Мой фюрер не может быть такой милой

Глава 1 - Хороший вышел парад

То был день большого праздника. Тысячи драконоидов, все в парадной форме, гордо вели свой марш по главной улице города. Их неотличимые от людей лица иногда едва искажались в триумфальной ухмылке, а их драконьи рога были вздёрнуты высоко к небу. Каждый шаг их армады раздавался громом по улицам захваченного города. А те низкокровные, человеческие отродья, что каким-то чудом остались живы в ходе боевых действий, со страхом и трепетом выглядывали из своих полуразрушенных домов.

Марс, что тоже является человеком, тем не менее, не разделял судьбу других представителей своей расы. Напротив, в отутюженной форме, с десятком медалей, что поблескивали на груди, он ехал во главе парада прямо рядом с молодой беловолосой девушкой-драконоидом. Несмотря на то, как явно он выбивался из общей картины, ни люди, ни несущие на своих плечах победу представители высшей расы не нашли это странным. Сам же Марс, с лицом совершенно бесстрастным, как у трупа, просто оглядывал происходящее вокруг, как-то совершенно машинально, ни во что особенно не всматриваясь.

– Тебе не нравится? Хороший же парад вышел. Мы потом сможем ещё и пиршество устроить, я специально попросила привезти для этого алкоголь.

Когда беловолосая девушка возле Марса окликнула его, нетвердым голос спрашивая о впечатлениях, молодой человек, наконец, обратил внимание и на неё. На фюрера, рядом с которым всё это время был. На несколько секунд между ними повисла тишина, пока его глаза привычным образом осматривали девушку. Её элегантные, чёрные рога, её белые глаза с вертикальным зрачком, её ровные, милые черты лица и её очаровательную улыбку. Когда его взгляд спустился ниже, он увидел одну только плотную военную форму, в которую та была облачена, отчего фюрер лишь довольно усмехнулась, выпятив свою скромную грудь в его сторону. Нежная улыбка тронула губы Марса, а его глаза оказались прикованы к её самодовольному лицу, когда он, наконец, ответил:

– Да нет, хороший получился парад. Величественный. Самое то для поднятия боевого духа после череды головокружительных побед. Думаю, можно было бы разрешить солдатам поискать бесхозный алкоголь в опустевших домах, чтобы они тоже отдохнули. К тому же, это отлично развяжет языки тем, кто даже после такого питает оппозиционные настроения.

Девушка немного недовольно прищурилась оттого, что Марс в очередной раз всё свёл к эффективной схеме внутренней разведки, однако хищный оскал её зубов явно выдавал в фюрере тирана, довольного эффективностью и послушностью слуги перед собой. Она задумчиво погладила перила колесницы, как бы размышляя над предложением Марса, а затем схватила этой же рукой его за шиворот, чтобы приблизить лицо молодого человека к своему. Пока её нечеловеческие вертикальные зрачки внимательно всматривались в его карие, лишённые каких-либо колебаний глаза, девушка задумчиво, почти мелодично протяжно приговаривала:

– Мне нравится твоё предложение. Знаешь, если бы сегодня ночью веселились только мы вдвоём, не удалось бы создать подходящую атмосферу. Можно ли по-настоящему расслабиться, когда вокруг тебя продолжают с павлиньим видом расхаживать солдаты, с которых ещё не сошло напряжение битвы? Так пусть сегодня ночью будет праздник. Пусть наши головокружительные победы станут опьяняюще сладки. И ты, пока твои маленькие игрушки будут собирать секреты из чужих уст, будешь подле празднующей меня.

Эти слова, что могли бы прозвучать трогательным признанием для кого бы то ни было ещё, не вызвали у Марса никаких эмоций. Его ровное дыхание, его лишённый ряби взгляд ясно давал понять, что он, как послушный слуга, понял намёк. Их план будет приведён в исполнение этой ночью. Довольная компетентностью этого человека, что она держит подле себя, фюрер отпустила воротник Марса, и всё-таки лёгкий след неудовольствия исказил её уверенную улыбку. Парень мог бы хоть немного подыграть ей, сделав вид, что смутился, однако её сверхкомпетентный директор службы внутренней безопасности продолжал вести себя совсем как алхимическая марионетка.

Пока двое продолжали перепираться прямо под бесчисленными взглядами разгромленных людей и победивших драконоидов, одна странная птица неожиданно приземлилась Марсу на плечо. Это существо состояло не из плоти и крови, а из металлов и полимеров, лишь отдаленно напоминая пернатых. Сложив свои белоснежные крылья за спиной, это существо огляделось вокруг, а затем приблизило свой клюв к уху Марса и тихо заговорило:

– Диверсия. Люди собираются сорвать речь фюрера. Серьёзный ущерб не предвидится, они хотят только подпортить репутацию вам и этой милой леди рядом с вами.

Подняв руку, Марс положил её на неорганическое тело этой искусственной птицы, а затем начал гладить её так, будто он гладит живое существо. Его пальцы скользили лишь по отполированным металлическим пластинам и мягким полимерным соединениям, однако эта конструкция, слово настоящее животное, принялась с наслаждением ластится, тереться своей головой о щёку Марса. Фюрер, что наблюдала за этой привычной картиной, внутренне всё ещё находила удивительной способность этого человека относится к одухотворенным его силами механизмам как к по-настоящему живым существам. Особенно если учесть, что к по-настоящему живым существам он зачастую относится куда более жестоко. Когда Марс закончил с лаской, он повернулся к беловолосой девушка-драконоиду возле себя и ровным тоном, словно читая отчёт, произнёс:

– Вынужден вас покинуть в связи с рабочими вопросами. Постараюсь вернуться сразу, как опасность будет устранена.

Фюрер выглядела несколько недовольно от этих слов, словно бы она надулась. Девушка прекрасно знала, что эти механические зверюшки и сами прекрасно могут справиться с тривиальными задачами, однако Марс настойчиво решает одну за другой проблемы самостоятельно, как будто бы без него никто ничего не сможет сделать. И всё же, понимая, что в вопросах безопасности зачастую лучше проявить излишнюю осторожность, вместо того, чтобы самоуспокоено ждать момента своей смерти от очередной операции врага, фюрер направила всё это своё недовольство не на своего верного подчинённого, а на тех недоумков, что вынудили Марса покинуть её. Её голос был ровен и холоден, когда она отдавала следующий приказ.

– Хорошо. Что бы там ни замышляли мои враги, разберись с ними. Разрешаю тебе избавиться от всех, кого посчитаешь опасным для нашей Божественной империи. Будь то люди, эльфы, дварфы или даже какие-то драконоиды.

С неорганическим подобием птицы на плече, что своими металлическими когтями впилось в плоть Марса, продырявив его новую форму, он ударил кулаком в сердце, а затем вскинул руку вперёд и чуть вверх.

– Слава Фидес, Слава империи!

Фюрер глядела вслед своему человеческому слуге, расплывшись в довольной улыбке, что практически бессознательно образовалась на её губах оттого, как преданно он восславляет её имя.

Глава 2 - Насекомые разбежались

Плечо кровоточило. Там, где до этого сидела металлическая птица, остались лишь следы её острых когтей. Форма была смята и порвана в том месте, что несколько выбивалось из общего впечатления строгости и дисциплинированности, которое демонстрировал Марс. Впрочем, стоило ему подумать об этом, как его собственная кровь сшила и выправила ткань, вернув одежде прежний вид. Парень вновь был одет в чистую, выглаженную форму с ног до головы. Ровным, почти строевым шагом он шёл куда-то, куда вела его летящая над головой подобная птице конструкция, не особо озадачивая себя вопросом, куда он идёт и что он собирается там делать. Наверное, будет проще всего банально избавиться от диверсантов и вернуться к Фидес. Она будет этому, надо полагать, очень рада.

Впрочем, когда птица привела Марса к тому месту, где люди ранее обсуждали стратегию, след диверсантов уже давно простыл. Некого было ловить, и, судя по всему, придётся значительно озадачиться поисками этих крыс, чтобы вернуться к фюреру не с пустыми руками. Марс осмотрелся: это был довольно укромный переулок, с коробками и досками, сложенными так, чтобы на них было удобно сидеть в кругу и что-то обсуждать. Коробки оказались совершенно пусты – никаких следов снаряжения или оружия, которыми люди могли бы воспользоваться. Также как и никаких следов пепла или обрывков бумаги, что могли бы остаться от уничтоженных инструкций. Работа удивительно аккуратная, как для города, что был захвачен только на днях и которые люди всё ещё могут считать собственным. Подняв голову к небу, Марс негромко заговорил с птицей, так, что даже стоящие рядом люди едва могли бы его услышать.

– Много ли было бойцов? Сколько всего человек в этом участвует? Да и каков их план, наверняка ты слушала до самого конца, а не полетела сразу ко мне, не так ли, Свист?

Металлическая птица вновь спикировала к Марсу, на этот раз усевшись на другое его плечо. Когда её когти грубо впились в форму и плоть молодого человека, разорвав одежду и вызвав кровотечение, парень не повёл и бровью. Он лишь вновь поднёс руку к сложенным за спиной металлическим крыльям и начал гладить своего надёжного разведчика.

– Конечно! Я всё выслушала! Один из их бойцов спрячется среди парада, заменив собою драконоида, чтобы начать резню прямо во время речи фюрера. Другой боец сказал, что у него есть собственная миссия и он просто доставляет инструкции. Всего бойцов только двое – их тела уже в значительной степени претерпели трансформацию, так что они должны быть явно не новичками. Особенно та, которая всеми командовала – она уже, должно быть, на пол пути к тому, чтобы стать монстром. А остальные – может, человек шесть? Не уверена, что на том собрании были все. Пара из них, кажется, алхимики, а другие – обычные человеческие партизаны.

Тихо вздохнув, Марс убрал ладонь со своей металлической спутницы и вместо этого схватился за вторую свою руку. Послышался хруст костей и треск рвущейся одежды. Ловким, почти профессиональным движением молодой человек оторвал себе левую руку, напрочь лишившись конечности ниже плеча. Кровь, что начала хлестать из раны, почти сразу превратилась в свободно висящий рукав формы, что стал развеваться на ветру, а окровавленный кусок ткани, что облегал левую руку, просто тихонько припал к земле. Когда Марс бросил свою оголённую конечность себе под ноги, из неё роем, словно паразиты, повалили металлические насекомые – мухи, многоножки, жуки, стрекозы. В конце концов, от руки не осталось и следа, когда металлический рой разлетелся и разбежался во все стороны.

С неизменно бесстрастным лицом, однорукий Марс оглянулся вокруг, в поисках хоть какого-нибудь человека. К счастью, незадачливых бедолаг, что не успели или же не желали покинуть город до того, как он оказался захвачен, здесь осталось с лихвой. Стоило только выйти из переулка, как парень поймал на себе взгляды, полные страха и ненависти. Люди впились глазами в его опустевший рукав и принялись почти триумфально ухмыляться ему, будто эта рана – их личное достижение. Впрочем, для Марса не имело разницы, что чувствовали и о чем думали ходячие материалы, эти бессодержательные статисты, глядя на него. Заметив их взгляды и ухмылки, он лишь неспешно пошёл в их сторону, чтобы восполнить только что потраченный ресурс.

…

Вернувшись к фюреру, Марс сложил две свои здоровые руки за спиной и ровным голосом отчитался:

– Была разоблачена диверсия, которую планировали люди. К сожалению, её участники уже успели разбежаться, но вскоре я смогу найти каждого из них. На данный момент мною обнаружен только один из двух бойцов, исполнитель операции. Он обезврежен, а ликвидация будет произведена после парада, чтобы не нарушать торжество без необходимости. Представителей других рас среди участников не обнаружено.

Фидес окинула Марса довольным взглядом и как-то снисходительно, но по-дружески похлопала его по плечу. Довольная ухмылка, больше похожая на оскал, никак не сходила с её лица. Закончив с молчаливой похвалой, Фидес осмотрелась вокруг, размышляя о том, сколь же это, на самом деле, прекрасный шанс для человечества. Часто ли фюрера, представителя и лидера всей расы драконоидов, можно увидеть настолько близко к передовой? Главная трагедия людей заключается лишь в том, что Марс, ранее бывший их героем, теперь же – практически её личный телохранитель.

Парад замер. Беловолосая молодая девушка величаво поднялась на специально возведённый для неё помост, чтобы окинуть сверху-вниз взглядом всю ту живую армаду, что своей военной мощью раз за разом захватывала человеческие города. В её взгляде, на самом деле, не было какой-то особенной теплоты или нежности по отношению к своим подданным. Только холодное удовлетворение ящерицы. Милая улыбка играла на её губах, пока она молча прокручивала в голове слова, что собирается сказать, а Марс, её верный спутник, стоял всего на шаг позади, возле Фидес. Его взгляд не был рассеян и не гулял по округе, как обычно, а оказался зафиксирован в одной-единственной точке.

– Мои братья и сестры, гордые потомки драконов. Внемлите! Нам написано на крови владеть этим миром, что был сотворён нашими предками, и безудержный победный марш Божественной империи по человеческим землям – главное тому доказательство. Да, они храбры. Да, их герои осмелились поднять свои клинки против наших предков, истребив их. Но что с того? Это лишь значит, что люди – отличная порода рабов! В отличие от тех жалких эльфов, что паразитируют в лесах как вши в волосах, и дварфов, которым хватило трусости на предательство, но не хватило мужества на восстание, наши рабы – по крайней мере род тех героев, что осмелились поднять руку на богов. И! Именно потому наши победы не просто само собой разумеющееся развитие событий. Это доказательство непоколебимости той силы предков, что течёт в нас вместе с их кровью! Так давайте же отпразднуем это!

Все драконоиды, как один, ударили кулаком в грудь, а затем вскинули руку, протянув её по направлению к фюреру. Их открытые ладони были обращены к облакам, словно бы они преподносят свои сердца тем, кто раньше владел небесами. И среди тысяч, что выполнили этот жест идеально чётко и с экстатическим выражение лица, был лишь один, кто, кажется, не горел желанием кому-то отдавать своё сердце. Каждое его движение выглядело вынужденным, словно бы невидимые кандалы опутали этого драконоида, и некто, натягивая незримые цепи, силой заставил этого солдата выполнить жест вместе с остальными. Именно на этого человека в облике драконоида неотрывно смотрел Марс из-за спины фюрера. А этот человек в ответ впился взглядом в величайшего предателя Союза, о смерти которого человечество молится каждый день.

Глава 3 - Под ногами

Когда победоносное шествие, наконец, подошло к концу, все солдаты с довольными улыбками принялись расходиться по городу в поисках алкоголя и закусок, которыми можно было бы поживиться. Особенно те из них, что имели несколько менее человечные черты – драконоиды с чешуёй на лице и когтистыми руками были больше остальных рады возможности самозабвенно напиться. Эта ночь станет одной из немногих, когда адская боль, что стала их вечной спутницей, отпустит своих жертв в их пьяном бреду.

Марс наблюдал за всем этим, будучи в целом довольным динамикой. Он велел своим механическим слугам внимательно изучать разговоры солдат и докладывать о тех, чья верность фюреру недостаточно глубока. А сам же он не спешил покидать Фидес, чтобы разобраться с диверсантом, отчего беловолосая девушка кинула на него взгляд, в котором читалось лёгкое предвкушение. Она обошла Марса вокруг, внимательно изучая его бесстрастную фигуру, а затем заговорила своим несколько игривым тоном:

– Ты же вроде как собирался избавиться от диверсанта? Нет, я, конечно, тронута тем, как глубоки твои чувства ко мне и как сильно ты хочешь подольше побыть со мной, но это несколько не похоже на тебя. Ты из тех, кто по-быстрому выполнит всю работу, чтобы потом не пришлось на неё отвлекаться. Так что?..

Когда Марс молча вытянул руку, фюрер, наконец, перевела свой взгляд с молодого человека на драконоида, который забрался к ним на помост и подошёл к паре. Выражение лица этого мужчины было очень богатым на эмоции – в нём можно было разглядеть и дрожащие от страха губы, что были не в силах вымолвить ни слова, и суженные от ненависти глаза, в которых нельзя было разглядеть и тени уважения к фюреру, и даже тень смирения со смертью, что каким-то образом прослеживалась в каждой складке на коже. Когда девушка закончила разглядывать подошедшего, она вновь перевела свой взгляд на Марса, молча вопрошая.

– Это и есть диверсант. Каким-то из зелий он просто временно придал себе внешний вид драконоида, чтобы слиться с толпой. Стоит отметить, задумка сама по себе хороша, но даже безнадежно преображённые драконоиды, которые сдохнут в течение месяца, не позволяют себе маршировать настолько неумело. Да и во время твоей речи этот хотел было сорваться, благо он не употреблял никаких зелий, что повышали бы его физическую силу – обошлось без необходимости серьезно вмешиваться.

В то же время, пока он объяснял ситуацию любопытной Фидес, молодой человек достал из-за пазухи нечто похожее на пистолет и сделал несколько выстрелов в сторону диверсанта. Этот человек тут же упал на землю, его тело начало припадочно дёргаться, будто агонизируя, и всякое подобие маскировки мгновенно растаяло в воздухе, открыв вид на молодую девушку лет двадцати. Её тело имело очень мало следов трансформации в монстра – лишь пару рогов на голове и тонкий, похожий на плётку хвост за спиной. Марс всего на миг поймал себя на том, что был удивлён увидеть перед собой девушку. В конце концов, женское ли это дело – воевать? Но вскоре вспомнил, что диктатор, которому он прислуживает, тоже отнюдь не мужского пола. Надо полагать, ему пора уже отбросить здравый смысл своего прошлого мира и привыкнуть к подобным особенностям этого места. Сделав несколько шагов по направлению к диверсантке, Марс поставил свой сапог ей на грудь.

– Я не особенно умел в допросах, так что нам обоим будет легче, если ты просто честно ответишь на то, что спрашиваю. Во-первых, кто был вторым бойцом? Во-вторых, чьи приказы вам передал второй боец? В-третьих, где ещё располагаются ваши точки сбора?

Девушка, видя направленный ей прямо в лицо алхимический пистолет, поначалу несколько растерялась, а затем тихо засмеялась, принявшись рассматривать приставленное к ней дуло. Она вела себя слишком смело, как для допрашиваемой, однако, надо полагать, молодые люди действительно отличаются чрезмерной смелостью, особенно когда перед ними находится самый ненавистный всему Союзу враг.

– Всё ещё носишь с собой «Кровопийцу» в качестве оружия, предатель? Ты не заслуживаешь держать этот пистолет в руках! Скоро ты сдохнешь, и тогда всё человечество будет праздновать. Твоя сестра идёт за тобой. Не думай, что она окажется такой же бессильной девчонкой, как и я. Она тебя…

Чтобы не выслушивать чушь очередного незначительного обитателя этого мира, Марс без лишних раздумий выстрелил ей прямо в лицо. Спина девушки выгнулась дугой, а из её горла вырвался крик такой душераздирающий, что даже драконоиды, до которых он донёсся, вздрогнули. Пока женское тело под его сапогом вновь билось в агонии, Марс размышлял над сказанным пленной. По-видимому, вторым бойцом является Беланна, а значит дальше расследовать эту диверсию не имеет смысла. Если это его сестра, то можно с определенной степенью уверенности судить о том, что она выполняет приказ Минервы. Эти девушки, которых он когда-то предал, опять пытаются до него добраться…

– Докладываю. Как вы могли слышать из разговора, по-видимому, этой диверсией руководила капитан Беланна. Я полагаю, что информация о нашем плане была получена королевством Лун, в войсках которого она состоит. Это моя ошибка. Я готов понести наказание за недобросовестное исполнение своих должностных обязанностей.

Фюрер ненадолго перевела свой взгляд на диверсантку, на груди которой стояла нога Марса. Возможно, оценивая, сколько ещё полезных сведений из неё можно вытянуть, Фидес ненадолго позволила себе задуматься, глядя на это. Вскоре же, впрочем, её вертикальный зрачок немного сузился и она лёгким движением руки сотворила ледяной клинок, что отрубил беззащитной девушке голову. Подойдя к Марсу, фюрер пнула прочь с помоста ту вещь, на которой навсегда застыло агонизирующее лицо, а затем беловолосая девушка перевела взгляд на молодого человека, как-то довольно ему ухмыльнувшись.

– Что ж, это действительно огромный просчёт, что твоя сестра пришла сорвать наш план. Похоже, тебе придётся сегодня выпить много штрафных. Ну и, конечно же, как следует оберегать меня в ходе нашей вылазки к гнезду. В конце концов, твоя ошибка – тебе её и исправлять. Если план пройдёт успешно, по возвращении в столицу я закрою глаза на этот промах.

Марс молча склонил голову, выражая готовность принять волю фюрера такой, какая она есть. А Фидес же, немного потрепав его по голове, направилась прочь с помоста, поманив парня за собой. Спустившись к земле, они направились в сторону захваченной мэрии, куда были доставлены припасы. Все солдаты, мимо которых они проходили, самозабвенно кидали салют, едва завидев драконьи рога фюрера. Даже те, кто был уже совершенно пьян, выражали свое глубокое почтение, словно бы это было смыслом всей их жизни. К Марсу же, что шёл подле неё, все относились так, будто он – просто тень, следующая за Фидес. Впрочем, даже к тени следует выражать определенный уровень уважения, если это тень фюрера.

– Людей здесь немного. Я не смогу, да и не успею создать даже небольшой отряд марионеток. Учитывая специфику нашей операции, оно может быть и к лучшему. Меня лишь несколько беспокоит, что моя сестра употребила ещё несколько магических зелий – согласно тому, что видели мои слуги, она уже наполовину монстр. Это где-то два дополнительных зелья.

Когда двое начали подходить к зданию мэрии, Марс тихо заговорил с фюрером. Он бросил свои слова как бы невзначай, никому в частности их не адресуя. Он не видел лица Фидес, однако и не особенно горел желанием увидеть. Конечно, она, должно быть, встревожена. Никто не должен был знать о том, что они пришли в этот город лишь ради некогда забытого драконьего гнезда. И всё же, королевство Лун послало не кого попало, а Беланну для саботажа плана фюрера. Девушка, что шла перед Марсом, какое-то время молчала, однако, стоило ей подойти прямо к дверям мэрии, как она развернулась. Её лицо действительно было лишено привычной силы. Фидес едва заметно хмурилась, а её голова была чуть опущена, отчего девушка смотрела на Марса немного исподлобья.

– Неважно. Даже если это твоя сестра, она не сможет в одиночку нам угрожать. И даже если она раскроет местоположение гнезда, это тоже неважно, потому что нам от этого места требуется лишь символизм. Я буду первым и единственным драконоидом, что бывал в гнезде предка, а это уже само по себе гарантирует мне легитимность, что превосходит таковую у прошлой династии. Меня беспокоит только, что они нашли способ обмануть даже твоих зверюшек. Это ведь не так-то просто. Либо же у кого-то из директоров язык оказался слишком длинным. В чем бы ни заключалась причина утечки информации, это большая проблема, чем сама по себе утечка.

Марс в ответ лишь спокойно молчал. Фидес вновь была этим недовольна, потому что ей хотелось поговорить со своим самым верным слугой, хоть несколько облегчить в ходе беседы своё собственное беспокойство, но и вести неразумно она себя не собиралась. Вместо этого девушка распахнула парадные двери мэрии и направилась вовнутрь. Марс, как и прежде, бесшумно последовал за ней.

Глава 4 - Добро пожаловать

Двое, скрывшись под покровом ночи, выбрались на улицу, не привлекая к себе излишнего внимания. Драконоиды уже были изрядно опьянены как алкоголем, так и атмосферой праздника, той вседозволенностью, что была предоставлена фюрером. Тут и там можно было увидеть статных солдат, что хватали человеческих девушек и насиловали их под воодушевляющие крики сослуживцев прямо в свете костра. Жертвы плакали, молили о помощи, однако какое кому дело, как бравый завоеватель обращается с собственностью, которую он подобрал на улицах захваченного города? Первая ночь, последовавшая за поражением, стала для людей кошмаром наяву.

– Ты с таким неподдельным любопытством разглядываешь происходящее вокруг, разве тебе не противно? Твоих собственных сородичей, представителей твоей расы используют как инструменты развлечения. Женщин насилуют, мужчин избивают, а собственность людей грабят. Разве это так уж лицеприятно тебе?

Фюрер спросила Марса об этом, пока они тихо скользили сквозь улицы. Благодаря тому хаосу, что творился вокруг, их никто не замечал, казалось, они просто ходят по ожившей картине – совершенно посторонние и неуместные в этом ночном мире. Молодой человек, следовавший за фюрером, некоторое время молчал, продолжая разглядывать сцены вокруг, а затем лишь кратко обмолвился в ответ, привычным для него безразличным тоном:

– Они мне не «сородичи». Так, просто организмы, похожие на мой вид. Вряд-ли между ними и мной можно найти хоть одного общего предка, я полагаю. Это может звучать абсурдно, но, какая мне разница, что происходит в мире, где моей родины просто не существует? Куда бы я ни пошёл, кого бы я ни встретил – всё это чужие лица и чужая земля. Так что мне совершенно не противно.

Фидес, услышав ответ своего слуги, не стала задавать ещё больше вопросов. Ей, впрочем, искренне хотелось понять, почему Марс так считает, если у него есть родная сестра, наверняка была семья, в которой он рос, да и место, с которым связано его детство. Однако, стоило только ей оглянуться на него – с виду совершенно обычного человека, напрочь лишённого следов превращения в монстра – как ответ каким-то образом становился очевидным сам по себе. Если человек, что выпил столько зелий, не имеет никаких внешне проявленных побочных эффектов, кто знает, так ли всё в порядке у него «внутри». Она находила это трагикомичным. Сильнейший герой войны, лишённый каких-либо следов потери человечности, предал человечество из-за того, что перестал ассоциировать себя с людьми.

– Ну, я рада. Мне же легче. Было бы проблематично, если бы мой директор службы внутренней безопасности не мог мириться с моей политикой. О какой «внутренней безопасности» тогда вообще могла бы идти речь, не так ли?

Слова фюрера, хотя и выражали облегчение, были сказаны, в сущности, без особой радости. Даже с каким-то тонким сочувствием. Она чуть сбавила шаг, чтобы встать вровень с Марсом. Молодой человек ничего ей не ответил, и так они продолжили молча идти плечом к плечу. Расстояние между ними было совсем небольшим, таким, что любое неловкое движение толкнуло бы того, с кем они идут рядом, но никто из них не отстранился друг от друга. Минуя свет костров и шум развлечений, они тихо брели во тьме, в сторону гнезда, ради которого фюрер сюда и приехала.

Когда двое дошли до реки, девушка встала возле водной глади, чтобы осмотреться вокруг. В эту почти безлунную ночь вода перед ними выглядела чёрной и вязкой, не было никакого желания даже приближаться к ней. Эта тихая река была совсем как простирающаяся до горизонта дорога в бездну, где никогда не хотелось бы оказаться. Марс как-то застыл, вглядываясь в эту черноту, пока Фидес сверялись с картой в руках, пытаясь разглядеть в темноте ночи хоть какие-то ориентиры вокруг. В конце концов, только когда молодой человек отвлекся от захватившего его зрелища, он вежливо попросил у фюрера карту и повёл их к обозначенному на бумаге месту.

Вокруг было тихо. Шум крови в ушах можно было легко спутать с шумом речной воды, которая, на самом деле, не издавала почти ни звука. Свет города вдалеке казался отблеском свечи, а шум оттуда был не в силах добраться до этого места. Хруст травы под ногами был оглушающим. Каждый шаг, казалось, был шагом по чьим-то костям, но двое продолжали идти, безжалостно раздавливая своими ботинками эти кости. Между ними почти не было разговоров. Даже обычно игривая фюрер стала смертельно серьёзной, ведь ей предстоит посетить гнездо одного из тех великих предков, на уважении к которым и построена вся идеология их «высшей расы».

– Мы на месте.

Марс произнёс это почти механически, словно навигатор, оповещающий о том, что маршрут закончен. Фидес чуть-чуть вздрогнула от его слов, но тут же скрыла это за хищной, почти маниакальной улыбкой. Она приобняла своего слугу одной рукой – жест необычайно интимный, даже для их ненормально близких отношений. А затем, всмотревшись в черному вокруг, она заговорила:

– Да уж, не удивительно, что никто ещё не превратил это место в экспонат. Даже неясно, где здесь вообще может быть гнездо предка. Выглядит как обычный пустырь.

Второй рукой, не отпуская Марса, девушка создала голубое пламя, что начало плясать вокруг, освещая это место своим холодным светом. Её рука двигалась, словно палочка дирижёра, повелевая огнём, что рыскал как ищейка вокруг в поисках той дыры, где мог бы быть спрятан проход. Марс хотел было предупредить Фидес о том, что использовать смешанную магию для чего-то столь простого, как освещение – насилие над собственным здоровьем, однако он всё-таки не стал этого произносить вслух. Ни его, слуги, ума дело, вредит ли себе диктатор. Даже если Марсу было искренне жаль видеть, как эта милая девушка занимается подобным самоистязанием.

Наконец, почти как стая волков, огни окружили одно определенное место. Они метались и скакали возле него, пока лёгким жестом руки фюрер ни направила свою магию прямо в землю. Однако вместо того, чтобы заморозить почву, как заклинанию было бы положено сделать, магия лишь впиталась, словно дождь, пролившийся на сухую землю. Твердь разверзлась прямо перед парой, открыв им проход куда-то вниз, вглубь. Аккуратные, угловатые ступеньки из породы и резные узоры на стенах с лёгкостью давали понять, что это рукотворный проход к гнезду.

Выпустив своего слугу из объятий, девушка направилась вперёд, прямо к ступенькам. Помедлив, Марс последовал за ней, на всякий случай оглянувшись вокруг и всмотревшись в проход, дабы убедиться, что опасностей не предвидится. Сама же фюрер, впрочем, в какой-то странной уверенности по поводу то ли благожелательности, то ли бессилия одного из предков, не особенно заботилась о том, что ей здесь может что-то навредить. А может быть, она была просто настолько уверена в компетентности своего слуги.

Когда двое принялись спускаться вглубь, сухость и прохлада этого места стали явно ощутимы. Пусть на улице и было только самое начало осени, тонкая струя пара вырывалась изо рта с каждым выдохом, а поверхность кожи быстро пересыхала. Хотя чувства Марса были в значительной степени притуплены, каждый шаг вниз по лестнице, тем не менее, казался небольшим насилием над организмом. Его пальцы рук едва шевелились, даже если он и не чувствовал чего-то вроде холода. Лишь Фидес, будучи белым драконоидом, властвующей надо льдом, выглядела весьма комфортно здесь, её лёгкие шаги по ступенькам больше напоминали незамысловатую прогулку по парку, чем путешествие в ледяной ад.

– Чем-то напоминает морг. Здесь сухо и холодно, впрочем, быть может, дело в том, что предок, который использовал это гнездо, был вашим. Немного удивительно обнаружить гнездо белого дракона не в ледяной пустыне и даже не в тундре, так ещё и возле реки, которую он не удосужился заморозить. Может, он что-то прятал здесь?

Марс попытался начать размышлять вслух, чтобы хоть немного отвлечься от одолевающего его холода. Фидес всегда, казалось, очень хотела с ним поболтать, а теперь и Марс сам хотел поговорить с ней хоть о чем-то, лишь бы меньше думать о руках, что с каждой секундой начинают шевелиться всё более и более неловко.

– Это и есть гнездо моего предка. Я чувствую это. Оно отозвалось на мою силу. Пригласило сюда меня… Нас. Это место должно быть чем-то особенным. Чем-то очень важным, личным. Почти как дневник, в котором записываются все самые постыдные мысли, но без которого было бы невозможно справиться с ними.

Фюрер не оглянулась на Марса, пока говорила это, но в её голосе нельзя было не услышать смесь восторга и страха. Почему-то ненадолго парень почувствовал, что это не он сам идёт за Фидес, а она тянет его за собой.

Глава 5 - Стычка в гнезде

Когда двое достигли конца лестницы, их взгляду предстала причудливая картина. Сие место, куда они пришли, выглядело прекрасно, точно зал какого-то дворца – изящная, украшенная драгоценностями мебель, пышные ковры из элегантных мехов, и огромные, многоярусные люстры из хрусталя и драгоценных металлов, что засияли, стоило только посетителям войти. Но причудливым это место делали вовсе не все эти дорогие украшения. Что делало это место поистине странным – так это люди. Застывшие, словно восковые фигуры, люди были расставлены вокруг, и каждому человеку полагалось своё особенное место, каждый был наряжен в очень изящную одежду, и каждый был окружён символами богатства и статуса.

Но все эти люди были давно мертвы. Это были не статуи и не фигуры, не чьи-то произведения искусства. Это были тщательно украшенные, оставленные здесь покоится трупы. Молча, драконоид и человек шли рядом друг с другом, осматривая это захоронение, и лютый холод, что пронизывал каждый сантиметр этого места, вторил едва ощутимому дискомфорту. И всё же, несмотря на ту жуть, что нагоняло это гнездо на Марса, девушка, что шагала в такт с ним, кажется, чувствовала себя комфортно. Этот ледяной ад, полный человеческих трупов, застывших в естественных позах, будто кто-то остановил для них время, был приятен девушке. Чуть приблизившись к Марсу, она заговорила с ним негромким, но несколько нежным голосом:

– Погляди. Мой предок, видимо, очень любил людей. Он с таким вниманием к деталям создавал эти композиции, что одного лишь небрежного взгляда достаточно, чтобы понять, кем был человек при жизни. Вон та девушка, например, очевидно, была придворной служанкой с очень ранимым сердцем, что тем не менее хранила верность принцу, которому служила и с которым у неё были запретные отношения. А девушка вон там – святая, что отдала свою жизнь за спасение детского монастыря. Моему предку они так полюбились, что он выкрал их тела и надёжно спрятал здесь, использовав все свои божественные силы для того, чтобы это место могло вечно хранить память о его возлюбленных. Это удивительно. Ты только задумайся – и правда, что могут коллекционировать драконы, по чьей воле были сотворены моря, горы и небеса? Только живых существ. Людей…

Марс не желал сопереживать Фидес в её восхищении давно погибшим белым драконом. Для него это место представляло, в лучшем случае, академическую ценность. Живая демонстрация отношения давно исчезнувших драконов к людям. И едва ли это отношение многим лучше отношения к вещам. Может, в лучшем случае сродни отношению к особенным вещам. Молодой человек неловко отошёл от Фидес, что с каждой секундой становилась всё ближе к нему. Он не хотел, чтобы они столкнулись плечами. Вместо этого он повернулся в сторону одной из захороненных здесь девушек, дабы оценить на глаз, что же можно стащить из её экспозиции. Стоило только Марсу отвернутся от фюрера, как из-за спины тут же послышался звук удара, за которыми последовали её слова:

– Так и знала. Чего и следовало ожидать от его сестры. К твоему великому сожалению, убить меня, вождя Божественной империи, не так уж просто.

Марс мгновенно вернул свой взгляд к фюреру. Прямо перед ней стояла черноволосая девушка, что держала короткий меч в руках. Острие её орудия было направлено чётко в шею Фидес, однако та, надменно усмехнувшись, крепко держалась за рану возле горла, что лишь слегка кровоточила. Из пореза вместе с кровью текла голубая жидкость, а рассеченная плоть оказалась заморожена, покрывшись инеем. Мгновенно разобравшийся в ситуации Марс тут же бросился к врагу.

– Убей её! Можешь разнести это место к чертовой матери, только убей Беланну! Я запрещаю тебе щадить её только потому, что она – твоя сестра!

Под крики Фидес, чья надменная улыбка наполнилась хищной жаждой крови, Марс пытался сообразить хоть один способ надёжно защитить диктатора от врага. Его правая ладонь мгновенно превратилась в клинок, который он направил прямо в лицо своей сестре, вложив в удар все силу и скорость, с которыми он бросился в бой. А черноволосая девушка с каре, чьи руки мёртвой хваткой держали короткий меч, без особых затруднений парировала удар, отойдя с линии атаки. Её ноги, обволакиваемые аурой цвета тьмы, словно танцевали на льду с нечеловеческой грацией, когда она отошла в сторону. Сделав столь же стремительный шаг навстречу своему брату, она схватила его за горло свободной рукой, а мечом пронзила насквозь его живот. Потянув Марса на себя, Беланна прошептала ему на ухо:

– Хватит, брат. Прекрати. Я не знаю, зачем ты предал нас, но стоит только мне убить эту гниду, как всё закончится. Не мешай мне. Никто не будет тебя винить. Они даже не узнают, что это отродье ящерицы сдохло здесь…

Её голос звучал странно – он был нежным и ласковым, но каждому её слову будто бы кто-то вторил. В одну секунду это был мудрый старик, в другую – высокомерный злодей. Её звучал странно и неправильно, а точнее будет сказать – монструозно. Марсу было неприятно слышать этот голос. Он ничего не ответил, лишь вновь взмахнув рукой, чтобы попытаться смертельно ранить Беланну. А она, разорвав ему глотку, вытащила меч и без труда сделала несколько шагов вперёд, по направлению к Фидес.

Фюрер нахмурилась, отступив. Эта девушка перед ней была не похоже на ту же, какой она была три года назад, подле Марса. Её почерневшие, загрубевшие руки, что стали больше похожи на боевые протезы, явно давали понять о значительной трансформации девушки в монстра. Если Марс не поспешит с её убийством, жизнь Фидес может сегодня оборваться. Беловолосая драконоид создала вокруг себя голубые языки пламени, готовая защищаться. Холод, наполнивший это место, делал свет её ледяного огня более ясным и сильным.

– А в прошлый раз ты едва могла поднять на меня руку. Если честно, это было очень неожиданно. Беланна, а ты изменилась.

Когда эти слова оказались произнесены, двум девушкам на миг показалось, что гнездо ожило. Марс, из которого сочилась кровь, щедро разбрасывал её вокруг, окропив ею мебель, драгоценности и пол вокруг. Прямо из-под ног Беланны выросли каменные колья, готовые разорвать её тело на куски мяса для холодного копчения. Стоило только девушке ловко увернуться, как ковры стали ожившими сетями, что искали любой подходящий способ поймать нападавшую в свои лапы. Драгоценности, вырванные из мебели, стали пулями, что свистели прямо возле головы Беланны, а клинок, который Марс оторвал от своей руки, танцевал вокруг девушки прямо ей в такт, выжидая момент для смертельного удара. Фюрер на мгновение застыла, разглядывая возникшую перед ней картину боя, которую Марс так редко демонстрирует.

– Сестрёнка, ты знаешь, я всегда был очень тебе благодарен. Ты так выручала меня в те дни, когда я ещё воевал на фронте. Кто знает, если бы не ты, я бы мог просто застрелиться, даже не додумавшись просто предать Союз. Можно сказать, я у тебя в долгу.

Марс, говоря это, звучал бесстрастно, словно лектор, поясняющий занудным языком специальную теорию относительности. Кто знает, много ли в его словах было искренности. Факт, впрочем, состоял в том, что Беланна почему-то до сих пор оставалась жива – и явно не потому, что клинок, мечущий возле её груди, не мог подобрать подходящего момента, чтобы пронзить ей сердце.

– Хватит играться с ней! Я же сказала убить её! Или тебе всё равно, что твоя ненаглядная сестра чуть ни перерезала мне глотку?

Кто знает, чего было больше в словах фюрера – искреннего гнева, или же банальной ревности. Но её голубое пламя, что размеренно плавало вокруг, как средство последней защиты, начало дико вздыматься, готовое нанести удар. Её улыбка исказилась смесью запутанных чувств, с которым она была не в силах совладать, а вертикальный зрачок слегка сжался, сфокусировавшись лишь на жертве перед глазами.

Пока Марс безучастно стоял, направляя свой легион из вещей, на теле Беланны начали появляться многочисленные раны. Летающий клинок несколько раз рассек её плечи и бёдра, оставил несколько лёгких царапин на щеке, почти что поцелуев, и пару раз пробил насквозь правое лёгкое. Глядя на это, Прометей собирался заканчивать. Не убивать её, ни в коем случае, однако и позволять сестре бесноваться дальше было нельзя. Если бы ей действительно внезапно удалось убить фюрера, это была бы трагедия.

Собравшись с мыслями, Марс принялся преобразовывать свою ещё целую руку. Это происходило необычно медленно. Постепенно, кусочек за кусочком, его плоть трансмутировала в чужеродный механизм, прочно приделанный к его плечу. Наконец, когда фюрер уже начала терять терпение и взмахнула рукой, готовая обратить наглую человеческую девушку в лёд, Марс велел коврам схватить Беланну, а затем рывком бросился к ней и ударил изо всех сил механической рукой по комку из шерстяных шкур. Низкий грохот пронзил драконье гнездо, а ковры разом взорвались, превратившись в сотни лоскутов. Человеческой девушки, что должна была быть в них закутана, нигде не оказалось.

– Тц. Опять ты дал ей уйти. Ты ведь лучше кого бы то ни было знаешь её способности, ты лично готовил ей зелья, так почему же ты тогда каждый раз позволяешь своей сестре ускользнуть? Неужели тебя совершенно не беспокоит, что в следующий раз её покушение может оказаться успешным?!

Марс спокойно подошёл к глубоко разгневанной Фидес, встал на одно колено и молча протянул руку, от которой была оторвана плоть ниже локтя. Фюрер недовольно поморщилась, но всё-таки взяла молодого человека за обрубок и поднесла его разорванную плоть, из которой ещё сочилась кровь, к своей ране. Стоило только крови Марса коснуться омертвевшей плоти на шее Фидес, как всё оказалось за несколько секунд исцелено, словно бы никакого нападения и не происходило.

– Вы же понимаете, что я не смог выложиться на полную лишь потому, что вокруг не было человеческих трупов. Да и мои запасы конфет, из-за спешности всей операции, остались в столице. Прошу, не гневайтесь, как только выдастся такой шанс, я схвачу Беланну и мы сможем наказать её за все совершенные ею перед вами грехи.

Фюрер продолжила выглядеть недовольной даже после слов Марса, но вместо гнева тирана, что было изображено на её лице всего несколько секунд назад, теперь это напоминало недовольство молодой девушки, которой забыли преподнести подарок на день рождения. Марс продолжал молча стоять на колене, в надежде, что это позволит унять чувства Фидес быстрее.

Глава 6 - Тепло огня

В просторной тёплой комнате, освещаемой тусклым светом камина, фюрер стояла одна, молча глядя на пару пустых бокалов и закупоренную бутылку вина. За окном лил дождь. Впрочем, разразившийся ливень не особенно мешал тем шатающимся в пьяном бреду драконоидам, что продолжали праздновать. Тусклые жёлтые огни рассеивали тьму ночного дождя, а белый шум стучащих по крыше капель скрывал шутки и песни, что выкрикивались под дождём.

Фюрер молча ждала. Она никуда не спешила и не видела причин заставлять спешить его. Она просто стояла возле входа и ждала, глядя на подготовленные для их времяпровождения вкусности. В трепещущем оранжевом сиянии огня можно было увидеть неловко приготовленные бутерброды, профессионально испеченные пироги, торты и кексы. Словом, еды здесь на десятерых. Может быть, просто может быть, ему всё-таки что-нибудь придётся по вкусу.

Послышался тихий стук в дверь. Прежде, чем вздрогнувшая девушка успела ответить, негромкий скрип петель наполнил комнату. Тихими, ровными шагами Марс зашёл внутрь, закрыл за собой дверь и молча протянул вперёд обращенную ладонью вверх руку в приветственном жесте. Оторванная от своих праздных мыслей, Фидес несколько секунд тупо смотрела на молодого человека перед собой, и только затем, словно бы внутри неё щёлкнул выключатель, она довольно оскалилась, велев Марсу отчитаться о проделанной работе.

– Так точно. Я подсчитал все тела в гнезде, всего их было двести пятьдесят шесть штук. Я изъял тринадцать тел, личности которых либо оказалось невозможно опознать, либо не соответствовали статусу коллекции вашего предка. Вся мебель и иные предметы декора были восстановлены до первозданного вида. Тринадцать экспозиций тех девушек, что были изъяты, я демонтировал.

Выслушав отчёт, Фидес подошла к Марсу и, схватив его за шиворот, повела за собой. Подведя его к дивану возле камина, она усадила молодого человека, словно какую-то куклу, а затем открыла бутылку вина, разлив напиток в пару бокалов. Пододвинув один из них к Марсу, фюрер сама уселась прямо рядом с ним, а затем расслабленным, протяжным голосом заговорила:

– Ну и намучались же мы на этой миссии. Особенно было опасно, когда твоя сестра напала на меня. Я же тогда чуть жизни ни лишилась! К счастью, всё обошлось, и теперь мы можем превратить это гнездо в символ моей непоколебимой власти. Выпьем же за это.

Закончив монолог, девушка протянула свой бокал в сторону Марса. В её хищной, довольной улыбке, в её счастливых, но прищуренных глазах было ясно видно, что желание или нежелание парня проводить с ней время сейчас её не интересуют. Молодой человек ловко взял свой бокал, протянул его в сторону Фидес, и на миг тихий треск костра прервался ясным звоном столкнувшегося стекла. Фюрер была довольна этим. Поднеся бокал ко рту, она сразу же сделала пару глотков, чтобы распробовать вкус алого напитка. Парень же, молча несколько секунд поглядев на свой бокал, немного принюхался, чтобы проверить, не подмешано ли что-нибудь в напиток. Мало ли, кто и как мог попытаться отравить их с фюрером. Убедившись, что проблем нет, Марс сделал единственный сдержанный глоток.

– У нас есть куча закусок к вину. Вон там, на столе, стоят подносы с едой. Будешь что-нибудь?

Молодой человек даже не посмотрел на стол. Прекрасные пироги и кексы, кусочки изысканного торта и неловко приготовленные бутерброды оказались совершенно обделены его вниманием. Он повернулся к фюреру, и со свойственным ему безразлично-снисходительным лицом заговорил:

– Нет, спасибо, я не…

Тут же лицо Марса исказилось, а его челюсти сильно сжались. Он резко опустил голову и закрыл рот рукой. Фюрер никак особо не отреагировала. Она уже не в первый раз за этим наблюдает. Лишь лёгкая тень усталости проскользнула по её лицу. Такой способный, близкий подчинённый, которому она способна доверить свои спину и секреты. Почему же только всегда оказывается, что они не могут даже нормально посидеть и выпить возле камина? Фидес мягко положила свою руку на плечо Марса и тихо, едва слышно прошептала:

– Всё нормально. Тебе незачем заставлять себя. Некоторыми вещами просто… Пришлось пожертвовать.

Скрючившись, Марс выплюнул смешанный с алкоголем желудочный сок. Впрочем, по его приказу, почту сразу в комнату зашёл человекоподобный механизм с сырой тряпкой в руках, который убрал возникший под столом след. Утерев рот и велев алхимической марионетке уйти, Марс отгрыз собственный палец, а затем вылил в свой бокал ярко-красную кровь, что обильно потекла из раны. Когда палец вновь отрос, Марс уже было потянулся за своим напитком, чтобы выровнять его объем с бокалом фюрера, но девушка ловко выхватила стекло из его рук и перелила часть его вина в своё. У них обоих вновь были полные бокалы алкоголя.

Марс молча смотрел на Фидес, а девушка молча смотрела на молодого человека в ответ, со своей фирменной самоуверенной, почти вызывающей ухмылкой. Парню оставалось лишь внутренне вздохнуть. Даже если он попробует убедить её, что его кровь не следует употреблять в еду, фюрер лучше кого бы то ни было знает, что существенного вреда от этого не будет. Может быть даже, наоборот, её организм немного оправится от использования смешанной магии сегодня. Марс, взяв свой бокал из рук девушки, вновь чокнулся с ней, и затем уже они вместе пили вино у камина. Двое перебрасывались между собой какими-то обычными, порой странными или неуместными разговорами и шутками, не особенно даже задумываясь, о чем они говорят. В какой-то момент этой бессмысленной беседы Фидес произнесла:

– А как будем казнить директора политбюро? После того, как разобьём его фракцию благодаря моей легитимности, нужно будет избавиться от этого неблагодарного ублюдка, что решил, будто он сможет подмять Божественную империю под себя. Если сделаем это недостаточно публично и жестоко, то могут вылезти его идейные наследники, с которыми опять придётся иметь дело. А если, наоборот, перемудрить, то правотворческая ветвь власти окажется полностью дискредитирована. Я уже так устала выдумывать сотни подходящих способов превратить чью-то казнь в зрелищное шоу.

– Может, тебе и не нужно ничего особенного выдумывать? Ты ведь уже не та безымянная наследница мелкого рода без власти, которой нужно кому-то что-то доказывать. Даже если у Димнира появятся идейные наследники, твоя легитимность не растворится в воздухе. Я тихо избавлюсь от этого ублюдка, а умные уже сами поймут, что им не хватит оснований теперь в чем-то тебя обвинять. А глупые… Ну, я никогда не страдал от неспособности кого-то убить.

Фидес посмотрела на Марса с лицом настолько удивлённым, словно бы он только что ей доказал, что единороги действительно существуют. Её вздёрнутые кверху брови на несколько секунд застыли, а в глазах сияли одновременно и глубокое потрясение, и искренняя признательность. Впрочем, вернув себе прежнее выражение вселенской уверенности в своих силах, Фидес быстро скомандовала:

– Принеси мне те бутерброды со стола, что были подготовлены в качестве закусок. И себе возьми парочку. Если уверен, что не сможешь нормально их есть – разрешаю как следует пропитать своей кровью.

Марс искренне задался вопросом о том, почему именно бутерброды, а не более аппетитные десерты, но вместо того, чтобы озвучивать ненужные мысли, просто поднялся с дивана и направился к столу с едой. Схватив поднос, он вернулся и положил его на маленький столик с алкоголем, взяв себе оттуда парочку бутербродов. Хлеб, из которого они сделаны, был его любимым – мягким и ароматным белым хлебом с семечками – а заправленное соусом мясо выглядело довольно дорогим, пусть и неуклюже пожаренным. Впрочем, он всё равно не почувствует вкуса.

Фидес, что сидела почти вплотную к нему на этом широком диване, сама схватила парочку бутербродов и отправила их в свой маленький ротик, пока Марс тщательно мариновал еду в собственной крови.

Глава 7 - Давай убьём их

Утро выдалось тихим. Золотистый рассвет забрезжил за окном, но никто не готов был откликнуться на его призыв начать новый день. Драконоиды, в большинстве своём, спали. Каждый солдат устроился где попало – кто-то спал прямо на обнаженных человеческих девушках, что согревали его теплом своих тел, кто-то спал на столе, среди посуды и объедков, а нашлись и те, кому довелось провести свою ночь на тёплых углях затухшего костра или прямо на обочине дороги, в холодной грязи, что осталась после дождя. Даже люди спали. Кто-то потому, что им больше не было суждено проснуться, а кто-то неспокойно дремал после напряжённой ночи, которую им удалось пережить в большей или меньшей целости.

Скрип росчерков пера на бумаге наполнил тот кабинет, в котором провели ночь Марс и Фидес. Когда девушка, на которую был накинут плед, наконец, проснулась, она едва приподнялась с дивана, чтобы осмотреться в поисках того наглеца, что посмел провести ночь в одной комнате с ней. За столом сидел серьёзного вида молодой человек в очках и с широким лбом, каштановые волосы которого были зачесаны назад. Его сосредоточенный взгляд был настолько всецело посвящён бумаге перед ним, что Фидес подумалось, будто он мог бы просверлить её одним только этим взглядом, если бы не был достаточно аккуратен в работе. Но уже спустя несколько секунд, кажется, потревоженный её пробуждением, Марс положил перо в чернильницу и оторвался от своих бумаг.

– Доброго утра, фюрер. Хорошо ли вам спалось? В этом здании нет спальни или чего-то подобного, так что я оставил вас на диване, накрыв пледом. Не болит ли голова после вчерашнего?

Фидес сидела на диване, всё в той же парадной форме, в которую она была одета вчера. Плед продолжал укрывать её плечи, несмотря на то, что девушке, кажется, он больше ни к чему. Её рассеянный взгляд несколько секунд блуждал вокруг, кажется, в попытках восстановить картину прошедшей ночи, но каждая новая опустевшая бутылка алкоголя, на которую натыкался её взгляд, ни о чем не напоминала и вызывала лишь больше вопросов. Впрочем, фюрер не была уверена, что ей хочется вспоминать, что вчера происходило. По крайней мере, здание не разгромлено, вокруг не валяются трупы незнакомых ей подчинённых, и Марс не мечется вокруг, чтобы организовать новое масштабное наступление, которое она приказал провести. Следовательно, ночь, должно быть, прошла мирно.

– Чувствую себя удивительно хорошо. Хотя вокруг и валяется куча бутылок, голова совсем не болит. Твоя кровь поразительно полезна для того, чтобы справляться с похмельем на следующий день, а? Отныне ты будешь сопровождать меня на всех праздниках.

Марс едва вздохнул от того, что у него, похоже, больше не получится избегать подобных мероприятий, ссылаясь на рабочую нагрузку. Он вновь взял перо и продолжил что-то писать на бумаге, хотя уже не так спешно и вдумчиво, как прежде. Металлическая птица, что до этого, словно статуя, молчаливо стояла на окне, внезапно вспорхнула и села молодому человеку на плечо, поднеся свой клюв к его уху, и начала что-то негромко говорить. Выслушав свою слугу, Марс вычеркнул несколько ранее написанных предложений. Переведя свой взгляд на Фидес, что начала бродить вокруг, кажется, пытаясь вспомнить, что же всё-таки произошло этой ночью, молодой человек начал свой обычный отчёт:

– Среди солдат не было обнаружено тех, чьи взгляды и мнения были бы проблемой. Хотя имели место быть определенного рода… Анекдоты с вашим участием, частота их упоминания в пределах нормы, даже ниже, чем у анекдотов с другими публичными лицами. Сам характер анекдотов не был ни оскорбительным, ни пренебрежительным, так что я не стал ничего делать с шутниками. Партизаны, даже без бойцов, смогли убить нескольких солдат, пока те были в состоянии сильного алкогольного опьянения. Я оставлю местным офицерам всю необходимую информацию для зачистки здешних партизанских движений, и на этом вчерашнее дело с попыткой саботажа вашей речи можно считать оконченным. Что касается моей сестры…

Перо, что ранее спокойно выводило буквы на бумаге, повисло в воздухе. Это была недолгая задержка, всего на несколько секунд, но капля чернил, что свисала с кончика инструмента, всё-таки сорвалась, оставив на бумаге кляксу. Отложив перо в чернильницу, Марс с усталым выражением лица поднял испорченный лист и разорвал его на мелкие кусочки, которые затем скормил металлической птице на своём плече. В тот же миг отовсюду повылазили остальные его слуги. Десятки крыс, стрекоз, воробьёв и прочей металлической живности сгрудились вокруг, и все как один тихо стучали своими пастями, выпрашивая, чтобы хозяин проявил и к ним чуточку своего внимания. Видя это своеволие, Марс с хмурым лицом разогнал всех этих негодников, велев им вернуться туда, где они и пряталась.

– Она вернётся на центральный фронт, потому что без этой бестии человечество просто захлебнется в отступлениях. Логистика у них там неплохая, как для войск без воздушного сообщения, но без достаточной боевой силы люди быстро сточат все ресурсы, а вслед за центральным фронтом, с нарушенной транспортировкой ресурсов, посыплется защита и остальных фронтов. Удивительно на самом деле, что Минерва взаправду дернула твою сестру сюда, на эту мелкую диверсию. Похоже офицеры центра совсем от рук отбились. И кстати, где та авторучка, которую я подарила тебе на день рождения? Почему ты пишешь пером?

Фидес сморщилась, глядя на этот скрежещущий металлический рой поделок на жизнь. Хотя ей искренне нравится та невероятная компетентность, с которой её подчинённый использует эти свои способности, вид пародий на живых существ, что ведут себя точно как настоящие, не вызвал в ней ничего, кроме отвращения. Творение жизни – привилегия исключительно драконов, предков их славной расы драконоидов. Это алхимическое подобие той власти, что должна быть доступна только этим богам, не могла вызывать у Фидес и толики приятных эмоций. Благо, Марс отлично это понимал и старался не позволять своим слугам мозолить фюреру глаза.

– Я забыл ручку в столице, вместе со своими конфетами. А точнее говоря, собранная сумка, с которой я должен был поехать, до сих пор лежит на диване и ждёт, чтобы я её забрал. Ну, я полагаю, конфеты в ней уже давно испортились. Придётся делать новые…

Положив перед собой новый лист бумаги, Марс вновь взялся за перо. Мелкие пятна алой крови попали на бумагу с его кровоточащего плеча, разорванного когтями Свиста, но молодой человек не обратил внимание на такие мелкие помарки. Вместо этого он сосредоточился на записи разведданных, которые следует передать офицерам, чтобы не возиться самостоятельно с работой в этом городе. Ему уже давно хочется просто вернуться в столицу и как следует там отдохнуть.

Фидес подошла к столу, за которым работал Марс, и согнала птицу с его плеча. Свист, замахав крыльями, хотела было отбиться, но под смертельно серьёзным взглядом своего хозяина ей оставалось лишь послушно слететь, вернувшись на подоконник. Фюрер же, облокотившись на стол, приблизила своё лицо к лицу Марса и с довольной улыбкой проговорила тихим, почти чарующим голосом:

– Ну что, давай вернёмся? Давай убьём всех тех ублюдков, что посмели поставить под сомнение моё право править собственной расой, которое я заработала честными потом и кровью. Избавься от них самым жестоким из возможных образов. Я хочу, чтобы эти гниды страдали.

Беловолосая молодая девушка улыбалась искренне радостно.

Глава 8 - Тёплый приём

Вид из окна самолёта напоминал Марсу о его прошлом мире. Расчерченные на прямоугольники поля, крохотные дома, что выглядят словно разбросанные по ковру игрушки, едва заметные фигуры жителей, что мало чем отличаются от людей. Наверное, только город, к которому они подлетают, не дотягивает в своих масштабах и до десятой доли любого из бескрайних бетонных мегаполисов старого мира. Оглядываясь на воспоминания, Марс иногда задумывается, насколько же удивительным и чуждым человеку было то место, где он жил.

— О чем опять думаешь, глядя в окно? Неужели за все эти полёты тебе так и не наскучил этот вид? Там же кроме хребта Дрейка ничего примечательного толком и нет.

Фюрер, что сидела рядом с Марсом, окликнула его. Молодой человек почувствовал себя вырванным из собственных мыслей. Он перевёл взгляд на красивую девушку подле себя, и как всегда на несколько секунд уставился на неё. Красивые чёрные рога, белые глаза с вертикальными зрачками, неестественно бледная кожа — всё это выдавало в ней что-то совершенно нечеловеческое.

— Нет, не наскучило. В конце концов, много ли кому из людей выпадает честь посмотреть на мир с высоты драконьего полёта? Я хочу запечатлеть эти картины глубоко в своем сердце.

Прежде чем Марс вновь отвернулся, уставившись в окно, Фидес схватила его своей тонкой, но сильной рукой за челюсть. Её хватка была твёрдой, но Марс не чувствовал никакой боли. Фюрер повернула его лицо к себе, так, чтобы она была единственным, что он видит перед собой.

— Весьма прискорбно, что для этого тебе приходится пренебречь правителем империи драконоидов, которая сидит с противоположной окну стороны, не правда ли?

Едва ли Марс мог что-то выговорить в ответ, пока Фидес продолжала держать его за челюсть. Он просто принялся пристально, со всем своим рвением смотреть на эту милую девушку, что так отчаянно жаждет его внимания. А Фидес с довольной от этого ухмылкой молча смотрела на него в ответ. Их переглядывание продолжалось минут десять, пока, наконец, самолёт ни приземлился.

— Что ж, похоже пришла пора разбираться с тем цирком, что мы до сих пор откладывали. Как думаешь, этот недоумок из политбюро будет встречать нас?

Когда Фидес отпустила его лицо, чтобы собраться к выходу, Марс ненадолго вновь повернулся к окну. Там был только вид огромного заснеженного горного хребта, нескольких правительственных зданий и целой кучи машин, на которых приехали первые лица империи, чтобы встретить свою правительницу. Раздосадованный, Марс тоже встал с сидения, чтобы собраться.

— А у него есть причины не приезжать? Едва ли новость о нашем успехе успела бы прилететь к нему быстрее нас.

Фидес, что уже направилась к выходу из самолёта, обернулась через плечо на Марса, чтобы недовольно бросить ему слова о том, какой он зануда. Сам же молодой человек лишь спокойно собрался, проверил что Кровопийца лежит в кобуре, и направился прямо вслед за фюрером.

Стоило только паре выйти к трапу, как сотни глаз оказались прикованы к торжественно вернувшимся с фронта вождю и её верному слуге. В этих глазах не было ни тени того боготворения, что питали обычные солдаты. Не было даже банальных почитания или уважения. Статные мужчины смотрели на молодую девку и её человеческого слугу как на досадную оплошность, которая была каким-то образом допущена. И всё же, каждого из этих драконоидов окружала охрана из нескольких элитных бойцов, чьё присутствие слишком явно выдавало страх перед силой самого верного слуги фюрера.

Фидес лишь едва заметно усмехнулась при виде этой слишком знакомой картины, и ткнула Марса локтем в бок. Тот же, безразлично оценив суммарные силы сотни телохранителей как «незначительные», следуя этикету взял девушку под руку, чтобы помочь ей спуститься по трапу. То, как исказились от этой картины лица сотен приехавших их встретить драконоидов — отдельный повод для Фидес довольно посмеяться, пока она спускается к ним.

— Я вижу, вы вернулись в целости и сохранности, фюрер. Это отрадно. И всё же, прошу, берите в следующий раз более надёжную охрану. Если с вами что-то вдруг случится — это будет кошмарной потерей для всей Божественной империи…

Стоило только Димниру подойти к Фидес и заговорить с ней, как девушка, даже не желая тратить своё время на его игрища, тут же перебила оппонента.

— … И отличным поводом воспламенить боевой дух на фронте, не так ли? Ну, без разницы, так или иначе телохранители вроде твоих почти бесполезны против Аномалий, что в шаге от становления очередным монстром. И в силу этой их бесполезности я советую тебе сегодня вечером хорошо отдохнуть, вкусно поесть и закончить все свои незаконченные дела.

Драконоид был глубоко возмущён своенравным поведением девчонки. До сих пор, пусть они и были политическими соперниками, она демонстрировала определенный уровень тактичности и вежливости в общении с ним, а теперь… Стоило только Димниру задуматься о смысле её слов, как всякое возмущение исчезло, сменившись страхом смерти. Слишком уж непрозрачный намёк. Димнир уловил на себе взгляд Марса, что стоял подле фюрера. Как бы ему ни хотелось прямо сейчас выбросить это человеческое отродье куда-нибудь в канаву, старый драконоид отлично понимал пределы своих возможностей.

— Ах, я вас услышал. Спасибо за совет. За сим, я вынужден вас покинуть.

Не изменяя своей напускной вежливости, мужчина тут же развернулся и удалился с места встречи. Ни у Фидес, ни у Марса не возникло сомнений по поводу того, что Димнир собирается бежать, однако ловить его прямо сейчас совсем не с руки. Уж лучше пусть он забьётся в какую-нибудь нору, в которой ни одна живая душа не сможет найти его труп ближайшие десять лет. А уж какая из нор достойна стать его последним пристанищем — дело ума самого Димнира. Как только несколькими слушателями стало меньше, Фидес громко заговорила со всеми собравшимися.

— Внемлите, товарищи! Я побывала там, в гнезде одного из наших предков! И там я унаследовала их волю! Предки сказали, что нам предначертано править этим миром! Они велели идти смело, идти и брать то, что по праву принадлежит нам! Их божественная власть — наша!

Не было, впрочем, в ответ на её речь проявлено и толики того экстаза, с которым фюрера чествовали обыкновенные драконоиды. Политические фигуры, собравшиеся здесь, лишь молча переглядывались, пытаясь оценить сложившиеся карты. С одной стороны, у них наконец-то есть шанс дискредитировать тот идеальный образ вождя, что создавала девушка в умах народа и который они сами использовали раньше, чтобы прийти к власти. С другой стороны, у неё есть заявление о том, что отныне она — оракул воли предков. Вопрос лишь в том, продолжит ли народ поддерживать сумасшедшего диктатора с замашками на собственную богоизбранность, либо же драконоиды в массе своей потребуют, чтобы империей правил другой, более ответственный лидер с трезвым взглядом на мир.

— Их бы на фронт всех. Я думаю, такой отряд бы нашел способ сломать даже «острие копья» Союза, окажись их жизни под угрозой.

Очень тихо, так, чтобы только Фидес могла услышать, проговорил Марс. Он сказал это не из особых злобы или презрения — ему правда казалось, что те силы и нервы, которые эти люди тратят на политические баталии, могли бы быть использованы с большей пользой на поле боя. Даже эта сотня телохранителей, которых они здесь собрали, смогла бы обеспечить армии комфортный захват ещё нескольких городов.

— Сказал тот, кто сам отказался воевать на фронте, а? Впрочем, я согласна — в отличие от них, кто просто протирает своими задницами роскошные кресла, ты мне действительно нужен. И ты намного нужнее мне в тылу, чем человечеству на передовой.

Фидес ответила Марсу также тихо, но в её словах не было привычных задора или энтузиазма. Казалось, она просто говорит самые очевидные вещи на свете.

Глава 9 - Человек

Темнота ночи была успокаивающей. По крайней мере для Марса, что всегда оставался в ней незамеченным. Без возможности ясно разглядеть отсутствие у него рогов и вертикальных зрачков, драконоиды не обращали на него особого внимания, считая одним из своих. Если вспомнить, они с фюрером оба любят прятаться в темноте ночи, чтобы их не замечали. Ходить среди рядовых, которые не отдадут честь и будут громко говорить, что действительно думают, не подозревая, что сама Фидес на пару с директором внутренней безопасности слушают их.

Но сегодня он был один. Без Фидес рядом с собой, он шёл, спрятавшись в темноте ночи, туда, куда его вели алхимические марионетки. Свист кружила над его головой, словно бы подгоняя своего хозяина, а десятки безымянных крыс, что пировали в тёмных углах, сопровождали его, как верные стражи. Марс шёл туда, где сейчас прячется Димнир, чтобы избавить фюрера от бесполезного источника лишней головной боли.

Словно из тумана, в темноте проступили черты какого-то особняка, что выглядел довольно богато. Марс оторвался от своих мыслей, чтобы осмотреть местность вокруг на предмет путей побега. Вокруг был лишь редкий лес, чем-то напоминающий парк, с множеством каменных дорожек, выложенных во все стороны. Надо полагать, та стена, которую он сломал по пути сюда, ограждала этих эпических масштабов частную территорию Димнира.

По скромному мнению Марса, это не очень подходящее место для того, чтобы спрятаться. Она больше напоминает охотничий участок, на котором будет очень удобно загонять жирную свинью с рогами и благородной кровью в жилах, если Марсу это покажется достаточно забавной затеей. Закончив визуальный осмотр окрестности, молодой человек направился прямо к особняку. Пара драконоидов, выставленных у парадного входа, уже направили своё оружие в его сторону, но Марс не уделил им особого внимания.

— Стой где стоишь! Назовись! По какому поводу ты сюда явился?!

Слова воспринимались Марсом как информационный шум. Всё живое в этом здании всё равно подлежало чистке. Если так подумать, это по-своему забавно, когда ещё не трупы разговаривают, не так ли?

Один из драконоидов поднял из каменной кладки под ногами Марса несколько острых как бритва копий. Их серые треугольные наконечники без труда пронзили военную форму и плоть Марса, отчего по орудиям потекла кровь. Много крови. Алый цвет, словно соревнуясь с серым, стал закрашивать всё вокруг, будь то каменные копья или дорожку под ногами. Марс остановился, потому что было немного сложно идти, став насаженным на шампуры мясом. Драконоиды у входа были удивлены тому, с какой лёгкостью им удалось смертельно ранить врага, но оттого не ослабили свой боевой настрой.

Алая кровь, что окрасила в свой цвет всё вокруг, начала исчезать на глазах. Это выглядело несколько сюрреалистично для драконоидов, которые уже были готовы повторить атаку, но в целом укладывалось в их картину мира. Люди, благодаря своим алхимическим зельям, всегда обладали странными способностями, в отличие от благородной магии драконов.

Когда красный цвет полностью исчез, Марс снова сделал шаг. Каменные копья сами вышли из его тела, словно извивающиеся змеи, а затем припали к земле, откололись от тротуара и поползли в сторону охранников. Каменная кладка под ногами стала роем серых крыс, что бросили в сторону огромного дома наперегонки со змеями. Сквозь дыры в военной форме можно было увидеть совершенно лишённое ран тело Марса.

— Нападение! На нас напали! Всем подготовиться к бою!

Драконоиды что-то кричали. Марса раздражала интенсивность этого шума, а потому он поднял руку у небу, подозвав к себе Свист. Когда стальная птица села ему на плечо и начала о чем-то щебетать, во что Марс особо не вслушивался, ему стало как-то комфортнее. Перешагнув через окровавленные трупы драконоидов, сквозь десятки дыр на телах которых можно было разглядеть порог, Марс наконец-то попал в здание.

Стоит отметить, интерьер этого места был обставлен со вкусом. Большие лампы, отдающие стариной, в которых горело волшебное пламя, мягко освещали главный зал, создавая уютную атмосферу. Роскоши было не то чтобы много, но довольно эстетичные картины занимали пустые места на отделанных шёлком стенах, а дорогие ковры отлично дополняли мраморную плитку на полу. Это выглядело невероятно богато, но не создавало впечатление неразумной траты денег.

Марс окинул это место взглядом, вновь осмотрев его на предмет потайных ходов, но ничего такого не нашёл. Всё-таки это место действительно очень не подходит для того, чтобы здесь прятаться. Принял ли Димнир свою участь? Молодой человек сомневался в возможности этого, но более разумного объяснения текущей ситуации найти он не мог.

С перил второго этажа прямо к нему спрыгнула весьма необычная пара. В сторону Марса полетела пара драгоценных камней, а им в догонку — огонь в форме шара. Заметив краем глаза дварфа и человека, что собрались дать бой, Марс дал приказ Свисту. Железная птица тут же бросилась в сторону драгоценных камней, поймав их своим клювом, а затем со всей доступной ей скоростью вспорхнула к потолку. Почти мгновенно, Свист разлетелась мелкой металлической шрапнелью из-за подавляющей мощности взрыва, что произвели кристаллы.

Огненный шар же, что беспрепятственно попал в Марса, смог разве что обуглить его военную форму, а несколько кусочков стали, что когда-то были его небесной спутницей, насквозь прошили его лёгкое. Никаких серьезных повреждений. Глядя на человека мужского пола, что оказался ранен шрапнелью, Марс рассудил о том, что у него будет в достатке запаса материалов. Что до дварфа, то лицо этого коротышки выглядело откровенно мрачным из-за того, что его попытка мгновенно убить величайшего предателя Союза так легко провалилась. Марс заговорил, не столько с ними, сколько сам с собой, словно бы делая архивные записи.

— Чего и следовало ожидать, в качестве телохранителей для такой толстой крысы Союз послал пару своих агентов. В качестве ошибки командования я бы отметил тот факт, что способности телохранителей довольно невзрачны. Неудивительно, что у руководителей не было желания перенаправлять действительно боеспособные единицы с фронта на подобную работу, однако из-за этого они потеряли возможность схватить бегущую из своей норы крысу и приютить её у себя.

Для двух агентов перед Марсом, впрочем, это прозвучало как унизительная тирада, адресованная лично им. Молча и решительно, они тут же собрались дать бой. Никакого боя, впрочем, не состоялась. Их одежда, став идеально подогнанными под них кандалами, тут же скрутила агентов, впечатав их лицом в землю.

— Со стороны врагов была допущена ошибка, что заключалась в нерациональном распределении внимания. Они не заметили крыс, под ногами, что передали их одежде мою кровь. Моя речь послужила отличным отвлекающим манёвром.

Механистическая, но уже откровенная насмешка прозвучала прямо над головами двух агентов. Они пытались вырваться, хоть как-то дать бой, но недостаток физической силы был непреодолим. Она либо есть, либо её нет. Ровно как и глупость.

Дварф умирал медленно. Чтобы не отвлекаться на лишние задачи, Марс приказал крысам сгрызть тело этого врага. Хотя крик, что стоял в здании, был неприятен ушам молодого человека, в целом этот нечленораздельный шум не очень уж и отвлекал. А что касается человека, чья трансформация в монстра ограничилась лишь покраснением кожи и посинением белка глаз… Марс бы оценил это блюдо где-то на восемь из десяти. Минус балл за каждое выпитое агентом зелье.

Глава 10 - Почти человек

— Так по мою душу всё-таки пришёл лично ты?...

В роскошном кабинете, где на диванах валялись обнажённые девушки высшей расы, одетый в один только халат Димнир как-то невнятно пробормотал это. Марс, что закрыл за собой дверь, ощутил, как повисший в воздухе дым влиял на его мышление, но заморачиваться с детоксикацией не стал. Просто афродизиак, что выветрится со временем.

— Согласно протоколу, перед устранением сообщаю следующую информацию. Если вы будете сотрудничать со мной и передадите все необходимые сведения, ваша смерть станет почётной жертвой во имя Священной империи. В противном же случае, все необходимые разведданные будут получены из вашего мозга после умерщвления, а бюро внутренней разведки посмертно объявит вас предателем. На раздумья отведено десять секунд.

Димнир окинул взглядом себя, кабинет, бессознательно валяющихся девушек вокруг. Он проделал поистине огромный путь, чтобы достичь своего положения. Ему приходилось рисковать своей шеей, репутацией, расправляться с конкурентами. Но каким-то образом счастливая звезда всегда подмигивала именно ему. В этот раз, получается, он слишком поверил в себя? Взыграл ли в нём излишний азарт? Стоил ли риск той безраздельной власти, что манила его?

— … Четыре. Три. Два…

Под ровный, как у маятниковых часов, отсчёт Марса драконоид схватился за оружие под рукой. Алхимическое оружие, оставленное ему союзом для самозащиты. Дуло взметнулось в сторону единственного человека в комнате. Директор бюро внутренней безопасности с тем же безразличием работающего механизма отсчитывал секунды вслух.

— Чтоб тебя, лысая обезьяна! Выродок неблагодарных, что подняли руку на Богов!

Как только Марс произнёс «Один», драконоид тут же перенаправил оружие. Поднёс его к собственному виску. Закрыл глаза и нажал на курок.

— Ха, придётся вызвать кого-нибудь, чтобы здесь прибрались. Надеюсь мясо на диванах не проснётся до прибытия офицеров. Я устал писать отчёты фюреру по поводу сопутствующих жертв в ходе миссии. Пусть лучше спят и не мешаются.

Марс подошёл к трупу Димнира, что вышиб себе мозги. На самом деле, молодой человек мог бы избавить этого драконоида от жизни и более безболезненным образом, однако, надо полагать, для высокопоставленных лиц есть особая прелесть в том, чтобы уходить из мира на своих условиях. По крайней мере, по опыту Марса, это было именно так. Не озаботившись сбором расплескавшейся на мебель розовой пасты, молодой человек отделил голову от тела и бросил её в мешок, который достал из кармана. Превратив свою левую кисть в приемник, парень оторвал её правой рукой и принялся подбирать правильную частоту.

— Приём, меня слышно? Приём...

…

Уже к утру молодой человек стоял прямо перед рабочим местом фюрера, держа в руках толстую папку с документами. Несмотря на бессонную ночь, глаза Марса не выглядели покрасневшими или уставшими. Можно было бы подумать, что он отлично выспался, если бы не необычно сдержанный настрой. Более кроткий, как это видит Фидес.

— Отлично поработал. Никакого лишнего шума, никаких скандалов… Хотя оппозиция переполошилась. Видел как они, опустив рога к земле, стоят змейкой у входа в кабинет? Все как один клятвенно заверяют, что они готовы служить мне верой и правдой. Тц, неясно теперь, кого убивать, а кого следует оставить в живых. До этого хоть было понятно, кто враг. Но и перебить всех бездумно будет ошибкой.

Марс молчал. Его глаза безучастно и весьма бесцеремонно скользили по Фидес. Его взгляд так и шарил по форме, приковываясь то к груди, то к промежности девушки, то к её лицу. Сказать, что он вёл себя грубо по отношению к правителю целой расы будет преуменьшением. Наверное, любой здравомыслящий драконоид бы казнил его на месте за то, как жалкий человек посмел так вести себя по отношению к фюреру.

— Совсем не спал, а? Стимуляторы уже не помогают? Употребляй их поменьше. Твоя толерантность давно стала ненормально высокой. Неужели сон такое большое зло, что ты всячески избегаешь его? Зачем тогда покупал ту невероятно дорогую кровать?

Марс заметил, что его взгляд блуждает, только после неявного замечания фюрера. Прикрыв глаза, молодой человек слегка помассировал их, чтобы собраться с мыслями. Пустота в голове наполнялась лишь громким стуком его сердца, который отдавался ненормально высоким давлением прямо в мозг. Но даже это состояние не избавляло его от сонливости. Какое бесполезное, неэффективное чувство.

— Слушаюсь. В таком случае я пойду поспать сразу после отчёта.

— Ага, и ещё. Что это за запах, которым так разит от тебя? Афродизиак? Зачем он был тебе нужен?

Вертикальные зрачки Фидес чуть сузились, когда она задавала этот вопрос. Ей доподлинно известно, что кто-то вроде Марса посчитает сексуальные утехи лишь пустой тратой времени, но жалкая внутренняя нервозность не давала покоя. Она хотела услышать это прямо от него. Простые слова о том, что он не пользовался афродизиаком, что он не имел полового контакта с другими девушками. Это ведь будет такая трагедия, если её самого верного подчинённого кто-то сможет совратить, верно?

Марс лишь молча положил отчёт на стол и открыл его на определенной странице. Он пальцем указал на конкретные строчки в тексте. Фидес, разумеется, умела читать и она видела, что там написано. Да и, по правде говоря, было несложно догадаться обо всём самой.

— Скажи это. Открой свой рот и произнеси ответ собственными словами. Разве ты не слышал меня?

Марс еле сдерживал вздох. Он не знает, слышал ли он её. Он не знает даже, почему сделал то, что сделал. В пустом сознании раздавалась лишь боль от ударов сердца. Как будто в мозг вколачивали гвоздь. Слова не собрались в предложения, прежде чем он мог бы их произнести. Сколько он себе вколол стимулятора? Передозировки давно стали обыденностью. Краткосрочная потеря памяти – часть повседневной жизни.

— В кабинете Димнира была чрезвычайно высокая концентрация афродизиака в воздухе. Перед смертью он предавался удовольствиям с драконоидами, которых собирал на вилле в качестве секс-рабынь.

— Ты ведь не прикасался ни к одной из них?

Марс не знал ответа. Память отшибло.

— Нет, не прикасался.

Фидес стала выглядеть более уверенно после его слов. Как и всегда. Та фюрер, которую он отлично знает, сидела перед ним в кресле и довольно улыбалась, словно весь мир принадлежит ей. Сделали ли эти слова её более уверенной? Почему она стала так переживать в последнее время по поводу того, что разведчики женского пола могут попытаться завербовать его? Возможно, убийство Димнира вызвала куда больший резонанс, чем ожидалось?

Фюрер встала, обошла рабочее место и села на свой стол прямо перед Марсом. Парень не сдвинулся ни на сантиметр. Она игриво принялась болтать ножками, иногда цепляясь ими за него. Когда девушка откинулась руками назад на стол, её поза стала весьма провокационной. Кажется, она наслаждалась тем взглядом Марса, что блуждал по её телу.

— Что насчёт дальнейших планов? Я понимаю, что ты не в том состоянии, чтобы глубоко обсуждать нашу стратегию, но нет ли каких-нибудь мыслей по поводу того, что сегодня можно сделать? Да и, знаешь, пока ты будешь спать, я останусь совсем беззащитна. Будет проблематично, если на меня кто-нибудь нападёт в это время, не так ли?

Перед глазами Марса не складывалось чёткой картинки. Наверное, поэтому они и блуждали по телу Фидес снова и снова, пытаясь составить из обрывков визуальной информации девушку, что находится перед ним. Мысли, планы, стратегии? Бесполезная чушь. Он просто убьёт снова кого-нибудь. Столько раз, сколько потребуется. Разве не именно в этом он хорош?

— На основе сведений, полученных от Димнира, можно выделить несколько ключевых лиц оппозиционной фракции. Хотя они и попытаются сейчас затаится, с определенной долей уверенности можно судить о том, что эти лица вновь начнут собирать вокруг себя настроенных против вас фигур. Таким образом, нам достаточно просто подождать немного, а затем избавиться от тех, кто продолжает искать способы свергнуть вас. Что касается ближайшего времени, в частности, сегодняшнего дня, то вероятность нападения на вас крайне невелика. И всё же, я оставлю группу алхимических марионеток незаметно охранять вас.

Фидес довольно улыбнулась, глядя на своего верного слугу. Она несколько минут продолжала молчать в ответ, чтобы ещё хоть чуть-чуть оттянуть момент, когда он уйдёт.

Глава 11 - Серые

Когда Марс открыл глаза, никакого утреннего света уже не было. Как и дневного, впрочем. Только тусклое, бледное сияние магических ламп, что разгоняли вечерний мрак улиц. Золотисто-багровый свет заката не попадал в его комнату, оставшись где-то за окном. Он ненавидел планировку своей квартиры, в чьи окна вглядывалось солнце только поутру и днём, но и времени сменить жилье как-то до сих пор не выдавалось.

Парень не стал сразу вставать с кровати. Он лежал, безразлично глядя на залитый бледным светом потолок. Мягкая постель укутывала его, даря недолговечное умиротворение. Такая же мягкая, как и искусственный свет несовершенных ламп за окном. Сегодня он снова проснулся поздно. Нужно будет вколоть себе стимуляторов, чтобы в следующий раз заснуть вечером, а не к утру. Получается, предстоит провести ночь и ещё один день на ногах.

Марс без труда поднялся, покинув кровать. Шелковистые объятия самого дорого постельного во всей Священной империи были бессильны удержать его. На самом деле, он не чувствовал ничего, кроме контакта дорогой ткани с собственной кожей. Он смутно помнит, что покидать постель после пробуждения должно быть тяжело, но уже не припоминает, почему. Оставаться в ней ненадолго стало просто бессмысленной привычкой.

Комната была небольшой, а потому Марс сразу же оказался возле своего рабочего стола. Удивительно скромная обитель как для второго лица всей империи. Парень окинул взглядом валяющиеся на столе документы, но вместо них потянулся к пустому шприцу. Привычное начало дня. Ему очень не хватало этого в командировке.

Наполнив инструмент двойной дозой стимулятора, Марс отточенным движением вколол вещество себе в вену. Никаких следов на коже от этого не осталось, словно бы металл никогда не входил в его плоть. Дыхание стало немного тяжёлым, а сердцебиение участилось. Голова Марса от этого прояснилась. Поступающий в мозг кислород разогнал дымку, что устлала сознание. Мысли о работе благополучно заняли освободившееся место.

Сев за стол, молодой человек начал перебирать свои записи. Где он вчера был, что делал и какие у него планы на ближайшее время. Все эти вещи были записаны вовне, на бумаге. Собственная память уже слишком ненадёжна, чтобы доверять ей свою жизнь. Глядя на записи, он, конечно, несколько припоминал отдельные события, но без структурированной хроники они бы не складывались в единую картину, калейдоскопом кружа в голове. Следует уменьшить дозу стимулятора. Марс взял шприц, что лежал под рукой, и наполнил его алхимическим веществом. Он направил иглу в вену, на которой нет ни следа от прошлых употреблений, и вколол себе раствор. Ещё раз. Голова стала лёгкой, в сознании появилось ещё больше места для мыслей о работе.

Довольный собой и полный сил на новые свершения, Марс перешёл к чтению разложенных на столе личных дел. Информация с документов прекрасно оседала в памяти, в отличие от собственных воспоминаний. Кто, что, кем было зафиксировано. Шестизначные и десятизначные номера прочно отпечатывались в сознании, словно оттиски на мозге. Протоколы лились как стихи, заучиваясь на ходу.

Когда список подлежащих устранению лиц был составлен, Марс поставил собственную печать и сделал несколько копий для разных отделов. Ещё одну копию в личный архив. Наконец, когда солнце полностью село, молодой человек встал, чтобы приступить к работе. Только в этот момент он внезапно обнаружил, что собственно рабочий день уже окончен. Сейчас ведь вечер. Придётся перебивать даты.

Занятий у него никаких особо не было. Алхимию он уже давно бросил. Записи с различными планами и идеями для зелий были отложены в далёкий ящик и возвращаться к ним он не собирался. Застыв, словно статуя, Марс просто сидел на своём рабочем месте, точно горгулья.

Двуспальная кровать, личный стол, стул и шкаф. Вот и вся мебель, что располагалась в его спальне. Здесь было много пустых мест, которые так и просили заполнить их комнатными растениями, декором или хотя бы книжным шкафом, но Марс настойчиво отказывался от любых нефункциональных излишеств. Если он не знает, зачем ему это нужно, значит ему это не нужно. Таких принципов придерживался тот, кого фюрер щедро одаривала премиями за превосходную работу.

Стимулятор наконец-то начал действовать в полную силу. Молодой человек почувствовал себя живым. В нем наконец-то были силы пойти и что-нибудь сделать. Эти силы, которые он постоянно видел в других людях и которые вызывали в нём такую зависть. У него теперь тоже есть силы действовать ради чего-то или кого-то. Например, ради фюрера.

Когда Марс вышел на улицу, он сразу же поймал на себе косые взгляды случайных горожан, что проходили мимо, направляясь домой. Ещё бы. Человек свободно разгуливает сам по себе. Кто знает, не беглый ли это раб, что переоделся в военную форму. Парень не повёл и бровью под давлением укоризненных, полных сомнения лиц драконоидов, что обращены к нему. Обычные гражданские нечасто узнают Марса в лицо.

Погода была неплохой. На чернильном небе не видно ни облачка. Самое то, чтобы напиться и прогуляться возле реки. Ах, точно. Он же только-только вколол себе стимуляторы. Смешивать с ними депрессант в виде алкоголя – не очень хорошая идея, не правда ли? Впрочем, не столько потому, что Марсу не безразлично своё здоровье. Просто эффекта не будет. Опьянение не наступит, даже если он выпьет целую бочку – только отравление спиртом.

Городские пейзажи выглядели невзрачно, прямо говоря. Чего и следовало ожидать от тоталитарного государства. Серые дома, серая брусчатка, серые драконоиды с серыми лицами. Серый свет волшебных ламп. Серый фонарщик, что заправляет их своей серой магией. Только небо оставалось чёрно-белым, не смешивая свои краски в однообразную серую пасту. Марс тоже был серым. Его лицо и форма, залитые искусственным светом, теряли свои естественные цвета, как и всё вокруг. Если подумать, только фюрер сохраняла под этими лампами свой белый цвет.

Марс дошёл до магазина, где всегда покупает себе алкоголь, но тот оказался уже закрыт. Видимо, эту бессонную ночь придётся перетерпеть без рюмки. Не то, чтобы алкоголь всё равно ему особенно сильно помогал. Почему тогда ноги только принесли его сюда?

Медленная череда вдохов и выдохов возвращала чувство реальности. Сегодня ночью ему определённо есть, чем заняться. Надо найти фюрера, например. Она отдаст ему приказы, и тогда уж точно будет что делать. Молодой человек решил так и поступить. Походка стала выверенной, почти строевой. Взгляд обострился. Драконоиды, что возвращались домой, больше не смели бросить взгляд в сторону Марса. Они отворачивались от него. Смотрели в сторону. Делали вид, что не замечают человека, который разгуливает по улице так, будто он здесь хозяин.

Когда директор бюро внутренней безопасности подошёл к низким стенам из каменной кладки, пара часовых у входа тут же отдала ему честь. Парень лишь кратко кивнул, едва заметив их, и побрёл дальше, даже не предъявив пропуска. Один из них, казалось, порывался возразить и хотел, чтобы Марс показал документ, пусть и только формальности ради, но прежде, чем первый писк возражения донёсся из его горла, человека уже было нигде не найти. Часовой несколько озирался по сторонам пару секунд, но в конце концов ему пришлось проглотить это и нести свою службу дальше.

Коридоры замка Славы были уютны. Совершенно безжизненны и холодны, под стать характеру нынешней владелицы. Но именно это делало их приятными Марсу. Из-за углов совершенно никогда не возникало случайных прохожих, потому что это место слабо располагало к тому, чтобы здесь слонялись без дела. Наверное, сейчас во всём замке были только он, она и пара часовых у входа. Во всяком случае, фюрер была не из тех, кто позволяет много кому слоняться в её обители без дела.

— Так ты всё-таки пришёл ко мне? Сразу после того, как выспался? А я как раз хотела было сама уже лечь спать… Но я полагаю, ничего не поделать, раз уж ты здесь?

Когда Марс зашёл в офис фюрера, он застал там её, сидящую за столом. Фидес была одета в одну лишь тонкую сорочку. На столе, за которым сидела девушка, не лежало никаких бумаг, над которыми она могла бы работать. А на губах диктатора были отчётливо видны красные капли вина.

Глава 12 - Ради тебя

Двое сидели бок о бок за рабочим столом. Во мраке кабинета Марс едва мог разглядеть фигуру фюрера. Иногда лучи лунного света ненадолго озаряли её, открывая парню почти обнажённое девичье тело. Её маленькую грудь, едва прикрытую тканью, и её тонкие бёдра, что прятались под столом. Но всё же, спустя пару секунд тучи вновь заслоняли собой ночное светило, оставляя Фидес сокрытой за слоем мрака.

Он старался не смотреть, не думать, не чувствовать ничего по этому поводу. На самом деле, у него даже неплохо выходило. У рассудка, по крайней мере. Тело, по которому бушующим потоком прогонялась кровь, желало сделать хоть что-нибудь, кроме как сдержанно сидеть за столом.

— Будешь?

Фюрер протянула бокал недопитого ею вина. Было ли это приглашением или же просто шуткой — неизвестно. Помедлив, Марс рассёк себе кисть и долил в алкоголь свою кровь. Как только бокал вновь стал полон, Фидес поднесла его обратно к своим губам и сделала несколько глубоких глотков. Лунный свет вновь озарил фюрера, и Марс как-то неосознанно направил свой взгляд прямо к её беззащитной шее.

— Без твоей крови всё вино теперь какое-то не то. Просто блеклый вкус винограда. Но кажется, кто-то снова баловался стимуляторами? Тебе же ещё утром было от них плохо, или ты уже не помнишь?

Когда лунный свет вновь скрылся за тучами, Фидес немного приподнялась и села Марсу на колени. Тепло её неприкрытых ягодиц передавалось ему прямо через тонкую ткань его штанин. В нос ударил резкий, обильный запах дорогих духов. Девушка прислонилась всем телом к нему, отчего уловить какой-либо остаток афродизиака на форме Марса было более невозможно. Её волосы рассыпались по всему его плечу, отчего парень застыл, побоявшись неловко дёрнуться.

— Я стараюсь отныне использовать меньше стимуляторов. Во всяком случае, я расходую ровно столько, сколько необходимо для успешного выполнения моих обязанностей.

Когда его глаза привыкли к темноте, лунный свет был более не нужен, чтобы рассмотреть девушку, что так откровенно прижималась к нему. Он ясно видел её нежную шею, которую так хотелось вспороть. Беззащитную грудь, которую так хотелось разорвать. Открытую его взору внутреннюю сторону бедра, которую так хотелось рассечь. С его мозгом было что-то определенно не так, но стимуляторы настойчиво выбивали из рассудка любые посторонние мысли с каждым ударом сердца. Его дыхание становилось тяжёлым.

— Ты знаешь, есть одна мадам, что очень сильно опечалила меня своим поведением недавно. Её постоянные жалобы и выходки, претензии в мой адрес… И что я только такого сделала ей, что она так в меня вцепилась? Как бы я хотела, чтобы её не стало. Ты же сможешь избавиться от неё? Ради меня.

Марс, как самый рассудительный её подчинённый, что всегда ставил политические выгоды во главу угла и ни в коем случае не шёл на поводу капризов фюрера, дал единственный и самый разумный ответ, на который он был способен в данный момент.

— Конечно же. С превеликим удовольствием.

Губы девушки скривились в удовольствии. Эта улыбка не была особенно красивой. На самом деле, такой оскал мог вызвать лишь страх или отвращение. Разве есть что-то прекрасное в желании избавиться от кого-то просто потому, что она тебе неприятна как личность?

— Видеть, как ты сдерживаешься, просто восхитительно. Ты знаешь, твой взгляд слишком очевидно прикован к моей шее. Так хочешь вскрыть её? Так хочешь причинить мне боль? Тебя это возбуждает больше, чем мое почти обнажённое тело? Телохранитель, что в глубине души жаждет изранить свою цель защиты – ужасный телохранитель, ты знаешь об этом? И всё равно, ты – единственный, кому я доверяю собственную безопасность. Делает ли тебя это счастливым?

Марс открыл было рот, чтобы ответить, но подходящих слов на ум не приходило. Только фантазии того, как бы он хотел прямо сейчас повалить её на стол и пригвоздить к мебели десятком стилетов. Её белые глаза смотрели на него также пристально, как он сам разглядывает её беззащитное тело. Фидес слегка облизала его шею, а затем тихо, почти по секрету прошептала на ухо:

— Можешь резать их сколько твоей душе угодно. Убивать, издеваться, прилюдно пытать. Пусть они боятся тебя, моего самого верного слугу. Но в конце концов, от этого практически нет никакого удовольствия, правда? Что смысл терзать тех, кто тебе безразличен?

Фидес слезла с него, встав босыми ногами на мраморные плиты замка. Лунный свет, что вновь выглянул в окно, озарил фигуру белоснежной девушки. Её чёрные рога сливались с тьмой, отчего Фидес на миг можно было бы спутать с человеком. Она обернулась к Марсу и счастливо улыбнулась.

— Убей мадам Вельвет Габельтон. Скажи мне потом, было ли это приятно. Стало ли тебе хоть немного легче.

Марс молча кивнул. Встав, он направился прочь отсюда, чтобы пойти и убить кого-нибудь. Например, того драконоида, которую ему велела убить фюрер. Её семью. Её верных подчинённых. Драконоидов, что её окружали. Скольких только нужно убить, чтобы утолить эту жажду?

Замерев на миг возле двери, что вела на выход, Марс бросил взгляд назад. На Фидес, что продолжала стоять босиком на холодном мраморе, в тонкой сорочке под лунным светом. На миг она показалась такой слабой и беззащитной, что парню подумалось, будто он может просто здесь и сейчас сделать с ней всё, что он хочет. Не то что бы у неё были силы отбиться, на самом деле.

Фидес нежно улыбнулась. Марс холодно улыбнулся ей в ответ и сделал шаг за дверь, закрыв за собой кабинет. Из головы уже совершенно исчезло едва знакомое имя той, кого фюрер велела убить. Остались только числа. Номер улицы и дома, количество нанятой охраны по документам, возраст цели, серийные номера её наград. Числа приносили душевный покой человеку, что едва не сорвался.

Когда Марс вывалился из ворот замка, двое часовых поначалу пристально уставились на него, а затем очень быстро отвели взгляд. Они не заговорили с Марсом. Просто сделали вид, что не замечают его. Пока двое гордых сыновей высшей расы изо всех сил старались смотреть в сторону, противоположную Марсу, сам парень просто побрёл вперёд по памяти.

Он не видел вывесок, не различал архитектуру домов и не спрашивал прохожих о том, как пройти к искомому месту. Геометрия улиц и зданий, соотнесённая с картой по памяти, служила отличным ориентиром сама по себе. Осталось только найти способ запоминать лица также хорошо, как и карты городов.

Удивительно, но несмотря на явно отвратительное состояние Марса, в его сторону не прилетело ни одной насмешки, не нашлось ни единого взгляда, полного отвращения. Не оказалось ни единого, даже самого жалкого повода кого-нибудь убить. Это и есть та высшая интуиция потомков драконов, о которой часто шутят на фронте?

Прямо во время дороги, среди отвернувшихся от него прохожих, Марс начал преображать своё лицо. Плоть растекалась и искажалась, словно глина, из которой бог решил вылепить своё новое творение. Из человеческого черепа к небу протянулась пара рогов, а зрачки стали тонкими и вытянутыми. Лицо изменилось до неузнаваемости. Форма тела, впрочем, тоже сильно отличалась от прежней. Теперь по улице шёл драконоид с карими глазами и каштановыми волосами, который очень хотел есть.

Глава 13 - Согласно процедуре

Особняк аристократки выглядел просто прекрасно. Формально, конечно, никаких аристократов в Священной империи не существовало, но можно ли отнять деньги и власть у людей, просто подписав одну бумажку? Конечно, нет. Высший класс останется высшим классом, как его ни назови. Огромные окна из зачарованного стекла от пола до потолка, гигантские люстры, которые можно увидеть прямо с улиц, и всё это – части широко раскинутого трехэтажного поместья прямо посреди города. Не это ли называется аристократическим образом жизни?

Марс спокойно вошёл во двор через парадный вход. Его встретила охрана, однако драконоиды, увидев незнакомое лицо своего сородича, не были уверены, что следует делать. С одной стороны – никому из посторонних здесь не место, а с другой – слишком уж богатая и серьёзная форма сидела на госте. Если это не бутафория, то ни у кого здесь нет права указывать прибывшему, где ему не следует быть. А если это бутафория, то парень уже выписал себе смертный приговор, что в ближайшие дни будет приведён в исполнение человеком, которого называют «глаза и уши стен».

— Так вы откроете мне дорогу?

Кареглазый драконоид улыбался ласково, почти любя. В этой улыбке было что-то откровенно мерзкое. Страже казалось, что на них смотрят с похотью. Они вздрогнули, а затем расступились. Не было никакой нужды в том, чтобы нарываться на проблемы с этим гостем, будь он просто безумцем в форме не по чину или же настоящим директором бюро.

Марс выглядел несколько разочарованным, но всё же спокойно прошёл вперёд. Если подумать, он ведь пришёл сюда не для того, чтобы убить этих людей. Его цель имеет женский пол, её возраст – тридцать три года, а число любовников составляет пять штук. Никто из присутствующих в охране не подходит под эти критерии.

Слуги, что располагались в здании, сразу же открыли парадные двери, когда Марс подошёл к поместью. Его вертикальные зрачки задержались на миг на каждом из них. Не та – у неё только два любовника. Не тот – он мужского пола. Не та – она на тринадцать лет моложе цели. Гуманоидные существа перед глазами было легче воспринимать как набор фактов из их жизни, чем комбинацию данных из имени и лица. В целом, лицо – вещь, которую тяжело запомнить. Марс сам не был уверен, как он только отличает существ перед своими глазами друг от друга, если не воспринимает их внешность.

Слуги не показали и вида, что им неприятен взгляд Марса. Отлично, видимо, натренированы. Потеряв к ним интерес, он направился дальше в здание. Этих существ всегда можно будет убить, если одной цели окажется недостаточно. Но у всякого действа должна быть процедура. Он сам себе постоянно напоминал об этом. Порядок действий, который следует соблюдать. Последовательность итераций, которой следует придерживаться. Формализм, который помогает не сорваться.

Под его грязными ботинками, что были испачканы на улице, дорогие ковры покрывались характерными отпечатками. Это место было бессмысленно большим. Марса раздражало, что здесь можно бродить часами, так и не отыскав нужное помещение. Ищеек явно недостаточно.

Он отгрыз свой указательный палец, а затем выплюнул его на пол. Палец стал маленькой серой мышкой. Он сделал тоже самое ещё с четырьмя пальцами левой руки. Стайка мышек разбежалась по зданию в поисках цели. Марс схватился за голову в раздражении. Он забыл отдать им приказ устно, вместо того, чтобы использовать свою силу напрямую. Это не особенно критично. На самом деле, так действовать даже более эффективно. Просто это было его привычкой. Раздражает забывать собственные привычки. Нужно чаще говорить с этими куклами.

— Ты кто такой? Я тебя здесь не видел раньше.

Послышался чей-то голос. Сопоставив аудиальную информацию по памяти, молодой человек пришёл к выводу, что это один из любовников цели. Повернув голову в сторону источника словесного шума, молодой человек увидел драконоида с алыми глазами, что буквально вцепился взглядом в Марса. Двадцать три года, ветеран боевых действий, что бежал с фронта. Имя… Не имеет значения, как обычно.

— Чего язык в жопу засунул? Отвечай, когда тебя спрашивают! Такой тупой шкет вроде тебя давно бы уже сдох там, где мне доводилось служить.

Марс не вслушивался в речь. Только думал о процедуре. О последовательности итераций. Этого драконоида не следует убивать первым. Это не цель. Необходимо найти цель и сначала избавиться от неё.

— Ты, сволочь, не игнорируй меня! Где ты достал эту форму?! Среди директоров бюро нет никого вроде тебя!

Марс пошёл туда, откуда мыши сообщили о том, что цель была найдена. Отлично. Сначала надо убить цель. Как только он это сделает, как только цель будет устранена, можно будет, наконец, просто вырезать каждого, кто попадётся на пути. Марс спокойно пошёл в ту сторону.

Драконоид замахнулся кулаком в лицо проходящему мимо него парню. Что ж, это имеет смысл. Даже если молодой человек проигнорирует всё вокруг, это не значит, что всё вокруг будет игнорировать его самого. Довольно прискорбное наблюдение, не правда ли? Летящий в лицо кулак был остановлен ладонью, на которой до сих пор не отросли пальцы.

— Исчезни. Такой же трус, как и я, а строишь из себя героя. Или что, в родном-то тылу чувствуешь себя как на вершине мира?

Марс не был уверен, что именно он произнёс. Слова просто вырвались сами собой. Поток не имеющей смысла словесной информации. Но по искажённому лицу драконоида перед ним легко сделать вывод о том, какое именно воздействие произвело на психику слушателя подобное сотрясение воздуха.

Времени копошиться не было. Цель. Надо сначала убить цель. Следует думать о цели. О правильной процедуре. О последовательности итераций. Схватив второй рукой красноглазого драконоида за шею, Марс поволок его по коридору. Были слышны какие-то крики и ощущались какие-то попытки отбиться, но молодой человек старался не замечать их. Делать вид, что не замечает их, по крайней мере. Иначе, разве он не нарушит правильную процедуру, убив этот кусок дезертирского говна раньше основной цели?

Марс шёл по испачканному ковру. Ковёр был испачкан тем, в чем его обувь побывала на улице. На чёрной ткани остались характерные отпечатки подошвы. Он волок за собой уже притихшего любовника цели. Марс старался не замечать, что несёт с собой труп. Если признать, что он несёт с собой труп, это будет значить, что он нарушил процедуру. Сначала следует убить цель. Такова правильная последовательность итераций.

Пальцы на левой руке отросли. Они были местами покрыты мелкой красной чешуёй, но на данный момент Марсу было не до поиска человеческой плоти для пополнения ресурса. Во всяком случае, дома ещё есть свежие конфеты, так что он всегда может заменить пальцы на человеческие. Размяв свою новую плоть для проверки её работоспособности, молодой человек толкнул своими отросшими пальцами дверь, что разделяла его и цель. Послышался щелчок сломанного замка.

— Кто вы такой? Убирайтесь отсюда! Стража! Где стража?

Марс счастливо улыбнулся. Искренне счастливо. У него было такое чувство, будто он наконец-то увиделся с любовницей, которую однажды оставил в родном городе, но которая обещала всегда его помнить. Он швырнул красноглазого драконоида ей на кровать, после чего медленными, мерными шагами начал подходить к женщине. Его лицо плавилось, искажалось и преображалось, пока, наконец, не стало вновь человеческим. Рога тоже исчезли совсем. Просто за ненадобностью. Если подумать, от всей этой клоунады с маскировкой всё равно не было никакого толку.

— Ты!... Неужели эта девка настолько обидчивая?! Вот она сука, а ведь мой Рамиани постоянно восхищался этой дрянью с тех пор, как вернулся с фронта. Было бы чем восхищаться.

Пытки? К сожалению, Марса уже не хватало на такие излишества. Чтобы пытать, нужно иметь правильное настроение, подходящее состояние духа, а также немного лишнего времени. Сейчас хотелось просто предельно жестоко кого-нибудь убить.

Выхватив пистолет из-под формы, он начал долбить им женщину по голове, как камнем. Снова, снова и снова. Даже когда головы там уже не осталось.

Глава 14 - Норма

Марс сидел на скамейке, греясь в лучах утреннего солнца. Он сидел очень вальяжно, откинувшись, и время от времени тянулся к бутылке красного коньяка рядом. Он делал глоток или два прямо из горла, а затем продолжал смотреть на поднимающееся от горизонта небесное светило. У любого другого человека к текущему моменту уже возникли бы серьёзные нарушения зрения от этого, но Марс просто продолжал смотреть, не отвлекаясь, прямо на солнце.

— Директор бюро внутренней безопасности? Вы решили заняться в этот раз устранением лично? Можете передать нам заявление об исполнении на этих лиц?

Какой-то драконоид окликнул его, отчего Марс перевёл свой взгляд с солнца на подошедшего мужчину в форме. Лицо было, как и всегда, незнакомым. Но голос казался каким-то привычным. Форма майора, жёлтые рога и сложенные на спиной крылья. Знаки отличия бюро разведки. Марс использовал эти несколько отличительных черт, чтобы сузить список личных дел на уме до одного конкретного.

— Давно не виделись, Денис. Я занесу тебе всё завтра, оформишь потом задним числом, как обычно. Можешь пока нарисовать в качестве обвинения что-нибудь о пропаганде пораженческих настроений. Там как раз был один, что оставил фронт, любовник её. Муж, насколько мне известно, апелляцию подавать не будет, так что можешь сразу оформить всё по стандартному шаблону и передать в канцелярию.

Драконоид не стал сразу отвечать человеку. Он окинул взглядом самого верного слугу фюрера, что распивал алкоголь с самого утра. Это действительно отличный способ справиться со стрессом, но Марса редко можно застать балующимся спиртными напитками прямо на работе. Не то, чтобы такого никогда не происходило. Просто это редкость.

— Хорошо, сделаю как ты сказал. Надеюсь ты не забудешь, как это часто бывает, передать мне завтра документы. Запиши себе где-нибудь что ли, или пометку сделай.

Весьма неохотно Марс начал после этих слов рыться в карманах в поисках своей записной книжки и авторучки, но никак не мог их найти. А были ли у него вообще такие вещи когда-нибудь? Его руки смутно, словно по привычке, шарили в пустых внутренних карманах, но невозможно найти то, чего с собой нет. Денис, видя это, вырвал из собственной тетради лист и записал на нём список документов, которые Марс ему успел задолжать.

— Вот, принеси мне просто завтра заявления на всех, кого я указал в этом списке.

Когда человек взял переданный ему листок, он пробежался по нему глазами. Затем оторвал несколько нижних имён и вернул огрызок Денису, а оставшуюся часть списка положил в один из пришитых кем-то внутренних карманов формы. Ладонь привычно скользнула в правую часть, где и должны были храниться вырванные листы.

— Этих в списках на устранение за последние сто сорок два дня не было среди трёх тысяч шестисот пятидесяти двух заявлений. Фюреру не понравится, если я окажусь крайним в каком-то деле. Неужели ты совсем её не боишься?

Драконоид несколько криво улыбнулся, взъерошив свои золотые волосы и взглянув на те несколько имён, которые ему вернул человек. Дениса практически пробрало на смех. Ему хотелось выплюнуть прямо в лицо этому представителю низшей расы всё, что он в глубине души думает, но не члену бюро разведки вести себя так с членом бюро внутренней безопасности. Даже если один был драконоидом, а другой – человеком. И всё-таки, некоторые слова сорвались с губ рогатого мужчины.

— Ты? Крайним? Да все просто закроют глаза, если ты решишь убить пару-тройку «лишних» целей. Неужели так сложно хоть раз пойти нам навстречу и немного помочь? Фюрер спустит с рук тебе любой произвол, а нам кровь из носу нужно избавиться от тех, кто хочет реструктуризации бюро разведки. Мы тебе по гроб жизни обязаны будем.

Марс глубоко вздохнул. Не потому, что в этом жесте была какая-то особенная необходимость. На самом деле, было довольно грубо так вести себя с представителем высшей расы, что снизошёл до уважительной просьбы к человеку. Однако, стоит признать, Марсу не хотелось чувствовать себя кем-то особенным для них. Будет достаточно, если к нему будут относиться как к любому другому человеку. Ведь он и есть человек.

— И сделай уже что-нибудь со своими глазами. Они у тебя всё ещё выглядят как наши глаза. Или что, решил сменить имидж?

Марс моргнул, и его глаза снова стали человеческими. Когда он перевёл взгляд на солнце, он почувствовал боль. Словно десятки игл были воткнуты ему в глазной нерв. А он как раз всё сидел и думал, что чего-то не хватает. Впрочем, благодаря эликсирам в его крови даже эта боль была просто странным, необычным ощущением в глазах. Не чем-то, что кажется особенно неприятным.

— Ага, спасибо что напомнил.

Денис молча развернулся и ушёл, а Марс как-то на автомате помахал ему вслед. Затем человек вновь перевёл взгляд на солнце. Вот теперь ощущения были вполне правильными. Он продолжал смотреть на небесное светило, и его зрение медленно, в течение нескольких часов, теряло свою остроту. Впрочем, стоило Марсу встать со скамейки ближе к полудню, как его глаза вновь чётко запечатлели вид улиц.

По брусчатке ходили драконоиды. Где-то были полноценные семьи, где-то молодые пары. Были и одинокие старики, и компании подростков, что замышляли какое-то мелкое хулиганство. Некоторые драконоиды шли вместе с людьми, своими рабами, что несли сумки своих господ и развлекали их приятными разговорами. Это место выглядело мирно. Именно в таком мирном месте хотел жить Марс, не так ли? Откуда тогда взялось это удушающее чувство раздражения, что тонет в коньяке? Почему так хочется кричать на них, срывая голос?

Что ж, ответы на эти вопросы не столь важны, когда впереди очередной рабочий день. Выполнить сегодняшнюю норму – вот что действительно имеет значение и на чем должно быть сосредоточено его внимание. Двадцать обнаруженных предателей – минимальная планка, которая должна быть достигнута, а иначе день прошёл зря. Конечно, больше – лучше. Столица никогда не страдала от недостатка паразитов, что пользуются ресурсами священной империи без должного благоговения перед фюрером. Ах, ну и шпионы, куда же без них. В отличие от недоумков из бюро разведки, союз никогда не страдал от недостатка талантливых личностей, что способны затесаться в городе.

Марс шёл по улице удивительно ровно. Пустая бутылка коньяка в его руке не была достойной причиной для того, чтобы директор бюро внутренней безопасности пошатывался. Если бы не жуткий перегар, прохожие даже решили бы, что в бутылке был гранатовый сок. Драконоиды расступались, открывая Марсу путь, но не из страха, а из отвращения к пьянице, с которым никто не хочет иметь дело. В конце концов, его лицо было совершено не похоже на лицо директора бюро внутренней безопасности. Только военная форма, в которую он одет, выдавала в этом человеке кого-то, кто обладал высоким положением.

А Марс просто шёл и шёл, сам неуверенный по поводу того, куда он идёт. Но куда-то он всё-таки пришёл. Это было знакомое место, пусть молодой человек и не отдавал себе отчёта о том, что это за место. Он увидел перед собой письменный стол, так что сел за него и бросил взгляд на разложенные вокруг документы. Это были не его документы. Он совершенно не узнавал их формат и прописанных в документах номеров.

— Ну и ну, надо же тебе было так напиться. Что, совсем плохо себя чувствуешь? Как насчёт взять небольшой отпуск? Мы же только-только вернулись с успешной миссии, ты вполне заслужил неделю-две отдыха.

Голос Фидес послышался со спины, и он почувствовал, как кто-то кладёт свои руки ему на плечи. Это были нежные руки. Сложно представить, что эти руки способны кого-то убить. Смешно даже думать о том количестве жизней, что были отняты этими руками. Росчерками пера, что эти руки оставляют на документах.

— Нет, пока я отдыхаю, вредители продолжают размножаться. Нужно держать общественные настроения под контролем. Чтобы не возникло сильной оппозиции, чтобы идеология оставалась непоколебимой, нужно, чтобы я продолжал работать.

Фидес вытянула руку из-за спины Марса и поднесла своё ручное зеркальце к его лицу. То, что молодой человек увидел в зеркале, было ему совершенно незнакомо. Странное лицо. Неправильное лицо. Это не его лицо.

— Тогда верни для начала себе прежнее лицо. Тебя из-за этого так до сих пор никто запомнить и не может. Или твоё новое лицо тебе нравится больше?

Не отрывая глаз от зеркала, Марс принялся лепить себе лицо. Он аккуратно перемещал глаза, нос и губы так, чтобы расстояние между ними было правильным, настроил их наклон, придал форму, которая показалась ему подходящей. В конце концов его лицо снова стало почти таким же, каким оно было на днях. Он что-то забыл. Что-то определенно изменилось в его лице. Но он уже не мог вспомнить, что именно. Фидес положила свои руки на щёки Марса и повернула его голову к себе.

— Вот, так-то лучше. Именно так должен выглядеть мой Марс.

Её улыбка была поистине милой и очаровательной.

Глава 15 - Функционирование

Сегодня было прохладно. Ромир — столица священной империи —, конечно, никогда не славился тёплой погодой, но сегодня мороз был особенно силён. Хотя на земле и не осталось луж, что могли бы застыть, изо рта Марса вырывался пар при каждом выдохе. Он был по-прежнему одет в летнюю форму. Если подумать, где-то в шкафу должна висеть осенняя. Или будет лучше просто создать теплоизоляционную прокладку у текущей?

— Директор?...

Какой-то драконоид тихо окликнул Марса. Молодой человек перевёл свой взгляд на этого сотрудника и вопросительно поднял бровь. Деловая атмосфера вокруг и полный осторожности взгляд драконоида в военной форме перед ним явно говорят о том, что Марс был здесь по делу. Какому-то делу. Хотелось перевести взгляд на документы в руках и вспомнить, чем именно он занимался. Но нельзя разрывать зрительный контакт. Он не помнит, почему именно нельзя, но ему кажется просто неправильным так делать.

— Вы всё проверили? Можем переходить к следующей камере?

Марс молча покачал головой. Нельзя переходить к следующей итерации, если он не помнит, что текущая отработана. Парень перевёл взгляд на бумаги в руках и по-быстрому пробежался глазами по записям:

#Клапаны: в норме (третий и пятый потребуется заменить в течение года)

#Камеры накачки: в норме (без особенностей)

#Изоляция: микропротечка (механическое повреждение изнутри камеры возле пятого клапана)

Затем же взгляд Марса вернулся к тому месту, куда был изначально направлен. Газовая камера для утилизации паразитических видов. Надо полагать, людям действительно выпала огромная честь считаться по крайней мере достойными порабощения, а не истребления.

Хотя Марс и не помнит, чтобы делал эти записи, сомневаться в их точности ни к чему. Если он не может доверять даже собственным записям, чему ещё он может доверять? Только фюреру. Но фюрер не может быть всегда рядом с ним, так что остаётся полагаться на записи.

— Я всё перепроверил, можем идти к следующей камере.

Молодой драконоид облегчённо кивнул в ответ и пошёл куда-то. Марс просто пошёл следом. Он не помнит, куда надо идти, чтобы добраться до следующей камеры, но дорога кажется смутно знакомой. Во всяком случае она не вызывает чувства новизны. Следовательно, эта дорога известна Марсу. Значит они идут правильной дорогой.

По пути молодой человек перевернул лист, чтобы сделать новую запись. Набросать по пути стандартную схему оценки состояния камер — действие весьма эффективное, ведь ему не придётся заниматься этим уже на месте. К счастью, обошлось без случайных столкновений с прохожими. Не столько потому, что Марс такой внимательный, сколько из-за того, что все замечали его издалека и пропускали вперёд, либо же обходили стороной. Сам Марс этих посторонних прохожих даже не замечал. Наверное, не заметил бы и тогда, когда сбил бы их с ног.

— Вот камера милосердия. Она редко вводится в эксплуатацию в последнее время, так как паразиты в сборных пунктах буйные теперь стали, всё кричат свои Союзные лозунги. Так что с ней едва ли могло что-то случится.

Марс кивнул, а затем пошёл в сторону рабочих камер, чтобы проверить их исправность. Двери открывались плавно, совсем без скрипа, благодаря большому количеству смазки на механизме. Внутри был удобный стульчик для красного драконоида, что будет здесь работать. Марс окинул взглядом термоизоляцию рабочей камеры, чтобы убедиться в её исправности.

— Ты говоришь, её редко в последнее время используют. Сколько было помилованных на сожжение?

Драконоид задумчиво потупил взгляд, а затем всё-таки додумался открыть папку с документами, которую нёс в руке, и назвал записанные там цифры:

— В последний месяц было утилизировано двадцать три тысячи сто сорок две штуки, из них — всего восемьсот девяносто три помилованных. Даже не пять процентов от общего числа.

Марс продолжил осматривать очевидно хорошо сохранившийся слой теплоизоляционного материала. Даже без алхимии, драконоиды неплохо справляются с изготовлением довольно наукоёмких вещей. Надо полагать, они не просто так называют себя потомками богов?

Когда Марс проверил остальные рабочие камеры, они тоже были в отличном состоянии. Либо штатная проверка работает на совесть, благодаря чему внезапно нагрянувший Марс не нашёл никаких отклонений от регламента, либо сами работники хорошо знают, что с ними случится, если они позволят себе некоторый непрофессионализм. Во всяком случае, у Марса теперь парочкой бумаг меньше. Не придётся спускать на места приказы об исправлении выявленных нарушений и устранении нарушителей.

— Вы… Всё? Или ещё что-нибудь?...

Драконоид смотрел на Марса очень напряжённым взглядом. Не сказать, чтобы в этом взгляде было много страха, но и дружелюбия в нём тоже не было. Молодой человек засмотрелся немного в вертикальные зрачки существа перед собой, в попытках подобрать подходящее название для того чувства, что он увидел в них. Но он на ум так и не приходило правильного слова. Может, сто сорок семь? Три четырнадцать пятнадцать девяносто два и шесть? Как жаль, что эмоции нельзя выразить в числах.

Перестав переглядываться с умолкшим драконоидом, Марс кивнул. Теперь можно вернуться к фюреру с докладом. Попрощавшись, молодой человек сложил все свои бумаги в папку и пошёл прочь. Он не помнил дороги, но металлические крысы, что рыскали под ногами, вели его, как своего короля.

Взгляд Марса поднялся вверх. В тухлое, серое небо. Он смутно припоминает, что обычно его средство навигации находится там, но не может вспомнить, что же именно это было. Может, это просто воображение? В конце концов, его память не настолько хорошая, чтобы особенно доверять ей. Парень опустил голову и продолжил идти туда, куда его ведут крысы.

На улицах Марс видел драконоидов несколько неразборчиво. Кажется, он видел ещё и людей, что прислуживали им, но он не очень уверен. Такие мелкие детали, как рога на голове, чешуя, крылья или хвост не бросаются ему в глаза. Вроде бы прохожие были тепло одеты. Он так думает в основном потому, что погода была холодной, а не потому, что хорошо различал фасон одежды.

Марс немного помассировал глаза, чтобы убедиться, что они правильной формы и физически он имеет идеальное зрение. Как оказалось, это было не так. Как только его зрение стало идеальным, Марс сморщился от отвращения, словно чёткий, детализированный мир ворвался ему в черепную коробку. Парень вернул себе плохое зрение. Всё равно ему не нужно смотреть, куда он идёт.

Часовые у входа в замок Славы даже не шелохнулись, когда Марс молча проходил мимо них. Кажется, его наконец-то начали узнавать в лицо. Молодой человек ненадолго остановился и совершил полуоборот назад. Эти негодники теперь собираются каждого пропускать, кто имеет его лицо? Так это же просто открытые двери для любых человеческих шпионов, что могут менять внешность. Следует казнить часовых и сделать из них пример. Почему он не занялся этим ещё тогда, когда они в прошлые разы пропускали его без проверки документов?

Марс достал записную книжку, чтобы сделать пометку об этом. Открыл её с конца. Там был список из вычеркнутых шестизначных номеров личных дел. Пролистав пять или шесть страниц, молодой человек добрался до конца списка и записал туда ещё два шестизначных номера. Наконец, только убрав записную книжку и авторучку обратно по карманам, он и дальше пошёл к фюреру.

Как только парень зашёл в её кабинет, девушка, что в одиночестве перебирала документы, вскинула свой взгляд к нему и, потратив лишь краткую долю секунды на узнавание Марса, тут же довольно ухмыльнулась и заговорила:

— О, ты мне как раз был сейчас нужен. Отлично, что не пришлось посылать кого-нибудь искать тебя. Как ты смотришь на перспективу месячной командировки на фронт?

Марс открыл было рот, чтобы по привычке что-то ответить, но плохо помнил, что он должен по привычке отвечать. Ему вроде бы противен и ненавистен фронт. Почему? Так ли это важно, почему? Но если нет достаточных на то причин, то и отказать фюреру нельзя, не так ли?

Марс глубоко нахмурился, в попытках сформулировать отказ, но Фидес лишь оперлась локтями на стол и принялась с удовольствием рассматривать его полное тяжёлых сомнений лицо.

Глава 16 - Мешочек конфет

Марс сидел и кушал конфеты красного цвета, что лежали в мешочке возле него. Конфеты были очень твёрдыми и довольно тяжёлыми для своих скромных размеров, словно их каким-то образом спрессовали из куска материала размером с кулак. Челюсть у Марса из-за этого немного устала. Вернее, могла бы устать. Но алхимия — удивительная вещь, не так ли?

Вокруг было шумно. На самом деле, очень шумно. Драконоиды сновали туда-сюда, болтали о чем-то, их чемоданы своими маленькими колёсиками шумно катились по гранитному полу, вызывая грохот каждый раз, когда одна плитка сменялась другой. Хотелось приглушить этот шум. К сожалению, Марс плохо знаком с устройством уха, так что тонкие настройки звуковой чувствительности ему непосильны. Даже беруши помогали очень слабо. Не было особой разницы — с ними сидел Марс или без них. В такие моменты очень не хватает наушников из прошлого мира, в которых бы играла музыка. Правда, их здесь действительно не хватает в такие моменты.

— Поезд номер А-648 отправляется через десять минут. Повторяю. Поезд номер А-648 отправляется через десять минут.

Раздалось звуковое оповещение, что заполонило весь вокзал. Отвращение на миг проступило на лице Марса. Громко. Просто ужасно громко. И всё же, переведя свой взгляд на часы под потолком, парень сверил текущее время с временем отправления. Сейчас четыре часа и тридцать пять минут. Очередь как раз должна была уже исчезнуть, и все, кто сильно торопился, уже давно расположились по своим местам. Молодой человек направился к поезду, который должен вот-вот отбыть.

Убрав мешочек с конфетами во внутренний карман формы, он пошёл к платформе. По пути его пару раз чуть ни сбили мчащиеся куда-то драконоиды, но, благо, когда эти невнимательные представители высшей расы налетали на Марса, они тут же отскакивали от него, как от стены. Очень мило с их стороны, не правда ли? Такое внимательное отношение к слуге фюрера. Хотя они что-то кричали Марсу в спину, он особо не вслушивался в эти слова. Их неразборчивые крики сливались с шумом вокзала, растворяясь в чужих криках и ругани.

Наконец, Марс подошёл к своему поезду. Он показал контролёру билет, отчего тот удивлённо перевёл взгляд на лицо. Человеческое лицо. И всё же, Марс не услышал каких-то уничижительных реплик о том, что представителю низшей расы не следует ехать в таких роскошных условиях или что он выдаёт себя за того, кем не является. Только лишь следующее:

— Рады приветствовать слугу фюрера. Проходите.

Молодой человек коротко кивнул. Без какого-либо багажа с собой, он зашел в вагон, а затем на миг остановился. Он окинул взглядом то место, где ранее сидел. Там тоже не было никакого чемодана или сумки. Надо полагать, Марс опять забыл все свои вещи дома. Ругань едва не вырвалась рефлекторно из его горла, но Марс без труда её проглотил. Просто пошёл дальше по вагонам, туда, где забронировано его место.

По пути многие двери купе были закрыты. Впрочем, даже за открытыми дверьми драконоиды, что заприметили Марса, только отводили от него взгляд. Человек не должен быть тем, что привлекает их внимание. Это ниже достоинства представителя высшей расы — разглядывать ходячую вешалку.

Когда, наконец, Марс дошёл до своего вагона, пространство вокруг преобразилось. Не столько физически, сколько в плане атмосферы. Дорогие материалы для раздвижных дверей, идеально вымытый пол, комфортное освещение, красивые окна. И главное – каждый блок рассчитан всего на двух пассажиров.

Молодой человек попытался вспомнить, кого он пришёл сюда убивать, ведь в таких дорого выглядящих местах он бывает обычно только для устранения кого-нибудь. Но на ум никаких чисел не приходило. Разве что номер блока, в котором он сам должен ехать. Парень потянулся к записной книжке во внутреннем кармане, чтобы проверить, чем он сейчас занимается. Никаких лиц для устранения там записано не было, только задача добраться до фронта.

Добравшись до шестого блока, Марс открыл дверь и обнаружил там одного драконоида, что уже успел расположиться. Судя по форме, это был какой-то генерал-майор. Марс не стал здороваться с драконоидом, что упорно избегает зрительного контакта, и просто прошёл к своему месту напротив и сел. Парень перевёл взгляд в окно и просто смотрел на часы под потолком вокзала, отсчитывая секунды до отбытия поезда.

— Ты багаж где потерять успел?

Драконоид тоже смотрел в окно. Он не повернулся к Марсу, но как-то снисходительно-покровительственно заговорил с ним, увидев, что человек на против просто сел и уставился в окно.

— Дома забыл. Как спохватился — поздно было уже возвращаться. Благо хоть конфеты положил в этот раз во внутренний карман, а не в сумку.

Драконоид потянулся к шкафчику над кроватью и достал оттуда бутылку спиртного да пару стопок. Это был крепкий коньяк оранжевого цвета, почти как тигриный мех. Седой мужчина с двумя толстыми рогами поставил одну стопку перед человеком, а вторую — перед собой. Затем он откупорил бутылку и налил поровну каждому.

— Ну давай, рассказывай. Чей слуга? И куда тебя отправили одного?

Марс посмотрел ненадолго на алкоголь перед собой, а затем откусил кусочек плоти на кончике указательного пальца. Немного вытекшей крови разбавило коньяк, а рана почти сразу исчезла. В ответ на недоуменный взгляд драконоида человек заговорил:

— Зелье. По мне не видно, но я порядочно их выпил. Я слуга фюрера, самый верный её слуга. Она отправила меня на фронт, сказав, чтобы я сломал «острие копья» у Союза. Ну или по крайней мере замедлил их контрнаступление на центральном направлении, а северо-восточное и юго-западное направления уж как-нибудь справятся.

Человек и драконоид слегка ударились стопками, и под звон стекла выпили алкоголь одним глотком. Марс достал из внутреннего кармана мешочек с конфетами, чтобы закусить. Он положил их на стол, и бросил в рот сразу же одну из конфет.

— А меня Фёдор звать. Фёдор Дрейк. Возвращаюсь вот на фронт с отгула, тоже на центральный. Ты у нас, получается, тот самый, что был ушами и глазами фюрера? Получается, за свою безопасность она больше не переживает, раз отправила тебя так далеко, а?

Когда Марс жестом предложил конфеты, Фёдор с радостью потянулся к ним и бросил одну в рот, чтобы закусить. Впрочем, он в тот же миг выплюнул с отвращением эту дрянь куда-то под стол и отодвинул от себя подальше мешочек с красными конфетами. На его вкус они были просто омерзительны, прямо как гниль.

— Даже если я далеко, фюрер не останется без защиты, пока моё сердце бьётся. Впрочем, не тем, кто замышляет небольшой переворот, об этом знать. Такие дела.

Драконоид тут же сделал просветленное лицо, а затем тихо и довольно засмеялся, налив им двоим ещё по стопке коньяка. Поезд, наконец, тронулся. Оранжевая жидкость немного заволновалась, но совсем не пролилась. Ход у механизма был очень плавный, видимо, чёрный драконоид, что им управляет, весьма талантлив и искусен. Когда Марс вновь добавил немного крови в свой коньяк, Фёдор поднял стопку и произнёс:

— За вечные мир и порядок по воле фюрера!

Марс тоже поднял стакан, и всего на миг воспоминание из прошлого мира предательски возникло в его уме. Он помнит, как кто-то сказал однажды, что воевать ради мира — всё равно, что заниматься сексом ради девственности. Марс раньше был согласен с этими словами.

— За вечные мир и порядок по воле фюрера.

Когда звон стекла вновь раздался под ускоряющийся стук колёс, человек и драконоид второй раз выпили свои стопки одним глотком.

Глава 17 - Да здравствует фронт

Город близ фронта встретил Марса типичными для таких мест тишиной и малолюдностью. Даже гордые представители расы драконоидов предпочли перебраться подальше от линии соприкосновения, когда Союз перешёл в контрнаступление. Всё-таки даже для них жизнь дороже принципов, а? Впрочем, это вполне нормально для гражданских, даже естественно.

Рядовые занимались обслуживанием железной дороги в отсутствие персонала станции. Когда Марс вышел из остановившегося поезда на перрон вокзала, что расположился где-то в центре города, его встретил не обычный контролёр, а солдат в форме. Какой-то молодой драконоид, с яркими зелёными глазами и волосами. Он выглядел необычно оживлённо для этих мест, что, впрочем, типично для зелёных.

— Предъявите паспорт и билет! Предъявите паспорт и билет! Не покидайте перрон, пока я не увижу ваши паспорт и билет!

Рядовой кричал это всем подряд, кто выходил из вагонов, и народ в виде очереди стал стягиваться к нему. Когда Марс на пару с Фёдором подошли мимо всех остальных к контролёру, парнишка совсем не испугался. Прежнее воодушевление, однако, всё же исчезло. Он постарался выглядеть так, как и подобает рядовому перед высшими чинами армии, но против собственной природы не пойдёшь. Слишком уж самоуверенная ухмылка на лице молодого драконоида плохо сочеталась со строгим, почти образцовым приветствием — удар в грудь, а затем рука, вскинутая ладонью к небу.

— Отставить. Выполняй указания непосредственного начальства. Вот мой билет и паспорт.

Марс протянул документы рядовому перед собой. Фёдор, что молча прошёл мимо рядового, не одарив того своим вниманием, удивлённо развернулся, услышав голос своего нового знакомого позади.

— Что, неужели со слугой фюрера так плохо обращаются? Я слышал, она любого отправит в камеру милосердия, кто будет неподобающе к тебе относиться. Это был просто слух?

Марс увидел, как лицо молодого драконоида посерело, а прилипшая к губам улыбка треснула. Парень не смел принять в свои руки документы, протянутые молодым человеком. Слуга фюрера от этого вздохнул слегка недовольно и пошёл вперёд, к Фёдору, чтобы не кричать через полперрона.

— Ты все верно знаешь, но такова процедура, в конце концов. Если мы даже процедуры соблюдать не будем, что нам тогда останется только делать? Как всё тогда будет работать?

Фёдор не совсем уловил, что имел ввиду человек, но счёл, что тот, по-видимому, большой формалист. Весьма правильное, стоит отметить, качество для того, кто занимается внутренними чистками.

— Что ж, в чем-то ты прав, стоит признать. Но на фронте так не делай особо. Мы на многие формальности закрываем глаза для того, чтобы эффективно давать отпор врагу перед нами. Другие драконоиды тебя просто не поймут.

Марс попытался вспомнить, так ли всё было на фронте со стороны людей. Он забыл то, что только что вспомнил, забыл то, что только что почувствовал, и забыл то, для чего начал это вспоминать. Марс молча пошёл рядом с Фёдором, ничего ему не ответив, да и ответ, прямо говоря, не требовался.

Когда двое вышли с вокзала, вокруг было почти ни души. Только одинокие старики да люди в форме. Встречались, конечно, изредка алкоголики и наркоманы, которым всё равно, где доживать свои дни, но дети и трудоспособные взрослые, которые могли покинуть это место, давно уже уехали. Сотни пустых многоэтажек возвышались вокруг, как искусственные скалы, а в их окнах не было видно и следа жизни.

— Вот же трусы. Нет бы взять в руки оружие и встать на защиту собственного города. Сбежали! Сбежали, опустив рога к земле! Чтоб им пусто было.

Фёдор громко сказал об этом, и вокруг не нашлось никого, кто смог бы ему возразить. Да и Марс не видел смысла спорить. Безусловно, генерал-майор сказал глупость, но имеется ли правильная процедура для спора с глупцом? Нет, это выражение какое-то неправильное. Был более точный способ для Марса выразить его мысль. Имеется ли практическая ценность в споре с глупцом для фюрера? И это тоже звучит как-то не так.

— Эй, скажи мне, вот люди-то обычно так и остаются в своих городах, верно? Отчего же? Почему люди ведут себя достойнее моих гордых собратьев? Ты ведь был там, на их стороне, воевал первые годы за Союз, так что знаешь, о чем они думают.

Вспоминать то время желания никакого не было. Да и Марс прекрасно понимает, что заниматься этим не обязательно. Драконоидам глубоко плевать, как зовут людей, о чем они думают и почему так себя ведут. От него просто требовался подходящий ответ для поддержания разговора, пока они идут до штаба. Также, как и в течение последних трёх дней тряски в поезде. Просто ответ, что подтвердит всю ту идеологическую выдумку, которую постоянно повторяет фюрер.

— Так люди – это потомки героев. У них в крови бороться против тех, кто захватывает их города. Оставаться ведь, когда ты не в силах ничего сделать – это не про гордость, а про глупость, не так ли? Глупость, присущую потомкам героев, которым хватило сил и безрассудства свергнуть господство богов.

Фёдор от услышанного выглядел очень довольно. Он принялся и дальше разглагольствовать о том, какие люди храбрые и воинственные, и о том, что именно потому им следует жить в рабстве у высшей расы, пока человечество не перебило само себя.

— Когда миром правили драконы, люди под властью наших предков строили великие города и осваивали новые горизонты магии. Именно мудрое правление богов породило стольких героев среди людей. А что теперь? Твои сородичи могут только бесконечно ссориться друг с другом и поить землю кровью армий из слабаков. Когда мы, высшая раса, вновь завладеем миром, именно твои сородичи выиграют от этого больше всего, став нашими слугами. Какая жалость, что другие, в отличие от тебя, этого не понимают.

Марс просто поддакивал этому бесконечному монологу старика, как и всегда, не вслушиваясь в ту пропагандистскую чушь, что он изливает. Наверное, Фидес была бы очень довольна увидеть, как запали в сердце другим её выдумки.

Когда, наконец, двое дошли до штаба, старик умолк. Марс ничуть не изменился в лице, как будто они молча весь этот путь и проделали. Перед ними выстроилось две небольшие шеренги из офицеров, что приветствовали прибывшие важные шишки. Фёдор, окинув взглядом своих подчинённых, которых не видел какое-то время, командным голосом закричал:

— Да здравствует фюрер!

Десятки драконоидов синхронно ударили себя в грудь и вскинули руки, столь же раскатисто прогремев в ответ:

— Да здравствует фюрер!

Только Марс, слуга фюрера, молча стоял, не шелохнувшись. Но никто, тем не менее, не обратил на это совершенно никакого внимания.

Глава 18 - Разучился читать

— Послезавтра – общее наступление, чтоб все самолёты и танки были готовы к использованию. Проследите, чтобы экипаж и пехота были в полной боевой готовности. Направление движения в соответствии с общим планом, без изменений. Планируемый уровень потерь от буйства крови – двести единиц, так что проследите, чтобы ваши подчинённые не слишком налегали на магию без необходимости.

Фёдор, что отдавали распоряжения, перевёл свой взгляд на Марса, который сидел слева от него, почти что во главе стола. Старшие офицеры, что присутствовали на совещании, тоже покосились в сторону человека. Генерал, увидев вопросительный взгляд слуги фюрера, озвучил словами свой вопрос, который, как ему казалось, был очевиден и так.

— Ты будешь участвовать в наступлении? С твоей помощью мы сможем снизить потери от борьбы с Аномалиями, однако мне не сообщали, в чем заключается твоя миссия.

Марс задумчиво окинул взглядом офицеров в кабинете, чтобы выиграть себе несколько секунд для формулирования мыслей в чёткий, структурированный ответ. Не хотелось открывать рот, не имея ввиду четкого текста, который можно озвучить. Лишь потянув немного времени благодаря своему умному и задумчивому виду, он смог, наконец, собрать слова в кучку.

— Я не буду участвовать в боевых действиях, так как это за пределами моей зоны ответственности. Мои задачи здесь, на фронте, заключаются только в том, чтобы выявить лица, чья нелояльность власти привела к такому катастрофическому провалу, как успешное контрнаступление Союза. Если такие лица будут обнаружены, им будет назначено наказание, соответствующее тяжести их преступления. Если же успех контрнаступления Союза был вызван по каким-то объективным причинам… Впрочем, разве могут люди объективно одержать военный успех над «высшей расой», если только кто-то не выполнял свои обязанности спустя рукава?

Марс оценивал присутствующих на предмет того, чья казнь объективно не испортит ситуацию на фронте. Наверняка есть кто-то, кто просто честно выполнял свои обязанности вместо того, чтобы рвать все жилы на благо Священной империи. Нужен просто кто-то заменяемый, с кем можно расправиться для отчётности. Например вон тот майор с личным делом номер пятьдесят шесть, семьдесят восемь тридцать три. И тот майор пехоты, что скупает за деньги красивые рога умерших от буйства драконоидов, тоже. Они славно служили на благо родине, так что осталось им только славно послужить на благо отчёта.

Фёдор, услышав слова Марса, выглядел несколько недовольным, но спорить с этим не стал. А что до старших офицеров – так они были готовы прямо сейчас наброситься на Марса и убить его. Ну, будь он чуть слабее, чем сильнейшая боевая единица империи. И чуть незначительнее, чем слуга фюрера. Как-то слишком много власти и почестей как для представителя расы рабов.

— Хорошо, я услышал тебя. В таком случае я предоставлю все необходимые отчёты о проделанной работе, составленные моими подчинёнными, за последний квартал. Единственное, что я бы хотел отметить – виноватых не так уж и много, так что я надеюсь, что фюрер будет разумна и ограничится наказанием лишь тех, кто действительно причастен к военному провалу.

Марс подумал, что ноль виноватых – это действительно немного. В конце концов, объективно, что могут эти драконоиды противопоставить чудовищам, что выпили больше зелий, чем сам молодой человек? Но идеология есть идеология. Если согласно картине мира фюрера в этом кто-то виноват, значит виноватые существуют, а задача слуги фюрера – этих виноватых найти.

— На этом совещание объявляю оконченным. Чтобы к завтрашнему утреннему построению все ваши подчинённые были в полной боевой готовности. Разойтись.

Старшие офицеры лениво поднялись со своих мест и весьма невоодушевленно поплелись к выходу. Ещё не дойдя до дверного косяка, они уже начали перебрасываться между собой шутками и планировали, как хорошенько напьются сегодня вечером. В конце концов, надо же проводить тех бедолаг, которых выберет Марс. Лишь сам молодой человек и генерал остались сидеть в конференц-зале, переглядываясь между собой, но не начиная разговор. Только когда дверь закрылась, Фёдор поднялся со своего кресла и прошёл достал из шкафчика недопитую бутылку коньяка.

— Будешь?

Он бросил Марсу это через плечо, а сам уже доставал две стопки, чтобы поставить их на стол. Молодой человек задумался о том, что из-за воздействия алкоголя придётся вколоть больше стимуляторов. Совмещать антагонистичные друг другу психоактивные вещества – вот она, высшая форма саморазрушения, доступная человеку, чей организм ежесекундно регенерирует.

— Ага.

Когда Марс ответил, алкоголь уже стоял возле него налитый. Тёплый. Впрочем, хороший коньяк можно и не охлаждать. Зачем только тогда генерал наливает его в стопки, если он хороший? Марс взял в руки напиток, чтобы попробовать его и оценить вкусовые качества. Генерал поднял свою стопку одновременно с молодым человеком.

— За успехи в бою.

Марс проговорил это, вспомнив, что нужно называть тосты, и протянул стопку генералу. Генерал коснулся стопки молодого человека своей, но на эту издёвку ничего не ответил. Успехов в бою пожелал тот, кто только что сам отказался их обеспечить и объявил, что прикончит способных подчинённых по надуманным причинам. Ну и шутка. Когда алкоголь коснулся языка Марса, парень почувствовал, что вкус у напитка был весьма неплохой. Он отлично согревал, отдавал глубоким терпким ароматом и даже какими-то кленовыми нотами и лёгкой сладостью. Не сахарной, нет, а фруктовой сладостью, как у какого-то напитка из его родного мира, название которого он уже не помнит.

— Хороший алкоголь. Мне нравится. Как называется?

Генерал перевёл взгляд на бутылку, так как не разбирается особо в человеческих видах алкоголя. Да и в человечком языке, прямо говоря, тоже.

— Не знаю, тут наверное что-то написано, но я не могу разобрать. Просто собрал алкоголь из особняков тех богатеев, чьи владения располагались в этом городе и возле него, когда захватил это место. Сам прочитай, если так интересно.

Марс чуть повернул бутылку. Там было написано «Hennessy VSOP». Молодой человек чуть протер глаза, чтобы посмотреть ещё раз, но каждый новый раз, когда он пробовал прочитать название, оно не менялось. И откуда только в этом мире мог взяться хенеси? Наверное не стоило изменять свои глаза без необходимости. Теперь даже прочитать слова на человеческом толком не может.

— Да я тоже, похоже, уже совсем разучился читать на этом языке. И сколько только я написал отчётов на языке драконоидов? Он мне теперь как родной.

Генерал наконец-то немного улыбнулся. Всё ещё криво, но ему показалось забавным видеть, как человек признаёт язык высшей расы более родным, чем официальный язык союза.

— Ну ничего, у меня есть ещё несколько таких же бутылок в чулане. Могу дать тебе в дорогу. Если, конечно, ты сможешь объяснить фюреру, каким образом один-единственный майор пехоты по имени Владимир смог привести ситуацию на поле боя к поражению. Этого старика мне не жалко.

Марс чуть задумался. У него хотят купить одну строчку из отчёта за две бутылки коньяка. Стоит ли оно того? Дома у него, кажется, и так было достаточно коньяка всякого. Но он не такой хороший. Отличный алкоголь – вещь штучная, весьма особенная. Что ж. Возможно, одна его строчка отчёта всё-таки может быть продана за такую цену.

— Владимир – это же тот, что рога скупает для коллекции? Номер личного дела вроде бы шестьдесят четыре, двадцать восемь, сорок три. Хорошо, я его как раз и приметил. Ограничусь только им.

Генерал, выглядя явно довольным, налил ещё. А сам Марс, кажется, пока ещё не понял, что не разбавил алкоголь своей кровью.

Глава 19 - То, что хочется забыть

Марс лежал на сырой земле. От нее несло вонью гнили и ржавчины. В глазах всё двоилось. Кто лежит перед ним? Чей-то труп? Нет, оно шевелится. Оно тянет свои руки к нему, чтобы добить его. Покрытая чешуёй тварь, с рогами на голове, крыльями за спиной и хвостом. Нечто отдалённо напоминающее дракона, но размером с человека. Оно дёрнулось из последних сил, и грудь Марса пробил каменный кол. Больно не было. Просто неприятно. Тварь, довольная собой, испустила дух. Марс смотрел на лицо этого существа, но не мог разобрать в нём ничего. Оно напоминало ящерицу. Он протянул свою руку, чтобы сожрать её плоть и излечить себя.

Где-то было жарко. Откуда-то шёл огонь. Сверху. Что-то дико жужжало и поливало землю огнём. Кто-то неразборчиво кричал. Будь то человеческие крики, или крики тех, кто уже перестал быть людьми. Тело Марса изменилось. Чешуя, рога, гнойные подтёки, наросты, кожа голубого и красного цвета, глаза по всему телу, новые конечности, зубы, что торчат из всех щелей. Едва способная шевелиться масса плоти. Сколько только было сожрано людей, ставших монстрами от передозировки зельями? Сколько только было сожрано драконоидов, ставших жертвами буйства крови? И даже эльфы, дварфы, и какие-то органические марионетки, что были пущены в расход.

Вокруг всё воняло. Или это несло вонью от него самого? Аномалии продолжали бесноваться, разрывая танки и набрасываясь на самолёты. Что было под ногами? Земля? Эта жижа похоже на землю? Марс полз куда-то. Вперёд? Или обратно? А черт его знает. Только подальше отсюда. Он никогда не хотел здесь находиться. Он никогда не мечтал перерождаться. Лучше было просто сдохнуть и всё. Лучше просто сдохнуть прямо сейчас и всё. Но деформированные конечности продолжали тащить по земле эту массу плоти. Он полз, медленно-медленно, прочь отсюда. Лишь бы его никто не заметил. Лишь бы его никто не заметил. Лишь бы его никто не заметил.

Молодой человек проснулся. Он был весь покрыт своей блевотиной, а она всё продолжала фонтанчиком выходить из его рта. Марс сразу же перевернулся, чтобы была возможность сделать вдох. Красная, тёплая жижа скатилась на ещё чистое местами постельное бельё. Его продолжало рвать кровью в перемешку с ошмётками внутренних органов.

Точно. Кровь. Он совсем забыл добавить в алкоголь кровь. Его не вырвало сразу после этого. Вот теперь и наступили последствия. Судороги хватило всё тело, когда он снова скрючился, едва поднявшись над кроватью. Вместе с водопадом крови изо рта вышел какой-то внутренний орган. Кусок внутреннего органа. Под рёбрами стало сразу как-то больше места. Аж тело полегчало. И снова почувствовался позыв к рвоте.

Марс кое-как скатился с кровати, размазав своей блевотиной всё постельное и ковёр. Его грязные руки потянулись к заначке на нижних полках тумбочки. Он схватился за кулёк конфет и запихнул его себе в рот, даже не открывая. Он затолкал его рукой себе в желудок, чтобы хоть на миг поскорее избавиться от этого липкого страха смерти, что заставляет тело одеревенеть. Он ведь и правда может так умереть. Он очень боится умирать.

Когда отростки внутри желудка порвали кулёк, тело разом охватило облегчение. Рвота прекратилась. Внутренние органы стали постепенно восстанавливаться, а кровь восполняться. Стало полегче. Немного полегче. Марс упал обратно на ковёр, и просто лежал так, закрыв глаза. Так устал. Хочется просто ещё немного поспать. Так и не вернувшись на свою огромную двухместную кровать, Марс вновь уснул, лёжа на полу возле неё.

…

Когда наступил день битвы, молодой человек сидел у себя в кабинете и перебирал документы, предоставленные Фёдором. Не столько потому, что в них было что-то важное. В конце концов, уже давно решено, кто пойдет в расход. Просто такова процедура, а процедуры следует соблюдать. В воздухе всё ещё стоял неприятный сладостный запах, оставшийся от прошлой ночи, но постельное белье и ковёр уже поменяли на чистые. Только запах отказывается исчезнуть, сколько не проветривай.

В дверь кто-то постучал, но Марс не ответил. Он был просто слишком сосредоточен, чтобы заметить этот тихий, стеснительный стук в дверь. Вскоре постучали ещё раз. Молодой человек так и не отрывался от своих бумаг. Из-за двери донеслось тихое:

— Начальник Бюро внутренней безопасности Марс есть?

Молодой человек резко вздрогнул. Несколько листов, что были в его руке, разлетелись и рассыпались на полу. Марс на несколько секунд замер, а затем, придя в чувство, ответил:

— Да, входите.

Дверь открылась, и молодой драконоид увидел, как человек перед ним собирает с пола документы. Младший офицер сделал вид, что ничего не замечает, и начал рапортовать, сразу как зашёл в кабинет.

— Здравия желаю! Докладываю. Боевые действия проведены успешно, враг разбит и оттеснён. В связи с этим через два часа будет проведена ревизия вернувшихся сил. Просим вас присутствовать на ревизии в качестве представителя внутренней разведки.

Марс сложил документы на стол, очень ровно. Затем как-то тяжело вздохнул. В его голосе не было слышно привычных силы и выдержки, когда он спросил в ответ:

— Неужели никого другого для этой работы не нашлось?

Младший офицер почувствовал себя неловко, побоявшись, что его посчитают изменником по причине «надоедал слуге фюрера». Но если он спустит всё на тормозах, то в следующем сражении окажется в штрафбате, принужденный к использованию буйства крови. Выбирая между смертью и смертью, остаётся только умереть так, чтобы хоть кому-то этим надоесть.

— Так точно! В данный момент, кроме вас, все остальные представители бюро внутренней безопасности погибли в ходе боевого столкновения.

Марс проверил толщину стопки документов, которая ещё не проверена. Не так уж и много. Где-то высотой в три пальца. Высота стопки проверенных документов составляет один палец. Если подумать, при большом желании всем этим можно и не заниматься вовсе.

— Хорошо, через два часа буду на построении. И доложи о моём участии генерал-майору Фёдору. Чтобы это не стало для него неожиданностью.

Молодой драконоид ещё что-то там пробубнил на последок, как необходимо прощаться согласно всем формальностям, после чего ушёл и закрыл за собой дверь. Марс какое-то время так и стоял, возле своего рабочего места, не зная, что ему делать. Да и делать в целом ему здесь нечего. Кроме как, конечно же, проверять документы. Сев вновь за стол, молодой человек схватил новый лист с докладом.