасть сую. Жри, батюшка, только меня не бодай. Съел, мне ладонь облизал. Губы шершавые, как у нашего сельского быка. Я бывало хлебца ему давала, мать бранила. Сами без хлеба сидим, скотину кормишь.

Бык пригнул шею, на передние ноги прилёг, дескать, забирайся Аришка, покатаю. Отказываться от предложения не годится. Другие быки стоят, неприязненно на меня смотрят. Я им не показалась. Вскарабкалась на холку быку, и он меня повез. С него мне дальше видно, на равнине еще одно стадо пасется. А пастухов все не видно. Неужто дикие все быки. В Индии самый лютый зверь, говорили, бык будет, его даже тигр боится. А я еду впереди стада на хребтине бычьей и не страшно мне. Солнце выше поднимается, жарко уже становится. Моё сари в самый раз оказывается.

Что-то облачко на небо залетело, потемнело чуть. Быки замычали и почесали куда-то галопом. Я трясусь на спине у моего и ничего не понимаю. Тут с неба знакомое: РРРы!! РРРа!! Он! Драконище чертов. Впереди полыхнуло, стадо в сторону шарахнулось. Вдарило огнем за спиной, мне чуть волосы не спалило. Куда несутся быки, всех ведь пожарит.

А впереди озеро и все стадо с ходу в воду рвануло. И тут полыхнуло и по быкам. Кому повезло, кому нет. Мой бычина сразу нырнул, и я под воду ушла.

Глотнула воды, закашлялась. Глаза открыла, терплю. Булькну, последний воздух выпущу, тут мне и конец. Всплыву, а там дракон.

Бык постоял под водой, постоял и пошел по дну. Водоросли на дне щиплет, словно травку. Ну и бык. Я терплю, глаза выпучила. Глянь, подплывает к нам рыба не рыба. Девка какая-то, голая и, батюшки, вместо ног рыбий хвост. Русалка!!! У меня последний воздух изо рта вывалился. Сейчас задохнусь и утопну.

Раз. Два. Три…. Пучу глаза, пялюсь на русалку, воздуха мне хватает. Золотой рожок на груди висит и в груди всё то же тепло и благоденствие. Рыбой я что ль стала? Русалка болбочен мне по-своему. Бык пасется, поел водорослей, встрепенулся и кверху рванул. Мы вынырнули, увидели свет. Дракона давно уже нет, не стал нас дожидаться. Да, когда кверху поднимались, русалка меня по ноге погладила. Словно приглашала, оставалась бы здесь, подруга. Мне и на воздухе хорошо. Выбрались с быком на берег. Ужас. На берегу кости, да бычьи черепа. Попалил дракон бычков, да и жареными всех съел. Три или четыре быка погибло. Нелегко им тут пасётся. И опять никого из людей нигде не видно.

Пошло стадо дальше. Быкам что, щиплют траву день-деньской. На ночь непохоже, что их куда загоняют. Дикие быки, не иначе. Гусар мой, выручи! Приходи скорей. И с быка спрыгнуть, одной по полям шляться страшно. И ехать весь день верхом никак не годится.

И еще стадо на горизонте. Все ближе и ближе. Это уже не быки, кто ж это такие?! Черные, на головах рога светятся. Да у всех по одному рогу. Это ж единороги. Но чего ж такие страшные?

Быки стали в круг, рогами снаружи, внутрь круга поставили молодых бычков и тёлочек. Сейчас будет бой.

Это был не бой, а избиение. Единороги бодали несчастных быков. И после каждого удара рогом бросались на упавшего и разрывали быка на куски. Свой своего жрет, ужасалась я, зажмуривая глаза от жуткого зрелища, снова открывала. Мой бычина пока держался. Удачно ткнул рогами одного, не подпустил к себе другого. Рога у чёрных тварей отравленные, догадалась я. Потом приметила, что на нас нападают не с той охотой, как на других. Увидят, подскочат. И словно оробеют потом. Уж не мой ли амулет на них действует.

Как мы прорвались, сама не ведаю. Бык рванул от отчаянья, себя не помня. Смял пару единорогов, увлек за собой остатки стада и помчался по степи. Единороги гнались за нами версту и другую. Слабые отстали и погибли. Семеро смелых израненных в сражении быков вышли из боя и уцелели. Мы паслись в затишке. Небольшая ложбина, нас здесь не углядеть, поставили одного быка следить за окружающим полем. Ох, как все устали. Я уж, как амазонка какая, гусар смеялся, рассказывая, пописала со спины быка. Боялась, слезу, а вдруг он обратно не возьмет. Пока у нас все хорошо, кажись, приняли меня в стадо.

День ближе к вечеру тянулся. Есть хотелось страшно. И ничего и в помине не было, не траву ж щипать. Бык повел стадо куда то к далеким горам. Там видно ночевать собираются. Мне все едино, придется слезать и искать пропитания. Где-то вдалеке, я углядела, опять дракон по небу прошлендал. Но не углядел нас, слава богу. Бредем, бредем, травку щиплем. Задремала с устатку, проснулась. Стоят какие-то люди. Люди ли?

Рослые, красивые. Один к одному. Таких бы в гвардию. Все высоченные. Глазищи у каждого зеленые, как трава местная. И ушки, ушки у них не наши, не людские ухи. Топориком, остренькие. Не иначе людоеды.

Глава 20

– Здравствуй прекрасная дева. Будь наше гостьей.

– Здрасьте. А вы что, по-нашему, по-русски умеете?

– Мы не умеем говорить на твоем языке дева. Мы читаем твои мысли. И обходимся без слов.

Ничего себе. А вот проверю. Жрать мне хочется, кажется, лягушку бы съела.

– Не надо есть зеленую болотную тварь, пусть ловит комаров. Пойдем в наше скромное жилище. Мы постараемся угостить тебя, чем можем.

Я слезла со спины быка. Я, пошатываясь, побрела к толпе незнакомцев. Все едино, я теперь одна, пропадать так на сытый желудок. Амулет на груди грел тело, успокаивал: Не бойся. Ничто тебе не угрожает. И все же нащупала кинжал на поясе. Станут насиловать, полосну так, что мало не покажется.

Бык покорно плелся за мной следом. Других быков взяли и повели за ним, видно не бесхозные были быки, а живут у этих хозяев. Плохо они за ними следят, да это их забота.

На склоне холма чернел ход под землю. Уведут туда, увижу ли солнечный свет? Но так ласково глядят хозяева, улыбаются приветливо. И красивые, жуть. Только мой гусар красивее.

Под землей оказалось светло. Факелы горят, а где и гнилушки что ли светятся. Раскопали холм, целые хоромы в земле построили. Тут я и женщин местных увидела. Тоже красавицы. Улыбаются, но холодновато, пожалуй. К мужикам своим что ли ревнуют?

Какой же пир закатили под землей. Мяса только не ели, а овощи всякие, фрукты, вкуснее индийских будут фрукты. Рыба на столе, целиком запеченная, залита соусом. Едала я за барским столом, куда там французским поварам. Их бы сюда поучиться посылать. Вина местного я не пивала. Да и не вино это вовсе, а пиво что ль. Вкусное, хмельное. Утихомирься Аришка, не пей. Шепчу себе. Слабею, сейчас засну.

В сон упала как в обморок. Опять во сне куда-то бежала, отбивалась от дракона, кричала, где ты, где?!

Гусар обнимал меня, гладил по голове. Какие у него руки холодные….

Глядят на меня зеленые глаза, гладят меня чужие руки. Шепчет красивый и совсем чужой человек: Я люблю тебя. Мы будем с тобой счастливы. Ты останешься со мной и никогда не пожалеешь об этом.

И губами своими холоднющими меня в губы, поцеловал, как укусил.

Извернулась и по морде ему заехала. Искры из глаз посыпались, руку отбила. Но, похоже, ухажера своего крепко удивила. Ушки у него изогнулись, глаза засверкали. Пытается улыбнуться, чувствую, злится и готов на куски меня разорвать.

– А не приставай, говорю. У меня свой парень есть, не чета вам, ушастым.

Замолчал и вышел. Я лежу под одеялом, вся вспотела, мокрая как мышь. И слезы из глаз. И рожок мой золотенький на груди качается, греет меня, опять шепчет. Жив твой любимый. Жив, тебя ищет.

Опять я на минуту глаза сомкнула. Не спать бы, хозяева народ ненадежный, хитрый народ. Но я лежу с закрытыми глазами. Он неслышно подкрался, я и не успела ничего сделать. Чую, целует, в губы опять гад нацелился.

– Отстань!!! Что есть силы оттолкнула. Гусар мой надо мной склонился, смеется.

– Что ж так, всегда нравилось, когда целую. А теперь разонравилось?

Как я плакала. Как обнимала мил друга. Чуть не задохнулась.

Он все такой же. Мечи на поясе, котомка за плечами. Глаза усталые и шрам на скуле, успел где-то поцапаться.

– Пора нам уходить, подруга. Хозяева наши ненадежный народ. Зовутся они эльфами, не из человеческой породы и к нам дружбы питать не могут. Тебя хотели в жены себе заполучить. Чтоб мужу эльфёнка родила и в племени их осталась. Хочешь этого?

– Ни в жизнь!!! Шепотом кричу ему. Подымаюсь с ложа, черти эти меня успели раздеть. Пока оделась, граф мне все рассказывал.

– Да как ты нашел то меня? Спрашиваю.

– Ну как. Пасусь я, значит, на лугу, смотрю, дева бредет. Вся из себя такая несчастная, красивая очень. Ну я ей и предложил, покатайся мол, красавица.

Сначала я не поняла, потом чуть его не побила.

– Весь день рядом был. И не сказать. Хоть бы глазом подмигнул. Бычина позорный.

Потом я кое что еще вспомнила и снова заплакала. И входит тут давешний эльф. Весь из себя очень разгневанный, принарядился, плащ какой-то серебряный надел. Очень даже из себя.

– Вот этот, говорю, ко мне приставал. Жениться обещал.

– Ну и что? Граф спрашивает, согласилась.

Эльф лыбится, ему видите ли смешно. Потом строго моего гусара спрашивает:

– Вы откуда гость? Как в дом наш попали? Что от невесты моей хотите?

– В дом вы меня сами пустили, даже травкой угостили. Прибыл я из дальних краев, где гостей уважают, принимают в доме как родных. Хлебом солью угощают. Что касается девы сей, то она до сего дня была моей невестой. Когда успела передумать, я и не представляю.

Эльф позеленел, сначала ничего не понял, потом сообразил.

– Ты кто, спрашивает? Человек или из нашего племени. Ты не гном, не орк. Может быть вампир? Хотя не очень похож. Умеешь превращаться в других тварей. Похвально. Обманом проник в наше жилище и нагличаешь. Сомневаешься в моих словах. Мы можем посоревноваться в оружии благородном и знакомом и эльфу и презренным человечкам. В стрельбе из лука. Призом станет эта прелестная девушка.

Не видела я, чтобы гусар из лука стрелял. Не дай бог, проиграет. Стать женой остроухого, ужас такой.

А мой смеется, берет меня за плечи, ведет к выходу. И диво дивное, все встречные эльфы нам улыбаются и дают дорогу. Светится на груди у моего любимого золотой рог единорога, такой же, что и у меня, разве чуть побольше.

Мы вышли на дневной свет. Мирно пасутся недалеко от входа коровы в обществе все тех же быков. Быки, дивное дело, увидев моего господина, замычали, словно родного увидали. Силен ты, гусар.

Но уже тащут лук. Как увидела его, обомлела. Выше меня лучище. Сделан из рога какого-то чудовища. А тетива из кожи, как такую натянешь. Пупок, пожалуй, развяжется.

– Бежим лучше, барин, бежим, шепчу. Авось не поймают.

Мой протягивает лук эльфу.

– Стреляй ты первым, хозяин. Мишенью пусть будет, ну вот эта птичка в небе.

Высоко в небе парит какая-то птица. И до неё и глазом-то не долететь. Стрела и сотой доли расстояния не пролетит, на земь упадет.

– Издеваешься?! Шипит эльф.

– Ну, если боишься… ладно, стреляю первым.

Граф берет лук в руки. Лук сгибается аж до половины, вот-вот лопнет тетива, сломается сам лук. Стрела со свистом летит в небо. Эльфы смотрят, щурясь от солнечного света. Птица в небе вдруг захлопала крыльями и рухнула вниз.

– Колдовство, колдовство, шумят в толпе. Но скорей восторженно. Лежит наша птичка невеличка на земле. Размах крыльев чуть помене, чем у дракона. Морда птичья злющая-презлющая. Не жучками, паучками птичка питалась.

– Этот птичий урод унес в прошлом месяце моего младенца. Сказала одна женщина в толпе.

– Ты победил гость.

Эльф смиренно смотрит. Вроде и вправду признал своё поражение. Ох, не верь эльфу человек.

Попрощаемся и уйдем. Будем плутать по неведомой стране, искать неизвестно что неизвестно где. Здесь хуже, чем в Индии, шепчу. Граф, похоже, догадался, куда мы попали.

– По всему получается, что в древнюю Ирландию угодили, Ариша. Туманы и эльфы, зеленые травы, а люди неведомо где, и есть ли они люди? От эльфов толку не жди.

И только сказал, вышел из толпы провожающих старик. Все эльфы молоды и красивы. А этот видно, что глубокий старик. И на нашего обидчика похож.

– Вы пришли к нам не со злом. Пусть вы люди, но порой можно помочь и человеку. Говори храбрец, что ты здесь ищешь, куда держишь путь.

Помощь пришла к нам совсем неожиданно. И самая удивительная помощь.

Глава 21

Под перепончатым крылом было прохладно. Пахло от гада непонятно чем. Драконы не потеют, кровь у них холодная. Гарью, наверное, пахло. Недавно чудище выдыхало огонь и еще не совсем остыло.

– Еще раз повторяю магистр. Ты доставляешь наших гостей через море, на соседний остров. Там высаживаешь и дальше делаешь, что угодно. Вы расстаетесь. Их заботы, не твои заботы. Хочешь, поохоться там, там прекрасные охоты.

– И у местных жителей прекрасные луки. Луки-то не беда, но они начали отравлять свои стрелы каким-то ядом.

Дракон говорил густым басом, гудел, как пустая бочка из-под пива. У нашего трактирщика стояла такая в погребе. Мы детвора её видели и не раз пытались утащить.

Неужели мы полетим с драконом через море?! От страха у меня свело чего-то и так и не отпускало.

Старик эльф сделал предложение, от которого нельзя было отказаться. Но я видела, что и мой гусар в некотором сомнении. Сам он летал во всех видах, и бывало, далеко летал. Но лететь на спине ненадежной ящерицы. В сущности, врага. Я видела, гусар больше за меня беспокоится. И недаром.

Удружил нам старик эльф. Подарок, хошь плюнь, хошь кушай.

– Рискуем Ариночка, летим. Случае чего, ловлю тебя на лету. А ты, почтенная ящерица, запомни. Я и в воздухе буду ловчей и сильней тебя. Лети аккуратно, расстанемся со взаимным удовольствием. Нет, тогда не обессудь.

Дракон слушал умно-умно и, кажется, проникся.

Мы залезли на спину твари. Шипастая, колючая кожа резала руки словно бритва.

– Потерпи уж Ариша.

Он привязал меня к ближайшей колючке веревкой. Каким-то морским узлом, так что при случае, мигом можно освободиться. Сам просто сел дракону на спину, ухватился за ближайший шип. Он даже на вид страшно колюч, а граф сидит себе, улыбается.

– Ну, поехали?

– Приезжайте еще к нам! Замахали руками эльфы. Будем рады.

Неудачливый жених в толпе подмигнул мне и сделал страшную рожу. Это он намекает, что сейчас как шандарахнусь с высоты. Буду лететь, буду жалеть, что за него замуж не вышла. Прощай моя деревня.

Дракон зашипел, расправил крылья. В лицо ударил ветер с далеких морей. Мы летим!

О какой холод в небе. Мне дали в дорогу меховую шубку. Затянула её вокруг пояса, но ветер пробирался под мех и резал изнеженное тело. Стыдись Аришка, говорю себе. Ты ж босиком в морозы на улице бегала. Испортила тебя барская жизнь.

Дракон повернул башку к нам, глаз у него со здоровое зеркало, зрачок поперек идет черный.

– Ну как? Полетим выше, хозяева?

– Заморозить девушку хочешь? Видишь она еле дышит. Держи чуть пониже и правь через моря. Чем быстрее долетим, тем раньше расстанемся.

В брюхе дракона что-то урчит, слышно как бьется драконье сердце: Бум. Бум. Бум. Чувствую, летим немного пониже. Вниз боюсь и глянуть. Там поля, промелькнул лес. Стаи птиц ниже нашего дракона. Внизу кто-то машет руками, неужто нас увидал?

Дракон наш дружит с эльфами, не разоряет их стада, облетает стороной их жилища. Эльфы сказали, что спасли его в младенчестве, приручили, кормили всем племенем. Он стал их другом. Но сколько ящерицу не корми, все ящерицей останется. Разбоями занимается на стороне, вымахал покрупнее всех других драконов. Не выйдет ли боком драконья дружба для эльфов?

Не наша забота. Гусар гладит меня по замерзшей ноге. Хоть и в небе, а кровь заиграла по жилам. Прилететь бы так домой. Пойти с графом в сад. Сейчас там яблони уже отцвели. Он бы меня целовал…

Куда это мы?! Дракон рванул вниз, словно увидел чего. И как будто разорвало воздух над нами, пронеслись, спикировали на нас два огромных дракона

– Воздушный бой, засмеялся мой любимый.

У него в руке опять его серебряный меч.

– Отобьемся Ариша!

Драконы снова налетели. Граф сделал такое, что я чуть прямо в воздухе не умерла. Он перескочил на спину нападавшего дракона и рубанул ему по шее. Ох, какой рев и потоки крови. Второй дракон сделал вираж изамахал в панике крыльями. Мой дракон, не теряя времени, вцепился ему в загривок. Хриплый рев и кашель. Драка двух петухов, вдруг показалось мне. Граф уже совсем сумасшедшим прыжком перепрыгнул обратно на спину моему дракону. Пробежал вперед по хребту и рубанул мечом. Бой как быстро начался, так быстро и закончился. Далеко внизу падали полудохлые драконы. Наш горделиво ревел и кружил над местом сражения.

– Ну хватит уж гордиться. Пора нам дальше лететь. Крикнул дракону граф. Удивительно, но дракон его послушался.

– Ты великий воин, незнакомец. Гремел в воздухе голос дракона. Мы летели, под нами было море. Берег скрылся. Теперь если падать, то упадешь в море. Почему-то меня это больше утешало.

Мы летим на север, море не слишком велико. Гусар сказал, что между Ирландией и Шотландией всего пролив. Водичка соленая, морская, но не успеешь просолиться, доплывешь. И вот уже обрывистые берега чужой земли. В море какие-то лодки, рыбаки, наверное. А в небо летят стрелы. И летят в нашего дракона. Если нас собьют…

Как понесся дракон вниз по вертикали, как дыхнул огнем на морские ладьи. Одна загорелась, другая, третья.

– Не успели прилететь, уже набедокурили, шепчет мне на ушко гусар. А дракон услышал.

– Их не сожгу, они меня непременно убьют. Не учи меня воевать, чужеземец.

На бреющем дотянули мы до земли. И дракон плюхнулся брюхом прямо на камни пляжа.

– Высаживайтесь. Приказала вредная ящерица.

Пришлось спрыгивать со спины на берег. Волна сразу окатила меня до пояса.

– Мы в расчете, хозяин? Ревел сверху дракон.

Надо было убираться, настроение у рептилии менялось с каждой минутой.

– В расчете. Прощай дракон. Надеюсь, больше не увидимся.

– Да уж. Возить на спине людей, недостойная для дракона работа. Хотя ты отважный воин. Успеха тебе и твоей мелкой гусенице.

Спасибо драконище, это я гусеница?

Мы поднялись по тропинке в гору. Перед нами открывалась новая земля. Неуют и холод. Горы вдали. Вереск цветет над обрывом. Прекрасная девушка сидит над обрывом и плачет.

– О чем ты плачешь, дитя моё. Спрашивает граф.

Спрашивать всех красивых девок, о чем они плачут и утирать им слезы, я считаю лишнее. Но у графа свое мнение. Девушка рыдает, девушка упала к нему на плечо. Граф не видит, но мне со стороны-то видно. Ручки у неё красивые, ногти длинные, длиннее, чем надо ногти и тянутся к графовой шее. Там как раз вена.

В метании ножа я тогда в Москве преуспела, метала в цель, ни разу не промахивалась. Тут близко было, всего три шага. Кинжал мой ей в глаз угодил. Граф вскочил. Она бьется на камнях, когтями цепляет землю. Морда звериная, лапы звериные. И зубищи изо рта, каждый по два вершка.

– Бааван ши. По-непонятному гусар мой говорит. Вот и повстречались с тобой, бааван ши.

– Спасибо тебе Ариша. За бдительность твою спасибо. За верность нашей дружбе, спасибо.

Дурак ты, дурак. Какая ж у меня дружба. Гадина на берегу лежит, мы идем дальше. Начало хорошее, чувствую, мы здесь много интересного встретим.

Дракон позади высоко в небе парит. Ему еще домой лететь и лететь. А может и вправду захочет здесь поохотиться. Я б на его месте лучше домой летела. Неуютное это место, Шотландия.

Глава 22

Неуютный город Петербург. Даже сейчас, в белые ночи, неуютный. Бродят по улицам чьи-то тени. То ли ангелы твои, Машенька, бродят. То ли бесы, что меня грешного ищут, никак не найдут.

А я тут как тут. Сижу в своем уединении, листаю старинный манускрипт. “Как определить ведьму”. Хорошее научное издание. Умели в старину издавать. Знали в старину дело. Щипцами их за ребра и каленым железом. И чтоб не сбежала, заклятия на стены наложить. И со словом божиим, с чистой душою. На пытку её! На пытку.

Теперь не то. Слабы мы стали, измельчал народ. Не верят в беса, а бес, вот он, тут рядышком сидит. Хвостом машет.

Пришла Машенька, поглядела на книжку, поморщилась. Святая душа, разве ж тебе понять эти ужасы. Далека ты от всего грешного. Пошли пить чай.

Давненько я на шабаш не летал. Все дела да заботы. Манкирую обязательствами. На шабаше, знаете ли, со всей душой надо присутствовать. Если призадумаешься, да загрустишь, тут тебя и съедят. И никто не виноват, сам ты виноват. Такое место и время. Бесовское время.

Белой ночью, пленительной белой ночью, когда вся природа благоухает и веселит душу. Вылетаю из печной трубы и лечу. Путь мой на Ладогу, каменный островок далекой Ладоги пристанище бесов в любое время года. Мы не мерзнем зимой, нам хорошо при любой погоде.

Гляжу в небе: летят, летят, летят. Голубой мундир пролетел. Из ведомства Леонтия Васильевича. Сам Дубельт святой души человек. А в сотрудниках у него люди разные. Масонство теперь запретили, но полетать на метле ночью никому не запретишь. Ночь в России самое демократичное время суток. Чего только не делается в спальнях! Ужас.

Вон барыня пролетела, мужа клопы едят в спальне. Барыня на метле, вся в романтике. Скоро попляшем!

Я лично обхожусь безо всяких излишеств, метла там какая мне ни к чему. Распахнул полы сюртука и лечу. Прохладненько так. Жаль, что Пашку нельзя было с собой взять. Дела делать, да за сыном следить, двух глаз не хватит. Прошлый раз мой Пашка учудил, укусил графиню Волконскую так, что кусок мяса из самого неприличного места выел. Пришлось лечить потом. С визитами приходить, извиняться.

Уже Ладога. Быстро-то как. Сегодня озеро тихое, спокойное. Острова, где монахи обосновались, мы стороной облетаем. Иные шутники сделают крюк и какое неприличие в небе учинят. Но тут тоже не без последствий. Если монахи какие особые молитвы читают, особой святости молитвы, может так снизу шибануть. Потом не до шабашей будет. Будешь дома лечиться, травами обожженные места протирать. И сам виноват, не суйся.

Вот и он, остров. Большой черный. Всюду скалы, потом лес, а дальше в лесу хутор. Живет там наш человек, никаких монахов и на понюх на берег не пустит.

Горят костры среди скал. Пляшут лучшие люди города. Элита пляшет. Вон людоеды кружком собрались и жарят на костре какую-то девицу. Зазевалась видно девица, вечерком домой шла, да по сторонам не глядела. Сидела бы дома, жива б была.

Грешным делом захватил с собой бочонок вина. У француза из винной лавки позаимствовал. Француз не обеднеет, а мне надо одного человечка тут как следует подпоить. В пьяном виде весьма болтлив человечек. Трезвый, как кремень, слова не выжмешь. И работает не где нибудь, в церковной канцелярии работает. Пенсии старикам священникам оформляет. Ох, тут и слез, тут и горя. Молодец, настоящий бес.

Тащу на себе бочонок, отпихиваюсь от рогатых и хвостатых друзей. Особенно бабы падки на спиртное. Никанор Иванович! Хочешь, я тебе отдамся за бочонок твой сладостный. Хочу, говорю, но не дам. И дальше тащу.

Вот он, мой голубчик. Уже пьяненький и в тоске да печали от нехватки спиртного. Исправим беду, говорю. Ты меня уважаешь Елпифадор? Уважаю, говорит хитрюга. А что за бочоночек потребуешь?

За вином, за приятной беседой быстро время потекло. К двум часам ночи я уже все знал.

Нет такой ведьмы в городе, чтобы в чужих делах пакостила. Все ведьмы вооруженный нейтралитет соблюдают. В чужие дела не лезут, а тех, кто в их дела сунется, в клочья порвут. Все злые, в смысле хорошие. Но какой-то урод недавно обнес все запасы трав у купчихи Агафеевой. Купчиха копила, деньгу любила, давала под большие проценты. Да и травы у ней хороши были. Не только порчу снимать, да врагу-разлучнику лихую болесть навести. Для заморозки порталов, для самого лихого волшебства лучшие травы у купчихи были. А теперь нет. И кто увел, неведомо. Быть беде, шепот между мелкотой прошел. Те, кто рангом повыше, пока весточки этой и не знают. Ничего, еще узнают. Понадобятся новые травы, сунутся, ан и нету.

Недаром ушел мой бочонок винца. Следов и тут не найди. Но уже наметки есть, появился в столице человек невидимка. И новые козни готовит.

До утра еще было масса времени. Поздоровкался на расстоянии с князем Гагариным. Поправился князюшка, резвится с юными девами среди камешков прибрежных. Поймали где-то медведя, не иначе переплыл дурак с финского берега, хотел на острове подкормиться. Сейчас пляшет, девицы его на блуд склоняют. Будет наш Топтыгин нынче ночью грешить противоестественным образом. И если у девы появится потом ребенок с медвежьей головой, винить надо только князя Гагарина.

Пущусь в обратный полет. Время до рассвета еще есть. Но раньше вылетишь, раньше дома будешь. Что-то на душе неспокойно.

Ученая ведьма должна дело до конца довести. Врагов своих извести. Но как до них теперь доберешься? Шла по следу и в первом портале шкоду им немалую учинила. И во втором изгалялась над недотепами всячески. Только все бестолку. Поувечили в первом портале злую птицу, гиене лапу отрубили в лесу индийском. След потеряла, сижу теперь, пригорюнившись. Чую, что живы они. А как добраться до врагов моих, пока не знаю. Искать буду.

Утро брезжит за окном, народ спешит в церковь. Священнику что ли какую каверзу учинить? Брось, мелко это. Не для ведьмы большого полета шутка сия. Пусть проповедь читает, старый пень.

В зеркале волшебном пустота, черный провал. Сколько ни гляди в зеркало, не найти пути.

Глава 23

Мы шли по новой земле, мы искали людей. Нелюдь надоела. Еще один оборотень, еще один вампир, еще один дракон, все нас съесть хотят. Никто не хочет угостить молочком. Встретить бы корову. Я шла, спотыкаясь, ловила ворон и такое уж мое счастье, ни коровы мне, ни молока.

– Тех, кто в дракона стрелами пулял, мы наверняка встретим. Серьезные люди, готовься Ариночка, очаровать их своими глазками.

– Опять шутите, Игорь Павлович.

– Где уж мне, Арина Ивановна. Сгораю от стыда. Идет девушка, голодная, немытая. Идет, шатается от усталости. А её милый ничем ей не помогает.

– Поцеловали б. Я бы и еще десяток верст голодной прошла.

Я так не сказала, я так подумала. И тут с визгом из-за холма на нас вылетели раскрашенные люди.

– Пикты. Только и успел сказать граф.

Не знаю, какие это пикты, но руки веревками они нам тут же скрутили. Больно было. Пахло от них рыбой и, понятное дело, потом. От мужиков вечно чем-то таким пахнет. Что от наших, что от этих пиктов.

– Пикнули бы что путное, говорю. А они пялятся на меня и похоже, сейчас начнут лапать.

Но не начали. Мой гусар как-то руками шевельнул, веревки с него попадали. Поднял он руки к небу и громко-прегромко стихи им начал читать.

С ума сошел! Я испугалась. Но пикты попадали на колени. Руки протягивают к нам, головами бьются о землю. Впечатлил граф.

– Всё Ариша, мы победили. Я колдун и волшебник, ты волшебникова подруга. Веди себя солидно, носом не сопи.

Всё получилось, как мой друг сказал. Пикты нас зауважали. Привели к вождю, но того сходу не удалось обаять. Мой гусар сделал опять грозный вид, долго стихи читал, махнул рукой и загасил огонь в костре. Потом другой махнул и снова загорелся костер.

Кормили нас, поили нас местным пивом. Ужаснее пива не пивал, говорил мой хозяин и пил одну кружку за другой. Вождь попытался было соревноваться с ним, но на восьмой кружке сдался.

Стоило летать на драконе, чтобы, погостив у одних дураков, гостить теперь у других. Раскрашенные люди предлагали моему гусару стать у них главным колдунов. Старого колдуна они недавно убили за плохое предсказание погоды. Открывалась почетная вакансия. Граф пока не дал согласия, обещал подумать. Пикты, оказывается, воевали с какими-то римлянами. Те приходили с юга и пытались пиктов покорить. Граф и с римлянами был знаком, всех он у меня знает.

Идем с нами в поход колдун! Просили хором пикты. Не пожалеешь. Столько у римлян награбим. Будешь ходить в золоте и янтаре. А женщины у римлян! Тут они поглядывали на меня и усмехались. Дескать, тебе, соплюха, далеко до римских женщин. Я уже ненавидела и пиктов и римских женщин и немного моего гусара, зачем он мне все переводит. Если не уважает, так пусть, хотя бы притворится. А он пил, не пьянея, слушал болтовню пьяных воинов и на ус мотал.

Спали мы под меховыми шкурами, нещадно кусали блохи. В землянке чадил очаг, и душно и сыростью тянет от полога. На улице допировывали пикты. Жалуются, что пиво кончилось, шептал мне на ухо гусар, щекоча ухо усами.

– Погоди Аринушка, закончу все военные действия, сделаю тебе ребеночка. Ты кого бы хотела, мальчика или девочку?

Дразнил, гладил, не давал уснуть. До утра бы так. Но уснула, как была девицей, так и осталась.

Прислужником у казненного колдуна был совсем молодой парень. Граф все утро с ним о чем-то беседовал. Языки он с ходу изучал, день приглядывался, на другой день говорил по-местному, как на своем родном русском говорил.

– Значит так, Ариша, сказал он мне потом. Шотландия страна гор и вересковых пустошей. Мест чудесных здесь хватает. Но места, где бы мы могли в свой мир перебраться, таких мест колдун не знал. Может, их и нет, не знаю. Идем в поход на римлян. Разобьют они пиктов в пух и прах. Наше дело, вовремя перекинуться на сторону победителей. Хочешь побывать в Риме?

– Хочу. Домой в Москву хочу.

– Все дороги ведут в Рим. Даже те, что в Москву приведут. Главное, вовремя свернуть.

Сидим мы в лодке. Не из досок лодка, а коровьими шкурами обтянута. Ну и вонючие шкуры. Гребцы песни поют. Собираются головы врагам рубить, грабить, женщин в полон угонять. Скот по морю не очень-то повезешь. Будут резать и солить. Вал Адрианов хотят по морю оплыть. Подальше уйти в море и на берег высадиться. Нагрянуть как гром и вовремя ноги унести. Смелый народ пикты, говорят, очень хорошо бегают. Парус плещется над головой. Меня не укачивает. Гусар сидит рядом, потягивает пиво из бочонка. Ему воевать не впервой.

– Гляди Ариша, только не зевай. Эти молодцы будут своими длинными мечами орудовать, а ты под стрелу не попади. Лучники у римлян на диво хороши.

Срамота женщине плыть среди мужиков на лодке. Надо свое дело сделать, делай при них. Граф заставляет их отворачиваться. Ржут, сволочи, но его слушаются. Авторитет заслужил мой дролечка во всем. И на мечах он лучший и стреляет из лука дальше всех. А уж предсказывать погоду, тут он всех удивил. Ни разу не ошибся.

Море бурливое, часто дожди. Там за морем Ирландия страна, откуда нас дракон принес. А на юге, говорят, живут люди мирно, богато живут. То-то мы их приплывем, обрадуем. Мамку опять вспоминаю. Плакать хочется.

Римский воин с наблюдательной башни над заливом глядел в море. В такой шторм, думал, даже эти чертовы пикты дома сидят. Пьют свой вересковый мёд, жарят на костре барана. И чего им не сидится. Неужто наши коровы вкуснее? Чужое всегда вкуснее. Вроде в волнах что-то мелькнуло? Или нет, мне показалось.

Тебе не показалось воин. Ты прохлопал ладью с неприятельским войском. Впрочем, ты об этом не узнаешь. Лодка с Аришей и её дролюшкой причалит к берегу гораздо южнее. Так надежнее. Взять врасплох беззаботных обывателей юга Британии и перенасиловать всех женщин занятие достойное настоящих мужчин. Можно, конечно, и повоевать. Но это уж как повезет.

Честер мирно спал за своими толстыми стенами. Спали воины двадцатого легиона. Воинов хотя было кот наплакал. Большая часть легиона ушла на север. Покарать злодеев пиктов за угон стад из приграничного района. Не беда. Римский воин воюет не числом, а умением. Жалкие оборванцы не страшны нашей цивилизации.

Опустилась ночь на землю. Спят будущие болельщики клуба Ливерпуль, спят и видят во сне завтрашние гладиаторские бои. Мы провинция, но мы тоже могём. Наши гладиаторы ничем не хуже римских.

Что-то завизжало в темноте и стихло. Не иначе свинья. Поднялся крик, в одном месте, в другом. Стража, наконец, проснулась и собирается принять меры.

Как резали благородных жителей Честера я не смогу вам рассказать. Я в этом не участвовала. И очень все было противно. Граф буквально разрывался между мной и участием в бою. Старался по мере сил унимать своих разбойников и тут же бежал смотреть как я тут, не оприходовали ли под шумок и его лапушку. Ох, как поглядывали на меня пьяные от боя пикты. Добычу стаскивали в лодки, хотели отчалить, не дожидаясь рассвета. Римляне уже очухались и дрались как звери.

– Под твой надзор Ариша этот дамский контингент. Моя доля в добыче. Ну не гляди на меня так. Должны же быть у барина крепостные. Вот и появились. Разочаровывают пока римляне, разучились драться.

Трубили трубы отступление, плакали женщины в ладье. Навязали мне на шею, а нельзя не пожалеть.

Груды кубков, чаш и оружие, мечи с украшениями, кинжалы. Какие-то опять ожерелья и перстни. Все заляпано кровью, все нам и не нужно совсем.

– Нельзя отказываться Ариша. Не поймут нас люди. Жить в обществе и быть свободным от общества? Одна обезьяна попробовала, а её крокодил съел.

Эпилог

В море разыгрался шторм. Несло наш перегруженный челн по воле волн неведомо куда. Тут уж я бессилен. Хоть я и мощный колдун, но над всеми стихиями морскими не властен. Постараемся не утонуть, но чувствую, непросто нам с Аришей придется. Шторм мачту ломит, волны захлестывают ладью. Горит на шее у меня и у Ариши волшебный амулет. Золотой рог единорога выручай нас.

Сломало мачты, смыло за борт половину гребцов. Женщины лежат на дне ладьи и уже даже не плачут. Плач, не плач, а от Нептуна, владыки морского пощады ждать не приходится.

Девять дней нас носит по морю. Северный ветер сменился на южный, задувает с востока. Умер последний воин. Женщина выносливее, чем мужчина, трое из моих пленниц пока живы. Молятся своим римским богам. Пьют глотками нещедрую воду из кувшинов с водой. Надо поберечь. Сегодня волна чуть пониже. Аришка моя лежит, не плачет. Смотрит в небо, шепчет что-то. Наверное, молитву? Нет. Я подслушал, детскую песенку: Уж как я тебе коту за работу заплачу… Мамку вспоминает, дурочка. Выживет, выпишу её мать в Москву, пусть порадуется на дочку.

Радуга в небе. Какая огромная радуга. Несет наш челн под уклон. Там, под радугой, воронка, где волны крутятся, закручивая наше суденышко. Но свет в глубине воронки. Теплый, дружеский свет. Неужели?!.....

Книга вторая. глава 1

Меня повесили вниз головой, ноги и руки крепко обмотали веревками. После морской качки неплохо бы и отдохнуть. Но они явно еще что-то хотели сделать. Священник, на диво тупая и злобная харя, притащил кувшин с горячей водой.

– Э, да они будут пытать меня водой, как же я сразу не догадался. Любимая пытка у инквизиции. Что ж, позабавимся. Чтобы, разжимая мои челюсти, они ненароком не повредили мне зубы, я сам широко разинул пасть. Священник недовольно фыркнул и начал пить мне в глотку кипяток. После морской водички, сколько я тогда заглотал, не вспомнить даже. Я пил и пил. Приятная, даже вкусная вода. Горячая, да. Но совсем даже не беда. Когда желудок мой переполнился, я изверг из носа и из ушей целый фонтан влаги. Для придания пущего эффекта раскрасил воду в цвета королевской Испании. Красные и желтые тона, и кровь и рвота, и слава и величие.

Священник метался, крича что-то на испанском. Не силен я в испанском наречии, потом тут был явно не кастильский, какой-то диалект. Чтобы утихомирить попа, я пустил напоследок фонтанчик голубого цвета. Прибежавшие подручные лупили меня бичами. Амулет на груди раскалился от гнева и мог сейчас серьезно повредить моим палачам.

Меня стащили с помоста. Поволокли к самому серьезному испытанию для испанских грешников. Знаменитый и ужасный испанский сапожок. Похоже, самый крутой вариант сапожка. Или нет, это железный башмак, его мне оденут на стопу и будут ломать мои грешные косточки. Не гулять мне больше по белу свету. Железо разогрели в огне жаровни, оно светилось зловещим оранжевым светом. Палачи хохотали, пытаясь придать себе уверенности. Да, это сильное впечатление! Раскаленное железо зашипело, соприкасаясь с кожей ступни. Сначала кожа облезет, потом и до кости прожжет. Палачи начали закручивать винты. Я послушно кричал, моля о пощаде и даже пролил слезу. Кажется, подействовало. Палач ослабил зажим. Кости, раздробленные винтом, просили и даже молили. Почини, ну что тебе стоит, почини. Я решил прислушаться к просьбе организма и мигом исправил все поломки. Для ведьмака такие испытания привычное дело. Нас учат и не только этому.

Тем временем у моих мучителей наступил момент сомнений. Один из них предлагал попробовать на мне грушу, малоаппетитную конструкцию из железа. Двое других показывали на так называемое кресло допроса, симпатичное такое креслице, все усеянное шипами. Посидеть на этаком голым телом, получишь чрезвычайно острые впечатления. Попе будет приятно.

Столько со мной вам забот, сочувствовал я моим палачам. Что, не знаете, чем бы меня позабавить? Ну, давайте хоть то, хоть это. Мне без разницы. Приятно время проведем в любом случае.

Меня начало беспокоить отсутствие вестей о моей Арише. Она жива, я это чувствовал. Но не попала бы, не дай бог, в лапы таким же активным господам. В неудачное время я попал, в совсем неудачную эпоху. Красивым девушкам и неординарно выглядящим мужчинам в такую эпоху лучше не высовываться.

Меня посадили на кресло допроса и приковали цепями. Не убежишь дьявол.

Из соседнего помещения я давно уже слышал отчаянные вопли и стоны. Кому-то приходилось похлеще, чем мне. Рукой я указал на дверь камеры, дескать, кого там мучаете? Злодеи поняли так, что я признаю сообщника. Посовещались и притащили мученика к моему креслу. Да. Такое впечатляло. Половина кожи с бедного грешника была уже снята каким-то изуверским способом. Наполовину он был еще блондин, наполовину красен, как черт в аду. Лечить на расстоянии, да еще и в такой обстановке, дело не простое. Но я попробовал. Сноп искр из моего амулета, несколько вполголоса произнесенных заклинаний. Кожа на мученике снова отросла. Палачи с воплями бросились вон из помещения. Сейчас будет скандал.

– Помочь не могли бы? Спросил я почему-то по-французски. О чудо, меня поняли. Пленник, ежеминутно поминая черта, дьявола, сатану и других хороших парней, ослабил мои путы. Выбраться из кресла оказалось совсем просто.

– Ты продал душу дьяволу, но мне наплевать. Ты отличный парень и даже в аду будешь лучше всех. Нам надо бежать.

– А ты знаешь, куда бежать?

– Примерно представляю. В этом городе у меня есть связи. Евреи сволочи, они сейчас в подполье, но у них есть деньги.

– Ждут они тебя, не дождутся.

– А вот и ждут. Многие из них не прочь уехал к нам, во Францию. Видит бог, не знаю, чем наша прекрасная Франция будет для них лучше. Но желающим сойти с ума, не надо мешать.

– Ты еще и решетки умеешь ломать?!

Решетка в окне темницы выводила нам прямо на задний двор. Оттуда можно было перебраться на улицу. Я подтянулся, вытянул за собой бедолагу француза. В подвал, наконец, ворвались палачи вместе с городской стражей. Долго собирались, птичка уже улетела.

Пыльная улица обдавала зноем. Какой-то бедолага улепетывал, с воплем: бесы сбежали! Свежевылеченный француз тащил меня за собой.

Что за город. Испания, я любил тебя на расстоянии. Ночной зефир струил эфир, испанка молодая опиралась на балкон. Пушкин слагал стихи, мы слушали, развеся уши. Черт тебя, Испания.

Мы драли, убегая как от бешеных собак, от благородных идальго с пиками и саблями наголо. Крики монахов инквизиции гремели в знойном воздухе, распугивая свиней и куриц. Поворот, еще поворот. Туман появился в ясном воздухе полудня, затянув пути нашего отступления. Как отводить глаз, тоже мое дело, только нечасто такое делаю. Но ведь и в Испанию попасть, тоже нечасто получается. Мы пробежали, пожалуй, полгорода. Дома крепости, дома отступники. Старое гетто. Сейчас кое-где там живут конверсо, в других домах правильные христиане. Прежние владельцы сгорели на кострах.

– Яков. Выкрест Яков. Я принес тебе долг, благородный иудей. Как истинный христианин ты не откажешься получить с меня положенные золотые.

Дверь в дом осторожно отворилась. Мда, видывал я на Руси всяких и разных. Но такой рожи. Впрочем, бытие определяет сознание. Если тебя много бьют, ты еще не так запоешь.

– Рад видеть тебя живым Жан. А говорили, что тебя сожгли на костре.

– Костер потух Яков, во мне слишком много воды. Так ты пускаешь меня с моим другом или нет?

– А ваш друг, благородный дон, он случайно не из той же организации? Которая вас хотела поджарить.

– Нет, он из тех, кого хотели поджарить. Но он тоже оказался непригодным для костра. Он замечательный человек Яков. Впускай нас скорей.

И мы ступили в темный пропитанный страхом дом. Хозяин провел нас в комнату для гостей.

– Прежде всего, умыться, бога ради, умыться. Если б вы знали Яков, сколько впечатлений за день. С меня сдирали кожу, благородному дону дробили кости испанским сапожком.

– И вы не пострадали? На вас ни следа увечий?!

Еврей явно не верил чудесам и уже жалел, что впустил нас в дом.

– Придется показать ему хоть какое маленькое чудо. Он нам не верит и при случае продаст.

– Почему же маленькое? Можно и большое.

Волк, огромный волк появился в комнате, он лязгнул зубами и облизнулся. Надо отдать должное нашему хозяину, он почти не испугался.

– Уважаемому волку могу предложить отличную баранину. К сожалению, моя кухарка не доглядела и успела её поджарить. Вы не будете в обиде на меня, сеньор волк?

Волк, страшно разевая пасть, превратился в черного жеребца.

– Какое к черту мясо! Овса мне хозяин, лучшего овса. Или я еще в кого-нибудь превращусь. Хочешь в льва?

Еврей не хотел, Яков понял, что с такими гостями лучше жить в дружбе. Мы ели и пили. Мы обсуждали варианты бегства из этой прекрасной страны. Из солнечной и пленительной Испании.

– Сейчас как раз идут каравеллы в Новый Свет. До Франции вам сеньоры будет не добраться, ваши приметы наверняка будут сообщены всем по стране.

Лучший вариант, наняться матросом на борт каравеллы. Знали бы вы, какой сброд уплывает за океан. Простите меня, конечно.

Я простил глупого еврея. Уезжать из Испании никаким образом нельзя. Надо искать Аришку. Она жива, но без языка, без знания обычаев, долго ли ты протянешь, Арина.

Глава 2

Волна захлестнула нас, лишая остатков дыхания. Я хваталась за моего милого, но что-то ударило по рукам и потащило вглубь. Больше ничего не помню. Соль в глазах, соль во рту. Нету ничего.

………………………………………………………………………………………............................................

– Жива красотка.

– Удивительно Педро, но жива. Сколько воды из неё вылилось, можно маленький океан устроить.

– Ты смотри, она, наверное, из знатных. Сколько на ней сокровищ. Можно богатое имение купить.

– Но одета просто.

– Её спутницам повезло меньше. Гляди, валяются дохлыми. И странные какие-то. В чем-то непонятном одеты.

– Было когда-то белым, от морской воды посерело.

– Однако Педро, пока наша прекрасная сеньора валяется без сознания, надо прибрать её безделушки. Вдруг, кто нехороший на них позарится?

– А мы их уже прибрали.

– Ой!

– Ты что? Карамба! Жжется.

– Как огонь жжется.

– Тут что-то не так.

– А по-моему дело ясное. Ведьма!

– Конечно ведьма. Красивая. Сухой из воды вышла. Драгоценности заколдованы.

– А жаль, чертовски жаль, Педро. Какие побрякушки!

– Придется сообщить попам. Это их добыча.

– Гляди, амулет у неё на шее светится. Пойдем от греха подале.

– Пойдем Хуан.

Я очнулась. Как сквозь сон слышала я о чем болтают два местных придурка. Узнавала их язык. Не иначе мой любимый наградил на прощание меня таким даром. Где он сейчас? Неужели на дне морском. Не может этого быть. Мой гусар ни в огне не горит, ни в воде не тонет. Мы еще встретимся. Но надо убираться отсюда. Мужики болтали о каких-то попах. Не дай бог, привяжутся. А я ни как молиться по ихнему, ни как креститься, ничего не знаю. Страна эта, Испания страна, почему-то я поняла. Очень злая страна, злой народ. Не любит чужаков.

Я тащилась по прибрежному песку, как та черепаха, о которой сказка. Барин рассказывал. Найти бы место, где б передохнуть. Да поесть не мешало бы. В горле саднит, словно сто лет одной морской солью питалась. Вот там, на обрыве избушка какая-то. Сунусь, авось не выгонят. Кинжал мой не потерялся, висит за поясом. Амулетик греет грудь, успокаивает. Не трусь подруга.

Старушка глядела на меня сверху, стоя у обрыва. Я вскарабкалась наверх и попыталась объясниться с ней. Чудеса продолжались, я умела говорить на их языке. Только проку от этого пока не было.

– Бабушка! Попыталась я сказать.

– Вижу. Можешь не говорить. Все вижу. Инквизиция за тобой к вечеру придет. Прятать тебя, какой мне прок. Побрякушки твои не продашь, еще засыплешься. Одни хлопоты от тебя девица будут. Иди-ка ты. И не просто иди….

Бабушка доступно указала мне, куда мне идти. Мне туда совсем не хотелось.

– Бесстыжая ты бабка. Не удержалась я.

– У моря жить, ветром морским все выдует. Может, пиратам тебя продать? Ты красивенькая. На тебя найдется покупатель. Жаль, Хосе давно не приплывал на своей шхуне. Продали бы тебя на Канары. Ножиком то на меня не махай! Не боюсь твоего ножика.

Бабка действительно была отвязная. Но откуда она все угадывает? Уж не ведьма ли ты, голубушка?

– Бруколако! Где ты? Иди сюда Бруколако. У меня есть для тебя интересное блюдо.

Вот это бабушка никуда не годится. Не боюсь я никакого Бруколако, кстати, кто он такой? Я сама есть хочу, никакое я не блюдо. Я ученица ведьмака, у меня огромный стаж борьбы со всякой нечистью. Я даже с драконом воевала.

Пока я так себя успокаивала, к хижине подошел какой-то человек. Черный как трубочист. Или грязный, не поймешь. Глазищи горят, чувствуется, что торопился.

– Если поспешишь, можешь полакомиться Бруколако. Видишь, какой кусочек. Сначала хотела её прогнать, за ней инквизиция должна пожаловать. Но если по-быстрому, то мы можем и до прихода инквизиции управиться. Давай, я её зачарую, а ты действуй. Мне кусочек оставь, не забудь.

Я поняла, что я погибла. И тут я как завизжала! Не знаю, откуда и голос взялся. От моего визга проснулся амулет на моей шее. Золотой рог единорога раскалился, даже я почувствовала. Но мне было не больно. А от света амулета вспыхнули волосы на голове ведьмы, а урод Бруколако закричал, словно его режут. Нечисть бросилась бежать от хижины, как угорелая. Я осталась хозяйкой чужой избы. Ни еды мне, ни жилища. Уноси ноги Аришка.

Боже, ко мне подошла корова. Во снах моих снилась мне матушкина корова. Как поила мама меня молоком. Откуда ты, спросила я симпатичную незнакомку. Такая же как наша, черная. Тощая, кто ж тебя так заморил, спрашиваю.

– Известно кто. Госпожа Хосефа. Куда это она так шибко убежала. Мне доиться надо, а хозяйка моя где-то бегает. Плохо быть коровой у колдуньи. А ты кто будешь? Из простых или тоже из этих, из нечисти нашей местной.

– Вообще-то я приезжая. За морем жила, в ваши края меня буря забросила. Да вижу, не пришлась я тут ко двору. Одни обокрасть хотели, а хозяйка твоя с её дружком съесть меня затеяли.

Добрая корова искренне начала меня жалеть. Предложила надоить её молока и утолить голод. Но доить чужую скотину, этого в нашей деревне не одобряли. Цыгане какие или конокрады те, могли себе позволить. Опять же ведьмы. Но чтоб честный крестьянин полез в чужой хлев!

– Не надо мне твоего молока, отказалась я. Подскажи лучше, куда мне идти. Тут на меня хотят местных попов напустить. Видите ли, ведьмой посчитали. Лучше бы мне куда подальше убраться.

– Не знаю, чем и помочь. Мычала корова. Может в Севилью податься. Моего теленочка в Севилью увезли. Уж не знаю зачем. Большой говорят город. Да не добраться тебе пешком. Лучше по реке, по Гвадалквивиру. А там, в городе тебя никто не сыщет. Там своя инквизиция, чужаков пришлых не приветят.

Ночной зефир струит эфир, напевал мой дролечка. Неужто с этим Гвадалквивиром придется встретиться. Ну а вдруг, сунусь вглубь страны, а мой желанный бродит здесь берегом море, ищет, где моя любезная?! Кто подскажет, куда идти. А не идти, накличешь беду себе на шею. Амулет на груди молчит, решай сама Арина, решай как сердце тебе подскажет.

И я решилась. Когда подоспела инквизиция, я уже была далеко. Ходко шла, пару раз спросила у встречных поселян, как к реке пройти. Они чему-то усмехались, но показывали рукой, дескать, туда, прямо иди. Оказалось не врали, только не договаривали. Мне потом уж добрый человек встретился, подвез на телеге. Смеялся в дороге, ты б еще весь день бы топала, да еще и ночью пришлось идти. А у нас по ночам, знаешь сама, небезопасно. Время было такое, тревожное было время. Недавно мавров победили, бандитов в округе бродило, немеряное количество. Часть то их за океан отплыла. Грабить страны заморские. Но это те, что посмелей отплыли. А злые да ленивые трусы остались на родине.

– Ты б красавица свои украшения на показ не выставляла. Не ровен час соблазнится кто. Спокойнее в чем-нибудь неприметном путешествовать.

Мудрый совет дал крестьянин. С его помощью, как доехали мы до базарной площади, сторговала я у купца простенькое платьице. Как здесь в Испании носят. И пошло оно мне, ничего не скажешь. Одно плохо, пришлось расплачиваться золотом. Кто нибудь да приметил. Надо всего опасаться. Посадил меня крестьянин на баржу. Перекрестил на дорогу. Такой хороший человек, жаль, что басурман. И крест на нем не наш и креститься не по-нашему. Ну да бог его простит.

Плыву вверх по реке. Вместе со мной скот плывет. Коровы мычат, козы блеют. Большой город Севилья. Народ там кушать хочет каждый день.

Глава 3

Море выбросило меня на берег, где-то в устье Гвадалквивира. Я долго искал на берегу следов моей подруги. Утонуть она не могла, все заклинания были сказаны, амулет должен её спасти. Но где она оказалась после бури? Помню, как хваталась она за мою руку, шептала сквозь вой ветра: умру с тобой, милый мой. Не может быть, чтобы я её не уберег. Она где-то здесь.

Чутья у меня поубавилось после всех передряг. Надо немного отдохнуть, глаза буквально смыкаются. Спрячу только наши пожитки, все, что накопили мы в наших долгих путешествиях. Вот она и бутылочка с живой водой. Плещется водичка в темной фляге. Еще не раз нам поможет. Зарою тут на берегу, подальше от прибоя. Место запомню. И спать, хоть на часок, хоть на полчаса. Спать.

Проснулся я удачно, даже слишком удачно упакованным. Кто-то из инквизиторов в молодости служил матросом. Морские узлы скрутили меня в три погибели. И что-то странное тут примешалось. Хотите верьте, хотите нет, не мог я развязать таких узлов. Что ж потерплю.

Дальнейшие мои приключения я уже описал в предыдущей главе. Когда меня привезли в Севилью и подвергли пытке, я уже вполне оклемался и здорово повеселился. Вот так вот и появляются легенды об ужасных колдунах и чародеях. Хорошую рекламу я дал тебе, матушка инквизиция. Черт бы тебе в печенку.

Ночь переночую у доброго еврея и до свиданья. У вас своя дорога, а у меня своя, уважаемый французский еретик.

Сабля на груди, серебряная сабля, единственное, что я взял с собой. Применять её против простых смертных как-то и неловко, словно бороться с мышами, орудуя дубиной. Обзаведусь простым мечом и кинжалом. Мирный путешественник в наши дни обязательно должен вооружиться до зубов. Тогда он выглядит убедительнее, и реже будет применять оружие.

Вышел я из дома на рассвете, предварительно изменив внешность. Приятный блондин с роскошными усами исчез. Шел по улице растяпистый брюнет с запущенной бородой и простонародными ухватками. Идет деревенщина. Идет видимо на базар и там его непременно обжулят. Таких деревенщин обязательно надо обманывать. На этом город стоял и стоять будет.

Быть в Севилье и не полюбоваться на Кафедральный собор. Деревенщина ты или благородный идальго, все едино, твой путь на кафедральную площадь. Не родились еще великие художники. Они еще украсят твои стены, я еще приеду в Испанию и посмотрю, что время сделало с тобой, почтенное здание. Внутрь храма не войду, не рискну. Ведьмаков организм плохо реагирует на молитвы и иконы. Наши русские еще туда сюда. Католические почему-то вызывают у меня аллергию.

Стоп. А что делает рядом с храмом этот вампир? Знатный вампир, вампир аристократ. Явно богатый вампир.

Поодаль стояли слуги вампира. С самым уважительным лицом я обратился к холуям.

– Скажите мне, благородные сеньоры, кто этот знатный и могущественный дворянин? Не родственник ли самого короля?!

– А тебе какое дело серв? Граф д’ Эструк знатнее нашего короля. Он славен и богат. Плохо тебе придется, если он обратит на тебя внимание.

– Зачем этот жалкий серв графу. Плохое блюдо, скверная закуска.

И слуги, ничего не стесняясь, громко захохотали. Интересно, а своих холуев граф иногда кушает?

Впрочем, какое мне дело до здешних нравов. Мало было Испании вампиров, она обзавелась инквизиторами.

Опа. Упомяни о черте, он тут как тут. К графу подходит монах. Да и не простой монах, явно из высокопоставленных инквизиторов. Не рядовой палач, из тех, что меня пытали. Вдохновитель и организатор палаческой работы. О чем он беседуют с вампиром?

Отвести глаза и превратиться в мотылька, минутное дело. Любопытство не одного ведьмака сгубило. Я тоже такой.

– Монсеньор прелат. Порадуете ли меня новыми поступлениями? Специально приехал в Севилью, чтобы облегчить вам борьбу с грешниками и грешницами. Особенно, с грешницами. Да, у них меньше крови, но они так приятно возбуждают….

– Ну что вы морщитесь, монсеньор прелат. Я же знаю, что вы сами, перед тем как предать грешниц костру, с пользой используете их прелести. Homo sum, humani nihil a me alienum puto. Ха-Ха-Ха-Ха.

Монсеньор прелат сделал весьма многозначительное движение руками. И граф его правильно понял. По щелчку пальцев его челядинец попал попу с поклоном увесистый мешочек, где звякнули монеты. Все ясно. Человеческие тела и души уходят за умеренную плату на съедение опытному вампиру. Вы избежали костра девушки и будете съедены этим чудовищем.

– Когда поедете в свой замок господин граф? Осмелился спросить прелат.

– Сразу после получения товара. Севилья прекрасна, она расцветает с каждым годом. Но мне в моих преклонных годам следует пореже выезжать из своих владений. Давно умерли старики, которые знали старого графа д’ Эструк, а я еще молод. Я еще, черт возьми, молод! Что вы морщитесь, господин прелат? В сущности, наш властелин един и он возглавляет весь синклит чертей и бесов. Это, конечно, между нами, не для широкой публики.

Монах вздохнул и перекрестился. Воистину истина сия не для обычных смертных. Надо её оберегать.

Полет мотылька следует признать успешным. Замок графа находится на берегу моря, недалеко от тех мест, где я потерял Аринку. Проедусь с кровопивцем до его приюта. А потом поищу в окрестностях замка. Не хотелось бы, чтоб такие уроды поганили местные края.

Великолепная породистая собака приглянулась графу. Кровопийца любил животных. Породистых животных. Лошади графа не интересовали, они боялись всадника и пытались его сбросить. Собаки тоже понимали, что за чудовище идет рядом. Но со смирением свойственным этим умным животным принимали это как неизбежность. Злодей, но хозяин, мертвец, но кормит меня и ухаживает за мной. Такова моя собачья доля.

Кошки сами по себе. Но они жили в замке и были исключительно черные. Слуги Сатаны, черные кошки. Многое они видели ночью. Их не привлечешь в качестве свидетеля. Кошка молчит и делает свое дело. Не всякая кошка ведьма, но ведьма, как правило, превращается в черную кошку.

Я ехал в собачьей шкуре вниз по реке. Навстречу нам шла баржа с грузом. Мычали коровы, блеяли овцы. Что-то мелькнуло в уме, но я не успел понять что. Почудилось, наверное.

Ученая ведьма ликовала. Наконец удалось. Хоть что-то, хоть самую малость, удалось. Зеркало ответило, зеркало бросило подсказку. Они там, бесконечно далеко от тебя. Ведьма бросала вглубь провала заветные травы, шептала заклинания. Чтоб тебе ничего не удавалось. Чтоб ты пропал в своей дали. И руки твои и ноги твои, чтоб дрогнули. Глаз помутился.

Чтоб ты никогда не пришел, чтоб тебе никогда её не встретить.

Получится ли у меня?! Зеркало опять молчало. Ответа не было.

Глава 4

Вот он замок графа д’ Эструк. Мрачное строение, романский стиль, простенько, но прочно. Толстенные стены, высоченные башни. На каждой башне стража, и днем и ночью они охраняют покой своего строгого хозяина. Он беспощаден, но хорошо платит.

Дивная породистая собака поместилась в покоях самого графа. Все бы хорошо, но коты меня не взлюбили. Причем не той нелюбовью, которую питают все кошки к собакам. Проклятые черные бестии явно что-то во мне учуяли. Ну и пусть, лишь бы не настучали своему любимому хозяину. Девушки господина графа, привезенные из Севильи, ждали своей участи в одной из башен замка. Скоро полнолуние и граф непременно навестит красавиц. Они и вправду хороши. Совсем не так, как моя утерянная светловолосая красавица. Очи черные, как море в грозу, черные волосы. Столько жизни, они рождены были для радости и веселья. Не повезло, у одной отец еврей, у другой мать мусульманка. Чужая религия, явное основание для казни. Надо поспешить и спасти вас от участи, что хуже смерти. Я по-прежнему не в форме. Почему не знаю. Попробую бороться со странным недугом. Сегодня был необычный обмен мнениями с одним котом. Нет, шипения и вытягивание когтей, все как положено. Но потом котик выдал.

– Заклятие на тебя наложено, шелудивая дрянь. Сдохнешь ты от напасти, блохастый.

И все. И подробности в письменном виде. Ждать от кота письма, можно помереть, не дождавшись.

Свои меры я уже принимаю. Кто сказал, что с заклятием нельзя бороться. Со всем можно бороться, кроме смерти. Но и её, костлявую, можно обмануть.

Медитирую каждую ночь. Читаю самые сильные заклинания. Если тут ведьма отличилась, читаю заклинания против ведьминского наговора. Травок бы тоже не помешало попить. В саду у графа, куда меня выводят погулять, есть такое место! Дивное место, какие травы там растут. Знал бы этот дурень граф, приказал бы все выполоть. И против ведьм и против вампиров травки. Ем траву, радостно гавкаю, пугая ворон. Жуткие воронищи гнездятся на башнях. Много увидели они на своем веку.

Еще есть время. Еще пять дней до полнолуния.

Влопалась я, едва успев приехать в Севилью. Сердце у меня трепетало еще в дороге. Гляжу на встречную галеру, и что-то щемит, плакать хочется. На галере собака лает, так весело, так радостно лает. Мне бы к тебе, собака. Коровищи мычат, запах от народа, какой положено запах. Только чеснока они тут много едят. У нас поменьше.

Баржа миновала Золотую башню, там, говорит народ, столько золота хранится. Колумб прислал из Нового света. Стали мы выходить на берег, ан тут и стража появилась. Святая эрмандада, слово-то какое. Только никакой я у них святости не увидела. Потрошат мешки с товаром, мужиков и баб стали проверят. Дескать, а не язычник ли ты, голубчик? Тут я и вляпалась. Что за девка, откуда такое чудо? Почему крестишься не так, как надо? Где родилась, у кого работала? А как украшения мои увидели, сразу отвели меня в сторонку, стали вызывать инквизицию. Пришел монах. Ласковый такой. Погладил меня по головке, расспрашивал, где прячутся мои друзья мароны. Сколько нас, и для чего меня в Севилью отправили. Одним словом, я и такая, я и сякая. Еретичка и заговорщица. Чуть ли не короля собираюсь убить. А украшения привезла, чтобы подкупить, кого надо.

– Признайся дочь моя. Сколько раз ты грешила с Сатаной. Не заставляй меня сажать тебя на испанского осла. Такая красота, она явно от дьявола, но все же. Ты можешь искупить свою вину. Рассказывай! Где прячут иудеи свои сокровища. Расскажешь, уйдешь в монастырь и молитвами искупишь свою вину. Не расскажешь, знаешь ли ты, что такое стул ведьмы?! Тебе не понравится на этом стуле. Молчишь, несчастная!!!

Я не молчала, я булькала. Приставили мне к горлу какую-то вилку. И захочешь сказать, не сможешь. Только пищу по-птичьи. Не надо мол дяденька. Я христианка, ей богу христианка. А он ноль внимания.

– Что ж. придется применить пилу. Видит бог, я сделал все что мог. Но ты погрязла во грехах. Сейчас мы будем пилить тебя сверху вниз. Ты будешь висеть вниз головой и получишь массу впечатлений. Дьявол в Аду порадуется за тебя, падшее дитя мое. Муки адовы у тебя впереди, муку под пилой грешников сейчас начнутся.

Я вроде бы и сознание не теряла. Амулетик на груди жег тело изо всех сил. Снять его не сумели. Да и побрякушки мои тоже висели на мне, умру и красивой и богатой. Где ты, лебедь мой? Аринка твоя умирает.

В подвал вошел другой монах. По чину явно выше Аришкина мучителя.

– Что у тебя, брат Августин?

– Да вот, грешница не сознается в содеянном. Все же ясно. И язычница и обманщица. Украшения на преступнице заколдованы и не поддаются нашим попыткам их снять. Дьявольское золото и дьявольские камни.

– А оно бы помогло, оно бы очень помогло Святой Церкви. Обещали вы ей прощение, если она сама отдаст побрякушки.

– Обещал господин прелат. Грешница упорствует.

– Тогда и не знаю. Хотя, постойте. Злодейка дьявольски красива. Я знаю, что надо с ней сделать. Это моя забота отец Августин. Я беру её к себе. Она еще пожалеет о своем упрямстве.

Меня развязали, убрали ужасную железную вилку. Почти без сознания я шла за новым своим хозяином. Хуже не будет, улучу момент и попробую сбежать.

– Пошли письмо голубиной почтой брат Бонафаций, сам знаешь кому. До полнолуния еще есть время. Девица дьявольски красива, она может угодить господину графу. Жаль не удалось снять с неё украшений. Ну, так не от девицы, так от графа, что-нибудь мы да получим. Что ты мнешься, брат?

– Почтеннейший прелат, прошлый раз вороны господина графа сожрали нашего голубя. Письмо так и не дошло.

– Что ж. не получим ответа, пошлем девку на костер. А жаль, чертовски жаль. Господи прости меня грешного.

– Аминь господин прелат.

Меня из темницы перевели в хорошую светлую комнату. Сторожили крепко, я и так, и эдак. Нет, отсюда не убежишь. На окнах решетки. У дверей один монах себя поперек толще. У других дверей еще двое монахов. На ночь меняются, не спят, читают молитвы.

Мне бы, как мой любезный, мотыльком бы да в окно. Не умею. Кормят хорошо. Как откармливают. Чувствую, это хорошо может быть и хуже пытки.

Ответ пришел за сутки до полнолуния. Почтовый голубь все-таки долетел. И ответ не замедлил ждать.

– Присылайте девицу, заплачу золотом. У графа разгорелся аппетит.

Меня везли на галере вниз по реке. Та же самая галера, я её запомнила. Еще собака на ней лаяла, до чего радостно лаяла. А я, кажется, пропала.

Глава 5

Я накопил сил, отъелся травой, гавкаю во всю мочь. Погоди вампирище, гав-гав-гав, будет тебе полнолуние, вау, отучишься девиц кусать.

Господин граф, поглаживая меня по спинке, мечтает о чем-то. За окном жаркая испанская ночь, а он, распалив камин, греется у огня. Известно, вампира кровь не греет. Сколько ни пьет, все не впрок.

– Проведай Хуанито, как там мои пленницы. Не учудили бы чего перед торжественным днем. Скоро должны привезти новую. Говорят, блондинка, говорят красавица. К моему цветнику из черных роз, белая роза очень подойдет. Жаль Хуанито, ничего ты не понимаешь в удовольствиях. Ну, иди, иди.

– А ты пёсик о чем размечтался. Ах, мне бы мои молодые годы. Поохотиться бы на оленя. Где вы олени моей молодости.

Граф потягивается и уходит в опочивальню. Проклятому упырю спать не обязательно. Он сидит в кресле, читая все одну и ту же книгу. Я подглядел, читает он роман о Тристане и Изольде. Странные вкусы. Граф романтик?

От причала везли меня вдоль берега в сторону от той памятной мне избушки. Добрую корову бабы-яги, наверное, уже продали и съели. А может ведьма и вернулась и опять колдует и злобствует. Мне в другую сторону. Везут меня уже не монахи. Какие-то парни, морды зверские, тупые. Но что удивило, и раз, и два даже эти уроды поглядели на меня с жалостью. Что бы их такое могло разжалобить?

Дорога вверх поднимается. Замок на холме высится. Высоченные стены, ров вокруг замка. Кто ж мой хозяин будет? Отсюда убежать трудно.

Собака залилась лаем за стеной. Тот самый пёс?

Везут, везут мою Аришку. Вот где довелось встретиться. Понятно, русская красавица отличное блюдо для всякого людоеда. Но только не учел людоед, что у красавицы есть защитник. И он теперь в хорошей форме. Ну, может и не в самой лучшей, но на тебя вампир хватит.

Опускается мостик через ров. Сам граф д’ Эструк выходит встречать гостей. Аришка моя бледна, глядит испуганно. Не бойся дурочка, у твоего гусара все теперь под контролем. Девушку отводят в комнаты, где ждут своей участи предыдущие жертва. Те встречают гостью расспросами. Жалеют, что она плохо говорит по-испански. Выражают надежду, что им здесь будет не так плохо. Граф, говорят, очень не любит инквизиторов и из одного упрямства вечно поступает наоборот. Может и придется ему угождать. Ну что ж. Лучше быть наложницей графа, чем пищей червей или пеплом от костра инквизиции. Живым живое. Что ж ты не радуешься, дурочка? Смотрите, это белянка еще боится мужчин. С мужчиной можно поладить. Вот с монахом другое дело. Кажется, монахи и не совсем люди.

Последняя ночь перед ритуальным действом. Граф пьет редко, но помногу. Может себе позволить. Он не какой-нибудь бродячий Бруколако. Аристократ рода вампирьего, потомственный кровосос в десятом поколении. Когда-то в десятом веке от Рождества Христова один слишком умный иудей сумел-таки упечь нашего вампира в ад. Нашел в талмуде подходящее средство. Но нет такого средства, чтобы удержать в аду голодного и темпераментного вурдалака. По земле ходят миллионы женщин, сотни и сотни красавиц остаются без нашего внимания. Отпусти Сатана. Обещаю, высосу кровь еще из пары тройки тысяч жертв и сам явлюсь к тебе на суд.

Сатана подумал, покачал головой… И согласился.

Снова топчет землю вампир. Те, кто знал о том, что он давно умер, сами умерли. И не все естественной смертью. С церковью граф вампир договорился. Церковники любят золото, а у графа его много.

Ночь перед памятным действом я провел без сна. Не упустить бы моего вампира. Они тоже, вампиры, и превращаются в любое животное, а главное, обернется летучей мышью, вылетит в окно. Ищи его потом. Сожрет всех девиц, утрется и довольный домой полетит. Лежу у ног у графа, не догадаешься, дурак, не догадаешься. Стар стал, нюх потерял.

А поутру, ах, какой сюрприз. А поутру, вот уж кого не ждали. А по утру в замок пожаловал сам господин прелат. Тот самый, что Аришку продал вампиру за тридцать сребреников. Кто других дев отдавал на съедение чудовищу. Интересно, зачем ты прелат пожаловал. Мало денег тебе граф дал, хочешь еще выторговать. Ох, не рисковал бы. Вампиры перед жором злые бывают и обидчивые. Хоть ты и монах, сожрет тебя вампир, не задумается.

– Дорогой граф, любезный благодетель. Простите меня за непрошенный визит. Но вы меня понимаете, вы снизойдете к моей просьбе.

– Что, приспичило монах. Хочешь попользоваться за мой счет.

– Но я ведь поставлял с учетом возможного моего участия. Граф! Я делал скидку. Я, в конечном итоге, рисковал. Если узнают….!!!

– Никто ничего не узнавал раньше, не узнает и теперь. Хочешь попользоваться, снизойду. Ты мне много поставил товара. Но одно условие. Эта блондинка, эта северная нимфа будет моей.

– Договорились, договорились граф. Я буду умерен. Я никоим образом не посягну на ваши привилегии.

– Оно б было для тебя и небезопасно. Пойдем прелат, угощу тебя вином. Из моих подвалов, триста лет выдержки. До ночи еще долго, надо скоротать время.

– Что, собачка? Собачка у меня породистая. Случайная находка. Привязался ко мне до смешного.

Он ушли. Я гавкнул от удивления. Монах тоже вампир! Инквизитор будет пить кровь вместе с вампиром проклятым Церковью и Святым Престолом. Куда катится мир, в какое время нас с Аришкой занесло. Надо поскорее выбираться отсюда.

Придется мне бороться не с одним, а с двумя вампирами зараз. Задача осложняется.

Глава 6

– Ешьте почтеннейший прелат. До вечера еще масса времени. Вот пробуйте вино, но не увлекайтесь. Скоро будем пить лучшее вино. Жалкие людишки, они не знают, что лучшее в мире вино течет в их жилах. Это знают избранные. Это знаем мы, вампиры.

Что ты скулишь пёсик? Знаете прелат, иногда мне кажется, что у собак есть разум. У лучших из них. Смотрите, как смотрит на меня. Хочешь косточку? На, возьми. Как я добр сегодня прелат. Давно я не был так добр.

Вампир вышел из-за стола и, подозвав слугу, что-то ему приказал шепотом на ухо. Собачий слух острее людского.

– Для дурака прелата приготовь ту, что постарше, смуглую с усиками. И помести её в отдельную комнату. Запоры проверь. Когда прелат уединится со смуглянкой, запри дверь на засов. Мне в моих увеселениях соучастники не нужны.

Граф вернулся за стол и продолжил угощать монаха.

За окном южное солнце плавило стены замка. Пели где-то пленницы, ни о чем не подозревая. Я даже различил голос моей подруги. Она о чем-то заспорила с соседкой по несчастью. Потом засмеялась. Потерпи до вечера дурочка. Как я по тебе соскучился, чудо мое деревенское.

Я едва его не пропустил. На миг он вышел из моего поля зрения. Легкий шум крыльев и тень легла на солнечный свет из окна. Летучая мышь выпорхнула в окошко. В нарушении всех правил вампирского сообщества граф возжелал начать курс веселья еще до захода солнца. Не выйдет дружок. Стриж молнией метнулся вслед ушастой уродине. Взвыли кошки у меня за спиной. Но почему, почему? Спрашивал я себя в полете. Летучая мышь покружила над башнями замка и метнулась в сторону моря. Что ей в голову взбрело, недоумевая, я пытался следовать курсом за нею. Крик из одной из башен замка остановил меня в полете. Ведь это они кричат, девушки пленницы кричат. Неужели монах? Или нет. Кто же? Я летел к окну башни. Почему-то вспомнились кошки… Кошки! Неужели?!

Стриж летит как молния, я летел быстрее молнии. Кот уже разорвал горло одной девушки и пил кровь из раны. Тот самый кот. Остальные бедняжки теснились в углу спальни и вопили, что есть мочи. Все кроме моей. Аришка швыряла в кота все попадавшие под руку предметы. Амулет на её груди светился и звал на помощь.

– Побеседуем без дураков, котик. Я плавно приземлился посреди комнаты и принял человеческий облик. Сабля, так мешавшая телу собаки и птицы, сама собой скользнула ко мне в руки.

– А я ведь знал, что ты за зверь, пёсик. Думал обмануть опытного вампира. Кот оторвался от растерзанного тела и облизнул губы.

– Что ж, поиграем?

Кот прыгнул на меня, на лету меняя очертания. Вот уже не кот летит, а тварь с двумя головами и острыми когтями на всех четырех лапах. Зубастая пасть как у крокодила.

Крокодил промахнулся. Я уже был на другой стороне комнаты, шлепнул, походя, Аришку по попке и рубанул монстра сбоку. Удар пришелся по левой лапе. Как он завыл! Девчонки все лежали в обмороке. Аришка изловчилась и метнула в чудовище свой сбереженный кинжал. Хорошо я её учил. Гадина ослепла на один глаз. Но две головы, три глаза. Пока еще у твари серьезное преимущество. Я снова ударил. Неизвестно как, но вампир сумел увернуться от удара. В дверь уже ломились. Страже наверняка был дан строгий приказ, не мешать хозяину в веселии. Но хозяина бьют. Звуки выдавали нас.

Амулет на моей груди тоже начал разогреваться. Чувствуя, что сил прибавляется с каждой секундой, я прыгнул на вампира и рубанул по ближайшей башке.

Как легко получилось, словно срубил кочан капусты на огороде. Ревущий от боли урод, метнулся было к окну. Улетишь, догоняй тебя по всей Испании. Удар вслед свалил старика вампира на пол. Граф д’ Эструк умирал. На этот раз всерьез и надолго. Хотелось верить, что навсегда. На груди в ладанке я хранил маленький колышек нашей северной осины, лучшее средство для вампиров все широт. Где у тебя сердце, вампир? Я воткнул осину в грудь издыхающей гадины и увидел всё тот же процесс. Плоть разваливалась, превращаясь в пепел и смрадную грязь. Вместо тела остались какие-то побрякушки, украшавшие господина графа. Нам их не надо. Аришке повисла у меня на руках. Но еще рано, надо выбираться из чёртова логовища. Ломятся в дверь, девушки еще не оправились от обморока. Оставлять их здесь не годится. Придется тащить весь гарем за собой. Испанские страсти, Пушкина на вас нет. Вылететь в окно вместе с Аришей нельзя. Буду пробиваться через всю стражу замка. Кстати, неплохо бы и господина прелата походя примочить. Тварь мерзкая, по мне так и хуже графа вампира.

Я торжественно вручил Арине Ивановне её кинжал. Предварительно тщательно обтер лезвие. Кровь вампира это не шутка, контакт с ней нежелателен. Дверь наконец рухнула. Стража ворвалась в комнату…..

Дальнейшие мои приключение описывать не берусь. Когда ведьмак борется с обыкновенными смертными людьми, зрелище обычно жалостное. Как они бежали! Бежали и падали. Я их догонял, убивая одного за другим. Подлецы сии и не заслуживали иного отношения. Скольких замучил граф с их посильной помощью. Они наверняка ловили повсюду глупых девиц и доставляли своему хозяину на забаву.

Сегодня была их последняя забава, но забавляться пришлось не им.

– Арина догнала меня у подъёмного мостика через ров. А как же те, девицы как же? Пропадут.

Мы вернулись в эту чертову комнату, всю заляпанную кровью несчастной девушки. Её кровь на моей совести. Но кто бы мог подумать. Хитер был старый вампир. Раскусил меня и придумал обходной маневр. Послал в полет летучую мышь. Что-то про такую обманку слышал я в старых хрониках. Не ты ли, граф, сей фокус и придумал.

Я хлопал по щекам, отливал водой смуглянок. Не скоро удалось привести их в божий вид. Выбирались мы из замка без особых препятствий. Но правильно сделали, что убрались вовремя. На дороге уже появился отряд всадников. Кто-то из стражи успел-таки сбежать и позвать подмогу. Туман, наведенный на дорогу, помог нам выбраться незамечено.

– Куда же вас везти? Спрашивал я девушек. Есть у вас где родня? Друзья, близкие? Где бы вы могли скрыться и спокойно пережить беду.

Их ответы и слезы ясно дали понять. Никому в Испании отщепенки не нужны. Всюду их ждет донос и смерть на костре.

Многое в Испании можно купить за деньги. Покидая негостеприимный замок граф, я позаимствовал из его тайника толику золотых монет. Вампиру они уже не нужны. А его жертвам пригодятся. Маленький караван из лошадей и мулов следовал берегом моря. Надо найти, закопанные мной пожитки. А там и определим наши дальнейшие пути-дороги. Ох, и надоела ты мне Испания. Хуже горькой редьки надоела.

Глава 7

Мы следовали берегом моря, наши пленницы жаловались и пищали, сидя на мулах. Благородные лошади в Испании стоят дорого и достаются только благородным идальго. Грабануть бы какого-никакого идальго. Но берег пуст.

– Как ты жила Аришка без меня?

Аришка делилась впечатлениями, жаловалась на вредную бабку Хосефу. Об инквизиции у нас с нею сложилось общее впечатление. Мало было чертей и ведьм, завела Испания инквизицию.

– Надо нам выбираться отсюда Аринушка. Искать неведомо где порталы для перехода, в Испании дело небезопасное. Ты ищешь, и тебя ищут. Зазевался и уже в лапах инквизиции. Надо уехать отсюда. По земле не получится, через всю Испанию тащиться на этих проклятых животных. В жару и глотать пыль, не дай бог, бандиты или, что еще хуже, Святая эрмандада. Поплывем-ка морем!

Аришка аж подпрыгнула в седле. Вспомнила бедняга наш неудачный морской вояж. Но не каждый же раз корабли тонут. Бывает, что и доплывут. В этот раз, я уверен, обязательно доплывем. Только вот куда плыть?

Пусто море, пуст берег морской. Искать на берегу кораблей, зряшное дело.

– Ты сказала, что твоя знакомая имеет дела с пиратами.

– Избави бог, барин! Она ж ведьма!

– А я ведьмак. Ведьмам ссориться с ведьмаками вредно для жизни. Потом ведьмы тоже любят деньги. А их у нас, спасибо покойному вампиры, предостаточно.

– Вот пираты у нас их и отнимут.

Аришка моя умнеет с каждым днем. Вот что значит, хорошее общество.

Под этим камнем на берегу запрятал я наши сокровища. Все оказалось в целости. Пока слабые женщины ели и пили, бегали в кустики и перешептывались между собой, мы решали наши насущные вопросы.

– В море нас Ариша инквизиция не найдет. В море пираты, акулы и осьминоги, твари в сущности безобидные. Полцарства отдаем Ариша за корабль. И если при нем будет дюжина другая пиратов, неужели мы с тобой не справимся.

– Да, а бабы с нами поплывут, будут пиратам щи варить и тельняшки стирать.

Да, тут я не додумал. Женщина на корабле это стихийное бедствие. Пять женщин, а наших спутниц было ровным счетом пять, пять женщина это двенадцати балльный шторм. Потонем. Все потонем.

В отчаяньи глянул я на море. Золотая рыбка из волн не выплыла и не стала мне помогать. Разбирайся сам, барин. Палили зноем небеса и тоже мне ничего хорошего не предвещали. Вон какая-то точка в небе появилась, движется в нашу сторону. Не иначе ворона. А может летучая мышь? Я так и не разобрался с тобой, летучая мышь. А хорошо бы подчистить за собой все хвосты. Точка приближалась и росла…… И никакая это не точка. И не птичка. И вовсе не летучая мышь. Обыкновенный, самый обыкновенный дракон.

Значит, не выбили вас драконы, благородные идальго и прочие рыцарствующие идиоты. Вы по-прежнему летаете и украшаете собою пейзаж. Сейчас подлетит и попробует нас сожрать. Не хочется драться, а придется.

Ариша ошалела, девы визжат и пытаются бежать.

– Куда бежите дуры?! Всех огнем попалит и съест. Стойте, где стояли!

Бестолку. Ничего не слышат.

– Привет великий воин! Загремело с высоты. Вижу ты обзавелся гаремом достойным такого повелителя. А твоя мелкая гусеница все такая же. Потемнела чуть-чуть, но ни капли не потолстела.

Батюшки! Наш дракон.

Колючая ящерица парила над нами, глазищи с черным значком приветливо щурились. Давно ли кажется летели. А словно сто лет прошло.

– Ты откуда и как? Крикнул граф. Столько лет прошло. Неужели драконы столько живут?

– Живут и дольше. Хохотал дракон. Но я из тех мест, где эльфы и богатые стада коров. На экскурсии в вашем мире. Должен сказать, паршивый мир. Ни поесть, как следует, ни развлечься. Не уступишь парочку из твоего гарема. Такому благородному воину не пристало возиться со стадом бабья.

Мудрые речи и в устах дракона приятно слушать. Но скормить вонючей ящерице спасенных мною от вампира девиц. Как то оно не того. Не дворянское это дело, гусар.

– И рад бы дракон, но ты же их съешь. Не положено.

– Да на кой мне их есть? развеселился дракон. Мелкие и совсем не вкусные. Но красивые. Нам драконам свойственно чувство прекрасного. В моем гареме парочка брюнеток будет совсем не лишней.

Глянув снизу на внушительные телеса дракона, я обратил внимание на его мощный причиндал. Разорвет с одного раза! Ужаснулся я за девиц. Какая оригинальная смерть.

Дракон, кажется, понял меня и снова захохотал.

– Не бойся за девиц. Уж тебе ли не знать, что в пещере своей дракон способен обратиться в человека. Прекрасной внешности и, поверь, незаурядных любовных свойств. Девицы счастливы будут стать женами дракона.

– Врет он барин, вмешалась было в разговор Ариша. Заманит их в пещеру, а там и слопает.

– Тебя девица никто и заманивать не будет, фыркнул дракон. Не мечтай вслух.

Я оборвал начавшуюся разгораться ссору.

– Если какая из девиц согласится, отпущу её с тобой, дракон. Но только добровольно. Я спасал этих девиц не для того, чтобы они снова погибли. Полетим к твоей пещере, а там ты уж сам сватайся и обольщай невест. Ты, говорят, мастер.

Дракон затрепетал крыльями, покраснел от удовольствия, тщеславная ящерица. А у меня, тем временем, возникла идея.

– Но у меня есть условие, дракон. Вывези нас из этой чертовой страны. Мы ею недовольны, так же как и ты. Вывезешь, сватайся тогда к девицам. Только так.

– А куда везти? Обратно в страну эльфов не хотите?

– Не хотим! Сказали мы хором с Аришкой. Она вспомнила своего женишка эльфа. Мне там тоже не приглянулось.

Дракон думал, пыхтел, делая круги у нас над головой. Гарем мой успел прийти в себя и с интересом наблюдал за летающим чудовищем. Сейчас как полыхнет сверху огнем, думал я, опять воюй с ним.

– Полетели вождь. Ты меня убедил. Я знаю, что на халяву с тобой ничего не добьешься. Готов платить. Загружай товар.

Дракон плавно опустился на песок, расправив крылья, опустив голову. Красивая по-своему бестия.

Гарем пришлось убеждать целых полчаса. Девушки плакали, метались взад вперед по пляжу. Куда бедняжкам деваться. Здесь в Испании сожгут. А там, куда собирается унести их волшебный зверь, их ожидает, может быть, и худшая участь. Хотя, куда уж хуже.

Грузились на спину дракона, привязывали девушек к шипам на спине. Аришу я посадил последней, погладил по голове. Не бойся, тебе уже не впервой. В гарем дракону ни за что не отдам.

Последний эпизод комедии обернулся трагедией. Привязанные на берегу лошади и мулы были съедены драконом. Надо подкормиться перед полетом, проревел он. Бедные животные.

Мы взлетели. Морской ветер ударил в лицо. Мир распахнулся перед нами. Далеко вглубь берега лежала Севилья. В море промелькнул парус корабля. Наш курс был на север.

Глава 8

Есть остров в океане. Голая скала, отвесные утесы сторожат подходы к берегу. На вершине скалы замок. Там живет дракон. Морские течения проносят корабли мимо этого острова. Жалобно кричат чайки. В небе появилась какая-то новая птица. Летит, приближается. Мы намерзли и устали в пути, наши спутницы держатся из последних сил. Но близок берег. Успешная посадка у стен замка. Дракон довольно ревет. Интересно, чего ты ревешь, думаю. Вот так поверишь ящерице, а она заманит тебя в чертову даль и попытается сожрать. Положение безвыходное, убьешь дракона, застрянешь на острове до скончания веков. А не убьешь, он тебя слопает и косточки выплюнет. Но не будем думать о мрачном. Наш дракон очень обаятельный парень. Помогаю спутницам слезть со спины дракона. Ни одну из них не держат ноги, скверно выглядят потенциальные невесты.

– Ждите меня здесь. Сообщил дракон и пополз в распахнутые ворота замка. Полз медленно, хвост извивался змею. Гляжу, Аришка намылилась за хвост рептилию ухватить. Дурость у девки не проходит, молодая ишшо. Опять шлепнул её по попе. В деревне, знаю, так парни с девками играют. Ей, гляжу, понравилось, румянец опять на щеках заиграл. Ждали мы долго, девы испанские млели, роптали и ничего сказать не могли. Что уж тут скажешь. С обрыва скалы до моря с полверсты будет, ни иначе. Волны хлещут внизу, ветер продувает насквозь. Хорошее место для гнезда птицы. Человеку тут не жить.

И открылись опять ворота. И вышел красавец мужчина.Ростом вылитый Петр Великий, без мала трехаршинный великан. Но на лицо, тут я чуть не фыркнул от удивления. Лицо типичного итальянского лаццарони. Обаяшка та еще. Растительностью бог не обидел. Очевидно дракон, не имея ни волос, ни бороды с усами, в этом облике компенсировал свои недостатки. Он не говорил, пел. Он улыбался и шутил. Он сразу обаял моих грустных дам. Даже Аришка, слегка ошалев, шепотом меня спросила: Это что, тоже ОН?! Я подмигнул и кивнул головой.

– Прошу в мои скромные хоромы. Объявил дракон.

Мы проследовали во двор замка. Ни костей, съеденных жестоким драконом людей, ни холодного ветра с дождем. Во дворе цвели цветы, росли и плодоносили деревья. Боже, апельсины. Апельсины на широте Петербурга, среди ветров и дождей Атлантики. О, лживый дракон. Твой чудесный сад только обман для глаз. Меня то не проведешь. Но что наша жизнь как не сплошной обман. Бьют фонтаны среди цветов. По запаху ощущаю, эге, это не вода, это вино в фонтане.

– Отведайте. Дракон зачерпывает серебряной чаркой из чаши фонтана и предлагает моим дамам.

– Только двоим, шепчу ему. Помни наш уговор дракон.

Он помнит, он выбрал самых лучших. Но один прокол случился. Не самая молодая и красивая девица, та самая, с усиками, смело взяла чарку, опережая подруг. И выпила до дна! Ах. Чуть не зарычал дракон. Но что делать. Она уже очарована, она уже любит его.

– Не вздумай! Говорю Аришке. Ни вина, ни фруктов, ничего не пробуй. Дай бог нам живыми отсюда ноги унести.

Вторая девушка, получив чару вина, немного сомневалась, но что делать. Чем я могу тебе помочь, дурочка.

Все. Дракон выбрал. Цель нашего визита в драконье логово достигнута.

– Я выполнил твои условия дракон. Теперь дело за тобой. Отправляемся в путь и ищем дорогу в иной мир. Здесь нам делать нечего.

– И ты не дашь мне хоть немного порадоваться жизни с моими новыми подругами? Отдохни. У меня дивные вина, ты так и не попробовал. Мои изысканные угощения ждут твоей компетентной оценки.

– Дракон наглеет. Дракон врет и уверен, что может меня обмануть.

– Вина твои мы не станем пить, дракон. Мы спешим, нам давно пора покинуть этот мир. Слово твое дано, выполняй.

Ох, как разозлился дракон. Рожа лаццарони сморщилась, усы поднялись кверху, щеки надулись. Аришка высунула ему язык и ехидно ухмыльнулась.

– Слабо дяденька? Слово дал, слово обратно взял. Гони тогда обратно и наших девок.

– Они не захотят обратно, буркнул дракон.

– Это понятно. Вот и пусть немного тебя подождут. А ты по-быстрому слетаешь, поищешь подходящий портал для твоих друзей.

– Да уж, друзья. Дракон смирился, хочешь, не хочешь, придется лететь.

Девушки прощались со своими глупыми подругами. Те, опьяненные лживым вином, прощались вяло, больше жалея, что дракон улетает, чем расставанием с подругами по несчастью. Дай бог, чтобы он вас не съел, этот дракон. На большее вам не приходится рассчитывать.

Мы вышли за ворота. Впервые нам привелось увидеть превращение дракона. О, это впечатляло. Взрыв, сноп золотых искр и вместо красавца мужчины огромная черная ящерица .

– Не сбросил бы он нас над морем, шепнула Ариша.

– Буду следить, ответил я. Серебряный меч висел у меня на поясе, сбросить в воздухе ведьмака не сумеет ни один дракон. Этот тоже.

Снова внизу океан. Сколько сил у человека, летим, кажется, уже сто лет. Три девицы на спине у монстра оледенели словно статуи. Аришка еще иногда пошевелится, попытается улыбнуться мне и снова уткнется носом в колени. Воет ветер, несется дракон неведомо куда. Одно ясно, что на юг. Там, в океане Азорские острова, южнее Мадейра и Канары. Можно долететь и до островов Зеленого Мыса, но живыми мы туда не долетим. Это уж точно. Неужели дракон сам никогда не устанет.

Нет. Точно приустал, летит уже ниже, крылья вяло трепещут, зубастая башка склонилась, дракон, словно спит.

– Эй. В воду не упадешь? Кричу ему.

– Нет. Я думаю. Пути в иные миры не рассыпаны на земле как горох. Их не так то и много. Куда ж нам с вами лететь? В Ирландию вы не хотите. На Канарских островах есть хороший портал. Но куда он ведет? Я не летал туда. Рискнете вы пройти по неведомому пути?

Впервые я зависел в своем выборе от чужака. Лживая ящерица могла нас спровадить в черт знает какой мирок. И выбора нет.

– На месте мы решим дракон. Я должен подумать не только о своей шкуре, но и о жизнях четырех слабых женщин. Прости, у нас, людей, есть свои слабости. Мы заботимся о тех, кто рождает нам детей.

Мой дракон был, очевидно, одиноким холостяком и мою тираду выслушал с явной иронией. Пыхнул легким облачком пара и прибавил ходу. Мы летели уже шесть часов подряд.

Глава 9

Есть остров на том океане. С высоты птичьего полета он похож на сапожок. Дракон плавно спланировал на берег. Зной полудня, сухой воздух, звенят цикады в прибрежных кустах. Остров мне сразу понравился. Так вот вы какие, Канары. Добрался до вас ведьмак.

– Слушай меня человек. Прогудел дракон. Будем смотреть на море. Ждать.

– Чего ждать? Погоды. Не удержался и съязвил я.

– Иногда на горизонте появляется остров. Когда и почему такое бывает, я не знаю. Он просто появляется и надо успеть. Перелететь на него, пока он не скроется из виду. Там, на острове, путь в иной мир.

– Все вместе будем смотреть и ждать?

– Нет. Лично я хочу пообедать. Ты не откажешься, дать мне одну, другую девушку на перекус.

– Категорически откажусь. На острове наверняка есть и козы и овцы. Неужели трудно…?

Дракону было не трудно, но ужасно лень. А я в свою очередь стал подозревать его, что он попросту собирается улизнуть. Полетит якобы на охоту, махнет хвостом и поминай, как звали. Улетит к себе, в Ирландию. Как сложно с рептилиями.

– Мы полетим вместе, иначе никак. Овечка тебе, овечка мне. Мне надо кормить мой гарем.

Такие аргументы дракону были доступны. Я залез на спину дракона. Умение уменьшать и увеличивать предметы, сложное умение. Но с оружием ведьмака всегда сложно. Иногда его надо спрятать, так, чтобы и незаметно было и удобнее транспортировать. Ну как вы думаете, стриж или мотылек сумеет нести на себе лук или меч? Вот то-то и оно. Мой лук прошел через все испытания и сейчас нам здорово пригодился. Сколько коз на острове Эль Йерро. Сколько жирных коз. Охота на них если и ведется, то явно недостаточно. Мы с драконушкой славно поохотились.

Дракон жрал коз сырьем вместе с рогами и шерстью, аж заглатывая, и только довольно вздыхал. Давно не жрал? Видели бы новые жены своего будущего повелителя. Один ужас, а не дракон.

Пару отличных молоденьких козочек я приберег для моих женщин. Они терпеливо ждали нас на берегу, они героически перенесли дорогу через океан. Костер пылал, запахи дивного жаркого радовали душу. Злодей дракоша принюхался и плотоядно облизнулся.

– Извини, тебе в равной доле с остальными. Мы люди тоже иногда едим.

Мы ели, мы пили кристально чистую воду из ручья. Сидя рядом с драконом, я вдруг посочувствовал бедной рептилии. Личной жизни у него никакой, драконихи почти все выбиты в Средневековье. Найти себе жену и обзавестись дракончиками большая проблема. Суррогатные жены слабое утешение для дракона. Притворяйся человеком, обхаживай свой гарем. Рано или поздно не выдержишь и сожрешь кого-нибудь из жен.

Дракон будто подслушал меня.

– А там, в Ирландии сейчас идет снег. Эльфы играют в снежки. Моя знакомая дракониха сидит на яйцах, ждет, когда вылупятся детеныши. Хорошо в Ирландии.

– Глядите, сказала одна из испаночек. Остров.

Он возник в тумане на горизонте. Горы и зеленые леса у подножия гор. Сказочный остров, где исполняются все твои желания. Или бесовский морок или райское видение. Остров, куда мы должны без промедления вылететь.

– Не боишься дракон?

– Побаиваюсь человек.

– А все-таки надо лететь.

Мы лезли на спину дракона, мы с сожалением поглядывали на остатки нашего пиршества. Сколько еще осталось, кто будет доедать наши трофеи. Однако надо спешить. Остров обманщик может скрыться в любую минуту.

Несколько взмахов крыльев, но уже надвигается туман. Неужели мы не успеем? Дракон махал крыльями из всех сил. Туман все гуще. Но словно от взмахов крыльев возник пробел в пелене. Вот он, остров уже под нами. Зелень лесов и и уютные долины. Горы не слишком высоки, такие, чтобы можно было пойти погулять и не устать. Людей пока не видно. Дракон осторожничает, получить стрелой из лука ему не хочется.

– Садимся. Кричу ему. Я буду страховать.

И вот мы летим вниз. И остров, такое впечатление, плывет у нас под ногами, уплывает вперед, чем мы ближе к земле, тем она быстрее убегает от нас.

Дракон все же рискнул и рухнул с высоты десяти метров на почву.

Сноп искр, радуга перед глазами, знакомые ощущения. Неужели мы прошли портал?!

Ах, Маша, Маша, бедная Маша. Грустит, худеет. Какая дума у ней на душе? Что стряслось Машенька? Не отвечает. Я ведь друг вам Машенька, доверьтесь мне. Если кто обидел, скажите. Не думайте, что возможности мои неказисты, что-то и я смогу сделать. Обидчиков ваших наказать, защитить вас, мое сокровище. Ну скажите Маша!

Молчит, не отвечает. Головку склонила над вышиванием. Почему-то вышивает могилки, цветочки на них. Пашка сидит рядом с ней, ревет белугой. Жалеет он так. Не дом стал, сплошное пристанище грусти. А мне ведь работать надо. Мне надо и искать эту чертову ведьму, подходы к ней искать. Придумать надо, как разморозить портал в лесу. Если не вызволю благодетеля моего из страшного заточения в мирах иных, грош мне цена. Грош цена в базарный день.

Звонят в церкви колокола. Пойду, помолюсь. Если думаете, что из-за моих чернокнижных занятий манкирую я посещением церкви, то неправильно думаете. Мир потусторонний сам по себе. Вера Божья сама по себе. Не след манкировать, кто знает, куда мы после смерти попадем.

Сегодня у Святой Троицы, когда выходил из собора, старушка подошла. Соболезнующе так поглядела, перекрестила меня.

– Бес близко тебя ходил, сыне. Берегись. Бес ловок и обманчив. Молись, чтобы Бог уберег тебя от беса. Хитер лукавый, глаза тебе запорошил, уши воском залил. Божиим Словом спасайся! Не гляди на суеты мирские. Вникай в суть, сыне. Бога, Бога призови!!!

И ушмыгнула, старая дурында. Где бес, какой бес, откуда ж я знаю. По моим профессиональным занятиям, каждый второй, если не бес, так чертова кукла. С чернокнижием связался, никуда от нечисти не денешься. Помолюсь, однако, сегодня на ночь.

Ученая ведьма смотрит в зеркало, грустит ученая ведьма . Тьма египетская в зерцале грешницы, враг её опять ушел из-под присмотра. Жив враг, где-то странствует.

Глава 10

Что это? Неужели снег. Старый знакомый, как я скучал по тебе под небом Испании. Падает, падает с неба снег. Мы стоим с Аришкой, глазами хлопаем. Где дракон, где все. Мы только одни с нею и вокруг нас горы, присыпанные снегом. Странные какие-то горы. Батюшки, да это же вулканы. Вон над одним из них дым поднимается. Дышит вулкан. Он далеко, нам не грозят ни извержение, ни вулканические бомбы. И слава богу. Последний день Помпеи я вовсе не хочу получить себе на голову. Аришенька, говорю. Не бойся. Мы в стране вулканов. Узнать бы, что это за страна. Ведь вулканы есть и в Европе и в Южной Америке. Даже у нас на Камчатке вулканов хватает. Допустим, это Камчатка. Но где же медведи? Где северные олени? Где камчадалы, в конце концов? Почем нас никто не встречает. Люди, ау. Где вы люди. Гулкое эхо в горах.

– Надо спускаться вниз. Внизу люди, какие ни на есть, люди. От них узнаем, какой год на земле, где мы, в какие земли занесло нас. Жаль, дракона нет с нами. Боюсь, что и его и наших испанских спутниц занесло совсем в другие места. Для дракона это к лучшему, ему в снегах замерзать не годится. А вот испаночки наши, что подзалетели, так подзалетели. Не уберегли мы наших дам. Тебе жаль? Мне не очень. Одни хлопоты с этими бабами.

Чувствую, Ариша немного шокирована. Нет, к испанским красавицам она с самого начала отнеслась с подозрением. Вдруг мой кралечка начнет за чужими девками ухлестывать. Но теперь, когда соперниц унесло, бог знает куда, Аришка их жалеет и на меня обижается. Перебьется девка. Пообижается и забудет. Надо идти, здесь мы попросту замерзнем.

Человеческим шагом с гор нам спускаться не один день займет. Снова скачет серый волк по горам да по ущельям. Оглядывается на местные чудеса. Несет на спине все ту же чудо красавицу. Загорела Ариша на южном солнце, окрепла на усиленном питании доброго вампира д’ Эструка. Вампир готовил её себе на обед, а вышло так на долгую жизнь и на интересные приключения. Скачу по горному склону, уже цветы появились на проталинах. Удивительный южный цветок рододендрон. Аришка сорвала цветок, сидя на моей спине, нюхает, о чем-то задумалась. Думай, думай. Давно пора нам домой, но до дома, чувствую, идти еще и идти. Чем бы тебя покормить красавица. Попить мы уже попили. И не водички из родника, а настоящего нарзана из источника. Я первым своим волчьим нюхом почуял, вода, да не простая. В низине в двух шагах от нашего пути бил из земли чудо фонтанчик воды. Вокруг мошки роились. Не наши комары, а таежная гнусь. О них я только слышал, теперь наяву почувствовал. Волка за нос кусали, к Аришке полетели как бешеные. Пришлось заклинание читать, вспоминать редкий наговор из книги волшебства. Отвязались. Пожужжали и кусать перестали. Мы для них невидимы стали. Я хлебал нарзан, вспоминая кавказские воды. Тутошний был лучше, свежее что ли. Аришка опилась, облилась водой и засмеялась. Мы живы, у нас все впереди.

Водопад грохотал впереди.

– Может, умоемся, если водица подходящей будет?

Аришка потрепала меня по загривку, дескать, скачи серый волк, там видно будет.

Чудеса этой земли продолжались. Вода в водопаде оказалась горячей и вверху обжигала. Внизу вода выбила в камне чашу, в которой можно было смело купаться. Вода уже вполне терпимая. Жаль, что мыла нет, но не все ж радости мира нам доступны.

– В воду красавица. Раздевайся и в воду.

Застеснялась. Стоит, рукой прикрывается, словно я на что-то посягнуть собрался. Разбирай вас девицы, не поймешь. То на шею вешается, то боится чего-то.

Все же сняла платье, прикрыла только срам, ступила ногой в воду. Ойкнула и нырнула в горячую ванну. Страшно захотелось сбросить волчью шкуру и в своем естестве присоединиться к её забавам. Но решил воздержаться. Честно говоря, не столь за неё, сколь за себя опасался. Обет, данный себе еще там на Руси, надо соблюсти до нашего возвращения домой. Жаль гусар, страшно жаль. Как она плещется, как смеется русалочьим смехом. Повзрослела, расцвела под южным солнцем. И поглядывает на меня и уже ничего не стесняется. Русалка.

Спали мы под открытым небом, она прижалась к боку серого зверя. Отмытый до бела волк не пах псиной и грел девчонку как печка. Огромные звезды здесь в горах. Завтра сделаю то, что должен был сделать сегодня. Полетаю соколом над горами, посмотрю окрестные края. Жаль, что не догадался днем, страшно жаль. Мельчаем граф? Неужели старость. Такая девица прижалась к волчьей груди, спит, ровно дышит. Спи.

Утром первым делом я обеспечил нам с Аришей полноценный завтрак. Завтрак сдуру пролетал над водопадом, здоровенный гусь, совершенно нас не боялся. Я стартовал с земли, ринулся на него. Давненько на дичь не охотился. Сбитый гусь рухнул на прямо на голову моей подруги. Визг и недовольный выговор мне по возвращении. Видите ли, птичку девочке жалко.

Мы жрали аж за зубами трещало. Ариша съела не меньше меня. Старалась на меня не смотреть. Потом засмеялась и принялась закапывать гусиные останки под камешек. Похоронив птичку и загасив костер, мы опять расстались. В небо, пока ясная погода, посмотрю вокруг, полетаю.

Какой простор. С высоты открылась удивительная картина. Ручей с водопадом ниже по течению расширялся, речка текла на зеленой долине. И чудо из чудес вдоль по долине били в небо фонтаны воды. Гейзеры. Мы в Исландии. Не так я тебя представлял себе, Исландия. Мы да ладно, попробуем выйти к людям, узнаем, викинги еще делают набеги. Или успокоились, ловят рыбу и о дальних походах уже и не мечтают.

Арише что Исландия, что Гренландия, заскучала без меня Ариша. Похоже, рада безмерно, что опять мы вдвоем с нею. И где мы и куда нам идти, дело второстепенное. Главное, что пойдем вместе.

И снова скачет серый волк. В долине гейзеров высоченные травы. С головой уйдет не только человек, любого зверя скроют. И чувствую, есть здесь звери. Меня серого волка опасаются, не показываются. Полюбовались мы с Аришей на гейзеры, едва не попали под струю кипятка, вовремя увернулись. В дорогу, дивные красоты чужого мира радуют глаз, но нам они не нужны. Нам нужно вернуться домой.

Вниз по горному склону. Уже на смену травам стали появляться деревья. Странно, в Исландии, я слышал, деревья не растут. А тут береза. И какая береза. Стволы перекручены в несколько раз, древесина тяжеленная. Такие сопротивляются здешним ветрам и стоят до конца.

Оленей мы заметили издалека. Целое стадо паслось за очередной рекой. Неплохо бы добыть дичины. Мы пока сыты, но кто знает, про запас совсем неплохо.

Глава 11

Стрелы полетели неожиданно, одна ударила мне в грудь. Свалить одной стрелой такого волка им не удалось. Аришка, обученная мной, как реагировать, мигом нырнула мне под брюхо. А я уже встал человеком, уже держал в руках лук. Лук не чета местным, лук пробивающий любую броню и бьющий на версту.

Только воевать было уже не с кем. Увидев превращение страшного зверя в человека, туземцы за рекой бросились врассыпную. Кричали на непонятном языке. Но кричали вполне знакомое. Колдун. Оборотень. И тому подобные глупости.

– Тебя не задело Аришенька, сразу спросил у девушки. Стрела была отравленной, для ведьмака безвредная, но простому человеку сулящая смерть.

Арише опять повезло, в неё не попали.

– Пошли собирать трофеи. Выберем себе самых жирных оленей и поедем как господа. Надоело мне работать вьючным животным. Тебя приятно возить, одно это смягчает ситуацию. Не обижайся.

Она все-таки обиделась, вспомнила, наверное, как ехала верхом на быке, не зная, что бык то её любезный и есть.

За рекой россыпью лежали луки и стрелы, брошены были меховые шапки и полушубки. Глупые олени нас ни капли не испугались, так же бродили и щипали траву на поляне. Непохоже это было на Исландию, страшно не похоже.

Торжественный спуск в долину на упряжке из конфискованных оленей выглядел очень эффектно. Олени животные капризные, но меня они, естественно, слушались. Аришка отдыхала, наслаждаясь самим фактом. Еду вот на таком звере, видела бы мамка.

Недолго нам пришлось кайфовать. Гул барабанов за деревьями леса насторожил. Что они стучат, барабаны? Убьем, убьем, убьем захватчиков. Или мирное и дружелюбное. Добро пожаловать. Добро пожаловать. Добро пожаловать дорогие гости.

Они шли к нас навстречу. Впереди всех шествовал шаман. Шаман всегда принимает на себя главный удар неизвестного. Для этого его и держат. Убойная должность.

Раскрашенная физиономия, рожа эдак лет на пятьдесят или на сто пятьдесят. Кто их шаманов знает.

Накушался он мухоморов или выпил настойки из бледных поганок, неизвестно. Шаман бил в буден и кружился как полоумный. Потом пал ниц у моих колен и затих. Понятно. Нас признают, нас приглашают в гости.

Туземцы, смуглые азиатские рожи. Оружие, ни капли железа, только камень и кость. Копья, луки со стрелами. Тут каменный век, далеко нас зашвырнуло в этот раз. Мы ехали, окруженные конвоем из сотни лучников. Они вели себя мирно, но душа дикаря потемки. Аришка робела и старалась на туземцев не смотреть. Запахи рыбьего жира и все той же черемши наших хозяев не украшали. Кстати, эту черемшу мы с Аришей уже попробовали, и нам она пришлась по душе. Тот же чеснок, но нежнее, вкуснее, как то деликатнее. Ох, никакая это не Исландия. Но гейзеры, но слишком много граф тебе на свете не известно. Ведьмак ты или не ведьмак, но в свете столько тайн. Что Гамлет бы изрядно удивился.

Пир, обязательный пир в жилище у вождя. Танцы туземных красоток, тут Ариша может не ревновать. Нет, у некоторых плясуний и фигурки хороши и мордашки вполне сойдут, если отнестись снисходительно к ужасным запахам, вымазанных в жире тел. Моются ли они тут, неизвестно. Не стал бы проверять. Дивные блюда подали нам на пиру. Оленина, жареная и отварная. Как особое лакоство, мозги оленя. Рыба копченая очень даже неплоха. Но вот напиток из перебродивших ягод мне было трудно даже пригубить. Не Клико и никак не Бордо. Жуткая бурда.

Надо было произвести впечатление на хозяев. Мы вышли из юрты. По небо очень кстати пролетала стая гусей. Мой лук не должен был подвести. Скорость стрельбы тоже предмет моей гордости. Выпустив пять стрел, я поразил все пять мишеней. Как они падали на головы восхищенных зрителей, какой ор в толпе и новые изъявления восторга. Волшебник оказался и великим охотником. Гусей зажарят к следующему пиру. Пора и выбираться из лап гостеприимных хозяев, закормят до смерти.

Ариша спала, прижавшись ко мне спиной, в юрте сопели и стонали объевшиеся наши хозяева. Тут водятся медведи, я видел шкуру на стене нашей юрты. Череп медведя, насаженный на столбе перед юртой, подтверждал, медведь здесь есть, медведь здесь не случайный гость. Это Камчатка, все-таки это Камчатка. Я почти не спал ночью, к утру придумал, как нам побыстрее слинять от наших хозяев.

Посиживая на корточках у полога юрты, я неспешно мастерил тростниковую дудочку. Туземцы издали поглядывали любопытно, но к нам не подходили. Святой долг гостеприимства. Аришка напилась с утра оленьего молока, густое, жирнющее, запах ой, ой. Хозяйка развела его водой, иначе вообще пить невозможно. Впрочем, полезное молоко, выпьешь-помолодеешь, если жив останешься. Вот и готова дудочка. Теперь проверим.

Дудочка запела, слышно было далеко-далеко. Там в лесу и дальше, выше в горы. Там, где текут горные ручьи и плавают удивительные рыбы. Никогда не видел я такого изобилия рыб. Туземцы слушают, они восхищаются, не зная, что песенка звучит совсем не для них. Рявкнуло далеко в горах, другой раз, третий. Звериный рев все ближе и ближе. Олени занервничали, а наши хозяева забегали, собирая их в одно стадо. Воины опять похватали оружие. Слышен топот, они идут, их много.

Я встал, я вышел навстречу неизвестному, продолжая играть на дудке. Ариша поспешала за мной. Вот они показались, идут один за другим и один другого больше. Приходилось мне охотиться на медведей, но и в Подмосковье и в иных краях, никогда не видывал я таких великанов. Медведи шли к нам, впереди шагал огромный медведище. Вот он встал на задние лапы, громко заревел. Моя дудочка издала самый пронзительный звук и замолкла. Я их приворожил, они в моей власти. Крики туземцев сменились почтительным молчанием. Великий колдун приворожил своим подданных, он сам медведь, он пришел к нам и привел своих братьев медведей. Охота в этом году будет удачной. Но что это? Он уходит. Он уходит со своими братьями медведями!

Если бы могли, он бы нас задержали. Но задерживать такого колдуна, сами понимаете, не во власти обычных людей. Они молчали, молчал вождь, молчал старик колдун. В стаде сопящих и обнюхивающих нас медведей мы уходили от гостеприимных хозяев. Аришка умирала от ужаса, цеплялась за меня, зажмуривая глаза и спотыкаясь на каждом шагу. Еще этот великан, главный у них медведище, поглядывал на деву с подозрительным интересом.

– Не хочешь ли сожрать мою подругу? Я тебя сам сожру. Нежно приговариваю я медведю.

Он ехидно фыркнул. Неладное что-то с этим медведем. Отойдем подальше, я им займусь.

Чудесная ты страна, Камчатка. На хрен ты нам нужна,Камчатка.

Глава 12

Сын боярский Тимофей Кобелев, сказал медведь. Государь Петр Алексеевич послал меня на помощь атаману. Грешен я был, весь ясак себе забирал, камчадалов грабил. Убивал, девок ихних насильничал. Переполнилось терпение у местных. Ихний шаман меня заколдовал, в медведя обратил. Брожу теперь по лесам, да по горам. В полнолуние облик людской обретаю, да толку-то. К людям мне нельзя, у медведей осточертело. Крещеному человеку в шкуре медвежьей пребывать, каково это? Нет, ты скажи мне.

Что я мог сказать медведю. Расколдовать оборотня сложная задача. Знать надо заклинания, что его в звериную шкуру обрядили. А кто их знает, какие у местных-то шаманов заклинания. Может и покруче наших европейских-то.

Медвежье стадо подразошлось. Первое время медведи кучковались вокруг нас с Аришкой, словно надеясь, вдруг этот большой белый медведь скажет нам что-нибудь такое, что-нибудь необыкновенное. Но потом им надоело, все увлеклись будничными занятиями. Лето, главное время для медведя, надо наесть жиры, чтобы зимой залечь в берлогу со спокойной совестью. На Камчатке жиреть медведю никто не мешает. Рыба в реках спиной к спине идет на нерест. Только выхватывай её лапой из воды и жри. А сколько ягод в тундре, сколько грибов в лесу. Рай земной. Туземцы немного мешают, но туземца тоже можно съесть, летом туземец вкусный и жирный.

Медведь оборотень не ушел. Он постоял рядом с нами, повздыхал.

– Что стесняешься? Спросил его с ехидцей.

– Или много нагрешил? В той жизни или уже в шкуре медвежьей?

Тут он и выдал, рассказал о себе всю подноготную. Значит, эпоха Анны Иоанновны. Стервозная была баба, сволочь порядочная. На Русь нам возвращаться, вроде резона особого нет. На Камчатке кантоваться, еще меньше толку. Перебраться что ли в Японию?

– Корабли-то ходят какие к вам на Камчатку? Особо не надеясь на внятный ответ, спросил я медведя. Откуда косолапому об этом знать.

Первые корабли оказывается уже приходили. Поймал он тут одного ительмена, хотел съесть, но перед этим повыспросил. Ительмен, оказывается, ходил в новое поселение. Петропавловск называется. Там видел, большая лодка пришла, из пушка стреляла. Люди высаживались, сильно ругались, били местное начальство. Медведь так обрадовался, что ненароком съел ительмена. Потом жалел.

– Много ты лет в медведях ходишь. Не стареешь?

– Куда там. Наколдовал колдун, мне еще сто лет по лесам бродяжить. Еще и на медведиц стало тянуть. Срам один!

Ариша подслушивала, делая вид, что не интересуется. Подумаешь, медведь. Фыркнула, услышав про медведиц.

– Что ж ты, дядя медведь, сробел. Медведицы дюже ароматные. У нас один охотник в лесу встретил, так от одного смраду медвежьего едва не окочурился.

– Так я и говорю. Тошно мне, братцы в шкуре медвежьей. Может, того, убьете. От своего брата христианина смерть приму. От туземцев поганых как-то невместно, а от вас приму.

Аришка глядела на меня. Конечно, всемогущий барин должен помочь непутевому медведю. Барин у Аришки всё может.

– Какие травы твой колдун использовал, не помнишь? Что говорил, пляски плясал, песни какие пел?

Медведь толком ничего не помнил. Все было давно, все в башке медвежьей перепуталось. И вообще, он был тогда пьяный.

Думал я, думал и вдруг бросил взгляд на свой амулет, золотой рог единорога. Ведь поможет, должен помочь.

– Значит так Аришка, готовим обед, сказал я решительно. Уж ты расстарайся, чтоб все по-домашнему. Ну, по возможности, конечно. Бери этого гуся и жарь. А мы с медведем пока еще побеседуем.

Обед быстро поспел. Ароматы жаркого пленили медвежью душу.

– Давно я, эдак то, по-домашнему то. Ах, еще в хлебушка бы.

Я сам понимал, что с хлебом надежнее, но где его взять. Не пекут здесь хлеб. А до русских поселений нам еще топать и топать. Усть-Камчатск да Петропавловск еще не одна сотня километров через горы.

– Присаживайся Михайло Потапыч. Отведай с нами, чего бог послал. Вот тебе гусиное крылышко. Перекусим, а дальше мы вот что сделаем.

Медведь вмиг заглотил гусятину. Я подошел, утер медвежью морду и набросил на морду зверя Аришкин платок, единственное из человеческой одежды, что мог изъять из обихода. Медведь пыхтел, сопел под платком. Аришка вздыхала, жалко ей было платка, выбрасывай теперь. Сняв с груди амулет, я прижал его к звериной груди.

– Вернись в тело свое, обрети облик свой.

Старые проверенные заклятия звучали над дикой пустыней. Уверенности не было, но очень хотелось помочь. Амулет светился в моей руке, согревал и обещал. Чем могу, помогу.

Увы. Сняв платок, мы увидели все ту же звериную харю. Не сработало.

– Аринушка, попробуй отстирать. А ты медведюшка прости, старался я по возможности, да видно не сработало. Не вешай нос, еще не вечер.

Но был уже вечер, пора было делать привал. Медведю я посоветовал не отходить далеко от нашей ночевки и по возможности не жрать. Съел домашнего и потерпи до утра. На что я надеялся?

Утром меня разбудил восторженный Аришкин вопль.

– Барин. Батюшка. Просыпайся. Чудо-то какое!

Продрав глаза, я гляну вокруг и невольно расхохотался. Потешное зрелище. Наш медведище остался как и был медведем. Но этакого медведя и в сказке не увидишь. Вместо медвежьей башки у него на плечах красовалась человеческая голова. Сын боярский Тимофей Кобелев не был при жизни красавцем. Урод уродом. И приятное сочетание медвежьей грации и человеческого непотребства производило сильное впечатление.

– Тимофеюшка. Погляди ка в воду. Как можно ласковее обратился я к зверю.

На гладкой поверхности ручейка все отразилось в лучшем виде. Как взревел медведь, как он заметался. Я думал, что он нас сейчас съест. Но оказалось он так радуется.

– Думал не узрю лика своего! Помру, думал медведем. Спасибо тебе добрый человек, хоть сверху, да облик человеческий возымел.

Эх, Миша, Миша. Был ты медведем, стал неизвестно чем, не человек и не зверь. Пугало всеобщее. И ведь не скажешь, обидится.

В дальнейший путь пустились мы уже втроем, не бросать же дурня. Медведи его загрызут, к людям тоже ходу ему нет, застрелят или копьями заколют, не те, так другие.

– Выведешь Потапыч нас к морю? Спросил у спутника.

Человеческая голова кивнула, медвежья туша стала на четвереньки и повела нас к океану.

Глава 13

Опять мы неслись через горы и долины. Ели на ходу черемшу, срывали грибы. Ариша ехала на мне верхом, подбадривая ковылявшего следом медведя. Наш темп косолапому не давался, приходилось тормозить и устраивать привалы.

– Охохонюшки, стонал косолапый. Теперь с этими зубами не очень и разъешься. Человечью пищу придется готовить. Корешки да слизняки в горло не полезут.

– Если хочешь, могу тебе обратно медвежью башку присобачить.

– Не хочу! Ужасался медведь и снова пер за нами.

– Все лапы стер. Ноги не держать. Остановимся может, гусятины барин захотелось.

– Ну ты и жрать боярский сын Тимофей.

Я был и сам непрочь сделать привал, продолжу лечение, дам передохнуть Арише. Замоталась девчонка, климат Камчатки ей не подходил совсем.

Суслики евражки годились, конечно, в пищу, они попадались тут на каждом шагу. Совсем нас не боялись, глупышки. Но кормить девушку всякой дрянью мне не позволяло самолюбие.

– Подождите меня на земле. Ты, медведь веди себя прилично, я скоро вернусь.

Снова небо приняло меня. Первое, что я увидал, море. Море совсем недалеко от нашей стоянки. Бесконечное море, не просто море, океан. Великий океан, Тихий океан. Беркут недолго парил в небе. Сколько тут птиц, настоящий рай для браконьера. Гуси, утки, а вот и лебедь пролетел, лебедь кликун. Не долго тебе кликать. Я догнал его в небе, долбанул клювом и понес добычу вниз, ожидающим меня спутникам. Восторг и притворные сожаления Ариши, и искреннее, вот это да! моего медведя.

Ощипывание и жарка лебедя ничем не отличаются от аналогичной процедуры с менее романтичной птицей. Типа гуся ли и утки. Он больше, лебедь. Сказать вкуснее, не скажу. Лебедь как лебедь, вкусный. Не забыв прикрыть выстиранным Аришкиным платочком не морду, лицо нашего урода, читал те же заклятие, старался вложить в них больше экспрессии. Духи это любят, они охотнее прислушаются к энергичным проклятиям, чем к вялым похвалам.

Дичь поспела, обед нам удался. По короткой тропе спускались мы к берегу моря. И казалось, нас ждет у берега корабль, увезет нас в новые края. Ни черта нас там не ждало.

Удивительный пляж на берегу Камчатки, песок белый, мелкий. Солнышко слегка прогрело его, можно бы и позагорать. Но нам после южного солнца все казалось холодно. И ветер дул, оттуда, где ледяная пустыня Арктики, дул, пронизывая насквозь. Медведь, морщась от удовольствия, человеческим лицом глядел в морскую даль. Вспоминал видимо дни былые.

Пора позаботиться о ночлеге. Из выброшенного морем валежника мы развели костер. Погрелись у огонька, скоротали вечер. Ночевать решили на угольях. Ночью я слышал, как Аришка плакала. Скверно, что я сам ничего пока не придумаю. В голову не лезет.

Нас разбудили вопли Тимофея. Солнце только выглянуло из-за горизонта, можно еще поспать. Но наш спутник орал, размахивая руками, плясал вокруг затухшего костра. Было от чего плясать. Вместо медвежьих лап Тимофей обзавелся за ночь вполне человеческими конечностями. Лапы, конечно, ещё те, ногти отрасли у боярского сына до невозможности длинные. Но человеческие ногти на человеческих руках. До пояса человек, ниже все та же медвежья туша. Теперь Тимофей верил мне беспредельно и готов был за меня в огонь и в воду.

– Пойдем на юг сын боярский. И будем бога молить, прислать нам кораблей. Хоть пиратских, хоть русских. На худой конец, согласимся на японский. Как мыслишь друг Тимофей?

– Японцы барин могут и хуже ительменов быть. Совсем дикие барин людишки. Никакого уважения к христианам.

Мудрые слова. Они, японцы, и в наши дни таковы, ничуть лучше не стали.

День разгулялся. Идти в компании с такой страхолюдиной, как наш полумедведь, было чрезвычайно приятно. Никто нас не обидит, кто увидит, если на месте не умрет, так убежит сломя голову, моля своих богов о помощи.

– А не половить ли нам рыбки медведюша?

– Это не здесь, это нам надо на берег реки, али ручейка какого. Сейчас рыба на нерест идет, вычерпывай руками и ешь до отвалу. Пойдем, поищем, барин?

Опять он меня уму разуму учит. Недаром столько лет в медвежьей шкуре по Камчатке болтался. Мы и вправду отыскали скоро небольшую речушку, впадающую в океан. Ох, здесь было нам развлечение. Кета, горбуша, рыба шла вверх по течению, отчаянно размахивая хвостами, преодолевая напор воды. Одна цель, подняться выше и выметать икру. Дать жизнь потомству и умереть. Герои с рыбьими хвостами, холодные и скользкие мученики эволюции. Врут те, кто говорит, что руками много не наловишь. Смотря где. Мы выбрасывали и выбрасывали на берег рыбу. Медведь уже не мог жрать её сырьем. Пришлось опять разводить костер на берегу. Пиршество затянулось надолго. Я не преминул провести уже знакомый ритуал. С каким энтузиазмом включался в него бывший медведь. Крестился, руки складывал на пока еще медвежьем брюхе. Он верил, он надеялся.

До вечера ничегошеньки не произошло. Забрав нажаренной рыбы с собой, мы шли берегом, беседуя о том, о сем. Давненько так я не шел, ни о чем особом не заботясь. Странно, надо было попасть на край света, чтобы не думать ни о ведьмах, ни о вампирах. Неужели не водится эта дрянь в здешних местах?

Спросил об этом медведя. Он замялся, затрудняясь ответом. И вдруг ляпнул.

– Где сия дрянь не водится, господин. И тут не без нечисти. Недаром у них шаманы, не без дела сидят.

– И кровососы есть и бабы вредные лютуют. Борятся с ними шаманы, только одного выведут, глянь, новый завелся. Совсем малец, а у мамки родной кровь высосал. Девка замуж вышла и нет, чтоб по-людски мужа обихаживать, детей растить. Чары да порчу наводит. Людей обманывает, наживается на горе людском. У них, как и у всех. У нас хоть попы есть, им, нехристям, не на что опереться.

Грустно, грустно все это, медведь. Всюду страсти роковые и под смазанной рыбьим жиром кожей бьется то же самое сердце. С теми же страстями и пороками.

Мы разожгли костер и долго, долго сидели у огня. Шумел океан, где-то рядом плавал кит и решал свои любовные дела. Аришка прижалась ко мне поплотнее и что-то слишком вольно прошлась ладошкой по телу. Получила увесистого шлепка по попе. Боярский сын Тимофей фыркнул, подглядел каналья в темноте. Для него ночь была может быть решающей. Завтра суждено ему окончательно принять облик человеческий.

Глава 14

– Корабль! Ваше Сиятельство, корабль!!!

Подскочив, я бросился к берегу. Там, в синеве морской ясно вырисовывался силуэт парусника. Фрегат, определил я по оснастке. Орущий мужик осекся и ощупывал себя. Опустив глаза, он был готов еще раз проорать. Всё, не было медведя. Был сын боярский Тимофей, былой шкодник и лихоимец. Теперь неизвестно кто, но человек. Шкура медвежья исчезла.

Ариша плакала, ничего не понимая. Чей корабль, куда мы опять поплывем. Предстояло дать сигнал кораблю, но сначала удостовериться, кто там приплыл к нашим берегам. Незваный гость хуже татарина. Пираты не частые гости на севере Тихого океана, они предпочитают южные широты. Там испанские галеоны, там серебро, золото, тюки с восточными шелками и прочие удовольствия. Здесь только меха и их еще надо взять у туземного населения.

Не тратя лишних слов, полечу-ка я к кораблю и выведаю все на месте. От птички не будут таиться, все проболтают как на духу.

Воздух прогибался в полете стрижа. На море ни ветерка. Они надолго застряли, эти отважные мореплаватели. И все же надо спешить.

Корабль все ближе. Точно, фрегат. Уже слышны голоса экипажа. Эге, говорят по-английски. Это ничего не значит, англичане первейшие пираты, всем известно.

Сев на мачту, я чистил перышки, вертел головкой, внимая спору капитана с боцманом. Нет, это не пираты, следы английской дисциплины явно присутствуют.

– Сэр. Команда устала. Воды на борту на двое суток. Надо высаживаться на берег. Если нападут дикари, неужто мы не отобьемся.

– От команды у нас осталось всего ничего, Билли. Если потеряем даже несколько человек, нам будет некому управлять кораблем. Я не могу запретить, но ради всех богов, будьте осторожны Билли. Никаких авантюр. Только за водой и сразу обратно.

– Поохотиться не мешало бы, сэр.

– За водой и обратно! Выполняйте приказание боцман.

Не матросы, а мощи, изможденные и усталые лица. На штурвале корабля: “Уоджер”. Бристоль 1732.

Где-то я слышал это название.

– Ах, если бы был с нами коммодор. Уж наш то Джордж сумел бы навести дисциплину.

Джордж Энсон, ну конечно Джордж Энсон. Так вот где твой корабль коммодор. Не утоп, не разбился о скалы. Сумел доплыть до края света, до вулканов Камчатки. И сам толком сейчас не понимает, куда это его занесло. Что ж, попробуем напроситься к кэптену Кидду в пассажиры. Надеюсь, не откажет. Английский у меня в совершенстве, Аришка сойдет как служанка сквайра.

Долетев до берега, я принялся уговаривать нашего нового спутника.

– Поплыли с нами Тимофей. Чего тебе делать на пустом берегу. Не дай бог, опять попадешь в лапы к нашим друзьям ительменам. Русским духом на Камчатке почти еще и не пахнет.

– Нет, боярин. Спасибо конечно. Только что это я поплыву к нехристям в гости. Веру басурманскую принимать что ли? Только от медвежьей шкуры избавился и в шкуру нехристя какого наряжайся?! Плывите уж лучше без меня. А еще лучше, оставайтесь здесь, не мыкайте счастья на чужой стороне.

Что с ним будешь делать? У тебя своя правота Тимофей. Дай бог тебе добраться благополучно до Петропавловска и быть там принятым его поселенцами. Суровый там народ, но может тебе повезет.

Мы долго махали вслед уходящему медведю. Перед уходом я снабдил боярского сына малой толикой золотых из кошелька все того же покойного вампира. Злодейские деньги пойдут, надеюсь, на доброе дело. А если и пропьешь Тимофей, то после долгих лет воздержания ты вправе.

Шлюпка шла к берегу. Боцман Билли ругался, как и положено боцману. Нелегко нам будет наладить с ним общий язык. Применю с ходу ведьмачьи приемы. Затуманить глаза простодушным морякам несложное дело. И все же, как бы мне поменять внешность моей Аришки. Молоденькая девушка на корабля, среди изголодавшихся по женщинам морячил. Мне придется её круглосуточно охранять, мою Аришку. А вот сделать её чуть-чуть пострашнее на вид. Чтоб с души воротило даже непритязательных морских волков. Аришка согласилась, понимая сложность ситуации. Это не на день, не на неделю. Путешествие будет долгим, через южные моря, вокруг Азии, Африки доплыть до родной Европы. Уйдет у нас на это может год. Слишком долго. Уходя в дальний поиск, я не рассчитывал на такой вариант. Слишком долго.

– Надо искать воду Билли. Она здесь есть, она близко. Надо искать.

– Гарри. Ты направо, я налево. Остальные за нами. Пока ветер не поднялся, ищем братцы.

Моряки разбрелись по берегу. Ищут не найдут, а ручей здесь рядом. Там и вода, чистейшая и вкуснейшая. Там и рыба идет на нерест. Простыми сетями можно за час наловить её на всю команду, на целую неделю. Ну давайте дураки, ищите живее.

Я сидел с моей волшебной дудочкой за камнями. Аришка притаилась поодаль. Подавать сигнал пока не буду. Нет в этом необходимости. Погуляйте морячки, поразвейтесь.

Они, наконец, нашли воду. Радостные вопли, стоны при виде изобилия косяков, идущих на нерест. Пора!

Дудочка заиграла. Вон рявкнуло вдали, все ближе, ближе. Матросы прислушивались, не понимая, что там происходит. Когда звери выскочили из за камней, было уже поздно.

– Отрезайте их. Шептал я в дудочку. Один заходит с тыла, другой атакует в лоб. Ну пошли!

И медведи пошли. Когда камчатский медведь встает на передние лапы, дрогнет сердце у самого опытного охотника. Что же говорит о неопытных морских волках. Они заметались. Билли пытался зарядить мушкет, фитиль все время гас. А медведь подходил все ближе.

Всех зверей совмещает в себе человек,

Мудрость их усмиряет, сажая в ковчег

Тот безумец, чьи звери друг друга грызут

Станет сам их добычей, его разорвут

Он зверей не сдержал ослабевшим умом

Ибо суть человека нарушена в нем…..

…………………………………………………

Ничего лучшего не придумав, выхожу из засады, продолжая читать Донна.

Медведи застыли, слушая речь великого вожака. Так и положено. Моряки ошалели. Продолжаю их успокаивать.

Счастлив ты, укрощающий этих зверей,

Подчиняющий каждого воле своей…..

– Приветствую вас моряки. Ваш соотечественник Роберт Спенсер Уордл. Не бойтесь этих тварей, я их загипнотизировал. Дадим зверям спокойно удалиться. Я рад вашему появлению, соотечественники. Выброшенный пиратами на берег мученик приветствует своих спасителей.

Победа был полной и безоговорочной. Наивные как дети моряки смеялись как дети, обещали мне помощь и поддержку. Такой человек на борту судна полезен и необходим. Уважаемый миссионер, конечно, мы примем на борт и вас и вашу матушку. Капитан не будет против, будем просить его всей командой. Да что там, он будет рад. Как же вы выжили в таких ужасных условиях, сэр? Сэр, эту рыбу можно ловить, мы не отравимся? А охота, охота сэр здесь есть?

Сотня вопросов и на все положительные ответы. Мы сделаем здесь запасы провизии и по-быстрому уберемся. Что-то подсказывает мне, что осень не за горами. Что обратный путь будет нелегок.

Глава 15

Долог путь до Филиппин. Всю дорогу нас подгоняли попутные ветры. Прохудившееся днище фрегата постоянно подтекало. Делали заплаты то здесь, то там. Чудом мы плыли и еще не потонули. Мне это чудо дорого давалось. Допустим, с попутными ветрами ведьмак может найти общий язык. Меня этому учили и очень крепко учили. Но ремонтировать днище корабля! Слишком долго нам еще плыть. Дуралей капитан замыслил набег на столицу Филиппин Манилу. Его Величество Король, видите ли, приказал всячески разорять колонии еретиков испанцев и захватывать у них золото и серебро. Британии нужны деньги. Но мне-то деньги не нужны. Задержки в пути, связанные со всякими бандитскими налетами, чреваты были самыми опасными последствиями. Испанцы могли организовать погоню. Прогнивший двадцати четырех пушечный фрегат не смог бы оказать сопротивления испанской эскадре.

Но, поди, поспорь с кэптеном Денди Киддом. Британский морской офицер упрям как осел. Эта истина девятнадцатого века была истиной и в восемнадцатом веке.

Во всем остальном путешествие для нас протекало успешно. Авторитет миссионера и врача сэра Уордла был на корабле непререкаем. Мамочка сэра Уордла стала любимицей всего экипажа. Экипаж не голодал, насолили и накоптили рыбы на Камчатке на два года путешествия. Поохотились на оленей. Трогать медведей, моих протеже, я запретил. Сказал, что они болеют гельминтозом, что мясо русских медведей смертельно опасно для истинного англосакса. Пронесло. Медведи бродили поодаль и не лезли под пули боцмана Билли.

А потом мы отчалили, потом мы боролись с течениями, находили подходящие течения. И дули ветра, всю дорогу нам дули попутные ветра. Справа по борту осталась Япония. Уже запахло тропиками. И скоро Филиппины. Команда чистила пушки, проверяла мушкеты, вытаскивала из ножен заржавелые шпаги и ни капли не хотела воевать. Но попробуй, поспорь с кэптеном Киддом. Мы приближались к Маниле. Высаживать десант было безумием. Испанца нас сомнут и мигом перебьют. Оставалось надеяться на удачу. И она нам улыбнулась.

Испанский галеон Санта Клара вышел в море утром четырнадцатого сентября 1741 года. Торговля с метрополией из за войны совсем было затухла. Но китайские шелка, фарфор и ювелирные изделия надо было как-то реализовать. Купцы несли убытки. Санта Клара должна была непременно дойти до берегов Испании.

Когда берег скрылся из глаз, фрегат поймал попутный ветер и понесся навстречу уходящему за горизонт галеону. Туман, который я искусно нагнал перед корпусом фрегата, скрывал нас от противника. Будет им приятный сюрприз. Кэптен Кидд аж прыгал от азарта.

– Мушкетеры на нос, зарядить пушки. Вы, сэр, готовьте корпию и ножовку, будем облегчать страдания раненых. Испанцев в плен не брать!

Боги. Какой кровожадный моряк. При нашем количестве бойцов вполне возможно, что нас испанцы не будут брать живьем. Предложат прогуляться по доске через корму и узнать глубину за бортом. Здесь как раз большие глубины, лоты не достают до дна. Ах ты капитан Кидд. Но нам с Аришкой вовсе не нужны острые ощущения, накушались в Испании, постараемся избежать.

Залп из шести оставшихся исправными орудий перебил у галеона рули управления. Удачная стрельбе из мушкетов положила экипаж на палубу. С ревом, которому бы позавидовали и пираты, доблестные флибустьеры бросились на абордаж. Бой завязался и сразу затих. Мои заклятия подействовали, испанцы бросая оружие, крестились, подымали руки к небу. Увы, небо им ничем уже не могло помочь.

– Не смотри Аришка. Человек зверь и время его не скоро перевоспитает. Или они нас или мы их. Пока только так.

Бой затухал. Вражеский корабль почти был и не поврежден. Кэптен снизошел посоветоваться с сухопутной крысой сэром Уордлом.

– Не хотите ли сэр возглавить экипаж нашего трофея. Мы не бросим его и поведем с собой. В случае встречи с испанцами, делаем вид, что корабль победитель ведет с собой трофей, наш фрегат. Ваше знание испанского языка будет в таком случае незаменимо. Соглашайтесь сэр!

Я подумал и согласился. Плыть на дырявом корыте мне надоело. При любом мало-мальски приличном шторме оно пойдет ко дну. А тут возможны всякие варианты. Вплоть до побега в желаемом мне направлении. Моряков будет уговорить нетрудно, осточертела им воинская служба. И капитан Кидд осточертел.

Шестеро английских моряков, пятеро пленных испанцев, согласившихся под страхом смерти служить своему заклятому врагу. Надеются сбежать, не иначе. Но в открытом море, вдали от берега никуда не сбежишь. Шлюпки под бдительным присмотром боцмана Билли. Диссидент Билли сослан капитаном на мой корабль. Я рад. Билли мне симпатичен и это взаимно. Вместе мы сила.

Плывем, пересчитываем тюки с шелками, любуемся на фарфор, пьем ром из китайского фарфора! Только лорды и олигархи могут себе такое позволить. Ах, как бьется фарфор от морской качки. Ах, как бьется сердечко моей Аришеньки. Надоело ж ей притворяться старухой. Теперь у нас отдельная каюта. Ночью был прецедент, проснулся от непрошенного вторжения на мою койку. Девочке видите ли приснился страшный сон. Добрый дядя гусар должен её утешить. Знаю я, чем кончаются такие утешения. Но не мог не удержаться, прежде чем выгнать её на положенное место, долго ласкал её. Она совсем сходила с ума. Потерпи, шептал ей, потерпи. Сколько ж можно, плакала. Выгнал, проявив строгость. Рёв пресек, строго шикнув. В море нельзя расслабляться. Заснули, море качало, море несло нас. Каюта испанского галеона пропахла имбирем и корицей.Родина пряностей там, в волнах океана. Молуккские острова.

Галеон и фрегат несут те же попутные ветра. Шлюпка с фрегата иногда навещает нас, обмениваемся новостями. На фрегате обстановка напряженная. Команда устала, команда не верит, что мы доплывем до родной Англии. Слишком долог путь, непроходимым препятствием станет Малаккский пролив. Испанцы нас там непременно встретят и вступать в бой равносильно самоубийству. Кэптен Кидд начинает нервничать. Вполне понимаю его, но его проблемы это его проблемы. Общество кэптена становится обременительным. Пора начинать бунт на корабле и менять курс.

Попутный ветер посвежел, сие не от моих пожеланий происходит. Где-то в океане собирается шторм. Чувствую, большой шторм. Надо менять курс, уходить от приближающейся беды.

Глава 16

Я привязал Аришку к мачте, сам старался быть рядом с ней. За борт уже смыло половину команды. Ветер выл, ветер нес наш неудачливый корабль. Галеон потерял все паруса, обломилась верхушка мачты. Нас гнало на юг. Но, что я говорю, мы уже перелетели экватор, теперь направляемся на южный полюс. И впереди непреодолимой стеной должна встать Австралия. Неизученная и странная Австралия. Родина чудного зверя кенгуру. Там жара, пески и ужасные людоеды. Там никто не бывал, а те, кто побывал, рассказывали мало хорошего. Занесло же тебя, гусар. Будешь знать впредь, как за золотыми рогами гоняться.

– Билли! Билли! Кричал сквозь рев ветра один матрос.

– Сейчас я умру, Билли.

– Да умирай, послышалось, умирай себе на здоровье. Займи нам место там, в аду.

С хорошим юмором мне досталась команда, жаль будет, если все потонут. Я твердо решил жить и заставить жить Аришку. Ведьмакам не положено ни в воде тонуть, ни в огне гореть. Мы должны умирать естественной смертью.

Четвертый день, с ума сойти, четвертый день. Если я правильно определил скорость ветра, скоро врежемся в эту чертову Австралию.

И мы врезались!

Волной перенесло нас через рифы, земля больно удалила в днище корабля. Крики моих товарищей, визг Аришы, грохот прибоя. Единственное, что я мог сделать, подхватить подругу на руки и махнуть за борт. Следующая волна достигла обломки корабля и смешала всех в прах.

Как он затесался в такой круговерти? Я имею в виду крокодила. Здоровеннейшая дрянь вынырнула рядом с нами и попыталась укусить Аришу. Та опять завизжала. Напрасно ты это делаешь, сказал я крокодилу и проткнул его мечом. Выбраться из такой каши в человеческом облике почти невозможно. Опять я стал волком, только волком покрупнее, посильнее, способным сразиться с бешенством стихии. Я тащил в зубах свою девушку, то проваливаясь в ямы с водой, то выбираясь на сушу. Волна била в спину все слабее и слабее. Мы выбрались, мы спаслись. Мы на краю света и, видит бог, не знаю, как мы отсюда выберемся.

Жалко выглядел мой волк на берегу Австралии. Тошная жара, какие-то подозрительные мошки. Крики птиц, а на земле всяческая дрянь: ящерицы, крокодилы и проскакал некий уродец с хвостом. Очевидно, его называют кенгуру. Довольно забавный тип.

Куда идти бедному ведьмаку, где он найдет пристанище и сможет помочь доверившейся ему девушке. Стыдно гусар, вы не оправдываете надежд своей любимой, граф. Фи, какой моветон. Опять прополз какой-то хвостатый, на этот раз с элегантными крылышками по бокам головы. Чудны дела твои господи на краю света. Очевидно ящерица, но в кого ж ты такая ужасная, ящерица? Плачет Аришка, кусают её комары. Хоть бы каких ни на есть дикарей встретить, наладить с ними культурный обмен.

Кенгуру, очевидно, можно съесть. В следующий раз встречу, так и сделаю. Бредем по берегу, ищем обломки кораблекрушения. Но ничего не попадается, море прибрало всех.

В воздухе чем-то повеяло, после шторма дует ветерок из прибрежных лесов и приносит знакомый мне запах. Запах магии, могучей магии, господа. У туземцев есть свои волшебники и редкой силы шельмецы. Как бы с ними встретиться. Хотя, при встрече следует быть осторожным.

Волк вез свою Аришу через скверные заболоченные леса северной Австралии. Как потом выяснилось, волков в Австралии не водилось, и страшное чудовище приводило в содрогание даже бесстрашных местных крокодилов.

– Похож на нашего местного сумчатого волка. Но до чего здоровенный, подруги. А вдруг он крокодилов ест, подруги. Давайте подальше от него, а то еще укусит.

– Он питается крокодильими яйцами!!! Кричали крокодилицы.

– Он вообще не местный, резюмировал самый крупный из крокодилов. Вы как хотите, но надо что-то делать.

Волк проносился мимо, думая о бале в дворянском собрании. Как давно все это было, неплохо бы сейчас сходить, поплясать. Аришка подучилась, вполне может соответствовать.

На горизонте вставали скалы, священное место для местных аборигенов, за скалами водопады и озера, дивный мир птиц и рептилий. Люди придут и назовут тебя национальным парк какаду. Не скоро это будет.

Аришка зверски проголодалась, да и я был не прочь чего-нибудь поесть. Кенгуру все-таки допрыгался, попался нам на пути. Был пойман, зажарен и употреблен в пищу. Вкусно, как ни странно.

Мы переночевали на пригорке, недалеко от гряды скал. Всю ночь гавкали крокодилы, я даже не знал, что они так страшно умеют гавкать. Шуршало что-то в траве вокруг нас. Наложенное мной заклятие, должно был охранять от всевозможных укусов и ожогов. И все же мне было тревожно. Аришка спала, стонала, просыпалась и хваталась за меня. Надолго её в местных краях не хватит. Все же первую ночь мы одолели. Поутру мы встретили вик-омпома.

Раскрашенная бородатая харя весело ухмылялась нам. В руке доблестный абориген держал некий предмет. С трудом я догадался, черт возьми, да это же бумеранг. Боевое оружие австралийца. Туземец говорил на птичьем языке, стараясь его понять я потел, краснел, улыбался изо всех сил. И, кажется, сумел понравиться милому варвару. Тонко намекнул на свою колдовские способности, чтобы и не напугать и вместе с тем убедить, что кушать меня не стоит. Волшебники они вообще не вкусные, а в частности, даже чужеземный волшебник может быть очень полезен. Что-то, насвистывая на своем наречии, туземец вел нас за собой через проход среди скал, туда в мир тайн и всяческих опасностей. Туда, откуда несло сильной магией. И еще чем-то мне знакомым. Неужели там портал, портал в новый, еще неизведанный нами мир. Если и вправду так, то очень кстати. И минуты бы не остался здесь, среди кенгуру и прожорливых крокодилов.

– Крепись Арина Ивановна. Я не дам тебя съесть. Ведьмак он и в Австралии ведьмак, охотник на ведьм как-нибудь да справится с сотней, другой голых дикарей. Гляди-ка, гляди!

Тут стоило поглядеть. Толпа совершенно голых и разрисованных во все цвета радуги дикарей бросилась нам навстречу, потрясая копьями и издавая весьма воинственные звуки. Тут я и произвел свой первый опыт. Никогда еще я не превращался в крокодила. Необходимости никакой в этом не было. Сей зверь в лесах Европы и Азии не водится. Ну разве что в Индии. Пугать и удивлять крокодилом мне было некого. А вот тут попробовал.

Тварюга покрупнее и позубастее той, что мне встретилась на берегу, шикарный окормленный экземпляр двинулся навстречу толпе. У меня все получилось. Рядом со мной ползла не менее представительная крокодилица. Ариша простит меня. Толпа завизжала, заметалась. Я не стал испытывать их нервы и снова стал человеком. Но только на миг. Крупный кенгуру, это нечто, крупный, больше обычного кенгуру и рядом с ним такая же здоровенная кенгуриха. И снова люди. Я улыбаюсь, я машу им приветливо руками. Мой поводырь смешался с толпой и сейчас удивленно и испуганно таращится на своих спутников. Вот привел, так привел. Знал бы, не приводил.

– Мир. Дружба. Машу им. Русские вам братья. Мы не будем вас убивать. Мы к вам пришли с миром.

Пихаю в бок Аришу, улыбайся и маши дядям ручкой. Дяди нас боятся, а стрелы у них отравленные. Будем с ними дружить.

Не скоро удалось нам успокоить наших хозяев. Постепенно страх сменился восторгом и уважением. В гости пришел сильный и дружественный им волшебник, чем не повод для очередного пира. Благо охота была удачной, племя не голодает. А колдун недавно помер, и защитить их от мощных чар чужеземца некому.

Глава 17

Мы отъедались, мы отсыпались в гостях у добрых дикарей. Мы держали ухо востро, дикарь он и есть дикарь, кормит тебя, ублажает, не доглядишь, отрубит голову и посадит на кол. Аришка жаловалась, все ей на этой земле не по себе. Насекомые всюду и гады. Жарища как в бане и не умоешься по-людски, ни тебе ни мыла, ни веников. В чем-то я был с Аринушкой согласен, задерживаться в краях кенгуриных до смерти не хотелось. Меня все порывались назначить местным колдуном. Приводили уже и красоток аборигенских, избави боже от таких. Кормили на убой, каждый день развлекали плясками и местной музыкой. Хотелось взвыть и опять, став крокодилом, всех вокруг перекусать.

Но магия, местная магия, сердце чуяло, что заветный портал где-то здесь, среди всяческого безобразия болот и буйства трав. Может там, в тех скалах, куда аборигены побаиваются ходить. А мне на вопрос стараются не ответить, жмутся и робко улыбаются. Явно чего-то боятся.

– Завтра идем Аринка на разведку, шепчу подруге и щиплю её за бочок, чтобы не спала.

Аринка вздохнула, уже без всякой надежды прижимаясь к моему боку. Не приласкает барин, а так тоскливо, одиноко-то как!

За ночь одного из аборигенов съел крокодил. Гнилое место и климат скверный и твари диковинные. Ни тебе драконов, ни единорогов.

Мы шли, проваливаясь по колено в болото. Пьявочки тут еще те. Аринка хочет визжать, но нельзя. Услышат эти черти дикари, организуют погоню. Мы ушли незаметно, ведьмак всегда сумеет уйти незаметно и не оставить после себя следов. Не пришлось бы только возвращаться, не солоно нахлебавшись. Чудные твари встречались нам по пути. Вот скажем коала, медведь не медведь. Висит на дереве, словно спит. Аришка разумилялась, возьмем с собой барин, много весу не будет, а все утешение.

– Лови его еще, это утешение. Оно тебя укусит, потом лечи. Иди Аринушка и по сторонам смотри. Вон тварь какая уродная, сущая ехидна!

И вправду оказалась ехидна. Они тут ядовитые, ходи и остерегайся.

Вброд переходили по речушке. Я пригляделся, эге, а тут и золотишко имеется. Наших бы умельцев сюда. Мигом бы с местными крокодилами разобрались, да прииск бы построили. Скалы за рекой и запах далекого моря. И чудом несказанным две древние пушки у ворот между скал. Кто ж здесь до нас побывал, пушки совсем не наших времен, португальские пушки. Значит и правду пишут историки, вовсе не голландцы были тут первопроходцами. Лежит где-то за скалой неизвестный мореплаватель, сейчас свернем за вон тот камень, и лежит скелетик, улыбается гостям.

Мы свернули, вся каменная стена перед нами была усеяна высеченными на ней знаками. Каменные рыбы и скачущие кенгуру, крокодил и птица попугай. И письмена, неизвестные письмена. Я пытался разобраться в неведомых знаках, время текло, девушка у меня за спиной пару раз вздохнула и снова замолчала. Я читал и, или звуки стали говорить со мной, или запели скалы. Знойный воздух поплыл, стал двоиться в глазах. Чьи-то крики доносились и совсем не птичьи голоса аборигенов. Где я слышал такие голоса? Всё же всё изменилось. Неужели опять портал?

Мы стояли на дне жуткого ущелья среди россыпи камней. Сверху о чем-то кричали. Нет, не нам, кричали о своем, о местном. Я уже слышал такое наречие, это татарский язык. Там наверху, у неведомых аборигенов трагедия, чье-то тело мешком пролетело мимо нас, слава богу, нас не задело. Вопль истошный, женский вопль. Кого-то сбросили с обрыва, и кто-то крепко пострадал.

– Поможем дамочке, Ариша?

Знакомый язык придал мне бодрости. Неужели нас перебросило в места более-менее цивилизованные? Не торопись, не торопись ведьмак. Золотая Орда с ханом Батыем подарок не лучше будет, чем австралийский крокодил с ехидной.

А жара тут все-таки страшенная. Но сухая жара, не липкая болотная хмарь австралийского болота, что-то опять Испанией пахнуло, степями моей Андалусии.

Подобравшись к сброшенной с обрыва женщине, понял, что спешить было нечего. Бедняжка разбилась вдребезги. Совсем молодая, украшения на груди простенькие, бусы из сердолика. Серебряные сережки в крохотных ушках. Аришка жалостливо засопела у меня за спиной.

– Не сопи, её и живой водой не очень-то оживишь. Видишь, голова размозжена вдребезги. Удачно сбросили идиоты.

– Бедненькая. Такая красивенькая. Не иначе мы опять в Испанию попали.

– Боюсь, что еще хуже. Но надо как-то выбираться, дитя мое. Не бойся, татарам я тебя в рабство не продам. Нам надо выяснить, что за места, и в какое время мы с тобой прибыли.

Мы стали потихоньку спускаться вниз по скалам. Будет трудно, слетаю и проведу разведку. Но пока хотелось размять ноги в сравнительно цивилизованных местах, где, ни крокодилов, ни другой дряни…..?!

Сглазил. Проползла довольно крупная сколопендра и чуть было не укусила зазевавшуюся Аришу.

И опять запах моря. Море где-то здесь рядом. Все попробую, немного полетаю. Чем ноги бить на неизвестных камнях, пролечу, ознакомлюсь с новым миром.

Голубое ласковое море, ни одного паруса на горизонте. Скалы, по которым мы начали спускаться обрываются к берегу, на берегу хоть бы кого встретишь. Где же у нас татары живут, чтобы у моря и чтобы у гор. Азовское море не получается, значит Черное выходит море, а здесь у нас полуостров Крым. Мы почти дома.

Особенно, говорю себе, если сейчас тринадцатый век или еще того лучше четырнадцатый. Как раз эпидемия чумы в Крыму. Вымирают почти все.

Вернувшись, ознакомил Аришу с нашими новыми обстоятельствами.

– Ох, хорошо бы, если б наше время. Тогда б мы прямо к себе домой и поехали, ляпнула моя девуля. Хорошо только в сказке бывает,а мы живем в суровой реальности. И никаких единорогов нам тут больше не светит. Даже Змей Горыныч не залетал в степи татарские, опасался, наверное, что стрелой сшибут.

– Пойдем Ариша. Спустимся вниз и пойдем вдоль берега. Недобрых людей остерегаясь, авось и к добрым выйдем. Не тронет нас лютый татарин, мы ему не дадимся.

Ох и камешки были на незнакомом пляже. Зеленые, желтые, белые. Один я даже подобрал, настоящий сердолик. Столько богатств мы накопили за наше долгое путешествие. Все в наших мешках, ни одного, кажется, не потеряли. Но так чтобы прямо на берегу найти и своей любимой подарить. Впервые такое случилось. Что я сейчас про себя сказал? Любимая? Правда ли. Привык я к тебе, Ариша. Жаль было бы с тобой расстаться.

Глава 18

– Кутак баш.

– Сектен.

– Кутляк.

– Екарный бабай.

– Энэнен куте.

Сколько чувства, сколько экспрессии. Некоторые слова я знал, другие, можно догадаться, тоже хорошие, и сказаны от души. Два рыбака на утлом суденышке ловят у берега рыбу и ругают, не пойми что. Неудачный улов, вредную рыбину и друг друга. Пожилые татары так увлеклись перебранкой, что прозевали мое появление.

– А не скажете ли почтенные мусульмане, какой сейчас год?

Облепленное водорослями чудовище всплыло у борта лодки и ухватило обоих рыбаков за руки.

– Воистине, сейчас год 1219 по хиджре. Смилуйся над нами шайтан. Возьми себе наш скромный улов, дай нам вернуться к нашим семьям.

– А как это будет с 1219 по хиджре на христианское исчисление, не знаете, о образованные рыбари? Если скажете, может быть, отпущу.

– По вашему, по христосикову сейчас 18..-й год, не убивай джинн!!

– Какой год?!

– 18.. год.

Мы вернулись! Мы вернулись домой! Хотя с последним пока еще не совсем ясно.

– А страна, в которую занесло вашего гостя, называется…?

– Кырым он называется. Российский империя теперь называется. Совсем плохо теперь, раньше хорошо было…. Отпусти джинн!

Мы почти дома. Больше мучить глупых рыбаков я не стал, поплыл рыбкою к берегу, где за камешком меня ждала Аришка. Город, сказали они рядом Кефе. Это древнее название, теперь называется Феодосия. Слышал. Сам не бывал, но слышал только хорошее. Градоначальник там славный человек, о благоустройстве радеет и вроде бы не крадет. Странный человек. Броневский его зовут, если не ошибаюсь.

Как мы добирались до этой дурацкой Феодосии, пожалуй, самый скучный эпизод нашей эпопеи. Пыль и жара. Глупые и жадные татары, заламывающие нелепые цены за свою телегу с крайне несимпатичным ослом в качестве лошади. Деньги, предлагаемые мною, не берут, им видите ли боязно незнакомое золото брать. Дай им знакомых медяков. Где мог, уговорил, в чем не сумел, запугал. С одеждой вышла у нас неудачно. То, в чем мы сюда попали, совсем не подходило даже для провинциального городка.

И все же, вот мы и на Итальянской. Были бы деньги, а деньги у нас есть. У местных греков и евреев можно купить, если не все, то почти все. Гуляем по главной улице, угощаемся мороженым в кафе. Посетить местного художника некоего Айвазовского нам не удалось. Юное дарование, сказали нам, отбыл в Италию на обучение. В музее древностей посмотрели пару его картинок. По мне так, так себе. Но кое-что есть. Ему бы в штормах побывать, в таких, какие нам пришлось испытать. Впрочем, молодой, у него еще всё впереди.

Важное дело надо мне сделать без промедления. Никто не должен знать о нашем прибытии. Наш враг ни о чем не должен заподозрить. Прибудем в Петербург инкогнито, свалимся как снег на голову. Если я не ошибаюсь, а я не ошибаюсь, птичка, что нам нагадила, очень хитрая и знающая птичка. Её надо поймать врасплох.

Необходимые травы я закупил в изобилии. Крымские степи в этом смысле предоставляют все возможности. Сняв номер в единственной в городе приличной гостинице, затворился я в комнате и велел Аришке мне не мешать. Онасидела мышкой в углу, трепетала, глядя на мои приготовления. Травы задымились, я вспомнил все заклинания, немало их было в свое время заучено. Ты не проскочишь ведьма, ты не узнаешь ведьма наших путей. Зеркала, закупленные мною, потемнели и перестали отражать что-либо. О нашем присутствии ты не унюхаешь ведьма, пока мы не придем, пока я не ухвачу тебя за шею и не повешу на осине. Там же, в лесу, где ты нам пакостила.

Впереди дорога, неблизкая дорога до столицы. На перекладных, выбирая лучших коней, дай бог, чтобы нам в месяц уложиться. Но мы попытаемся успеть быстрее.

Грустит моя блондиночка. Спала с лица, уж не сглазили ли тебя, Машенька, спрашиваю?! Улыбается мне грустно, ничего не говорит. Странное лето. Почитай скоро год будет, как потерял я своего благодетеля, графа Игоря Павловича. Сгинул граф со своею девицей за порталом в лесу. Портал не разблокировать теперь никакими силами. Дьявол вмешался и всех погубил. Я уж отчаялся искать злодея. И там и сям искал. Все говорят, непричастны, слыхом не слыхивали. Никаких ведьм в городе последнее время не бывало. Верится однако с трудом. Слаб я стал, плохой из меня колдун. Одно утешение, Пашка мой жизнь теперь проводит в спокойствии и буквально виснет на сокровище нашем, на Машеньке. Ах, Машенька, не дай бог, случится что с тобой. Как же я старый жить без тебя стану?

Утром выходил в город, пришла весточка, зеркала новые завезли в немецкий магазин. Хорошее зеркало для нашего брата, чародея, важная штука. В зеркало многое можно увидеть. Смотреть, конечно, надо уметь.

А Машенька моя, оказывается, тоже зеркалами хорошими интересуется. Просила у меня одно зеркальце, приглянулось ей, видите ли. Жаль, что не мог ей удружить таким пустяком. Зеркальце сие уже мною подготовлено было к работе. Простым смертным совсем излишне в такие зеркала смотреть.

– Дурак, ох, старый дурак. Это стекло, что он купил, мне бы очень пригодилось. Оно совсем новое, оно могло бы мне показать. На старые стекла запрет наложен, не иначе как ИМ. Не знаю, как ОН это сделал, но сделал. Найти надо, обязательно найти моего врага. Не верю, что он сгинул. Что-то подсказывает, выбрался он из петли. Вдруг да уже держит путь сюда, в столицу?! Застанет врасплох, жди беды.

Ученая ведьма умней природной, ученую ведьму не обманешь. Добьюсь своего, чего бы мне это не стоило.

Жаркий июльский день в столице, в Летнем саду гуляние. Государь, говорят, встретил фрейлину Вяземскую и сделал ей комплимент. Грозу обещают только к вечеру. Может и обойдется все. Художник Айвазовский написал, говорят, морской пейзаж и подарил его Государыне Императрице. Молодой, а уже хвалят его. В Италию послали на казенный счет. Французы опять гадят. Давно ли, кажется, Париж брали. И вот опять губу надувают, не нравится им наш Государь. Не к добру, ох, не к добру. Дорогу все в Москву строят. Оно конечно, на лошадях добираться семь потов сойдет, пока доберешься. Но эти поезда, говорят, страшные такие. Шипят, огни пускают, не доглядишь, убьют. Лучше дома сидеть. Самовар на улицу выставить, сидеть в палисадничке, чай пить.

Мы с Аришей подъезжали к Петербургу. Лошади на жаре измотались, еле везли. Аришку развезло. А мне надо было быть собранным и не расслабляться. Возможно, сегодня все и решится.

Дождь весь день собирался, но так и не собрался. Распогодилось. Июль, серёдка лета, в лесу грибы, ягоды. Скоро поедем с тобой Аринушка в лес. То-то нам будет там и грибов и орехов.

Глава 19

Молочница сегодня утром запоздала, но заодно с собой девку-чухонку привела с ягодами земляникой. Девка не дорожилась, пустяк запросила, взял всю корзинку. Ягодки одна к другой, даже есть жалко. Поставил корзинку на стол. Тут и Машенька подоспела с утренним кофеем. Сначала понахмурилась, откуда ягода? Ревнует хозяюшка моя. Потом улыбнулась, сели кофей пить. Солнышко в оконце светит, мотылек возле загашенной свечи вьется. Вот оно счастье то.

Павлуха что-то принахмурился. Потянулся я за ягодой, и вот несчастье, угораздило, смахнул ненароком всю корзину на пол. Ягода так рассыпалась, как раз Машенька встала из-за стола, сухарики к столу подать. Её кругом и обсыпала, да так причудливо, такой узор на полу ягоды сплели. Я сначала не понял, а потом вдруг как молнией ударило. Пентаграмма!!

И Маша побледнела, затряслась сразу. Изменилась до неузнаваемости. Мотылек со свечи метнулся к столу. Пыхнуло в глаза, и я ослеп.

В темноте горели углы пентаграммы, в центре корчилась фигурка “добренькой Машеньки”. Нос крючком, на щеках бородавки. Глазу пустые как плошки и тоже горят красным огнем. Где-то там, в темноте, выло, корчилось и вопило. Пашенька, сыночек папкин, почуял беду.

– Отвечай. Кто инициировал тебя? Кто призвал тебя ко злу, ученая ведьма? Чьими силами жива?

Машенька металась, пытаясь выскочить из волшебного знака, обжигаясь о края пентаграммы.

– Не ответишь, сожгу тебя, буду пытать от утра и до ночи. Во имя Знаков Воды и Огня, Земли, Воздуха и Эфира отвечай своему властелину!

– Ты над НИМ не властен! Ему подвластно все на свете. Он Царь Тьмы, а вы, черви земные, только грязь под его ногами.

– Читай молитвы Арина! Громче читай. И Святой Водой её, пусть помечется. Из пентаграммы не вырвешься.

Кожа клочьями с кусками мяса лезла с ведьмы. Она металась, пытаясь увернуться от брызг воды. Она слабела с каждой минутой. И, наконец, сдалась….

Неожиданное имя, очень неожиданное. Вот уж от кого не ожидал. В тихом омуте черти водятся, но тут получается целая стая чертей. Хоронили тебя как святого, оказался бес бесом.

Я читал положенные заклинания, отсекая зачинщика зла от его ученицы. И с каждым словом ведьма слабела, старела на глазах и чахла. С последней порцией святой воды она свалилась на пол и расползлась в неаппетитную скверно пахнущую жижу. Только череп некоторое время сверкал зубами и потом рассыпался на куски.

– Кончилась ведьма. Прощаю тебе друг Никанор Иванович твое растяпство и твою доверчивость. Впредь будь осторожнее. Сынку твоему ведьма не сумела повредить, даже пользу принесла. Зло-то у него она помаленьку выкачивала и себе забирала. То-то он у тебя такой тихий да мирный был. Нет худа без добра, говорят. Но тут худо уж таким худым было, что не надо от него никакого добра. Сдохла твоя домомучительница, подыши себе другую, не такую страшную. Ну не плачь, не плачь. Не я ж её выбирал и на работу брал. И на старуху бывает проруха.

– Выметем грязь страшную, потом сядем рядком и обсудим дела наши скорбные.

Так мы и сделали. Останки ведьмы не стали закапывать, сожгли в печи. Золу дворник отнес к Мойке и высыпал в воду. Если рыба начнет дохнуть, значит наша тут вина.

Потом все-таки посидели за столом. Калачей и сдобы нам кухарка из лавки новой принесла, не рискнул я есть ведьмино приготовление. Пили чай и обсудили все и вся. Денек на приготовление, а там и в дорогу. В ту же самую, на всю жизнь запомнившуюся и ему и мне дорогу.

Сразу не вышло. Аришка моя малость расклеилась с дороги. Да и увеселения с нашей ведьмой на свежего человека плохо повлиять могут. Лежит моя девочка, малину клюет как птичка, попросила молочка. Ну что ты с ней будешь делать. Поил из блюдечка, по головке гладил. Вот попал граф, так попал. Дворня в моем особняке радуется, вокруг ходит.

– Приехал граф, живы Ваше Сиятельство!

С чего взяли, что помирать собирался? Для всех остальных я пока здесь инкогнито. Все визиты и прочие увеселения на потом, на когда-нибудь. Сказывали, что даже Государь интересовались про меня. “Ах, от господ подале”. Ни тот Александр Сергеевич не избежал, ни этот. Мне, бесталанному, тоже не очень бы хотелось влипнуть.

И день и другой прождал. Не без пользы конечно. Никанор Иванович мой от переживаний отошел, оправился. Мужичков отыскал, что с нашим первым походом хаживали. Они по-первости двойную плату затребовали, натерпелись страху в первом походе. Но деньги вещь такая, за деньги и в ад головой сунешься, да еще и не один раз. Сговорились. Аришку я серьезно спросил, может, если сил нет, дома посидит? Хватит, пожалуй, с неё. Как услышала, сразу поправилась, одеваться бросилась. Успокоил, выходим назавтра, поутру. Спи моя красавица, спи спокойно и видь хорошие сны. Никто нас больше не обидит. Сам думаю, там то, за порогом, черт его знает, может и появился кто, нас обидеть?

Июль, озимые убирают, в лесах грибов, ягод уйма. Поганый лес синеет на горизонте, как и год назад. Шли мы ни долго, ни коротко, как и тогда два дня шли. Как и тогда ночевали в лесу. Граф лежал со мною рядом, обнимал меня глупую, комары песни пели. В соседнем шалаше старик Никанор воевал со своим Пашкой. Тот, все хныкая, о няньке своей вспоминал. Ненадежное звено этот Пашка. Утро настало слишком быстро. Чудно мне, домой вернулись, а я все не рада. Словно отдалился он от меня. И правда, какая я ему ровня, сопля деревенская да графу. Ну да ничего уже не поделаешь.

К реке мы вышли к полудню.

Папоротник за рекой стоял нетронутой стеной. Текла речонка, как ни в чем не бывало. За рекой тот же лес, та же поляна. Пока свечи зажигали, граф мой о чем-то пошептался с Никанором. Видно все за Пашку опасаются. Я к уроду подошла, улыбнулась было, он на меня так зыркнул! Избави бог, еще укусит.

Снова горят свечи, слова звучат те же, да не те. После ведьмы видно, изменил слова граф. Её запрет снимать после смерти проклятой легче, а все ж сила какая-то прежняя осталась. И раз и два прокричали. И Пашка выл, как и тогда. И Никанор голос сорвал. И ветром дунуло, всколыхнулось за рекой, разорвало небо. Снова радуга в небе играет. Лес, тот самый чудесный лес за рекой. Только гуще еще стал, птиц прибавилось. Одна прямо к нам через реку перелетела, цветная, вся волшебная как тогда. Рука об руку с графом мы пошли тем же путем в ту же сказку.

Глава 20

Захоронка там, у реки вся заросла лесом.

– Чует лес живительную силу водицы, вон как разросся.

Кустики с железными листочками мне навсегда запомнились, выросли кустики аж в рост дерева, подлесок густой, лист тело режет. Не пролезешь к своему кладу человече! Плохо они моего графа знали. Где огнем, где мечом, выкорчевал граф рощицу, часа за два справился. Место само себя показало. Над ямкою словно теплым воздухом парит. Жив наш клад, живехонек. Мигом откопали. Я все оглядывалась пока копали. Не закроется ли обратная дорога. Страшно было, словами не сказать. Но обошлось. Поскорей подхватили кошели с живой водою и бегом обратно. Перешли на нашу сторону, только тут я дух перевела. Граф посмеивается, но видно, что и сам здорово струхнул.

– С победой нас Никанор Иванович! Тот в ноги графу бросается, слезами мочит. Пашка что-то хрюкает, боится видно графа и опять недоволен чем-то.

– И тебе Павел Никанорович будет от нас на пряники. Попробуем здесь Никанор. Парню твоему всяко поможем. Ему после ведьминой лечебницы живая водичка кстати придется.

Старик видно замялся, боязно ему. Но с графом спорить не рискнул. Распечатали мы один кошель. Водичка живая аж светится. Ах, золотой рог, живым тебя только раз видела, на всю жизнь память. Щедро, не обтер, а облил нашего уродца граф, тот сморщился раз, другой, заулыбался вдруг. И что с глазами моими сделалось? Стал меняться наш Пашка, черты лица уродского сгладились, ростом вроде стал не то, чтоб выше, но как-то благообразнее. Живой человек, складный паренек стал, а не монстр злобный. Улыбается стоит и вдруг к отцу бросился.

– Папенька, папенька, обнимает, слезы льет.

Тот глазам не верит. Говорит с ним сын как нормальный, как здоровый человек говорит. Чудо сотворила вода. Хотя ей и положено чудеса творит, на то она и живая.

Пока слезы да радости, то, да се, догорели свечи. Окно в тот мир сначала туманом затянулось, потом и навсегда закрылось. По мне так и пусть. Хоть и хорош ты конек единорог, хоть и сладко в озерце с живой водой искупаться, но больше к чудесам меня не тянет. Не знаю как потом, может, оклемаюсь малость и снова захочется. А пока хочу в саду ягоду крыжовник рвать и есть досыта. И чтобы ОН дома ждал. Ох, и дура ж ты, дева.

Об обратной дороге сказать особо и нечего. Обратный путь тем известен, что ноги ломит, голова пустая, знай шагай, да терпи.

Тот же Сенька правит лошадьми. Катит коляска по Невскому. А в коляске, что за барыня! Разнаряжена, причесана по-французски, духи-то, духи какие! А на ногах что за туфельки. Чудо, а не туфельки. Говорят, у Гоголя Николай Васильевича Императрица Екатерина Великая такие же туфельки носила.

Что же это за барыня в коляске-то едет? Вы не догадались? Да я и еду. Аришка, барская крепостная из села Ухорезово едет. Уж так мой граф расстарался, что я и себя не узнаю. Все праздники и гуляния идут у нас, уже второй месяц идут. Лето прошло в увеселениях. Были мы и в Петергофе, ездили и в Царское Село. В Эрмитаж у барина именной билет есть. Он меня с собой брал. Не всякого то туда пустят. Простой народ в Эрмитаж не ходок. Картины я посмотрела, непонятные все, а иные и страшные. Но вазы там! Мамочки, из камня такую красоту понавырезывали. О маманьке я вспоминаю. Игорь Павлович мне уже обещал, пошлет человека, выкупит он маманю мою у барина. На кой она ему, старая да хворая. До денег мой барин люто падок, даст мамке вольную. Ох, встретимся, будет о чем поговорить. Хотя, ничего же и не скажешь. Маманя подумает, рехнулась девка. Драконы всякие да вампиры. Лучше не думать.

Коляска катит к Летнему саду, там меня граф должен встретить. У него весь день дела были, только сейчас ближе к вечеру освободится. Буду гулять с ним как знатная барыня по саду, и отдавать поклоны бариновым знакомым. Он меня уже всем отрекомендовал, как дальнюю родственницу из провинции.

День сегодня, опять чудеса начались. Только прошлись мы по аллее с графом, вдруг он меня в бочок, кланяйся Аришка, царь. Идет нам навстречу, рослый, усы крючком, глаза как у медузы, холодные. Вышагивает будто на параде. Но увидел моего графа, разулыбался, руку жмет. Мне комплимент сделал и как то неприятно посмотрел. Прав ты мой гусар, правильно ты говорил, кобель наш Государь, прости меня Господи за худое словцо.

Вот те нате, скажут не поверишь! Пригласил нас Государь к себе во дворец. Дело у него, видишь ли к моему гусару. И мне с графом ехать?! Да я там, извините за слово, описаюсь с перепугу. Упрошу графа чтобы с собой не брал. Как вспомню глазки Государевы. Бррр.

Девочку мою мне надо шлифовать. Готовить из неё настоящую дворянку. Уже занимается у меня с утра до вечера. Учителя с ней занимаются французским и русским, учат манерам и танцам, да всему её надо учить. Говорят, что способности есть. Читает много и все за любовные романы берется. Плачет, когда плохой конец. Норовит все удрать в сад и крыжовник с куста ест. Ну да бог простит и живот у деревенской девки не заболит. Крыжовника у меня в саду в этом году уродилось на диво. Сам грешен, иногда спущусь в сад и пощиплю малость. Сегодня надо ехать к Государю. Догадываюсь, о чем дело пойдет. Но вот Аришу с собой тащить? Слово Государево закон, конечно. А все же за девчонку беспокойно.

Пили чай у Императрицы! Александра Федоровна меня пирожными угощала. Мамочки мои! Залетела ворона в высокие хоромы. Об чем мне глупой с Императрицей говорить, вот хоть убейте, слова не вымолвила, сидела и пирожные жрала. Спасибо говорила. По-французски пару раз что-то ляпнула. Похоже, не совсем некстати, меня вроде поняли и даже сказали что-то французское. Ну, Аришка, учиться тебе еще и учиться. Семь потов с меня сошло. Вечер прошел на высоком уровне, как потом мой граф смеялся.

Не так все и плохо, Аришка было, не грусти. Императрице ты понравилась. И что ты вовсе не дворянка она и не догадалась. Просто подумала, что провинциалочка ты из деревни, дитя еще. И за свой русский язык не беспокойся, У Императрицы он еще хуже, чем у тебя, она все норовит по-немецки изъясняться.

А мне от Государя поручение вышло. И надо его выполнить, хочешь, не хочешь. Дело чести.

Карета везла нас с Аришей. От дворца до моего загородного особняка час с небольшим ехали. К тому времени я уже все обдумал. Не хотелось бы опять Аришку с собой брать. Но боюсь, что без неё тут можно и не справиться. Дело скверное, мутное дело.

Глава 21

Братец Вареньки Нелидовой, государевой симпатии, умудрился вляпаться в пресквернейшую историю. Полюбил ни много, ни мало внучатую племянницу графини Козловой. Графиня грешная скверная старуха, а уж внучка у ней, пробы негде ставить. Но не в нравственности девы беда. Черт бы и с её амурами. Но девчоночка стала по ночам на охоту выходить. Проще говоря, кровь сосет. Сначала у простого народа, а недавно залезла в окно к своей подружке по гимназии Люсеньке Аксаковой и того, обработала деву. Итого имеем, одну вампирицу и двух потенциальных вампиров. Юную невесту Люсю и братца фрейлины Нелидовой. Если его еще не укусили, то это дело времени, не завтра так послезавтра непременно укусят. Такой свеженький мальчик, жених с позволения сказать. Брат Варвары Нелидовой вампир! Вампиры в окружении самого Государя Императора. Скорей ведьмак на помощь. Прояви свои таланты ведьмак.

Бедная, бедная Ариша. Повезло ей с мил другом, нечего сказать. Вытаскивал деву из всех и всяческих передряг и все для того, чтобы пустить её приманкой для вампира. Не успела отдохнуть девушка, крыжовнику не накушалась, изволь готовься. Сегодня ночью выйдешь на прогулку по ночному Петербургу. Успеет тебя съесть вампириха, значит такая твоя судьба. Но я постараюсь, чтобы обед у юной вампирицы не состоялся. У меня должно получиться.

Аришка, надо отдать ей должное, мое сообщение приняла с философским смирением. Съедят, значит, съедят, такова значит судьба. Ты б поцеловал барин, вдруг последний раз целуемся. Уж и целовались мы с ней. Губы у девочки заболели. Распухли, а глаза горели так, что я расчувствовался. Сделать девочку счастливой так просто.

Зажгли фонари, на Невском ночные прохожие спешат по своим ночным делам. Ты свернула, ты идешь к своей смерти юная девица. Белое платье светится в темноте. Пошлый хлыщ пару раз пытался приставать к невинной девице. Что ты ему сказала Аришенька, могу только догадываться. Жизнь тебя пообтесала, не питерским хлыщам тебя запугать. Вот особняк графини Козловой. Юная внучка гостит у бабушки. Запоздала к родителям, осталась переночевать. Особняк удобное место для ночных вылазок, недалеко от Невского, но в стороне от шумных людских сборищ. В случае чего, свидетелей не будет. Их в таких случаях нельзя оставлять.

Шумят листвой деревья в саду графини. Ты проходишь мимо ограды, ты о чем-то задумалась. О чем может думать девушка в пленительную летнюю пору? О своем возлюбленном. Разгорячил подлец поцелуями и оставил в самый интересный момент. Это у него уже стало традицией. Как бы наказать его, как бы заставить еще раз поцеловать. А может быть Аришка думает совсем о другом. Что вот есть хочется, а её саму сейчас съедят. Мысли девушек так непредсказуемы.

Зашуршала листва на деревьях в саду. Ночная птица всполошилась, не полезла ли графинина кошка полакомиться птенцами. Хотя, кажется, сейчас уже не сезон, все птенцы выросли и научились летать…. Что за черт. Черная молния метнулась из кроны дерева на плечи девушки. Сейчас вцепится и загрызет. Ох, какой афронт! Вампирица почувствовала золотой рог волшебного единорога, как её отшвырнуло от моей Ариши, обожгло и парализовало. Мне оставалось совсем немногое. Сегодня я птица, птица непочтенная но весьма солидная. Матушка ворона слетела с ограды и клювом долбанула ошалевшую вампиршу.

Лечить вампиров бесполезное занятие. Жаль молодости, но тех, кого лютая дрянь еще высосет, мне еще жальче. Перекидываюсь и выхватываю свой серебряный, свой проверенный в боях. И тут вампирша ожила. Метнулась обратно через ограду. Так мне даже лучше, чем мусорить на улицах Питера пристойнее будет покончить с уродом там, среди дерев и цветов барского сада. Несколько прыжков через клумбы, попытки уклониться от ударов меча. Все закончилось мощным ударом с плеча, разрубившим монстра пополам. Кровь хлынула и залила цветы у самого парадного входа в дом. Юная прелестная девушка бездыханной лежала на траве, и казалось шептала мне: Зачем ты так? Ведь я так молода, так прекрасна. Цветы однако завяли и трава под убитой девицей скукожилась словно после заморозков. Мертвое пусть уходит в мир мертвецов.

– Игорь Павлович! Вы живой Игорь Павлович?!!!

Это надо ж, пол Петербурга перебудила, сейчас к нам бегут с Невского городовые и будочники со свистками. Будет весело. Но мне надо совершить над убитой еще один обязательный ритуал. Достаю из кармана маленький осиновый колышек и втыкаю девушке в грудь. Ты не встанешь из гроба вампир, ты не станешь больше по ночам тревожить сон людей. Спи спокойно в своем гробу.

К Аришке я вернулся буквально в последнюю минуту. Полицейские с Невского уже подбегали к нам с самым угрожающим видом. И вдруг заморгало в тени листвы, скрылось из глаз, словно и не было девушки в белом платье, только пробежала белая кошка. Брысь проклятая. Вспрыгнула на забор, прошла по перилам и исчезла в темноте.

Мы шли, возвращались по темным улицам и никто нас и не вздумал побеспокоить. Ночная столица не место для прогулок. Далеко позади Невский проспект, здесь улочки, где живут простые люди. Немцы булочники, ремесленники и все, кому на роду выпало родиться не самым бедным, но уж и не самым богатым. Дай им бог спокойного сна. Прошла вдалеке парочка лиц явно предосудительного поведения. Мелкие хулиганы или воришки. Но рослый здоровенный мужичина не легкая добыча для ворья.

– Не устала Ариша? Спрашиваю.

– Век бы с вами барин гулять. Ночь то какая. Не поцапала она вас, вампириха эта?

– Не беспокойся, не такой дилетантке нас профессионалов кусать да царапать. Вот там, в Севилье, там нам достойные противники попадались.

– И не вспоминайте. До сих пор не верю, что мы дома, в России. И все вокруг по-русски говорят и не кидается кто с неба, чтобы сожрать и кровь высосать.

– Замечтала Арина Ивановна. И у нас найдется кому кровь пить, кому людей есть. Расслабляться особо не стоит. Пора пожалуй, вызову карету, поедем домой Аринушка. Отдыхать после приятной прогулки.

И были еще этим вечером поцелуи. Заснула Аришка в самым лучших чувствах, во сне снилось такое, что и вспомнить стыдно. Ах, как жаль, что только снилось. Опять обманул её гусар. Только гусару в эту ночь почему-то не спалось. Думалось о чем-то.

Государь Император изъявил графу Игорю Павловичу свое Высочайшее Спасибо. Прошение на выправку документов дворянской дочери Ирина Ивановне Аксаковой одобрено Государевой волей. Дворянка ты теперь Аришка.

Глава 22

Сентябрь уж наступил. Насыщенное было лето года 18... от Рождества Христова. Все герои выжили, все злодеи понесли заслуженное наказание. Никанор Иванович блаженствует с вновь обретенным сыном Павлом и недавно обзавелся новой кухаркой. Кто знает, браки заключаются на небесах, не тут ли твое счастье Никанор?

Я уже скучаю, мне опять захотелось в дорогу. Ведьмак везде нужен, наши ведьмачьи мечи всегда были и будут нарасхват. Нечистая сила в столице после кончины юной вампирки беспредельщицы слегка поутихла. Мне пришло неофициальное послание от князя Гагарина, что, дескать, они не обижаются на убиение младой вампирицы. Дева хватила через край и получила по заслугам. “Ко всему с почтением Гагарин князь, Глава всея чернокнижъего и потустороннего сообщества”. Экий наглец князь.

Волшебное зелье, добытое нами с таким трудом, расходуется со страшной скоростью. Облегчить страдания супруги Императора, святое дело. Помочь матери друга, для меня дело не менее важное. А сколько героев великих войн страдает от былых ран, кому же, как не гусару помочь боевым друзьям.

Аришка блаженствует в обществе своей престарелой матушки. Удалось выкупить старушку. Хозяин, почуяв запах хороших денежек, попытался взвинчивать цену, но сдался, получив наличные. Надо по долгам платить, просроченные векселя вопиют о попадании усадьбы в опеку. Давно забыт скандал с похищением проданной в Ухорезовку девчонки. Новые девки вырастут, не хуже этой. Старуха благополучно доехала до столицы и поселилась в уютном домике в паре верст от усадьбы графа N, вашего покорного слуги. Аришка то у матери, то ко мне возвращается, мечется бедняжка, но счастлива. Старуха мать все понимает, но никак не осознает, что дочка вдруг стала дворянкой. Пусть. Я сделал то, что хотел.

Итак, сентябрь. Пушкин любил морошку, а я обожаю клюкву. Там, в Испаньи, пощипывая тамошний виноград, скучал я по северному, по кислой ягоде с необычайными целебными свойствами. Уж нам ли ведьмакам не знать свойства всех растений.

Государь ждет меня на ближайшем балу, приглашена также юная и прелестная Ирина Аксакова. Что будет?!

А отказываться не годится, это нехорошо, отказываться от царского приглашения. Сегодня ты особа, пользующаяся благоволением Его Величества. А завтра придется объясняться с Бенкендорфом. У меня на него есть некоторые крючки. Но не хотелось бы ничего обострять. Налегай Ариша на уроки танцев и не трепещи. В конечном итоге не страшнее, чем у тугов душителей. И явно не хуже, чем у вампира в Испании. Государь у нас добрый.

Ариша просидела в бальном платье целый час, ожидая карету. На шее, наконец-то пригодившиеся, индийские украшения. Камни произведут фурор. Таких рубинов, таких бриллиантов, боюсь, нет и у Государыни Императрицы. Все мельчает, скажут старики, у Государыни Екатерины украшения были похлеще. Странная дева, скажут. И будут перемывать косточки и будут завидовать исподтишка. Знали бы они! Но они никогда не узнают. Я ведьмак приложу к этому все усилия.

– Ну, поехали.

И мы поехали. Будущие поколения читателей, читатели, прочитавшие занимательный роман графа Льва Николаевича, вам не надо объяснять, как проходил бал в Дворянском собрании. Аришу приглашали, её очень много приглашали. Боже, как она боялась. Чуть не упала в вальсе. Но она танцевала. И танцевала много. Видно у девушек это в крови, умение танцевать. Пару раз она, правда, толкнула, слава богу, толкнула того, кого надо. Толстую супругу градоначальника и бойкого танцора, князя Иконникова. А так и надо, нечего танцевать рядом с первой красавицей. Это было признано всеми, это меня всерьез обеспокоило. Государь Император милостиво улыбался моей дурочке и следовало ждать какой-то шкоды.

Разъезжались за полночь.

– Ах, видела бы маманя, думала Арина.

– Mademoisell Iren, когда мы будем иметь счастье, снова видеть вас?!

– Вы были бесподобны mademoisell Iren!

– Прощайте, прощайте, не забывайте нас!

– Ох, барин. Я вся упрела!

– Фи Арина Ивановна! Фи! Ах, какой пассаж!

Кучер Семка, знающий сволочь как свои два пальца новоиспеченную mademoisell Iren, правил каретой и ухмылялся в густую бороду. Я ему доверял как себе самому. Бывал он со мной в переделках. Хотя всякой нечисти и побаивался, но с реальными врагами мог разделаться в пару минут.

Мы ехали уже по окраинам, ночные тени гуляли по мостовой, тускло светили фонари.

– Ой, барин! Смотри!

Маленькая девочка, бедно, но прилично одетая играет на обочине с черненькой кошечкой. Вмиг хватает её одетая в черное старуха и тащит в темноту. Девочка кричит, кто её услышит здесь. Аришка, на ходу выскакивая из кареты, бежит вслед за ведьмой. Я тороплюсь следом, ах, не взял с собой сегодня никакого оружия. Да кто же знал. Свет от волшебного золотого рога смущает ведьму, она даже не сопротивляется. Пытается опять перекинуться в кошку. И тут я бью с ходу заклинанием заморозки. Застыли руки и ноги колдуньи. Ударом ноги сваливаю её на землю.

– На кого работаешь нелюдь? Кому служишь?

Молчит. В страхе разевает рот, но молчит. Боится своего хозяина больше, чем меня. Ну это напрасно. Убедившись, что слов от неё не дождешься, отсекаю заклинанием силы у неё руки и ноги. Туловище еще дергается, голова пытается что-то сказать. Проклинает. Проклинай, проклинай.

Полное уничтожение ведьмы зрелище малоприятное. Совсем не то зрелище, которое бы хотелось увидеть после прекрасного праздничного бала. Но что поделать. Мы вместе с Аришей засыпаем песком останки чудовища. Девочка, кстати, давно убежала. Умница, выбрала лучшую участь. Но сон у неё этой ночью будет нелегок. Мой храбрый конюх Семен сидит на козлах и старается делать вид, что ему не страшно. Не очень получается у мужичка.

Мы едем, мы наконец приезжаем домой. Истерики у mademoisell Iren не будет. Mademoisell Iren у меня привычная.

Беречь мою девчонку тяжкий труд. Она хорошеет на глазах. По десять раз на день говорю себе: Ты ведьмак. Тебе нечего делать с ней. Минута знакомого блаженства и потеря невосполнимая.

Но опыт говорит одно, а тело, грешное тело шепчет другое. Протяни руку и добудешь все. Спит она там, в соседней комнате, устала после бала, постанывает во сне. Ждет. Ничего не поняла, ничему не научилась. Ждет, и ничего с ней не поделаешь.

Глава 23

– Жалуются на графа Ваше Величество. В церковь не ходит. В своем особняке подозрительными делами занимается…

– Какими именно?

– Не могу знать Ваше Величество. Доносят, что предосудительными. Не замышляет ли чего Ваше Величество.

– Тебе судить. Ты у нас Бенкендорф, а не я. Конкретное-то что есть?

– Не выявлено-с.

– Так выявляй. За что я тебе деньги плачу. Только вот что… Ты с графом не очень. Нужен он мне, граф. Знаю, что вольнодумец. Что странных мыслей придерживается, знаю. Но нужен, ничего тут не поделаешь.

Такие вот разговоры в Зимнем дворце. Осень тревог наших. Аришке, между прочим, исполнилось…. Кто бы мог подумать. Девчонка совсем. Опять приглашена на костюмированный бал во дворце княгини Z. Там Государь бывает инкогнито и клеит доверчивых дур. Сопровождай ведьмак свою пассию. Береги ведьмак свою красавицу от дурного взгляда, от нехорошего слова, а пуще всего от царского комплимента. Надо что-то придумать, мне это уже не нравится. Попробую традиционное средство, оно всегда хорошо работает. Царь всего лишь человек и ничто человеческое ему не чуждо.

Какие костюмы и какие декольте! Аришка танцует и краснеет, все никак не привыкнет к свободным городским нравам. Чтоб каждый мог ей глазенапа запускать, куда не надо. Только барину дозволено, а тут на балу вольности такие. Но танцы. Полонез, мазурка и мой любимый вальс. Все приглашают и приглашают. И этот таинственный замаскированный великан, он уже третий раз приглашает, слишком жмет руку, смотрит слишком вольно. И уж очень знакомо все. Неужели он? Неужели Государь?! Увы, моя Ариша. Именно он, именно Государь. Козел и жеребец, прекрасный семьянин и любитель невинных девушек. Он самый. На костюмированных балах он ловит новый предмет страсти. Вареньки Нелидовой ему мало. Жена Императрица в силу болезни своей давно уже ему не доставляет радостей любовных. Гуляем налево Николаша? Ну сегодня тебе не отколется. Я сопровождаю мою Аришу инкогнито. Так мне легче следить за покушениями развратного монарха. Сейчас по отработанной методике Аришку пригласят в покои для собеседования с Государем. Попробуй-ка не пойти. Для того у нас и жандармский корпус, чтобы объяснять непонятливым девицам их обязанности перед царствующими особами. Не нами начато, не при нас кончится.

– Ну как не пойти. Ведь приглашает Государь. Но как же идти?! Ведь понятно, зачем приглашает. Срам-то какой! Не пойду. И два жандарма в зале появились. Не по мою ли душу? И барин куда-то запропастился. Только что был, танцевал рядом со мной, еще в черной полумаске. И вдруг исчез. В случае чего, кричать буду. Кусаться буду. Пусть в монастырь сошлют. Да хоть в Сибирь. Но чтоб кому-то другому, чтоб не моему гусару?! Не дам!

Сегодня граф настоял, чтоб Ариша надела под платье серебряный рожок индийского единорога. Зачем, только ему ведомо. Аришка надела.

– Прелестное дитя. Вы не отвергнете любви своего Государя. Вы будете моей?

Так с ходу, по привычному сценарию. Увы, Николаю Павловичу редко отказывали. И куда ты лезешь, Николай Павлович? Видишь же, что девушку от тебя тошнит.

Позднее Николай и сам не мог себе объяснить, что оттолкнуло его от этой прелестной девицы. То ли холодность её, то ли странный блеск в её глазах. По спине прошел холодок, вдруг стало сухо во рту. Император не был трусом, но здесь банально струсил.

В ложе как будто погас свет, какой-то мотылек закружился перед глазами. Ну её к черту девку эту, подумал разом остывший монарх. Их много, всяких и разных. А эта мне, вот убейте, не нравится. Чего я её сюда повел?

Оставим в тягостных раздумьях властелина одной шестой части света. Вернемся, нет, не к нашим баранам, к нашим героям.

Я буквально тащил на себе разом сомлевшую mademoisell Iren.

– Предупреждал же тебя, дурында, что соблазнять будет. Что кобель наш Государь. Прости его Господи.

– Так ведь царь же! Велено от бога его слушать. Я уже хотела укусить и деру дать. Бог спас Игорь Павлович!

– Ага, Бог. При тесном соучастии графа N. Не видела, там мотылек какой-то болтался, еще на нос царю сел.

Аришка бросилась мне на шею и заревела. Хорошо, мы уже подходили к карете.

Осенняя пора очей очарованье. Железную дорогу до Москвы только начали строить. По осенней грязи на лошадях далеко не уедешь. Полетел бы птицей, но Аришу с собой не унесешь. Оставлять же деву под Петербургом не годится. Государь можем опомниться и опять заинтересоваться непокорной девицей. Засиделся я в столице, явно засиделся. А письма призывают в дорогу. Отовсюду идут просьбы, порой и вопли о помощи. Что за страна, вампир на вампире. Кто не оборотень, тот людоед. Нас, ведьмаков не хватает, и всюду нас ждут. Обойдется Николай без моего присутствия. Если следующая вампирша его слопает, сам будет виноват.

Дальние дороги ждали и манили. И вдруг пришло известие от давнего знакомца князя Павла Павловича. Звал к себе в Марьино. Не на пироги и не на осеннюю охоту звал. Другой охотник завелся в усадьбе Строгановых, страшный охотник.

Дорога близкая, дорога знакомая.

Тащить с собой Аришу, вопрос не возникал. Во-первых, попробуй не возьми, слез и обид не оберешься. Во-вторых, она мне реальный помощник. И в четвертых, как говаривал один чертик. Четвертая причина проводит сейчас военные маневры в Гатчине. А вдруг потом захочет поманеврировать вокруг моей девицы? Нет уж, увольте батюшка царь.

Коляской правил, конечно же Сенька. Никаких страстей не предвидится, отважный конюх помахивал себе хлыстом и чувствовал себя королем. В городе он только первый среди равных, а то и во втором и в третьем десятке. А на дорогах провинции. – Паааберегись!!!! Ожгу. Не дай бог под его хлыст попасть. Уж охолаживал его, ругал до битья по щекам. Ничего не понимает.

Лист осыпается, в поле мужички и бабы работают не покладая рук. Одни мы, бездельники, едем праздно по просторам родины. И от безделья сразимся с неведомой чудой-юдой.

Ох, какой дворец отгрохали себе Строгоновы! Покойный Воронихин руку приложил. Достраивали другие, тоже не без талантов люди

– Гляди Ариша, говорю. Выйдешь в княгини себе такой же построишь.

Но моя Арина Ивановна сегодня к шуткам не склонна. Знает, что впереди нас не шутки ждут. Недаром барин в гости поехал. И кого бог сегодня пошлет? Опять вампира или еще чего хуже?

Ах, если б знать дитя мое. Впрочем, приедем, узнаем.

Князь встречает, князь обнимает меня, целует ручку у mademoisell Iren. Моя дурында всё к такому не привыкнет. Давно ли помои из избы выносила, теперь эти же ручки давай целовать. А ручонка у девчонки надо сказать, чертовски аристократическая ручонка. Набралась силы после моих тренировок, может ударить не хуже, чем здоровый мужик, скажем, не хуже моего Семки ударить. Но и погладить, так нежно, так ласково. Чье-то счастье будешь Ариша?

Глава 24

– Беда моя cher ami по ночам приходит. Загрызла уже троих моих работников. Ты же знаешь, стараюсь крепостных в работу не брать, все вольнонаемные. Так увольняться начали. И я их понимаю. Ужас какой-то.

– Конкретно?

– Конкретно. Шерсть волчья, следы волчьи. Но не волк это, милый граф! Волку такое не осилить.

И князь рассказал. Типично всё для оборотня, залезает в помещения, куда настоящему волку никак не пролезть. Не боится огня, в двух случаях сидели люди при свечах, так нет, бросился и загрыз. Второй только тем и спасся, что в погреб залез и ящиками забаррикадировался. Что характерно, жрет сволочь только женщин. И похоже, предпочитает молоденьких. В комнате была еще старуха, так её не тронул.

Надо этого сексуально озабоченного волка ловить на приманку. Увы тебе, Ариша. Опять всё на твои хрупкие плечи? Или же нет, обойдусь пожалуй и без неё. Надо побеседовать с персоналом.

Битый час уговаривал эту девицу. Горничная при особе лично князя Павла Павловича. Молоденькая, смазливенькая, испуганная до крайности. Когда не обихаживает барина, живет в комнатах для прислуги. Рядом по соседству жила её подруга, младшая горничная. Её сегодня похоронили. Настроение у нашей Лизы, сами понимаете. И тут чужой барин с таким предложением. Сулил девушке деньги, угрожал нагоняем от барина. Она одно твердит, мертвой барин деньги ни к чему. Я у мамки одна, страсть волков боюсь.

– Одна, значит, ночевать боишься?

– Боюсь барин! Страсть боюсь…. А вы к чему это?.... Я девушка порядочная! Я не кому-то там еще, самому барину не позволяла! Ишь, чего подумали.

– С мужчиной значит не будешь. Я так и подозревал. А с женщиной?

Наконец согласилась. Что главное, дуре пришлось по вкусу, что с ней в одной комнате барыня будет ночевать. Если уж съедят, то в хорошей компании. Еще, наверное, подумала, что волк съест, что повкуснее. Барышню съест.

После ужина поделился с хозяином своим замыслом. Конечно, только в общих чертах.

– Но зачем же mademoisell Iren подвергать такой ужасной опасности?! Не ожидал от вас граф, честно скажу, не ожидал.

Князь был смущен, но всё же выполнил мою просьбу. Разговор с Аришей я опускаю. Опять жертвенный взгляд: вот съест меня волк, будешь вспоминать, как я тебя любила.

Снарядил я её как положено. Заветный амулет на шею. Никакой оборотень априори к человеку, носящему на груди золотой рог, не приблизится и уж тем более не загрызет. Мешочек с травами повесил ей на шею рядом с амулетом. В них для оборотня и приворот и погибель.

– На пояс вот поясок мой надень. Знаешь, что с ним сделать?

И я шепотом нашептал ей на ухо главное. У оборотней чуткое ухо, они всюду. Могут подслушать и принять меры.

Уже стемнело, в сентябре рано темнеет. Я проводил Аришу в комнаты, где спала прислуга. Довел до двери, постучал. Лиза-Лизавета ждала гостью, наверняка дрожала от страха. Девушки быстро познакомились и явно понравились друг другу. С прислугой легче иметь дело, чем с моим братом дворянином. Поцеловав Аришу, я удалился. Естественно, недалеко. Проверив все подходы. Ну негде волку пролезть, запоры на дверях крепкие, половицы скрипучие. На окнах решетки. Остается ждать, время медленно приближается к полуночи. Где то вдалеке проорал запоздалый петух. Что ему во сне приснилось, может лиса уносила из курятника? Сижу на потолке, жду. Неромантичная работа у ведьмака, то он комарик, то мотылек, а то и вообще, как сегодня, паук. Но этот паучок сплетет такую паутинку, что и медведю не поздоровиться.

Часы в барских покоях стали бить полночь. Оборотни появляются не сразу, им же тоже надо перекинуться, добраться до места действия. У меня есть время. Волк еще в пути. Волк. А почему же волк? А может быть волчица?.... Что-то мне поплохело. Что я недоучел? Запоры на дверях крепкие, половицы скрипучие, волку негде пролезть…. А ему и не надо пролезать. Он здесь живет!

Крик из комнаты, где спала Ариша, застал меня в броске. Волчий вой и жалобный визг. Я вышиб дверь. Навстречу метнулось всё в волчьей шерсти, на трех лапах, жалобно воющее. Я рубанул по шее серебряным мечом, оно исхитрилось увернуться. Но по спине я попал. С новым приступом воя тварь уковыляла по коридору к двери на улицу. Не сомневаюсь, дверь была заранее открыта. Всё я прохлопал. Аришка с визгом, не хуже любого зверя, повисла у меня на шее. С таким грузом оборотня не догонишь. Впрочем, с него хватит.

– Я с ней ласкалась, в одну постелю легли. А как полночь пробило, она оборотилась и на меня! Вся в шерсти!

Спасло мою юную лесбиянку сразу многое. Мешочек с волшебными травами, золотой рог. И меткий удар серебряного кинжала. Спрятав его под ночную рубашку, Аришка выполняла мой приказ. Честно говоря, боялась обрезаться, особенно, когда девка горничная полезла с обнимашками.

– Я думала, чего это она? А она так поближе подбиралась, чтобы полегче укусить было. А как оборатилась, да почуяла мое естество, сразу расхотела кусать. Тут я её и полоснула.

Волчья лапа, лежащая на полу, пока не хотела превращаться в человечью руку. Предстояло дождаться рассвета. Уже спешил со свечами хозяин дома. Надо было говорить, надо было объяснять. И приходилось ждать все того же рассвета. Шум, гам, слезы всей дворни. Ариша ревела в голос. Нервная реакция на происшедшее.

Я показывал всем отрубленную лапу волка и обещал, что зверь больше не придет. Мне слабо верили. Потом мы пили вино в столовой, отпаивали Арину Ивановну. Князь Павел Павлович восхищался её храбростью и, похоже, крепко рассердился на меня за мою жестокость.

Глупый петух кукарекнул еще до рассвета. Горничную Лизавету нашли на скотном дворе. Лежала с отрубленной рукой, истекшая кровью. Ночная рубашка на спине тоже вся пропилась кровью, там, где я рубанул её мечом.

Убедить атеиста князя в том, что его любимая служанка была оборотнем, я даже и не пытался. Слуги, те сразу сообразили, что к чему. Охали, ахали. Был вызван священник. Он долго кропил святой водой, тоже, похоже, в оборотня не поверив. Ужасный век, ужасные сердца. Мы расстались с князем довольно сухо и холодно. Но, так или иначе, волк был убит, людям больше ничего не угрожало.

До поры, до времени, думал я, сидя в коляске. Где один оборотень, там и второй заведется. Накопленная статистика заставляла меня делать такой вывод.

Сентябрьское утро было на диво хорошо. Сейчас бы в лес по грибы. Но приходилось возвращаться в постылый Питер. Ариша ехала рядом со мной в коляске, рядом с нею корзинки и коробы всяческим сельских даров. От благодарных поселян и одна корзиночка от князя. Наливки из княжеских погребов. Что ж, выпьем и за твое здоровье, князь Павел Павлович.

Глава 25

Дни поздней осени бранят обыкновенно, но мне она мила, читатель дорогой. Сколько вампиров на улицу выходит!!!

Летом как-то не очень. Может, есть им летом не особо хочется. Может, летние ночи коротки. Не успеешь развернуться, тут как тут, петух поет. И успей спрятаться в свой гроб, лежи и кусай сам себя.

Так вот, пошел слушок по столице. Шалят. По ночам шалят. И господину Дубельту доносили, шалят и нестандартно шалят. В смысле не грабят, а только кровь высасывают. И оставляют то, что осталось. Если у тебя литр другой крови высосут, остается уже мертвое тело безо всяких признаков жизни.

Государь строго приказал: Найти! И пресечь!

Полиции были выданы осиновые колья, всех окропили святой водой, провели молебен. На следующую ночь поймали и высосали кровь у одного полицейского. Тут-то обо мне и вспомнили.

– Граф. У вас это отлично получается. У вас легкая рука, граф. Забудем прошлое, граф. Страдают невинные жители столицы государства российского. Вы же патриот, граф!!!

Всех бы вас, господа жандармы-патриоты в один мешок, да в море.

Я стал составлять карту ночных нападений. Явно действовала шайка. За ночь по паре нападений с успешным для упыря исходом. Ни один, даже самый прожорливый кровосос такой объем крови не осилит.

Друзья и ближайшие родственники князюшки Гагарина могут быть причастны к злодеяниям. Хотя я не уверен. Князь злодей, но злодей осторожный и лишние злодеяния ему ни к чему. Предпочитает шкодить по мелочам и весьма в этом преуспел. Не будет он устраивать кровавую оргию с шумихой по всему городу. Остережется. Кто? И откуда? Поеду, посоветуюсь с Никанором Ивановичем. И то, давненько мы не общались.

– Кухарка у вас Никанор Иванович это поэма! Такой форели я и в Париже не едал. Да что в Париже! Жаркое, извините за выражение, из свиньи превосходит все возможное в данном случае. Хочется самому хрюкнуть и попросить добавки. Нет, нет, спасибо. Я уже сыт. Итак, переходя к нашим баранам?

– Не знаю, что и сказать батюшка Игорь Павлович. Я уж всех перебрал. Наши-то все сосут по мелочишке, иные так и совсем. Глотнут с полстаканчика и уже забалдели. Отвалились и дают человечку убежать. Нет, эти не наши, не местные. Высасывать по литру, по два. Размах-то каков! Зависти достойно.

– Но, но, Никанор Иванович. Что это за слова. Словно вы уж и завидуете.

– Опомнитесь батюшка. С языка сорвалось. Давно не грешу. И в юности то пару раз, спьяну. И не высосал тогда ведь, пожалел. И теперь много уж лет, ни капли. Как можно, отец семейства, имею намерение вступить в законный брак. Чтобы вурдалачество, да и мысли такой нет.

– Ладно, Никанор Иванович. Значит и наметок никаких. Ищем приезжих, неведомо где, незнамо кого.

– Где-то они должны собираться. Если банда, если все не местные. Значит, вероятие такое, друг с другом знакомы и помогают друг другу. Город для них новый, незнакомый. Искать где-нибудь по притонам, по доходным домам искать. Там кто только не живет.

– Да, да. По притонам, по доходным домам. Сосут на Марсовом поле, на Троицкой площади сосут. У Гостиного двора недавно купчиху высосали! Да что купчиха. До Дворцовой добрались. Высосали статс-даму Чичерину в присутствии её кучера. Наглость неописуемая. Нет, тут не провинциалы работают. Тут или студенты, нигилисты, развратники, революционеры. Или…?

– Думаете, Ваше Сиятельство?

– Похоже, Никанор Иванович, похоже.

В печальных раздумьях возвращался я домой. Ни драконов, ни единорогов на землях нашей бескрайней, нашей необъятной матушки России. Но почему же так сложно, столь неприветливо живется. Кушает вампир простого россиянина, кушает, ничего не стесняясь. Может, пора отменять крепостное право? Народ воспрянет, все займутся строительством, некогда будет человечину жрать.

Сегодня ночью пройдусь по городу. Просто так, пройдусь наугад и попытаю счастья. Возьму с собой соответствующее приспособление. На ловца и зверь бежит, авось хоть один зверюга да будет мой.

Итак, ночь, улица, фонарь, аптека. Гости разъезжаются по домам. Гаснут огни на фасаде особняка. Отъезжают с шумом кареты. Золотая молодежь едет гулять дальше, одни к француженкам, другие на острова, третьи…

Так. А вот третьих то мне и надо. Мой талисман засветился в темноте. Всего лишь пузырек со святой водой, но средство проверенное временем и никогда меня не подводившее. В карете сидели двое. В свете фонаря их лица казались масками. Сильно подкрашенные щеки, подведенные брови. И слишком бледные лица. Губы, даже в темноте выделялись неестественно алым цветом. Показалось мне или нет, зубки у одного из проезжающих подозрительно остры, нечеловечески остры. Не спеши граф, не спеши. Может ночной свет ввел тебя в заблуждение. Полечу за ними следом. Один из них должен быть вампиром.

Они ехали по ночному городу, их маршрут вызывал у меня удивления. Здесь нет ни ресторанов, ни мест для гуляний. При Николае с развлечениями в столице стало построже. Разгульная жизнь эпохи Александра в прошлом. Заведение мадам Blua они тоже миновали. Карета притормозила, один из них сошел и двинулся куда-то в переулок. Может к своей любовнице из простых. Белошвейке или прачке. У золотой молодежи самые странные и порочные вкусы. Им нравится простота и скромность. С простушками так приятно иметь дело.

Малая птичка воробей, по ночам он спит. Не его дело, летая в темноте по городу, выслеживать подозрительных незнакомцев. Что поделать. В крупную хищную птицу мне здесь не превратиться, сове и филину в городе не место. Пусть воробышек полетает, глаза у него мои ведьмачьи, зоркие глаза.

Куда ж ты шагаешь мой прекрасный незнакомец? Одно оконце в переулке еще не погасло. Может юная дева зачиталась за полночь занимательным романом Фаддея Булгарина. Или заснула на странице Марлинского и свечу не потушила. И куда же мы лезем? Мы что, собрались ограбить мирный домик скромных обывателей. Стыдитесь юный Брюммелль. Или вы хотите похитить невинность у задремавшей добродетели. Я этого не допущу.

Он полезет в форточку? Интересно, как он это собирается проделать. Фигура моего денди сжалась, искривилась, словно стебель тростника. Миг и он уже в доме. Воробей прошмыгнул следом за ним. Как горят глаза у дьявольского отродья. Пожалуй, не надо давать ему времени на поиски. Вот она, и вправду заснула. Не над книгой, над обычным вязанием. Милая блондиночка, возможно немка. Вампир уж готовился прыгнуть. Я не стал его бить мечом. Осиновый кол, захваченный с собой в дорогу, сделал свое дело. Ужаленный в спину он даже не успел сказать ни слова. Опал, рухнув на пол бедной хижины, стал расползаться по половицам. Девушка пробудилась от непонятного звука, закричала спросонок. Я, делая пассы одной рукой, старался её успокоить. Другой плеснул на отвратительную лужу на полу водицы из пузырька. Загорелось на полу, вспыхнуло синим пламенем. Огонь быстро погас. Следов от вампира не осталось. Тем меньше беспокойства для проживающих в домике. Не будут вызывать в полицию, не обвинят в убийстве, в заманивании в притон невинного юноши и все такое прочее, что любят наши полицейские. Бедный всегда виноват перед богатым. Спите спокойно мирные обыватели.

Итак, с первым вампиром покончено.

Глава 26

Исчезновение юного барона Мантейфеля вызвало шум в светских кругах города. Юноша всегда отличался несколько нетрадиционным поведением. Среди его друзей были актеры, цыгане и прочие лица свободной профессии. Загулял барон, посмеивались знакомые. Только самые близкие к барону, те, кто его знал досконально, волновались не на шутку.

– Он должен был вернуться, он обещал вернуться и поделиться. Я в ту ночь едва не умер от потери сил. Это подлость с его стороны. Так порядочные люди не поступают.

– Положим, граф, люди так вообще не поступают. Но вы правы, не похоже на барона, совсем не похоже.

Я не знал об этом разговоре, я искал ту карету. Герб Вяземских на борту кареты: пушка, на пушке райская птичка. Куда она улетела?Объехал всех Вяземских: контр-адмирала, генерала, тайного советника, литератора. Я зашился, я похудел за два дня, больше чем при охоте на самого зловредного вампира. Всюду принимали меня с распростертыми объятиями, потчевали вином и сообщали, что в тот вечер сидели дома и карету никому не давали. Кареты со сменными гербами ни в моей практике, ни в практике жандармского отделения не были отмечены. Что-то новенькое, думал я, невольно улыбаясь ловкости упырей. Ариша, тем временем, тем временем Ариша. Естественно, моя Ариша вмешалась и предложила свои услуги. В качестве наживки. Жертвенную натуру я воспитал на свою голову. Опять рискнуть? Тут действуют не любители, а вампиры с опытом и стажем. Надо все тщательно продумать. И не тянуть.

На следующий день узнал, что на Васильевском, в Гавани погиб финский купец Ларссен. Его изрядно обработали перед смертью. Не литр, два литра крови потерял бедняга селедочник. Вышел ненадолго из дому. То ли его на улице поджидали, то ли не повезло торговцу. События шли с опережением, и приходилось рисковать.

– Mademoisell Iren, ах mademoisell Iren! Вы помните, на балу у его Сиятельства князя Щербатова. Государь лично изволил танцевать с вами. Скажите, вы не собираетесь поступать во фрейлины к её Величеству? – Ах, я понимаю, это секрет. Это большой секрет. Ну мне то вы могли бы сказать. Ведь я ваш друг, mademoisell Iren. Какие чудесные у вас украшения. Это ваш родственник граф N вам подарил? Вы с ним кто? Двоюродные или троюродные? Ну не буду, не буду терзать вас, мое дитя. Позвольте вам представить моему племяннику. Мальчик только что из военного училища, а уже корнет. Как ему идет форма!

Ариша терпела, Ариша страдала, Ариша, поглядывая по сторонам, ничего подозрительного не замечала. Вокруг люди как люди. Особняк княгини Z, из которого выехал та самая таинственная карета, сегодня опять принимал гостей. Отмеченная вниманием Его Императорского Величества Ирина Аксакова была здесь встречена с большим интересом и пользовалась успехом. Свежий цвет лица деревенской красавицы побивал всех вялых и бледных петербурженок. Я присутствовал в зале инкогнито. Приняв облик одного из моих знакомых. Очки в поллица, прическа аля-мужик, усы пришлось немного подкорректировать, но для таких великих дел приходится идти на жертвы. Хорош ли я?! успел спросить у Аришки. Она засмеялась и ничего не сказала. Дескать, во всех ты обликах для меня хорош, барин.

– Ваш аромат mademoiselle пленит меня. Я в восхищении! Упадаю к ногам прекрасной незнакомки. Прошу еще один танец.

– Нет. Этот танец обещан мне!

– Друзья мои, не надо ссориться. Не будем пугать юную леди. Чтобы вам обоим не было обидно, на следующий танец она пойдет со мной.

И подлец кавалергард, утащив бедную Аришу буквально из-под носа двух или трех претендентов, закружил её в вальсе. Я, стоя поодаль, вволю посмеялся над ситуацией. Назревали как минимум две дуэли. С Аришей надо что-то делать. Светская львица, королева придворных балов мне совершенно не нужна…. Куда это кружит её кавалергард?

Вслед за комнатой для карточной игры зал для отдыха для гостей, за ним… Что может быть за ним?

Они исчезли так быстро, дверь захлопнулась и сквозь щель не просочиться даже мельчайшей букашке. Но вот же отверстие для вентиляции. Отведя глаза присутствующим в комнате, я снова перевоплотился. Предельная миниатюризация. Крохотный комарик влетел в щель. Вовремя, вовремя я сюда залетел.

– Она не поддается гипнозу!

– Ты кого нам притащил Анатоль?!

– Она может донести.

– Она ничего уже не может. Раз её нельзя сделать активным вампиром, будет использована в качестве пищи. Но жаль, жаль, чертовски жаль. Какие данные.

– Используя её в качестве приманки, скольких нам бы удалось приманить и реализовать.

– Слушайте, а этот граф, этот подозрительный граф N. Он не станет её искать? Опасный человек этот N. О нем ходят нехорошие слухи в наших кругах.

– Он не был с нею сегодня. Девушка приехала одна.

– Тогда к делу дитя моё. Ты чертовски аппетитная девочка. Такой свежий цвет лица. Кровь у тебя должна отличаться особым вкусом. Не обижайся, но мы высосем тебя досуха. Не один и не два литра. Всю кровь!

Вампиры уже были готовы приступить к делу. Обалдевшая, но не заснувшая Аришка не могла им ничего противопоставить. Но хорошо спрятанный у неё на груди амулет испортил упырям все удовольствие. Кавалергард попытался прильнуть к шее девушки и отшатнулся. Пора бы и мне принять участие в потехе. Кажется все ясно.

– Она не доступна. Её кровь отравлена!

Второй вампир ринувшийся было к Арише, рухнул у её ног и забился в истерике. Нервный народ вампиры.

Я рухнул с потолка, в полете вынимая меч и принимая естественный облик. Удар, еще удар. Пока они не опомнились, бей ведьмак. И кавалергарда. За то, что ты опорочил честь нашего знамени, получи вампир. Ариша очнулась от оцепенения. Выхватив свой серебряный кинжальчик, она попыталась принять участие в бою. Самый старый, самый опытный вампир заметался по комнате, летучей мышью пытаясь вылететь из окна. Я догнал его у оконной рамы. Матовое непрозрачное стекло не пропускало света. Нетопырь распластался на стекле, пригвожденный одним ударом.

Сколько их было в комнате, пять или шесть? Тут Ариша с визгом кинулась к дивану и проткнула покрывало на спинке дивана. Пятно черной крови расплылось по дивану. Единственная в компании женщина вампир лежала, подергиваясь, на подушках и медленно умирала. Я помог ей, отрубив красивую, изуродованную звериным оскалом голову. Кажется, я знал её, встречал где-то в свете. Возможно даже при дворце. Вампиры проникли всюду.

Все ли гнездо мы уничтожили? Только время подскажет ответ. Незаметно удалиться с бала было еще тем подвигом. Пришлось идти по каким-то комнатам, вспугивая задремавших приживалок, вызывая визг у очередной бездельницы горничной. Нас не могли запомнить. Туман в глаза, это я умел в совершенстве. На улице, среди прочих карет узнал я и ту самую, карету с гербом Вяземских. Я подойдя к ней, потер герб рукой. Ну конечно, райская птичка с пушкой исчезли. На черном фоне силуэт нетопыря, вампирский герб, кареты для ночной охоты. Кучер дремал на козлах. Ну ты то Степан ни при чем. Обычный кучер, и духом не ведающий о ночных забавах своих бар.

– Ну и бал! Сказала на обратном пути Аришка.

– Никогда я так не танцевала. Чуть не дотанцевалась. Спасибо вам барин.

Глава 27

Дивные щи Аглаи Кузьминичны, божественная поджарка. Машу, конечно, жалко. Но жизнь продолжается. Пашка поправляется, а у Аглаи такие формы! Не начать ли все заново? Полеты по ночам на ритуальные шабаши свести к минимуму и проверить мою кухарку. Она страстная, она так мне улыбается. Что ведьмы, что беспутные гульбища колдовских шабашей. Человеку положительному хочется нечто реальное, хочется тебя Аглая. Завтра на обед обещана солянка.

Но не всё же романтика. Будни моих каждодневных занятий принесли свои плоды. Я исчислил градус и радиант магических сил нашей губернии. Сведения не для нашего губернатора, не для прессы, даже не для особы Государя Императора. Только ему, благодетели моему и покровителю с глубоким уважением в ближайшие дни изложу. Направления для дальнейшего исследования намечаются интересненькие. Не так и далеко от град столицы. Кто бы мог подумать. Хотя, если вдуматься, не на спокойном месте строил великий царь. Петр заварил хорошенькую кашу. Прости меня Господи за крамольные речи.

Рече безумец в сердце своем. О Никанор, Никанор. Вглядись в свою Аглаю. Ты опять вляпаешься. Вляпаешься и благодетелю своему козу подсунешь.

Октябрь засыпал дорогу листьями. В лесу выл волк, требуя к себе особого внимания. Мой конь прядал ушами, но был уверен в своем хозяине. Ведьмаку ни волк, ни дюжина волков не страшны. Добираться до места я решил традиционным способом. Всякие полеты в осеннюю холодину вредны для перышек. Я себе не враг. От имения графа N 20 верст, там, если Никанор мне не соврал, открылось любопытнейшее местечко. Очевидно, предки наши были большими шалунами. Человеческие жертвоприношения, это додуматься. Под боком у окна в Европу, в стране, где царствуют самые прогрессивные в мире монархи, дикие аборигены устроили языческое святилище. Последнюю жертву там принесли, по словам Никанора, что-то совсем недавно, чуть ли не в нашем веке. Камень Конь у Мертвого озера. Название озеру дала, я думаю, морская вода, что поступала из залива в часы прилива. Рыбка там водилась, люди жили на берегу, но к камню старались не ходить. Конь подустал, ближе к полудню достиг я искомого места. Озерцо неприветливыми холодными водами встречало меня. Проехав по берегу с полверсты, я увидел тебя. Камень был грандиозный. Когда-то ползли ледники по просторам нашего севера. Ползли и тащили за собой обломки карельских скал. Одну такую скалу, обточенную ледником и поставленную на попа, оставили льды, уходя обратно на север. Действительно похож на лошадь. Мой конь, явно не соглашаясь с моим мнением, недовольно ржал. Замаялся в пути, бедняга. Насыпав ему овса в торбу, я подошел поближе к скале. Странное ощущение возникало при виде глыбы. Вроде холодный камень, а тепло от него. Тепло не обычное, будоражащее тепло. Здесь творили заклинания, лилась людская кровь. Место силы, черной злой силы. В бою ведьмак она тебе очень понадобится, такая сила. Как бы взять её поосторожнее? Я прильнул к холодному камню, зажмуря глаза, попытался слиться с его сутью. Губы бормотали моё защитное заклинание. Не пущу в себя зло, но приму силу твою, черный камень. Поделись силой, она больше никому не нужна, твоя сила. Ушли, умерли твои хозяева.

Кажется, толща валуна вздохнула и расслабилась. Оттуда из глубины заструился ответ. Сила скалы переходила ко мне, руки становились крепче, спина и плечи могли вынести теперь, казалось тонны и тонны тяжести. Довольно! Я отшатнулся. Валун светился на холодном ветру. Валун пел. Не уходи новый хозяин. Побудь со мной, новый хозяин. Опасная немерянная сила манила к себе. Отбежав к своему коню, я с трудом вскарабкался на него и заставил его отъехать подальше от чертова валуна. Достаточно с меня. В эти места охотно бы летала нечистая сила, если б знала всю мощь камня. Хорошо, что нынче нечисть пошла невежественная и нелюбопытная.

Обратная дорога оказалась нехороша. Конь спотыкался и пару раз упал. Такое впечатление, что ему тяжело было нести седока. Вернулся я за полночь. Аришка страшно беспокоилась за барина. Согрела воды, пыталась сама мне ноги обмыть с дороги. Я сказал, что для mademoisell Iren это совсем неподходящее дело. Для этого есть горничная, а она Аришка должна услаждать меня пением французских романсов и чтением мадам де Жанлис. Вечер получился веселее, чем моя дневная поездка. Гладя мою дурочку по волосам, вспоминая уже пережитое с ней, я получал несколько жестокое удовольствие. Ты не хочешь и не можешь дать ей радость. И расстаться не хочешь. Хотя, черта с два она с тобой расстанется. Еще повесится у дверей.

Утро нового дня, на удивление ни нового письма о бесчинствах в провинции, ни гонца из столицы о ночных преступлениях вампиров. Неужели всех перебили? Зная вампирскую братию, ни мало не сомневался, живы живехоньки. Отлеживаются в своих гробах, терпят на запасах старой крови. И выжидают. А ночи все длиннее, а нас ведьмаков в городе почитай и нет никого. Крепись граф Игорь Павлович. Крепись, запасайся силенками и жди звонка.

– Барин можно я к мамане сбегаю?

– Куда ж ты сбегаешь, дурочка. Дорога почитай две версты. Пойди, скажи Сеньке, что я велел коляску заложить и тебя отвезти.

– Да ну его, Сеньку. Каждый раз лыбится, когда меня везет. Будто я нарочно в дворянки полезла. Мне это и ни к чему вовсе. Я только для вас стараюсь.

– С Сенькой я разберусь, больше лыбиться не станет. А ты поедешь, как я сказал. Еще чего, осенью девушке бегать по загородным дорогам. Мигом, если не волк, так кикимора слопает.

После отъезда Ариши, я потренировался в саду. Сил прибавилось, явно прибавилось. Надо теперь их правильно научиться использовать. Привыкнуть к новым возможностям. Чтобы и не переоценить и уметь сработать по максимуму. Спасибо тебе камешек, но больше я к тебе не ездок.

Мои прыжки по деревьям и кувырки слугам было строго настрого запрещено высматривать. Простой запрет на них конечно бы не подействовал, а вот с наложением малого заклятия подействовало. Сначала помощник конюха Егорка, потом горничная Лушка захворали страшнейшим поносом. Мучились до тех пор, пока не покаялись барину и не получили от него дюжину розог на конюшне и вразумление о вреде любопытства. Дошло до всех.

Аришка вернулась раньше положенного. Вся в расстроенных чувствах и в слезах. Мамаша разболелась, ругает дочку за то, что та живет с барином в греховной связи, в блуде и прелюбодействе. Вот и делай добро этим мужикам! Утешал красавицу, по волосам гладил, в шейку целовал.

– Если б вправду жили в греховной связи, всё не так обидно!!! Уууу!

Глава 28

Сходила Аглая Кузьминична на рынок. Принесла Аглая Кузьминична с рынка пучок редиски, мяса хорошего свежего. И рыбки принесла Аглая с рынка. Что за рыбка, прелесть, а не рыбка. Наша питерская рыба лучше во всех отношениях, чем их, московская. И как бы волжане свою не хвалили, скажу без лишней скромности, наши корюшка да ряпушка вкуснее будут. Думаете, Гоголь врал, ничего он не врал наш Николай Васильевич. Сам нашу рыбку питерскую едал, сам хвалил. Так вот, принесла Аглая с рынка окуня да судака. И рыбку лососинку принесла. Да вот беда, мелка рыбка лососинка, для хозяев готовить, что там и наготовишь. И жадная Аглаища решила себе её пожарить и съесть. Решила так решила, со всеми бывает. Жрала Аглая в кухне хорошо прожаренную рыбу, всю съела, не подавилась. Потом что-то призадумалась, расплакалась потом. Ночью Аглае стало плохо, бредила во сне, всё звала кого-то. Хозяин спал, ничего не слышал. А поутру встала Аглая как ни в чем не бывало. И пошла хозяйничать по-прежнему.

Ел хозяин с сынком уху, ел и хвалил кухарку. Аглая стояла у плиты, слышала, как её хвалят, и улыбалась чему-то.

И это все об Аглае Кузьминичне Василенковой. Пока все.

Морозы ударили в этом году рано. Середина ноября, а на улице уже лед на лужах застыл. Речка у берегов схватилась. Будет ранняя зима, холода до апреля. Дай бог, чтобы снег пораньше выпал.

Меня вызывали из моих южных имений. Наградила Императрица дедушку земелькой в Черниговской губернии. А где земелька, там и крепостные. Полторы тысячи у меня там. Многих на оброк перевел, но не всех, не всех. Не такой уж я прогрессивный помещик, каким меня Государь с Бенкендорфом записали. Я вообще крепостник ужасный, по части права первой ночи только и зверствую. Ариша, невинная душа, знала бы с кем связалась. Итак, едем. Лошади запряжены, Сенька протрезвился и готов править. Ариша сегодня весь день прощается с маманей. Слезы, наставления и пироги с капустой и с грибами.

Надо сказать, что девчонка моя рада. Таится, но рада. Снова в дорогу, опять с ним, опять с любимым.

Потренировал я её все-таки этой осенью. Не всё французский учить и романы читать. Опять рубилась со мной на саблях и на шпагах. Училась стрелять и надо отдать ей должное, глаз у девочки алмаз.

Едем, едем чистым полем. Колокольчик дин дин дин. Здесь в чистом поле ты сам себе господин, ни царей здесь, ни жандармов. Взял да просто так привлек к себе румяное мое чудо и поцеловал. Вкусно, морозцем пахнет. Хороши девки русские, никаких испанок не надо. Как там испаночки наши, съел их дракон или помиловал?

Первая вьюга в году, из молодых да ранняя. Как с утра замело, к полудню, мы как раз Зарайск проехали, было бы нам переночевать, но графу, видишь ли, не терпится, торопится граф. Вот и стоим сейчас в чистом поле. Ариша под шубу спряталась, слышу из-под шубы, стихи читает, да очень подходящие к случаю стихи, “Бесы” Пушкина, наизусть запомнила и читает, себя, и мил друга пугает. Погода и вправду страшная.

Кибитка наша, походное жилище со всеми удобствами, напору ветра успешно сопротивлялась. Войлок не пропускал ударов снега, в тусклые стеклышки оконца все же можно было что-то видеть. Если бы хоть какая была видимость. Снег да снег. Вой ветра. Сенька мой, спасая лошадей, пристроился воевать со стихией рядом с ними. Аришка начиталась стихов и тоже приумолкла. Скоро полночь. Мои часы работы нашего местного мастера Буре натикали двенадцать. Ветер вроде поутих. И вдруг ор моего слуги.

– Барин!!! Батюшка!!! Прогони их!

И хрип. И чей-то подозрительный вой за стеной кибитки. Не волки, совсем не волки пожаловали.

Я выпрыгнул из кибитки и сразу по пояс оказался в снегу. В снежном тумане Сенька мой боролся с какими-то снежными чучелами. Снеговики, что мальчишки зимою лепят, но снеговики с зубами и светящимися красным светом глазами. Что за снежная нечисть, я сходу не сообразил, но сделанного из снега возьмет не меч, а огонь. Мой талисман, золотой рожок уже светился ярким пламенем. Конус огня достиг ближайшего ко мне снежного урода и растопил его.

– Барин! Продолжал хрипеть Сенька, ворочаясь под кучей напавших снеговиков.

– А вот вам. Я полоснул и по ним.

Одного раза хватило. Нехраброе снежное воинство с гудением и всхлипываниями отступило и стало удаляться в сторону леса.

– С кем же это нам повезло. Я приблизился и осмотрел останки одного из героев. Ничего особого, в луже талой воды костяшки зубов да угольки глаз. Нестойкое колдовство у наших лесных гостей. Но так даже лучше. Аришка, кутаясь в шубу, осматривала поле боя. Сенька выл. Придётся дать ему водочки, наш герой вышел из строя на ближайшие пару часов.

Лошади наши слабо пострадали. На одну самый бойкий снеговик пытался залезть и прокатиться. Но умное животное сообразило, чем такое чревато, стало лягаться и бить крупом. Сбило на землю снеговика. А другого лягнула копытом по башке. Геройские у меня кони, настоящие слуги для ведьмака. Сенька как присосался к фляге с водочкой, так и не отрывался. Лечить его живой водой, как я сначала собирался, оказалось и не следовало. Нестрашная в целом оказалась нечисть. Хотя, как кому, другой бы, слабый и беспомощный, сгинул в их ледяным объятиях.

Вьюга как началась, так и кончилась, разъяснелось и мы поехали дальше. Путь на юг долог, кого еще бог пошлет в пути. Ведьмакам на нечисть всегда везет.

Ночлеги на почтовых станциях дело известное, на чистой половине всегда порядочно грязно. Тараканы к нам не дерзали приближаться, трактирщики благоговейно внимали приказаниям щедрого и строгого барина, но какая кухня! Боже мой, какую дрянь приходилось есть. Аришке все как с гуся вода, а я признаться избаловался за месяцы, прожитые в столице. Вот что мою красотку бесило, так внимание женской половины из обслуживающего персонала. Ах, барин, какой красавчик барин. И подмигивание трактирщика, дескать, не угодно ли барину немного подразвлечься.

– Так наша Акулька, Танька, Дарьюшка и прочие девы мигом прибегут. Что, барышне неловко будет? Так мы понимаем, мы все тайком обстряпаем.

И ухмылочка за спиной у барина: Может, барину вовсе и не девку надо было? Может барин, того этого?

То ли еще будет в твоих имениях господин ведьмак.

А снег все падал и падал. Ранняя зима будет в этом году. Для озимых оно вроде и неплохо. Но вот для проезжающих не очень.

Глава 29

И все же убежали мы от зимы. Сидим вот на берегу Припяти и ловим рыбку. Последняя считай остановка перед приездом в родную усадьбу. И та по просьбе Аринушки. Захотелось ей как дитю малому рыбалкой поразвлечься. Заскучала в пути, вспомнила детство. Удочки я на берегу выломал, люблю так, не покупными, а своими рассейскими поудить. Река Припять чиста водою, богата рыбою и не особо богата местным населением. Распогодилось, тепло как в последние дни сентября. Но лист уже и здесь давно опал. Плывут по реке последние листочки. Сенька распряг лошадей и кайфует. Тоже сидит на бережку, поодаль от нашего места ужения и камешки подлец бросает в воду. Бросай, бросай, на рыбку у меня свой наговор есть, будем мы сегодня с ухой.

Первая поклевка, вторая и работа закипела, только успевай тащи. У меня пошли лещи и щуки, у Аришки рыбка помельче караси да плотва. И вдруг осетр! Маленький осетр, но все же. Девчонка визжала от счастья, рыбы уже набралось и на уху и на жаренку. И тут слышу, тихий разговор, там, где Сенька. Гляжу, уже деву подцепил наш кавалер. Девка в цветастом платье сидит рядом с кучером и амуры ему строит. Откуда только приперла, тут до села с три версты будет. Ох, она уже обниматься полезла. Целуются.

– Сенька!

Успел ему крикнуть, но поздно. Уцапала русалка моего Сеньку и в воду потащила. В холодной воде пропадет мужик, в пять минут захлебнется. Как был я махнул в воду и еле успел. Дурня кучера уже тянули в омут, он и не сопротивлялся. Вцепился я в русалкин хвост, она меня сначала щекотала, попыталась кусать, но не тут-то было. Ухватка ведьмака в рукопашном бое не чета русалочьим ухваткам. Я её так хватанул, что произошло невиданное, русалка стала тонуть. Из зелёной сделалась фиолетовой, глаза выпучила, бульканье пошло по реке. Придерживая Сеньку повыше, чтоб продышался и отхаркал воду, я следил за русалкиной гибелью. И прозевал появление очень серьезного персонажа. Дедушка водяной всплыл рядом со мной и своим тошнотворным видом даже меня напугал. Жабья морда с усами и глазищами как у рака. Гусиной лапой он так шлепнул меня по лицу, что в ушах зазвенело. Барин!!! Завыл оживший Сенька. Аришка на берегу очнулась от оцепенения и дурочка тоже сунулась в воду. Спасать меня. Мой ответ водяному был очень убедителен. Бедняга не любил железа, и железный кинжал оказался лучшим аргументом в споре. Вода окрасилась в зеленый цвет, старик водяной с оханьем отпустил меня и уплыл. Подтащив Сеньку к берегу, я стал подводить итоги. Кучера я спас. Рыба на берегу, только что нами выловленная, мгновенно протухла и воняла так, что пришлось поскорее выкинуть в воду. Отдых нам безнадежно испортили. Подлечив домашними средствами икающего от страха кучера, мы, наконец, двинулись в путь. Негостеприимные берега милой речушки остались позади. Грех тебе Припять, мы к тебе со всем уважением, а ты нас так. Рыбы тебе жалко.

За лесом начинались поля сельца Ведьмаковка, первого из угодий Его Сиятельства графа N, вашего покорного слуги. Если поспешить, мы успеем как раз к ужину. Давненько я не бывал в родных палестинах.

Небо разъяснилось. Ноябрьская луна висела над умолкнувшим лесом. Пару раз ухнул филин и замолк. Усталые лошади тянули повозку и словно ждали чего-то. Ощущают скорый ночлег, звери всегда умнее, чем их хозяева. Спит, посапывая, Ариша, уткнувшись мне в плечо. И,… похоже, мы уже проезжали эти кусты, эту пару сосен при дороге. Точно, мы петляем, хотя и негде бы петлять. Мы заблудились и виноват тут не Сенька.

– А ну-ка, остановился Семен! Я вылез из повозки и огляделся. Верхушки деревьев мне не нравятся, очень не нравятся. Что там за морды среди ветвей гримасничают? Почему у елей какие-то лапы появились, деревьям иметь руки не положено.

– Эй ты, Агафон! Тебе, тебе говорю. Вылезай. Ведьмака своего не узнал. Смотри, узнаешь сейчас!

С лешими надо только так. Они только силу признают и нас, ведьмаков, крепко побаиваются. Мы им можем испортить настроение. Одна из ёлок двинулась ко мне и затрясла ветвями. Ариша завизжала.

– Девушку мне не пугай! Она к твоим шалостям непривычна. Облик прими людской, тебе не впервой.

С ели посыпались капли дождя и град иголок. Охнуло и прокатилось эхом в лесу. На дороге перед лошадями стоял мужичок в зипуне. Так себе мужичок, но даже в лунном свете видно было, себе на уме и что-то уж больно на рожу кривоват. Запахло козлом.

– Барышне моё почтение Ваше Сиятельство. Да я гляжу, она у вас из простых. В полюбовницы взяли, али как?

– Али так леший, еще одно такое слово и я тебе пару слов скажу. Сам знаешь каких.

Леший сдал. Поклонился прямо до земли, достал откуда-то ягоды земляники, свежие! И это в ноябре то месяце. Стал Арише совать.

– Не вздумай есть Аришенька. Потянет в лес, к дедушке в гости. На всю жизнь.

– А я знаю барин! Вдруг произнесла Аринка вполне бодреньким голоском.

– Мне маманька рассказывала. Они всегда так обманывают.

Лешему это явно понравилось. Он загоготал на весь лес. И тут же стал серьезным.

– А ведь я к тебе с просьбой Игорь Павлович. С мольбою униженной. Снизойди к молениям нашим благодетель.

– Короче.

Короче оказалось совсем не коротко и очень скверно. То, что мне сообщали управляющие из моих имений, подтверждалось авторитетнейшим свидетельством лешего из моих барских лесов. В имениях шалят. У коров пропало молоко. У трех баб был выкидыш, а четвертая родила такое, что при барышне не удобно и сказать. У мельника на мельнице жернова сами собой молоть муку стали. А стали мешки насыпать, глянь, один мусор в мешках и неудобь что. С запахом такое, сами знаете.

А недавно убийство случилось.

– Тут поподробнее.

– Да что подробнее. Я ж барин лесной житель. Только одно скажу, не волк вовсе вашего гостя загрыз. Таких волков в моих лесах не водится.

– Где? Кого? Почему думаешь, что не волк?

– На подъезде к главной усадьбе землемер из волости остановлен был неизвестным человеком. Когда приезжий сошел с коляски и вступил в разговор с незнакомцем, тот разорвал ему горло и убежал в сторону леса. Свидетельства кучера и крестьянки, что в поле колоски собирала, рознятся. Один говорит, что волк после прибежал и что убивал человек. Другая, что волк сразу на дорогу вышел, а человека никакого там и не было. Типичный обман глаз, коронный прием всякого опытного оборотня. Зачем только все это? Неужели нечисть не знает, чьи угодья беспокоит.

Давненько я не бывал дома. Так давно, что меня тут смотрю и подзабыли. Что ж, надо освежить память кое у кого.

Глава 30

– Батюшка! Барин! Вот счастье-то. Заждались родимого. Все глаза проглядел, вас дожидаючи. Народ плачет, меня спрашивает: когда ж барин приедет?! А вот и вы!

– Марья! Давай хлеб соль. Да с поклоном, с поклоном, кулёма.

Управляющий вился угрём, расточая любезности, лез ручку целовать и Арише комплименты делать. Явно воровал подлец. Но это дело десятое, высеку на конюшне и сменю. Не первый, не последний. Умного мужика в управляющие взять, обязательно воровать будет. А немца брать, не лежала моя славянская душа к их братии. Честные, педантичные, а если воровать станет, то украдет сразу миллион. Не по карману мне немец.

Марья совала мне в руки каравай домашнего хлеба. Кто ж это у нас в деревне так хорошо хлеба печет? Надо будет с ним познакомиться. Дворню бегло оглядел. Ба, знакомые все лица. Девки не помолодели, раздобрели на барских кормах. Есть и новенькие, вон одна как глазами стрижет. Ох, будет тебе черноглазая от Ариши моей трепка, надо будет проследить.

Дела я обсуждал с управляющим уже после обеда. Как обычно, сельский обед, жирный и вкусный, привычный обед провинциального помещика. Повар француз остался там, в Петербурге, здешний держался традиции.

– Дела такие барин, не иначе ворожба, колдовство. Живет у нас на отшибе одна такая, на неё грешим. Народ уж хотел было её на вилы, да поп отговорил. Дескать, нет никаких колдунов и волшебников, а старую женщину обижать грех. Её обидишь. Наложит наговор, потом ни сядешь, ни ляжешь. Будешь мучиться до самой до смерти.

– А что про волка барин, брешут люди. Не было никакого волка. Лихой человек был, точно был. Убил приезжего барина, а попользоваться не успел. Люди видели, людей поопасался. Глаза отвел и стречка дал.

Юлил управляющий, мялся управляющий, говорил ладно и складно. И все не договаривал. Послеобеденное время провел я в раздумье. Ариша обустраивалась на новом месте. Комнату я ей велел дать лучшую, в горничные самую дисциплинированную выделить. Кого б вы думали Аришке дали? Конечно, эту бойкую чернушку. Лучшая сказали, прошла воспитание у господ из города. Очень хвалили.

Баню нам затопили ближе к вечеру. Местная баня мне крепко памятна. Местная вода видимо благоприятствует. Хлещешь и хлещешь себя веничком. И не ведьмаком себя чувствуешь, а обычным русским мужиком. Первый пар, самый лютый изведал я в гордом одиночестве. Потом, когда вволю угостился местным квасом, вышел и велел барышню пригласить. Запаршивела моя девочка в дороге, не каждый раз удавалось и голову помыть. Вот теперь будет ей раздолье. Проходя к себе в комнату, вспомнил, что меня смутило при встрече с сельчанами. Что-то в них не так было, в моих подданных. Что же в них было не так? Я уже лег, хотел потушить свечу. Но вдруг неизвестно с чего снял со стены, повешенный мною серебряный меч и, прихватив свечу, тихонечко прокрался к комнате Ариши. Горничная чернушка дремала на скамье у порога спальни. Я ухитрился не разбудить её. Ариша еще не спала. Визит барина её вроде и не удивил.

– Боязно Игорь Павлович. Не знаю уж отчего, а боязно. Спать боюсь. А вы что пришли?

Все ожидания, свойственные младой деве, отразились на смущенном личике. Особой боязни я не заметил.

– Мне Ариша тоже тревожно чего-то. Сам вот и не знаю чего. Переночуем эту ночь рядышком, как в нашем незабвенном прошлом. Ты у стеночки, я с краю. Между нами меч. Если не пригодится за ночь, утром сам над собой посмеюсь.

Хорошо успокоив девушку, я улегся и задремал. Чуткий талисман сторожил мой сон, только был он некрепок, дремал я в пол-уха, слышал как пели петухи за окном. Не иначе как полночь.

Что-то скрипнуло, тень за окном заслонила на миг сиявшую на небе луну. Я, открыв глаза, лежал тихо как мышка, прислушиваясь к шорохам ночи. Вон пробежал кто-то по коридору. Босиком и почти беззвучно. Шепот за дверью:

– Он спит.

– Да как же, здесь-то?

– К барышне своей пошел.

– Нам еще лучше, сразу обоих упокоим.

– Подождем еще немного, пусть крепче уснут.

– Да уж и так с устатка, да после девки своей дрыхнет мертвецки.

– Подождем. Еще не все собрались.

Выйти разобраться со всей шоблой? Но сколько их там? С кем воевать прикажете. А ну как с тыла они и Аришку прикончат?

Тихо в ушко, чтобы и не испугать и не дать услышать тем, в коридоре:

Аришка. Тихонечко вставай, и эвакуируемся через окно. Нас тут опять убить собрались. За окном тоже кто-то есть, схватка точно будет.

Она беззвучно встает, накидывая только платье. На улице собачий холод, но будем живы, согреемся, а мертвым живительная прохлада полезна. Черта с два увидят они меня мертвым.

Выбиваю стекло и выпрыгиваю из окна. Ждали, ждали они меня. Две зверюги серого окраса, волки натуральные, бросаются с двух сторон. Аришка зацепилась в окошке, промедлила. Этих секунд мне хватило, чтобы и той и второй твари отрубить по лапе и рубануть третью, выскочившую из-за угла, мечом по голове. Вой на улице пробудил зазевавшихся обитателей дома, в дверь с грохотом вломились. Но Ариша уже на улице, мы улепетываем через клумбы с осенними цветами, ломая кусты, оглядываясь назад.

Что за свора лезет за нами из окон барского дома! У художника Гойи на картинах таких не увидишь. Впереди всех Марья, да не с хлебом солью, с кочергой и вилами, глаза горят угольями. Управляющий поспешает за ней, руки ноги колесом, но ручищи вытянулись до земли, беда, если ухватит. Похорошела моя дворня, нечего сказать, похорошела. Кто свиньей, кто гигантским пауком, все гонятся, приговаривая:

– Куда ж ты бежишь барин. Мы ж тебя любим!

Благодарю покорно. С таким количеством любовей ведьмаку в одиночку и не справиться. Да к тому же, у меня на плечах юная девушка. Отдать её вам на корм я никоим образом не согласен.

Куда бежать? Оборотни в господском доме, бежать в деревню, но где гарантия, что и там?... Каравай домашнего хлеба! Из хорошей муки испечен каравай. Нечисть боится текучей воды. Бежим на мельницу. Не может быть, чтобы человек, мелющий такую муку, мог вступить в сговор с нечистой силой.

Как мы с Аришкой бежали! Гнались за нами со всех сторон. Не только из усадьбы, из деревни выбегали подозрительного вида мужики и бабы и неслись за нами следом. Но черта с два вы догоните ведьмака. Похватив Аришку на плечо, я прыжками перебежал поле, врезался в рощицу березок и очутился на берегу речки. Видимо она впадает в печально памятную Припять, еще водяного мне сегодня не хватает, для полноты впечатлений. Мельница на берегу ждала нас, в окне светился заманчивый огонек. Не исключено, что нечисть и туда проникла.

Без стука я ворвался в жилище мельника.

Глава 31

– Тебя-то я и ждал барин. Ну что, поздоровкался с нашими местными? И как они тебя не съели. Ведь ждали, один упырь другому сообщал. Дескать, едет наш ведьмак, пора ему окорот сделать. От всего упырьего сообщества прошения идут. Всех ты, барин, уважил. А ты молодец, молодец барин!

– Ты мне лучше скажи, как мне с этой сволочью управиться. В одиночку мне, пожалуй, и не осилить. У меня видишь с собой и девица эта. Её жалко.

– А оставь её у меня. Не боишься девица?

Ариша сопела носом, Арише было холодно. Но особого страха я не замечал. Наверное, перебоялась.

– Скажи мне еще мельник, чего у тебя мука, то сор с не пойми чем, а то и отборная, в столицах такой не сыщешь.

– Так я и говорю барин. И меня достали бесы. Воды текучей боятся, а пакости делают. Не доглядишь и пропала мука. Спаси ты нас и огради от немилости этакой. В деревне уже почитай половина дворов, кто в упырях, кто в оборотнях. И детей не жалеют.

Защита от нечисти была у нас с Аришей на груди. Амулеты в ближнем бою не подведут. Пожалуй, что и напрасно мы от врагов убегали, не съели бы, подавились. Но как извести нелюдей? Пустить в ход мой серебряный меч? Но их слишком много. Пока слишком много. Поохочусь на них с дальнего расстояния. Опытный ведьмак неуловим для глупого и растяпистого сельского упыря, для оборотня, привыкшего к беспомощным и трусливым жертвам. Охотники на слабых, сегодня я сам буду на вас охотиться.

Ручеек отделял мельницу от березовой рощи. Там уже мелькали красные угольки глаз. Упыри обосновались на некотором расстоянии от ручья и вели наблюдение. Думают, что я их не вижу. Вот какая-то собачонка выбежала из кустов, плюхнулась в воду. Попытается переплыть ручей. Не надо давать оборотням такой возможности. Я зарядил лук и выстрелил. Стрела с серебряным наконечником ударила псу точно в лоб. Вопль, человеческий вопль разнесся над водой. Мелькнула человеческая фигура, взмахнула руками и ушла под воду. Одним уродом меньше. В роще завопили и заухали. Я послал еще одну предупредительную стрелу в одного из слишком высунувшихся упырей. И тут попадание. Визг и корчи, тварь, вывалившись из-за дерева, обрела облик, кого б вы думали? Моего почтеннейшего управляющего. Мир твоему праху, благородный упырь. Не будешь ты больше меня обворовывать.

Луна на минуту скрылась за тучку. Над крышей мельницы запорхали чьи-то крылья, большая летучая мышь, покружась над домом, взяла курс на деревню. И вовремя спохватилась мышка. Над рощей уже кружилась стая мышей, с пронзительным писком они собирались в боевой поход. Преодолеть по воздуху водную преграду и разорвать в клочья барина с его девкой. А эта что к нам летит? Запоздала подруга. Да ты откуда? Ты вроде не местная.

Чужая летучая мышь, затесавшись в центр стаи, стала исподтишка покусывать одну товарку за другой. Мыши оборотни от таких знаков внимание словно захмелели. Крыльями стали махать не в лад, вялые и сонные начали одна за другой планировать наземь.

– Измена! Пронзительно запищала самая крупная мышь. Но граф не дал ей закончить. Укусив в голову, он ловкими когтями свернул ей шею. Стая потеряла главаря. Остальные мыши метнулись в стороны, пытаясь улететь. Не многим это удалось. Бойня продолжалась до последней мышки. Выглянувшая опять луна, с явным удовольствием светила на поле боя. В роще внизу кто-то еще подавал признаки жизни. Но когда граф наведался туда уже в человеческом облике, там лежали только трупы.

– Ты девонька думаешь, что вернется твой дружок? А я так сомневаюсь. Их там видимо невидимо. Конечно, он знаменитый боец. Но знаешь, как говорят, сила солому ломит. Сожрут его упыри. И что ж нам с тобой тогда делать?

– Не сожрут дяденька. Я графа сколько уж знаю. Он всех победит и вернется.

– Хорошо бы конечно. А о тебе, знаешь, водяной справлялся. При моем водном деле без его уважения дело никак не пойдет. Водяной и спрашивал: если, дескать, появится эта девка, что вместе с барином своим мою любимую русалку поувечила. Так ты, брат мельник, постарайся девку ту на мельницу заманить и мне водяному на расправу предоставить.

– Так вот ты что запел дяденька!

– А то и запел внучка.

Мельник не оправдывал оказанного ему высокого доверия. Продажная морда с бородой веником и загребущими ручищами надвигалась на Аришу. И быть бы бою.

– Заскучали вы тут без меня друзья и подруги. Что брат мельник, хотел я тебя в управляющие вместо покойного, да видно не судьба.

– Он барин меня хотел водяному отдать.

– Слышал, слышал Ариша. У ведьмаков слух тонкий. Живи пока мельник. Уж больно хлеб у тебя хорош. Но еще одна шкода с твоей стороны….!

– Понял, понял барин. Это ж я так, шутейно. Барынька неправильно поняла. Да рази ж я мог, чтоб барскую барышню да водяному! Да ни в жисть.

– Ври дальше. Расклад такой Аринушка. Часть уродов я утихомирил. В смысле, насмерть. С остальными надо разбираться на месте. Пойдешь со мной?

– Не с этим же охламоном останусь!

Печально но факт. Приходилось в который раз использовать мою девчонку в качестве приманки.

– Пойдешь Ариша обратно к усадьбе. Вот так и иди. Белое платьице у тебя, такая ты приметная, для упыря приятная. Иди и по сторонам оглядывайся. А я рядом буду, неприметно так буду идти рядом.

Я говорил ей на ухо, чтобы старый пентух мельник не подслушал. За кого он, за наших или за ихних, я пока не понял. Рисковать не стоило. Ночь была в разгаре, долгая ноябрьская ночь. До утра, до первого крика петухов следовала разобраться со всем змеиным гнездом. Утром они все будут в человечьей шкуре, все такие милые и приветливые. Никто крови не сосет, никто волком людей не грызет.

Мы столкнулись с совсем неожиданным. Знал бы, Аришку оставил дома. Перебравшись через ручей, мы почувствовали какое-то движение в роще. Хруст костей и чавканье. Свой поедал своих. Белый силуэт на поле привлек наконец внимание неизвестной твари. Он высунул нос из за дерева. Он выпрыгнул на поляну!

Как визжала моя Ариша. Как прекрасно она визжала. Лучшего средства, чтобы отвлечь внимание волка, нельзя было и придумать. Как он смеялся, наверное, несясь навстречу своей гибели. Я выпрыгнул из полосы лунной тени и рубанул жадную тварь по голове. По окровавленной морде, по глазам, еще не остывшим от восторга пожирания адской плоти. Удар получился хорош. Голова волка покатилась по траве, туловище, по инерции проскочив пару метров, едва не уткнулось в ноги Аринки. Надо проколоть и сердце оборотня, для верности. Грязную работу следовало выполнять аккуратно. Ариша молчала, с неодобрением глядя на волка. В роще было тихо, волк оборотень орудовал там в одиночку. Не тот ли волк, что загрыз землемера? Теперь волчару не спросишь. Впрочем, он был уже не волк. Надо же, не мужик какой-нибудь, перед нами лежал, Господи спаси и сохрани, перед нами лежал местный священник из церкви Святого Апостола Георгия. Ах, Георгий, Георгий, победил тебя змей. Но этот частный успех я ликвидирую. Заеду в губернию, попрошу ко мне в село нового священника.

Глава 32

Штурм моей усадьбы прошел на удивление бескровно. В доме находились моя старая нянька, слепая и глухая Лукерья и на удивление свеженькая и чистенькая чернушка. Вся драма с упырями и оборотнями прошла, похоже, мимо сознания младой девы. Или дура так крепко спит или её заколдовали.

– Ничего не видела барин, ничего не слышала. Как вы барышню в опочивальню проводили, так я всю ночь у её двери и продежурила. Глаз не сомкнула, все прислушивалась. Все тихо было.

По всем приметам она оказалась обычным человеком, на серебро реагировала нормально, заклинание против нечистой силы выслушала с детским любопытством и ни в кого не превратилась. Самая обычная дура. Я не спал, до утра обходя усадьбу в поисках затерявшихся оборотней. В деревне царила тишина. Только раз взвыла где-то собака изо всех собачьих сил. Может, пнул кто сапогом.

А поутру началось. Обход деревни пришлось отложить. Пришла депутация от крестьянства. Дескать, мы вас барин любим и жалеем. Уезжайте барин поскорее. Пока живы, бегите со своей барышней. Мы на вас не в обиде.

Совсем что ли дураки? Или притворяются. Я глядел на верноподданнические рыла мужиков, на слезливые хари баб. Нет, не все они упыри, оборотней среди них раз и обчелся. Просто поработила их нечисть болотная, до такой степени запугала, что они уж и ничему не верят. Сегодня не съели, и, слава богу. Высосали кровь не у моей дочки, а у соседской Таньки, значит, поживем еще! Главное, сидеть тихо и не возникать. А там, бог милостив, авось, чего и будет.

Местный кабатчик оказался тут как тут. Она тоже был всем доволен.

– Значит так, сказал я, мужики. Пойду обходом по дворам. Кого выявлю из упырья лечить буду. Можно лечить, я рецепт знаю. А которого не вылечить, тут уж извините. По всем правилам. Осиновый кол, сжигаю и пепел развеиваю. Мне упырьева гнезда в моем имении не надо. С оборотнями тоже поступлю строго, но справедливо. Не все из них безнадежны. Барская забота обо всех забота. Исправившийся оборотень вполне может стать справным мужиком и приносить пользу в хозяйстве.

– Кто из вас согрешил, два шага вперед!

Никто конечно не согрешал. И за мною из деревни никто ночью не гнался. Ладно. Выбрал из безгрешных пару более менее приличных мужиков, из тех, что не напирали: уезжай дескать барин. Стояли тихо и смирно и с некоторым угрызением совести на мордах. Будете моей охраной, сказал. Сам подумал, кто б меня от охраны моей охранил. Только собрался уходить, вылезла моя Арина Ивановна. Вылезла и заявила:

– С вами пойду. В усадьбе не останусь.

Санитарная программа оздоровления сельского населения началась с главной улицы села. Мы прошли крестовым походом мимо изб. Два шпиона, посланные мною следили, чтобы через огороды никто не сумел убежать в лес. Бабы выводили детей и кланялись мне в пояс. Дети глядели как на буку на страшного барина ведьмака. Проходя мимо них, я выявлял один за другим подозрительных и явно зараженных. Получилось ни много ни мало шестеро детишек и три бабы. Причем две из них оказались ведьмы. Это еще ни о чем не говорило, ведьмы они разные бывают. Иные людям особого зла и не делают, даже знахарствуют и лечат. Но тут надо посмотреть. Лечение детишек от вурдалачьей заразы болезненная и тягостная операция. Пролитие крови, пусть в ничтожном количестве, но крови еще глупых и ничего не понимающих детей. Грустно все это господа. Дети плакали, корчились, мучительно расставаясь с бесовской заразой. Хорошо бы тут попа с крестом да святой водой. Да где его теперь возьмешь. Подвел меня местный батюшка, крепко подвел. Хотя укушенный оборотнем, прежде всего жертва, потом уж чудовище и изверг.

Ариша вытирала слезы излеченных детей, но они и от неё шарахались. Золотой рог, ничего не поделаешь, золотой рог. Волшебный амулет чуток ко всякой фальши. С ведьмами разговор затянулся. Они отпирались, клялись, что никогда, что барин выдумывает, что никому вреда не делали. Одну заложили соседки. Оказалась вредина еще та. В селе от неё стоном стонали. А как пошли по усадьбе и по селу упыри с оборотнями, так наша ведьма им и настойки варила и корчи снимала у особо буйных. Не то, чтобы крестная мать местной нечисти, но солидная поддержка.

Ведьму я вывел за село, подальше от людских глаз. Она и бежать не попыталась, знала, что не убежит. Одним ударом отсек ей голову. Проколол сердце и, забросав валежником, поджег тело. Когда сгорит дотла, надо будет развеять по ветру. Чтобы и духом её тут не пахло.

Мужики, что пошли на меня войной, вместе с дворней из усадьбы пали смертью храбрых в бою стаи летучих мышей с моей особой. Во всяком случае обратно в селе они не вернулись. Бабы их, глупые толстые женщины с кучей сопливых, но свободных от всякой бесовщины детей, уверяли, что если мой вернется, непременно донесет в усадьбу, управляющему. Эх, управляющий! Кого ж назначать? Неужто немца искать. Да где его отыщешь в Черниговской губернии? Нечастый зверь.

Аришка не хотела возвращаться в оскверненную усадьбу. Я её хорошо понимал, самому не хотелось в стены, где упыри творили беспредел, прикрываясь именем барина и его барской волей. Гонца в губернский город я послал еще днем. Бойкий парнишка не из нашего села. Был в гостях у родичей и попал под раздачу. Ему вручил письмо губернатору и слезное моление архиерею. Спаси и помоги Отче! А голубиной почтой отослал я весточку моему человечку там же, в Чернигове. Вкратце, так мол и так. Ищи, где хочешь и за какие угодно деньги, но чтоб был управляющий. Честный человек и человек чтобы был неглупый. Что смелый, само собой разумелось. Можно и немца.

Все-таки сразу уехать, никак не получалось. Пришлось часть ночи провести среди родных стен. Слушая дальний вой из леса, сидя рядом с измученной донельзя Аришей, я думал. О том, что родные стены частенько нас подводят. О том, что дым отечества не столь сладок и приятен, как писал поэт. И о том, что надо бы выяснить, какой черт там в лесу воет. И не нужна ли тамошнему хозяину помощь и поддержка.

– Не спится барин? Спросила Ариша.

– Да подруга. Надо бы в лес наведаться, узнать как дела у тамошнего хозяина. Но тебя здесь одну оставлять не годится. Ненадежное место.

– Я с вами пойду. Пересилила себя Ариша.

– Да куда пойду. Ты еле живая после всех передряг.

– Все равно пойду! Куда вы, туда и я.

И мы пошли.

Глава 33

Точнее поехали. Я на своих четырех, Ариша верхом. Скачет серый волк по лесу, волку снова интересно. Слева, справа и в ветвях всё в лесу наводит страх.

В лесу и вправду было нехорошо. Постанывал ветер, ухал филин в самой чаще леса. Шишки, падая с елей, умудрялись все как одна упасть прямо мне на голову. Шутки лешего не иначе. Ариша спала на бегу, лишь покачиваясь при очередном скачке зверя. Руки, вцепившиеся мне в шкуру, были теплыми. Значит, не захворает, завтра или послезавтра нам ехать, Аришка мне нужна в дороге здоровой.

Где же я лешего позавчера встретил? Может позвать его. Нюхом я чуял зверей в лесу, лося и медведя, хитрую лису, притаилась рыжая там за кустами и следит за моим бегом. Лес был пропитан и запахом колдовства, нехорошего к слову колдовства. Связанного с кровью и обманом, чуждого мирному лесу колдовства. Был недавно бой в лесу. Но кто победил, чья сторона взяла верх? Если бы знать.

– Барин. А кто-то смотрит на нас там, с дерева.

– Где?!

Я остановился на бегу так неожиданно, что Аришка уткнулась носом в мою шерсть.

С дерева насмешливо заухал кто-то, вроде филин, но не совсем филин. А потом плюхнулось с дерева что-то большое и темное. Аришка завизжала.

– Не надо б барынька визжать. Ты ж у нас смелая.

– С приездом вас Ваше Сиятельство.

– Давно меня леший не титуловал.

Рыкнул я по-волчьи, все-таки не оборачиваясь пока в человека.

– Как дела то леший? Вроде шум в лесу был. Кто кого?

– Спасибо Ваше Сиятельство. Вашими заботами. Что б мы серые в лесу делали без вашей неустанной.

– А если по-простому барин, всех порешили. Они дернули в лес, думали по болотам отсидеться. Но нам с кикиморой и водяным такие новые хозяева без надобности. У нас все распределено по справедливости, никому не обидно. И лишнего для гостей у нас нет. У нас каждая шишка на учете!

Леший аж позеленел от возмущения, но быстро успокоился. Пара упырей, да тройка оборотней. Пытались под волков работать, вот вроде как ты. Извини конечно, какие ж вы волки. Наши местные всей стаей собрались и порешили гадов. С упырями мы лешие работали. Нам с местным населением ссориться без надобности, ни с мужиками, ни с бабами. У нас с ними извечный нейтралитет. И упырь тут не пришей кобыле хвост. Ни вам, людям, ни нам лесным не нужен.

Нет тебе работы здесь барин. Ты же искать их прискакал. Добивать хотел. А мы уже справились.

– Хорошие ты слова сказал леший. Я их запомню. Мое тебе уважение.

Целоваться, обниматься с лешим я не стал. Его интересы совпали с моими интересами, прекрасно и замечательно. Не совпадут наши интересы, я его на шишки переведу и из собственной зеленой шкуры вытряхну. Как говорится, ничего личного.

Мы возвращались не спеша в деревню, я уже в человеческом облике. Аришка настолько ожила, что отыскала где-то, наверное, последний цветочек и старательно нюхала его.

– Ой барин! А тут затемно какой волк страшный проскакал. Встретил меня у околицы сопливый мальчишка.

– Мамка моя его видела. Он и девку на себе нес. Не иначе съесть хотел.

– А это может оборотень?

– Успокойся малец, больше оборотней нет. Последнего в лесу убили.

Утешив дитя, я провел Арину торжественным шагом на улице села, под торжественный лай собак, ничуть не уважающий знатное дворянство.

Вот теперь пора уезжать. Попа крестьяне пусть встречают без меня. Управляющего надеюсь встретить в пути. Поедем то мы по одной дороге, дорог в России не слишком много.

Сельский староста, погибший смертью храбрых при попытке съесть собственного барина, был сожжен на пустыре возле скотомогильника. На пост старосты я назначил одного из двух мужичков, помогавших мне при облаве в деревне. Авось побоится первое время воровать. Убедились теперь, что барин колдун, добр то он добр, а ну как заколдует? На две месяца впрочем я их освободил от уплаты подати. Пусть очухаются мужички.

Запряжена коляска. Трус и дурак Сенька, коего ни оборотни не съели, ни упыри не снизошли, не выпили, протрезвился Сенька, удивился в очередной раз: Неужели я жив!

Холоп он и останется холопом.

Мы едем по пустынным полям ноября. Заехать в стольный град Киев, приобщиться к его святыням, дело достойное и стоящее потраченного времени. Заеду и приобщусь.

Кстати, повозку с новым управляющим мы все же встретили по пути. Хорош управляющий, на мой вкус очень хорош. Длинный, очки на крючковатом носу отдают зеленцой. Голос скрипучий и занудливый. Да будет вам с ним, мои друзья селяне, и грустно и скучно. Такой и сам шутить не любит и людям не даст. Одно слово, зануда. Кстати, русский.

Вот он, вот он Киев. Во все времена ты батюшка хорош. Блещут золотом твои колокола, берут взятки твои губернаторы, изобилие на твоих базарах, течет тихо Днепр, не замечая столетий.

Я приобщился красот Святой Софии, полюбовался на прелестный собор Андрея Первозванного. Надо будет и в Лавру сходить. Но что-то моя Аришка робеет. “Я, говорит, барин грешная. Живу с вами невенчанная, ни жена, ни любовница. Если б служанка была, да вы служить не даете. От такой жизни грех на мне день ото дня копится. И черти меня непременно в ад упекут. Не свижусь с вами и после смерти”.

Такой вот прелестный пассаж. Обычная женская истерика от усталости в дороге. Мне то что, ведьмаки народ семижильный. Плюс еще после визита к камню коню прибавилось у меня силенок, сам чувствую, существенно прибавилось.

Отвез я мою красавицу в гостиницу. Велел лечь спать и не просыпаться без моего разрешения. Немного и магией посодействовал. Чтобы успокоилась, не дурила и верила в самое лучшее. В смысле, что барин её любит и рано или поздно в постель с ней ляжет.

Сенька по моему приказу оббегал все лавки киевские, накупил спящей красавице всевозможных лакомств, до которых моя Ариша была большая охотница. В дорогах и приключениях не до лакомств бывало, да и стеснялась при барине. Дескать, подумает, какая я прожорная и деревенская. Решено, завтра день отдыха и мирных развлечений. Поедем на карусели и станем крутиться до упаду. Я и сам не прочь от радостей мирной жизни. А то все война да война. Не успели французов разбить, а уже приходиться истреблять вампиров и прочих иноземцев. От одного приключения к другому. Дома редко ночуешь, и последний визит домой получился у меня что-то неудачным. Завтра отдыхаем.

Если хочешь насмешить Бога, расскажи ему о своих планах на будущее.

Глава 34

Когда в ваш номер рано утром стучатся жандармы это дурная примета. День начинается плохо.

– Граф N! Вы арестованы Ваше Сиятельство по обвинению в насильственном убиении священника черниговского прихода отца Григория Агапёнкина. Равно вы обвиняетесь в сжигании трупа вышеозначенного священника с целью сокрытия своего ужасного преступления. Массовое убиение крестьян оного села и беззаконное сжигание трупов убиенных также вменяется вам в вину. Вменяемое вам кощунство и прелюбодеяние будут выделены в отдельное производство. Собирайтесь Ваше Сиятельство, ночевать сегодня будете в тюрьме.

Вот попал граф, так попал! Я глядел на морды жандармов и мучительно обдумывал, кто же мне такую бяку измыслил? Местные? Никак не могло быть. Не по их рылам, да и не в их интересах. В конечном итоге я их от упырей освободил. Богу они должны на меня молиться. В чьих интересах кляуза? Не иначе как тут лобби. И известно чье лобби. Всюду упыри.

Разбуженная Ариша с плачем бросалась ко мне в ноги. Провожает как на войну. Что ж она думает, дурочка, её гусар будет в тюрьме сидеть? Хотя, почему б не посидеть. В одиночке посидеть благое дело. За ночь оббегаю всех в Киеве, от кого что зависит. А они пусть меня сторожат.

Сколько сладостей дали мне в дорогу. Жандармы не возражали, им под конец стало неловко. Злодей не сопротивлялся, злодей вид имел располагающий и приятный. Награды за Бородино и Прейсиш-Эйлау, боевые раны и уважение Императора. Нестыковочка получается, думал наверное каждый жандарм. Но приказ есть приказ. К вечеру я сидел уже в кутузке. Одиночная камера, охрана в виде пожилого солдата ветерана. Я дал ему на табачок и этим снискал его расположение. Близилась ночь….

Филарет засиделся над книгой. Августин как всегда утешал душу и способствовал примирению с самим собой. Не должно иметь Библию переведенной на русский язык. Не прав ты, отче Филарет. Бесы смутили тя. Грубый язык простонародья, прости Господи, сам грешу, каждый день на нем говорю. Библию должно читать на церковнославянском, этим возвышая народ над пошлостью житейской. Увы мне, опоздал я с моими несогласиями.

Филарету вспомнилось сегодняшнее сообщение о задержании грешника и убийцы графа N. Вот оно, к чему нынешнее поколение пришло. Безбожие и разврат. Покойный поп был, говорят, тот еще грешник. И пил и развратничал. Было смутное сообщение, что будто бы он, не к ночи будь сказано, волком оборачивался и людей по ночам грыз. Но сие сказки, цивилизованным людям неприличные. Оборотней нет!

– С чего это вы Ваше Высокопреосвященство такое заключили? Что вы оборотня не видели? Мало ли что мы с вами не видели. Скажем, динозавра мы с вами не видели, но ученые говорят, что он был.

Перед Святителем стоял во мраке, нет, не лукавый, Сатана не посмел бы проникнуть в келью старца Феодосия. Стоял перед ним обычнейший дворянин в гусарском мундире с регалиями достойных орденов. Вполне приличный мужчина. Но как он попал в келью?!

Филарет хотел крикнуть, позвать служку, велеть вывести безумца. Но почему-то стал слушать.

– Я к вам Ваше Высокопреосвященство по делу наиважнейшему. Личное ваше неприятие измышлений по поводу всех и всяческих упырей, оборотней и прочей нечистой силы вступает в резкое противоречие с реалиями жизни. Они есть, проклятые упыри. Они есть и в Москве и в столице. Недавно сам Государь Император вынужден был обращаться ко мне в целях обуздания некоторых особо обнаглевших злодеев. Увы, упыри есть и в Черниговской губернии.

Покойный поп, грешник и негодяй, был одним из целой банды злодеев, захвативших мое имение и угнетавших моих крестьян. Бесовская власть была сильна, а вместо слова божьего у селян был волк оборотень, днем читавший проповеди с амвона, а ночью пожиравший всех подряд. Женщин и детей Ваше Высокопреосвященство! Новый священник, уже очевидно прибывший в село, должен прислать свой отчет о случившихся событиях. Вы и ему не поверите?

– Очевидно, я говорю с тем самым графом N, о котором мне сегодня было доложено. Но могу ли я вам верить граф? Страшные вещи вы рассказываете.

– Есть еще одна страшная вещь Ваше Высокопреосвященство. Мое задержание органами жандармерии, очевидно, было кем-то срежиссировано. Кому-то я стал поперек пути. Вам подсказать кому или вы сами догадаетесь?

– Вы хотите сказать…?

– Да, да. Вампиры не только в провинции, в сельской глуши. Вампиры у нас в столице, вампиры у вас в стольном граде Киеве. Рядом со святынями Лавры орудуют темные и страшные личности. Те, кому я насолил, приняли встречные меры и оклеветали меня.

Филарет был потрясен. Верить незнакомцу или не верить. Но в юности у отца попа в селе Высокое он был свидетелем странного случая. Волк забежал из леса в дом одного селянина и стал грызть его жену. Когда же крестьяне с топорами и вилами попытались убить зверя и отрубили ему лапу, тот убежал. На другой день в соседней деревне умер кузнец Викула. Умер от потери крови, рука у несчастного была отсечена по плечо. Случайное совпадение? А сколько таких же и более страшных случаев сообщает ему местное священство. Будь на уровне эпохи пастырь. Время сейчас страшное, видимо сила языческая вылезла из-под земли и измывается над православным людом.

– Рискну вам поверить граф. Вы крещеный человек, грех перед Богом солгать служителю божьей церкви. Но что же предлагаете вы делать?

– Вслед за визитом к Вашему Высокопреосвященству я постараюсь нанести визит губернатору. Тот, кто сделал донос, наверняка действовал через канцелярию губернатора. Бить надо по верхам, бить скоро и решительно, чтобы они не успели среагировать и устроить новую каверзу.

– Постойте, я поеду с вами, граф. Вы приехали сюда…?

– Я в узилище Ваше Высокопреосвященство, отлучился я оттуда только, чтобы довести до властей земных и небесных грозящую людям опасность. Пришел я сюда пешком.

Вовсе не надо было сообщать наивному старцу, что его гость прилетел по небу на крыльях не очень хорошей ночной птицы, совы то есть.

Мы сели в карету архиерея. Особняк на Липках по ночам не всегда был резиденцией скромного губернатора. Он частенько там не ночевал. Сегодня ночью нам повезло. Разбудить Фундуклея можно было только властью Филарета. Визит среди ночи, это нечто сверхординарное. Но надо отдать должное Ивану Ивановичу. Губернатор вышел к нам в халате, извинился за неряшливый вид. Я знал о его хворостях, я мог бы ему помочь. Но сейчас надо было ковать железо, пока оно горячо. Интеллигентный губернатор, интеллигентный священник и, я от скромности не умру, интеллигентный ведьмак. Интересный получился разговор.

Глава 35

Сломить недоверие просвещенного чиновника удалось только под утро. Как ни странно, помогли мне в этом враги. Оказывается, приказ о моем аресте привез нарочный из Петербурга. Приказ за подписью Дубельта, в котором описывались все мои прегрешения, был датирован вчерашним числом! Телеграф, о котором я был наслышан, еще только разрабатывался несчастным Якоби. От столицы до Киева курьеру скакать и скакать. Какая кукушка накуковала Дубельту рассказ о моих приключениях. Оборотни или были слегка с придурью или рассчитывали покончить со мною раньше, чем кто-либо догадается проверить приказ. Хотя, кто у нас в России приказы проверяет, приказы у нас выполняют. А потом уже думают и то не всегда.

Слухи о нехороших делах у соседей на черниговщине до Киева доходили смутно и считались досужими домыслами.

– Приказ Ваше Сиятельство явно подложный, тут я с вами согласен. Рассказ ваш напоминает прелестные новеллы французских сочинителей. Я до них признаться не охотник. И все же. Пошлю чиновника с особым поручением, проверить события у вас в имении. Зачем бы вам сочинять такую небылицу граф. Тут дело нечисто. Отменяю приказ о вашем аресте.

Все, что мог Фундуклей сделал. Но найти шутников, ни он, ни кто бы то ни было другой были не в состоянии. Вампиры разыграли свою карту с редким умением и почти достигли своего. Но я был на свободе, и я их найду и всех переувечу. Будут знать как российского графа, аристократа и боевого офицера в тюрьму на нары загонять. Надо было поскорей навестить и успокоить Аришку. Оставлял я её под надзор Семену. Но от конюха моего польза только в мирских делах. В делах магических трусливый простак плавает и сам нуждается в помощи.

Слава богу, жива и здорова. Ни ест и ни пьет, лежит на кровати в номере гостиницы и ревет. Сенька носит ей обед из лучшего ресторана, оставляет его нетронутым.

– Барин!!!

Висела у меня на шее. Обслюнявила щеки и грудь. Пришлось поцеловать и раз и два, и целовал до тех пор, пока не стала дышать тяжело, расслабилась в моих руках. Вдруг обвила шею, прижалась изо всех сил. Потом долго плакала, я не утешал. Сидел за столом, поедая её отвергнутый обед.

– Успокойся Арина Ивановна. В монастырь я тебя не отдам. Будешь и дальше находиться при мне. И будешь беспрекословно меня слушаться. Запомнила?

– Запомнила барин.

И все. Ни слезинки в глазах. В очередной раз разыграл как дурочку. В очередной раз все простила и снова терпит и надеется.

Жандарм, доставивший приказ прибыл с почтовой каретой. Предъявил документ из канцелярии тайной полиции, на официальном бланке с реальной подписью Дубельта. Я бы знаком с Леонтием Васильевичем, его подпись знал хорошо. Никаких расхождений в невозможной подписи по невозможному делу я не увидел. В Петербурге еще в день, когда я воевал с нечистой силой в своем имении, уже знали об этом и готовили указ о моем аресте. Чудеса, да и только. Чудеса, которые и нечистой силе, пожалуй, будут не под силу. Разве что привлекут самого князя тьмы. Хотя станет он по мелочам суетиться, как же.

С кучером почтовой кареты я побеседовал. Интересные он дал показания. Жандармский офицер сел к нему в карету на подъезде к городу. Сказал, что его экипаж сломался, а ему надо срочно к губернатору. Держу пари, на обратном пути этот офицерик так же удачно исчезнет, как и появился. Морок ведьминский, удачная инсценировка. Но в инсценировка участвовал кто-то, живущий в Петербурге. Мои питерские друзья-упыри помогали упырям Малороссии. Связь очевидно держали по воздуху. Хотя опять вру, соврал. Никакой филин или летучая мышь, даже стремительный сокол не осилят столь долгой дороги. Тут магия и весьма профессиональная магия.

И я наконец повел Арину Ивановну на качели. Назло всем бедам и невзгодам, пренебрегая твоим печальным взглядом: не любишь ты меня, барин. Как ты визжала Аришка, взлетая выше куполов Софии. Как смеялась, делая вид, что голова закружилась. Что я непременно должен тебя держать, обнимать за плечи. И опять ненароком поцеловать. Нет, не в губы, в щечку. И пусть эти барышни с соседней карусели не подглядывают. Это мой кавалер.

А потом вечерний ресторан и Арина Ивановна съела столько, сколько бы и уланский офицер не съел после воинских учений. Здоровый крестьянский желудок все переварит. Готовят кстати в Киеве очень и очень прилично. Превосходная кухня в Киеве…. Вот этого господина за столиком у окна я сегодня уже где-то видел.

– Mademoisell Iren. Позвольте проводить вас в карету mademoisell Iren.

Никакой кареты и помину не было, кучер Сенька ждал на козлах обычной коляски. Я сел рядом с Аришей и всю дорогу посматривал по сторонам. За нами следят. Кто они, люди из жандармского отделения, ох, сомневаюсь. Следят не люди и следят с той целью, с которой пытались засадить меня в узилище. Навалиться скопом и загрызть, обозленные оборотни взялись за дело серьезно. Только опять недооценивают мои способности.

– Ариша, ангел мой. Нас опять хотят съесть. Все те же особы. С острыми зубками и нехорошими манерами. Я сегодня у тебя ночую. Не бойся моя красавица, сегодня ночью они вряд ли рискнут начать боевые действия.

Еще до вечера недалеко, на Крещатике гуляли. И солидные пары и молодежь. Веселее гуляют, чем у нас в Петербурге. Удаление от центральной власти способствует смягчению нравов. Вон гуляет тот самый молодой человек, что сидел только что в ресторане. Однако, он очень быстро гуляет, догнать нашу коляску даже бегом не сумел бы обычный человек. Кто ты, прелестный незнакомец? Обычный вампир. Или оборотень со стажем. Опытный и непредсказуемый. Захват оборотня без причинения ему увечий задача сложная, задача для очень опытного и квалифицированного ведьмака. И провести такой маневр среди бела дня при стечении множества народа…? Но если надо, стоит попробовать.

– Арина Ивановна, mademoisell Iren, срочно нужна капелька вашей очень вкусной крови. Вон тот джентльмен, не пугайтесь, вампир. Надо его подманить к коляске. Все остальное я беру на себя.

– Терпи Аришка! Я здорово кусанул её за руку. Надо же, даже не поморщилась. Кровь потекла по ладони. Особым приговором я сделал так, что запах долетел до вампира с во много раз умноженной силой. Буквально пронзил его насквозь и повлек к коляске. Дневной вампир, вампир не боящийся дневного света. Все же вампир, не оборотень.

Он стоял у остановившейся коляски, не рискуя пересечь черту. Запрет, наложенный амулетом, действовал. От бессильной муки его буквально корчило.

– Что тебе надо от меня ведьмак? Отпусти меня, я не сделал тебе ничего дурного. Отпусти или я сейчас умру.

– Разве ты еще жив? Впрочем, свое существование вы называете жизнью. Каждый понимает в меру своей испорченности. Кто тебя послал? Что ты должен сделать?

Он стоял на улице. Прохожие обходили его стороной,удивленно оглядываясь. Чахоточный наверное, шепнула мамаша своей перезрелой дочери. На что только смотрит полиция, пьяный вдрызг, а ведь такой на вид приличный мужчина.

– Мы должны украсть твою девчонку. Ты станешь её искать и придешь туда, где с тобой легче всего справиться.

– Кто мы? Сколько вас? Где прячетесь?

Он рухнул на мостовую и сразу стал стремительно стареть. На булыжнике мостовой лежал передо мной дряхлый старик с отвисшей челюстью и выпученными глазами. В воздухе запахло тлением.

– Он уже труп, вздохнул я. Трогай Семен.

Глава 36

Поутру всё окрашено в розовые оптимистические тона. Вампиры нас ночью не съели. Пока у них одни потери, а у нас сплошные победы. Еще одна победа и я останусь без войска, сказал в древности некто Пирр. Я свое войско берегу. Оно сопит на кровати в комнате номера. Видит в утреннем сне Ариша, как барин нежно целует её в губки и сообщает нечто чрезвычайно приятное. Пора будить дурочку. Увидит во сне, что замуж вышла. Мне это ни к чему.

– А не поехать ли нам Ариша в пещеры? Сообщаю ей за утренним кофе. Вампиры явно не ожидают, что мы туда подадимся. К тому же в киевских пещерах сплошная святость. Нечисти туда вход заказан.

И мы поехали. В Киеве выпал, наконец, снежок. Вид на Днепр с набережной восхитителен. Аришке явно под землю не хочется. Только я сговорился уже с монахом. Будет нашим сопровождающим по катакомбам. Покажет могилы самых известных святых. Мое упоминание о Святейшем Митрополите Филарете придает усердию монаха дополнительный импульс. Мы спускаемся под землю. Факелы горят, озаряя наш путь. Серебряная шпага при мне. Оборотни здесь не властны, но береженого бог бережет, истину сию не я придумал. Волшебные амулеты спрятаны на груди. Впереди у нас Ближние и Дальние пещеры, обзор 118 Святых, хватило бы огня у наших факелов и сил у моей юной спутницы….

Ох, и прогулка была под землей. Обтянутые кожей мумии в оконцах пещер. Громкие имена праведников, муки поста и лишений. Молитвы за нас, грешных. И вот я, грешник, хожу мимо святых покойников, смотрю на них…. Смог бы я так? Это тебе ведьмак не мечом помахивать. Попробуй-ка без оружия сразиться с врагом человеческим. Что, страшно? А им не страшно было. Иоанн Многострадальный, Пимен Многоболезненный, имена то какие! Сребролюбивый Феодор и тщеславный Феофил. Аришка устала, Аришка хнычет за моей спиной. Ей страшно. Мертвые старики для неё только мертвые старики. Вся вера народная весьма нестойка. Вера в лешего и кикимору более близка. Домовой он тут, в избе. Леший рядом, по соседству, в лесу.

– Поехали домой барин. Я устала, я хочу…

Шепнула на ухо. Надо так надо. Наш монашек ушел куда-то вперед. Факел у меня в руке скоро догорит. Пора поворачивать обратно.

– Эй, отец. Веди нас назад.

Монах не отвечает, скрылся за поворотом. Вот это уже мне не нравится. Любое отклонение от нормы считай опасностью.

Обратную дорогу я помнил, идти по лабиринту пещер и не сбиться с пути вполне возможное дело.

– Эй отче. Отче монах. Бросил нас бедных, ушел куда-то. Не иначе тебя покойники съели.

Тишина под землей. Ни отзвука, ни звука. Дело плохо. Надо скорее рвать когти и выбираться наружу.

Тоннель под землей вилял, меняя направления. Здесь мы были, здесь проходили в начале пути. А вот тут… Позвольте ка. Тут мы были всего несколько минут назад. Каким образом я повернул обратно?!

– Монах!! Показалось ли, кто-то хихикнул там за поворотом. Ариша уже в голос ревела. Ох и странная получалась прогулка под землей.

У ведьмаков безукоризненная ориентация в пространстве, я не мог заблудиться по определению. Такое невозможно. Бес водит? Но сколько раз самые различные бесы пытались меня сбить с толку. И каждый раз я находил выход из положения.

Мы пошли медленно, проверяя каждый шаг, вспоминая каждого святого в каждой пещерке. Мертвецы глядели на нас укоризненно: Куда ж вы уходите, побыли бы еще. Нам тут в темноте скучища смертная. Начались совсем незнакомые ходы, в толще скалы исчезли мумии святых. Куда нас черт ведет? Может это Варяжские подземелья? Здесь жили разбойники варяги и их неупокоенные души по ночам выходят из-под земли и мучат мирных обывателей. А может Зверинские? Здесь медведей держали киевские князья. Сейчас как медведь выскочит из-за угла…

Из-за угла вышли трое. Светящиеся глаза, голодные оскалызубов. Родные мои, вампирчики мои долгожданные. Странно, когда ситуация прояснилась, я сразу успокоился. Никакой мистики, обычные боевые будни.

– Сзади барин, сзади! Предупреждая, крикнула Аринка.

Я успел повернуться и среагировать. Первого вампира Ариша смогла ударить кинжалом в бок и так удачно, что тот выбыл из борьбы. Тот, что прыгнул на меня, получил удар мечом по лицу. Те, что были впереди, стояли и улыбались. За ними из тьмы появлялись один за другим новые тени. От горящих в темноте глаз в подземелье стало темно. Десятки, а, может, и больше вампиров окружали нас со всех сторон. Ничего себе, погулял по святым местам. С таким поголовьем нечисти мне просто физически не справиться. И главное, Ариша. Девчонка пропадет в такой рубке. Её непременно укусит не та, так другая тварь. Амулеты у нас на груди грели тело и горели тревожным светом. Подойти и схватить обладателя амулеты будет для каждого вампира смерти подобно. Но часть погибнет, остальные прорвутся. Задавят числом.

– Аринушка. Следуй за мной, не отставай.

Редчайшая способность к перевоплощению, никогда мною не испробованная. Сегодня только ты можешь помочь.

Юркнув в узкий проход в тоннеле, я прежде чем вампиры сообразили, перекинулся. Аришка, вцепившись в спину огромного крота, взвизгнула, комья земли попали ей в лицо. Крот заработал, неистово вырывая землю и заваливая пустоты позади себя. Глаза у псевдокрота были ведьмачьи, зоркие. Одна надежда вела меня. Подземелье находятся недалеко от поверхности, почва киевская рыхлая и вполне под силу волшебному кроту. Я найду выход и спасу себя и девчонку….

Шум в ушах или отзвуки погони? Сколько я уже рою? Я потерял счет времени, Ариша у меня на спине подозрительно затихла. Не дай бог, не задохнулась бы. Почва становилась влажной, это уже не камень известняк, а слой грунта. Вот-вот будет она, свобода….

– Киййов! Киййов! Тащи его на Самват. Продадим девушку кагану, а этого нечистого в костер!

Они кричали на варварском хазарском, они омерзительно пахли чесноком. Бороды и одежды аборигенов ни в малейшей мере не выдавали в них жителей древнего Киева. Неужели врали легенды?! Где ты Владимир Святой, где вы добры молодцы, Илюша Муромец с сотоварищами. Может я попал не в ту эпоху?

Переход через портал произошел совершенно неожиданно. Кто бы мог подумать. Мы вылезли из-под земли без мало тысячу лет назад. Карамзин явно крепко поднаврал. Никаких каменных храмов и крепостных стен. Обычная деревушка, чуть побольше моей родовой усадьбы. Стоит деревянная крепостца. Укрепление окружено земляным валом и чахлым частоколом

Предки нынешних киевлян носили кипы, отвратительные еврейские бороды и были чрезвычайно сердиты. Чем-то мы им не понравились.

– Ариша. Надо оторваться от этих уродов и рвать когти.

Но сделать это было затруднительно. Мы были связаны крепко, с большим знанием дела. Мой серебряный меч ухватил главарь шайки и с интересом его рассматривал.

– Хочешь продать его, Иегудиил? Ехидно спросил я. Гадаешь, сколько шекелей за мой меч получишь.

– Дай только мне освободиться. Получишь ты. И добавку потом получишь, мало не покажется.

Меня опять хлестнули кнутом, видимо недостаточно почтительно говорил с местным паханом.

Вели нас, кажется, на Подол. На то место, где располагался знаменитый район матери городов русских. Улочки поселка были застроены лавками и мастерскими ремесленников. Всюду слышался бойкий говор. Попадались и лица со славянской внешностью. Только уж очень дремучие. Такое впечатления, что только что из лесов пожаловали, с рандеву с медведем.

Заклинание, снимающее с меня путы, не стоило произносить при большом стечении народа. Нас могут неправильно понять. Нас попытаются сжечь со всем усердием. Слишком много шума и крика. Но Аришку уже собирались отвести в сторону и какой-то жирный и темпераментный брюнет начал прицениваться. Заглянув девушке в рот, полез туда грязными лапами. Аринушка его укусила, он заржал, чем-то явно довольный. Не иначе на темперамент проверял. Не для тебя Аришин темперамент, дядя. У девочки уже есть мальчик.

Я размял стягивающие плечи кожаные ремни. Шепотом произнес слова заговора. Хорошо, что человек с моим мечом находился рядом. Полыхнуло. Рядом с хазариным появился огромный волк и вцепился ему в горло.

Глава 37

Гляди, волк по Днепру плывет, плывет по Днепру волк, о чем-то разговаривает. Краса девица сидит на волчьей спине и щиплет серого за шкуру.

– Права ты Ариша, не доглядел я с вампирами. Но кто б мог подумать, что так попадем. Когда надо, ищешь портал, ищешь, хрен найдешь. А тут, вдруг полезли, да и вылезли. Теперь приходится расхлебывать. Но не плачь подруга. Мы уже везде побывали, этот мир ничем не хуже прочих. Хазары тоже люди. Потерпи немного, лет через сто их всех повыведут.

Ариша плакала и щипала меня за шкуру. Довольно ласково, надо сказать, щипала. Барин опять будет рядом, барин спасет меня от всяких неприятностей. И может, удастся улучить момент и воспользоваться обстоятельствами. Не камень же ты, мой гусар!

– Барин. А за нами лодья плывет. Мужики какие-то. Оружные все, с бородами. Ай, не погоня?

– Фи, mademoisell Iren, фи. Quel выражанс. Стыдитесь Ирен.

Аришка из всей силы дернула меня за шкуру. Я повернул башку. Действительно. Нас догоняла ладья.

Морда какого-то варяжского зверя украшали нос ладьи. Суденышко было явно перегружено. Везли то ли добычу, то ли дань. Гребцы с суденышка с интересом следили за нашим плаванием. Попробуют убить зверя и взять в полон девицу? Или поопасаются, кто его знает волка, может не волк он вовсе, а божество какое местное. Не береди лихо, с местными богами не ссорься. Общее правило для всех завоевателей.

Стрела, пущенная с носа судна, решила мои сомнения. Пока в Аришку не попали, надо принимать меры.

И я уже собирался нырнуть и по-быстрому разобраться с варяжскими гостями, но вмешалась третья сила. С берега, заросшего густым лесом, отчалили с десяток челноков с аборигенами. У них были самые решительные намерения. Копья, луки, ребята плыли не для охоты на неизвестного волка. Их привлекла лодка с видимо хорошо им известным экипажем. Будет драка.

– Аришка. Мы тут лишние, этот праздник не для нас. Правим к противоположному берегу. Там обсохнем и передохнем.

И вправду, мы плыли уже четыре часа. Хотелось есть, и моя всадница изъявляла желание сходить в кустики. И чтоб вы барин не подглядывали.

Мощно загребая лапами, я устремился к заросшему лесом берегу реки. Какие леса стояли по берегам Словутича, какие дивные леса. Сосны заглядывали в воду реки и не ведали, что недолго им любоваться своим отражением. Вырубят славяне лес, понастроят городов и начнут воевать со степными гостями. Печенеги, половцы, еще далекие, еще тихие и нищие монголы. Все впереди. Мы обсыхали на песочке. Ариша сбегала в кустики. Никто её не съел, ни звери, ни люди не знали о нашем прибытии. Вопрос с пищей я решил по-быстрому. Сегодня рыбный день, сказал Арише. Понырял волком в водной глубине. Зазевавшийся осетр, возмущенный моей наглостью, долго сопротивлялся, но на берегу затих.

– Жили же люди! Приговаривал я, поедая горячую осетрину, зажаренную на угольях костра.

– Проклятое монголо-татарское иго! Какую Россию мы потеряли. Почем нынче на рынке в Петербурге осетрина?

Ариша сообщила почем и я поужасался вместе с нею. Надо было расслабиться и определяться с дальнейшими планами.

– В лесах и болотах Приднепровья отыскать хорошего волшебника и с ним проконсультироваться. В старину люди многое знали. А уж состояние местных ресурсов должны были знать назубок. Кто не знал, погибал в первую очередь.

– Барин, а Кощей Бессмертный здесь живет? Мамка рассказывала, что он вместе со Змеем Горынычем в древности жил и людей мордовал. Вот бы увидать.

Да уж. Ариша рядом со мной никого не боялась.

– Костей Змей Горыныча, Аришенька, не найдено. В летописях о нем ни слова не сказано. Это еще ни о чем не говорит. Вот увидим, тогда и говорить станем. С Кощеем Бессмертным лучше бы не встречаться. Способов с ним бороться сходу не придумаю. Дрянь такая, а бессмертная дрянь. Особо опасная.

Заночевать не берегу я не решился. Бой между варяжским суденышком и флотилией местных жителей завершился вничью. Варягу удалось улизнуть, но потрепали его изрядно. Не вспомнили бы местные про волка. Вдруг захотят сплавать и проверить. Что за зверь девушку вез?

Было далеко за полдень, когда мы тронулись в путь. Что-то подсказывало мне, найдем мы в местных лесах и колдунов сведущих и проводников, охочих до наших денег. Не пропадем.

Попали мы из зимы в лето, в чем нам повезло. В густом сосновом бору жужжали пчелы. Куковала кукушка, насчитывая нам небывалое количество лет. Ариша рвала землянику, угощая меня. Вся перемазалась и была вполне счастлива. Прелести городской жизни не для сельской девушки. Не получалось из Аришки mademoisell Iren, хоть убей.

Передо мной стояли две задачи, одна вернуться домой, вторая разобраться, откуда столь активная агрессия вампирьего сообщества. Кто крышует операцию, в Петербурге и Киеве. Кто-то явно очень сильный, с мощным магическим потенциалом. Если бы не сдохла наша старая знакомая ведьма, можно было бы подумать, что тут её рука. И кто-то еще был за спиной покойницы, кто-то сильный и крайне опасный. Неуловимый наш враг.

Сосновый лес кончился, великолепная дубрава раскинула кроны над травами июльского леса. Уже вечерело.

– Гляди барин, сказала Ариша.

Я поглядел. По небу на запад летел, извергая клубы дыма, наш старый знакомый, дракон. В местных реалиях, Змей Горыныч.

– Пойдем к месту посадки.

– А не съест?

– Когда это нас кто съедал? Мы съедали, да, бывало. Но нас никому не съесть. Мы несъедобные.

И рука об руку с моей несъедобной и доверчивой подругой мы зашагали на запад. Змей летел, снижаясь, закружил над одним участком в лесу. Видимо выбирал место посадки. Потом ринулся вниз. Закат над лесом все длился и длился, нам еще шагать и шагать. Ночью вести общение с Горынычем, не лучшее время. Но кто знает, может, застанем его врасплох.

– Лес редел, все больше было полян. Запахло дымком. То ли костер кто жжет, то ли Змеюшко еще не угомонился, огнем дышит, чем-то недоволен. Может, на разведку мне одному идти, Ариша пусть под деревом посидит, меня подождет? Но она, как водится, сказала: Нет! Если змей тебя съест, то и я жить не хочу. Пусть и меня жрет.

Я крался, прячась за деревьями, подходит все ближе к логову чудовища. В сгущающемся мраке уже виден был костер. Какой-то старик сидел у костра и помешивал котелок с варевом. Дракона не было видно. Спрятался под деревом что ли урод?

– Выходи на свет паря, чего за деревьями прячешься. Я гостя не съем.

– Кто тебя знает дедушка, съешь ты или не съешь. Впрочем, выйду. Мне бояться нечего.

Взяв за руку смущенную Аришу, я подошел к огню. Старик как старик. Одет в какую-то дерюжку, борода затейливая, завивается, блестит серебром. Глаза проницательные, очень умные глаза.

– Дедушка, а ты не дракон? Спрашиваю. Не Змей Горыныч?

– А ты сам как думаешь сынок? Улыбается.

Улыбается бестия, глаза горят, вот-вот перекинется и попробует взять на испуг.

– Вот этой саблей, говорю. Я не одного дракона зарубил. С нашим, со Змеем Горынычем, не совру, дел не имел. И желания отечественного, родного змея смерти придать не имею. Живи себе во здравие Змеюшко. Только и мне, прохожему человеку, жизни дай. Ты ко мне добром и я тебя не обижу.

Старика мои слова и рассердили и позабавили.

– И вправду убил? Какой страшный я погляжу. Хорошо я не дракон. А то б с перепугу б на сосну залез. Летать ты, мил человек, не обучен. Не угнался бы за мною.

– Я ведьмак дедушка, сообщаю ему ласково.

Аришка вмешалась в разговор.

– Давайте дедушка я вам с ужином помогу. Еда дело наше, бабье. А вы отдохните, да о своем побеседуйте.

Глава 38

Старик засмеялся и сразу возникшее напряжение ослабло.

– Хороша у тебя девчонка. Кого бы я съел, так её. Но гостей не едят. У вас, людей так говорят. Пусть.

Так чего вас привело ко мне? Только не говорите, что захотели на дракончике покататься.

– Приходилось дедушка, приходилось и это. Но сейчас я к вам с другим делом. Вы, я чувствую, колдун и колдун опытный. С огромными знаниями. В местной обстановке хорошо разбираетесь. Мы, видите ли, не местные. С дальних краев прибыли. Не своими ногами…

– Понимаю, понимаю. По запаху учуял. И ты, и девка твоя пахнут сладко, но не наш это запах. С таким запахом бывает, попадают к нам иногда. Все больше с Киййова чертова, проказы этой хазарской. Там дыру в тверди земной еще издавна проделали не наши, древние колдуны. И попадается иной, провалится, мечется по нашим лесам. А то и в рабство уйдет, продадут его хазары генуэзцам в Крым. А там и изволь идти с караваном на Восток. Или гребцом на галеры. Тоже не радость. Ты-то бойкий, тебя не охомутали. Все равно пропадешь в наших лесах.

– Не пропаду дедушка. Но мешаться тут у местной лесной и водной власти не намерен. У меня и дома непочатый край работы. Как бы мне обратно вернуться? Поможешь, отблагодарю, чем могу.

– Он меня отблагодарит. Каков. Может, девку свою отдашь? Да вижу, вижу, что не отдашь. Зря встрепенулась красавица.

– Не может быть, чтобы у вас в лесу врагов не было дедушка. Ведь есть?

– Ну, есть. Ты что, бойкий, тут сделать можешь. Тоже мне, боец богатырь. Огнем что ли кого пожечь? Или меч кладенец у тебя какой затесался, сам рубит, сам раны лечит. Ась?

– От моего меча пока никто не ушел, дедушка. Даже с вашим братом драконом справлялся. Извините, конечно, за такие слова.

– Ничего, ничего. Эй, девка, готово у тебя варево?

– Готово дедушка. И вовсе не варево у вас в котелке. Очень даже вкусный суп.

– Не знаю. Рыцарь был вкусный. Невеста его какова на вкус, тебе виднее. Тащил её по небу за триста верст, если не протухла, должна ничего быть….

Молчание воцарилось под сенью дуба.

– Стыдно дедушка. Очень стыдно.

Наконец выдавила Ариша со слезой в голосе.

Старик явно смутился.

– Я пошутил. Корова это была, теленок ейный. Ешь спокойно девица. Ну, хочешь, я первый попробую.

Суп после всех треволнений и тамошних, киевских, и здешних был дьявольски вкусен. И конечно никаким людоедством тут и не пахло. Коровушка матушка, и в Древней Руси корова, так же вкусна, как и в наши дни.

Мы выхлебали котелок втроем, и наш хозяин подобрел и размяк.

– Ладно. Уговорил ты меня гостенёк. Помогу, не столько тебе, девушке твоей помогу. Не дело ей по лесам нашим мотаться. Еще в болото угодит, известно к кому.

Места, где пространство и время рвут свою нить и пускают гостей в иной мир, такие дивные места поблизости не наблюдались. Возвращаться в Киййов и искать обратные пути не представлялось возможным.

– Есть одно хорошее местечко. Знакомые летуны сказывали. Только там при входе берут. Глядя по гостю, с иного столько возьмут, что и не осилит. Рискнешь?

– На месте буду решать, дедушка. Если путь подскажете, благодарен буду. И от обещания своего не отрекаюсь.

– Ну и дивненько. А пока гости дорогие, вам спать до утра. И мне тоже поотдохнуть не мешало б. Дальние дороги, крылья устали, а я с вами все болтаю да болтаю.

Июльская ночь, тёплая и без комаров, дала долгожданный отдых нашим ногам. Аришка крепко прижалась ко мне во сне. Еще бы, рядом сопел и во сне взрыкивал настоящий дракон. И кто его знает, вечером был добр и внял нашим просьбам. А поутру, не выспавшись, начнет боевые действия и первым делом её, Арину Ивановну слопает. Она, как Змей признал, самая вкусная.

Утро в сосновом бору, рев медведя вдалеке. Он, медведь, и не знает, какое будущее его ожидает. Придут люди с рогатинами и ружьями, изведут всех медведей под корень и не будет на берегах Днепра ни медведей, ни хазар. Порядок будет и хороший правильный царь.

Старик с утра вроде и не отдохнул, выглядел усталым и чем-то озабоченным. Не иначе задумался, не съесть ли нас на завтрак, не заморачиваясь сомнительными выгодами случайного знакомства.

– Слетаем сынок. Здесь недалеко. Живут там люди добрые, но временами слишком злые. Стрелы огненные пущают по невинным летунам божьим. Меня пару тройку раз пытались поджечь. Я им такого не спущу!! Полетели. Поможешь, чем сможешь.

– А ты девка сиди здесь. Жди. Вернется твой любезный, никуда не денется. Ему ж не впервой. Он же, сам говорит, страсть какой опытный.

– Кто хоть по вам стрелы пускает дедушка, спросил я в отчаянии.

– Кто, кто. Хазары, кому ж еще. Их застава. За порядком, видишь ли, следят.

Хорошо, что не свой брат, поляне. Они прямые наши предки, что хохлов, что москалей. Живут по лесам, но близок час. Придет герой и заставит их воевать, грабить и строить города. Цивилизация не за горами. Плохи твои дела, дедушка дракон.

Дал наставления Арине Ивановне: сиди тихо, жди нас, обязательно вернусь. Если медведь придет, действуй по обстоятельствам.

Превращение человека в дракона всегда чертовски эффектное зрелище. Человек раздувается, переливаясь всеми красками спектра. Страшный стон и громкий рык, рывок и вот ОН. Стоит на поляне перед дубом здоровеннейший драконище, батюшко Змей Горыныч. Благо только с одной, а не с тремя головищами. Честно сказать, я драконов с пятью и более головами и не видел. Возможно, их придумали сказочники, с целью еще большего устрашения публики.

Дракон кряхтел, ему нездоровилось, возможно, уже с утра проголодался. Не стоило его сердить.

– Полетели отец. При подлете к цели пикируешь и идешь на бреющем. Я соскакиваю и начинаю бой на земле. При случае, поддержишь.

Забравшись на хребет ящерицы, я помахал сверху Арише. Она украдкой меня перекрестила. Сколько прожито, а он все за меня боится, дурочка.

– Отойди подальше! Ну, полетели, батюшка?

Дракон подпрыгнул, крылья завертелись, захлопали, ветер чуть не сдул с меня шляпу. Мы уже поднимаемся. Ариша, спрятавшись за дубом, наблюдает, плачет? Да, плачет. Лес побежал внизу, мы летели обратно к реке. Естественно, дозоры должны находиться на пути караванов судов. Там же находиться положено постам охраны. Летят два разбойника, законной власти помехи учинять.

Островок на Днепре, где базировалась застава, я увидел издалека. Там нас тоже сразу заметили. Забегали воины, потащили из шатров луки. У горевшего с ночи костра появился кто-то с факелом. Сейчас наладят стрелы огненные, дадут нам подлететь и стрельнут. Дракон подлетел поближе и вдруг спикировал. Горящие стрелы полетели мимо. Ящер еще и вильнул в полете, а потом понесся над водой. Одной стрелы, пущенной ему прямо в морду, ему не удалось избежать. С ревом чудовище обрушилось на остров. Я соскочил на лету и первого же подбежавшего охранника попотчевал моей серебряной. Отрубленная голова покатилась по траве. Вой, рев дракона, гортанные крики команд. Они хорошо держались, хазарские воины. Огнем изо рта дракон поджег шатер со снаряжением. Стрелы еще летели, но стрелков с каждой минутой становилось все меньше. Я рубился то с одним, то с другим. Наконец, последний бросился в воду Днепра и нырнул. Пытался уплыть. Дракон и раз, и два пустил столб огня на воду. Но, похоже, не удалось, ни сварить храбреца, ни утопить не удалось. Вон показалась его голова метрах в пятидесяти, снова скрылась. Отличный пловец, парень вырос на Волге и даром времени там не терял.

– Будем батюшка его преследовать?

Змей не отвечал, выкусывая из чешуи торчащие стрелы, одну, другую, третью.

– Помочь?

Чудище недовольно мотнуло башкой. Явно еще не отошло от азарта боя. Хорошо, стрелы оказались не отравленными. Искупавшись в Днепре и, сожрав тела убитых в бою воинов, змеюга оживился и подобрел.

– А ты молодец, парень. Я теперь твой должник. Человеческий у дракона сейчас получался не очень, но понять было можно.

– Полетим обратно?

– Погоди. Собери-ка тут, что мне потом пригодится. Да и тебе не лишнее. Зря я шатер спалил. Вечно так, распалюсь, рассержусь и лишнее что сделаю. Да уж что теперь.

Глава 39

Мы летели над лесом. Честно говоря, предполагал у Змея и такой кульбит: попробовать улететь без меня, наведаться в лес…. И скушать там мою Аринушку. Но видно ящерица была неглупа, поняла, что обязательно найду его и зачем лишние неприятности. В благородство драконов я не слишком верил. Разные мы, люди и ящерицы.

Змей летел тяжело, вздыхая и выдыхая клубы пара. Запасы огня ящерица исчерпала до конца и была вполне беспомощна. Я бы мог отрубить уроду башку и приземлиться своими силами.

Сосняк сменился дубовым лесом, вон и место, где гнездовался Горыныч. И кто это там машет мне платочком внизу? Маленькая фигурка моей девочки. Так и чувствую, льет сейчас слезы и радуется. Меня на спине у дракона видно издалека. Ветер продувает легкие, освобождая от гари пожара и запаха крови несчастных хазар. Хорошо, помог змеюге, пусть теперь платит за помощь.

– Барин!

– Ариша!

И объятия и слезы.

– А я вам суп сготовила.

– Из чего это ты изловчилась?

– Сбегала тут в лесок, грибов нарвала. Не думайте, недалеко ходила.

– Кхе, кхе. Змей, уже завершивший свое превращение, явно был недоволен перспективой есть грибной суп.

– А что ж вы хотите, дяденька. Мяса у вас нет, рыбки какой тоже, нет и помина. Крупы поискала, и той нетути.

– Оставайся у меня девка, будешь хозяйством заведовать.

– Нет уж я с барином.

Ели то, что было. Найденные мною у хазар сухари тоже пошли в дело.

– Грехи мои тяжкие. Поспать что ль с дороги. А вы тут с девкой поамурничайте, только не шибко шумите, меня не будите.

Пока Ариша краснела, в глубине души сожалея об упущенных возможностях, я подошел к дракону.

– Я вам помог дедушка, теперь очередь за вами. Обещали место подсказать, рассказать, как туда добраться

– Не терпится тебе. И куда торопишься, там не медом мазано. Не осилишь, пропадешь.

– И раньше не пропадал и сейчас не собираюсь. Слово не воробей, вылетело, надо за него отвечать.

Дракон явно не хотел выполнять обещание. Что ж, этого можно было ожидать. Но у нечисти свой кодекс чести, свои правила игры. Не выполнил, может впоследствии сказаться самым неожиданным образом.

– Драконы дедушка во всем мире драконы. Если, допустим, узнают, что вы, скажем так, слову своему не всегда хозяин, как вы думаете, поможет это вам спокойно крылышками махать, да повсюду полеты свои совершать. Думаю, братья драконы с неуважением к вам станут относиться. Или я не прав?

Я был прав. И больше всего дракоше сейчас хотелось меня слопать, да спать завалиться. Съел свидетеля, и нет свидетеля. Но не по зубам был фрукт.

– Ладно. Расскажу, как обещал. Даже отвезу, цени мою доброту. Ловкость твою уже знаю, как девка, перенесет ли полет?

Лететь предстояло не близко. И перед полетом я вынудил старую ящерицу поклясться самой страшной для нечисти клятвой, поклясться богиней Мореной. Её, богиню Смерти уважают и люди и нежить. Она над всеми хозяйничает и всему учёт ведет. Ох, не хотелось дракону брать на себя столь ответственную клятву. Но он помнил, как ведьмак орудовал своим мечом.

Полет на юг. Снова юг, нас все больше уносило к югу. Что в той, прошлой жизни, что в этой, старинной. Я был не прочь, одно смущало, куда ж мы летим?

Скоро море, пахнет в воздухе морепродуктами. Или мне мститься, оголодали граф в глуши лесной. Когда же приземлимся?

Лиман какой реки, Днестра ли, Буга? Близко море, но мы приземляемся на полоску песка, загаженную чайками пустынную полоску. Чудесами здесь и не пахнет, соленая проза древнего моря. Сюда заходят пираты, чинить свои корабли, здесь рыбачий баркас вытягивает свой невод и рыбаки считают скудный улов.

– Приехали! Рычит усталый дракон.

– Дождемся ночи и посмотрим, как нас примут. Давненько я здесь не бывал.

Соскакиваю на песок, ловлю на руки притомившуюся в пути Арину Ивановну. Солнце светит, но холодом тянет от зимнего моря. Еще далеко, слишком далеко до весны. Восьмой век от Рождества Христова, климат более-менее сносный. Но надо устроить костерок. Скоротаем время у костра, до вечера еще уйма времени. Тиха волна лимана, солона водица. Дракон опять человек, смотрит с лукавинкой, охотно ест захваченный из дома наш нехитрый припас. Ловить рыбу в лимане, бесперспективно и долго. Попостимся покуда. Аришка ходит босиком по усыпанной ракушкой широкой полосе песка. Впервые так спокойно, ничего не опасаясь, гуляет. Там, в Испании не до гулянок было. А здесь дролечка рядом, убережет и от коварного дракона и от неизвестной угрозы предстоящей ночи. А ночь то не за горами, быстро вечереет зимой. Нам тепло у костра, дракон начал рассказывать анекдоты… Боги мои, какие древние анекдоты у этого древнего животного. Но он бы пользовался успехом в нашем светском обществе, там и похуже анекдот услышишь.

Зажглись звезды над головой, оттуда, из степи слышен отдаленный вой, волчьи стаи бродят и гоняют оленей.

– А вот и хозяева плывут, объявляет наш Змей Горыныч.

По полосе света от восходящей на небе луны плыла к берегу неимоверно древняя ладья. Видел я такую в детстве, в детской книжке о героях Древней Греции. На носу суденышка и вправду стоял кто-то с копьем и колчаном стрел за спиной.

Антропос. Сын человеческий, кричит он мне. Древнегреческий язык, многое мной забыто, но тут не до понимания. Он явно настроен против нас, жаждет нашей крови и сейчас проколет меня копьем, а с Аришей… Что собирается он сделать с моею Аришей? Нет, такого я не допущу.

Призрак беззвучно слетает на берег, замахиваясь на меня копьем. Слышу, как дракон сзади громко смеется. Подставил ты меня, дедуля.

Сражаться с призраками человеческим оружием бесполезно, оно против них бессильно. Не то оружие ведьмака, оружие, закаленное в ночных травах, окуренное дымом заклинаний. Это мое боевое оружие, мой серебряный меч. Призрак бьет меня копьем и промахивается, мне удалось увернуться. Однако, ты умелый воин уважаемый призрак. Но ты не знаешь современных приемов боя. Там, в Древней Греции их еще не выдумали. Мы бьемся, бронзовый меч против серебряного. Стонет за моей спиной Ариша, довольно ухает старик дракон, он сам увлекся боем и неизвестно за кого болеет.

Так и еще так, а вот тебе и такой удар…

– Довольно! Кричит гость.

– Ты равен мне пришелец. Говори, за чем пришел?!

Настал миг торга. Что мы можем тебе предложить, древний герой. Сможешь ли ты исполнить мою просьбу.

– В другой мир?! Хохочет он. Уж не в Тартар ли ты пожелал отправиться? Познакомить тебя с Хароном? Брось шутить чудак. Жилы твои полны свежей крови, тело стоящей позади тебя девушки жаждет твоего прикосновения. Оставь глупые мечты, они не для взрослых мужей, они для сопливых мальчишек. Разочаровавшихся в любовных мечтах прыщавых уродов.

– Путь в другой мир. В другое время. Да, есть такие пути. Они дорого стоят, слишком дорого. Чем ты можешь мне заплатить? Отдашь мне твою девушку. Я уже не смогу насладиться её телом. Пролив её кровь на жертвенник я правда бы мог…

– Только не это. Неужели у тебя нет никаких желаний, древний герой. Извини, не угадаю твое имя. Несомненно, в твое время оно славилось и наводило ужас на врагов. Все знали и чтили…

– Ахиллеса! Сына Пелея и Фетиды, несчастного Ахиллеса. Здесь, на островах Блаженныхни славных боев, ни веселых пирушек. Мне прискучило гулять по цветущим лугам Элизия и вести умные беседы с лысыми мудрецами. Кровь и звон мечей, вот что я любил при жизни. Ты, незнакомец силен в бою и вежлив в разговоре. Ты не из простых, ни человек, ни бессмертный. Волшебник нового времени, чем можешь заплатить?

– Господин дракон. У тебя на примете нет поблизости никаких хазарских поселений? С хазарами как я понимаю отношения у тебя напряженные. Если мы с нашим замечательным гостем пустим кровь кое-кому из этого вредного племени, у тебя не будет возражений?

– На берегах Хазарского моря не найти хазарское поселение? Найдем, не сомневайся мой храбрый чужеземец. Плыть будет недалеко, лететь тем более недолго. Но, чур, выделить и мне мою долю в военной удаче.

– Благородный Ахилл. Может быть, тебя развлечет небольшая поездка с последующим взятием и разрушением небольшого города. Да, это будет не Троя. Но за одну ночь Трою не возьмешь и не разрушишь. Вспомни старину Ахилл. Верю, ты останешься доволен. Я постараюсь честно заработать свой пропуск в чужой мир.

Я говорил невероятно убедительно. Я ни капли не жалел зловредных хазар. Их судьба погибнуть, не от моей руки, так от руки еще не родившегося Святослава. Совсем стемнело, фигура греческого героя засветилась в темноте.

– Я принимаю твое предложение, сказал ахейский герой.

Глава 40

Призрачный челн, рассекая холодную зимнюю воду, стремился вперед. Тонуть в такой воде одно удовольствие, утонешь быстро и эффективно. Дракон летел впереди, чернея на фоне черного неба. Почти невидимый и неслышимый он нес на своей спине мою Аришу. Я боялся только за неё, дрянная ящерица не вызывала у меня ни малейшего доверия. Одна надежда на волшебные амулеты грела душу. Рог единорога мощная защита против коварства драконов всех родов и разновидностей. Попробуй съесть мою Аришу дракон, подавишься. Сам можешь окочуриться.

Силуэт города на холме возник из-за мыса. Не частокол из древесных стволов, кирпичная стена окружала поселение. Сырцовый кирпич, непрочный, огненный налет нашего Змея Горыныча должен пробить брешь в городской стене. И тогда мы прорвемся и погуляем в свое удовольствие.

Вот Змей понесся к городу, снижаясь на лету. Ладья должна была уткнуться носом в причал. Но недооценил я возможности потустороннего флота. Мы поплыли по земле, как по воде, набирая скорость. Мои стрелы и стрелы моего волшебного героя разили проснувшихся и пытающихся дать нам бой защитников города. Вспыхнули стены города. Рев дракона, треск сгорающей в огне черепицы. Показалось ли мне, вскрикнула в темноте Ариша. И снова шум огня. Обрушилась стена, мы ворвались в город. Сначала я сражался в гордом одиночестве, оказывается, Ахиллу надо было окунуть свое призрачное оружие в горячую людскую кровь. Только тогда меч древнего героя мог снова поражать живых людей. Крови пролилось немало, скоро мы уже работали вдвоем. Мне было жалко их, наших древних недругов хазар. Они сражались и гибли один за другим. Рев дракона над головами сходящих с ума людей. Ахиллес был то здесь, то там, он был, казалось, всюду. Теперь я верил древней сказке Гомера. Пусть сражается теперь один, отведет душу. Я постою в стороне и, пожалуй, поищу свою подругу. Не случилось ли с ней чего? Крик девушки меня начал серьезно беспокоить. Громадная туша дракона приземлилась на обломки одного из домов. Змей устал и только выдыхал клубы пара.

– Арина! Где ты там, Арина?!

Один из недобитых воинов выскочил на меня из-за камней и попытался ударить копьем. Я отбил удар и отбросил его в сторону. Хватит с меня, пусть разбегаются. Арина плакала там в темноте. Она сидела у лап чудовища и пыталась вырвать из раненой ноги стрелу. Хазары стреляют метко. Бедняга дракон тоже получил свой десяток стрел и был явно недоволен этим.

– Держись Ариша. Где там наше лекарство от всех болезней?

Живая вода, пузырек с живой водой, как я берег его. Наконец он пригодился. Я вырвал из раны древко копья, наконечник застрял где-то глубоко. Но капля чудесной влаги сделала свое дело. Из раны само собой появилось острие стрелы и выпало мне на ладонь. Края раны затянулись, еще миг, и следа не осталось от шрама.

– Кто бы меня так подлечил.

Прохрипел сверху змей. Он, оказывается, внимательно следил за моими манипуляциями.

– Прости благородный летун. Ты столь велик, а моих скромных запасов хватит только на то, чтоб пару раз подлечить мою подругу. Слабая женщина, ей не место на войне.

– Ты бы поискал своего напарника. Пока здесь обретаешься, он мог и отчалить обратно в свое загробное царство.

– Ты прав!

Схватив на руки Аришу, я бросился за ворота. Призрачный корабль уже поднимал парус. Ахилл стоял у борта и ждал, все-таки ждал меня.

– Прости герой! Рана моей слабой подруги задержала меня. Ты сам любил, ты можешь меня понять.

– Редкое удовольствие досталось мне этой ночью. Ты не знаешь, мы мертвые не во всем вольны в своих поступках. Убивать и мучить живых нам удается только с ведома живого человека. Ты первым пролил кровь, ты дал мне опять испытать радость битвы. Я выполню твою просьбу. Зачерпни ведро крови там на берегу и принеси мне.

Я выполнил его странную просьбу. Крови пролито было там немало, она еще не запеклась, текла ручейками к морю, застыла небольшими лужицами среди развалин домов. Аришку едва не стошнило, ей опять было плохо. Таким манером я замучу мою спутницу задолго до нашего возвращения домой.

– Подойди ближе, герой.

Ахилл принял из моих рук ведро с кровью убитых.

– По этой дороге пройди на закат и не бойся призраков.

Далеко пролилась по холодной воде моря щедро вылитая кровь, засветилась в лунном свете. По образовавшейся дороже заиграли тени. Я смело ступил на воду, держа за руку Аришу, пошел вперед.

– Прощай друг! Послышалось с берега. Зашумели над водой паруса.

Стемнело, нас несло вдаль об берега. Темнота без призраков и без звуков, непонятная темнота. Только шепот Аринки.

– Я боюсь барин…

Только невнятный шум впереди, будто шумит базар, кричат торговцы, впереди свет. А может это опять сон?

Дошло до меня, о правоверные, что жил в городе Багдаде у купца Абдуллы ишак по кличке Мансур. И была у него жена, благородная белая ишачиха Зубейда. Хозяин ездил по своим делам на ишаке в другой город. А тем временем, сын хозяина забавлялся с ишачихой делами предосудительными. Делами, недозволенными Аллахом и осуждаемыми людьми. Если бы правоверные узнали о порочных наклонностях сына купца, то предали бы его в руки палача, а тот отрубил бы шельмецу его презренный кутак. Что было бы меньшим из наказаний, достойных его прегрешений. Но не знали люди, не знал старик купец о шалостях сынка. Бедняжка Зубейда жаловалась своему ишаку на обиды и поругания со стороны хозяйского сынка. Но что мог сделать ишак?! Он ничего не мог сделать. Прошел год, начался другой. И случилось то, что не могло случиться. Но оно случилось. Волею Аллаха и ко стыду всей семьи купца…

– Джафар, мне кажется, рассказчик порочит честь моего отца и честь моей любимой жены. Не пора ли подойти к нему и отрубить ему голову?!

– Подождем Харун, пожалуйста, давай подождем! Интересно же, чем у них там с ишаком кончилось!

– Боюсь, что ничем интересным не кончилось. Срамная и безнравственная сказка.

– Пожалуйста, Харунчик!

– Ну ладно, только для тебя, мой Джафарчик.

Рассказчик продолжал свой занимательный рассказ, не подозревая, что за ним из темноты следят калиф города Багдада и его визир, верный Джафар. Ночные прогулки по городу стала для молодого калифа любимым развлечением. Послушать сказки уличных рассказчиков, устроить драку в ночном притоне. Сколько удовольствий мог предоставить ночной Багдад для лишенного комплексов халифа. Но сегодня им досталось сомнительное удовольствие.

Ослица Зубейда родила, наконец, осленка с человеческой головой, вылитого папу. Несчастный купец вынужден был признать внука…

Сказка лилась, звенели монеты в тарелке слепого сказочника, халиф скрипел зубами в темноте и щипал за задницу своего любовника Джафара.

Я стоял, опираясь на стену дом, украшенную затейливой арабской вязью. Написано там было всего лишь: последняя собака из собак тот, кто будет мочиться у стены моего дома. Презренная проза жизни. Не всё понимая из рассказа старика, я все же улавливал суть и всеми силами старался не фыркнуть. Что наши мужики, что арабские, у всех юмор весьма специфический. Аришка опять засопела носиком. Из зимнего холода побережья моря в душную теплоту ночного Багдада. Что мне не нравилось, нас перенесло только в пространстве, но не во времени. Год на земле был похоже тот же самый. Всюду стучала копытами арабская конница, и бедной Испании приходилось сейчас туго.

Мужик рядом с нами что-то опять засопел и пошел в атаку.

– Подставь мне свой сладостный зад Джафар, дай своему повелителю насладиться твоей молодостью.

– Нас могут увидеть калиф!!!

– Тому, кто нас увидит, я отрублю голову. Почему ты не подчиняешься Джафар. Неужели ты больше меня не любишь?! Тогда я отрублю голову тебе.

– Я весь в твоем распоряжении калиф!

Пожалуй, пора было пресечь увеселения этих пакостников, моей Арише не следовало на такое смотреть. Хотя, в темноте ни черта не видно, да и у себя в деревне девочка видела еще не то. Нравственность в российской деревне всегда была на высоте. Соседский Федька, говорила она мне, жил с козой, после смерти своей старухи жены.

– Немедленно прекратите свои пакостные шутки, иначе я вам отрежу яйца вместе с пенисами и вас придется идти работать евнухами.

Арабский язык у меня плохо шел, но мои соседи меня вполне поняли.

– Мне!!! Халифу Багдада идти работать евнухом?!!! Отруби ему голову Джафар, немедленно отруби ему голову.

– Он не знает кто ты, мой повелитель. Он глупо пошутил. Не убивай его. Вдруг он сильный и сам может нас с тобой убить?

Предположение, высказанное Джафаром, охладило пыл развратного халифа. Он призадумался.

Глава 41

– Кто ты, неизвестный и дерзкий дервиш. Ты гость нашего города или подданный халифа Багдада? Неужели ты не догадался, что осмелился оскорбить повелителя правоверных и грозу всех властелинов обитаемой вселенной, Абу Джафара Харун ибн Мухаммада, великого Гаруна аль Рашида. Скорее раскайся в своем поведении и попроси прощения! Трепещи, ибо я страшен во гневе!

– Если же ты джинн, то заклинаю тебя именем Аллаха, рассыпься в мелкий порошок и не мешай увеселениям моего властелина. Добавил Джафар.

– Я, действительно, джинн и моя подруга могущественная джиния из далекой северной страны. Мы можем заколдовать вас, можем вас пощадить. Это зависит только от нашей воли. И Аллах тут ни при чем, не вам, грешникам упоминать имя Аллаха всуе. Мы приняли облик человека, не искушай нас халиф принять облик ужасный для тебя и отвратительный!

Сказочник тихо плел нить своей прелестной сказки. Юный внук купца поступил в медресе и стал самым лучшим знатоком Корана среди всех ученых ослов. Ослица Зубейда гордилась своим ученым сыном, а старый осел ревновал её и лягал копытом по ночам в хлеву….

Я включил красный свет. Блеск глаз ведьмака в темноте ночи произведет сильное впечатление на любого здравомыслящего человека. Гарун аль Рашид только что не описался, но старался держаться достойно.

– Твои речи джинн убедили меня. Я смиренно прошу прощения у тебя и у твоей могущественной подруги за наши невинные развлечения с этим развратным юношей. Это все ты, Джафар виноват, ты соблазнил меня и заставил себя ласкать.

Джафар, естественно, не возражал против такой трактовки событие. Чувствовалось, что они с халифом были одного поля ягоды. Впрочем, развратники во все времена действовали примерно одинаково. Что Великие князья из дома Романовых, что древние римские императоры. Одним миром мазаны, одним глазом глядели на каждую молоденькую девушку, другим пялились на попу проходящего мимо мальчишки. Аринушка моя, вникнув в суть происходивших в темноте событий, тихонько пофыркивала у меня за плечом и с неодобрением глядела на повелителя вселенной.

– Срамной какой мужик барин, шептала она мне. Опять мы в худое место попали.

Я тоже был не в восторге от попадания в Багдад эпохи халифата одиозного персонажа из сказок тысяча и одной ночи. Теперь следи, чтоб он тебя голову не отрубил. Стоит отвернуться, или отравит или еще какую подлянку устроит.

– Позволь пригласить тебя в гости могущественный джинн. Постараюсь своим гостеприимством сгладить неприятное впечатление от нашей первой встречи.

Хочет иметь возможность следить за мной. Чтобы при случае, так или иначе, избавиться от неприятного гостя.

– Я принимаю твое приглашение халиф. С удовольствием буду твоим гостем, даже могущественным джиннам нужен иногда отдых и покой. Но ты сам понимаешь, при всякой попытке причинить нам вред, вы со своим визирем рискуете в один прекрасный день проснуться теми же ишаками в стойле почтенного хозяина. Вам придется работать всю жизнь на износ, носить на своих плечах тяжкий груз и кончить свою жизнь на живодёрне. Впрочем, будут и радости. Твоего визиря я превращу в ослицу, и вы сможете по ночам предаваться радостям любовной игры и завести пару, тройку симпатичных осликов. Хозяин их продаст, и ты станешь основоположником целой династии новых и очень выносливых ослов. Колдовать мы джинны умеем.

– Прости джинн, это была плохая шутка. Я не собираюсь строить коварные планы и пытаться причинить зло столь могущественным особам. Я еще не рехнулся.

Приходилось делать вид, что ты ему поверил. Маленькая передышка нужна была и мне, и прежде всего моей Аришке. Заездил я её в последнее время, честно говоря.

Светало, улицы Багдада заполнял трудовой народ, время для сказок и грешных развлечений миновало. Мы шли вслед за халифом и его визирем. А красивый город, Багдад. Не Петербург, но много богато украшенных домов. Вон даже библиотека. Конечно, ослы на улице и вонища. Ну что ж делать, Восток дело тонкое.

– Осторожно Ариша, не вступи в эту бяку, тут, наверное, не осел, а слон прошел. И верблюда обходи стороной, оплюет еще, вредный зверь.

Ариша вертела головой по сторонам. Ох, не похожа моя подруга на джинию, совсем не похожа. Недостаточно устрашающа, слишком несолидная. Девчонка и есть девчонка. Развратный халиф уже поглядывал в её сторону с нехорошим интересом. Ну да, понятно, с джинией наш герой еще не трахался.

Я пустил в ход одно пустячное заклинание. Вокруг Аринки возникло облако зеленого пара, затрескали разряды электричества. Лицо её исказилось страшной гримасой. Встречные прохожие шарахнулись от нас.

– Джиния гневается. Она устала и хочет есть. При случае она ест и людей, но из уважения к тебе, халиф, твоих подданных не тронет.

Подействовало. Халиф перестал пялиться на девушку и стал нашептывать какую-то молитву. Наверное, отгоняющую злых духов.

– Барин, чего это народ орет на тех башнях? Понаставили и тут и там.

– Это Аринушка минареты. Мужики там на башнях муэдзины, зовут народ на молитву. Вроде как у нас колоколами в церковь.

– Диковинный народ. Хоть змеев то нету у них. А то я от давешнего дракона чуть жива, до сих пор болит. Как вспомню!

Опять Аришка потекла, опять вышла из роли.

– Волшебница вспоминает битву с огнедышащим ифритом и слегка занервничала. В той битве погиб её внук, отважный и могучий джинн.

– Джиния так стара?

– Джинны живут до тысячи лет халиф!

– Надо прекрасной и могучей джинии отдохнуть от долгого полета среди звезд и других небесных светил. Не пугайся халиф…

Я позволил себе небезопасный на улице города фокус, превратился в великолепного черного коня и склонив голову дал Арине возможность ехать дальше со всеми удобствами. Пусть халиф убедиться лишний раз в нашем могуществе. Надо эту дрянь держать в постоянном напряжении.

Как метнулись от нас Гарун аль Рашид со своим Джафаром. Закричали прохожие на улице. Я скрыл нас всех заговором невидимости. Он отнимал немало сил, но был сейчас крайне необходим.

– Мы спокойно дойдем до твоего дворца халиф, невидимые и неслышимые. Ты сможешь сделать своим слугам приятный сюрприз.

– И заодно проверить, как эти паршивцы ведут себя в отсутствии повелителя. Проворчал Джафар.

– Отличная идея джинн! Но надо признаться, ты здорово нас испугал. Теперь я еще больше верю в твое могущество.

Верь голубчик, верь. Вот я тебе с каждым шагом верю все меньше и меньше. Может, зря я согласился стать твоим гостем? Лучше жить в хижине бедняка, чем во дворце халифа негодяя. Но что сделано, то сделано. Передохнем немного во дворце самого популярного в мире сказочного персонажа.

Вот и ворота дворца. Величественное, надо сказать, строение твой дворец, халиф. Удобства, наверное, еще те, но много вбухано золота и драгоценных камней. Мы невидимыми просочились во дворец, прошли мимо слуг, которые занимались игрой в кости, руганью и сплетнями об отсутствующем повелителе.

– Опять наш халиф трахает своего Джафара. Как у него кутак не отвалится от таких занятий.

– Молчи Абдулахад. Вон евнух смотрит, наверняка наябедничает халифу.

– А мы скажем, что он врет. Что он подглядывал за госпожой Зубейдой и чесал остатки своего отвратительного уда.

– А господин, правда, собирается жениться на Джафаре или только шутит?

– Кто шутит?! Ты, Валид, говори, говори, да не заговаривайся. Кол во дворе для наказаний недавно освободили от трупа казненного. На его место захотел?!

– Чувствуется повелитель, что у тебя очень преданные слуги. С большим чувством юмора и очень смелые.

– Я отрублю им головы джинн!!!

– Не советую халиф. Придут другие, более молчаливые. А в тихом омуте… Есть у северян такая пословица…

– И что именно в тихом омуте, джинн? Русалка или гурия?

– Черти водятся.

Дальнейший путь мы проделали в скорбном молчании. Только в покоях халифа, я опять превратился в человека и смог оценить роскошь и удобство помещения, только там я, наконец, снял заговор и сделал нас видимыми. Девушка прислужница в этот момент тискалась с охранником и тот уже во многом преуспел. Другие служанки готовили завтрак для халифа и ругались, что опять опоздает и придется переваривать и пережаривать. И опять кому-то будут плети и понижение в должности.

– Здравствуйте, сказал халиф. Вы не ждали своего повелителя, а я взял и появился. Впредь охранник, беря девушку за фардж, загоняй до упора. Но не забывай об охране дворца.

Глава 42

Мы отдыхали. Мы кушали. Барашка кушали, шербет кушали, кушали финики и яблоки. Миндаль и фисташки. Сколько мы всякой дряни съели, пока не насытились и не убедились, что отравить нас не собираются. Точнее, с удовольствием бы отравили, но боятся.

– Арина Ивановна, чего бы еще вы хотели?

Арина Ивановна возлежали на толстющем ковре, облизывая губки, еще бы, налопалась халвы до того, что мне пришлось её слегка подлечить. Все невзгоды позади, барин рядом, лететь и воевать верхом на драконе в ближайшее время не надо. Чем не жизнь.

– Может, в сад пойдем, прогуляемся Арина Ивановна?

– А ну его барин. Деревья какие-то странные, нет, чтобы живые да с листьями. Из камня, да из золота. Ни листочками пошуметь, ни тени от них. И озеро, вы меня к нему не пустили. Это надо ж додуматься, вместо воды ртути налил в водоем. Как же рыбам то плавать в этакой воде?

– Ты строгий ценитель Арина Ивановна. И вот что я тебе скажу, во всем ты права. Только молчи, хозяину нашему этого не говори. Самолюбивый до чертиков араб. Вкуса ни хрена, а апломба выше ушей.

Арина Ивановна была недовольна не только садом. Гостеприимный халиф стал организовывать нам обеды с музыкальным сопровождением. Полуголые девицы, в основном молоденькие и красивые, пели и танцевали, развлекая высокого гостя и явно пытаясь его соблазнить. Восток есть восток, мнение женщины тут не спрашивают. Ревнивая Аришка кипела как чайник. Но отказаться от женского присутствия может оказаться себе дороже. Халиф сочтет, что у джинна нетрадиционные наклонности и пришлет еще, бог знает, кого.

– Арина Ивановна, а не сыграть ли нам опять в старушку. Халиф хоть и побаивается, но смотрит скотина на тебя блудливым глазом. Хочется ему попробовать хоть разок с джинией. Надо мне тебя уберечь от его внимания.

Аришке страшно не хотелось, она разнежилась было в тепле дворцовых палат, и опять поглядывала на меня томно и ожидающе. И вот снова, терпи бабка и в зеркало старайся не глядеть.

– Не любите вы меня барин. Вздохнула она так тихо, так жалостно.

Даже у бездушного ведьмака что-то дрогнуло в сердце. Пора мой друг, пора. Пора возвращаться домой и завязывать с этими приключениями. Жаль только, что они вовсе не желают с нами расставаться.

Халиф звал нас на торжественный ужин. Звал официально и торжественно. Неплохо бы выведать, не задумал ли какой каверзы, юный властитель.

В этих южных дворцах столько мух! Недаром существует профессия носителя опахала. Жрет халиф много сладкого и не хочет поделиться с мухами. Я влетел, я жужжал, я ловко увертывался от взмахов опахала. Чернокожий раб, отгоняющий мух от властителя, поглядывал на меня укоризненно. Но что делать раб, я подслушиваю.

– Я поселил его во дворце, Джафар. Так он будет хоть под каким-то, но присмотром. Каким бы он ни был джинном, от всех моих шпионов ему не увернуться.

– Но не рискую, не рискую его отравлять!

– Это опасно халиф, смертельно опасно. Хотя, умение превращаться в лошадь еще ни о чем не говорит. Лошадь можно накормить таким сеном!

– Молчим Джафар. Он может подкрасться невидимым и сам отравить нас, подсыпав яда в кувшин с шербетом. Тссс, слышишь шаги?

Я жужжал, я наслаждался страхом злодеев. Ну халиф, ну благодетель народный. Нет такого мерзавца на свете, о котором не слагали бы потом сказки и не пели бы песни.

– О, халиф, новость от начальника стражи южных дорог. Опять появился гуль. Сожрал купцов из каравана, везущего в Багдад шелка и благовония из Индии. Таким макаром мы скоро обеднеем о халиф!

– А ты уверен, что это был именно гуль? Товар уж очень соблазнительный. И у начальника стражи столько трат, столько молодых жен, очень требовательных жен.

– Я проверял повелитель. Тела купцов обглоданы до костей. Ни львы, ни шакалы не сумеют так обглодать жертву всего за одну ночь.

– Уж не наш ли гость порезвился там, в пустыне?

– Наш джинн мирно почивал этой ночью и ночью предыдущей. Мои шпионы следили за ним и его подругой, не отрывая глаз.

– Кстати, он не накачивает свою подругу по ночам? Не интересуется танцовщицами, от мальчиков танцовщиков отворачивается и плюется. Может, ему джинию подавай?

– Его подруга спит на ложе рядом с ним. Но никаких поползновений со стороны её хозяина не было. Хотя мой шпион сказал, что вздыхает она и поглядывает на него весьма характерно.

– Неразделенная любовь бывает и среди джиннов! Каково Джафар!

– О мой повелитель! Мне пришла мысль. А не попросить ли нам нашего джинна….?

– Стравить его с гулем?!

– Да, да. Если гуль его съест, мы избавимся от опасного гостя. А если он осилит гуля, тогда что ж. Дорога к Багдаду станет безопаснее, подати за товар мы получим от купцов в полном размере.

– Убедил! Приглашаю джинна и попробую его уговорить.

Муха возмущенно жужжала, но ничего конкретного больше не узнала.

– Скотина ты, халиф. Делать мне больше нечего как от чужих гулей чужую страну очищать.

Нам выделили двух прекрасных верблюдов, для Ариши белого как снег, для меня поджарого и мускулистого. Мастер бегать по пустыне, сказал Джафар. Он, хитро подмигивая, унижался и лебезил. Он извивался ужом и чуть ли не целовал мне руки. Если б я не знал, о чем они говорили с халифом, заподозрил бы его во всех мыслимых и немыслимых злодеяниях.

– Вас будут сопровождать начальник стражи и два его самых храбрых помощника. Я понимаю, великий джинн, ты можешь долететь до места преступления по воздуху быстрее ветра. Но помощники из людей тебе не повредят?

– Ничуть не повредят Джафар. Мы с моей подругой налетались в ваших краях и утомили свои крылья. Твои верблюды будут нам кстати.

Мы отправились в путь. Ссориться с хозяином страны мне пока не хотелось. Посмотрим, что там у них за гуль и с чем его едят. Подозреваю обычный оборотень, обнаглевший от безнаказанности и трусости местного населения.

Дороги, однако, в пригородах Багдада совсем оказались неплохи. Каким бы ни был халиф тираном и развратником, но команда у него подобралась вполне профессиональная. Свое дело его чиновники знали.

Мы тряслись на верблюдах, угощаясь айраном; вполне приемлемый кисломолочный напиток. Наша свита следовала за нами, начальник охраны верхом на коне, его помощники на осликах. Ехать по жаре нелегкое испытание для человека. Для Ариши я специально организовал легкий ветерок, но ей он слабо помогал. Оставить её в Багдаде я и не думал, все равно бы не согласилась. Запах мертвечины я почуял издалека, гуль порвал не только людей, но и лошадей.

– Дальше мы не поедем начальник. Мы не смеем! Гуль вернется, гуль разорвет нас в клочья. У нас семья, у нас дети!

– Милосердный халиф выплатит вашим семьям щедрое пособие за погибших мужей. Впрочем, вы можете остаться охранники. У палача нашего халифа сегодня мало работы, он с удовольствием вами займется.

– Оставь их! Вмешался я. мне будет достаточно твоего сопровождения, о начальник стражи. Ты покажешь мне место, чудовищем я займусь сам, не беспокоя столь достойного человека, как ты.

И мы поехали. Сопящий от храбрости и постоянно притормаживающий коня начальник и пара наших верблюдов. Нехорошо будет, если ночная тварь порвет этих благородных животных. За время дневного путешествия я уже привык к моему верблюду и стал ценить его достоинства. Добрый и послушный зверь….

Вот место бойни. Поработала же тут ночная нечисть! Кости верблюдов и лошадей вперемешку с человеческими костями. После гуля сюда приходили шакалы и доедали остатки. Аришку тошнит, она жмурится, старается, чтобы не вырвало, слезы на щеках. Это я тебя оборотень не прощу.

Вечер здесь на юге мгновенно переходит в ночь. Ждать оборотня безо всякой гарантии, что он появится, я, конечно, не хотел. Есть хорошие средства привлечь внимание всякой нелюди. При всех своих злодейских достоинствах оборотни глупы и частенько попадаются на одну и ту же уловку.

– Передай мне бурдюк с кровью начальник. И печень коровью сюда же. Не бойся измарать руки. Ты под моей защитой.

Ох, как боялся он. Руки у него тряслись, едва не уронил кровавые припасы. За день езды по жаре мясо слегка призадумалось и теперь приятно пованивало. Будь я упырем или оборотнем, непременно бы соблазнился.

– Вот здесь подходящее место. Лей стражник, не жалей, лей всю кровь. Мясо разбросаем вокруг. Солнце уже заходит, через час будет совсем темно. Ты не играешь в шахматы начальник?

Бедняга, продолжая трястись от страха, на предложение скоротать время за игрой ничего не ответил. Хорошо, что я обучал в свое время Аришку правилам игры. Мы поставили подаренную нам халифом доску на траву у дороги и успели сыграть пару партий. Ночь обвалилась на землю как коршун на дневную птичку. Мы сидели, ждали, Ариша прижалась ко мне и молчала.

Глава 43

Легкие, почти неслышные шаги у меня за спиной. Нежный девичий голос робко спрашивает.

– О добрые люди, нельзя ли бедной сироте посидеть, погреться у вашего костра. Вы, я вижу, играете в чудесную и умную игру. Только очень умные люди могут в неё играть.

Девчоночка, вышедшая из тьмы, была плохо одета. Но лицо её было прекрасно. Типичная восточная красавица, черноокая с белоснежными зубами с робкой и прелестной улыбкой. Только худенькая и бледная.

– Присаживайся девочка, пригласила Ариша. У нас небогато с едой, но на тебя хватит.

– Да, с едой у вас и вправду небогато. Но приятное общество стоит дороже презренной еды. Я вижу тут знакомое лицо. Не ты ли, славный начальник стражи, опять пожаловал в наши края?

Начальник стражи прохрипел что-то подтверждающее. Его опять трясло, просто корежило.

– Видите ли, добрые и просвещенные гости. Этот человек оказывает мне иногда внимание, присылая хорошую вкусную еду. Последний раз он отлично меня накормил. Но я ведь отблагодарила тебя, начальник?!

– Отблагодарила.

– Что ты мне обещал тогда?! Забыл?

– Но нельзя же, два каравана подряд, это смутит любого властителя. Халиф пошлет своих слуг на розыск, призовет мулл, они будут молиться на каждом перекрестке.

– Мулла тоже человек и под шерстяным халатом у него отличное мясо и хороший жир!

– Ты обманул меня начальник стражи.

– Интересно, куда девал товар из разграбленного каравана наш достойнейший начальник стражи?

– Тебя не должно это интересовать, сказала девочка гуль, она уже не притворялась и похоже совсем завелась. Ты, тощий и невкусный глупец, станешь сегодня моей закуской. Но сначала…!!!

С чего хотел начать самоуверенный оборотень я не стал дожидаться. Выхватив своей серебряный неизменный, я прыгнул и не жалея прелестную девчушку, проткнул её насквозь. Обросшая шерстью зубастая гадина задергалась на дороге, выпуская яд из жвал. Когтистые лапы пытались ухватить меня, но все время промахивались.

– Второй раз не бить!

Напомнил я Арише. Она спокойно восприняла событие. Стражник попытался бежать, но свалился с ног и с визгом дрыгал ногами на земле. Видимо представляя, как его разрывала бы на куски и жрала адская бестия.

Место гибели гуля следовало обработать огнем, сжечь останки чудовища. Я заставил провинившегося ворюгу работать, искать хворост и подкормить наш хилый костерок. Огонь жадно пожирал тушу гуля. И когда пламя вспыхнуло особенно ярко, в огне на мгновение появились черты юной милой девочки. Той, что пришла к нашему костерку, у которой были такие прелестные глаза и черные волосы. Кто знает, может при жизни она была такой. Мертвый монстр только повторял облик когда-то живой души.

– Что, презренный грабитель караванов, будем признаваться халифу?

– Сжалься могущественный!! Халиф посадит меня на кол. Да и какой тебе интерес в моей казни. Я охотно поделюсь с тобой и твоей подругой. У купцов были не только шелка и пряности. Их кошельки не были пусты.

– И ты хочешь дать взятку джинну. Багдад погибнет не от меча завоевателя, а от жадных лап ворюги и взяточника.

– Верни украденное. Не знаю и не хочу знать, как ты это сделаешь. Отправлять тебя на кол мне не интересно, мы джинны просто пожираем провинившегося перед нами заживо. Тухлятиной мы не питаемся.

Чиновник долго что-то выл и ныл. Мы не стали коротать остаток ночи на таком скверном месте. Кровь и куски мяса скоро привлекут сюда не только шакалов, но и другую нечисть. С нас на сегодня хватит.

Возвращение в Багдад оказалось триумфальным. Впереди ехал, конечно, начальник стражи с эскортом из двух своих подчиненных. Те, вообще, глядели героями и таинственно улыбались в ответ на вопросы окружающих. Дескать, знаем и не скажем. Тайна ужасная и чрезвычайно секретная. Без нас бы гуля никак бы не убили.

А следом за всей процессией с десяток верблюдов везли похищенные ужасным гулем богатства каравана: шелка, благовония, пряности и прочие предметы первой необходимости. Отважный начальник стражи нашел их в логове гуля, спрятанном в самом укромном месте в окрестностях Багдада.

Слава мне, слава и заслуженная награда начальнику стражи, найденное богатство пойдет в казну халифа. Нас ожидала торжественная пирушка с танцами прелестных дев и прочими радости жизни. Пора рвать когти, попусту тратим время и ничего не делаем.

А вообще, мы в перспективное место попали. Часто встречаются оборотни, джинны не только в сказках попадаются. Мне, скажем, ничуть не удивились, не сказали: какой ты джинн, джиннов не бывает. Страна крепко заряжена на волшебство и поэтому найти здесь портал для переноса в иное время и место становится вполне реальным делом.

Ариша меня все больше беспокоила. Я отложил превращение её в старуху, совсем закиснет красавица. Но всё чаще тупо молчит, смотрит куда-то в сторону. Может, климат ей пришелся не по душе? Года у неё еще самые девчоночьи, хотя у себя в деревне уже была бы давно замужем. Надо, надо нам выбираться в свое время и там разобраться с надоедами вампирами. Кто же их натравливает там на нас? Всё свободное время думал над этим, пока ничего не придумалось. Разберусь на месте. Подумать, так ужас такой, остаться в гнуснопрославленном городе Багдаде, подвизаться в роли придворного джинна его величества Гаруна аль Рашида, чтоб его черти разорвали. Хуже только быть придворным Его Величества Государя Николая первого и лизать ему пятки.

– Что грустишь ты, о мой джинн? Твоя джиния не оказывает тебе должного внимания? Выбирай любую девушку из моего гарема. Любую красавицу из тех, что сидят вокруг меня на драгоценных стульях и наполняют благовониями мой нос. Будь верен мне, могущественный джинн, это будет тебе чрезвычайно выгодно.

Семь толстых и аппетитных красавиц, сидящих вокруг халифа на стульях с ароматной отдушкой, сделали вид, что засмущались и никак не хотят расстаться с душкой халифом. Властитель еще молод и трахает девок со страшной силой. Сил остается даже на любовника, визиря Джафара. Он тоже сидит рядом за пиршественным столом и сладко улыбается.

– Отравил бы я тебе, джинн, думает. Вонзил бы в спину кинжал. Но раз нельзя, то ты мой лучший друг. После халифа, разумеется.

– О великий и могущественный! Вбегает в залу слуга.

– Ты нарушил наш пиршественный покой. У тебя должна быть весомая причина на это.

Ох, как сказал халиф. Не завидую его слугам.

– О великий! Корабль, который вез тебе золото из Индии, подвергся нападению ужасной птицы Рух. Она разбила корабль вдребезги, сбросив камень с высоты. Выжил только кормчий, он доплыл до берега на бочке из-под вина.

– Видишь Джафар, какую пользу приносит иногда вино. Выпьем за здоровье этой бочки. Слугу посадить на кол за принесенное мне плохое известие.

– Мы здорово погорели халиф. Корабль вез много золота.

– А нельзя ли спасти хоть что-то? Как ты думаешь, джинн?

Этот урод хочет загнать меня под воду. Чтоб я ему служил, как золотая рыбка. Хотя, чтобы избавиться от его общества прогулка в море может пригодиться.

– Не все морские глубины подвластны мне, халиф. Надо посмотреть. Выдели мне корабль и кормчего со спасшегося корабля дай в сопровождающие. Что можно спасти, я попытаюсь тебе спасти. Как ты сам понимаешь, джинн тебе не слуга, он твой гость и платит долг гостеприимному хозяину.

Лопай скотина. Стоит дать тебе волю на денек, ты обнаглеешь до безобразия. Плохо тебя мамка воспитала Харун, очень плохо.

– Арина Ивановна, не желаете ли в теплом море искупаться. Пока я буду с неведомой птицей отношения выяснять и золото добывать со дна морского, вы вполне успеете несколько раз искупнуться. Рыба акула вас не съест, купаться будете со всеми амулетами, я от себя добавлю, такой, что любой акуле тошно станет.

– Как скажете барин.

И все. И замолчала. Ну уж нет, такой ты мне Арина Ивановна не нужна. Ужасными винами со стола халифа багдадского я вас поить не стану. Приторно сладкие, с души воротит. А вот глоточек настойки мандрагоры вы у меня выпьете. Этой настойкой халиф явно злоупотребляет, штампуя детей, обреченных в будущем на шелковую петлю или на кастрацию, будущий халиф должен быть один. Слегка подисправив напиток, я заставил Аришу выпить его до дна.

Как засияли девичьи глазки. Надо было только приобнять её, как прежде. Скрыв невидимостью от посторонних глаз нашу обитель, я долго ласкал бедную девочку. Все сохранилось в сохранности, девичество не затронул ни капли. Но радость от ласки любимого она теперь запомнит надолго. Скажу честно, мне и самому было хорошо с нею. Скорей бы домой, чтобы снег шел. И прокатиться на санях с уважаемой mademoisell Iren, Ириной Ивановной Аксаковой.

Глава 44

Басра город приятный во всех отношениях. Там мы получили сведенья о моряках с погибшего корабля. Многие из них были родом из Басры. Их, по словам местных жителей, унесла в своем клюве птица Рух на корм своим птенцам. Одного моряка видели, правда, в таверне на окраине города. Видимо, птица выплюнула его на лету. Туманно, всё туманно. Ариша прекрасно перенесла дорогу. Опять цвела и роль женщины джинна играла отлично. Надо будет потом, как нибудь повторить сеанс нежной любви и дружбы. Только излишне томные взгляды меня слегка напрягали. Не до того подруга и все время будет не до того. Я не халиф, а ты у меня не Зубейда. Видел я, кстати, эту Зубейду. Но мой вкус ничего особенного. Толстая, чернявая.

Море начиналось сразу за Басрой. Во времена халифа было больше воды, шире был Персидский залив. Но такое же мелководье, что и в наше время. Таинственная птица Рух устроила свой пиратский налет где-то ближе к выходу из залива. А потом, наверное, упорхнула на просторы Индийского океана и ищи её, страшную и загадочную. Если он вообще существует. Сказки это все. Вот гули и в правду существуют. Этого от них не отнимешь. Еще как существуют. Возле каждой дороги пасутся и по ночам людей губят. Традиции живут в веках и тысячелетиях, где люди, там и оборотни с вампирами.

Халиф выделил нам отличный корабль. Это по местным меркам. По моему мнению, крайне неубедительное корыто. Как они по океану плавают, трудно представить. Впрочем, ладно, будем живы, не утонем. Наша охрана достойна отдельного упоминания. Четверо верзил, не боящихся ни бога, ни черта, не верящих ни в джиннов, ни в Аллаха. Впрочем, все они правоверные мусульмане, творят намаз по пять раз в день, не едят свинину и перережут горло любому, кто усомнится в их преданности халифу. Опасные твари. Пятый наш спутник мулла. Старик с хитрыми глазками и богатым жизненным опытом. Плавал в Индию, дважды тонул, видел в море массу чудес и поэтому в никакие чудеса не верит. Зачем его придали нашему отряду, непонятно.

Завтра поутру мы отплываем. В этой луже между Аравией и Ираном бывают и шторма и ураганы.

– Ох, барин. Тошненько мне, болтает то как!

Ариша не жаловалась на качку никогда, сегодня впервые. Качка на мелководье самая мерзкая штука, волна вредная и ехидная. И для человеков, и для кораблей прибрежные воды опасны, сколько кораблей утопло вблизи от родного берега, сколько перемерло моряков.

Ариша сидит сейчас в каюте, ей прислуживает бойкая и расторопная горничная, креатура Зубейды, жены халифа. Всем девушка хороша, но мне кажется, есть в ней опасная черточка, надо бы её повнимательнее проверить. Как бы Арише чем не навредила.

– О, повелитель, сообщает мне капитан. Нас несет к берегу, а там опасные коралловые рифы. Кормчий с погибшего корабля говорит, что он дважды налетал там на подводные камни и терял корабль.

– Значит ему не впервой, этому кормчему, терять корабли и спасаться при кораблекрушении?

– Что хочет сказать этим, господин?

– Ничего капитан. Гляди в оба и кормчего к рулю не подпускай. За все будешь ты в ответе.

– Клянусь тебе, господин!

– Иди, иди.

Мы плыли день, мы плыли два. Длинный этот Персидский залив, все не кончается. Ночью за бортом, вода светится, матросы шепчутся, что это не к добру. Что мариды могут выйти из пучин вод и утянут нас на дно. Шторм утих, слава богу. Здесь по всем меркам ведомство Аллаха, но я по-привычке молюсь своему богу. Ведьмак тоже немного человек и имеет право на выбор веры.

Рассвет над гладью морской, сегодня мы прибываем на место кораблекрушения.

– О, господин. Там на горизонте остров Старика с ногами буйвола. Смерти подобно причаливать к этому острову. Старик возьмет тебя в плен и заставит носить на плечах до тех пор, пока ты не умрешь от истощения. Зато у другого берега залива остров жемчужных дев. Эти девы выходят из глубин моря и помогают тебе искать жемчуг. Неслыханно много жемчуга в водах около острова.

– Короче, баснописец Крылов. Короче.

– Я не знаю, что ты хочешь сказать, называя меня этим умным словом баснописец. Где-то между двумя этими островами и затонул наш корабль. Золото на дне морском светится по ночам, его видно издалека. Надо дождаться темноты, господин. И тогда ты сможешь проявить свое великое умение и достать сокровища морских пучин.

Кормчий был сама искренность, голос его дрожал, на глазах слезы. Надо будет ночью быть очень осторожным.

– Аринушка, надо посоветоваться.

Выйти из каюты прислужница. И не подслушивай, я обязательно услышу и выброшу тебя за борт. Здесь неглубоко, сможешь по дну пройти до берега, питаясь рыбой.

Ох, как выскочила, как глазами сверкнула.

– Ночью я попробую, поищу на дне, есть ли там корабль или, как я думаю, это все враньё кормчего корабля. Золото украл, корабль затопил и совсем в другом месте. Будь осторожна ночью, красавица. Своей прислужники остерегайся, нехорошая девочка. Впрочем, амулет тебя убережет, никоим образом не снимай его с шеи.

Я поцеловал её, и раз, и два поцеловал. Душная скука восточной ночи действует даже на ведьмака. Хочется сразиться с драконом, лучше с двумя сразу. И чтобы снег и белая девушка ждала у березы и утирала слезы платочком.

Что-то бумкнуло в борт корабля, тихо так бумкнуло, почти неощутимо. Но ведьмака не обманешь, он даже писк комара издалека услышит.

– Жди. В каюту никого не пускай. Я сейчас.

На палубу я выскользнул легче тени, сразу два меча в руках. И вовремя, очень вовремя. С двух бортов уже лезли на палубу закутанные в черное со светящимися глазами чудовища. Слышались стоны и хрипы, убивали всех беспощадно. Кормчий убирал ненужных свидетелей. Я обрушился на них как гром с небес. Резал одного за другим, уворачивался от ударов мечей, от брошенных в упор кинжалов. Очистив один борт, переключился на бандитов с левого борта. Но они уже заподозрили неладное и спешно покидали корабль. Нельзя дать им уйти.

– Отчаливайте! Истошно кричал кто-то с пиратского корабля. Я узнал, конечно, наш кормчий. Раньше всех догадался дать деру. Прыжок ведьмака не чета прыжку обыкновенного человека. Десять метров водной глади до уходящего суденышка я пролетел по воздуху. В воде стонали, стараясь догнать уплывавших подельников, тонущие пираты. Я хватал и выбрасывал за борт одного за другим последних участников нападения. Вот ты и в моих руках бойкий корабел.

– Не убивай!! Я отдам тебе все золото. Оно там, на берегу. На острове старика буйвола.

– И на черта мне золото твое? Ты утопил корабль, погубил людей…

– Какое погубил, живы они все. Жадные такие, чуть не половину золота хотели получить. За какие заслуги? Я все сам придумал, я рисковал.

– Скажи еще, хотел заняться благотворительностью и на полученное совершенно честным путем богатство построить дюжину мечетей в провинции и осчастливить всех нищих в стране.

– Не только меч твой остер, о, могучий, но и язык твой остр как бритва.

– Ладно, поплывем обратно к моему кораблю. Нехорошо оставлять надолго без присмотра красавиц, кормчий. На них всегда найдутся охотники.

– Ты же всех поубивал, господин.

– Ну, мало ли что.

И я чуть не опоздал. Уже причаливая к борту корабля, я услышал отчаянный крик моей подруги. За мгновение, когда я влетел в её каюту, я успел передумать все. Огромная кобра обвилась вокруг пояса девушки, раздула капюшон и недовольно шипела. Укусить Аришу она не могла, мешал волшебный амулет. От всех ядов, от укусов змей, от чар оборотней защищал чудесный золотой рог.

Как я ошибся. Служанка, подаренная Зубейдой, была обычным оборотнем. От удара серебряного меча мерзкая тварь ослабила кольца, сдавливавшие тело Аринки. Размотать разлагающееся на глазах тело змеи оказалось нелегким делом. Не чужда жена халифа волшебству, явно не чужда. Такую тварюгу нашла и приручила.

Участие в мерзком ритуале сжигания тела оборотня как-то сблизило нас с прохвостом кормчим. Парень был не промах. А то, что прожженный пират и мошенник, то каков век, таковы и герои. Злодейский налет на корабль оставил нас без экипажа. Убили и капитана, убили боцмана и всех парней из моей личной охраны. Они, надо им отдать должное, сражались до последнего. Маски, вымазанные светящимся веществом, отшибли у большинства защитников всякую волю к сопротивлению. Победа без победителей. Уцелели только корабельный повар, спрятавшийся на кухне под большим котлом. И мулла, который уверял, что Аллах помогал ему с неба и давал ценные указания.

– Вы двое моете палубу и приводите в порядок судно. Если вздумаете лениться, полетите за борт. Мне некогда с вами разговаривать. Тебя, собеседник Аллаха, это в первую очередь касается.

– Пойдем кормчий, обсудим дела наши грешные, о будущем побеседуем.