Мой дом - ушедшая эпоха

Часть 1

Вера… Надежда… Любовь… Как много смысла в этих словах. Сознание порождает мысль, а она – весьма пророческую фразу, которую я запомнил довольно давно: тогда ещё я видел, куда шагаю, к чему приводит бездействие и ошибочно-резвое провозглашение: «Я свободен!». Всё ещё помню…

«Пока я мыслю, я живу…».

…

Его вопрос о том, кто я такой, заставил вспомнить об истоках. А наш общий знак – про преданность и отчаяние. Однажды я просто открыл глаза: тогда же всё и прояснилось: цели, мотивы… кодекс. Одно было только недостоверным – смысл всего этого. Питаясь страхами, болью или яростью, вокруг меня трансформировался мир… Однажды я задумался: хочу ли я этого? Могу ли поступить иначе? Нужно ли вообще хоть кому-то, чтобы я тут находился? Едва ли…

Пока судьба не свела нас вместе. Поначалу я видел в нём оружие… Гения, который одним лишь взглядом разоблачал столько всего. У него было так много возможностей! Подумать только: куда меньше, как оказалось, чем беспокойных мыслей… Но он верил. Нет, он знал. А голосом «сопротивления, ломающео всё рациональное» стало высоченное альто, тембром – светлее подросткового.

Я так жалею, что желал избавиться от него… Мне правда неловко! Единственный, кто разозлил дерзчайшим побегом от правил и ограничений… Тот, кто захватил самую непредсказуемую частичку всего этого спектакля с собой… Тот, кто довёл меня до истерики – я никогда не мог осознать и принять нечто в себе… И когда я увидел его, молящим остановиться или прекратить всё это, то начал ощущать: вот оно, моё «отражение». Забытый, ненужный… полезный, но всеми непринятый. На вид – может, и классный, но никому не покажется. Как и я…

Его плач внезапно заставил содрогнуться: холод воспоминаний одиночеством и болью передался и мне… Он не допускал никаких ошибок - о, нет-нет, точно ничего серьзного! А вот я… дело другое… Покажись я раньше – ничего бы не было. Только я не верил ему… Каждый раз, когда мы встречались в его же воспоминаниях, я кричал: «Тёма, я не вижу тебя насквозь! Скажи всё как есть!».

А он лишь только улыбался, утверждая, что всё мне известно, и я просто хочу поговорить с ним по-иному. Нет, дорогой друг, всё вовсе не так… Я предсказывал свои же творения, я знал каждый их шаг и желание. Когда-то такой была и Алиса: обычная кукла, вырезанная из шаблона-картонки, которой ты подарил осознание – и вот именно этот термин всё ограничивает: тех, кто мыслит и сомневается – просчитать невозможно, будь ты хоть трижды богом, коим он меня представлял. Забавно…

Даже имя... мне дал именно Артём. С высоты он казался таким небольшим и хрупким, но длинный силуэт обладал весьма проницательным умом и внутренним стержнем: таким, что закроет от смерти друзей, пусть и ценой самого себя. Не станет думать дважды – отдаст всё: а как кончится «всё» это, то и душа отойдёт следом. Всем… всё. Себе – едва ли 54 килограмма наскрёб, волнуясь на каждом слове, на каждом обращении к себе со стороны – терялся.

А уж как ему снесло крышу от их первого с Алисой поцелуя – словами не передать. Полагаю, точно так же, как мне, когда сказал: «А строчки у тебя – ничего такие…», прозвав сокращённо - «Вельз». Только те, у кого есть просто светлейшее сердце, будут беспокоиться и заботиться о близких – пусть и в ущерб себе… И я в этом убедился на своей шкуре – которую, кстати, также дал мне именно этот тонкий парнишка с мягким голосом: точно так же, как любил Алису, заботился и переживал, он помнил и обо мне… Тогда, находясь в тумане, провожая уходящий автобус со своими же творениями… я просто смирился…

Так уж сложилось, что моё «Пока я мыслю, я живу…» работает и в обратную сторону. Да, про жизнь и про сознание, но взором кого-то другого… Тогда я посчитал, что мы больше никогда не увидимся: все силы отдал на то, чтобы выстроить «пластиковый», как мог бы сказать Артём, мир – и не просто где-то там… а в такой глубине, куда не доберутся остальные сущности. По крайней мере, не в скором времени…

Я ощущал себя пустым и готовился к исполнению казни: не думал я, что меня раздерут на части... или что-то подобное: я знал, что растворюсь тогда, когда и этот проклятый туман. Мне не следовало впускать того мерзавца без имени, но мой соавтор настоял… А дальше – ужас и битва: не мог я ему позволить навредить хрупкому Артёму… Нельзя было прислать помощь – это всё равно вмешательство в судьбу, которую ещё контролирует что-то… верховное.

Сознание – у-у-у, какое многозначительное словцо! Так или иначе, я наказан… И поделом мне: не зная, как появился, столкнулся с тем, кто дал мне характер и имя, кто моих же кукол обучил тому, чего я сам никак не мог добиться – так же и исчезну: как великолепные очертания погнутых аномалией ворот.

Стихло пение птиц, ветви перестали шуметь нагоняемым ветром. А у пионера с горном отвалилась голова, прикатившись ко мне под ноги: намёк ли на то, что сейчас то же самое реконструируют с тем образом, который Артём привык видеть каждый раз, когда мы с ним пересекались? А мне было всё равно: ведь я спас… друзей. Да, именно так: раз Двачевская важна ему – важна и мне, как и сам парнишка.

И у них всё будет хорошо – они слишком многое прошли вместе, чтобы сдаться там, где Артём привык жить в одиночестве ещё давно. Её осознанность вступила в свои полномочия именно благодаря моменту, когда стал различим один момент: за неё – колкую, язвительную и стоптивую – кое-кто готов пожертвовать комфортом – лишь бы не ушла, лишь бы не сгинула…

Всё потихоньку разваливалось на куски – кажется, глаза мои различили даже прорези мироздания, сквозь которые сочилось вечное забвение. Гореть тому мерзавцу-Локи в Аду… В месте, которое я никогда не видел, но черпал вдохновение из первых впечатлений моего друга: Артём весьма много думал о смерти, о том, что всё это – финиш. Я понятия не имел, к чему всё это – боится финала или же нет – и очень жалел, что не успел задаться этим вопросом обширнее. Тот одуванчик с газона застрял в когтиках, за горизонт упала последняя сосна. Никогда бы не поверил, что моя халтура – микроскопическая вселенная, созданная настолько криво, чтобы просто хватало на жизнь – могла кому-то понравиться.

Секунда за секундой… Час за часом. День за днём я всё так же лежал на пустой материи, никуда и не провалившись… На месте пахнувшее шампунем Алисы руно, лап по-прежнему четыре, как у картинки с заправки. На месте всё, кроме, собственно, места – вокруг лишь пустота и тишь. Примерно так себя ощущал и мой друг, столкнувшись с ограничениями Системы, пока бродил по улицам своего любимого города – самого уникального, родного и приятного клочка во всей вселенной. Я никогда его не понимал в этом, а вот теперь… осознал.

Я не старался над «Совёнком» - это была типичная ловушка во времени и пространстве, где лишь только чудом могли запутаться неупокоенные души. Локи умер в своём мире... сразу после ударов. Пенсионер без имени – от порока сердца, а ведь я даже не успел его похоронить... ну, как подобает. И тут же вспоминается Артём: нет, не только потому, что рассуждал про мёртвое и живое, ненавидя кладбища, а ещё и потому, что… ломал все стереотипы. Несмотря ни на что, я не знал, что с ним стряслось: как и почему он попал в этот клаптик, названный им же - Ад…

Его поезд не мог сойти с путей. У него было крепкое здоровье и ноль каких-то опасностей вокруг: Тёма, как будто, просто однажды уснул в мирке, где ему серо и плохо, очнувшись именно там, где чувство это только усиливалось, сбежав от реальности. А что, если я начну ему подражать: вот возьму, и назло всем кодексам и Системам не растворюсь как подобает?!

Что, если он все ещё не позабыл меня?! Артём – последнее осознанно спасённое создание тут: только бы не забыл, только бы не забил и без того беспокойную голову новыми катаклизмами, боязнью навредить дорогим людям и всему окружению, в целом…

Увлёкшись отчаянием, пока туман и не думал рассеиваться, я думал о том, что будет далее – отчего вечно ворчал на Артёма, когда он делал то же самое со своей стороны. Мне не нравилось, что он игнорирует лето, что забывает банально расслабиться, прежде чем ринуться в бой. Мой друг всегда думал перед тем, как начать действовать, и именно поэтому ему было неловко с рыжей девочкой: к ней, её выходкам и вылетающим подколкам подготовиться, создав условную инструкцию, было нельзя.

Я бы сказал – практически невозможно. Но они сошлись – к моему удивлению – и я даже позволил ему от отчаяния воспользоваться одним исключением: твори, что угодно… но ни слова про создателя. Ни единым объяснением ей тогда Тёма не смог бы разрушить моё же творение – он загонял ей про будущее, себя настоящего и что всё тут странное.

Уже после я насторожился, когда засмотрелся на них и их новое начало, забыв стереть Алисе память – действие, требующее меньше всего сил. Решив познать Артёма, я дал ему шанс, наблюдая и за собственной куклой, которая теперь шагнула навстречу глубинному размышлению и осознанию.

Сначала я считал это отличной идеей – в конце концов, я смогу на основе её макета поведения создать новейшие, уникальные структуры, которые даже такие, как Артём, не смогли бы отличить от настоящих людей. А после… их осознанность превратилась в бунт и начала неплохо-так угрожать целостности ветхого мироздания: Алиса принимала в этом наименьшее участие, а вот Артём – сделался мне нежданным врагом.

В его рассудительности, желавшей систематизировать положение, я увидел откроенную опасность для самого себя – для всего того, что создал и чем жил. Они отказывались спать синхронно, пробив барьер, а железную дорогу я вывел на создание весьма опрометчиво – его же воспоминания о том, как классно путешествовать таким образом, подогрели мой интерес: я подарил тому витку, который все звали циклом, строение-перрон с функцией переноса по реальностям, подвластным мне. Я всегда хотел намекнуть Артёму, как строится всё, что он видит – не по кирпичику воображения, а… скорее, как шарж художника. Примерно так, как был выведен его портретик Леной – да, где-то именно так.

Извини, Артём… Мне жаль, что ты тогда сорвался с места, а я – сорвался на тебе за собственную же ошибку, пока искал тепло и дом: им стал переплёт улиц твоего любимого городка из детства, который облегчил моё нестабильное и нервотрёпное существование без цели. Теперь ты в лучшем месте: у вас двоих всё будет хорошо ещё какое-то время… Только не забывай, что видел ранее… Пожалуйста...

Я жил, пока было что-то вокруг, дарящее эмоции. Страх, боль – всё такое, угу. Только я не протяну на этом клаптике невидимой материи, почти что витая в воздухе – это больше не доставляет мне неприятностей, телу не больно, как и душе – в отличие от Артёма, я смирился по-настоящему, пуская скупую слезу катиться по носику волка с картинки. Меня им не нужно растворять или казнить – а есть ли вообще «они»? Да, ведь что-то поменяло окружение, заменив его на тоскливый пустырь, в котором я и догнивал.

В последний раз я огляделся вокруг, поверив, что смогу найти выход. Потом – улыбнулся, надеясь, что хотя бы Артёму с Алисой сейчас не так холодно, как мне, представляя их сидящими с чашкой какао на креслах у того самого камина, который подарил им… Я продолжил улыбаться своей же гибели, осознавая, что ненароком подарил им любовь…

Это был долгий день, длившийся почти вечность… И только тогда, когда нос забило пылью, а ветром закинуло шерстинку прямо в глаз, я понял: сейчас я и исчезну, раз впервые за долгое время вновь ощутил себя в пространстве. Скукожившись, стараясь укрыться хоть чем-то, телу стало слишком тепло. Я рискнул открыть глаза… и едва ли не потерял сознание: это тот самый город без имени, который я остроил для Артёма и Алисы в качестве убежища! Не веря самому себе, я постарался подняться, но… сил не осталось вовсе: слишком уж долго находился под гнётом отчаяния и тёмных мыслей о крае…

Мне даже не хватало сил стать прежним собой – подчинить себе каждую травинку и ветерок, потому и пришлось созерцать мир глазами повисшего на волчьих плечиках бараньего плаща. Я собрал в себе последнее, о чём мыслил: Артём меня не забыл! Это подогрело суставы, зарядило энергией и я поднялся на свои две. Ума не приложу, почему он воображал непрямоходящее создание настолько человекоподобным, но всё так и было. Однако длилось это недолго: осознав, что в этом мире всё такое простое, но пластиковое, я заволновался: что, если они уже не тут?! Как мне их найти, если свалили из той мрачной мэрии, оставшись в каком-то мотеле или напросившись к соседям, которые не откажут?!

Прилив сменился оттоком энергии – я пал на асфальт, больно ударившись брюхом. Я не могу просто валяться и бездействовать: нужно найти друзей, потому я буквально выполз на всех четырёх прямо из-за угла переулка. «Что я здесь делаю?», - с такой речью я огляделся вокруг ещё раз. Центральная часть города, как запомнило сознание, вечер… На улице тепло – и нет, не потому, что я снова дышу… на дворе явно конец весны, который вскоре сменится на летний момент, всегда нравившийся Артёму. Надо сориентироваться: я обязан встретиться с ними, где бы они ни были! Немного передохнув, пока сидел на мусорном баке, я встрепенулся: мне дарила тепло кровь из его руки!

С того самого места, где я прокусил их совместное тату, вылилась струйка и окатила меня, не успевшего отсторониться: то ощущение я запомнил навсегда, и каждый раз знал, когда Артём рядом. Вот, почему мне стало теплее прежнего! Не мешкая ни секунды, я подорвался за угол высокого здания снова, остановившись и вглядываясь в… ой-ой-ой, что я вижу… Афиша городского театра, где местные прикрепили немало всяких событий, среди которых…

«Спешите приобрести! Ограниченное число билетов и пропусков! 23 мая в нашем театре выступит рок-группа «Мои Друзья» - нашумевшая сенсация наших дней! Вас ждёт незабываемое балладное путешествие, много эмоций, а также…»

Дочитать я не успел – сразу, как увидел на постере знакомое изображение, оно же и явилось мне наяву: огромный кейс с инструментом в руках, крепкие рукопожатия и слова поддержки, одна остановка на автограф-сессию и вот… Во всей красе передо мной предстаёт Алиса… «Ты погляди, во что вырядилась…», - рассуждал я, всматриваясь в новый образ, о котором когда-то фантазировал еще и Артём в том числе.

Что тут вообще происходит: они обязаны были прибыть сюда к началу второго месяца осени, и уже к лету – звёздами стали? Вот это да… Иногда мне хотелось смыть её самоуверенную ухмылку с лица одним своим появлением наяву перед ней, но… ради Артёма я сдерживался до последнего: мало ли – вдруг не выдержит такого пришествия и буквально растает?

Не от любви… а от глубого осознания, так ещё и в прямом, а не переносном смысле. Она считала стопку бумажек, что мой друг именовал деньгами, заставив меня перепроверить подобные элементы своего же мирка. Довольная собой, Алиса попрощалась с четырьмя людьми, одетыми идентично ей, и направилась бодрым ходом следом за кем-то из них. Встав рядом, я и улыбнулся: как хорошо, что никто меня не видит, пока я этого не захочу…

- Мелкий! – рявкнула она, и я чуть не упал, подумав, что мне это всё говорит. – На завтра всё в силе – не подведёшь?!

- Тебя один раз уже кинули, - затянулся тот горьким дымом, который раздражал меня всё больше, - так потом место записи потеряли, осталось только это… - темноволосый парень протянул ей предмет.

Вместо Алисы, его коснулся именно я, воспроизводя и ознакамливаясь с памятью этого осколка аппаратуры. Ну и ну! Это же точное попадание в её образ… Я увидел их первую важную сессию вместе в музыкальной студии. Вот они идут друг около друга: все волнуются, кроме нее и одного мерзкого типа, который вовсе уверен в себе на все двести. Артёма, что странно, среди них не оказалось – как бы он ни любил музыку, а футбольное начало, предложенное ему мной в качестве альтернативы, и вправду, видать, вовлекло. Предмет, являющийся осколком разбитого при гашении пожара стекла со стенки кабинки звукозаписи, показал то, как слаженно и умело Алиса тянула их на себе.

К моему удивлению – не она «первая скрипка», а тот самый самовлюблённый осёл, который раз по двадцать за одну песню поправлял укладку, а голос его – хоть и был весьма неплох в жанре, который они исполняли – но явно бы поутих, если бы Артём занял его место: подумать только, какие, судя по частотам, низкие и лёгкие были бы его партии для моего компаньона в этом бреду. Далее – был поджог… Нет, Алиса не сожгла им студию, как подумали некоторые – из-за того, что недоплатили им – всё это была случайность и неосторожное поведение с электротехникой, с которой горький опыт имел, собственно, и я сам. Тогда все дружно списали то событие и недовольство Алисы воедино, и никто больше не желал перечить её таланту и харизме.

Что касается имени группы – тот же осколок всё мне рассказал: они много думали, перебирая – «Моя Душа», «Вечер Во Тьме» и даже «Война И Мир», но всё сломала, если можно так выразиться, опять Двачевская. Пока её ребята настраивались, готовились к записи и сотрудничеству после прослушивания, никто и не решался заговорить с начальством и сотрудниками. Именно возле той самой стеклянно-пластиковой оболочки студии и произошла важная встреча, там же была сказана фраза, положившая начало всему:

«Здрасьте. Я – Алиса, а это - мои друзья…»

Меткий глаз, острый слух – в том, что касается образа, денег и узнаваемости подопечных – продюссера мигом так их и записал, хотя она и не успела назвать группу: это планировалось в самом конце обсудить всем вместе. Имя настолько понравилось ребятам, что никто и спорить не стал…

Причиной лёгкой перепалки стало нечто другое: камерность Алисы, которую хотели при звукоизвлечении… Я помнил те записи с устройства Артёма, где обычно барабанную установку отставляли отдельно, чтобы всем хватило места, в том числе и тому, кто этим и владеет… А тут – Двачевской не понравилось, что все будут играть одновременно, а она – отдельно, по их же записи, что потом и совместят воедино, прослушав материал. Знала бы, для чего – не стала бы ругаться, но ведь именно потому ей и комфортно было с Тёмой – он не скрыл бы от неё мелочей, пусть и ключевых. Никогда. А решилась на то студия только потому, что Двачевская и её бойкость сразу показались примечательными…

Важнее всего было посмотреть на неё со стороны, а не в составе каких-то, как считал тот солидный мужчина, оборванцев: даже если те провалятся, он хотел предложить девочке выступать сольно – с её-то уверенной речью, жутко вызывающим образом и стилем – это был бы очень успешный проект. Но они не сдались – играя и играя… кормили «Мои Друзья» состав своими песнями изголодавшийся по сенсациям уголок шоу-бизнеса, пока на перерыве не сгорела проводка… За ней – последовал примеру ковёр и всё остальное. В общем, теперь не только Алисе пришлось играть отдельно – всем доиграли сессию партия за партией, пока им же не объявили про сотрудничество.

- Ты туда сегодня чёрного чаю забил? – сморщилась Алиса. – Никогда ведь не ныл и не…

- Прости… - кажется, даже этот человек боялся девочку-огонь. – Просто…

- Просто, - перебила его она, - взял тогда деньги за контракт, собрал манатки и был таков… Имя кто группе придумал? Кто запомнился выходкой?

- Ладно, Алиса… Пора мне! – выкинул он бычок прямо на газон. – Никто тебя не забудет – это уж точно…

- Я на всякий случай переспрошу… Нытьё я услышала, а про завтра… нет.

- Всё будет в поряде! – хмыкнул он, забрав у неё деньги из рук. – Кореш не подведёт: будет вам радость! – после этих слов я заволновался – хоть бы не вляпались они куда-то, как показывал мне Артём примеры из его реальности.

Её походка сменилась на ещё более интенсивную, а я и представить не мог, сколько тогда лежало у неё в ладонях купюр… Неужто они действительно тут неплохо обжились, и… быть может, есть резон просто наблюдать за ними со стороны, никак не вмешиваясь? Ага, сейчас! Рано или поздно Артёму может представиться нечто опасное или он просто забудет о прошлом – и тогда мне конец, как пережитку его воспоминания. Мне не хватило сил, чтобы ринуться за фигурой, потому я дождался, пока пройдёт мимо, и ухватился за тот самый чехол за её спиной: сейчас мы и проверим, псевдо-девочка, куда ты направишься…

Удивительно, но Алиса даже не заметила дополнительной тяжести, покачиваясь в сторону остановки. Ух, и подарила же она мне пейзаж: забыв, как всё старался там проработать, я и подумать не мог, что растаю от своих же поделок: вывески, сверкающие экраны-терминалы, смесь архитектуры, имён, национальностей и образов… а всё это – прямиком из фантазий, воспоминаний и заметок. Нет, не моих, а позаимствованных у Артёма. Мы сели в автобус: она – на место, а я – лёг прямо около её ног, будучи не в силах держаться на своих двух.

Ровнейшая дорога – почти что без изъянов, которые, разумеется, специально пришлось добавить для вида. Подняв нос на девочку, я поразился: она, что ли, у Артёма свистнула «Флип»?! Нет, не умеет же им пользоваться толком – что за дела? Или..? Умеет, как оказалось. Умостившись на её голени, обдав лёгким холодком сквозь рваные джинсы, я уставился на то, как проворно она использовала какой-то безымянный прямоугольник глянцевого блеска, что-то протаскивая по его передней части: то ли слова печатала, то ли листала сообщения – проверять не решился. Вместо этого подсматривания – сконцентрировался на видах удаляющегося центра. Да уж, мне предстоит многое наверстать и восстановиться, ведь даже стою прямо лишь кое-как…

Мэрия… Такая же, как я эту постройку и запомнил во время создания: выбитая створка была заделана, ворота перестали клинить, а внутри горит свет и издаётся определённого характера шум. «Дома ли мы?», - мыслил я, сцепившись прочь от чехла: все потому, чтобы Артём не смутился, завидев пропажу-потерю… Сперва нужно поглядеть за их бытом, узнать по предметам что и к чему, а уже после – раз понадобится – вести диалог вновь.

А что мне ему сказать? О том, что только его мысли обо мне позволили остаться без сил и в холоде, но живым? Примерно так и записал себе в памяти – лаконично, и многое объяснит, полагаю. Там пахло выпечкой и напитком из ягод и фруктов прям с коридора. Алиса молча вошла внутрь незапертой двери, сбросила кеды и толстовку, следуя далее по дому. Я узнал этот шум: это фирменный палм-мьют Артёма, который он часто демонстрировал в своих песнях. Аккорды едва различимы, а вот ритм, задающий душевность, вполне уловим и читаем.

- О, а говорила, что ещё минут 30… - привстал Артём, отложив свою чёрную гитару в сторону, чтобы обняться, а я шмыгнул на уровень с тем чехлом, который уже она отставила прочь. – Я снова заходил в ту кофейню, и…

- Слышу… - обхватила его девочка, сообщая про догадку. – Как дела, Тёма?

Я не верил своему счастью: двое подростков, недоверчивых и перебирающих факты во всём, так спокойно и с интересом говорят о мелочах, которые даже сознательно себе не представить, сопоставь я их в прошлом без опыта. На мгновение мне показалось, что наши глаза встретились, но Артём просто прошёл далее. Неужто решил скрываться перед Алисой до последнего, как я и учил про наш секрет? Ну-ну, молодец! В их обители мне стало куда легче: дух наполнялся атмосферой взаимопонимания, теплоты двух душ и их общения о предвкушении более светлого будущего. Сев прямо под столом, я продолжил быть тихой, незаметной частичкой их компании, вслушиваясь в каждый миг.

- Как ваше выступление? – Артём заботливо подал ей пакет с едой и напитками на вынос, а запах содержимого вскружил даже мне голову.

- Вот пришёл бы, - принялась Алиса есть домашний пирожок, - и всё увидел своими глазами… Вечно у тебя... то Марк, то футбол, то…

И кто такой Марк? Помнил наизусть почти все образы, которые создавал вокруг них… Однако, хм, наверняка это кто-то из близкого окружения: сосед, может, через квартал? Дальше их подслушивать стало куда занятнее…

- Всё это объединяется одним, круглым словом – «футбол»… - пошутил в своей манере Тёма, а я прикинул, что этот парнишка явно из его команды. – Я обязательно приду на следующий ваш концерт: там всё решено!

- Что именно? – прихлёбывая фруктово-ягодный морс, спросила та у него.

- Последний матч не является важным: мы избежали вылета, закрепились чуть выше середины таблицы, и… меня, в общем, не поставили в основу…

- А чего так грустно? – произвольно перевела тему Алиса. – Отдохнёшь себе, ну?

Я не до конца понимал, что происходит, и пообещал себе, во что бы то ни стало, выяснить – от Тёмы или же без него. Решив на мгновение оставить их одних, я уже собрался уйти, как тут же заиграло всё красками: они теперь – два успешных карьериста, и только одна проблема: Артём осознаёт, что это не вечно, но Двачевская по-прежнему отрицает происходящее. Подпитавшись хаосом в мыслях, уютом их места жительства, я снова присел около проёма, понимая, что мой друг смотрит именно туда. Повернувшись, я помахал ему копытцем, но… он отлично отшифровался, ничего не показав в ответ.

- Алис, ты не против, если я тебя одну оставлю?

- А что такое? – её взгляд собрался на остатках еды, пищащем пакете и салфетках.

- Да я так налопался после тренировки этих сладостей, что уже и тошнит от одного только их вида и запаха… Пойду по территории погуляю, лады?

- Не задерживайся только, хорошо?

«А как же!», - сказал Артём, вываливаясь в ту сторону, где сидел и я сам. Вот он – момент истины! Сейчас мы проследуем достаточно далеко, чтобы нас нельзя было услышать, и выясним всё друг для друга раз и навсегда! Было бы слишком просто, полагаю… Единственный, кто верил в меня, просто прошёл прочь, удовлетворённо пленившись в ночи свежим воздухом.

Мне стало дурно: куда тут пробовать стать самим собой, вернув полномочия и силы, когда последних еле-еле хватает, чтобы просто не падать на пол… Мне так хотелось обнять его, поговорить и объясниться… но я сломался: мне важно пережить эту ночь! А для этого: исследования, ловля чувств и анализ…

Итак, что я вижу: у них в отношениях, как и в целом, всё в порядке. В доме полно всего, даже телевизор прикупили. Пришлось потянуться со своего ростика, но я достал до бело-жёлтой формы футбольного клуба «Сатурн», висевшей прямо около матраса. Тому, что они спали на таком убогом месте, поразило меня куда сильнее, чем успех Артёма на левом фланге. Мне сразу обрисовался тот Марк, всё окружение моего друга на поле и вне его, что связано было с этой вещью.

«Вот, как? Значит, ты и без сторонней помощи хорош…», - гордился я мысленно за друга. Я также видел тонкий след утечки души – всё это капля по капле стекало с укуса на руке. Он зажил для физического тела, но не для меня, живущего вне всех законов, привычных Тёме. По этим следам я уже успел выследить маршрут по дому, а также внешний облик капель не напоминал печаль или тоску, боль или ужас – в отличие от тёмной жижи под «ПАЗ-иком», астральные следы Артёма были необычайно светлыми и липкими, но не слишком – это значило, что всё его устраивает и увлекает. Вот и замечательно… Тогда что за инструмент тягает с собой девочка, раз оригинальная «Кэраван» все ещё в руках хозяина?

Словно исполнив мои желания, Алиса неожиданно прошла в комнату с матрасом и камином, едва не напугав меня до смерти, склонившись прямо около моих очертаний – стоял я как раз около того чехла, который она тащила на себе всё дорогу домой. Распахнув его, осторожно поправляя положение, чтобы не повредить края, она показала мне... Да уж, своё-то материальное положение они уж точно поправили… видимо, не так давно. Дотронувшись до неё, пока она сама касалась гитары, обдав холодком, я одновременно прочёл всё, что мне хотелось.

Вот – стоит себе этот инструмент в лавке. Нет, не в музыкальной – а где-то на задворках, словно бы… «Ломбардом это зовётся…», - молча поругав себя, я вспомнил мышление Артёма. Вот я вижу витрину, на улице жуткий ливень, но сквозь него в двери залетает тощий силуэт. Весь мокрый и дрожащий, но довольный собой. Артём по привычке мило здоровается даже с теми, кто ему не нужен сейчас вовсе, и зачем-то всматривается в ассортимент представленных залогов.

Глаза цепляются за красивейший электро-раритет, если судить по его оригинальному течению времени, Дабл-Кат вишнёвого окраса, на котором сорван один из элементов на корпусе. Полноватый владелец будто бы лично мне объясняет, что это – хамбакер. Жалуется на плохой звук, показывает царапины и сколы.

«И это, по-твоему, подарок?! Сколько стоит этот развал?!», - так бы я возмутился, не знай я Артёма лично. Он моментально вышвыривает местную валюту в эквиваленте своей же недельной зарплаты, забирает старую коробку, совсем не по данному назначению, но по форме и длине укладывает туда презент для Алисы. А зачем ей всё это, раз уж там такие студии прослушивают их группу? В этом позволило разобраться тепло тела девочки: сквозь неё по связи с этим инструментом я вытащил воспоминания о том, как всё начиналось…

Тот кружок, который я ей естественным образом приписал, не сработал - в отличие от того же Артёма и предписанного футбола. Там ей было неловко и все казались слишком деревянными. Но однажды она выступила извне стенок городского здания в самом центре… «Нет уж, - понял я по касанию когтиками Артёмовой толстовки, завязанной у Алисы на шее, - они много-много играли в одном и том же заведении. Как поэтично: вечер на берегу, живая музыка…», - всё, что смог я оттуда выудить. И этого было более, чем достаточно.

Затем мне виднелся скандал лёгкого типа, когда растроенная дурацким кружком Алиса вернулась домой, завидев мокрющего Артёма, сидящего в такой же мокрой до нитки форме, покрытой газоном и грунтом. Нет, ему не удалось успеть на открытую репетицию вне подвала их кружка – после тренировки он приводил в порядок её новое вдохновение… Ей просто не верилось, что он тратит такие суммы на хлам, но заземлив вместе с ним неполадки, воткнув тот вишнёво-алый Лэс-Пол в комбоусилитель на следующий день – сердце её дрогнуло.

Нет, не от перегруза, который вихрем шума памяти предмета ударил и мне по ушам, а от того, какой же насыщенный и красочный звук выдаёт единственный доступный звукосниматель при каждом касании струн. И не только её удивило звучание: всё заведение на Набережной было в шоке, когда их совместный акустический концерт с Артёмом сорвался на жутко динамичный драйв электрогитары, визгов и криков, которым мало-помалу обучил её он, а она – всё равно расщеляла по-иному, рискуя уже через пару месяцев остаться без голоса вовсе. По крайней мере, так я считал, прослушав то, как именно Алиса вопит.

Вишнёвая гитара-раритет станет её символом: больше не то что никаких обид за цену и недостаток внимания в последнее время, так ещё и запросила как-то раз о том, чтобы Артём написал на ней что-то памятное… Давно пора: у моего друга фантазии хватит составить на корпусе из лака и краски хоть целый роман – пусть только места хватает и времени. Но он, к моему ступору, просто написал «Alice» красивым выводом буквы за буквой, каким только умел. По сути, он просто привёл интерпертацию её имени на другом языке… Она же восприняла это, как простое «Алисе», будто той, кому и подарено слово.

Меня это так тронуло, что аж ещё сильнее стал: это ж надо – два абсолютно разных мира, из разных эпох и стереотипов, но взяли и объединились даже в сложнейших моментах, не говоря уже о чём-то более простом и банальном, с чем справится кто угодно, пожалуй. Когда туда же вошёл и сам футболист, я дёрнулся и задел когтиком струну, которая на таком надрыве лишь невнятно пискнула, на что никто не обратил внимание. Ну и отлично, а себе дал щелчком по той части тела, чтобы быть осторожнее в следующий раз, когда под носом у кого-то высматриваю и что-то исследую, желая остаться незамеченным…

Я соскучился по их совместным делам, по какому-то такому взаимодействию, когда, кажется, двоим неловко, но они просто растворяются в любой теме синхронно. Алиса и Артём прибрались на кухне, поболтали ещё про завтрашний день и то, чем хотели бы заняться в будущем. И всё это под некое комедийное представление, которое отражал экранчик новокупленной плазмы. Я был сильно благодарен Артёму, поделившимся со мной стольким числом терминов одним лишь своим мышлением и памятью про мир иной.

Казалось, что всё будет в полном порядке: здесь воцарилось взаимопонимание, отсутствие гордыни и доминантности, которой так боялся Артём, когда его же фантазия из лагеря, призрак прошлого и просто своенравная девчонка, спасшая его от безумия, резко стала супер-звездой менее, чем за полгода. Чёрная толстовка, которая тогда была на плечах Алисы, продемонстрировала в том числе и то, как развивалась история по иную сторону баррикад, что были сорваны для Тёмы уже давно…

Для него – да, а я узнал только сейчас, как восхитились навыками гитаристки в умении подстраиваться под уже заготовленный ритм, а её импровизация на той самой вишнёвой гитаре… она буквально заставила меня застыть на месте: в этих нотах и грязноватых шуршаниях было столько чувств и эмоций, боли по утрате привычного мира и даже надежда о новой перемене. Ну, ладно ещё меня, но их – это куда важнее – тоже пробило осознанием. В отличие от их внутренней гармонии, что касается быта и принятия друг друга, в делах извне – карьерных, позвольте уж так выразиться – наблюдался напряг…

Первое – я подметил моментально, ещё когда тронул зубчастый осколок, протянутый Алисе: продюссеры, рекламодатели, спонсоры, их ассистенты и прочие, как звала их она, «шишки» были в восторге от их проекта. Он окупался и выходил на новый уровень, с прибытием туда нового течения гитары и второго вокала их творчество оживилось, начертив высоченные результаты уже совсем вскоре после эксперимента. Однако было ещё кое-что, оставшееся позади всех глаз, ушей и записей – разногласие. Уже через пару дней я убедился в этом лично.

Напитавшись от их благополучия силами, заботливо поправив на сопящем Артёме плед, я ринулся прочь из его и объятий дома – прямиком за Алисой. Выскочив в приоткрытую створку окна, плюхнувшись со всего размаху около её ног, опережая всю спешку, я старался не пропустить – что же такого она хочет сделать. Конечно, в этом я почти достоверно убедился, ещё когда восстанавливал цепочку событий, связанных с инструментом в её чехле, чтотакде дарил мне звуки, запахи и второстепенные элементы, которые имели место быть в этом же сегменте.

Итак, вне зависимости от разногласий – что я однозначно подтвердил, у Алисы всё шло своим чередом, так что их выяснения в группе о том, кто лучше, хуже и что решение поставить Двачевскую вскоре повыше уровнем этого выскочки-основателя не является справедливой больше меня не пугали...

Накатавшись с ней по каким-то компаниям около центральной части неназванного мною городка, я просто наслаждался покоем: удивительно, но тут воцарилась такая гармония, что никаких разбежностей, аномалий или косяков системы обнаружено не было – им просто не из чего появиться, ввиду того, как мало спорили единственная живая душа и осознанная кукла с внешним миром, просто следуя его же направлениям. Даже представить себе не мог, какие тут проработанные игрушки – у них столько фраз, различных повадок и привычек, запинок и ошибок в быту и вне его – что я довольно завилял хвостом. Как бы я хотел появиться перед Артёмом – всё ему рассказать и… Да только незачем.

С такой подпиткой его душевностью и заботливостью я мог бы просто находиться рядом, кое-что поправляя, где-то давая намёки, но… после всего пережитого, хоть и более-менее оправился с момента «казни» - как-то постеснялся просто объявляться, дабы сообщить, что я цел. Когда-то я так и поступлю, ну а пока мне очень нравилось торчать призраком на пустых трибунах или в будке запасных, сидя возле спортивных парней в шиповках, представляя себя одним из них. А всё из-за Артёма и того самого Марка Мартинеса, которые весьма успешно закрыли левый фланг обороны. Конечно, Тёма, как создание социальное и добродушное, со всеми почти отлично общался, но между этими двумя явно было что-то особенное. Один на два сердца юмор, наработки по тактике, подходящие только им, воспоминания о нелёгком дебюте…

Я так гордился другом: он мало того, что понял этот мир, прижился в новых условиях фальшивой биографии, так ещё и весьма неплохо поднял своё финансовое положение, не скупясь на подарки и обустройство их обители. Не так давно он преподнёс Марку несколько качественных видеоигр для приставки, которую они, поди, уже затёрли до виртуальных дыр и явных царапин на корпусе, когда упустили ее случайно, пока переставляли в комнате Мартинеса предметы во время уборки.

Им так понравился тот скол, что Марк попросил даже стилизовать данное повреждение: и вскоре Тёма акриловой палитрой вывел края, как будто это пропасть аж до центра Земли… Я поверить не мог, каким творческим был мой приятель, и каким замкнутым был его отблеск во тьме…

И нет, я не про мрачное хобби Ребенко о прогулках в ночной тишине с музыкой в ушах, будучи в глубоком одиночестве… А про свою давнюю задумку по расширению пространства, чтобы ограничений по переходу просто не имелось как такового. Простыми словами – тогда Тёма подкинул мне замечательную идею насчёт продления пути без швов от «Совёнка» к иным частям мира того же образца. Подспорьем стали его же улицы из детства и юности, тепло ушедших дней, трагедия отношений с близкими и его Надежда. Это было настолько красивое и символичное имя, что иногда я просто не мог совладать с мыслью, как здорово сложился паззл личности этой светлой по отношению ко всем, но меланхоличной в целом души. Тёма, казалось, способен с самого себя снять последнюю ниточку, чтобы отдать её замерзшему прохожему, приютить любое животное с улицы и занять сумму денег почти кому угодно, причём – безвозвратно.

В тот миг, когда туман начал сгущаться, поглощая очертания моих творений, а затем исчезать вместе с ними, я был без сил и готовился к такому же исходу. Я еле стоял в этой реальности, вряд ли смог бы даже чайную ложечку продержать в лапках хоть минуту… Но а сейчас, проведя с Артёмом и Алисой в резервной копии почти четыре дня, я не уставал поражаться их ситуации, новых эмоциях и разрядке, которая так давно была им нужна: Тёма ощущал себя на седьмом небе от счастья, будучи принятым такой фигурой, и сама Алиса была, в общем-то, не против их союза «Яркая дерзость-Голос разума». Как-то я застал Артёма читающим книгу, которую он нашёл в закромах мэрии. Умостившись на подоконнике рядом, я следил за каждой строчкой… Понятия не имею, кто такой Джей-Джей Галевич, и что имелось в виду под именем «Моя Игра» на обложке, но раз моего друга увлекло чтением этой плотной книги, то и…

«А зачем? – подумал я. – Можно ведь позволить ему насладиться чтивом, а потом коснуться почти в самом конце его и этого рассказа – да и узнаю, как именно Тёма видит те миры, персонажей и всё остальное!», - гениальное размышление, проговорённое вслух без боязни быть замеченным, сразу же воодушевило меня: а почему бы не создать новый проект, раз у них всё в порядке, у меня есть время да и силы, а рано или поздно придётся расширяться? Возьму сейчас да и начну создавать декорацию второго плана… Подопытных у меня полным-полно, как и желания пусконалаживать систему мира – в путь!

Три ключевые улицы из того рассказа, что читал Тёма, уже были готовы, пусть и не имели своего уникального лица и жизни… Возвращаясь к мыслям моего друга о положении важных локаций и их описания, прогнанных через его шикарное по объёму воображение, я и не заметил, как Алиса вошла и присела прямо между нами, небрежно отставив с гулким цокотом чехол с инструментом:

- Ну? – погладила его её рука по чёлке, а я буквально шерстью ощутил мягкость её прикосновения. – Ты про мероприятие помнишь, как и договаривались?

- Не совсем… - отстранённо шепнул Артём, попутно убирая книгу. – Мне…

- Так… - рассердилась Двачевская, не дав сказать. – Что на этот раз?!

Как ни странно, речь снова пошла о том самом «важном выступлении», к которому они неоднократно возвращались, пока период, видать, не наступил: Тёма, по идее, должен был завтра быть свободным, но там случилась неразбериха с составом, из-за чего придётся ему быть готовым к внезапному выходу. Алиса восприняла это очень болезненно – ей явно хотелось видеть его в зале во время ключевой репетиции-предпоказа перед самим туром, а не вновь бегающим за мячом и чьими-то ногами в нелепых высоких гетрах. Хотелось бы вмешаться, хотелось бы знать будущее… И я правда им ведаю. Только не в отношении таких суетливых и переменичивых, бесконтрольных… живых душ – такой, например, является Артём и мог стать неназванный нами Локи, а Алиса… отныне приближается к идентичному статусу: в отличие от других кукол, её я контролировать не имею права – силой-то можно, но она явно запомнит это…

Хаотичные мысли про бытие действительно могут всё заставить трещать по швам, как, впрочем, и глубое отчаяние. Выпав из реальности на несколько суток, пока создавал прототип, я снова очутился в их комнате, очщутив, как у моего друга колотится сердце. Кто бы мог подумать, что их разговор зайдёт в тупик, хоть Артём и пообещает обязательно приехать на стадионный концерт в другом городе, а ещё, к тому же, постараться успеть на ту самую репетицию, заехав за ней… нет, не на такси: на новеньком спортивном автомобиле красного цвета с двумя полосами от багажника до капота: Артём всегда мечтал о таком, а в голове у него застыла картинка «Форд Джи-Ти. 2005-го года выпуска...». Поразительно и то, как она его ему преподнесла: буквально пару дней назад завершив все бумажные остатки бюрократии, отдав последний залог из доли суммы гранта на творчество, что выдали всей группе после подписания… Алиса рвалась на территорию леса, где находился их дом, резво пережав газ и сбив от неумения знак «Стоп» около крутого поворота. Тогда я подумал, что она убьётся напрочь, а вышедший навстречу шума ревущего спорткара Тёма – что это всё сон, и…

- Ты в порядке?! – кажется, он даже не понимал, что происходит. – Эй, ты зачем за руль села, если…

- Я-то? – ухмыльнулась ему она. – А кому ещё, если угон состоялся?

- Ты что исполняешь? – его пальцы прошлись по багажнику спереди.

- Извиняюсь за то, что важную дату позабыть успела… - она сразу поняла, что он не купился, но вдумчивое выражение лица заставило Двачевскую усомниться в происходящем. - Тебе нравится?

- Нравится ли мне? В каком смысле?

- Повторяю: это тебя с прошедшим, марсианин! Всех благ, счастья и… Короче, - улыбнулась Алиса, не желая тараторить далее, - вот! Ну?!

- Где ты его взяла? И… сколько это вообще стоит?! – не веря своим глазам и рёву движка, Артём подошёл ближе к ней самой.

- Пришлось повозиться, но это же всё-таки День рождения…

– Да пофиг мне на ДР! – честно признался Артём. – Куда такие суммы?!

- Зато мне не «пофиг»… - протянула Алиса голосом. – И не смей…

- Посмею! – взял он её решительно под руку. – Ты что, ипотеку взяла?!

- Это что-то с лошадьми связанное? Нет?

- Да! – шутил Артём, стараясь сгладить ситуацию. – И их тут – под капотом - даже слишком много: зачем всё это?

- А ты, что ли, тортик хотел да открытку с моим кривым почерком?

- М-да уж… - он мялся, не решаясь залезть и заглушить мотор.

- Будет тебе привычный «марсианский» подарок… А это – от меня лично!

– Вытащи ключ хотя бы – чего бензину прожигаться впустую?

- Почему «впустую»? – улыбнулась Двачевская. – Всё в честь праздника!

- Ты… Ты серьёзно? – я не верил, что друг так быстро понял, что переубедить Алису – сложнее, чем остановить Землю. – Зачем?

- Тебя переплюнуть хотела… - прямой текст этой реплики кольнул Артёма прямо в душу: он знал, что однажды так будет. - Твой подарок…

- И потому с ним ходишь до сих пор… - указал он на спину девочки, за которой виднелась вишнёвая гитара. – Алиса, пожалуйста… Давай вер-…

- Тебе надо, - в его ладони пала связка с фирменным брелоком, - ты и возвращай. Но учти, - а от этого взгляда и тона прошли мурашки, - я обижусь…

Естественно, тогда никто никуда не стал возвращать стол ценную и красивую обложку мечты – тем же вечером под звуки плейлиста Тёмы, перенесённого Алисой заранее в магнитолу, они и катались – без прав и документов, забот и прочего, что могло бы позволить влипнуть в неприятности. Ума не приложу – почему их за превышение скорости и кривой перестройки по линиям дороги не остановил патруль, но… честно говоря, я не помнил, чтобы систематизировал этот элемент правопорядка: может, был тут отряд полиции, быть может – нет. Музыка из салона звучала просто крышесносная, и я понимал, почему эти двое вместе: плевать им на славу и авторитет, им нужны приключения. Одной – не хватало напарника, а второму – зачинщицы.

Как бы им ни было радостно тогда, но в данный момент разговор пошёл по наклонной: никакие «потом» Алису больше не обнадёживали, и смягчило тягостный приговор «Ой, всё!» именно замечание Артёма про то, что заедет за ней на том самом Форде – он это пообещал. Глаза её загорелись только потому, что до этого никто не планировал понтоваться такой видной махиной, выезжая на тренировку: Артём её даже Марку не показал, а тут… Неожиданно Двачевская угомонилась: для того, чтобы подбросить её именно на алом Джи-Ти, Артёму придётся для начала сесть за руль ещё до своего матча – такое изменение в союзнике весьма впечатлило девчонку: долой ужимы и скромность в общественном транспорте, как раньше… Да здравствует новая жизнь!

Артёма пугала сама манерность всё возводить в пункт «Пусть теперь нам принадлежит этот мир!», которую он часто слышал… Так и было – только Тёма почти моментально прогонял любые подобные закидоны сквозь собственное «Как тут вообще можно что-то контролировать, если оно – не наше?». А меня насторожили слова Двачевской… Ну, те, что о планах группы дать турне, неожиданно вырвавшись за пределы широких улиц города. «И что, вот из-за этого меня и кинуло в сей отрезок? – думал я, листая ту самую книгу в воспоминаниях Артёма. – Что может случиться, если у них всё..?», - я не договорил с самим же собой, отбросив любые попытки раз и навсегда утвердиться в безопасности: чёртова аномальность существования и тут предрекла злой рок, и только я могу дёрнуть невидимый, но очень болючий стоп-кран…

«Прости, Тёма, но так нужно… Надеюсь, ты поймёшь и справишься…»

Я сразу перестал быть оптимистом, когда вспомнил календарь… Так уж сложилось, что в подобных ловцах снов и душ, которые создавал и я для личного же существования, предусмотрен один важнейший индикатор, на который обращал внимание и Артём – чей проницательности я поражался ещё с самых первых моментов знакомства и наблюдений до него. Время… В одном они только ошибались – оно и впрямь могло идти и влиять, да только при одном важном условии: что всё устаканилось – и никто не создаст хаос и лишние подозрения, смирившись с судьбой… Ещё раз глянув на записник Тёмы с личными заметками не в форме дневника, я убедился – сейчас уже обязан был наступить этап перестройки системы, адаптирующийся под течение времени. Если проще – я должен был увидеть 0001-й год, а не Нулевой, как было до этого!

Означать это могло только одно: кажется, что-то они не поделили или у кого-то из них явно хаотичное восприятие нового дня, и… это лишь вопрос времени: когда же разорвётся шаблон. Меня тут же осенило: я не могу бросить друга в беде, не имею права позволить своему со-автору навернуться в могилу, выкинув из головы беспощадные мысли о том, что будет далее. А далее – ужас, который вот-вот сожрёт их с потрохами: потенциальный апокалипсис со схлопыванием реальности, вымысла и чего-то между запланирован, кажется, именно на то выступление Алисы. И то, что Артём рискнёт всё это прервать, не подтолкнув Двачевскую на сдвиг рассудка, я сомневался. Он знал слишком много, и так же выглядел для остальных, если бы его поджали к стене… Как бы я хотел узнать – того же ли он мнения об этом всём, или же доверяет окружению…

Однако в тех записях из личного – только переживания и уникальные воспоминания, которые он в весьма прозаичной форме расписал на полях затасканного блокнота в чернилах и вмятинах от носки в рюкзаке. Так много фактов и наблюдений, но всё, что касается отношений и любви, напрочь отсутствует: таким, как Тёма, это прописывать не нужно – эмпаты помнят каждое красочное мгновение, когда сама судьба, кажется, подтолкнула их к моральным свершениям и пониманию со стороны иной, а они – в общем-то – не прочь поучаствовать в жизни других. И пока одни также бдили и своё состояние, Артём к ним не относился: сейчас он жил командой, Алисой, её творческими мотивами и новым пейзажем. Но точно не своим же сознанием, как будто бы напрочь лишившись души аккуратного исследователя. Ох, как бы я хотел просто спросить его об этом личном, но сначала – придётся спасти…

Следующим утром Артём, как и планировал, проснулся первым. Сразу же за ним в дом вернулся и я: с новой идеей, которая воплотится фантазиями моего друга. Я был готов к чему угодно, но не знал, чем всё это кончится для них двоих, которые застряли в мире системы… Да, я начал чувствовать свою вину за это: Артём научил рефлексировать, подмечая не только чужие, но и свои поступки – и правильные, и ужасные. Но ничего не мог с собой поделать: перестанет твориться хаос, перестанут попадать в мои лапы ушедшие души – исчезнем все, только уже раз и навсегда, так и не найдя покоя. Я готовился к восстановлению – медленному и мучительно долгому, слабому – но Артёма и Алису я просто обязан защитить любой ценой: она ни в коем случае не должна снова вернуться в осознание, что заперта наедине, по её мнению, с маньяком, а Тёма – никак не должен появиться в ненужное время, в ненужном месте, иначе…

Сначала я проигнорировал шуршание грифеля карандаша по бумаге – так Тёма общался с опоздавшими на бал – не в цифровом виде, а используя милые квадратики из бумаги, аккуратно прописывая послание и рисуя что-то в качестве привлечения внимания. Сейчас он разместил точно такой же макет прямо около сопящей Алисы – на краю одеяла со своей стороны: не заметить текст после пробуждения было бы нереально. Там он изобразил птичку, которая с самого начала торчала около их окна - на ветке - с помощью которой я наблюдал за периферией.

Поражаясь художествам моего друга, я расслышал грохот на улице: это раздался рёв мотора красной бестии, приглашающий и меня поторопиться. «Он хот на мгновение останавливается? А как же завтрак – умываний хватило?». Не желая затем искать Артёма по ручейку от укуса, я выпрыгнул прямо сквозь форточку, что уже стало неким ритуалом, шустро залетев в приоткрытую водительскую дверь. Интересно-то как: такой спорткар был вне моей категории, и я снова не прогадал, позволив фантазии Артёма иногда интегрироваться в окружение: именно его воспоминания, знания и ощущения – ни много ни мало – и превратили всё вокруг в привычную среду. Гитара, комбоусилитель, принцип работы сети, расказанный ещё давно его же отцом… Смартфон, который держала в кармашке Алиса, начальная заправка… А теперь – ещё и вот это чудо.

То, что он и не заметил меня в упор, больше не настораживало: мне и не нужно, чтобы это произошло – будет ещё возможность объясниться, я уверен! И тут Артём ловко производит манёвр, выворачивая руль, заталкивая длинным, тонким пальцем клавишу-фишечку на приборной панеле, что воспроизводит мелодии на записи. Всё просто и понятно – во всём снова помогло его же стремление делиться, ведь песни из «Флипа» перекочевали передачей в архив Двачевской на подобном устройстве из этой вселенной. А уже там, как всё и стало понятно почти сразу, дайте только этой девчонке пространство и возможность – горы свернёт: именно она и её карьера, в которую не верила даже сама после репетиций и сыгровки, позволили Артёму свершить мечту.

То, как ловко он обращался с Фордом, заставило меня усомниться в том, что сей подарок ему не был нужен, но тут дело в другом: в адреналине и ловкости изначальной. С рёвом и подзвякиванием двигателя на холостом ходу во время торможения мы неслись по пустынной утренней проезжей части, пока из колонок, окружающих нас со всех сторон, как бравая армия, звучало послание, окутанное перегруженными гитарами и бухкающими ударными партиями:

«Watch me burn ‘til the future is no more…

Watch me burn, I’m the killer and the cure

So hate me… I killed your god…

So watch me bu-u-u-urn!»

Я знал, что Артём слушал всякое… но чтобы первая же, включённая по наитию песня имела настолько близкий к их положению контекст – ух… На моменте про «убийство твоего бога», он явно мыслями ушёл в оригинальные черты Алисы – сопоставляя прошлое, настоящее и будущее, в котором нет даже меня. Приятно, но не хотелось, чтобы любимые композиции опевали сложные идеи, идущие из глубин его души… Учитывая историю этой машины, я считал, что Артём вполне мог бы и нарушать, пока двигался к цели, однако друг, как всегда, доказывал обратное: никаких лишних маневров, понтов и привлечения внимания: положение рычажка остановилось на отметке «3», но уж очень ненадолго.

Даже потом я узнал его почерк: Алисе-то он пообещал, что поедет на тренировку именно так, но выделываться тачкой… у такого, как Тёма, и в мыслях не было – красивейший каркас встал не на парковке около базы, а в соседнем дворе, через который Артём неоднократно возвращался домой, выходя на остановку не по прямой. Странно, но деревья и забор вокруг буквально светились от его прошлого восприятия: кажется, спальный район, прилегающий к индустриальному, Тёме по-своему нравился, ведь и на его родной земле, в родном времени и течении событий подобные элементы имели место быть ближе. Я оглядываю широты: вот он, стадион и база для тренировок. Вот – проход к старому доку или складу. Даже есть автомойка в той заброшке, с ума сойти…

Поправив бирку в ухе, я глазами отыскал уходящего прочь друга, который скакал, скорее, а не шёл. Сегодня я не дам ему уйти в небытие – хоть полётом красного спорткара. «Привет, юношеская мечта моего друга, - я прошелся лапками по боку двери и переключился в другое русло. - Ничего, Алиса… Как получила всё, считай, из воздуха – так всё это и растворится…». Я принялся осматривать кузов, понятия не имея, что лучше вывести из строя, чтобы выглядело естественнее.

Начну сейчас поднимать крышку капота – меня заметят по камерам и личным взором с той стороны улицы. Выбью лобовое стекло, чтобы повредить электронику около замка зажигания – на шум сбежится весь «Сатурн» и персонал стадионного комплекса – ведь в окруженной территории Артёма и Алисы и возле мэрии обитали самые разумные куклы, вроде того же Марка: правильно, что они оба видели в нём отличительную черту.. Покрутившись против и по часовой, я рассудил, что выдумывать велосипед не стану - просто пробью шурупом колёсо, да и всё. Но… вот беда: сил не хватало даже на то, чтобы материализовать резную детальку прямо из потока мыслей, потому пришлось лезть в промзону.

Вокруг меня – так много всего пустого. Ужасался за друга: немного бы меньше активностей, и Тёма свихнулся бы, вновь рассматривая леденящее пространство «пластикового» городка – как в Шостке было. Попытку отойти к старому складскому доку опередило невнятное колебание в воздухе, вибрацией проносившееся по моему телу. Я сразу подошёл поближе, улыбнувшись… Итак, дело сделано даже без моего вмешательства: судя по свисту, жёсткий обрубок металлической стружки уверенно загнан под каучуковую «стопу» Джи-Ти, которой никакое «специальное» покрытие сажей для сцепления уже ничем не поможет… Совсем скоро бок просядет, и когда Артём вернётся – сильно расстроится. С другой стороны – надо смотреть, куда заезжаешь, друг…

Матч тот действительно не отличался уникальностью – форма «Сатурна», висевшая в мэрии дарила мне куда более интересные встречи двух команд на поле, где непосредственное вмешательство Мартинеса и Ребенко стали напрямую затронуло результат, прочно закрепив их в составе. Хоть ему и его контракту не переплюнуть тот самый гонорар Алисы, но Артём отдавал игре всего себя: вечно грязный и мокрый, покрытый усталостью, кусочками и соком натурального покрытия под шипами. В некоторых местах на теле у него все ещё не зажили синяки – так яро он бросался под удар и фол от соперников при толкании. Разминка их была, скорее, дружной, чем увлекательной, а матч далее, как я уже сказал, заставил скучать: я-то расселся на свободном секторе для гостей, уже приготовился наслаждаться игрой, как было в «Совёнке», но…

Клуб Артёма, вырвавшийся в середину таблицы из самых низов, активно доминировал на каждом участке поля – да с таким перевесом, что Марк, Тёма и соседняя сторона их же линии обороны были единственными, кто едва раза четыре за все полтора часа и пять минут в добавлении коснулся мяча. Я внезапно отпрянул от наблюдения, когда понял - глубоко задумался: так в себя ушёл, что не заметил, куда вышел Тёма. Проследовав тем же путём, как и вошёл – сквозь прутья ограждения. Он попрощался со всеми ещё до подхода, словно бы в последний раз, а я, завидев друга растерянным около того же двора, где и стоял Форд, понял, что пора начинать действия, пока Алиса не добралась к запредельному концерту…

Я ненавидел Тёму только за то, что он никогда не говорил сам с собой вслух: подслушать его мысли и речи было невозможно, как ни старайся! Теперь же, когда я успешно вывел к повороту такси, заботливо высадевшее блондинку на высоких каблуках, схема была понятна – всё сработало так, как нужно: вот уже и сам Артём, заценив время и прикинув масштаб катастрофы, если опоздает к Двачевской и в этот раз, летит к таксисту, срисованного прямо из одной экранизации, где место действия происходит в Нью-Йорке: я не знал, что это такое, видя лишь впечатления человека рядом, но сразу намотал себе на ус – сей масштаб я никогда, наверное, не потяну, как бы ни хотел просто взять и пристроить стеклянные высотки и забитые куклами деловые кварталы…

Но вот то, что я могу – так это предотвращать катастрофу, чувствуя буквально всем своим нутром, что вскоре всё пойдёт вовсе не по плану. Разговор с таксистом был кратким – да настолько, что я едва успел прыгнуть на сидушку рядом с Артёмом, когда тот рывком – словно бы и не бегал все 95 минут туда-сюда – приземлился внутри салона. Забавное сходство с персонажем из мира друга приятно пощекотало сознание: кажется, я все ещё что-то умею и контролирую, хоть это место больше мне не принадлежит после исчезновения. Удивительно, но оно даже ближе к двоим «не из мира сего», ведь активно использовало воображение и опыт Тёмы в качестве доработки самого себя, подпитываясь редкими сомнениями и регулярной дерзкой уверенностью Двачевской. Звучит жутко, но, уверен, они даже ничего не ощущали при этом… Наверное, я не стану сообщать…

Надеюсь, никто из них не застанет развал окружения, а только перенос… Раздаётся звонок Алисе, пара-тройка ругательств с её стороны за то, что всё снова не так, как надо, но… что поразило – она весьма живо успокаивается, понимая, что план лишь малость изменил пару недоношенных пунктиков, но не утратил их пошаговую структуру-основу: Артём всё равно успевает, они мило сядут сзади, закинув чехол в багажник… и дорога пройдёт очень быстро. Да-да!

Этого хотел и я, активно концентрируясь на идеях и впечатлениях тонкого силуэта, который даже сейчас мысленно и бесшумно прокручивал столько всякого разного, что у меня самого закружилась голова: вот это да – от недостатка сил моё тело просто разлилось по заднему сиденью! Внутри - спокойствие и концентрация: благо, «стереотипный» таксист не имел свойства болтать о отвлекать клиента-пассажира, потому Артём примкнул ко мне и моему уравновешенному состоянию уже через минут 20 поездки к центру. Восточная музыка перекрывала ругань застрявших в пробке водителей, созданной мной в качестве последнего рубежа подготовки. Я так волновался, что и усидеть не мог: только бы получилось… Только бы не замкнулся спасительный коридор!

Неожиданно высокое «Стойте! Вон наша остановка!» и тощая кисть, указывающая направление, принадлежащие моему знакомому, заставили меня и шофёра развернуться: за окном чётко различается низкий, но уверенный силуэт рок-звезды, от усталости прислонившей чехол прямо на огромный фонарный столб. Алисе понадобилась лишь доля секунды, чтобы выдохнуть от облегчения и двинуться к ним навстречу. Её ладони были холодными, как и некое чувство на душе – это я ощутил даже на своей шкуре, всего лишь взглянув на очертания её янтарных глаз. Она только присела внутрь, умостилась попой рядом с Артёмом, немного пижась от несоответствия в планах, как тут же их разговор окрасился аккомпанементом стучащих капель по бледно-жёлтой крыше в шашечках.

«Здесь всё рушится – уже в который раз подмечаю несостыковки…», - с такими комментариями переживал я за то, как медленно угасающее окружение связано с Алисой и Артёмом – сейчас, по мере их же напряжения, недосказанностей и какого-то… едва уловимого чувства неправильности, именно так всё себя и вело. На соседнем перекрёстке в маленький придорожный магазинчик влетел мотоциклист, которого даже жуткая авария не пошатнула хоть на сантиметр – так и остался сидеть и смотреть перед собой, пока голова болталась на переломанной шее, а торчащая наружу кость руки мешала зажать сцепление привычным хватом. Под разодранными ногами лилось топливо…

Доверху заполненная фура на том же участке, который не видели ни Алиса, ни Артём, буквально перегородила путь, когда у тяжёлого транспорта что-то хрустнуло под днищем – в неё въехало несколько машин, а пешеходы буквально не знали, как перейти дорогу. Впрочем, как и другие «люди» на обочине: марионетки шли полубоком и врезались друг в друга, даже не поднимая утраченных от столкновения вещей – тут любой бы глаз распознал манекенов. Я радовался даже тому, как сильно друзья увлеклись выяснением отношений, ведь не смогли осознать, что вид из окна буквально заволокся туманным окрасом…

Всё идёт по плану: хочет проехать за границы города? Доедет… Ну, не совсем туда, как себе представляет, но… её ещё спрашивать примусь, ага… По итогу – им так и не удалось добиться согласия, но это и к лучшему: ни на секунду не отвлекаясь от споров и аргументов, двое когда-то-пионеров даже и не поняли, что обратного пути нет – их же иллюзия растворяется на глазах, ведь никто из них двоих так и не смог поверить в реальность происходящего, так и не слившись воедино с системой. Интересно и то, как же умело Алиса отключала Тёме мозг: он даже и взглянуть на навигатор не подумал… Ха, куда там – хоть бы раз его карие глаза притянул вид из окон – не-а. Пусть двигаются в тумане, вскоре переросшим из дождя в новую форму… В ту, что знакома Артёму, но не ей…

«Так… приехали…», - пронзительный голос вывел всех нас снова на путь внимания и собранности: хоть я и не удивлён, но Алиса и Артём сейчас же протёрли глаза, на мгновение, как будто, выпав из реальности, и начали осматриваться, сонно потягиваясь. Так бы всё и кончилось – вытащи из кармана пару сотен бингов, отдай ещё немного на чай, оставь автограф - фирменную, витую «А» с чёрточкой снизу, да и катитесь все по своим делам – не забыв при этом чехол с дорогостоящим инструментом, который, скорее, имел больше духовную ценность… Не забудьте вещи, открывайте двери… А по Тёме и не было ничего понятно, как и по таксисту, развернувшемуся назад, не услышав ответа.

- Это чё за х-… - не успел договорить знакомый силуэт, кровавая рука которого сжимала краями бинта кругляш-руль потёртой марки-раритета.

- Что здесь, мать вашу, происходит?! – завизжала на всю Алиса, вцепившись в сиденье, и так пронзительно, что все в салоне скукожились.

За окном – снежная зима. Улицы из нетипичных панельных многоэтажек наполняет лёгкий вихрь белоснежных хлопьев, медленно резвящихся при падении, пока на тротуаре ютится горка из подобных. Вокруг проносятся разодетые в шубы и шарфы «люди», испуская пар: кто-то – торопится, кто-то – вообще нет, а всё это как будто сон. Зажав сцепление, а потом – отпустив его, шофёр заглушил мотор невольным рывком, слишком долго простояв без подгазовывания:с таким же грохотом сейчас, казалось, остановится и сердце пассажиров…

- Локи?! – синхронно с Алисой молвили они, глядя вперёд. – Какого хрена?!

Пауза длилась слишком долго, и… я знаю, что всё можно было бы решить, появись я прямо перед ними, расскажи им правду, но… в то же мгновение мир для всех них, включая и Артёма, разумеется, рухнул бы – как только, так сразу! Не решаясь нарушить тишину и панику Алисы, Тёма просто выпучил глаза, осознавая, что они в летней одежде оказались посреди заснеженной, холодной территории города. Его рука защищающе нащупала плечи Двачевской, а сам Локи уже выполз чуть ближе, чтобы рассмотреть, как ему казалось, затмение…

- Назад! – рявкнула она, оттолкнув Артёма и бахнув по сидушке спереди, заставив и шофёра одёрнуться. – Или я за себя не отвечаю!

- Что… Что вы здесь делаете?! – завопил он. - Как вы сюда попали?!

- Ты чё, идиот?! – продолжала Двачевская. – Вызывали бы «Болван-Такси», так бы и сказали без удивления! Где… этот… ну, как его?! – тут до неё дошло, что ни она, ни Артём так и не узнали название города. – Чё происходит?!

- Алиса, успокойся! – отшатнулся тот, когда снова не смог приблизиться, протянув руку, которую она отбила. – Я ничего не понимаю: где дама с собачкой?!

- Какая ещё собачка?! – встрянул Артём, тоже получивший отпор.

- Которая до тебя и ее тут сидела! – как ни в чём не бывало ответил Локи, переключая зажигание в иное положение, подняв руки к вискам.

- А до тебя – совсем другой человек! – Алиса никак не могла успокоиться, сжавшись до боли в суставах. – Откуда у тебя вообще тачка?!

- Так, давайте успокоимся… - нрав Артёма в этой ситуации мне нравился.

- Успокоимся?! – переповторил Локи, всё же высунувшись к ним поближе, намереваясь неизвестно что исполнить. - Да нам еле повезло выжить! Собирался сорвать куш, рисковал, надыбав аппарат, а теперь… - он взялся за голову.

- Кто «вы»-то?! – рвано переспросила Алиса.

- Как ты на месте водителя оказался?! – дополнил Артём, не уставая поражаться феноменальным совпадениям и неожиданным встречам.

Что же, успешно подогнанные мною подопытные заранее всё проверили, что касается совместимости мира при переносе сознания. Удивительно, как ещё сам Артём не понял, что здесь творится, но я обязательно помогу ему советом, когда останется один. Тут-то уж точно моя площадка, и я не намерен раскрывать планы кукле и заблудшей, но дерзкой душе, которая ни мне, ни Артёму не нравилась: стоит только мне показаться знакомому, как он не сможет сдержаться – обязательно от шока взглянет в пустоту, чем моментально разрушит доверие к себе. Оставалось немного: сидя в душноватом, но тёплом салоне, прямо между Алисой, Тёмой - их прошлым и настоящим - я наслаждался рассказом, который мне и не придётся задвигать – пусть голубоглазый подопытный тараторит, заслуживший смерть, а не холодное заточение…

- Локи, ты баран, что ли, какой?! Я тебе в который раз повторяю: Тёма такси вызвал, и мы ехали себе по… - она снова не смогла вспомнить название, вообще не смущаясь его рассказу про остановку, внезапный скачок в пространстве и тому, что за стеклом – явная зима, которая не могла наступить после весны.

- А я вёз дамочку с собачкой, намереваясь подцепить кого-то важного! Не забивайте мне баки, долбаные путешественники по времени и пространству!

- Чего? А вы тут, ещё раз, как появились? – не доверяла Алиса ему. – Не было же никакой машины в упоминании – что это тогда?!

- Да, на остановке нас и высадило! – кратко пояснил он, активно заворачивая куда-то по городку. – Мы тут, в общем-то, недолго – это второй день, и… - мысли его спутались, от Локи веяло опасением за свою жизнь.

Парень заткнулся, входя в подмёрзший поворот с таким хрустом рулевой стойки, что аж уши заворачивались. Их спор о том, где и кто ехал, как сюда попал - вывел Артёма на то, что я никак не смог бы предсказать и остановить:

- Новидан… - пробормотал он, явно узнав берёзовую развилку из рассказа.

Все, включая меня, встрепенулись, но решили для начала покинуть проезжую часть – а уж потом выяснять обстоятельства. Артём схватился за голову, до него начало что-то доходить. А вокруг – запахло сомнениями и каким-то опасным чувством, природу которого я пока не понял. Когда двигатель заглушился, а ключи по привычке достались из замка зажигания, всё внимание прилипло к самому высокому и худому силуэту, находящемуся в ступоре.

- Что ты сказал? – растерянно спросил Локи, а я на мгновение подумал, что удастся избежать конфликта, и он реально не услышал ничего, как и Алиса.

- Я сказал… - Артём хотел повторить, но осёкся от пристальных взоров.

- Говори же! – пересел шофёр чуть по-иному, достав сигарету.

- Да, и фирмы те же! – высмотрели карие глаза бирку на коробке. – Чума!

…

Джей-Джей Галевич – «Моя Игра».

Издательством од 13.01.1993

…

Книга повествовала о судьбе треста друзей из промышленного района вымышленного города Новидан. Когда-то давно, будучи учениками средних классов, они играли в мистическую игру - её описал плотный паренёк, на которого однажды снизошло озарение: их место обитания совсем не поспевает за миром – за ним стоит нечто большее, что можно увидеть только при определённых обстоятельствах. Пусть даже и в кругу друзей: одному этим заниматься, как казалось ему, очень опасно – пригодились бы верные спутники. Приводя каждый раз своих одноклассников, он до потери голоса доказывал, что ему действительно удалось попасть по ту сторону реки, выходя в «Туман Миров», но ему никто не верил: будучи детьми, каждый из них слышал множество баек про мистику и фантастику этого серого города, а взрослые и так никогда бы не отпустили их на тот берег, ведь подхода к нему и не было. Все смеялись, пока он не выдал череду предсказаний тех событий, которые от него никак не могли зависеть.

Проживая непростую жизнь на окраине перекрёстка эпох – действие проходило после развала и нового становления государств рядом – они начинают после школы сбегать в иной мир, переходя однажды ту самую реку. Там и впрямь творились жуткие вещи, дающие подсказки о загадках прошлого и будущего. Но был и подвох, считавшийся откровенным вымыслом: «Тот, кто свяжется с миром по ту сторону, навсегда останется связан с ним!». Детство и юность прошли слаженно, а позже – все они выросли по сюжету, но не позабыли, как когда-то свела их вместе судьба… Главный герой, вообще не понравившийся Артёму из всего списка персонажей, начинает монолог длиной в 425 страниц, пока едет в командировку, высматривая знакомый пейзаж из окна такси. Когда-то он и был тем пухляшом, и переживал не лучшие дни, пока все его рассказы старшие воспринимали за переходной возраст. Потеряв связь с двумя своими друзьями, которые по взрослению словно бы исчезли, он отправляется в Новидан снова, чтобы совершить тот ритуал по взгляду на будущее: он всё никак не мог наладить личную жизнь, его прошлый дом сгорел, да и после переезда из старой семейной усадьбы на окраине города ему откровенно не везёт: то здесь, то там ппреследуют неприятности... Тогда же он и замечает, кто сидит за рулём…

- А вот там, - продолжал Артём доказывать свою правоту, а не шизофрению и сумасшествие, - находится домашняя пекарня «Вэсна»!

- Да её легко подметить: уже сколько по кругу катаемся! Да и увидеть можно прямо отсюда, если есть желание… - скептически балаболи Локи. - Давай, скажи ещё, в какой квартире мы остановились…

- Ну… - призадумался Тёма, глядя в окно. – Если оттуда виден соседский балкон с едва ли не бесконечным бельём, то…

- Всё с тобой понятно… - махнул парень рукой. – Ничего ты не…

- Если я не ошибаюсь, - холод начинал пробираться в салон, - сюжетный номер - 77… - буркнул Артём, а у Локи буквально выпала сигарета изо рта.

- Ты чё, - схватил его тот за шкирку, - медиум, что ли, какой?!

- Э! А ну, успокоились! – разняла двоих Алиса. – Тёма, мы ждём объяснений!

- Каких? – запыханный и красный от резкого удушья, спросил он. – Вы чего?

- Хватит меня останавливать! – раскричался парень за рулём, которого даже сейчас пробрало, как тогда, в лесу. - Алиса, сама посуди: ты была с ним наедине – и так же перенеслась на остановку автобуса, верно?! Это всё – он!

- Ты совсем с ума сдвинулся?! – ни в чём не виноватый Тёма отодвинулся в сторонку, поставив руки перед собой. - В чём логика, если я в летнем сюда завеялся, как и все?! Вы чего на меня так смотрите?

- В книге, значит, прочитал? – уже и Алису было не унять, когда сводка об остановке снова напомнила об общем прошлом. – То есть, на меня времени не было – все выступления пропустил и даже предпоказ… А книжку какую-то запомнил так, что аж… - она иронично прервалась. – Ты думаешь, мы поверим в этот бред?! – они моментально прижали Артёма с двух сторон.

Дело пахло дрянью, однако Ребенко стойко желал обнадёжить друзей: выходил и не из таких ситуаций. Он точно пояснил им: первое – будь он маньяком, тогда зачем палиться и выдавать данные, а не хранить жертв в непонятках относительно Новидана и всего остального? Второе – любой дурак бы подготовился получше: знай, что переместится в холодный край, то хоть одежу бы сменил, а не в том, в чём было, припёрся ловушки устраивать, и последнее…

- Алиса, ты-то хоть чего?! – удивился он. – Мы же столько всего прошли!

- Сволочь ты лицемерная! Актёр недоношенный, - зарыдала Двачевская, перейдя на крик. – Я так и знала, что ты - чёртов кукловод! – она кинулась на него, а Тёма едва успел выскочить наружу, наспех открыв дверь.

- Так, погоди! – Локи вышел за ними следом, встав перед Алисой.

- Не трогай меня! – визжала она, желая выплеснуть жар. – Это всё из-за него: перемещаемся мы только тогда, когда этого захочет он!

- Да вы с дуба рухнули?! – бывший защитник – на поле и извне – тотчас прижался спиной к дереву. – Мне же больно – уймитесь! За кого вы меня держите?!

– И ведь это мы и пытаемся узнать… - я однозначно увидел, как мысленно эти двое сплотились против одного. – Вопрос у нас только один: «Кто ты такой, Артём?», – такого пронзительного взгляда на себе Тёма ещё не ловил.

- Да вы, что ли, рехнулись?! – дрожал он от адреналина, а не холода, даже покрывшись снежком. – Я вас, думаете, грохнуть хочу?! Схрена ли?!

- Ты продолжаешь прикидываться?! Думаешь, безобидно можешь пищать, и таким и кажешься?! – орала девочка. - Я тебя сейчас урою, если ты не…

- Алиса, постой, я сказал! – остановил он её грубой силой. – Пусть скажет!

- Что сказать?! – Артём чувствовал себя окружённой жертвой в ловушке и надо было как-то спасать ситуацию. – Чего вы от меня хотите?!

Находясь на своей территории, подкормившись всеобщим хаосом, я решил действовать: нужно отогнать этих агрессоров, чтобы малость подостыли, а нам с Артёмом - всё проговорить, и как можно скорее. Потому я заставил снег усилиться и выдвинул навстречу им не слишком приятного типа без двух передних зубов, который в книге был раньше профессором, а после – беспросветно спился. Именно он и его прокуренно-пропитый тон и выцветший свитер с запашком заставили подуспокоиться Алису и Локи, который напоследок только и ляпнул:

«Докажешь знания своей «книги», - выделил голубоглазый безумец отдельным, вызывающим тоном, - и подойдёшь… если смелости хватит…»

Часть 2

Проводив некогда неразлучных спутников глазами, присев на лавку, будучи в одних лишь гетрах, шортах и футболке той же формы, Артём и не собирался засиживаться – просто чуть-чуть сбавить темп всего этого накала, пусть и ценой холодрыги. Заметив, как потемнел взгляд друга, я удалил того алкоголика прочь, растворив за ближайшим углом. Не видев этого, Тёма всё равно переместился подальше от приметного дома. Зачем-то. Теперь он сидел именно за прямым входом, косясь на пожарную лестницу и редких прохожих. Не решаясь начать диалог прямо, я сделал всё, что вокруг нас не было свидетелей. К нему тут же подошёл молодой человек подобного телосложения, покорно севший возле него. Мне хотелось посмотреть, что сейчас творится с Артёмом – ведь мне он не скажет ничего - не сможет пояснить глубокие переживания в предложении, а вот по повадкам… всё я увижу. Тот делал вид, что читает газету, которая давно покрылась снегом, а Артём пародировал глухонемого философа….

- Долго ещё сидеть тут будешь?! – сорвался он наконец, вглядываясь в пустые глаза под котелком и воротом, что закрывал не только шею. – Кто ты?! – не выдерживая пятую минуту молчания, Артём уже хотел уйти. – Эй, что вы делаете? – перешёл он на вежливую форму обращения, когда фигура спокойно, без лишнего вздоха или слова просто сняла с себя пальто, шляпу и шарф.

- Тебя согревает, - попрощался я взором с почти что голым местным, который тоже растворится за ближайшим углом, - тебе это сейчас нужно…

Глаза Артёма, как и около мэрии, смотрели сквозь меня… буквально! Я ощутил себя так паршиво, словно реально скопытился ещё давно, и просто блуждаю призраком, которого не видит даже со-автор моих похождений. Вскоре мне это надоело, и я, дождавшись, пока Артём переоденется, присел рядом.

- Уходите… кто бы вы ни были… - он вовсе не имел сил. - Его больше нет…

- Тёма, ау?! – ткнул я его когтём. – Я живой! Всё это – наше!

- А как же Галевич? – безинтонационно молвил он. – Его же мотив…

- Наверное, ха-ха… - но смеха с той стороны лавочки не последовало. - Ты чего? – я думал обнять его, но остановился. - Неужто ты не рад меня видеть?!

- Хватит играть со мной, глупый мир… Сначала – перенос в будущее, теперь – в 1996-й. Они все мертвы: Локи, Алиса, Вельзевул… И теперь к ним, видать, присоединился и я, раз вижу… - он ещё раз окинул меня холодным взглядом.

- Классный у тебя почерк, Тёма… Поменьше надо было телек смотреть…

Именно эта несвязная моя речь, комментриующая прошлую обстановку, и вывела его на раздумия, заставив напялить ещё и перчатки, подаренные незнакомцем. До рези в зрачках он посмотрел на меня, затем – себе под ноги, а после – на небо. Это меня насторожило: не нужно ему о смерти думать!

- Вообще-то, ты жив. Извини, но так нужно было…

- В-… Вельз?! – кажется, дождался я осознания. – Это… Это правда ты?!

- Именно, друг! – я пододвинулся прямо к нему, а он и не дёрнулся.

- Обними-ка меня лучше ты, ведь за нами могут наблюдать…

- Кто? Эти, что ли? – расхохотался я. – Ой, да заняты они…

- Ну да, - грустно произнёс Артём, - очень. – Что я наделал?

- Ничего особенного, что нельзя было бы исправить…

- Вельз, за что?! – выкрикнул он, ничего не стесняясь. – Что всё это..?

- Минуточку… - я провёл когтём по рту волка. – Я для этого сюда и пришёл, вытащив друзей из катастрофы!

- Да? А мне, вот, другое виднеется!

- Ты у Алисы не учись на других всё спихивать: она сама «двоечница» – даже это у Локи подсмотрела… Может, я продолжу?

- Какой, на фиг, Галевич?! – огляделся он вокруг. – Зачем именно этот сэттинг?! – его речь снова наполнилась привычной терминологической окраской, которая когда-то резала мне слух, пока не обучился понимать.

- Времени не было…

- Погоди… - выдохнул изумлённо Артём. – Ты с какого это момента прижаловал?! Сколько ты уже наблюдаешь, если и про записи, и плазму знаешь?

- Тёма, - ласково произнёс я, - про это – можно и потом…

- А сейчас – что?! – растерянно бросил он мне.

- Ты и сам знаешь, разве не так? Поход в ту самую квартиру…

- Я, что ли, реально в Новидан из рассказа попал?

- Да… Не спрашивай, почему именно сюда: веришь, - мой коготь коснулся его пальто, - я бы тебе и Нью-Йорк построил, да только…

- У тебя неважный вид, Вельз… - только сейчас подметил Тёма, что и было объяснением слабости или её последствием. – Ой, извини… Я не это имел в виду…

- Про это – тоже потом, - вообще не задело это меня, ведь всё можно исправить восстановлением. - Вечереет, а ты снова один сидишь…

- Вельз, за что она так со мной? – вспомнил он про прессинг. – Алиса как с цепи сорвалась и… Локи-то здесь откуда?! И… что вообще происходит?!

- Расскажу покороче… Ты ведь замёрз?

- Не то слово… - зубы его не попадали один на другой, иногда постукивая.

- Тогда слушай… В общем, эта поездка к стадиону и стала бы последней, если бы не резерв – он, кстати, перед тобой. Я перенёс сюда тебя и её, чтобы не увидела конец мира… - начал я пояснять, но был остановлен.

- А сейчас, по-твоему, она в сказку поверила?!

- Главное, что не одна она… Я думаю, больше нет смысла озвучивать её самый жуткий кошмар – она тебе его высказывала не раз…

- Про то, что я – кукловод? Что это всё происходит из-за меня?

- Вот… А продолжения вашего города и нет вовсе: я никогда не смог бы вас спасти, не разрушив ей психику, если бы не эта поездка… Помнишь, чем это грозит фигуркам на моём поле? – подначил я Тёму, прижавшись к ткани.

- К-к-конечно. А… к-как… как он хоть звался – город-то?

- А я, думаешь, помню? – расхохотался я. – Не имеет значения…

- Ха… Забавно… - скукожился Артём. – Это… правда ты?

- Загляни в карман – поймёшь…

Его рука медленно вошла в прострочку, достав оттуда часы на цепочке, ручку и местную валюту – прямо как у героя книги было: он-то писателем заделался, вот и приехал обратно, чтобы фольклор собрать заново по крупицам, проведав запоминающиеся, живописные места своих прошлых дней...

- Ничего не пойму… - Тёма уже чуть потеплее стал. – Не сходится…

- Сюжет ты знаешь… Меня увидел… Теперь – можешь выдохнуть. Только не болтай так много, Тёма! – серьёзно глянул я на парня. – Это сейчас излишне…

- Погоди! – не желал он уходить. – А почему ты раньше не появился?!

- Копил силы… Искал следы, вошёл за тобой в новый мир…

- А как же кодекс системы?! Как же..?

- Меня и казнили… - ухмыльнулся я бараньим руном. – Но ты меня спас…

- Чем? – поверить я не мог, что он не понимал этого. - А, Вельз?

- Память у тебя хорошая и очень доброе сердце… Этого хватило.

- А что сейчас-то? Мне просто быть здесь?

- Ты – не главный герой «Моей Игры»: можешь не переживать про карьеру, отношения и прочий бред… А вот те, кто вокруг, могут тебе задать уравнение…

- Не силён я в алгебре, знаешь ли… - быстро подхватил идею Артём.

- А у них, с таким-то аргументами и претензиями, икс всегда равен идентичному символу, возведённому во вторую степень… Берут нормальный спор и просто умножают его на свою же точку зрения…

- Что же мне делать, Вельз? Дальше-то что?

- Я, вот, и решаю… Но мне понадобится твоя помощь…

- С радостью! – он так закашлялся, что я и насторожился. – Не-не, это не простуда – у меня так всегда после футбола, бега или перепада температур…

- Х-хорошо… - успокоился я. - Будет у нас ещё время обсудить дела…

- Когда, например?

- Сейчас, - улыбнулся я ему, подмигивая зрачком-прямоугольником. – Я никуда больше не денусь, Артём… Ты ведь помнишь, что мы связаны?

- Как я мог это забыть, если ты всё ещё рядом?! – воодушевился Тёма, повторив важнейший вывод заново. – Это правда всё твоё? Даже..?

- Даже пальто это… - похвалился я. – Пойдём, нам нельзя заставлять их ждать – это было бы весьма некорректно, не так ли?

Проходя мимо знакомых по рассказу ориентиров, мы ещё раз обсудили некоторые детали того произведения и перспектив на будущее: мне, во что бы то ни стало, потребуется создать полноценный мир – хотя бы его функциональный отрезок, что покрупнее данного и прошлого макетов. И только Артём, как единственное связанное со мной создание уникальной природы, может подмогнуть, подсказать, отвлечь и сплотить мою самую главную занозу: сторонний хаос мысленного потока. Если попроще – когда такие, как Алиса, начинают много думать не в том направлении, они жутко перенапрягают систему.

Именно поэтому все марионетки вокруг нас с Артёмом имеют ограниченный режим осознанности: они не выполнят больше, чем нужно, и никогда самостоятельно никуда не влезут, желая что-то исправить или понять наверняка. Только если не добавить к ним в компанию заблудшую душу – Артёма или Локи, например, которые в связке с такими смогут буквально разодрать ключевые защитные рубежи симуляции, заставив ту буквально схлопнуться от перегруза. И именно это я объяснял Артёму, но знал, что повторять не нужно будет вновь: Алиса не могла поехать на тот концерт за городом – у меня не было сил, чтобы даже отменить это мероприятие, а не то чтобы быстренько подставить туда какую-нибудь сценку-локацию из десятков дорог и домов.

- Почему было не поставить туда Новидан, только без снега и прочего?

- Тёма… - выдохнул я фальцетом. – Всё не так просто… Тут, к примеру, вечная зима, хоть и переменчивая – как ты себе это представляешь посреди лета?

- Точно так же, как и перенос на из точки А в точку… - задумался он на мгновение. - Боюсь даже представить, в какую именно – вряд ли в Б или В…

- Извини, но тогда я не смог бы даже отключить непогоду, переменив сезон и атмсоферу вокруг. Но сейчас… и будем решать всё постепенно, когда вы уладите конфликт, а я – восстановлюсь: нужно ещё хотя бы пару дней…

- А что тогда с бывшей Югославией делать?

- Наслаждаться, к примеру… погодой, архитектурой и открытостью людей… ну, в смысле, кукол и манекенов – ты знаешь, - отманулся я. – Грустить тоже разрешается… - я вспомнил меланхоличный склад души Артёма.

- Что мне им сказать, Вельз? Я ведь – та ещё катастрофа в переговорах!

- Не спрашивай меня так, словно я знаю будущее… Знал бы – сказал. А вообще, - призадумался я, - делай и говори, что хочешь, но не про…

- Помню! – впервые Артём улыбнулся со всей искренностью. – Я – могила!

- Итак… - оглядел я высоченный серый дом в стиле брутализма. – Готов?

Великолепные постройки самых смелых умов того далёкого времени, в которые иногда не верил даже я сам, как и мой со-автор. Артёму казалось, что это лишь книжное украшение мистика-Галевича, но… учитывая местами автобиографический контекст – разумеется, не про берег, исполняющий роль оракула – сомневаться в реальности многих элементов было бы глупо. Мороз был весьма поощрительный: сегодня – далеко не самый холодный день февраля-цикла, который никогда не сменится на март и выше… Пальто бежевого цвета сейчас спасало от хитрого ветра, так и норовящего залезть в неприкрытые места, а вскоре – почётно займёт своё место среди прочего барахла квартиры.

Тёма переживал не за свою шкуру, а за припадок друзей: неужели перед ними и впрямь стоит «монстр», который всего себя отдаст, чтобы они не пали, и даже не подумает возмутиться или напасть, чувствуя где-то превосходство… Я дышал рядом с ним, не желая раздеть для реализма – пусть поймут, что место это весьма отзывчивое, что Артёму действительно могли подарить всё это, или банально обменять на что-то… Уверен, они даже не спросят: у них явно завалялось бы куда больше иных тем для волнения, чем эта мелочь… Щелчок незапертой двери, один длинный шаг Артёма как будто бы в пустоту, а там…

- Эй, спокойнее! – едва успел Локи остановить Алису от замаха табуретом в руках. – Да это же наш читатель… Ты погляди! – присвистнул он. – Даже удостоился награды – напялил на него мирок одёжу-то потеплее, ха-ха…

Я был готов к перепалке, мыслями возводил план-перехват, куда вмешались бы марионетки, внезапно объявившиеся на лестничной клетке, но… Артём лишь прошёл мимо них, давно обтрусившись, снял всё это и добавил, что придётся вернуть пальто и шляпу с шарфом владельцу из соседнего дома, как обычно это делают с книгами и журналами в библиотеке. Никто и не посмел спросить -рационально ли это, возможно ли… Воцарилась немая сцена: запутавшаяся Алиса, нервный голубоглазый тип чуть ниже Артёма, и сам он, который просто устал и хотел чаю, тепла с уютом над головой и минут десять, чтобы просто привести мысли в порядок… Алиса подумала, видимо, услышав копошение за дверью, что сейчас к ним явятся «враги», потому и занесла табурет...

- Ну, и чего сел-то? – продолжал давить Локи, когда тощий силуэт осторожно отобрал у девочки предмет, присев под дверью. – Говорить будем?

- Сейчас – точно нет…

- Ты во что играть вздумал, загадка? – не унимался тот.

- Да, в вашу же игру…

- В какую?! – завопил он на весь коридор. – Мы даже в магазин не успели за сегодня сходить – так и сидели: ждали, пока читатель соизволит вернуться!

- Как передохну, туда и направлюсь…

- Никуда ты не пойдёшь! – рявкнула Алиса, но явно не защищала она Артёма, судя по хаотичности мыслей. – Завтра покажешь нам то место…

- Я, - поднял он на них очень уставший взгляд, - не собираюсь сидеть здесь голодным и непринятым… Хотите – идемте со мной, а раз нет, то…

- Как мы, простофиля, квартиру оставим? Нараспашку? Замок же взломан! – невероятно, но факт: Локи хотел ответов и сам же уклонялсяю

- Всем идти – необязательно. Можно и…

- Чё, тугодумный?! – вызверился Локи. – Как ещё тебе дать понять, в каком напряжении тут все находятся?! Мы тут посовещались, и поняли: никто с тобой не рискнёт пойти во тьму!

- Дай угадаю… - карие и голубые радужки слились воедино. – Вы поговорили про то, что вместе со мной появлялись в разных моментах, но во всех случаях – именно на остановке. Правильно? Эта тема по-прежнему живёт?

- А как насчёт леса и тьмы? – забеспокоилась Алиса. – Ну, чего молчим?

- Тебе бы замолчать на секунду, да и вспомнить, что с тобой, - он отчётливо выделил это во фразе, - именно произошло в тенях ветвей…

- А что там случилось? – заинтересовался Локи. – М-м-м?

- Самое страшное… - добавил Тёма, специально изменив интонацию до мрачновато-таинственной. – Объятия…

Я стоял посреди самого настоящего цирка – ой, и городили шоу! Так бы они и спорили, если бы не ещё кое-кто, о ком даже сам Артём никогда бы сразу не подумал. Не имея возможности уснуть в спокойствии, на весь этот шум и разборку вышла иная фигура, неожиданно подорвавшись с дивана. Когда и их глаза встретились, когда Тёма поднял голову повыше завязанных шнурков, то просто впал в транс и вопросительно уставился на…

- Лена, гляди – кого к нам принесло! – ткнул её по-дружески, как у пацанов водилось, Локи, словно бы подталкивая на подвиг. – Я тебе говорил: мир тесен…

Она, кажется, даже не узнала Тёму в шарфе, тренчкоате и шляпе, но когда поняла – ничего не стряслось: лишь продожила проводить молча осматривать помещение. Её равноценная Алисе природа сбивала меня с толку: эти трое буквально излучали и аж светились лишней неопределённостью, страхом и, быть может, даже интересом – он тоже где-то там затесался. Лена осторожно шагнула вперёд – неизвестно, для чего именно – но тут же была остановлена:

- Господи, вы чего, люди?! – взвинтился Артём, понимая, что не только его отрезают от мира сего своим нравом. – Нам уже и поздороваться нельзя?

- Ага, - заурчала Алиса, - а потом он тебя попросит помочь ему донести пакеты, - опёрлась она на знакомую, - и следа не останется…

- Возьмёт – и перенесёт в лес куда-нибудь… - добавил Локи. – Там и…

- Слушайте… - на отвались выкинул Артём, прервав это вздор. – Мы ещё к этому вернёмся, а пока – расслабьтесь и наслаждайтесь уютным одиночеством, если вам так угодно: никто и никуда вас не тащит силой… А я всё равно схожу в магазин – хотите вы того, или же нет…

Ничуть не смущал тот факт, что Артём даже не прошёлся по кваритре номер 77 – именно к второстепенным деталям и лежала его душа при чтении: всё важное он помнил. Сейчас же его тело боролось с сонливостью, а из активно работающих органов были только сердце и мозг. Первое – почти вырывалось наружу от напряжения и непредсказуемости ситуации: Артём видел во всём этом разговоре нехороший подтекст, который ещё долго предстоит выводить, как тёмное пятно запёкшейся крови. Уже направившись к двери, что-то внутри него дрогнуло, и он сказал: «Если хочешь – вместе малость пройдёмся…», всё это адресовав исключительно Лене, а не Алисе или Локи, разумеется.

Его так достала эта доминация паники и накрученных мыслей над здравым смыслом, что свой же параноидальный склад ума затрещал по швам, желая взять перерыв… Как бы эти двое ни кривились, как бы ни ждали подвоха, но… Я не знал, чему больше поражаться после случившегося: тому, что его так просто отпустили, даже не спросив про финансы и прочее… тому, что Артём сам вызвался пойти в сумрак едва знакомого места, будучи явно вне отчаянного состояния… или мгновению, когда в проёме показался не только его силуэт… Пока он топал к лифтовой вентиляции, я летел по перилам, но вскоре – решил заскочить в тесную кабинку с закрытием самой последней щелочки. На дворе устаканилась погода, дав Артёму фору в передвижении, словно поощряя инициативность и уравновешенность. Шаг, за ним – другой. Но слов не было…

- М-може-ет, вернёмся? – едва разборчиво прошелестела Лена, когда они покинули проём выхода из дома, скрывшись под осыпавшимися липами и клёном.

- Зачем это? – Артём сбавил темп, поравнявшись с ней.

- А как же деньги? И..?

- Лен, - он ещё спокойнее обратился к девочке, - ты чего так волнуешься, а? Скажи, что они тебе наговорили?

В это мгновение ей не нашлось слов, вместо них – открытый взгляд умных зелёных глаз, смотрящих прямо в душу. Я поднял голову – за ними явно следили сверху, а в очертаниях балкона – что-то светилось. Предположу, исходило едва уловимое зарево как раз от тлеющей сигареты или горящей спички. Артём лишь набрал воздух, с лёгкостью выдул через рот свой стресс и продолжил…

- Ты боишься, что я сейчас начну ругаться? Не будет этого… - заметив её молчание, он смягчился. – Как хочешь… Давай просто дойдём до гастронома?

- А он далеко?

- Я тебя не держу, и ни в коем разе не обижусь, если ты откажешься идти вон в тот тёмный переулок через дорогу, - прояснил он. – Мне просто нужно проветриться – накопилось столько всего, уму непостижимо…

- Точно? – она не верила его же словам, как и он сам.

- Что мне сделать, чтобы ты перестала меня бояться? – задал Артём ей вопрос, присев на лавку так, чтобы быть на виду, буквально ниже взгляда. – А?

- Ты… - она прям вытянула паузу секунд на 10, послав горячий пар гулять прямо по тихой, заиндевевшей улице. – Ты правда читал про это в книге?

- Да… - без промедления ответил парень. – Веришь? Или тоже считаешь лишь невнятной попыткой прикрыть какие-то преступные замыслы?

- Что… Что если не окажется там магазина? – она перебила его темп.

- Знаешь, - сидеть на такой поверхности было дискомфортно, потому Ребенко взмыл до своих привычных 184-х, - лучше выяснить это, чем сидеть в пустоте югославской квартиры, в которой даже сушек нет… Снова повторюсь: я не собираюсь заставлять кого-либо следовать за мной, просто…

- Тёма, а как же деньги? Ты уверен, что..?

- Сосед одолжил, - показал он ей кипу из кармана, - вместе с пальто. Нужно придумать будет, как и когда вернуть… Я бы ещё волновался за язык, но он у местных почему-то идентичный моему же, а не оригинальный… Наверное, потому что книга именно на нём и была написана… Была, честно…

Лена лишь улыбнулась, не чувствуя фальши. Её протянутая рука после полётного «Пойдём… А то замёрзнешь совсем…» была принята Артёмом немного иначе – вместо своей ладони, он вложил Лене несколько купюр из тех, что я снял ему с марионетки. Она попыталась отдать их обратно, но он заверил девочку в том, что так нужно: заверил, что и Локи с Алисой достанется – мало ли, что приключится… Артём, как и я, успокоился – девочка отлично снарядилась, и потому вовсе не замёрзнет: на ней тоже шарфик, варежки и шапка со смешным балабончиком сверху прикрывали открытые части куртки. Артём так и не решился спросить конкретнее о том, как вышло, что они влезли в квартиру: как «угадали» и где всё это нашли он прекрасно осознавал, воспроизводя сценки из строчек книги, которая с самого начала едва ли не была закрыта от скуки…

- Старая гостиная с кофейным столиком и вырез в стене под квадратный телевизор, которые дополняет немного побитый временем диван – и странно, что создан абсолютно недавно, а уже такой износ потерпел… - перечислял ей Артём описание квартиры, полученное после прочтения. – Маленькая кухня с громко гудящим холодильником при выходе на балкон – треугольный, развёрнутый наискось – смотрящий прямо на соседские очертания. А между ними…

- Тёма… - шокированная сходством рассказа и действительности, да ещё и от того, кто не мог зайти далее коридора, Лена буквально опешила. – Постой…

- Извини, что пугаю… Пожалуй, заткнусь я…

- Нет, что ты! – она осторожно смела ему с воротника снег. – Мне ведь интересно, что там дальше! Просто… Можно помедленнее?

- Включилась душа читателя? – на это девочка лишь кивнула. - Ну, тогда слушай… - решив сбить стресс, Артём зачерпнул снег без перчатки, скомкал его в круглую сферу и метнул в соседний столб, наблюдая, как всё разлетается…

Так его обучила жизнь: не замёрзнут руки, если бой короткий – просто сними, вылепи, наиграйся, оботри руки об куртку, если понадобится… а когда надоест – засунь их обратно, чтобы грелись насухо: и варежки целы, и дел меньше будет по возвращению домой. Я поражался спокойствию друга, а вот Лена заставила меня улыбнуться – когда Ребенко сгрёб себе горсть снега, она в прямом смысле приготовилась к тому, что именно в неё снежок и бросят – даже зажмурилась. Артёма я не понимал, но очень уж хотел, иногда задавая ему вопросы, на которые можно было ответить кивком… Так они и пришли к тому краю улицы Героев Республики, что граничила с Подгорной. Около них – та, которая своим именем относила к подвигам полководца из этого городка, будучи несменным талисманом спального района у местных. Когда Лена увидела красоту остывшей зимней улицы, лишь подсвеченной фонарями около дороги, подняв свои глаза к переходу на ту сторону, она вжалась в Артёма, обойдя его сзади.

- Ты… чего? – осторожно развернулся он к ней, не ожидав. – Всё хорошо?

- Давай не пойдём в эту тьму? – голос задрожал. - П-пожалуйста-а?

- Что… они… тебе… наговорили? – по словам разделил Артём. – Там ничего опасного нет: до магазина за углом – рукой подать…

- А если… собака? – девочка явно выбрала среди нескольких вариантов.

- Все дворняги сбиты около местной забегаловки «Домашний Очаг». Туда как-то тоже можно будет, кстати, сходить – судя по книге, там подают отличные первые блюда… Владельцы очень любят собак – нас никто не тронет из подворотни, ведь бездомыши и так досыта откормлены…

- А люди? – не знаю, что на неё нашло, но Артём так же не догонял, почему она так паникует. – Мало ли… кто по ночи бродит…

- Дорогая Елена… - обратился к ней парнишка официальнее некуда, разве что – еще можно отчество было бы добавить. – Нам просто нужно пройти нерегулируемый пешеходный переход, свернуть вон туда – и мы на месте… Шанс слишком мал, что именно на нас и оторвётся тот, кто смециально шатается по тьме – на одиночек обычно нападают… Если хочешь – иди домой, а я – всё же загляну в магазин… - вместо лишних слов, она просто прикрыла глаза и шагнула по ступенькам за ним – прямо к столбу и разметке-зебре на потёртой дороге.

- Артём, слышишь?! Не отпускай её! – я привлёк его внимание, стоя по ту сторону проезжей части. – С ней вместе… следом уйдёт и доверие!

- Ладно, Лен, - остыл Тёма, проверяя в кармане мелочь, - я рад твоей компании, и не это совсем имел ввиду, когда…

- Что? – она так сильно погрузилась в свои мысли, что правда не услышала.

- Спрашиваю – когда хоть кто-то в этом доме закупался? Может, составляли список на завтрашний поход? – поинтересовался он у неё.

- Вот… - теперь понятно, чего она волей решила пойти с ним.

В его руках – а затем и в моих лапах – появилась бумажечка, расписанная красивейшим почерком, на полях которой кто-то вывел от скуки несколько витых узоров, непринуждённо освежив содержимое. Пробежавшись по отчётливым пунктам, Тёма выдохнул – ничего не забудет, всё понятно. Да и тащить много не придётся, судя по расписанному. Он искал меня во тьме, а сам я специально шёл немного впереди, чтобы наш зрительный контакт со стороны не выглядел, как сумасшествие парня. «Она не считает тебя опасным… - твердил ему я, стараясь донести истину. – Иначе не пошла бы…», - ничего не боясь, тараторил я подобные подсказки и факты, иногда вызывая у друга прилив спокойствия.

К когтикам снизу прилип снежок, а когда за баранье руно на плечах запала целая кучка из хлопьев, свалившись с дерева прямо на меня, Артём чуть не рассмеялся, видя, как забавно отряхиваюсь и ворчу на весь перекрёсток. Ринувшись за ними, я ахнул: подумать только – мир, созданный не мною, выполнен так, словно именно я и вытянул его из самых абстрактных мыслей, пытаясь воплотить в жизнь термины «холод», «социум», «прошлое»… Тут было очень даже светло – помогали лампы около края дороги, часть из которых была вне рабочего состояния, а на головы перестала валиться непогода, позволив Лене Артёму без происшествий добраться до входа одного из представителей местной сети. Вместе с ним я взглянул на дисплей «Флипа», на котором он успел выставить отдельный виджет с временем, идентичному тому, что на часах.

«Успеваем, - с облегчением он обнаружил табличку с графиком работы, сравнив показатели, - ещё минут 30 у нас есть… Справимся?», - задорно вымахнул он Лене, а она – просто согласно захлопала веками и улыбнулась. Я поражался видам не меньше самого «пришельца» - «Си-Маркет» не был похож ни на один из тех магазинов, которые за всю жизнь встречал Артём. Даже те, что были в Шостке, весьма сильно отличались от стандарта в этом месте…

Все ещё горел свет, работали холодильники и разные отделы, а мерцающая лампочка на потолке настолько доконала меня, отвлекая раз за разом, что пришлось вытянуться до небывалых высот, «вправив» контакты на место. Естественно, не мне – вызванному мною же парню в желетке под логотип сети, который при помощи стремянки остановил электроприбор от некорректного функционирования. Собирая всякое по ходу, метаясь глазами по списку от скуки и для вида – на самом деле он всё прекрасно помнил, а я – как мог – помогал ему искать нужные пункты в новом месте, заодно исследуя территорию лично.

- Вроде бы… всё… - смерил Артём радужками корзинку. – Да?

- А чай? – её замечание моментально вернуло ему увверенность.

- Точно, спасибо…

Через мгновение, будучи единствтенными покупателями, они подошли к кассе, за которой сидела полноватая девушка. Выгружая всё это, пробивая товар за товаром, именно она собрала им всё это в пакет с тем же логотипом – никто даже поздороваться не успел. Когда пиканье закончилось, Артём по привычке достал «Флип» и показал им в воздухе так, мол – «А оплачу-ка я картой!». И только поняв, где именно находится – наткнувшись на взгляд, словно сейчас плеером хотят рассчитаться - не найдя тот терминал, он посмотрел на итоговый подсчёт по цене за всё: аппарат выдал – «125».

Артём подумал и начал искать заначку в кармане, решив сохранить ту оливковую по окрасу пятёрку на всякий случай. Стоявшая ближе всего к нему и выходу Лена, желавшая попозже обязательно узнать про книгу – что неоднократно выражала – просто ждала, пока они снова вдохнут ужасно мрачное пространство. Но тут что-то остановило Артёма, а сам он – кассиршу.

- Простите? – поинтересовался Тёма, услышав недовольную речь.

- Мы их не можем принять… - те красивые банкноты были ею отодвинуты прочь, но сильного недовольства слышно не было.

- А, - прокрутил он вместе со мной все варианты ошибки, - почему?

- Запрещено… - фыркнула она. - Желаете выписать чек? – нет, Артём, конечно, слышал про такое в кино и играх, но к подобному был явно не готов.

К горлу – что моему, что Ребенко – подкатил ком: я и забыл про это упоминание в книге, небрежно перенеся только популярное значение из страниц, описанное неоднократно! Рассмотрев ассортимент у неё в кассе, я принялся хаотично менять пространственное положение в пользу своего друга: тотчас в магазин ввалился «последний клиент» – понтово разодетый парень лет, наверное, 25-30-ти, который пригласил Артёма выйти на секунду. Зная, что я рядом и всё контролирую, прикрывшись дружеской встречей, он с довольным хохотом и ликомпоследовал за ним, оставив Лену прямо с кассиршей и товаром наедине. Когда стало тише, тот не стал медлить, чего не хотел бы и сам Артём:

- Слышь, - очертил его тот хриплым «дворовым» голосом, - и много у тебя таких? – кивнул головой на карманы с выглядывающей купюрой, на которой виднелся лик нарисованной на ней поэтессы. – Нужны динары?

- Эм… Не нужно… - достал он сумму из кармана, «серьёзно» сделав вид, что оттолкнул того по-дружески в плечо, впихнув ту самую купюру ему в плащ.

Со стороны это смотрелось, будто двое корешей вышли на перекур. Тот также сделал «угрожающий» жест по поправлению воротника – и уже вскоре Тёма, получив своё, дуже не проверяя курс и прочее, доверившись старине, начал удаляться прочь от козырька с сосульками. Его музыкальные пальцы судорожно выискивали деньги, компонуя их в кучку в новом эквиваленте. «Си-Маркет» приятно окутал теплом ушедшей эпохи – на дворе было куда «прохладнее». Лена всё так же стеснительно стояла около кассового аппарата, но пора было с этим кончать… Решительно сблизившись, Ребенко оставил ей сумму, умножив её на то значение, которое я ему подсказал, но выдал ту весьма приблизительно…

- Стойте, так нельзя! – встрепенулась девушка, с неё аж обруч слетел.

- Артём, ты что! Тут же камеры, - захохотал я, сравнивая съемку объктивов «Флипа» и этого барахла, - ну-ну-ну! Её же уволят, если…

- Оставьте себе, в таком случае… - ждать ему ну никак не хотелось, как и туда-сюда меняться купюрами, ожидая мелкую сдачу. – Я никому не скажу…

Желая как можно скорее вернуться домой, чтобы два параноика не беспокоились за сохранность девочки рядом с ним, Артём лишь выхватил у неё пакет и понёсся с Леной по двору, решив сократить путь. Внезапно он понял, что двигаться ему стало ну уж очень тяжело – у той задрожали ноги, когда она едва ли не упала на землю, подскальзываясь уже в который раз. Решено было сменить направление, но и это не сильно помогло: боясь удариться и с грохотом навернуться, Лена сбавила скорость до ранее упомянутой отметки слоновой черепахи, как описывал это мой друг. Не стесняясь больше ничего, он подставил ей свой локоть, а она охотно приняла сей жест: Артём не мыслил подкатами и романтикой – ему больше всего хотелось покончить с этим днём без того, чтобы завтра проснуться с температурой, кашлем и насморком. Такое их положение вынудило замолчать от неловкости, но всё завершилось по выходу к дороге.

- Тут теплотрасса идёт, по-видимому… - указал Артём в сторону более чистого участка прохода. – Яичницу не пожарить, конечно… зато не упадём!

- Тём? – осторожно поддела его она. – А кто это был?

- Жизнеспасительный персонаж, который напомнил мне о том, чтобы был аккуратнее… - ответил он ей загадкой, завидев волнение. – А что, это важно?

- Я думала, что…

- Что мне сейчас вломят?! – расхохотался он писком, понимая, что она имела в виду. – За что? – утирая слёзы, переключился его мозг.

- Вы так толкались, что... ну…

- А ты Алисе и Локи обещаешь не говорить, что я нарушаю закон? – от этой просьбы она застыла, о чём-то замыслившись. – Может быть, откровенность за откровенность? – предложил ей Артём задорнее некуда.

- Ну… давай…

- Я объясню тебе это ситуацию, всем вам расскажу то, что знаю из этого романа, но… желаю получить кое-какие сводки, сохраняя статус «инкогнито»…

- Мы же хотели все вместе поговорить…

- Да будет так! – официально протараторил он. – Только…

- Что? – они по-прежнему стояли и мёрзли около перехода.

- Да только не скажут мне они кое-что важное… Обещаю, - его кисть переместилась на грудь, - что тебя я не выдам… Разговор только наш.

- Ты мне скажи для начала, что уже натворить успел?

- И тебе, и им – всем расскажу, кто со мной… Что тебя конкретно волнует? – ох, не знал он, сколько всего… на самом-то деле.

- Как вы тут появились? Неужели история Локи – правда?

- Про такси и встречу в «тесном» мире? – девочка согласилась. - Да, именно так. Значит, был у вас, кроме совещания, и важный разговор?

- А он не пойдёт за нами? – её зелёные глаза жадно вглядывались назад.

- Лена, это был «меняло»… Такая деятельность тут не приветствуется, зато у нас теперь есть и официальная валюта… Проблем ни у кого не будет, не волнуйся: в книге персонаж описывал множественные случаи, на которые даже полиция закрывала глаза – ведь иначе «ляжет» вся система экономики, поймай они всех, устроив тоталитарный вброс в данную систему…

- Это меня и беспокоит…

- Меня – тоже… - выдохнули они почти синхронно. – А знаешь, что именно?

- Ну? – так легко выскользнуло у неё изо рта, что я и Ребенко растерялись.

- Что тебе про меня гадостей наговорили… - Артём не смог сказать это, смотря ей в лицо, потому провожал взором «Юго», несущуюся по дороге.

- Какие, например?!

- Про лес… тьму… недосказанности и личный стык – было такое?

- Тёма, что всё это значит?

- Мы договаривались? – напомнил Ребенко. – Так что?

- Ты ведь не собираешься им вредить, верно?!

- С чего такая резкость? – удивился парень, выдыхая паром сквозь шарф.

- Да что мы только не перебрали… Зачем ты сказал им про книгу?

Меня и Артёма парализовало на месте: меньше всего – что он, что я – в тот момент от тихой девочки ожидали услышать именно такое изречение. Я специально вскарабкался на ближайший дорожный знак, чтобы он мог изредка поглядывать на меня, словно смотря на дома позади её спины, но это не сильно помогло – Лену перемкнуло вообще в иное русло, что не переставало удивлять.

- Каждый имеет право на секрет. Ты ведь мог просто…

- Просто – что? – разозлился Артём. – Водить единственных знакомых мне людей вокруг пальца прямо за нос? Делать вид? Я – не лицемер! Я так не умею, чтобы вы знали! – он уже от изношенной ярости внёс и её в их компашку.

- Тёма, не вздумай с ними так говорить! – в тот момент парень был уверен, кто говорит её устами, но я поспешил оправдаться. - Я… Я не могу врать… Я не хочу… Но они всё восприняли слишком по-своему, и теперь…

- Что? – максимально тактично уточнил Артём.

- Теперь тебя подозревают во всех бедах! Там слишком много совпадений, связанных именно с тобой… Скажи мне, - она подошла куда ближе к нему самому, заставив меня на секунду вздрогнуть, - что они неправы… Сможешь?

- Нет, конечно! – отшатнулся он. – В том, что я покорен и безопасен на все сто, сознаться и права не имею – мы и не на такое способны были, а ты про размен валюты говоришь… Ты знаешь, через что мы с Двачевской прошли?

- Ох, она, наверное, и не расскажет…

- А я тебе для чего - хочешь узнать?

- А… можно ли?

- Лена, мы ведь здесь все знакомы – больше некого просить о помощи и совете… Какой смысл находиться с равными тебе потенциальными союзниками и не быть искренним, когда вы все нуждаетесь друг в дружке? Выслушай же: я ни в коем случае не отрицаю странности происходящего, но мотивов лично у меня кого-то из вас удерживать в заточении, терзать и, тем более, убивать, - этот отрезок буквально вдарил по ней молотом, - нет, не было и не будет!

- Хорошо… Но причём тут Алиса?

- Я не забыл про эту тему… помню-помню. Дело в том, что с неё-то всё и начинается. И на её же случае со мной - кончается…

- Что?

- Лена, она была первой из вас, кто ознакомился со мной… Именно дерзкая, местами ураганная Алиса, как это ни странно, и стала моей опорой при первом переходе, понимаешь? Спросишь её – получишь те же самые сведения: ей незачем лгать о подобном! Но никто не узнает всех тонкостей – от неё уж точно, так что… - серьёзно глянул он на девочку. – Я дарю тебе важный козырь…

- Какой именно?

- Двачевская… Первый свидетель моих, как они вместе выдумали, аномальных похождений… всё ещё жива, пройдя их спина к спине со мной…

- Тёма… может… не будем это развивать? Страшно…

- Слушай сюда… Сейчас страшнее всего, что они строят из себя настоящих «жертв». Быть может, считают именно своё поведение корректным… Но есть прошлое, о котором помнят, но предпочитают не галдеть… Лена, этот голубоглазый парень даже по имени не представляется – погляди на него: да он явно не пальцем деланный! И машину украл, и в квартиру тут вломился – бог знает, на что он ещё готов, чтобы достичь безопасной отметки! Но его я не смею осуждать – в таком-то мире... Ведь Алиса и я – ничем не лучше… - его рассказ заставил Лену замолчать и просто вслушиваться в каждое своё новое признание снова и снова. – Что мы только не делали… где только не бывали… А постой-ка… что тебе известно про наше пришествие-побег в Шостку?

- Алиса мало про это говорила… Окрестила только кошмаром…

- В принципе, правильно… Только зря она подробности опустила. Никто не мог знать, чем всё завершится… Поначалу – просто пользовались сбережениями моей бабушки и выменянными рублями… Всё было неплохо, в общем-то… даже очень, если откровенно! Но ситуация менялась со временем - далеко не в лучшую сторону – и вскоре у нас всё кончилось… Думаешь, - виновато выглянул Артём из-под лба, - мы просто покорно соблюдали правила чести и морали? Фиг там: вламливались в дома, обчищали магазины – искали последние крохи… Даже прикарманили чужой «Запорожец», катаясь без прав. Пойми - нам нужно было жить… Тут никто не смог бы поступить иначе: либо - долой мораль, либо…

Он не сказал продолжение о смерти и концк, ведь сам в них не был уверен на все сто процентов… Затем – услышав тишину её мыслей, перемешанные с гулом пустых зимних просторов, сопровождающихся растерянным взглядом куда-то вдаль - лишь осторожно приподнял пакет затёкшей от прижатия её к телу рукой, продолжив делиться увлекательной историей с Леной:

- Сейчас она отчаилась так, словно впервые попала сюда… Это ошибка…

- Но ведь это правда!

- Так и есть… Сюда – да, но не в общем понимании! Поверишь ли ты мне, если я скажу «Алиса сменила минимум две реальности к этому моменту нашего разговора, и это число – только вместе со мной!»? Говорила ли она про это?

- Я… Я выудила только то, что… подозревает она именно тебя…

- И этот – тоже… - имел он в виду Локи. – Но ты-то… как считаешь?

Она безмолвно подняла на него глаза, будучи гораздо ниже по росту. Вместе с пониманием и глубинной проницательностью в них читалось: «Прости, но теперь я тоже с этим связана. Я была там – с ними и тобой. Но именно после нашей встречи, после моего признания тебе… все изменилось…». Ему даже не нужно было это объяснять, он сам всё понял. Сложно было понять, что ощущает тощий эмпат… Не решаясь давить на девочку-куклу, жертву мистических обстоятельств, которые и вовсе невозможно не осознать при таком наплыве событий, Артём лишь молча прошёл к противоположной части дороги, произнеся весьма знатное сообщение, характерное, скорее, подсудимому на заседании…

«Любая версия имеет место быть… Я ничего не могу ни опровергнуть, ни подтвердить. По крайней мере, здесь и сейчас – уж точно. То, что знаю, и что могу – знаете и можете вы в том числе… Понимаю, глупо было бы прикрываться только лишь трудностью ситуации, выбивая себе статус невиновного в ваших сердцах. Но я прошу вас – взвесьте всё хорошенько… Не спешите…»

- Здорово, бандиты… - Алиса, раскинувшаяся на лавке около подъезда, выдохнула сизый дым ввысь. – Ну чё, прогулялись? В магазине были?

- Да… Всё по списку… - осторожно развернула перед ней пакет Лена, показывая содержимое. – Ты давно тут сидишь?

Я был удивлён только тем, что Ребенко – главная фигура в их компании, никогда не умеющая молчать и игнорировать – буквально растворялся в их диалоге, тон которому задавали только они. Та, что сидела, продолжала наслаждаться вечером – Двачевскую словно бы и не волновали предыдущие события и несостыковки, так вальяжно курила и говорила она с подругой. На улице я не заметил ни единой марионетки: никто не вмешается и ничего не испортит…

- Ты иди-иди, раз замёрзла… - поторопила Алиса её. – Продукты разложите, согреетесь… Мы как раз отопление возобновили…

Девочка посмотрела на Артёма, что тут же не понравилось его спутнице по несчастьям, но он лишь кратко кивнул и улыбнулся ей вслед: изящная фигурка резво скрылась в проёме, волоча пакет с продуктами наверх. Оставшись наедине с Алисой, никто из нас не смог бы прочитать её намерения. Она докурила, метнув бычок прямо в снежный сугроб, а после – продолжила сидеть, как и раньше:

- Что с лицом? – заискивающий вопрос кольнул в душу. – Где улыбка?

Ребенко ничего не ответил, лишь пристально глядя до смущения в её сторону, попутно рассуждая о том, куда их может завести этот диалог. Выждав секунд десять, он уже хотел присесть рядом, но я ему не дал, сделав это первым: теперь именно я ютился около девочки. Рассказал ему, чтобы не пытался свести тему на нет, но и не посвящал Алису во все подробности ради какого-то там союза, который уже, как видно, крошится от одного только инцидента.

- Тебе по несколько раз повторять надо? Уши не нагрелись за поход – вы не говорили, что ли, совсем?

- Что ты ей сказала? – кратко спросил Артём.

- Да всё ты знаешь… - махнула рукой она. – Поди, шпион из неё не очень…

- Скажи мне всё, что ты думаешь…

«Артём, не сходи с ума – ты сейчас окончательно разогреешь её подозрения к себе с новой силой!», - твердил я ему, пытаясь продумать наилучший вариант для решения этой проблемы. Но я знал, что он меня, хоть и выслушает, но сделает всё равно по-своему: не мне его, эмпата и душу компании, учить…

- Что тебе сказать? Ты, может, уточнишь?

- Алиса, мы говорим не про ваше «личное» внутри тех стен, - его рука указала на смелый по дизайну серый «домик» выше 15-ти этажей, - а про такси…

- Ах, про это… Ну, что же… - встала она прямо около него, лишь чтобы сесть уже через какое-то мгновение возле меня. – Меня это напугало…

-Та-а-ак..? – желал продолжения Тёма.

- И там был ты… Все факты явно сводятся не к лучшему…

- К чему это, спрашивается?

- Мы тут посовещались… И… Ха, да ты и так всем ведаешь: поди, Ленку для этого и вытянул, чтобы спросить у самой кроткой…

- Я мог бы взять кого угодно из вас, но вы не согласились… Она тоже имела право на отказ…

- Правда? – иронично проронила Алиса. – После нашего разговора – не думаю…

- Что вы ей наговорили?! – немного подбавил Артём в темпе. – Сейчас передо мной – не она, а ты… И я тебя спрашиваю…

– Чёртов лес. Каждый, - она выдохнула паром, - долбаный раз! Именно из него ты и появляешься, и как только сближаешься с кем-то – бух! – её перчатки из кожи шлёпнули друг по дружке с хлопком. – Новая жизнь… А жизнь ли.?

- Зачем мне это делать – объяснишь?

- Это бы я хотела лично от тебя и услышать… Локи и Лена, думаю, тоже…

- Погоди-ка… - Артём всё ещё соблюдал дистанцию, а я не смел ему подсказывать или как-то вмешиваться. – Ты полдня назад радовалась теплоте такси и тому, что я не испортил ничего… Была рада меня видеть и активно говорила о будущем, но сейчас – явно подозреваешь и отстраняешься…

- Не делай вид, что ты не знаешь причину… Читатель…

- Причину – понимаю. Страх за жизнь, подпитанный очевидцами подобных событий. А вот подкорку – не видать мне…

- Ты признаешься мне в одном деле, а я – тебе. По рукам?

- Нет уж, - помотал парень головой, - ты сначала задай вопрос, на который хочешь узнать ответ, а уж потом…

- Лена… - проговорила она, словно на допросе. – Ты всё от неё узнал?

- Можно я присяду? – ему правда уже было тяжело, ноги подкашивались.

- Стоять! Посмеешь приблизиться или запудрить мозги – я тебе врежу!

Это изречение добавило остроты, больно ударив Артёма авансом: это ж надо – общая ситуация, о которой они и понятия не имеют, сумела разбить их тонкий союз. Шатая ушками бараньего руна, удивляясь вместе с ним, я продолжил слушать их высказывания, считывая повадки, мимику и общее напряжение.

- Лена рассказала мне не больше, чем смогла бы ты, пойди мы вместе…

- Почему тогда задаешь мне этот же вопрос? Мозги проморозил?

- Потому что ты – это твоё мнение и видение. А она в нём – гостья…

- Пипец, ну и завернул… - расхохоталась Двачевская. – Если на марсианский снова перешёл – думаешь, не переспросят? – насупилась она. - Это чё значит?

- Зачем было пугать Локи и Лену рассказами про аномалии, опустив самые важные подробности того же появления в Шостке и нашем общем побеге?

- Ах, - её брови сместились повыше, - вот оно… что… И что же я «опустила» такого важного, кроме того, что ты и тогда рвался в исследователи, а после – исчез, снова заперев нас фиг знает где?!

- То, - его глаза впились в её силуэт, - что при всём этом… ты никогда не ощущала себя единственной жертвой… Мы вместе сбежали, у нас получилось. Вместе и пали, если судить по окончанию того кошмара. А после – забыла уже?

- Хм, мозги пудрить ты и правда мастак…

- Алиса, оглядись вокруг – в подобном месте ты не в первый раз!

- Допустим! – она и впрямь живо согласилась с его обозначением. – А что это меняет, если каждый раз это происходит именно при встрече с тобой?!

- Ты сказала, что врежешь… Боишься уже собственного шороха от дерева лавочки… Значит, - томно дышал Артём, - беспокоишься за безопасность…

- Да ты прямо экстрасенс – как ты узнал? Оно ж вовсе «незаметно»!

- Заметно… - он увернулся от сарказма. – Но ты забываешь про главное…

- О, начинается… - фыркнула Двачевская, оглядевшись по сторонам.

- Неужели ты и это решила игнорировать?

- Ну давай, удиви…

- Ты ведь цела – дышишь, мерзнёшь, явно есть и пить хочешь время от времени. Волнуешься – значит, чувствуешь… У тебя осталась память… Ты жива.

- Надолго ли, умник? – она вскочила, но подойти не решилась. – Ты чё паришь мне: что можешь переносить по реальностям, но вреда не причинишь?! Это как-то должно меня успокоить, что ли?! Посмотри, что наделал!

- Как я, по-твоему, это делаю спланированно, и каждый раз удивляюсь, словно вижу впервые?! Если это – моя выдумка, я всё здесь знаю – чего же я не ожидал встретить Локи, коль продумал наше с тобой появление еще раньше?! Я не верю, что за всё время вместе, я не доказал тебе, что не могу быть актёром…

- Нет, ты не актёр… Ты долбаный читатель, понятно тебе, марсианин?!

- Что? – он потерялся в догадках и я – вместе с ним, чуть не упав с лавки.

- То! Водишь за собой, что-то исследуешь, рискуешь, и потом – бац – и нет ничего привычного! То новый цикл, то ещё какая-то хрень с разваливающимся на глазах миром! У нас был дом с ограждением, понятный быт и средства, чтобы жить себе дальше… А теперь – что?! Книга какая-то в основу лягла… ой-ой-ой!

- Зачем мне тебе лгать, Алис? Мы ведь столько всего прошли!

- Намекаешь на окончание? – слова его смутили. – Это – финиш?

- Давай так… Тебе я уже сказал свою часть, как мы и договаривались. А теперь – ты. И я подозреваю, что мне это как раз и поможет…

- Вот, как? Ну, что же… Ты в списках подозреваемых, болван. Каждый раз, когда тебе захочется, ты можешь выбивать почву из-под ног… Неугодных – убирать прочь, как было с Локи и Леной, которых не было с нами, хотя они обладают такими же свойствами… Посмотри на них – да именно эти двое сразу бы помогли мне до всего доплыть, появись они раньше, расскажи мне свои истории!

- К чему же ты, Алиса, хотела прийти? – спросил он совсем без едкости и злости, а потрескивающая лампа фонаря над ними наконец сдалась и смолкла.

- Ты – не тот, кем хочешь казаться. Есть ли у тебя вообще имя и не выдумка ли твоя биография – боюсь, никак не проверить. Я доверяла твоим словам, надеясь на спасение… И каждый раз… - всхлипнула девочка. – Одно и то же! Какой-то кошмар! Не смей больше притворяться – у тебя плохо выходит…

Нас с ним оставили одних, даже не развернувшись на «Постой! Давай поговорим о нашем наедине, Алиса?!». Артём впал в замешательство, а с ним в этой компании был и я – это ж надо: так себя накрутить. Он ведь не виноват в том, что ей и остальным лишь кажется! Он заботился, отдавал всего себя, чтобы они вместе дошли до хоть маломальски нейтрального исхода… И даже сейчас не лжёт: признается - тут творится что-то странное. Но не может он раскрыть всех карт, а иначе – всем настанет каюк! Он не лжец, не актёр и не…

- Кто я, а? – присел со мной тонкий силуэт. – Вельз?

- Мы во всём разберёмся, я тебе обещаю… Слышишь?

- М-м-м? – потеряв искру надежды на моментальное улучшение ситуации, Тёма просто пустил пар изо рта в полёт по тёмной окраине, закрыв глаза.

- Дайте мне восстановиться… Ещё какое-то время – и всё наладится…

- Вельз, я ведь… не читатель даже, которым меня называют. Я глядел те страницы просто от скуки, едва не остановившись на первых же очагах!

- Слушай… Тебе и так не верят, что касается этого оправдания – нечего волноваться и растолковывать им каждый диалог и сюжетный поворот… Тут…

- А? – он так воздушно пикнул, что я не отличил бы тот звук от Лены.

- Говорю, что тут другое сложнее… Зима-то не кончится…

- Трындец! – шлёпнул он себя по ляжке. – Точно… Вот это влипли…

- Не печалься ты так – мне кажется, нечего вам тут делать!

- Что ты предлагаешь? – Артём всё это время сидел под клёном на лавке, которую особо не проглядишь, а говорил, скорее, шёпотом: нас не заметят.

- Сейчас – иди-ка ты спать. Завари чаю, поешь тех сушек, которые прикупил – я ведь знаю, что ты при стрессе ничего существенного не захочешь…

- Я и идти туда не хочу, если честно…

- Воу, стоп-стоп! А как же… примирение и аргументы?

- Ты видишь, что творится? Даже она меня не слышит!

- Тёма, Алиса с головой ушла в переживания: ей сейчас не до тебя и подмечаний про то, что ты тонко, но невиновен! Быть может, мы проиграли битву… но война ещё впереди, и только ты можешь всё исправить…

- Думаешь?

- Уверен. Чем скорее ты вернёшься, тем меньше подозрений… Утро вечера мудреннее – слышал о таком?

- Глупости какие, - отмахнулся Артём. – Мне это часто говорили перед утром важнейших испытаний, проверок или болючих походов к врачу, и я потому последнее, чего я хотел, чтобы светало поскорее…

- В этом весь ты… Я не сужу, это факт: тебе проще замкнуться, переварить всё в тишине и заволноваться сильнее прежнего, чем пойти и доказать, что ошибаются те, кто тебя к этому и подвёл…

- Что я ей скажу, дружище? Что я не виноват? Ты погляди, какое у неё мнение выстроилось о человеке, которого раньше признавала спасителем!

- Тёма, не волнуйся ты так… Они – не идиоты: никто из них не захочет просто молчать, а не попытаться выяснить всё самым простым путём…

- Каким это? – он явно подмёрз и устал, что и в позиции потерялся.

- Диалогом, а не штурмом… Забудь ты табурет, забудь слова про то, что врежет тебе… - я показал жестом болючий удар себе же по щеке. – Понял?

- Как? Это ведь…

- Не принимай рваные слова в таком случае за чистую монету! Ты помнишь, к чему она вела, когда вы снова встретились под дождём? Да она же буквально не верила сама в то, что происходило – действовала радикальнее некуда, из ряда вон! Аффект – не конфеты, можно и поделиться… Далеко не надо ходить – тот же Локи! Погляди, как трясется, увидев тебя снова…

- Ты тоже это заметил?

- Я, конечно, слаб сейчас… но не настолько, чтобы ослепнуть. Видишь ли…

- Вельз, у тебя точно всё будет хорошо? – спросил он, перебив меня.

- Гарантирую… С вашей тройной подпиткой – уж точно…

- Ух… Так что, я просто иду наверх? И…

- Едешь. На лифте. А потом – оставайся собой, что бы они ни говорили…

- Спасибо тебе… - ему и впрямь стало легче. - Я бы обнял тебя, но…

Волнение о том, что нас могли бы видеть со стороны, подозревая и настораживаясь, не остановило уставшего меня в выполнении его желания своими потугами. Увалившись на бежевое пальто массой щенка волка-маскота с той заправки, я парой предложений воодушевил последнее светлое, искреннее и беззащитное создание в этой вселенной, которое слишком много знает и хранит в себе, в отличие от других… Пусть шарахаются – может, вскоре им надоест вести себя так, как загнанные волками косули. А… может, сам Артём своими поступками докажет обратное, ведь всё ещё с ними, а не против них – не был я уверен… Проводя взором удаляющуюся фигуру, я просто сел и подумал: пора бы готовиться к плану Б – как только восстановлюсь. Будучи на нервах, я взмыл ввысь, обретя массу только тогда, когда мягким местом коснулся подоконника.

Артём, конечно, безвреден. Я не лгал ему, что шансы на диалог с прояснением и примирением имеются в том числе… Но тут царило такое напряжение, что можно было ожидать любого исхода при любом неосторожном слове: всё-таки… трое их, а он – один. Бить не стали бы – сразу поквитаться постараются, задавив толпой. Я долго-долго ждал, когда же вид из окон, по которым я перемещался, покажет мне обстановку в квартире… Я бы с радостью влез прямо туда, но столь хаотичный режим ведения жизнедеятельности мог запросто разорвать ослабшего меня – даже створку открыть было трудно, словно на неё навесили шлакоблок в несколько сотен килограммов…

Уже совсем скоро изнутри раздавались шорохи, скрежет петель и голоса тех, кому явно будет есть, над чем поработать и что обсудить. Я был удивлён тем, как живо Локи и Лена расставили важные продукты из списка по своим местам на кухне, и теперь, судя по высказываниям, наконец, выдохнули. Алиса вошла туда следом: теперь их и впрямь трое на одного. На всякий случай я подготовил несколько соседей-спасителей, который буквально за мгновение начнут выносить дверь и разнимать их, случись чего. Итак, все в сборе…

- Мы можем потолковать наедине? – попросил он Лену и Алису.

- Да вы и так тут сильно много толкуете: пора бы уже решиться… - ляпнул мой друг, сидящий с кружкой безымянного чая. – Трое – уже толпа, ага?

- Ты бы ещё «Больше двух – говори вслух!» вспомнил… - закатила Алиса глаза. – Локи, вы на кухне оба не задерживайтесь: завтра надо пораньше встать…

- Успеется! - возразил он. – Хотите – оставайтесь с нами?

- Нет уж, - отвела она прочь и Лену за собой. – Хватит с нас на сегодня…

Сквозь мутную стеклопанель я видел всего ничего – скорее, какие-то очертания, бубнящие о чём-то своём. Но дух мой находился напоготове: увижу опасность, почую спиной – сразу же вмешаюсь… Артём, как ни странно, так и задумывал: нет ни единого момента, свидетелем подобных был и Локи, который не смог бы объяснить Артём. Хоть даже и при свидетелях…

- Ты лучше сходи и загляни в пальто соседа… - указал ему Тёма.

- Какого соседа? Ты чё, реально вещи одолжил?

- Нет, блин, на помойке нашёл и таскаю… - отшутился он. – Там деньги…

- Угу, мам. Что ещё прикажешь?

- Ну, ещё бы не рекомендовал шастать где попало, а так… - томное положение спасал разве что друг-чай и его спутники – сушки. – Я серьёзно…

- У нас и так есть заначка – без тебя разберёмся… Чего притих – уже поискать охота, да? – хитро взглянул на него Локи.

- Дойчмарки? – это было первое слово от Артёма, ноту в котором я отличить не смог. – Настоящие?

- Именно они, не переживай… Учитывая, что мне могли бы ещё за проезд подкинуть… - понесло того в рассуждения о прошлом.

- И всё? – вопросительно-ехидно поглядел на него Артём. – Только они?

- Я, думаешь, болван? – этот мотив Локи улыбнул нас двоих. – Катался по улицам, видел обозначения цен около товаров – в них всё указано…

- Каких – что около столба, у ног уличных прохиндеев?

- Ты из себя умного не строй: никто из нас в эту эру не жил… Есть предложения, - Локи переместил затёкшие ноги в иное положение, - так не молчи.

- Я тебе и предлагаю не обломаться завтра…

- А вот у меня, - отставил он предложенный Артёмом чай в сторону стола около плиты, - подозрение, что ты запороть нам всё хочешь, раз уж объявился… Скажи-ка на милость: что ты задумал?

- Это уже кое-кто выполнил за меня… - я чуть дух не испустил, когда услышал это от Артёма. – Ещё раз повторяю: деньги есть в пальто…

- Их-то ты как возвращать планируешь соседу - нашей заначкой?

- А это уже – моя забота. К тому же, мне незачем красть ваше…

- Так, и что дальше? Зачем нам, по-твоему, деньги из твоего кармана?

- Потому что то, что у вас в запасе – запрещённая, почти нигде, кроме улиц, не ходящая валюта из другого региона. Тут и впрямь все и хранят сбережения именно в марках, однако нас с Леной уже обломали сегодня в магазе…

- Хрена се! – присвистнул он. – Тёма, ты чё – кассира вокруг пальца обвёл?

- А что, Лена так это описала?

- Нет… Не было такого… - судя по речи без запинки, он вообще не врал.

- Меняло нам попался вовремя. Отошли мы, до смерти её напугав…

- Чем? – захохотал Локи. – Курсом обмена?

- Да если бы… - закрой я глаза на происходящее и то, что было, так смог бы этих двоих представить отличными приятелями. – Я его, типа «оттолкнул», а он – «пригрозил» моей руке и вороту, типа защищаясь…

- И деньги – на месте? – Артём кивнул. – Фига се, ну ты и затевало…

- Так вот их и возьмите завтра, когда пойдёте гулять…

- И ты так просто нас отпустишь?

- А что, меня это как-то смутить должно? – честнее честного всмотрелся он на Локи. – Вы тут с Леной уже почти два дня – но я ведь не лезу в ваши дела и планы, верно? – Ребенко лишь грустно оценил остаток чая.

- Сомнительно… - начал бубнить голубоглазый силуэт.

- Но… О-о-окэ-эй… - дополнил его мой друг одним мемным высказыванием.

- Что?

- Ничего. Говорю – окей. Хорошо, то есть… Развлекайтесь…

- Слышь, а выйдем-ка на улицу? – нас с Артёмом покрыло мурашками.

- Никуда я с тобой не пойду… - сначала ответил Тёма, а потом взглянул на погоду за окном, увидев меня на подоконнике, и дополнил. – Что ты хочешь?

- Взглянем на машину: вдвоём – всяко лучше. И есть одна вещь, которую…

- Лес, что ли? – сразу прервал его Тёма, а тот аж затрясся. – Эй?

- Знаешь… - у того аж табурет жалобно запищал. – Пойду-ка я…

- Куда? На улицу?

«В другую комнату…», - выронил Локи, пристально наблюдая за реакцией Артёма, который даже не успел сказать привычное «Доброй ночи!» - так и сидел, прокручивая чашку на столе за витую ручку. Странно, но сам Тёма и не думал ложиться спать – по крайней мере, где-то рядом со всеми… В его распоряжении теперь гудящий холодильник с названием, созданным из такого готического шрифта, что и не разобрать. Гуляющий стол, который можно спокойно обозвать танцором… Под ним – обитая тканью лавка буквой «Г» да старая лампа на верху, которую кто-то заботливо обернул газетой, чтобы создать торшер. Я постучал в окно, а он – и открыл. Влезть было проще некуда…

- Не отвечай мне, просто слушай… - Артём лишь кивнул. – Тебя опасаются все участники вашей альтернативной группы: у каждого – свой стиль, но все одинаково выделяются на фоне простоты… Не бойся и ложись спать: то, что ты протянешь всю ночь, никого не поразит… Наоборот – даст больше поводов, чтобы задуматься… Увидимся завтра – не грузись…

- Нафиг ты мне правду тараторишь? – прошептал Тёма.

- Потому что тебя и «Меньше знаешь – крепче спишь!» тоже бесит…

Ответом мне было лишь его согласное лицо и лёгкий, резвый манёвр носом сверху-вниз, который доказал, что он спорить не станет. Итак, у нас затяжная ситуация, а смены цикла или продолжения сезона – не предусмотрено. Да уж, нужно было выждать чуть подольше, подкопив сил… Хотя… О чём это я?! Всё растрескалось бы ещё на этапе их выезда в пустоту к стадиону, которого нет вовсе, как и хоть чего-то вне их городка, где оба построили себе имя… Меня вдохновлял тот факт, как мой друг заиграл новыми красками, когда в его жизни появился успех – он, такое ощущение, что ещё скромнее стал, но оттого не менее вдумчивым и осторожным, хоть и мог позволить себе немало. А вот Двачевская…

С ней немного иная ситуация: если Артём легко отпустил тренировки, новые знакомства, подарки и прогулки, как и свое собственное жильё – Алиса, кажется, ещё могла напомнить ему и всем остальным про утрату славы, драйва и стабильности: настолько понравилось ей новое амплуа, где она хоть что-то контролирует и играет непосредственно важную роль, а не на подхвате. Короче, мы синхронно с Артёмом ждали от неё расширения значения этой темы, но пугало, скорее, другое: аффект. Тогда – около самодельного костра – её пробило на нежность, ввиду боли от утраты, которая чудом вернулась в расположение.

Теперь – девочка вот так просто выкинула из головы надёжность того, кто был рядом за просто так, прокручивая сотню напряжённых моментов и подозрений, буквально готовясь, что Артём и впрямь схватится за нож или даже отвёртку под раковиной, принявшись завершать свою миссию во тьме замкнутого пространства. Да только… глупо всё это. В смысле, зачем ему действительно собирать всех в одном месте, а не поквитаться с каждым из них за раз – но отдельно, в состоянии наибольшей уязвимости «один на один»? Только Лена смотрелась иначе: ей стало не жутко, а спокойно после сегодняшнего прохода по улицам и откровенному разговору. Такое ощущение, что именно тощий Артём, в котором все видят отныне только скрытую опасность, и стал проводником в мир загадок, собственных страхов и желаний, параллельно ликвидируя негатив.

«Спокойной ночи, Тёма, - ткнул я его копытцем прямо в ребро. – Ты заслужил на то, чтобы отдохнуть в тишине и спокойствии…», - стало последним, что я сказал ему, удалившись восстанавливать прорехи системы, что Артём часто именовал «симуляцией». Важно было также и про себя подумать: мне нужно переварить эти ужасные мысли, расставить все точки над «Ё» и… банально отвлечься, что ли… Сегодня и я имею право выдохнуть: всё-таки ничего не грозит всем им, пока сами себя не накрутят, а самое главное – Тёма и Алиса, с которых и начался бы катаклизм, спасены в первую очередь. Помирить я их не смогу: не марионетки они – не могу управлять их телам и влиять на разум.

Но уж очень хочу, чтобы Тёма снова лежал так, как около того камина, когда они впервые заночевали в тепле. Пусть этот дом на улице Князя Костича и не такой защищённый – даже дверь запирается только изнутри, да и то – до взлома, а сейчас – еле-еле: скорее, просто захлопывается без полноценного функционирования механизма. Пусть на дворе промёрзло всё до последнего кустика желанием февраля, а люди вокруг – переживают не лучшие времена… но…

Лучшего убежища на коленке я сколотить бы не сумел - при всём желании, как бы ни старался: сил бы не хватило... Необходимо лишь понять – какой идеологией во имя интересов двигаться далее: пусть побудут тут, пусть сплотятся или разойдутся навсегда – от этого и будет зависеть то, что мы с Ребенко и сотворим далее. О, да – я в этом не один: только его воспоминания, эмпатия и временами детская непринуждённость в отношениях и сохраняют мой дух. Конечно, я подпитался и хаосом от происходящего, но эти светлые показатели контактной, отзывчивой души Артёма буквально восхищали…

21-е февраля 1996 года. Среда наступила так быстро после вторника, что я и не успел осознать – в каком месте просчитался, совсем забросив временной календарь, отныне сменённый на книгу Галевича. Тем не менее, вернувшись с восстановительной прогулки по Шостке из воспоминаний, заметив довольного и бодрого – с виду – Артёма, я никак не ожидал других подробностей и уточнений с его стороны. Мы с ним договорились: быстрый ритм постукивания – «Да», а более размеренный – «Нет». Чем бы то ни было: хоть пальцем по столу, хоть ложкой при размешивании сахара в кружке. Нелепо, но попробовать стоило…

- Ты что, кофе в кастрюле решил сварить? – удивился я его способу приготовления, успев насмотреться до этого на метод его бабули. – Куда тебе столько? – ответом мне был мотив начала «Cute Without The E». – А, так это не себе готовишь… Что же, похвально… - запах напитка отныне привлекал и меня, но такого рода насыщение мне точно не требуется. – Собираешься говорить с ними, как проснутся? – мне крайне важно было это узнать.

- «Трель из переливания стуков костяшкой по столу»…

- Вот и хорошо. Всё, не буду тебя отвлекать, - захихикал я, - а то ещё пара вопросов – и в ударника сменишься, забросив гитару… Удачи вам, я буду рядом… - помахал ему, а он – лишь сделал вид, что рассматривает сосульку.

- Доброе утро, - заметил Артём приближение по шагам, - кофе?

- Да… не откажусь… - улыбнулась ему Лена, а он и не увидел. – А что это так вкусно пахнет? – поинтересовалась она, не имея возможности заглянуть за высокий силуэт, преграждающий проход её радужкам-изумрудам.

- Овсянка, мисс… Скоро доварится – надеюсь, не передержу…

- А ты что – на глаз засекаешь?

- Алисе и Локи только не говори… - на эту самую отчаянную просьбу она лишь ещё больше расслабилась, оценивая дружескую обстановку компании.

- Оп-па-па… - половицы заскрипели под ногами некогда избитого до смерти парня. – А они уже тут… - Локи зевнул и потянулся. - Хоть бы растолкали…

- Прив. А ты, я погляжу, Алису цитировать решил? Поди, ещё за авторство подерётесь – не удивлюсь… - хихикнул Тёма, стоя к ним спиной, домывая в ракивине остаток ненужного более в кулинарии инвентаря. – А кстати…

- Кстати, греметь меньше надо… - сонно хрипела и ещё одна вошедшая на кухню фигура. – Вы тут, что ли, генеральную уборку решили устроить?

Артём – как тот зверёк из анекдота – уже устал со всеми здороваться, желая поскорее улыбнуться новому дню, но этим же и поставил всех троих в тупик: случайно отгородив его от спящих себя, никто из них не рассчитывал на столь тёплый приём назад. Говорили они в такой манере, как будто проснулась компания друзей на отдыхе, которые вечно галдят, подкалывают друг друга и шутливо ворчат время от времени, пока кто-то подшучивает и высмеивает это, пародируя бедолаг погрустнее и позлее. Однако что-то в них настораживало меня, так и не убравшегося прочь с форточки… Заискивание. Проверка. Недоверие.

- За мной займёшь… - толкнула Алиса парня пониже Артёма, когда Лена вышла из ванной комнаты. – Раньше надо было купаться – вы тут подольше нас…

- Да я и не… - фыркнул он, рассматривая потуги моего друга налить всем порцию по тарелкам без происшествий, которые всегда оканчивались одинаково: брызгами, подгоранием на комфорке и долгой уборкой после. – Тём?

- М-м-м? – тот переключился, оглянувшись через плечо.

- А чего тарелок всего три?

Тут-то и повеяло вчерашним окрасом – ударив по ноздрям, будто после вдыхания свежего лака с окрашенной стенки или забора: подозрение. «Ну вы и конспирологи… - ворчал я, злясь на них. – Он вам разлил и себе ничего не оставил только потому, что не хватило каши – не рассчитал! А не для того, чтобы стереть свою последнюю осязаемую черту реальности…». Артём же застыл в ступоре, а Лена косо посмотрела на них двоих – готовилась, кажется, разнимать и удивляться последствиям. Ребенко просто показал пустую кастрюлю, когда Алиса внезапно появилась в проёме, отставив от косяка Локи своим проходом:

- Глянь! – цокнула она языком, также учуяв завтрак. – Сначала – рвался к умывальнику, а теперь – прикипел к раковине на кухне…

- А я бы тебе тоже порекомендовал приглядеться… Не вздумай! – одёрнул он Лену, пальцы которой потянулись к едва не свалившейся посуде, запачкались кашей и она лишь хотела их облизать. – Спасибо, - Локи убрал приборы в сторону, отказавшись даже от кофе, который Тёме вчера посчастливилось найти в глубине стеллажа, - мы не голодные… Пойдём-ка, девочки, как и хотели…

- К-ку-уда-а? – ошарашенный уж таким-то уровнем недоверия к себе Ребенко едва не выпустил половник следом за каплями на пол.

- В самом деле! – пискнул я, но услышать меня мог только он один. – За что?! Что здесь вообще происходит-то такое, накрутчики?! – всё это я делал, чтобы поддержать друга, доказав, что он – не один.

- Да что на тебя нашло? – спросила Алиса, а он – кивнул на тарелки.

- Себе-то не положил… Думал, не заметим?

- Ребята, вы чего? – встряла Лена. – Нет больше ни капли в кастрюле: всё у нас перед носом. Обычная неросторопность… - она даже не представляла, что не просто убивает предмет конфликта, но ещё и неосознанно спасает Артёма.

- Как бы не так… - Локи отошёл чуть далее. – Встал с утра пораньше, приготовил… Или лучше сказать – «подготовил»?!

- Артём, молчи, слышишь?! – кричал я ему, перебивая Локи. – Ты им сейчас ничего не докажешь! – его губы затряслись – он явно захотел объясниться какими бы то ни было словами. - Просто закрой рот, даже не думай спорить с ними!

- Не верю я ему, и всё тут! – хлопнула рука Локи по дверному косяку.

- И мы просто оставим его здесь? – засомневалась Двачевская, как мне показалось, сначала с любовью. – А если забаррикадируется? – а вот это уже прозвучало реалистичнее, учитывая их общие опасения. – Как зайдём тогда?! – я уже начал беспокоиться, ведь они сейчас при нём это обсуждают.

- Так же, как и выходили, - прожурчал Тёма, убрав блюда от них подальше, будто бы это были едкие химические реагенты. – Деньги не забудьте.

- Какие деньги? – удивилась Двачевская. – Ты ему, что ли, про заначку рассказывал?! – ударила она парня кулаком по плечу, а тот и не дёрнулся.

Вскоре все они буквально растворились в тёмном проёме лестничной клетки, судорожно собравшись и выйдя всей толпой. Мне оставалось немногое: просто обнять Артёма, приводя его в чувство морозом своего тела. Уткнувшись в худое тело, в прилипший живот прямо своим носом, я шептал: «Пойду за ними, всё узнаю. Не грусти, прошу тебя – это всё временно! Побудь один, но не…», - договорить я не успел – он только жалобно всхлипнул, собирая остатки каши в одну тарелку поглубже, принявшись завтракать в глубоком одиночестве. Мне нельзя было его оставлять сейчас, но и я мог бы стать неуловимым жучком, способным подслушать самое главное – то, какую игру они затеяли против…

Против мира, против Артёма - против тех, кто оберегает и любит… даже тогда, когда лжёт или специально прикидывается. Ребенко менее всего хотелось вести себя именно так, но… это больше не бытовуха и не дружба…Ну, они-то тоже присутствуют, но на кон поставлена ещё и жизнь – да не одна! Судьба целой системы зависит от того, как именно отыграет на сцене этот хилый паренёк с большим сердцем. Я-то могу вмешаться, но явно ничем хорошим это вновь не кончится – как тогда… в лесу, о котором так беспокоился Локи. С другой стороны, его рассудительность кончалась на этапе «А чего я-то?!», но оттуда и должна начинаться – зачем, спрашивается, было нападать на Тёму в ужасном лесу в присутствии неба, деревьев и домиков позади, обшитых забором?!

В компании этих повстанцев меня смущал только один представитель –Лена. Она покорно шла за ними – ступала за проводниками по минному полю… Интересно, пошла бы точно так же, узнав, что все они – прикидываются, что уверенны и бодры, выкладываясь на полную при поисках истины, которую им никогда не познать без страшных, катастрофических последствий? А что, если сказать ей о том, как глупо бросать Артёма позади? Ей-то было спокойно, она вряд ли представляла себе расправу или замысел подлеца-преступника в исполнении такого близкого ей самой по духу создания. Но… не все девочки одинаковые – всё же мне не стоило столь тщательно прорабатывать личностные предрасположения, когда я создавал ловушку для душ в виде «Совёнка».

Алиса. То ли друг, то ли враг… но точно не «А так…» в этом же союзе, которое часто вращалось на языке моего друга. Я просто не верил, что она не захочет выслушать Артёма, что просто развернётся к нему – тому, кому верила в своем же спасении от неминуемого цикла фатальности – своей спиной, когда так ему нужна… Что же, пора было выяснить за неё саму – чего хочет, о чём беспокоится на самом деле… и, быть может, подслушивание их речей поможет понять, как можно Артёму исправить жуткое, осадное положение.

А всё на поверхности, если задуматься хорошенько: просто сядьте рядом с ним, перестаньте раздражаться и докапываться, и поглядите, что из этого выйдет: вы обретёте союзника, на котором тихо лежит огромный валун тайн и загадок, о которых нельзя признаться вслух даже любви всей своей жизни. Хм, была ли это Двачевская или же кто-то другой? Когда-то я спрошу Артёма… Однако сейчас – это лишнее, и я бы никогда не стал на него давить – на того, кого и так свои же друзья, которых он спас, готовы оставить позади…

Я попрощался с ним коротким сопением под футболку, и удалился прочь: навстречу и своим же страхам, в одном из которых этот дуэт параноиков и сессионный приглашённый гость-Лена, образовавшие трио, разрушат всё вокруг своими же догадками и гадким поведением… Понятное дело, что я могу остановить их полицией или марионетками на улицах, но… не окончится ли это плохо? Кодекс стоит чтить – пронеслось у меня в мыслях. Даже после проведенияисполненного наказания… Меня-то и должно было не стать, да только Тёма постарался – не забыл, восстанавливая образ почти что с самого нуля… Я благодарен ему вовек, и обязательно отплачу тем же – только бы нужный кураж поймать, только бы не прогадать с этими осознанцами и одной душой…

- Вельз, что с тобой? – ничего не боясь, спросил Ребенко, когда я заполз сквозь выломанную дверь внутрь квартиры спустя минут 5 после спуска.

- Ха-ха-ха! – я буквально задыхался со смеху, вспоминая иронию. – Сейчас увидишь – ой, не могу! – вновь задрожали от спазма мои рёбра.

«Тём… такое дело… - виновато вошёл следом Локи. – Подсоби, а?». Его короткое пояснение снова рассмешило меня до икоты: так хотели поскорее проехаться на угнанном автомобиле, что и забыли нормально прогреться – да и это не помогло бы: в нормальное место нужно подобный транспорт ставить, а не молиться, чтобы рухлядь завелась после такого дубака. Вот они и не смогли отъехать даже на сотню метров прочь, ожидая, что тот, кого они бросили, сейчас же ринется помогать. Да уж, не знай я Артёма, можно было бы предположить, что парень начнёт язвить, требовать что-то взамен или хотя бы поколебается для приличия, паясничая и насмехаясь. Но это не путь моего друга. Не-а, никогда. Сейчас же собравшись, захватив и пальто, Артём взмыл в проёме, приглашая меня выйти следом – и как можно скорее.

Он не затруднился спуститься с 13-го этажа, потому что мои марионетки проводили обслуживание лифтовой шахты, после того, как туда вчера навернулся кто-то из их соседей. Что же, больше не сосед, хотя и подлежит восстановлению. Артём не боялся остаться один на один с голубоглазым парнем, который однажды уже чуть не вышиб из него дух. А по выходу - Тёма не задавал глупых вопросов о том, почему нельзя было толкнуть и оживить «Скалу» путём двух позади и одного – полегче – за рулём: всё и так очевидно…

Локи водит ещё лучше Артёма – ума не приложу, где так наловчился, но это факт. Алиса – сколько бы ни выделывалась – понятия не имеет про движение и запуск движка… впрочем, как и Лена. Несомненно, приятно было ощущать потепление: и в погодных условиях, и во взглядах тех, кому сложно стало даже завтрак проглотить, сделанный с душой, а теперь – рассчитывали на ловкость тоненького голоска, который кричал: «Вперёд! Я готов!». Пусть побесятся – так я решил, и не собирался торопить себя и Артёма в попытках поскорее всё решить: решать-то попросту нечего – нужно время, чтобы поразмыслить…

- Слушай, ну ты даёшь! – хлопнул Артёма Локи по сидушке, а я и не заметил, с какого момента мы уже неслись по развилке, ведь ещё минут шесть назад Артём и я готовились к запуску, сидя за рулём. – А мы ещё дома тебя хотели оставить… - Локи туго вошёл в поворот, как и пассажир рядом.

- Эй! – Алиса, сидевшая позади вместе с Леной, подала голос. – А куда мы вообще направляемся? – одна её рука опиралась на ногу, вторая – держалась за ручку около крыши, над дверной обшивкой. – И кто за бензин будет платить?

- Сосед Артёма… - расхохотался Локи. – Он ведь денег одолжил?

- Надеюсь, - парень вздохнул, - увижусь с ним, и…

- А ты не отдавай! – Двачевская вспомнила, видать, как своими же силами когда-то поджала себе вайнд-брэйкер у бабушки Артёма. – Что? – косо поглядела на неё Лена, которой не нравилась скорость, но успокаивал вид за окном.

Они так весело галдели, слушали магнитолу, которая задыхалась и кряхтела, но свои частотки всё же выдавала исправно. Не имея возможности комфортно умоститься – ибо все сидушки были заняты, как и просвет между пятыми точками девочек – я ютился просто на треугольничке места самого Тёмы спереди, прямо около шофёра. Сам он, видать, чувствовал себя тут королём вселенной: тачка, квартира и заначка из денег, которые кому-то могли достаться… ух, с каким большим трудом. Пусть выделывается, за него я спокоен на все сто: такой не пропадёт. Как ни странно, волноваться больше всего следовало не за Лену и не за Артёма… Мой взор через плечо привлекла фигурка Двачевской, укутанная в какой-то странный плащик, больше походящий на плед.

Именно этот рыжий ураган способен снести всё на своём пути, да только Артёму очень важно, чтобы не пострадала при этом да в неприятности не вляпалась – по добру, по здорову… А прочитать её невозможно – наверное, сложнее всего: как и Ребенко, я помнил её злой, доброй, колючей и заботливо-ласковой… и всё это в кратчайшие сроки имело свойство меняться так, как ей вздумается, что не могло не настораживать. Они проехали красивую клумбу в центре кругового движения, внимательно глядя на знаки. Артём изредка косился на свои же ноги под приборной панелью, откуда я вещал ему мотивационные речи. Ну, скажем так, смысла в них было немного – мне просто хотелось своими глупостями его отвлечь от тяжкого, липкого ощущения, что всё вокруг рушится.

Часть 3

Нет, это и впрямь необходимо: их внезапные приступы паники и суматоха, созданная ею же, напрямую влияют на окружение. Будь оно менее обширным и цикличным – ничего бы не растрескивалось прямо на глазах. Но т.к. я слаб сейчас, а Новидан и его окрестности придуманы не мною – всё остаётся хрупким и шатким, сохраняя свойство в любой момент просто не выдержать – и развалиться к чертям, открыв переход в самое настоящее забвение. Да-да, примерно так же, как было со мной, только хуже: меня лишь окружил туман из абсолютно пустой материи, который никуда бы не делся, пока не кончился бы сам я. А вот то, что могло случиться с «Совёнком», если бы Алиса и Лена, как и подобные им куклы, узнали про меня и намерения просто использовать их в качестве ловушки – ух, боюсь, всё начало бы ломаться само по себе.

Нет, Артёму и Локи не вредно о таком знать – они имеют совершенно иную, уникальную природу, которая никак не сможет просто взять и поломаться, иначе бы люди воспломенялись каждый раз, когда дело доходило до философии или, к примеру, психологической дилеммы. Что мне мешает, в таком случае, погасить фитиль взрывного аппарата, носящей название «Моя паранойя», подослав к Локи какую-то вещую куклу и даже явившись перед ним лично – так же, как перед Ребенко когда-то? Что же, это было бы опрометчиво: Артём никогда бы не стал пилить сук, на котором сидит над пропастью, чего не скажу про этого… псевдонима. Мы до сих пор не знали его имени – он даже Лене в отчаянии переноса в иную реальность ничего не сообщил по этому поводу…

Я бы уже давно с ним связался, всё рассказал, но… Мы так долго шли к тому, чтобы достичь стабильности путём тайного союза с Артёмом, однажды уже избавившись от Локи, что… больше не желали испытывать судьбу, подкидывая этому хитрецу новые дровишки в очаг поиска виновных. На этом, пожалуй, и стоит закончить аргументацию: Артёму не нужно было вторых и третьих шансов – он сразу принял правила, следуя течению только ради сохранения близких и своей жизни в том числе, от которой – как бы он со мной ни спорил время от времени – реально зависели жизни. А этот… уже себя показал – и далеко не с лучшей стороны… Его спасли от полного исчезновения, а эта истеричка закатила целый спектакль, вообразив себя рыцарем судьбы, вершителем судьбы… Не прощу…

- Артём, а поехали-ка к твоему меняле этому? – какое-то время постояв около той самой клумбы на кругу, пройдясь по территории сквера рядом, Локи обратился к нему, опередив меня. – Ты помнишь, где вы встречались тогда?

- Так, минуточку внимания… - собрал Тёма всех одним предложением. – Мне нужно по пятьсот раз повторять? Всё, что я знаю отсюда - из той книги…

- Как будто она была… - отмахнулась Двачевская.

- Лена, скажи ты ей! – попросил Тёма. – Я же нас не по наитию вёл…

- Тебе же хотелось подышать свежим воздухом, Двачевская? – уточнил с язвительной чертой под каждой буковкой Локи. – Что теперь?

– Ну, укачало малость… А теперь - холодно! Думайте живее… - ей и впрямь было весьма колко от промозглости окружения. – Была бы тут пекарня…

- Была! – возразил он, но я дёрнул его, чтобы прекрати. – Но…

- Что? – кажется, они с Алисой синхронно спросили, а Лена только смотрела на весь этот вновь начинающийся цирк.

- Но это не означает, что я здесь – как местный… - Артёму не понравились эти животные глаза на нём после сказанного. - Помню какие-то мысли героя, описание дней их юности. Однако дочитать мне было не суждено…

- Да не ври ты! – выдохнул паром Локи, взирая красоте неба над ними, которое вот-вот снова решит заснежить. – Скажи всё как есть!

- «Всё как есть…», - ехидно переповторил Артём, как и просили. – Но я серьёзно, вообще-то! Понятия не имею, что там было далее середины…

- Пришельцы с Марса, походу… - пошутила Алиса и компания рассмеялась.

- Очень смешно… - все, кроме меня и Тёмы. – Не суть, в общем…

- Чё делать будем? Не тупите – мы с Леной уже устали бродить по холоду!

- Надо бы ещё заправиться, а денег-то в обрез… - Локи дело говорил.

- Да поменяю я вечером у того же чувака ваши марки – чё пристали-то?!

- Я с тобой пойду, - этого самозванца уже было не остановить. – Мало ли…

«Лады, - покачал головой марсианин, - так даже лучше: может, выбьешь из того бедолаги какой-то ништяк…», - Артём сразу перешёл на более открытую для человека из 2000-х речь, пока Алиса и Лена просто кутались в свои одёжи, ожидая, когда же все, наконец, сойдутся на мнении. Не знаю, на чём там они хотели сойтись, но их общий состав мыслей у меня уже был перед носом – странность Артёма, его роль в их существовании и нестабильность ситуации, о которой он каким-то образом был заранее осведомлён. Нет, ну очень достойные аргументы, да только… не всё так очевидно. Если бы Алиса могла фантазировать о таких мирах в более обширном понимании, чем подколки внеземных черт личности и внешности моего тощего друга – то я бы их компашку хоть на Марс определил… Только сломается всё – хрустнет быстрее их перехода из «Совёнка» в иное место – я про Лену и Локи сейчас, скорее, выражаюсь. Пробный перенос двух осознанцев, которые оба являются идентичными по природе моим двум прошлым «подопченым», был жизненнонеобходим – никогда бы не стал рисковать друзьями…

Устав шастать следом, изредка даже мешая Артёму при ходьбе, отныне я вознёсся подальше. Почти пятнадцать минут сидя на пышных ветках огромной ели прямо возле районной администрации и его парка около дороги, я никак не мог понять – то ли мне кажется, то ли прежняя дистанция между Артёмом и Алисой действительно сократилась. Нет, это не могло не радовать, но смущало только одно – с чего такая щедрость после «Приблизишься со своими объяснениями – я тебе врежу!»? Интересно… Нужно продолжить наблюдение, подобравшись поближе! Вот они садятся… Машина не завелась и теперь – как и тогда барахлила, так и до сих пор не смогла бы составить конкуренцию зарубежным «Мерседесам»: где-то выигрывая, где-то проигрывая даже знаменитому и любимому Тёмой «Трабанту». Сев внутрь, Локи занервничал:

- Ну и чем тебе моя идея не нравится?! Пусть глянут! Вдруг нам хватит?

- Алиса, - с похожей манерой в желании остановить поток идей от неё, встрепенулся он. – Дело не только в деньгах… Я же сбоку стекло выбил, чтобы влезть – потому так холодно… Представляешь, какая будет реакция у мастера, когда владелец даже ключей не имеет, да ещё и следы угона – на лицо?

- Тут бросать «Скалу» тоже не будем, - защитил алый, ветхий раритет Тёма. – Ну, можно же попробовать ещё раз завестись, в конце концов?

- Тогда следующая остановка, - шофёр оценил общее состояние железного друга, - последняя… Куда едем, в таком случае, м-м-м?

- Лен, ты как? – повернулся к ней Артём, а за ним – Алиса.

- Я… С вами, конечно! – только ей одной было теплее всего, что было заметно по красноватому румянцу на щёчках. – А вы домой не хотите?

Решено было ехать именно туда – делать-то всё равно нечего в городе, а там – хоть теплее… Машину и впрямь завели, хоть и еле-еле вышло, доехав без происшествий. По радио играла хитовая песня, имеющая в себе и странноватый вокал с обрывками нот и синтетический мотив, созданный явно при помощи фортепиано с эффектами. Но счастье после вокала и общего смеха при внезапном переходе Локи на фальцет, стараясь спародировать манеру пения Артёма, быстро кончилось: встав и заглохнув на проезжей части по въезду к их зданию, все синхронно цокнули языком, отчего и захохотали вновь хором, что я также непроизвольно потеплел: кажется, в их быту всё ещё не так пыльно… Дав Локи последние остатки сигарет, устремившись в уют, девочки бросили их двоих на снежной улице февраля. Артём же сидел рядом, изредка косясь на панель перед собой, что поддерживала игрушку-собачку – её формами я с ним и контактировал.

- Да… ну и дела… - бахнул по рулю шофёр. – А у тебя откуда жига?

- У Алисы выпала ещё вчера… - Тёма протянул и зажёг её одним взмахом, помогая Локи подкурить одну из палочек «Космоса». - На лавке забыла, вот и…

- Про что, - выдул он дым прямо из окна, - говорили?

- Про то, что не хочет меня видеть…

Эта речь заиграла уж слишком пессимистичным тоном, ведь Артём её ещё и подал под соусом персонального – интимного – разговора с глазу на глаз. Однако его собеседник сейчас буквально не ожидал ничего иного, кроме, пожалуй, отговорок или пресловутого «Да так… о всяком…» - и сейчас буквально был само внимание.

- Понимаешь, здесь и впрямь творятся странные дела - я не стану скрывать этот факт. Но я реально не ожидал вас здесь увидеть…

- Было заметно… - без искры выпалил Локи. – А что с Алисой у вас?

- М-м-м? – он специально издал этот звук, чтобы тот уточнил.

- Рассорились – ты говоришь? Чёт не видно…

- Уже не знаю: мы прошли через слишком много всего… Если хочешь…

- Очень! – развернул он свои голубые глаза, вдвойне блестящие интересом.

- Про первое появление рядом с ней – в курсе? – я и не думал останавливать Тёму, когда он это развивал – ничего нет в этом деструктивного для мира.

- Да, в целом, так и есть… Но…

- Что?

- Меня терзает вопрос, на который ты мне вряд ли ответишь…

- Спроси – я же не кусаюсь! – улыбнулся Артём, изображая «Кусь!».

- Почему ты ей рассказал? – он, наконец, докурил, а бычок полетел не в сугроб, а в баночку около ручника, куда прошлый водитель – тоже, видать, любивший посмалить табачок – присобачил себе металлическое подспорье.

- Она разве могла опустить подробность, что была первой, кого я там встретил – прямо около ворот, когда вышел ошарашённый из леса к лагерю?

- Нет, это я учёл… Интересная, понятная встреча…

- Понятная? Тогда зачем спрашиваешь про..?

- Я не в том смысле… - Локи закрыл глаза и выдохнул от напряжения, ощутив себя очень дискомфортно. – Как ты нашёл в себе силы сознаться ей, не боясь окончательно отвергнуть, показаться сумасшедшим… и..?

- Так оно и произошло… - Ребенко вывалился на сиденьи, поправив шарф и козырёк шляпы. – Что дальше было после безумия?

- А ты разве не знаешь? – подначил его парень, не считав мотив речи.

- Нет, не знаю, что знаешь ты… Скажешь хронологию от своего лица, а я тебе – факты, которые пропустились каким-то чудом… Может, тогда поймёшь всё, что тебе мешает видеть картину целиком…

- Вот так… просто? – удивился тот. – Да ну?

- Я не пойму… - замотал Тёма носом. – Вы же хотели ответов, подозревая во всём, чего я даже чисто физически проделать не смогу… так чем теперь не нравится тот факт, что я желаю сотрудничать и помогать вам не запутаться в этой заднице окончательно, раз нас связывает что-то настолько общее?

- Ну, раз так… Что же, сыграем… После этого – вы снова появились около лагеря и пошли проверять правдивость происходящего… Ты ей ещё, кажется, часы подарил – да? – спросил Локи, и тут же исправился. – Что такое?

- Часы… - прошептал Артём разочарованно. – Они остались там…

- Блин… - ему стало неловко. – Извини, я… Это же подарок мамы был?

- Это была её по-своему важная реликвия, хоть и не сильно ценная…

- Эх… - Локи понял, что не всё так однозначно, и не только они могут терять что-то в прошлом, о чём будут скучать. – А гитара?

- Только та, что у Алисы… - растроенный и этой утратой, Ребенко буквально потерял интерес ко всему диалогу. – Та, что у стены - мой подарок…

- Охренеть, у вас была туса! Дальше говорим про это, или подмёрз?

- Да не хочу я домой… Это… не мой дом…

- Тёма, уймись… - напыжился тот. – Если тебе тяжело про это говорить…

- То я всё равно скажу всё, что нас объединяет – это очень важно для доверия! Алиса это уже прошла, к Лене вопросов у меня нет, как и желания навязываться к ней с разговором про «Хочешь знать, какой я загадочный?»!

- А ты ведь реально загадка – не догоняешь? Неужели мы неправы, что именно с твоим появлением около каждого из нас жизнь поменялась мгновенно?

- Поменялась ли? – уточнил Тёма. – Вы ведь в лагере были, а потом – всех разделило по таким же забытым кускам вселенной, неизвестно из чего сотканной…

- Мне кажется, - голос парня за рулём дрогнул, - я уже потерял ход времени… С момента, как мы встретились, я больше ничего не помню…

- Где встретились?

- В тумане какого-то сквера… Ты ещё вышел тогда, подошёл ближе и начал со мной диалог. Давай – скажи, что и это был сюжет книги, и ты к этому непричастен вовсе! И голосом с неба не вещал - я жду, ну же!

- Мы ведь встретились на второй день в ином месте снова, и оба из нас помнили про этот миг, разве не так? Нафиг мне это скрывать?

- А как это рационально можно объяснить в таком случае, не называя тебя проводником в иной мир, если я умереть должен был, видел «свет в конце тоннеля», а оказался в году своего рождения – в долбаной пионерии проснувшись летом, хоть погибал зимой! Скажи мне! – он схватил его за ворот пальто.

- Что это за проводник, который сам только недавно прибыл?

- Чего? – потерялся тот в смысловом перегрузе, ослабив хват.

- Алисе-то ты веришь, ага? – тот кивнул. – Вот, она – первая фигура всей этой аномалии… - Артём воспользовался моментом и освободился.

- Что ты несёшь – её не было около меня в то мгновение!

- Не ты – первый. Вы сошлись далее путём нашего с ней знакомства…

- Хорошо, может, ты и не проводник…

- А кто тогда? Ангел-хранитель, что ли?

- Скорее, ангел смерти… - взгляд Локи похолодел. – Я никак не пойму…

- Заруби себе на носу, приятель: я перед тобой был, есть и буду открыт. И так я веду себя со всеми дорогими мне людьми… А то, что вы целым коллективом исполняете прямо сейчас – просто ужасно давит… Я помогал всем вам, ведь оказался в схожей позиции ещё с самого начала – ты сам задал вопрос о том, почему я сказал Алисе правду… для чего открылся, и так далее… Так вот, это было безумие, Локи. Знаешь речь Вааса из серии «Фар Край» про такое понятие, слыхал? – тот просто кивнул. – Будь со мной ноут, я бы тебе показал эту вставку, сыграй мы в этот шедевр воочию… Так вот, последнее, чего бы мне хотелось – чтобы это цикличное повторение одного и того же, в надежде на изменение… проходило только для меня одного. Пусть зовёт сумасшедшим, не понимает – чего залипаю в моменте – но… она хотя бы рядом, сохраняя память.

- То есть..?

- Я был первым из вас, кому стало по-настоящему страшно от обстоятельств, не зависевших от меня нисколько! Я понятия не имел – вернусь ли домой, или – вот он, мой новый дом… А, быть может, Чистилище?! Чего смотришь так на меня – я до сих пор не выбрал…

- С чего ты тогда уверен в том, что умер?

- Алису спроси – мне ты можешь не поверить…

- Ты чё, и ей такое загонял?! – Ребенко лишь согласился молча. – Офигеть…

- Может, она со мной из жалости… Может, от безысходности… Но я ценю каждое мгновение с ней и вами всеми: вы – последнее, что я имею из «понятного»!

- Да только ты нам непонятен, Артём… Ходящее по мирам создание вполне могло бы придумать себе отличное алиби, разжиться предметами с определённой временной жизни, изображая жертву, похожую на нас…

- Та-а-ак, продолжаем играть в Коломбо… Зачем мне это?

- Вот это все и пытаются выяснить! – рвано кинул он. – А ты – молчишь!

- По-моему, я уже устал повторять одно и то же… но… Я же постоянно пытаюсь вам сказать истину: самую глубокую, честную и резкую из всех возможных – о том, что я не знаю ответов! Но то, чем ведаю я – уже и вы все владеете в том числе, и мне нечего скрывать! Слышишь? Нечего!

- Признай тогда, что… - улыбка этого дерзкого пацана напрягла Тёму.

- Я не собираюсь выбирать версию, которую выбрали за меня – в которую даже поверить не смогу! – перебил Артём Локи. – Думаете, я убийца? Думаете, я опасен? Да я прозрачнее всех вас тут: распинаюсь, защищаю, стараюсь предупредить о том, что мне известно! А вам бы только отмахиваться да в подозрительностей списочек записывать каждый мой шаг… Глаза разуй: у меня есть имя и биография, подтверждённые предметами из той эры… Документы, гаджеты, одежда, музыка и слэнг – всё это перед вами! Как и мой страх, моё отчаяние… А вы просто шепчетесь за моей спиной – вам даже каша кажется ядом! – почти что заплакал Тёма, а я не стал его останавливать, ведь он, несмотря на нервозно-истеричный темп диалога, всё контролировал. – Нахрен мне так поступать с теми, без кого я остался бы тут совершенно один?! Зачем?!

- Слышь, ты из себя святого не строй! Однажды уже заметал свидетелей, когда неугодными стали. Замочил меня в лесу, и теперь…

- Откуда ты знаешь, что там было дальше, раз «погиб»?! – возмутился Артём по справедливости. – И раз сдох, тогда чего дышишь и видишь вновь?! Сам хоть понимаешь, как это глупо звучит – или сейчас теорию выдашь интересную?

- Всё это ужасно… Может, я умер дважды… Но там мы были с тобой одни…

- Хочешь – я расскажу об этом Алисе? Прямо при всех, сегодня же?

- А ты не боишься, что она окончательно разочаруется в тебе? – как будто ему не хотелось, чтобы Ребенко сознался во всех грехах и несостыковах.

- Наверное, единственное, что ей во мне нравится – искренность… Знаешь ли, такому не расстраиваются, такое – уважают…

- Вперёд! Возьми и расскажи ей, как из леса вышел, подкравшись во тьме! Ей наверняка нравятся сумасшедшие убийцы, чьи руки по локоть в крови!

- Чего же она тогда не запала моментально на тебя?.. – Ребенко спустился до полусипа-шепота, устав вести громогласный отпор. – Я-то ей поведаю всё как есть – могу хоть сейчас… А про тебя и твоё поведение в тот момент мы, типа, говорить вовсе не станем – попросишь меня это вычеркнуть? Удобно!

- Про какого это меня, спрашивается?!

- Не строй из себя святого! – вернул ему тощий марсианин фразочку, сказанную ранее им же. – Кто напал на меня во тьме забора и леса – у кого в руках оказался багор или лом?! И ты сейчас попытаешься убедить меня в том, что это было не всерьез?! Попробуй – хреново получится, учитывая тот факт, что ты почти выбил из меня дух попаданием тяжести по спине, и даже тогда не остановился: почти задушил меня и даже не думал поговорить!

- Если ты невиновен, если просто хотел поговорить – нахрен было во тьме подкрадываться, когда за плечами никого нет?! И если ты – такой же, как и я… что это тогда было потом, болван?! Кто все эти твари?! И почему они тебя не трогали, спрашивается?! – Артём не стал его дополнять, перебивать или вообще издавать хоть какие-то звуки, внимательно слушая и стараясь подобрать опциональный вариант для ответа. - Я помню каждое их прикосновение, обдающее мурашками от холода и тепла с сыростью одновременно! Те «ароматы» гнили и болота с лесной чащи я уже, наверное, никогда не смою! Но ведь они прошли с твоей стороны – прямо ко мне! Почему не атаковали тебя – свой?!

- Откуда ты знаешь, - шмыгнул Тёма носом, устало хрипя после истерики, которую его хрупкому голосу было непросто перемолоть, - что было далее, если, как сам выразился, погиб первым, потеряв ход всего? Ладно мне не веришь – но версию Двачевской слыхал же: и она для тебя глупо и неправдиво звучит?!

- То, что с утра вы просто уехали прочь… Всё это хорошо… но…

- Что хорошего-то?! Может, к ней тоже вышел и не я вовсе, а мой образ, как тот лик погибшего давно тебя, который я сейчас вижу перед собой?! Раз уже начали такой бред нести всерьёз – так давай продожать до последнего!

- Хорошо… Чем ты можешь доказать нам всем, что те твари из леса вновь не появятся, когда тебе угобно будет, и не загрызут нас? Чем докажешь то, что непричастен к какому-то безумному ритуалу, в котором когда-то был жертвой, а теперь – эволюционировал в некого зазывалу и перевалочного проводника, способного встречать души ещё до момента смерти?! Чё смотришь так? У меня рисуется в памяти, как ты стоял около меня в момент потери сознания!

- Та-а-ак… - вздохнул Артём, готовясь к ответному удару. – Во-первых, наши с тобой воображения и дорисовки – могут разниться, и не являются вообще каким-либо доказательством… Если я тебе скажу, что видел, блин, голубоглазого парня, похожего на тебя, когда садился в вагон – ты мне поверишь?

- А зачем ты повторяешь? Это ведь я первым сказал!

- Хорошо, допустим, я даже не буду так поступать – назовём это лишним, ввиду повторения стратегии… Но если пофантазировать, что я бы так тебе первым заявил – про то, что чётко помню, как видел тебя в момент смерти, значит, ты виновен – сработало бы, что ли?! Что это за идевательство над торжеством логики и дедукции – «Первое слово – дороже второго»?!

- К этому мы вернёмся, когда Алиса и Лена скажут ещё раз своё слово об этом инциденте с тобой в нашем присутствии. Что насчёт тварей тех из леса?

- А ты где-то здесь видишь густые заросли такой тьмы? И я – нет…

- А на…

- На второе никто из нас никогда не получит ответов: это банально невозможно узнать – кто из нас всех тут сильнее причастен, раз одновременно, блин, находимся в равных условиях – как это можно не замечать?! К тому же, вас тут большинство, вы все куда увереннее в себе, чем я лично – и никто из вас не понимает до конца, кем является – чё ко мне-то пристали?! Быть может, я умер, как и ты – поезд с путей сошёл, и тонкая моя шейка свернулась в аварии… А теперь я просто брожу призраком в мире других душ и образов… Слыхал про неупокоенных, которые шастают везде: и во снах к любимым приходят, и от беды отводят, но также могут и к врагам приходить и мстить, хоть те и далеко?

- Мне легче должно стать, что ты – призрак, который знает куда больше, чем говорит, уже успев прожить определённый загробный опыт?

- Какой «загробный»? Тут и понятия-то такого нет, ведь это не Рай и не Ад: разве в мирах, описанных нашими же авторами, упоминалось, что душа путешествует по вполне реальным, хоть и местами абстрактно-изменённым локациям из прошлого или настоящего, чувствуя голод, жажду, холод и усталость с болью, имея полную свободу действий, как и в моменты, когда сердце ещё билось?

- Разное описывали – и наказание голодом, жарой или холодом, болью… Но все эти грешники были заперты под одним жутким куполом… Страшно смотреть на это теперь: ведь никто не мог знать – что по ту сторону жизни…

- Никто, походу, не знает и сейчас…

- Тём… - поднял он глаза на него. – Чего каши было так мало?

- Травонуть вас решил, конечно же! У меня же какая цель: спасая вас в прошлом от безумия, проводя сквозь ужасы и перепалки, теперь – бросить и остаться одному в ужасно промёрзлом мирке, в котором у меня даже наличных нету, которые с шарфом мне подарил сосед – вот, насколько я тут всем повеливаю, разве не догнали ещё? Бог этого мира буквально в футбольной форме сюда перенёсся – причем ещё из параллельной реальности… А будь там порция на четыре тарелки – типа, помогло бы избежать подозрения? Вы, бляха, сами определитесь – боитесь ли вы, отстраняетесь или ждёте ответов от этого же опасного «ангела смерти», «кукловода» и лжеца… Ё-моё, как же достало всё…

«Стой, ты куда?!», - бросил ему в спину Локи, а Артём просто вышел на улицу, столкнувшись нос к носу с фигурой, подосланной мною же, чтобы не портить атмосферу оживлённого города. Громыхнув с непривычки дверью машины, он быстро успокоился, завидев меня, выглядывавшего из-за левой ноги рослого, поджарого мужчины, который проходил мимо и решил поздороваться.

- Что, молодёжь, заглохли? – ткнул он носом на капот.

- Так ещё и не заводимся… - добавил Локи в манере Артёма.

Я подослал эту марионетку с единой целью… Ладно, было их несколько – ну, целей, в смысле: первая – разбавить обстановку один на один, а вторая – показать парню около моего друга, что сосед этот, у которого одолжили на досуге весь комплект одежды для выхода на улицу, реально существует… Более того, Тёму я попросил не шокироваться и не задавать вопросов про автомобиль этот – Локи у сей куклы и стырил «Скалу» ещё в самом начале, сбив ритм заядлого автомобилиста, у которого даже гараж под это дело специально имелся… Тот взгляд Артёма, когда я ему это сообщил, не описать словами – он, конечно, старался держать марку и лицо кирпичом, но такого явно не ожидал услышать.

- Да… Непорядок… - уже тот сидел за рулём своей же машины, стараясь мысленно оживить её привычным методом при заводе. – Под капот не лазили?

- Да как-то… не приходилось… - ответил Тёма, а Локи заневрничал вместе с ним, ведь никто из них наверняка не был знаком с этой композицией, а ещё ключей-то у них не было – заводили по-кривому, соединяя контакты – молясь, чтобы это создание не углядело в моменте угон.

- И не вздумайте это на морозе делать! – предупредил их он, уходя прочь от руля. – Одно попадание в проводку снежка с кроны – считайте, на новую придётся нашкребать денег у родителей… - заметив, как они вдвоём косо на него посмотрели, я рассмеялся, а он добавил. – Ну, или у родственников зажиточных…

Посмеявшись прокуренным голосом вместе со своим создателем, хоть и не пищал так, как я, он шлёпнул Артёма по плечу перчаткой, пообещав, что завтра они обязательно все вместе взглянут на причину поломки вместе – в его гараже. Сегодня он «не мог», «был занят» и «торопился домой» - на самом деле, мне просто нужно было время, чтобы заставить фигурку позабыть своё прошлое и не впасть в ступор, ломая систему, когда взглянет на свою же машину, заделанные элементы, которые так старался починить, так ещё и в собственном гараже.

- Драгомир, - обратился к нему Тёма, - вы не представляете, как сильно нас выручаете… Мы пока влипли в неприятности – вы не против, если я ещё ненадолго одолжу ваши пальто, шарф и эту замечательную шляпу? – но тот ничего не ответил, только прошёл далее и скрылся за углом дома – исчез по моему велению, и очень хорошо, что никто этого не видел. – М-да…

- М-да?! – передразнил его Локи. – Что за тесный мир такой: мало того, что у него ты это все и подпёр – так ещё и в машинах разбирается и помочь готов даже в такой ситуации? – вопрошал парень, рассматривая окна двора.

- Югославский менталитет, - проговорил Артём, вспоминая описание из эпилога от автора. – Социальные, отзывчивые и говорливые люди… Не стесняющиеся оказать поддержку в помощи незнакомцу, но и сами ожидают того же, если вдруг встрянут в беду… Холод этого города даже за сотни лет не смог остудить добрые сердца сменяющихся чехардой поколений храбрых людей…

- Ты чё несешь, - захохотал Локи, - опять книга та, что ли?

- Да-да, - улыбнулся Тёма, заметив, как и я стою в лёгком ступоре от того, насколько красиво он это проговорил. – А что – не звучит?

- Звучит так, словно мы должны пойти в библиотеку или читательский клуб – да поинтересоваться: не завалялся, не запылился ли у них труд твоего этого Галевича? – Локи пошарил по карманам, но сигарету не нашёл. – Блин…

- Блин – это когда мы бы туда заявились, а у нас даже документов нет…

- По твоим – из 2025-го – прошли бы… - шутканул он, толкая Ребенко в спину, чтобы сбавить накал, когда тот остановился. – Чего насупился?

- Нет, но…

- Да мне перед тобой за каждый вздох, что ли, извиняться? Я пошутил!

- Так отличная же идея, кореш! – развернулся мой друг к нему. – Завтра же идём все вместе к тому учебному заведению в центре – институт это был или универ? Плевать… Попытаемся сойти за образованных и начитанных людей, желающих освежить в памяти гротескное произведение одного автора…

- Чё, думаешь, этот мир сам нам подскажет о себе мягким переплётом?

- Фигли не попробовать?! – расставил по ширине плеч руки Тёма. – Дел ведь всё равно нет, а такой исход всё бы поменял кардинально!

К слову, туда они никогда не дойдут. Сколько бы я ни просил Тёму забыть про эту идею, но он перечил мне, считая, что такой вариант только поможет в расследовании и возвращению доверия к себе. Вечер и так не слишком весело прошёл – за мрачными воспоминаниями и гнилыми мыслишками о том, что он – далеко не тот, за кого себя старается выдать. Тогда ему нарисовался в воображении тот самый сосед, посланный мною же, который был настолько пластмассовым в повадках и взгляде с речью, что аж зубы сводило от жути. К слову, сейчас его «сокомандники» также лишь выглядели беспечно и мило… На самом же деле, Артём не хотел думать, на что все они втроём способны, хотя уверовал в безумные порывы ещё тогда, окружённый одной лишь Двачевской.

Она долго-долго отказывалась пойти с ними к «Си-Маркету», где Артём желал показать им менялу, но всё же Локи удалось собрать их воедино, оставив на страже очага только скромную девочку одного с Алисой роста. Лена, в общем-то, и не была против – даже засияло в ней что-то, когда ей предложили побыть наедине: в тишине и покое после того шумного разговора о роли и тактике Артёма, которая уже всем приелась, да только никто и бросать данные потуги не собирался – всё же не хотели они терять фокус, когда возле них ошивается потенциальный кукловод и опасный манипулятор. Только Тёма не был таким: даже до выхода к магазину, когда градус напряжения спал, он стойко принимал их версии одну за одной, и… невзирая на прессинг, так же шутил, улыбался и был готов стоять на своём до конца: не шёл против друзей, а врал ради их благосостояния…

- Всё, пасиб тебе! – крепко пожал меняле руку Локи, заполучив заветные динары на резиночке. – Если что – часто тут проходишь?

- Найдёте, если понадоблюсь… - помахал тот, забираясь в перчатку.

Надо же, какие дружные: решительный телохранитель, смазливая адвокат-прокурор – в зависимости от ситуации – и кроткий подсудимый. С Артёмом я старался не переглядываться – так мы договорились заранее, чтобы его разговор клеился с окружением немного более реалистично, а не под аккорды суфлёра. Тем не менее, когда они закончили бродить, устав следовать по местам, знакомым моему другу, расспрощавшись с ним – бросили нас двоих с гулом зимнего ветра, гуляющего по городу, да хрустящим от приморози белого ковра.

- Ты совсем, что ли, сбрендил?! – оглянувшись вокруг, понимая, что нас никто не видит, я бросил в Тёму снежок. – Какая ещё книга?!

- А что такого, раз я и так в этом признался?! Живы мы! – от последней грудки Ребенко увернулся с проворностью крайнего защитника. – Ну хватит!

- Хватит? Себе скажи это: ты представляешь, что случилось бы, если артефакт с предсказаниями оказался бы у них прямо в руках?!

- Завтра и увидим… Это – куда лучше и менее подозрительно, чем…

- Чем – что? Остров, исполняющий желания, который они увидят?!

- Чего, блин? – округлились карие очертания радужек. – Это чё, не миф?!

- Читать надо было далее… - прорычал я, решив смягчиться: он всё-таки не обязан знать таких подробностей, будучи обычным человеком. – Это у них не просто игра была – всё подтвердилось! Хотя читатель мог и не верить…

- Но я-то тебе верю! – подошёл он и подпёрся на забор. – Не зря меня читателем нарекли, Вельз… Так это правда, что ли?!

- Не уверен… - промычал я, ни разу не имевший возможности попасть туда и что-то проверить. – Но ты не ходи туда – там лёд тонкий и глубина большая!

- Да я и не планировал… - удивил меня Тёма. – И дальше? Вышло бы? Я загадал бы что угодно, а оно исполнило бы это за тебя? Непорядок…

- Рад, что ты это понимаешь, хоть я и не сомневался в тебе! Только их там ещё не хватало – кто его знает, этот дурной мир из вымышленного рассказа?! – развопился я, перейдя на тонкое смыкание. – Решил чего?

- А? – мельком переспросил Тёма, когда я насторожился его потерянным взглядом. – Да так… - его рука разрезала воздух варежкой.

- Понимаю, тебе идти надо – замёрз ведь… Но… Дашь краткий ответ?

- Хорошо… Выяснять будем по ходу домой?

- Нет, лучше здесь… Итак… - выдохнул я гулким эхом, волнуясь потому, что не знал, с чего начать. - Что с Локи, как считаешь?

- Болен тем случаем в лесу – не попустило… - Артём шагал бок о бок со мной, глядя в холод и мрак ночи. – Сильнее всех подозревает моё противоправное сопротивление, считая, что я его и остальных просто заманиваю в ловушку…

- Мириться всё так же планируешь? – прошлые попытки мне показались просто беседой, а не дипломатическим этюдом. - Серьёзно?

- А чего бы и нет? Попробую…

- Надеюсь, завтра будет возможность… Хм, что там с Леной?

- Напугана общей ситуацией, но в реальности – то есть, здесь и сейчас, с компанией и предметами вокруг – спокойна. Сегодня её не было слышно, и это хорошо… - рассуждал Ребенко вслух, крутясь около забора и бордюра.

- Чем же? – меня увлекали мысли Артёма.

- Таких обычно слышно и видно лишь тогда, когда всё выходит за грань крайностей… Не спрашивай – знаю по себе, хоть я – не совсем её отражение…

- Здорово… - промычал я, расписывая в голове совпадения и несостыковки со своей версией по поводу происходящего, представленной самому себе ранее.

- Самое интересное напоследок решил оставить?

- Интересное или нет, но мне она рушит всё, что только можно…

- Хм? – осторожно прикинул Тёма носом.

- Если в тебе разочаруются эти двое – ничего страшного. В смысле, нет – жуть, конечно, будут споры и тотальное отстранение, но… вот… если Алиса с ними – тут жди беды: такого понаделывает сдуру… что горизонт рухнет!

- Во дела… Правда, что ли? – я опасливо кивнул ему в ответ. – Эй, а это как-то связано с нашим тату и тем прошлым в Шостке?

- Да, но не совсем… Нет у вас в чернилах и уколах связи, как у нас с тобой после укуса на твоей руке, но ей нельзя расшаться психически: я ведь из-за этого вас двоих и вытянул с того мира, где ты – перспективный защитник, а она…

- Та, кто меня за это вряд ли когда-либо простит… Дуется же – видно!

- Вы ещё успеете поговорить – и об этом тоже. Уверен, тебе хватит сил, чтобы взять её искренностью и заботой… Поверить только – ты отдал им свою порцию, а тебя растоптали – как подлого, но жалкого заговорщика-махинатора!

- Не горячись: на их месте я бы и сам так наверняка и поступил…

- Тоже верно… - Артём не гнушался искренне примерять на себя совсем уж полярные роли. - Придумал чего? Ну, кроме того города?

- Выход – ты имеешь в виду? – безумно переглянулись мы. - Конечно, блин, нет! Да они при любом мгновенном переносе раздерут меня на месте: хоть на Гаити, хоть на Марсе! Блин, вот действительно – зачем про книгу ляпнул?

- Чего я тебя не остановил – так это для того, чтобы всё естественнее было: в нормальной ситуации при таком упоминании «Моя Игра», сербо-американец-автор и стали бы главной зацепкой и целью номер один!

- И как теперь быть? Они же смогут туда пройти, и…

- Я всё улажу… - дал я Артёму пять, прижавшись к длинной голени. – А ты готовься правдоподобно играть разочарование: не пустят вас внутрь. Нашёл я уже эту макулатуру и собрал воедино подальше от читателей… Странно, что тут вообще забыла книга, которая буквально пересказывает их быт, не находишь?

- Ха, да были и раньше такие случаи – про «Смерть Титана», который почти что точь в точь описали катастрофу «Титаника», который отправят куда позже издания… Хотя я уже ничему не удивлён, если честно… Даже если остров тот книжный существует и функционирует, как описывали те пацаны…

- Что, всё же хочешь туда смотаться? – он подумал, и всё-таки согласился качанием головы. – А как внимание предлагаешь погасить, чтобы не пошли следом за тобой? Они же разорвутся от интереса – никто тебя никуда не отпустит…

- Никак… Ибо я не на остров хочу…

- Не пойму, - пошатал я ушками барана, поправив руно на плече, - тебе нечего, что ли, пожелать – если бы это правдой работало? Вдруг сбудется?!

- Что желать-то?! Дворец во Флориде, популярность Алисе и свободу всем пострадавшим от аномальной временной петли, которых заберу с собой? Да меня ведь там и прикончат – поймут, что именно я и был ведущим, а не жертвой!

- А-а-а! – ударил я себя по шерсти на макушке. – Понял! Парк и школа…

- Именно… - Ребенко также, видать, пролистал эти мысли наяву. – Там наверняка красиво – можно чуть посидеть, подумать о жизни, и…

- Угу, так и главный герой-пухляш так поступал время от времени, даже занятий пропускал. Ты только… это… - запнулся я. – Будь осторожнее, ладно?

- Вельз, ты что? Я же от тебя – ни на шаг!

- Со мной или без меня – ты в опасности… Пока я слаб, мы сломлены…

- Да уж… - моё разочарование передалось и другу, который буквально хотел меня обнять, завернув в пальто. - Ты исчезать не думаешь, часом?

- Только после полуночи… Кстати, спасибо за Шостку – классная та улица, где переезд и подход к центральной части…

- «МиГ» не заржавел там хоть – под вечным твоим туманом и дождём?

- Что странно, по той стороне, как и в окрестностях,всё стало куда яснее… Теперь там почему-то тёплая мгла, вытеснившая непогоду…

- Ух ты, - Ребенко представил колорит, - атмосферненько, полагаю… А почему бы нам не встретиться там когда-нибудь, раз уж..?

- Раз уж мы и так постоянно держим контакт, предложенный шаг – огромный риск. Не стоит тебе знать, какие там мгновения пролетают…

- Такие, как Локи? – Артём явно мог бы стать отличным детективом.

- В точку, - засветил я клыки. – Он – опасен, но есть и похуже…

- Куда уж..? – выдохнул Тёма горячей струёй в облака.

- Пойди-ка ты домой… Расслабься, разденься и выпей чаю перед сном…

- Что, так заметно?

- Среда тебя вымотала вместе с 21-м числом, разбирательствами и разговорами обо всём – ты на ногах еле стоишь и глаза слипаются. К тому же, замёрз, как щенок… - сказал я, а он – погладил меня по волчьей щеке.

- Я рад, что у меня есть ты… Не пропадай, Вельз. До завтра!

Походка Артёма редко менялась кардинально, но иногда становилась игриво-уверенной, как будто он идёт… танцует! В лучах старого фонарного столба Новидана, когда на улицах едва ли можно было встретить даже собачников или обычных работяг, поздно вовзращавшихся домой, мой друг удалялся прочь… То ли от холода и проблем внутреннего конфликта, то ли к ним же и приближался, учитывая, что дома его ждут те, кто не по своей воле познакомился с миром закулисья, с тем – что живёт и дышит отдельно от любого течения времени.

«Удачи тебе с ними, друг…», - прошептал я, начиная совмещаться со всей этой картинкой во плоти, планируя залатать следы от столкновения и саму нелепую аварию около проспекта Бравых Рыцарей, подправить несколько деревьев около выезда к шоссе, которое всё никак не достроят, а также – мне важно было просто передохнуть, подумав над планами далее. Мне было страшно не столько за себя, сколько за весь наш прогресс: Тёма слишком многое знает, слишком много всего прошёл и переборол, чтобы по моей глупой ошибке взять и раствориться… Никогда не смогу себе простить появление этого наглеца бок о бок с хорошими и верными созданиями – этот Локи едва не угробил за мгновение то, что мы выстраивали так долго… А сколько – уже, наверное, никто и не скажет: потому что нет примера, относительно которого это всё в принципе возможно рассчитать. Нет – и всё тут. Я шустро пронёсся взглядом по углам их дома…

Вроде бы… всё целое. Единственное – гаражная дверь по соседству, которую кто-то не закрыл до конца, и теперь какая-то её часть просто шаталась по ветру, подпевая ноткам зимы своим скрипучим вокалом. Я не мог дать Артёму больше, чем нужно – его же во всём проглядывают насквозь, готовые – чуть что не так – сразу облазить все его личные вещи… Конечно, я мог бы ему снова дать крупную ставку из банкнот, но это будет точкой в рациональности их быта: пусть осознают, что вокруг творится непредсказуемая жесть, но если она и в их кругу, между участниками воцариться – пиши пропало. К сведению, деньги у Тёмы и не думали кончаться, да и дуэт Локи-Алиса также наменяли себе из заначки достаточно средств, чтобы хотя бы пару недель протянуть без напрягов.

Но… что дальше-то? Им нельзя тут оставаться: одни, без документов, в ограниченном пространстве… так еще и заперты с тем, кого и подозревают во всех бедах, а разбежаться попросту некуда: во-первых, боятся, ведь толпой все сильнее… а во-вторых, и некуда-то особо эвакуироваться – я не успел ещё настолько восстановиться, чтобы создавать мир внутри мира, да и вечный февраль отсюда никуда не денется – является константой, да ещё и, к тому же, основой повести Галевича. Признаюсь, нехило выдохся, пока собирал эти книги по окружным ресурсам, прятал их так, что и найти нельзя будет, а часть – вообще уничтожил, чтобы ещё меньше шансов было. Ну и пусть – зато можно выдыхать…

22-е число… Четверг. Такого бодрого Артёма я ещё в жизни не видал – ну, разве что – во время отдыха в «Совёнке», когда позволил себе малость переключиться и поддаться веяниям летних мгновений. Мне с трудом удавалось не кричать, чтобы не сбивать его с толку – завтракать с ним они снова отказались, а он – и не противился воле большинства. Пока они варили и жарили себе что-то отдельно, долго и нудно выясняя, что делать далее, Артём просто сел на той же лавке, где спал сегодня, озарив кухню своим высоким голосом:

- В библиотеку вы идти, я так понял, вообще не планируете, да?

- А чего туда так ломиться? – неторопливо выдала Алиса, доедавшая хлеб с маслом перед основным приёмом пищи. – Времени-то у нас – полно…

- Как тебе сказать… Про рассказ мой помним, который про 29-е?

- Ещё бы ты знал, что в феврале ровно 28 дней, - шутил Локи, рассматривающий шкварчащее содержимое на сковороде перед Леной, - было бы вообще здорово…

- То есть… - сначала Тёма хотел сказать прямо, но потом – запнулся, остановился и даже не стал продолжать свою мысль.

- Короче… Чё там с вашим драндулетом этим? Подмогнёт сосед?

- Двачевская, ты бы взяла – да и сама подключилась, вместо того, чтобы расспрашивать и ждать помощи от кого-то ещё!

- Могла бы – так сделала бы вклад! – перечеркнула она прессинг Локи.

- Ладно, с этим ещё разберёмся… А что далее-то?

- Давайте сначала просто позавтракаем, хорошо? – мило предложила Лена, которая быстрее всех взяла на себя инициативу в готовке блюд. – Тём, а ты чего стоишь? – её пальцы указали на тарелки и приборы. – Угощайся…

- Спасибо, - он указал на стопку грязной посуды в раковине, которую даже помыть ему не дали, сразу заполонив собой помещение, - уже поел…

- Ты куда собрался? – дёрнула моего друга Алиса со входа своей хрипловатой речью, что аж сам я опешил. – Нас погоди!

- Вы туда пешком собираетесь чесать? Машины под боком нет больше…

- Не «больше», а «пока», - пробормотал Артём. – Могу подождать вас, чтобы пойти за книгой, ну а пока…

- Куда так летишь, чего неймется тебе? – Алиса загружала в себя яичницу с сосиской, потихоньку разделяя порцию вилка за вилкой.

- К соседу схожу – узнаю…

- Вот это правильно… - добавил Локи. – Только далее – ну его к чёрту…

- Не поняла сейчас… - насторожилась Двачевская. – А как же информация?!

- Какая? – расхохотался он. – Тебе, думаешь, этот мир что-то смог бы о себе рассказать вот так – на самом простом и понятном уровне?! Гиблое дело – только запалимся перед местными да время зря потратим… Нет там Галевича и его пугающе-предсказывающей литературы…

От этого уже сотрясло меня небольшим ветерком юмора, что я и прихрюкнул, сам того не ожидая, и привлёк внимание Артёма. Он-то сразу, как посмотрел, двинулся в ту сторону и убрал кусочек ленточки из упаковки, положив его в мусорное ведро. Успокоившись, я лишь сказал ему, чтобы шёл уже поскорее, а не пытался им во время водопоя и кормёжки что-то доказать… Наспех фыркнув после «Только не вляпайся во что-то вновь – не хотелось бы снова оказаться фиг знает где!», удаляясь по коридору, он рассматривал декорации: ух, и до чего же именно сей проём напоминал Тёме его же жилище, приобретённое родителями: та же планировка, только стены стоят немного по-иному, и нет огромного шкафа-купе, как у них в Киеве…

Зато на обоях висят аккуратные, вообще не из одной коллекции картины в рамочках, небольшие пейзажики каких-то курортных мест и гор, а Ребенко тут же припомнил и жуткую племенную маску из дерева, которую они зачем-то купили на отдыхе. Ох, и пугался он её, будучи маленьким, прям когда-то в слезах набрал вышедших для проводов гостей родителей, умоляя вернуться скорее, потому что слышал, как маска с ним говорит… Рассматривая это воспоминание, я никак не мог понять, почему он поступал именно так: обычный малыш просто спрятался бы подальше, включил телевизор, начал петь какие-то песенки или играться с многочисленными фигурками людей и транспорта, отвлекаясь...

Артём же стоял, как ошпаренный, в том тёмном переходе к комнатам, и хоть свет был, телевизор был, пространство было – а он пристально глядел страху в глаза, не пытаясь даже отступить. Сейчас, пока он натягивал кроссовки, в которых таскался на тренировки «Сатурна», я позволил себе рассмотреть и остальной колорит их 77-й квартиры – что же, глаза привели меня к однозначному выводу: этот дом только снаружи серый, и кому-то может показаться непрезентабельным… На деле же – весьма уютно, тепло и светло – даже для четверых людей и одной сущности есть место, где развернуться.

- Я так волнуюсь… - бормотал Тёма, когда мы вышли наружу. – А ты чего протолкнуться сквозь закрытую дверь не можешь?

- Сил много отнимает, вообще-то… - пояснил ему я. – Сейчас мне проще дождаться, пока кто-то из вас впустит самих себя внутрь, а я – проскользну между ног, следуя по пятам. Как настрой? Ты ведь был бодрячком – что уже..?

- Алиса… - он произнёс это имя так, что в каждой букве слышалась боль и некоторого рода опасение. – Она ведь мне верила… А я…

- Так, во-первых, - почесал я баранье ушко, - продолжает это проносить даже сквозь эти непростые деньки… А во-вторых, про такое – не на улице… угу?

- А чё, есть ли смысл вообще шарашить в то учебное заведение? Это ведь проверка от них – разве не так? Типа, захотели показать мне, что спустят такое доказательство на тормозах, а потом – бац – и я выдаю облегчение…

- Браво, Тёма… Ты, как всегда, проницателен… Да только к этому моменту… - выдохнул я от свежести температуры, а он насторожился.

- Что?

- К этому моменту они уже увидели и услышали «доказательства», и пока что – без критических, кардинальных действий – нам их не переубедить… Ни один твой «Да я тоже с вами сюда попал!» или «Мне тоже холодно, больно и я устаю, вообще-то!» сейчас не будет воспринят всерьёз… Даже Двачевской…

- А чего ты тогда сказал, что она мне по-прежнему верит, если даже еду из рук не берёт, которую при ней почти и готовил?

- Тёма… Я тебя прошу – давай сейчас не про это…

- Хорошо! – поддразнил меня он. – Давай про более серьёзное – где сосед?

- Я обязательно передам ему твои слова… - хихикнул я, улыбнувшись ему всеми своими зубами. – Походим лучше и поговорим с глазу на глаз, а потом, когда это трио паникующих жертв хватится и засомневается – всё он им и скажет…

- Ну ты и манипулятор, Вельз… Хорошо, что хоть с тобой я на одной стороне… - он дождался, пока я прижмусь к его бёдрам и колену, ведь выше не доставал, чтобы погладить по спине. – Боюсь представить, что было бы, если…

- Да уж явно покорректнее с подобными очевидцами вёл себя…

- Ладно уж, простимся, когда кончится вся эта дрянь… - он присел на лавку соседнего подъезда, что около гаражей, где они вчера и встречались.

- Артём, а скажи-ка мне честно… - положил я когтик к подбородку. – Ты на меня зол за то, что я так резко вас выдернул из того мира без предупреждения?

- Чего? Что за мысли ещё такие?

- Ты ведь предполагал, что Алису это нервирует в том числе… А тебя?

- Нет, ну если мы берём в рассчёт то, что там есть она и я, наш достаток, слава – которая ей больше подходит – обустроенный дом с воротами, клёвая тачка прямиком из моих снов и то, что мир не рушится просто так… Да ещё и если ты там с нами тусуешься – ну… - Ребенко не закончил мысль.

- А если я тебе подкину задачку, в условии которой значится, что Алису бы ты не переубедил в поездке на тот стадион ради крупного выступления никаким образом, что привело бы к расхождению и самым глубоким её подозрениям и опасениям быть с тобой наедине – изменяется ли как-то ответ?

- Тогда… нет… Но отрицать не стану, - вежливо опустил он на меня зрачки, - не всё в том пластмассовом мирке было плохо – много и положительного опыта мы с Алисой получили…

- Верю… Но сейчас нам нужно придумать, как поступать далее: всё, как обсуждалось за вашим столиком на кухне… Есть идеи, мега-мозг? – я указал ему когтиками на развязанные шнурки, осознавая, как долго он так шёл.

- Знаешь, друже… Меня не покидает чувство, что я слишком уж романтизировал выражение «В любом месте веселее вместе»…

- Ну-ка, поподробнее… - дождавшись, пока Тёма уймёт шнурки, я сел рядом.

- Понятно, что сейчас в том числе поддавливает и вот эта морозь с влагой и перепадами эпох, но… главный тон задаёт конкретное подозрение ко мне: не имеет значения, на курорте ли или, к примеру, в вымышленном Новидане зимой…

- Ты что сказать-то хочешь – не отцепятся, думаешь?

- Мне нужно им доказать обратное, ну или…

- Как ты собираешься сделать это без ещё больших сцепок и несостыковок в течении событий? – когда он запнулся, эту тему дожимал я. – Тёма, пойми: в тебе видят сейчас воплощение этого кошмара, которое ходит по пятам физически! Не уверен, как так вышло, но все поверили этой версии…

«Локи…», - сошлись наши голоса воедино, пока мы оба промерзали в холодном переулке этого замечательного района. Машину они вчера своими силами отбуксировали на обочину, заперев всё так, что не видно было выбитого стекла, а сами же – доверились ментально соседу-марионетке, не решаясь самостоятельно лечь под днище или влазить в кузов с движком. Хотел бы им помочь, да не мог – такое диагностировать я не умел: только вытаскивал образы транспорта и их примерный принцип работы из чьих-то мыслей, ставил и запускал. С Артёмом сейчас, к сожалению, к одной очевидной версии мы не пришли: уж слишком верчённая ситуация перед нами разворачивалась, чтобы банально придумать безопасное место, в котором одно лишь перемещение и его пёстрые виды вмиг разметут все сомнения, вражду и раскол отличного союза выживших.

- Вельз, я опасен для них – и в то же время – единственное, что спасает от полнейшего краха и ошибки, что приведёт к погибели в пустоте…

- Если бы я мог, - прокашлялся я в мех, - то добавил бы что-то… Но нечего, отнюдь: совершенно нечего! Понимаешь, в наших руках появится много новых возможностей, когда я восстановлюсь, но… ни один из этих путей к новому становлению не поможет повлиять на их мысли напрямую: такую череду из ужасных событий уже ничем не разбить…

- У меня есть только три вопроса…

- Задавай, и затем – поспеши в квартиру, а то заждутся…

- Первый – сколько тебе времени на всё это надо? Ты как-то можешь почувствовать улучшение, или всё как-то скоротечно произойдёт?

- Мне уже намного лучше… Ещё день-другой – и я думаю, что стану не хуже прежнего, потихоньку возвращаясь к пику своих возможностей…

- Здорово, я рад, что ты не разваливаешься на части и не кряхтишь в пустоте от боли – меня тот твой рассказ про последствие «казни» настолько впечатлил, что позабыть трудновато… Я продолжу?

- Вперёд, я только за…

- Второй вопрос, скорее, про то… что мы вообще можем сделать?

- В смысле, что я могу при помощи тебя, чувств, воображения и эмоций создать через систему? – уточнил я, а Тёма согласился. – Да, в целом… много всякого разного – я даже и не назову тебе что-то выделяющееся: ты сам видел...

- То есть, и возврат в какой-то городок иного времени также возможен?

- Да… А к чему ты клонишь? Идеи есть?

- Вряд ли, - почесал он висок. – Я всё-таки не географ, а те места, где был с семьей – скорее, курортные секции, и всё такое… Это – несерьёзно.

- Согласен… Но ты понимаешь, что я могу вас хоть в лагерь вернуть, если бы это в принципе было допустимо? Да-да, не надо на меня так смотреть: при желании я смогу восстановить и то место кое-как, но понадобится уйма времени: может, даже месяц… - глаза друга округлились. – Понял, не вариант…

- Чё, серьёзно, что ли?! Так это же полностью меняет дело!

- Чем? – я и впрямь не понимал, что его так цепляло.

- Из всего общего у нас – только «Совёнок»… Там было первое знакомство, первые странности, вылазки в другую реальность иного цикла – ну, ты понимаешь… - вводил меня в курс дела Ребенко. – Именно там у них было бы меньше вопросов, если бы…

- Удалось всё это сохранить, и я никуда не девал вас двоих и Локи с Леной…

- Его же больше нет, верно? Ты говорил про реконструкцию…

- Моя привычная ловушка душ с треском схлопнулась, - с досадой вспоминал я те нелёгкие часы нахождения буквально в пустоте. – Теперь – эх…

- Забудь, друган… - отмахнулся Артём, ловя носом снежинки с дерева.

- В смысле? А мы даже глубже не копнём по этой версии?

- В том-то и дело, - Ребенко снова сделался сконцентрированно-серьёзным, глядя по сторонам и наверх, - что мы сейчас не только локацию подбираем… А и общее положение в том числе… Ух, да они же раздерут меня, как бы мы туда ни перенеслись отсюда: всем всё станет очевидно…

- Всё-всё, понял… - я не на шутку заволновался за его нервы. – Пока никуда не спешим, разбираемся в психологии и их мнениях, ожидая вердикта, и…

- Вот он где! – выкрикнул знакомый голос и увалился около Тёмы, заставив меня защёлкнуть пасть. – Мы его, главное, ждём, а он – на лавке засиделся?

- Локи, вы же не гнались далее в библиотеку…

- А ты – собирался оповестить соседа… И?

- И вот поэтому тут и сижу, раз гараж его рядом… Никого…

- Не надоело тебе, Тём?

- Такое ощущение, что это хоть кого-то волнует, ага…

- Всё, не дуйся… - ткнул он моего друга и соратника игриво. – Хочешь – прогуляемся сегодня по городу все вместе?

- Ребята, вас не понять… - Артём вполне имел право на это уточнение, желая получить его как можно скорее. – То даже молоко в стакане боитесь из моих рук взять, то вместе проести время желаете… А как же боязнь того, что я для вас опасен? Как же предосторожности?

- Я же просил тебя не дуться, ну? Это Лена предложила, а вторая главная тоже поддержала, ну и…

- Тебя, что ли, заставили искать меня, чтобы попросить поскорее вернуться и выполнить то, что хочется им? Спасибо, мам… пап, - добавил он озорливо, глядя Локи в душу, - но я и покушать успел, и нагулялся с запасом…

«Хочешь я позову этого Йована прямо сейчас, и вы переключитесь на автомобиль, а не на претензии к тому, что ты не так всё понимаешь?», - спросил я у Тёмы, а тот лишь молча прикрыл веки, сигнализируя согласием – такой у нас с ним был шифр временами, я его читал по настроению и эмоциям, которые отчётливо отражались в пустоте. Уже через мгновение этого нелепого разговора в попытках объясниться за не совсем дружелюбное поведение в кадре появился высокий силуэт, внезапно протянувший Локи ладонь, предварительно, как водится у вежливых людей, сняв перчатку. Тот немного потерялся, но понял, что тут все соседи отлично общаются, и мужчина этот, видать, просто проводил свободное от работы время дома или приболел – вот и нарисовался.

Мне это сразу не понравилось, потому я заставил его проговорить более расплывчато: о том, что помочь-то может, но лучше – завтра, так как сейчас вышел повидаться со знакомыми, а Артёму и Локи этот сброд около гаража, пока они сумбурно старались бы оживить «Скалу» - вообще ни к чему. Попрощавшись так же быстро, как и встретились, они оба переглянулись на уходящую спину, как бы провожая ход местного прочь. Его я, кстати, снова растворил за углом, чтобы не начал исполнять что-то ненужное, или не вышел снова к ним, отреагировав на двух знакомых так, словно бы впервые за сегодня увидел… Времена меняются, как и люди: Локи почему-то превратился в командного игрока, Лена взялась за организацию дружного похода, а Двачевская, которая окончательно запуталась в том, кто прав, а кто нет, также вызвалась всё это сопроводить.

- Итак, - скомандовал Локи, - доложите о своих успехах…

- Книжный рынок – пуст… - отрапортавала Алиса, попутно не сбавляя темп ходьбы. – Зглянула ещё за угол – в маленькую лавку с литературой и журналами, но и там на меня смотрели, как на сумасшедшую…

- И я… ничего не нашла, когда мы разделились… - тихо прошелестела Лена.

- Плохо… - вздохнул он, глядя на Артёма. – Но, быть может, нам и не стоит это видеть? Меньше знаешь – крепче спишь…

- Сомневаюсь, - ответил Тёма, которого перед прогулкой послали конкретно в то училище, в которое никто его так и не пустил. – Было бы куда лучше, если бы вы «Мою Игру» своими глазами просмотрели бы…

- Что, не приняли тебя за ученика или студента? – задала вопрос Алиса, а Артём виновато опустил голову, делая вид, что старается не вступить кедами в сугроб. – Наверное, плохо старался…

- Куда уж «лучше»? Проникнуть по-тихому? Штурмом взять? Нам разве и без того мало проблем, чтобы вот так рисковать?!

- Так, всё! – развёл их по сторонам Локи. – Завязывайте спорить…

- Слышь, командующий… Гражданин Начальник-Генерал-Майор, а вы где, спрашивается, таскались? Что – только направлять остальных горазды?!

- Отставить бред, рядовой… - специально повторил он мотив против её же самой. – Я виделся с Йованом и знакомыми – про гараж уточнил… Завтра возле нашей же «Заставы» и пересечёмся… Не знаю, что там по деньгам, - на него обратили внимание все присутствующие, - он ведь съехал: мол, чего бы соседям не помочь… Не важно, договоримся. А вот про книгу эту они тоже не слыхали – был среди них один почитатель фантастики и мистики, но даже он…

- Сам же болтал, - никто и не заметил, как Алиса всех переместила во двор за собой, - что не подскажут нам про мир вокруг те, кто его и населяет…

- Грех было не спросить… Лен, ты как? – кивнул он ей, ведь они, видимо, что-то заранее обсуждали. – Домой не торопишься?

- Я? – её воздушные верхние тона всегда умели поразить. – Тороплюсь увидеть тот парк, который вы всё никак мне не покажете… А, и ты забыл… вот.

В его руках появился путеводитель, который нам поручили всем разыскать и по возможности приобрести, однако только ей удалось это выполнить. Глядя на него вместе с ними, Артём изредка косился на уголок бумажного издания, около которого стоял я, изучая дюйм за дюймом. В принципе, ничего сложного: обойти-то его, конечно, пешком вот так сразу – не получится, но если починят они свой тарантас, если оживёт он – ух, тогда, полагаю, исследования выйдут за рамки приличия, заставляя меня влиять на окружение, чтобы оно не лопнуло от натиска.

- Тёма, что-то узнаешь? – вопрошал Локи.

- Так я вам про многое тут рассказывал и так, а вы – не верили…

- К примеру? – несмотря на то, что он уже указал им немало точек, рассказывая про их появление, если они имелись в рассказе, но Алисе было мало.

- Вот она, - ткнул пальцем в карту Тёма, - любимая точка пацанчиков из сюжета, где они зависали после школы. Лен, ты же в парк, вроде бы, хотела? Вот он, твой шанс на неплохой досуг – школа их построена прямо около заводи, разделяющей несколько земельных участков. А около нашего пути – как раз прогулочные зоны: аллеи, фонари, лавки и природа вокруг, за которую поборолись местные активисты… Если хотите…

«Хотим!», - слились их желания воедино, оглушив Ребенко синхронностью, да и… что уж там – меня тоже! Улыбаясь друзьям, которые ведут себя так, словно знают и верят, а на самом деле – проверяют и бояться, что он сломает их реальность, когда всё выйдет из-под контроля, или когда ему банально надоест с ними возиться, Артём вышел с ними на променад под прекрасный обеденный час в заснеженном Новидане. В воздухе всё жестче прорезался аромат замёрзшей водной глади, деревьев и натурального газона, который покрыло белым ковром, и Тёма буквально растворялся в таких запахах.

Он никогда не любил зиму: для него она – худшее время года, в чём неоднократно мне признавался, имея стойкое отвращение к холоду. Но он – человек, который даже в плохие дни живёт светлой памятью, моментами и определёнными всплесками хорошего и плохого: к примеру, воспоминания о том, как они с друзьями или отцом дурачились на снежной горке или играли с ним же в хоккей палками и льдинкой, несмотря на весь дубак вокруг его тела, данные – и подобные им – мгновения Артём вспоминал весьма тепло… Ему так не хватало чего-то понятного и уютного рядом: когда возвращаешься после катания домой, весь мокрый и уставший, с окоченевшими пальцами и влажными ногами, а тут – батя поможет снять это всё с себя, мило называя «капустой», ввиду слоёв надетой одежды, а мама – уже заранее набрала горячую ванну, разогрела целую свору всяких вкусностей, а под конец – его ждёт весёлый телеканал на старом телевизоре или же подаренный гаджет, в котором можно залипнуть. Он так скучал по своим компьютерным играм, по перепискам с друзьями на этой же волне, по сборам на дворовой футбол, и сейчас его душу терзало осознание, что только в пластиковом мире он смог добиться перехода на профи-уровень, но даже это не продлилось год – всё кончено. Друзья, которых оберегал и отогревал своими же действиями, взъелись против. Мгновения, которые нравились – растаяли.

Путь домой, как он считал, закрыт – нет больше никакого 2025-го, родного дома, семьи, увлечений, друзей и родственников. Надежды также нет: ни в плане морального мотива, ни его родной фигуры из городка детства и юности, что Тёма также неоднократно обрисовывал в своих переживаниях. Сейчас ему родные стены заменяют свежие просторы и душа с двумя куклами, которых в это время он никогда бы не смог встретить… Ребенко любил фантастику, увлекался мистикой – в меру, разумеется, будучи скептиком – скорее, как искусством сюжета и прочих ужасающе необычных деталей вне контекста, мог спокойно дружить с целой компанией, а иногда – запирался в своей комнате, просто молча и тихо сидя и глядя на звёзды или двор. Сейчас он так бы хотел, чтобы Алиса бросила в него снежок, по-глупому хихикая и строя глазки, а не ходила тенью в такой позиции, чтобы он был на виду, чтобы не выкинул чего-нибудь…

- И чего им тут так нравилось? – вопрошала она, пока все трое наслаждались походом по-своему. – Обычный разбитый парк… коих полно…

- Тёма, не вздумай, слышишь?! – озвался я, забежав прямо перед ними, подпитываясь всеми их сомнениями и страхом. – Не говори про главную сюжетную зацепку – они ее не поймут правильно! Не ходите на тот остров!

- Алис, но ведь это всё их детство… Разве тебе не запомнились просторы около твоего учебного заведения или дома?

- Я не любила эти моменты… - она явно твердила про уроки и ответственность. – Туда я ходила разве что из-под палки…

- Видишь? – тронул его Локи. – А ещё нашим поколениям говорили, что мы – разгильдяи и лентяи, ни на что неспособные…

- Ребята, ну чего вы? – встряла в разговор и Лена тоже. – Посмотрите, как красиво вокруг! – её изящная ручка окинула весь спектр горизонта.

- Может, присядем? – предложил Ребенко, выглядев несколько лавочек, приставленных одна около другой. – Что мы уже полчаса круги нарезаем?

- А стирать это всё кто будет потом? – цокнула языком Двачевская, указав на влажность деревянного покрытия. – Мне за такое по жизни влетало не единажды, потому и знаю, о чём говорю: присядем туда – сразу и покрасимся…

- Не ты одна, Алиса, имела дворовое детство… - защитил Локи их с Артёмом. – Мы ведь тоже в казаков-разбойников бегали, прятались по счёту чуть ли не в подвале или в кустах… Стрелялись бертолетовой солью…

- Прыгали и уносились прочь в «Стоп-Земле», пока никто не видел…

- Ой, ну вы прям как будто репетировали… - расхохоталась она, не выдержав синхронности их речи в этой теме. – Дорвались до детства…

- Пойдёмте тогда отсюда, раз так всё нервирует вас?

«Ну и пойдём!», - словно бы по велению Артёма остров «исполнил» желание поскорее убраться от прохлады и подозрений со спорами, заставив всех троих сойтись на едином мнении. Да, эта школа явно запала Артёму в душу – я был уверен, что он ещё сюда вернётся, чтобы подумать о насущном, помечтать… или погрустить – что ещё сильнее ему вырисовывалось из всего спектра любимых привычек и занятий. Мне было очень жаль его – настолько, что уже успел переосмыслить их переход из пластикового городка со славой, футболом и рок-н-роллом: я явно потерял ситуацию, она вышла из-под контроля – стоило бы хотя бы попытаться переубедить Алису условностями мира, чтобы не совалась куда не надо… О чём это я?! Слаб настолько, что едва одну фигурку могу контролировать в данный момент, и тогда дела были плохи…

Имея деньги и свободный график, однажды она предложила бы Тёме, которому верила бы в тот миг на все сто, проехаться миром… Попутешествовать, посмотреть новые широты, увлечься дорогой… а её-то… нет вовсе – только городское окружение да прибрежная зона, куда они всё никак не доехали бы. Такая смышлённая девочка явно бы не смогла просто смириться, как бы это из себя ни корчила… Когда-то бы, когда с Тёмой мы бы выдохнули вместе от облегчения, она пришла и потребовала бы ответов, которых у него нет. И делала бы это настырнее всякого, раз находится один на один с потенциальным маньяком и хитрецом, который просто водит её за нос – по крайней мере, Артём бы мгновенно превратился из «Я не могу без тебя…» в «Да что ты такое? Опасен ли? Да ну тебя!», что мы и видим с Ребенко прямо здесь и сейчас…

- Как ты так живо от них избавился? – с улыбкой, без напряга заметил я.

- Не я, - ухмыльнулся Тёма, - а голод…

- Они бросили загадку и ушли навёрстывать обед, что ли? – я прикинул свои наблюдения и понял, что не сходится с реальностью ни один из них. – Ещё скажи, что сейчас примутся к нему вместе с ужином готовиться…

- И прибраться в комнате не помешало бы – кухню-то я «вылизал», в которой и нахожусь постоянно… - он наткнулся на мою растерянность, и улыбнулся. – Да шучу я – послали за чем-то вкусным, как обычно… Пекарня «Вэсна» всё по своим местам расставила: даже перестали бояться, что отравлю… - в рюкзаке Артёма с недавних пор находилось что-то очень горячее и вкуснопахнущее. – Они явно не готовы были бродить столько, сколько мы прошли за сегодня. Люди, знаешь ли, на грани – склонны быстро выдыхаться… - он замолчал только тогда, когда протиснулся сквозь толпу, ожидавшую на аллее местного «диллера» топлива, продающего его прямо на обочине, в пластиковой таре в виде бутылок за самую адекватную цену.

- Тебе уже кормить себя позволили, а ты в них всё ещё не веришь?

- Вельз, - отошёл Тёма в сторону, свернув в ближайший от перехода двор, где мы сейчас и встали в глубоком одиночестве, - большего мне не позволят…

- Не понял… В смысле, не опустят подробности уже никогда?

- Извини, оговорился… Да, ты прав – именно так. И… что бы я ни делал, как бы ни пытался их переубедить и показать, что вовсе не желаю зла…

- Ладно, погоди пока с настолько ранними и твёрдыми выводами… - я знал, что дальше он будет волноваться, что его всё равно не поймут. - Давай лучше по сегодняшнему дню пробежимся опять… Близится пятый час…

- С книгами – и запор, и облегчение моментальное… Считай, это нас и сплотило на мгновение, а глупая, бесполезная прогулка по парку – закрепила…

- О, вот такое настроение мне уже больше нравится… Но…

- Что, друг?

- Во-первых, не сидел бы столько на холодной трубе… А во-вторых, пора бы уже и поторопиться – остынет продукция, остынет и их голод, в том числе и чувство, которое отвечает за ненасытность в фактах и прочем…

- Действительно… - он по привычке поднял кисть, чтобы взглянуть на часы, а потом вспомнил об утрате. – Дьявол… Надо же…

- Тём, ты о многом заблуждаешься в данный миг, - уткнулся я в ему в накидку своим руном. – Например, о том, что ты для них опасность – раз уже сам в это поверил…

- А что, неправильно? – сдвинулись его брови, а рука обралась в карман.

- Нет. Для них угрозой являются они сами – ведь ничего, собственно говоря, не мешает просто быть рядом с нами, в нашей вселенной: без глупых догадок, слабых попыток что-то изменить, не зная, что это всё уничтожит…

- Не в «нашей», а в твоей… - поправил меня друг.

- А я – подчиняюсь системе, хоть и за некоторыми исключениями. Мы с тобой связаны – ты про это помнишь, - погладил я его по руке с укусом. – Вот оно и выходит: всё, что моё – отныне и твоё в том числе… И творить тебе тоже в пору – те красочные воспоминания про родной городок из детства, в котором поселился я на определённое время, и больше не хочу его менять…

- Да когда это было… - не брал это в рассчёт Тёмыч.

- А вот из свежего – Новидан. Без тебя, этой идеи и общей истории…

- Всё бы давно кончилось… - продолжил он мою мысль. – А что ты ещё хотел сказать? Ну, что-то ещё, кроме этого заблуждения?

- Не скажи ты про часы, которые исчезли для всех, кроме нас с тобой…

- Чего? – перебил он меня. – Они же, как и гитара, часть одежды и документов, - он аж с тяжестью взглотнул, - остались в прошлом…

- Для наших «судителей» – да… Но не для тебя и меня. Я смог бы достать и вернуть тебе всё это, отыскав путь к тому миру через предметы, связанные с тобой, а значит – и со мной тоже. Но ты уже растрепал Локи, так что…

- Было бы опасно и остро – взять и всё это снова заиметь, словно из воздуха… Ты прав, не стоит. Но ведь я всё равно их утратил, получается?

- Не стоит так к этому относиться… Кстати, твоя самокритика начинает буквально заполонять меня печалью, Артём… - сурово посмотрел я в лицо другу. – Ты почему даже не пытаешься снова подойти к Алисе, поговорить наедине, ну и…

- Не начинай… - вздохнул он, явно не о том думая. – Если сейчас они и впрямь возьмут съестное с моих рук – может, и наладится погодка... Сначала – с подпитки заедем, а потом – быть может, даже фактами моими насытятся, более не испытывая вражду. А иначе, без сглаживания углов – куда мне к ней лезть: она ведь заявила, причём неоднократно, о том, что считает меня опасным… Чего ты так смотришь? Может, я и с этим обозначением малость преувеличил, но ведь это – синоним к «Я тебе не доверяю, держись подальше!», верно? Мне кажется, у неё до сих пор горит то чувство из начала второго цикла, когда накинулась на меня по пути к «ПАЗ-ику», обзывая кукловодом и маньяком…

- Артём, а я тебе серьёзно говорю: не вздумай брать эту куклу, притворяющуюся девчонкой, её же инструкциями и методами…

- Я не собираюсь перечить ей – осознанная ли кукла или человек, как я… Но так нельзя – не поступают так! Конечно, можно всегда силой и хитростью изменить впечатление о себе, обеспечив гарантии и риски…

- И ты бы мог достичь этого с помощью одной лишь искренности, но тогда всё вокруг потеряет смысл, медленно угасая с последней правдой из твоих уст…

- Пойду и отдам им ещё тёплый фаст-фуд, - показал мне Тёма свой рюкзак и улыбнулся. – А то меня съедят, если не принесу то, что обещал… Увидимся…

«Пока…», - молвил я на автомате, а мысли мои поглотили рассуждения Артёма про методы влияния и честность в разных кругах: значение этих элементов во взаимоотношениях, кажется, он усвоил на пять баллов из пяти – даже не решался взять и поговорить с Алисой поскорее, используя прошлое как подспорье, чтобы убедительно солгать… Ему сейчас невероятно тяжело: такой груз на плечах тянет… Меня-то они не видят – весь удар на Артёма приходится, что не могло не волновать… Он только кажется рассудительным, спокойным в этом плане… и явно, в случае стресса, просто обдумает варианты для безопасного выхода из ситуации. Однако… кто знает, чем может грозить несколькодневное выгорание сомнениями такой тонкой душевной композиции…

У голубоглазого аж за ушами трещит от вкуснейшей слойки. Алиса души не чает в штруделе, даже не раздражаясь мелким кусочкам чая из заварника в своей чашке. Пионерке поскромнее же вообще только в радость такая посиделка с приятными блюдами и ароматами в одной компании со всеми остальными. Но только Артём и я здесь лишние – про меня-то вообще не знают, и не должны вовсе, а его руки, заботливый мозг и добрую душу они отказываются принимать так просто – даже эти хрустяшки из теста и начинки, явно не приготовленные им заранее, не решились вот так сразу взять, да слопать… Присматривались, немного осторожничали, но всё же сдались… По довольному взгляду Тёмы я видел, что ему грезится та самая «погодка налаживается», о которой он мне так упорно твердил уже в который раз. К моему удивлению, деньги их совсем не волновали в этот раз: где-то взял? Взял? Вкусно? Да. Ну и всё… закончили…

Сидя на подоконнике их кухни, плавно переходящем в балкон, я просто глядел на обстановку вокруг… Тут всё спокойно, потому что кончились «Артёмы», шастающие и ломающие всё своими догадками на практике, а не в теории… Этих я вообще не боялся: они, такое ощущение, просто с моего друга издевались, а не желали докопаться до истины, что-то победить или изменить. В моих мыслях крутилась идея о том, как быстро они позабыли бы все ссоры, «перероди» я их в каком-нибудь курорте, сделав богатенькое предысловие – чтобы ни в чём себе не отказывали? Да только Тёма прав: пока он с ними – проблемы и прошлые стычки никуда не денутся… хоть на курорте, хоть в мегаполисе – получше того пластикового городка, в котором они побывали – хоть даже на Марсе.

Эти батончики, кстати, тоже остались именно там – Артём их бережно хранил в качестве памяти, даже не решаясь слопать – не позволил этого и Алисе ещё тогда… Ух, сколько же памяти у них, должно быть, хранится! А сейчас… что она значит, эта «память»? Неприятности и несостыковки. Поганые мысли и воспоминания, о которых больно вспоминать всем им… Такое ощущение, что Тёма прочитал меня, и тоже сделался подавленно-напряжённым. Нет, они ему ничего не сказали плохого – рот занят другим… просто ему эти поздние пейзажи с дымчатым небом также навивали эмоции не самого яркого характера. Вокруг него растворилось пространство из счастья за доверие тех, кто совсем недавно боялся его до жути, но теперь в его сердце кольнуло кое-что иное…

- Пойду-ка я пройдусь… - молвил он, хлопнув по лопаткам поперхнувшегося Локи, улыбаясь курьёзной ситуации. – Погодка шепчет…

- Надолго? – допивая остатки из кружки, отставив чашку подальше, заворожила его вопросом Алиса. – Скажешь, может, куда?

- По району, - осторожно очертил Тёма. – Ещё хочу в тот парк заскочить.

- Там же холодина ночью, Артём, - подняла на него глаза Лена. – Ты хоть оденься тогда потеплее, хорошо?

- А что у нас есть из такого? – Ребенко, как вежливый и тактичный персонаж, никогда не шарился по чужим вещам и предметам. – Покажете?

Оставив им свой плащ, который планировали вернуть соседу завтра, чтобы уже прям не наглеть в край, Артём попрощался с ними фразой «Я скоро вернусь, не переживайте…» - и был таков. Разодетый в более тёплый тулуп сизого оттенка, укутанный в более толстый шарф и покрывший пальцы с ладонями в наитеплейшие варежки, он, тем не менее, отказался только от шапки – предпочтя капюшон своей толстовки, которая была на плечах ещё по приезду сюда. Резво спускаясь своим ходом, не желая дожидаться лифтовой скрежет, Тёма летел к новым приключениям – внутри него что-то заиграло всеми красками одновременно, и я, едва поспевая за ним, горел от нетерпения и интереса:

- Разве летят в такую позднюю холодрыгу с таким выражением?

- Вельз, я так долго этого ждал, и… - он не успел договорить: перед нами нарисовалось препятствие и Ребенко его обошёл, пока я прошёл насквозь.

- Договаривать тебя, видимо, Алиса так и не научила… - пошутил я.

- Ах, не сейчас, не сейчас! – его голос дрожал от восторга и предвкушения, но я никак не мог понять причину такого разворота психики. – Мне просто нужно посидеть и погулять, иначе – просто взорвусь!

- Ого… - произнесли уста бараньего руна. – Мне остаться?

- Конечно-конечно! – выпалил друг, а я растаял. – Только не в парке…

- Ты чего, на остров тот решил карабкаться? – мне стало за него страшно, хоть бы не вляпался никуда – в такой-то тьме и одиночестве.

- Да, он тоже входит в мои планы… - это изречение заставило меня поджаться, но не успел я как следует высказать опасения, как Тёма продолжил свою речь. – Я бы хотел посмотреть на него, но он уже слишком мрачен и далёк…

- Не делай глупостей – не надо тебе туда, Артём! – погладил я его по варежке. – Ты слышишь меня, или я сейчас с самодостаточным творцом говорю?

- Вельз, не дуйся! – он приобнял воздух перед прохожими, по крайней мере, именно так это для них выглядело. – Я не для того с ними мирился, чтобы вредить себе глупыми поступками, доверясь магии книги… Говорил же – желать нечего!

- Неправда… Ты чего запинаешься в последнее время?

- Слишком много всего… Слишком! Извини, если…

- Нет, тебя-то я понимаю… А вот мотивы и желания – загадка…

- Расскажу, если получится…

- Почему… не сейчас? – немного гнусаво поинтересовался я.

- А ты что, пропадать куда-то через часик-другой думаешь?

- Хм… Нет.

- Вот и отлично… Не хочу просто с мысли сбиться…

Я и не заметил, как мы уже минут пять сидели около той самой школы – точнее, около той части заводи, которая находилась под ней. Парковую местность едва освещали дохлые лампы югославского образца, на эффективность которых жаловались даже персонажи Галевича в книге, а вот ветер пробирал до костей… Или мне просто было холодно от вида моего друга: несмотря на его улыбку и отличнейшее настроение – словно ему сейчас подарок преподнесут долгожданный – я ощущал подвох, вот только не быть мне пророком – понятия не имею, что могло бы произойти… Но точно не «ламповое» прослушивание музыки – ведь именно разные файлы Артём сейчас и синхронизировал на устройстве, ковыряясь и всматриваясь… Пусть выдохнет: никакая гопота сюда не двинется – я разгоню их одним пинком когтей. Холодом Артёма не ушарашит… он ведь всё-таки не идиот, который не ощущает ничего, кроме воодушевления… Хватит мучить друга сомнениями, ему и так непросто…

По его же предпочтению мне велено было отлучиться на определённое время, пока ему вновь не захочется побыть со мной… «Что же, - пробормотал я себе под оба носа – и под волчий, и под тот, что барану принадлежал на плечах, - будь по-твоему. Ну, хоть беспокоить тебя неко-…», - начал я себя заводить под уход, желая, чтобы другу никто не мешал наслаждаться одиночеством и своими личными делами… И уже думал раствориться в пространстве, чтобы сэкономить силы, как тут же рассмотрел два силуэта около громадных столбов-тополей. Не решаясь встревать, испортив Артёму всё, я принялся наблюдать – что же дальше происходить будет… Из тишины старого района доносился спор:

- Я тебе ещё раз повторяю, - выпалил курящий силуэт, едва державший сигарету с риском вот-вот зажечь и мех на рукаве, - пора бы уже!

- Нет-нет, погоди! – подключилась к нему вторая «картинка», имевшая намного менее выраженные рисковые черты. – А если мы ошибаемся?

- Кто, если не он?! – выронили хрипло уста курильщика. – Его тут никогда не было – и вот, решился… Я не собираюсь медлить, хватит с нас наблюдений!

Охая и ахая, я сохранял максимальное спокойствие, ожидая разрешение ситуации. Артём явно бы заметил приближение по хрусту снега и шуршанию слякоти около земного покрытия дорожек, но… Обернушись в его сторону, меня обдало холодом: он до боли вжимался в какой-то предмет, едва не падая в сугроб перед собой! От него повеяло такой теплотой, что мне стало страшно: водрузившись в лик водной глади, я принялся рассматривать, что происходит…

Часть 4

Друг держал перед собой своё устройство, что-то произнося губами: что-то такое, что разобрать мне было невероятно трудно. Что там вообще творится-то такое?! Что он увидел? Это ведь очень похоже на тот миг, когда он словил возле заправки сеть и «отправился в прошлое», поговорив и с мамой, и с другом, и даже фото им отправил того городка… Несмотря на горькое состояние, очевидное и перманентное – если не вмешаться – я просто выжидал приближения тех двоих к нему. В парке больше нет ни единой цели, и мне грезился настоящий катарсис: сейчас точно что-то случится! Но я готов…

- Мы почти у цели! – шепотом закрытого капюшона бормотала фигура, выплывшая из теней тополя и кустарника, следуя за второй, что курила. – Я…

- Чего дрейфишь?! Мне, что ли, прикажешь в атаку идти?! – мне не понравилось это выражение, но невозможно было в таких нарядах хоть что-то опасное спрятать, чем можно было бы прострелить или проколоть хрупкий силуэт, дрожащий на лавке. – Короче, толку от тебя вообще ноль: зря забились!

- Всё, я признаю поражение! – за рукав дутой куртки вдруг схватились перчатки второго «шпиона». – Только не делай глупостей: не трогай его!

- А что у него не так?! Это у нас проблемы… Пора всё порешать: плевать мне на твоё поражение – если я сдамся, то проиграю… как и ты… Двинули!

Шёпот и осторожность кончились – их сменил оскал и решимость действовать жестче. Готовя аж троих марионеток-пьяниц, которые уже выставлены мною за ближайшим углом, я понятия не имел, что будет далее. Шум ветра, гулкое эхо заснеженной пустоты и терпкий запах подмёрзшего льда на поверхности – все эти образы зимы, нравящиеся Артёму, смешались с напряжением и злобой, которые буквально излучали те двое. Ну, по крайней мере, кто-то один из тех фигур – уж точно, ведь всё-таки решительно действовать им было не так просто – они крались, волновались и старались думать только о победе над чем-то, чего сами же в глубине души боялись. Один дерзкий рывок прямо из-за пня и лавки с левой стороны, два шага к цели, и вот оно… начало…

- Сюда отдал! – торжественно воскликнула та фигура, выхватив «Флип» из замкнутых рук моего друга, который буквально лёг на лавку. – Не вздумай рыпаться или кричать, тебе всё равно никто не поможет! – пытаясь пролистать содержимое, имея опыт с подобной техникой ранее, фигура скинула капюшон, бросив бычок в снег напротив. – Чего стоишь – тебе же интересно!

Победоносное «Ага!» сменилось ступором и фатализмом в глазах: они и подумать не могли, что не только ему уже никто не поможет… Я без стеснения вышел в своём образе прямо под их ноги, грозясь вот-вот разодрать эту компашку паникующих дегенератов своими же когтями! И тогда-то мои прямоугольные глаза отыскали смысл в расплывчатых очертаниях, собрав те в символы, а уже их – в предложения, текст и смысловую нагрузку. Что-то внутри меня, возможно, знало об этом… Я точно мог предполагать о случившемся эпизоде… Да только, как и эти двое, я впал в ступор: Артём начал истерить…

- Это… как понимать-то, Лена? – ужаснувшись громким воем с невнятной сиплой окраской, они вдвоём с подругой рассматривали экран. – Господи…

Данные обновлены – каким-то неведомым образом именно в двух километрах от острова, по сюжету исполняющего желания и предсказывающего будущее, устройство моего друга приняло сигнал… Незначительный, краткий, слабый и непостоянный… Но его материи хватило, чтобы показать настоящую правду бытия за кулисами: в пластиковом мире он и не подозревал, как рьяно всё ускользнёт уже совсем скоро… С момента перехода из лагеря в 0000-й год прошло лишь два года… А тут – я даже боюсь представить сколько: приложение Тёмы зависло и все даты там смешались в буквально кашу из символов и помех.

Его Надежда умерла… Сердце замерло в груди, когда я читал те строчки, написанные очевидцами и понятыми. Просьба явиться в суд для потенциального получения наследства его вообще не волновала – с её уходом, ушло из Артёма и детство, беззаботность и безкорыстность бытия, когда просто хочется улыбаться и дарить улыбки, даже пусть и сквозь боль… Никакая недвижимость или деньги неспособны купить его – всё кончено… Они успели её похоронить, ругались за то, что он бросил родного человека в игноре, как бросил и их… А жаловаться больше нечего: они, родители, тоже больше не находились в Киеве. Да и вообще неизвестно, где они – но точно не в мире живых. От этого адреса также пришла просьба явиться в специальное здание, чтобы уладить бюрократию…

Да он, если бы там сейчас появился, просто собрал бы эту дрянь в руки, сложил у них перед носами и под возгласы «А что вы делаете?!» - сжёг бы к чертям все бумажки и сведения! Нет больше его мира, ему не нужны остатки и крохи, которые только дополняли картину, а не были ей самой – кому нужна на выставке или в музее рамка, когда полотно исказило и разорвало судьбой?! На этом всё и так могло бы кончится, если бы не ещё один инцидент, не менее сильно затронувший покалеченную горем душу Артёма Ребенко. Сначала – он улыбнулся, наткнувшись после всего того кошмара на сообщения друга… В них он писал про то, что хочет любой ценой увидеться, просил всё что угодно - взамен на точную дислокацию Тёмы, чтобы не потеряться навсегда, как уже случилось единажды…

Всё это постепенно сменялось гневной тирадой, в которой высокий молодой человек буквально высказывал недовольство за то, что он просто исчез, не отвечает даже спустя годы, и вообще – рассказал, что больше не хочет видеть его и слышать, матерно умоляя, чтобы Артём даже не думал ему звонить. Но уже через какие-то пару месяцев – а, точнее, каждые несколько месяцев – настрой его менялся: он снова пытался достучаться, разбавить обстановку шутками и подколками, но получал лишь пустоту сквозь десятки лет… и это всё от того, кто клялся когда-то, что не забудет кореша, став даже рок-звездой и уехав далеко-далеко… Но в каждой дружбе, в каждом роде отношений, как и в любой истории, есть начало и конец… Тут он не стал хэппи-эндом – «Пусть позабудет меня нелепого и забывчивого, да живет себе счастливо…», который позволи бы Тёме просто пойти далее, приняв раскол союза… Оказывается, тот всё это время пополнял его номер, выучил даже наизусть… старался найти потерянного друга, спасаясь от одиночества: всё-таки была между ними определённая химия, которую заменить было попросту нечем. Он сходил с ума и начал попросту угасать сквозь десятилетия стресса: безрезультатные поиски и полная тишина по ту сторону контакта буквально избили его крепкое тело, полное оптимизма настолько, что даже в ужасные дни он жил моментами, отрываясь так, словно бы в последний раз… Но не при таких осбтоятельствах, тут выхода не нашлось…

Отныне он выкуривал по трём пачкам сигарет в день и буквально ушёл с головой в алкоголь – единственное, что позволяло затуманить и без того тяжёлое сознание, повреждённое утратой всего, в том числе – и друга. Предпоследние сообщения воодушевили Артёма – в них он писал, что рано или поздно достучится, но для этого – пора бы перестать убивать себя изнутри. Он описывал походы к реабилитологам и терапевтам, дорогостоящее снотворное и перерывы на пинание мяча в пустой, ржавой площадке для детей… Но в жизни Тёмы, в чём уже убедился и я в том числе, никогда ничего не кончается на светлости…

Перед тем, как получить законное право окончательно поехать рассудком, Артём выслушал голосовое сообщение, в котором тот его прощает, говорит, что просто у всех – своя жизнь, и не считает более эту пропажу чем-то зазорным, приводя в пример середину их знакомства, когда обстоятельства разделили обоих, но и контакт никто не спешил налаживать заново. Друг окончательно вписался в терминологию «Завсегдатай» в этих центрах по восстановлению от зависимости… Там же и «сгнил», когда искра его погасла от недостаточности в 72 года… Теперь я понял, что наговаривал без звука Артём…

- Встань немедленно! – не выдерживая больше безсловной истерики, затараторила Двачевская. – Немедленно объяснись!

- Не-е-е-ет! – почти что прорычал он, практически сорвав голос на холодине. – Нет больше ничего! Никого не осталось! Это – конец! А-а-а-а!

Алиса и Лена силой вытащили тело крайнего защитника из лежачего на снегу положения, усадив прямо на каркас из дерева. Одной рукой рыжая девчонка держала устройство, а второй – отряхивала корку из льда, пришедшего на воротник Ребенка после долгого нахождения во влаге. Пытаясь привести его в чувство, но слыша только истеричные вопли, вырисовывая полное отчаяние в карих глазах, покрытых сосульками слёз, Алиса сделала последний шаг – взглянула ещё глубже в тот мессенджер… Прикреплённое уведомление от персонала клиники, в котором они просили прощения за ужасные новости о смерти близкого друга. Они не нашли ни единого больше контакта на том устройстве, и потому просили помочь им в подтверждении личности покойника – документов при нём не обнаружилось, а дело в архиве – устарело. Тёме прислали самое ужасное фото из всех, которые только можно было заиметь на устройстве…

- Это что, - глаза девочки округлились, - морг?! Да как они смеют?!

- Не трогай?! – схватился за «Самсунг» в её ладонях Тёма. – Не смей!

- Алиса, просто… - попыталась угомонить её Лена, но у той слишком много прыти было в том, чтобы не бросать начатое. – Послушай…

- Ты хотя бы не лезь: будете два невменяемых ещё!

- Отдай! – молил Артём, едва ли не задыхаясь от крика. - Молю тебя…

- Боже мой… Это ж надо… Целая вселенная развалилась…

- Закрой! Свой! Рот! - выоралась на неё подруга, выхватив устройство с такой силой, что я думал, она и меня снесёт. – Довольно этого паясничества и расследования - не смей издеваться над ним!

- А что я такого..? – от такого поворота опешил не только я.

- Всё! Это всё вы вдвоём со своим «Он опасен!»! – не унималась она, также перейдя на шёпот и плач. – Просто иди домой… Иди туда, откуда и взяла эту идею! Он этого сейчас не заслужил – посмотри, как плохо твоему другу!

Валяющийся Артём с обветренными глазами и губами, поджатая от нервного срыва тихой девочки Двачевская и я, замерший от ступора – всё это Лена прямо здесь и сейчас. Почти что толчками выпроводив Алису подальше, она вскоре опять склонилась над Артёмом. Тот был в сознаннии и вне его одновременно, как бы парадоксально это ни звучало: телу плохо, голова болит, на душе полный разнос, так ещё и ссоры не избежать, что уже и стряслось…

- Тёма… Очнись же ты, прошу тебя! – взяла она его за ворот. – Дай же мне тебя перевернуть, а то замерзнешь же напрочь!

- Это конец… - бормотал он, захлёбываясь слюной и слезами.

- Погоди ты ещё, погоди! – ласково шептала девочка, стараясь помочь товарищу по несчастью. – Артём, мне надо было вмешаться… извини…

- Иди за ней… Ей сейчас – не лучше, чем… - Тёма буквально закашлялся.

- Только если расскажешь всё по порядку…

- Идите все к чёрту со своим подозрением! – истерично, из последних сил выорался он, даже не понимая, что она просила его лишь об уточнении тех писем из телефона. – Убирайся вслед за ней! Стройте свои сплетни далее!

- Не умирай… Прошу тебя… - так воздушно произнесла Лена, что и моя шерсть встала дыбом. – Я так и знала, что нам нужно сюда прийти…

- Куда… - задумался на секунду он. – Как? А? Что?

Всё, он бредит… Пора вмешиваться – одной ей его не вытащить на себе, как бы мало ни весил… Я моментально выдвинул свои фишки из ближайшего угла, только уже не пьяниц, а парочку с собачкой, которые явно внушили бы доверие с первого взгляда. Их приветливое «У вас всё в порядке? Вам помочь?» моментально расставило всё по местам… Артём сильно устал – он больше не хотел ничего: его мир, в котором родился и вырос… просто растворился. Никто его больше там не знает, нет абсолютно ни одного родного человека. А здесь – он никогда не смог бы назвать все мои – и не только – локации «домом»: так Ребенко считал только в те мгновения, когда они были вместе… когда у них всё было хорошо…

Фонари, попытки достучаться к сознанию, морозный воздух и точно такая же температура внутри – душа его остыла. Быть может, необратимо и навсегда… Я был зол на Алису, но не мог ничего с собой поделать – именно она подстегнула Лену на слежку, на финальный аккорд, который таковым и стал наяву, а не только в её расследовании в мыслях. Понятия не имел, чем они там с Локи сейчас заняты – я выводил друга из состояния полного отстранения от реальности: именно в эти девять вечера он брёл так, словно бы его подвесили на петле, и ею же тянут далее по пути ужаса, отчаяния и грусти…

- Тёма, пожалуйста, - прижалась к нему Лена, когда они дошли до подъезда, и я - вместе с ними. – Молю тебя, пойдём домой…

- Нет у меня больше, кхе-кхе, дома… Нет! – он снова взвыл от боли.

- Я не брошу тебя здесь одного, слышишь?

- Мне крышка, Лен… Это и впрямь – финиш… Простите…

Благо, ей было несвойственно углубляться в крах в таких ситуациях, и она моментально взбежала в лифт, поднимаясь в их квартиру. Это был идеальный момент: пока она ехала за спасением, я решил приблизиться и поговорить:

- Ты знал? – спросил он у меня отстранённо. – Знал… - увереннее и мрачнее прошептал Тёма откровенный бред. – Всё это – из-за тебя…

- Погоди-ка, за что?! – я попытался сесть около него, но меня заблокировали его же ноги и тело. – Тёма, я…

- Да… ты. Именно так… Убил бы меня – всё бы и кончилось… Никто бы не пострадал, и сейчас я был бы, - он всплакнул, - не с ними… А с теми, кому… а-а-а, - он расплакался, указывая на небо, - я там нужнее! Ненавижу…

Мне не нашлось слов для утешения, я не мог ничего ему в таком состоянии объяснить: главное, чтобы не сгорел дотла, а остальное – решим. Я не позволю ему покончить с жизнью, о чём он сейчас наверняка задумывался в самом, что ни на есть, серьёзном контексте: как мне до него достучаться, заверив, что нет никакого Рая или Ада?! Я ведь и сам этого не знаю, но мог проверить, если бы он тогда обо мне не вспомнил – растворился бы безвозвратно…

- Говорю же, только сообщения видела! – выносила из-за двери Алиса Локи, следуя по направлению от подъезда к лавке. – Вот, пожалуйста…

- Я о чём вас попросила?! – насупилась Лена, что я едва ли мог себе вообще когда-либо вообразить. – Успокойтесь!

- Сейчас – не до того! – рявкнул Локи, заставив её похолодеть. – Помоги мне – ну же! – он подхватил Артёма под мышки, но тот успешно вывернулся.

- Убирайтесь прочь… Я – не ваша собственность… Чё вылупились?!

Его уставший взгляд продирался сквозь обмёрзшие веки, а слова ранили и без того похолодевшее сердце. Понимая, что сейчас он может быть не в себе, что начнёт рассказывать про нас с ним, про все исходы и эпизоды, о которых никто, кроме нас, не имел права знать, я высунул одну сварливую женщину из окна соседнего участка, которая вмиг приказала им оканчивать концерт, угрожая вызовом правоохранительных органов, громко вопя и забивая им баки. Не желая иметь столько проблем разом, Локи лишь корректно пихнул Двачевскую, уже желавшую обматерить ту «леди», извинившись парой слов, помогая Артёму.

- Я сам дойду… Не нужны вы мне… - одёрнул он свой рукав, идя первым.

- Да ты посмотри на себя! – заградил собой Локи Алису, думая, что Тёма движется именно в её направление. – Ты не в себе!

- Откуда тебе вообще знать, кто я такой? – бросил он ему с вызовом, приближаясь к подъездной двери. – На твоём месте – я бы не прикрывал собой девочку, - его взгляд и алисин сошлись, - а взял – да и поинтересовался…

- А почему сам не скажешь?! Что – слабо?!

- Мне-то? – развернулся он шею к ним. – Я - тот, кто проживает этот Ад вместе с вами: раньше всех вас, и я по-прежнему тут… Можете винить меня в скрытности или чем-то своём… но у нас есть одно сраное отличие… Я всё ещё с вами, а не против вас! – он едва ли разрыдался. – Пошли вы, предатели!

Распихав собой его плечи, он двинулся за грань мороза улицы и почти что летнего уюта пространства их дома. Огромный серый гигант стал пристанищем для его серой тоски, таких же дней окружения негативом от тех, кто просто обязан был понять его благие намерения ещё намного раньше, но так и не догнали истину даже сейчас… Я на него не злился: понятия не имел, что творил бы я, отними у меня кто-то или что-то дом, память, родных и… А как я это могу прикинуть, если у меня и не было никогда ничего подобного в распоряжении: дом мой предоставлен этим тощим силуэтом, как и образ – оба являются воплощением его юношеской, а не взрослой природы, хоть и тяготы с решениями ужасных ситуаций у него в жизни – самые-самые «взрослые».

Кабинка метр-на-метр сейчас бы сдавила его окончательно – он буквально устал быть взаперти и движении, которое сам никак не контролирует… Оставив всех их снаружи, Тёма знал, что вход свободен – у них-то ценного нет ничего: запираться и не думали – только ночью передвигали к двери комод. Дверь их комнаты закрывалась изнутри, а кухню от коридора отделяла только занавеска из древесных ячеек, которая даже сквозняк удержать не могла… Но никому, кроме Артёма, это не было важно: в конце концов, именно он там и ночует – пусть о безопасности думает тот, кто её же и может нарушить…

Наспех скинув кеды, швырнув пальто прочь от стула – вместо привычного моциона складывания и выравнивания краев – Ребенко устремился в ванную комнату, чтобы умыться и немного согреться тёплой водой: это я увидел и услышал моментально – на его месте любой бы принялся восстанавливать температуру и уют в себе. Залетевшие за ним ребята буквально в панике выпучились на шипение из той комнаты – думали, наверное, о страшном. Но когда Артём вышел, утираясь полотенцем, швырнув то прямо на пол – даже не поглядел на них, по привычке увалившись на кухонную лавку под столом, находясь в кромешной темноте. Никто и не думал заводить будильник на гаджете, ужинать или пить чай – его сейчас тошнило абсолютно от всего привычного…

Артём не среагировал и на их тщетные попытки с ним поговорить, прояснить ситуацию или банально разобраться в том, что случится далее… Он лишь молча развернулся к спинке лавки, утыкаясь в обшивку щекой и ноздрями, думая о тщетности – о такой, о которой думает загнанная в угол косуля, когда-то указавшая хищникам одной лишь своей походкой безопасный путь через болото или опасные заросли. Ему было плевать и на то, что они окажутся без ужина, и на то, что я во всём этом ну никак не мог быть виноват… Нет, что ли, мне нужно было его убить, растворив и всё это вместе с ним? Какой смысл и чем это, спрашивается, «лучше»?! Понятия не имел, и даже разбираться не хотелось!

Я лишь постоял между ними всеми, подождал, пока уймутся… А как убедился в том, что больше не будут причинять ему дискомфорт своими расспросами и бредом в стиле – «Как можно было раньше нам про такое не рассказать?!», то ушёл восвояси, мысленно желая другу спокойного сна… Нет, не доброго сна или доброй ночи, а просто таких позиций внесознательного состояния, при которых ему станет чуточку легче. Но так он себя вёл только пока они были рядом: по удалению, когда все разошлись по местам, приготовившись спать после галдежа о сумасшествии происходящего, Артём снова не выдержал и достал «Флип». Ему не нужно было опознавать, на это не ушло бы и секунд 5 – на столе лежало седовласое тело его друга, покрытое первыми очагами разложения и трупных пятен, которое готовились вскоре сложить в серую, гулкую холодильную ячейку.

Он ещё раз пересмотрел все сообщения, едва сдерживая слёзы, вспоминая про их футбол, про празднование торжественных дат вместе, про смешные и неловкие моменты, которые тоже веселили не менее первых… Про то, как они тусили и летом, и зимой… и днём, и вечером. Этого больше не будет никогда – он снова один-одинёшенек, окруженный своими тяжбами. Хотелось поскорее забыться, никогда больше не думать об ужасном – но даже такой ментальный перегар не был способен остановаить Артёма… Вслед за умершим другом он рассмотрел и новости о потере родителей, о том, что Надежды его тоже нет, не осталось даже двух супружеских пар – нет больше ни тёти, ни дяди… Он глядел на своего первого и последнего кота, который сгинул ещё в его присутствии, пока они жили прямо как братья… Рыдал и молча запихивал в себя боль… Я так разозлился тому, что не могу ничем ему сейчас помочь, что за окном началась скоростная вьюга, готовящаяся вот-вот ворваться и в 77-ю квартиру.

- Мы выбрали не того! Причём тут он?! – шептались голоса в комнате, пока один из них начал так. – У Артёма буквально ничего не осталось!

- Я тебе ещё раз повторяю, это – не повод снова всё забыть!

- Что тебе ещё надо, Локи? Его мир умер, как и наш! Может, хватит?!

- Слушай… Ты бы хоть помолчала – с твоих выбрыков всё и началось!

- Ах, с «выбрыков»? А, может, правильнее - «с меня всё началось»?

- Чё делать будем – это лучше проясните…

- Завтра нужно поговорить, и только в поддерживающем темпе: это не обсуждается! – кое-кто плюхнулся на подушку, развернувшись шорохом. – Всё!

- Тебе-то легко говорить… - ответил ему ещё один. – Трындец…

Мне хотелось ещё их послушать, но… как и раньше, в этом не было смысла: то, в чём обвиняли Артёма, мы и так осознавали с ним, и такое исправить каким-то действием – вряд ли получилось бы. А тут – погалдели малёхо, да и рассунулись по полотнам. Я снова зашагал к Тёме, продвигаясь сквозь отсутствие света и теней, боясь внезапно что-то зацепить. Он едва хлюпал носом и ртом, попутно стараясь очиститься от ужасов реальности, закрывая глаза. «Флип» уже отключен, на сердце его – сильнейшая тоска, что и не передать словами. Я чётко выглядел только один факт: он считает, что отныне кончено уже всё…

Февраль. 23-е число. Пятница: день, который Артём любил всегда, но в это утро был полностью растерян и подавлен. У меня сложилось такое впечатление, что эти мешки под глазами и усталый вид добавили ему лет 15. Я так и просидел с ним целую ночь, восстановившись тем, что буквально как губка впитывал хаос внутри его души – он столько негатива излучал, что и подумать не мог… В общем, я спратался под столом, не замышляя внезапно объявлятся перед ним: всё равно нормального разговора не вышло бы – меня-то не слышно, его – да. Тёма просто подвинулся с обшивки, встал с хрустом ребра или спины, идя в сторону крана и раковины. Я прекрасно видел, чем он занимается, даже с того ракурса, буквально затесавшись среди бутылок масла и каких-то залежей муки.

Найдя стакан, иссушив тот до дна, умывшись прямо там, Ребенко поставил посуду по местам, оглядел небо сквозь окно балкона и поёжился, что сквозит из той двери всё-таки знатно, а согревало его не одеяло, спавшее вниз, а то, что сам он сегодня лежал в уличной одежде. Честно признаюсь, в его взгляде я не мог прочитать ничего, кроме уныния… Такое ощущение, что он буквально оказался в тумане событий, и туман этот вообще никуда не думал убираться. Обычно Тёма старался не шуметь, чтобы не разбудить тех, кто должен проснуться позже, но сегодня ему, кажется, было вообще побоку: его руки отыскали старую сковороду, которую н уже давно хотел использовать, но всё никак не имелось времени в запасе, чтобы поиграться с её очисткой: на краях утвари налипло столько сажи и прочей дряни, что отдирать её, наверное, не было никакого смысла…

Артём же решился попробовать – видать, чтобы отвлечься. Взяв специальную губку, старую зубную щётку, вымазав поверхность средством для мытья посуды, Ребенко растёр очерневшие контуры сковороды, тщательно вдираясь в каждый миллиметрик. Завершив это трение со скрипом, проигрывая уже со счётом 1:0, мой друг нашёл под столом уксус. Вылив содержимое прямо внутрь этого раритета, покрыв тем же ещё и боковую ось с краем, он завершил пока процесс, переходя к этапу «Отстой». Нет, не к тому, с чем у него ассоциировалась почти вся жизнь - скорее, к тому, что характеризовал момент «Оставь всё, пусть откиснет. Потом – попробуешь заново…». Вытерев руки, вымыв их предварительно с мылом в ванной, он вышел на балкон, выжидая время.

Рука его не тянулась к «Флипу» - как бы последние известия не поменяли к этому замечательному приборчику его отношение… Глубоко вдыхая свежайший воздух, заполняя лёгкие новым притоком кислорода, мозг старался, видать, переключиться, медитативно подключая систему расслабления. Но Артём – не тот, кто будет бесцельно ждать – не умел, и никогда, наверное, не научится. Я же сейчас смотрел на шедевр его навыков: даже в сломленном состоянии он нашёл, чем быть полезным в данную минуту. Тёма потянулся за скользким предметом, готовясь как следует на нём вымесить всю злость и фрустрацию, но тут случилось неожтданное, что я только-только хотел исполнить своими силами…

Его тело вздрогнуло моментально, но пальцы удержали то, что находилось в тот момент у него в ладонях – хвала великим силам, что не грохнулась эта чугунная байда на пол… В голове засверкали все чувства разом, но он просто не позволил лучшим из них заполонить своё Я в то мгновение, когда знакомое тепло вжалось ему в лопатки, обдавая сзади признанием и любовью…

- Отпусти меня… - вежливо попросил он. – Слышишь?

Но силуэт молчал, продолжая стоять в таком же положении. Когда слова закончились, как и терпение, он постарался развернуться, но понял, что без неловкостей этого сделать ну никак не выйдет: Артём явно не желал смотреть никому из них в глаза сейчас – ему было слишком больно для того, чтобы в очередной раз заводить толкучку по поводу «Мы всё знаем, но ничего не знаем!».

- Я прошу тебя… - клянусь, я увидел, что он напрягся, готовясь дать отпор.

- Тём… - полётно прозвенело в ушах. – Я просто не знаю, как так вышло…

- И я тебе рекомендую придерживаться той же позиции…

- Что? – спросила у него Двачевская, продолжая шептать прямо в спину.

- Вы победили, добившись срыва… Это что-то вам даёт? – на её молчание у него был только один ответ. – А вот мне – да…

- Что ты несёшь, Тёма? Как смерть всего родного для тебя могла…

- Я увидел это ещё раньше… - он снова попытался высвободиться, но остановился, боясь заляпать её и кухню всей этой дрянью. – Всё началось с вас…

- Мы? В смысле?

- Не морочь мне голову! Я, - натужно прокашлялся он от вчерашнего срыва голоса, - пока ещё не выжил из ума… и говорю: вы добились того, чего хотели… С меня хватит! – Артём лишь отшагнул в сторону, пока она всё ещё стояла рядом.

- Могу ли я…

- Нет, не можешь… - он знал, что последуют оправдания, и сейчас их контекст сразил бы его наповал. – Иди, им расскажи лучше… Что, считаете сумасшедшим убийцей? Маньяком-кукловодом? Что же… Одно я могу сказать вам наверняка… - я замер вместе с Двачевской, когда услышал эти слов. – Однажды вы тоже можете занять моё место… Да-да, ты не ослышалась! Когда-то найдётся ещё один пионер, какая-то фигурка из другого мира, которую ты спасёшь… И я рассмеюсь, когда услышу, как спасённая тобой же душа высказывает недовольство, считая дни и заявляя: «Алисочка, ты опасна… Я больше не знаю, чего от тебя ожидать!». Моё место – в Аду, я это уже осознал: не надо дважды…

- Что ты несёшь, Артём? Дай же сказать!

- Скажи. Я внимательно слушаю… - тут он сделал настолько фальшивую заинтересованность, что любой бы догадался. – Ну, на фиг ты меня схватила?

- Ты не услышишь… Ты… Ты…

- Да, прикинь?! Я выгорел! Я больше не хочу иметь ничего общего с теми, кого я хоть в чём-то, когда-то – но спас, а меня – просто заперли в стенах огромного, мрачного замка, имя которому «Недоверие». Я потерял их – мне не составит труда смириться, что и вас со мной больше нет… Кхе-кхе-кхе…

- Я даже не представляю, что ты ощущаешь прямо сейчас…

- … - от него лишь зависло немое молчание, сопроводившее мысли.

- Тём?

- Я не, - он снова закашлялся, - желаю отвечать в суде против самого же себя – это обычно не очень хорошо кончается…

- Какой суд? Хватит! Ну дай же ты…

- Мне нечего больше объяснять… Что – надоело дуться, выдумывать гипотезы, проверять и следить – потому решили переметнуться? Хрен вам!

- Как же ты будешь один?

- Да я всю жизнь один! – вырвал он силой её захват. – Оно со мной всегда, во всех делах: одиночество. А жизнь… Что это такое? Серцебиение? Мысли? Знаешь ли ты, что это? – его карие глаза наткнулись на растерянность. – А пора бы уже: всё-таки успела ты встретить то, чего никогда не было у меня… Опору, Алиса! По буквам назвать, или сама допрёшь наконец? Не «отпор», а «опору»!

- И я не хочу её терять…

- Ох, правда, что ли?! Ой, как заметно! – снова запищал он сарказмом.

- Заметнее того, что ты скрывал… - парировала она. – Как можно было это держать в себе?! – её ладони схватили его за футболку. – Зачем?!

- Вы даже с этим не справились… - хмыкнул Тёма. – У вас было одно чёртовое задание – вести персональное наблюдение… - заметив заторможенность, он дополнил. – Для туговатых: за одним объектом! Одним, который вам во всём готов признаться! И вы, пользуясь моментом и показаниями, даже не поняли, что… всё это я увидел только вчера… Идиоты!

Его крик ложными складками заставил девочку подскочить на месте, а все остальные вскоре повскаиквали из-под простыней, состроившись около проёма кухни. Глядя на немую сцену, где поставленная на место Алиса пыталась выдать хоть что-то ещё, а высокий, тощий силуэт старался как можно скорее покинуть территорию их осмотра… что Локи, что Лена тотчас опешили, не зная, как и поступать. А с Тёмой я был согласен – и не только потому, что он – мой союзник… Ребенко прав в одном: нечего мотаться туда-сюда, создавая утяжеляющий осадок. Да ведь они даже не понимают, как сильно задели его! И всё это… за что, ещё разок? За то, что рядом? За то, что улыбается и помогает?

- Неблагодарность, эгоизм! – ему уже не хватало слов, чтобы описать происходящее в его душе. – С кем я вообще связан?! Господи, подумать только…

- Стой, не вздумай куда-то бежать! – предупредил его Локи. – Там такая метель, что…

- Да лучше уж в ней сгнию – вам же легче и станет!

- А я сказал, - заградил он ему путь, как Алису вчера, - никуда ты не…

- Чё, врежешь мне? Того, кто тебя из адского места вытащил?!

- Локи, не надо, слышишь?! – вопила Алиса, встав вместо щита между нами. – Давайте мы просто поговорим, а?

- Закончилось «просто»! – Артём осторожно завёл её в сторону. – Я не собираюсь больше строить вид, что меня всё «просто» устраивает… Просто избивание ментально… Просто удары ниже пояса в виде отречения… Дальше?

- Ты ведь и сам видишь, как всем непросто! Разве не так?

- Ух ты, правда?! – у него явно на уме заиграла мысль «А скажу-ка я сейчас ему и им всем, из-за кого и чего они тут все ещё дишат!». – Прямо-таки всем, и это – равноправно, ага? Нам «всем» было одинаково плохо?! Мерзавцы! – он осмотрел каждого из них максимально уничтожительным взглядом. – Подлецы!

- Закончил? – скрестила на груди руки Алиса после аналогичных «Подонки!» и «Предатели!». – Наверное, не просто так затевается всё это…

- Ой, ух ты! – запищал Тёма ещё ярче, ввиду повреждения горла после вчерашнего. – Неужели я дождался?! Ко мне стали относиться… серьёзнее?! – он скорчил рожицу, походившую на лик удивлённый. – Я просто не верю…

- Веришь не веришь, а никуда ты не пойдёшь… - громыхнул Локи дверьми, которые распахнуло сквозняком. – Ты и понятия не имеешь, сколько…

- Да это вы ни хрена не понимаете! А больше и не надо! – руки Тёмы привычным махом развернули устройство. – Всё! Официально: один из тех, кому нечего терять… нет возврата – никакого! Ой, погодите-ка… Это же ваше описание! Так это что выходит, - кукожил он брови и щёки, - я теперь – один из вас? А что в этом клубе «Не верю, не поверю!» надо делать? Мне дадут значок?!

- Было бы нужно посвящать тебя в такое амплуа – выдали бы… Алиса, ты не хочешь включиться, м-м-м?

- Я… - несмотря на бойкость, девочке в тот миг пришлось трудно.

- Да не надо мне этого, ХоспадЕ! – специально перековеркал слово Артём, чтобы звучало приземлённее. – Хоть на колени тут все повставайте – мне никто ничего не вернёт! И не надо ля-ля: вы в этом участвовали, я хотел с вами разделить всё, что имел, что знал и мог… а теперь… кончилось моё желание: оно сгорело дотла! Избавьте меня от актёрской игры – свой талант вы явно прожгли, стараясь из себя Лигу Справедливости вырисовать… Не получилось… Так, короче… - пропихнулся он сквозь парня, выходя на улицу.

- Постой… - тяжело молвила Алиса. – Ты и впрямь в метель пойдёшь?

- Да нет, чего? – паясничал Тёма. – Сейчас возьму, да прикажу погодке наладиться: сделал бы даже лето, да только вьетнамки свои забыл, вот досада!

- А ты-то куда собираешься? Вдвоём и кончитесь там!

- Сходим-ка в гараж, угу? – она ловко выхватила ключи у Локи. – Да?

- Вы чё делаете-то? – возмутился Тёма. – Вы у Йована поджали связку, как в лагере, что ли?! Что, совсем уже башню снесло?!

- Да это я им её дал: только не оборачивайся… - встрял я, не желая, чтобы он смотрел Алисе за спину. – Всё в порядке, Тём… Не угробят ничего…

- По глазам вижу рассказ, что «он сам вам их отдал»…

- А что, если так и было?! – вспылил Локи. – Мы сейчас и это выяснять будем в том числе?

- Лена, это правда? – из всех их троих отныне он верил только ей.

- Да…

- Да – и всё? Больше никаких уточнений: просто подошёл и отдал?!

- Мы их на коврике нашли сегодня… и записку… Вот, - она протянула листочек с корявым почерком, который идеально подходил работяге.

Прочитав и переглянувшись со мной, он лишь вложил тот в карман, забрав и ключи с рук. Не знаю, что на друга нашло, но он и впрямь принял решение пойти и прогуляться вместе. Вряд ли это будет второй шанс, вряд ли… потому что это ему сейчас вообще не нужно… Он в принципе не знал, чего хочет, кроме как просто покончить с этим ужасным кошмаром, избегая давления…

- Артём, да погляди ты на меня хоть раз! Не в сторону, а на меня!

- Буду пялиться на твои… - он сдержался от пошлой шутки, - … очертания, споткнусь и упаду. Если ты мне раньше лицо не расквасишь…

- Может, я не это вообще имела в виду? Спросить лично хочу!

- Спроси меня – давай… - мирно ступал он шаг за шагом. - Я жду…

- Не в таком темпе… Не в таком тоне…

- Хорошо, - Артём остановился, просто отдыхая в зимней мгле. – Вот, уже лучше – или в какую-то иную позу встать?

- В позу встали мы, и нам за это… стыдно… - из её рта вышел пар. – И…

- И я уже говорил, что мне не надо публичных извинений в любом виде! Это – не каприз: я тебе про свои предпочтения не раз говорил. Про такое – тоже…

- А чего ты хочешь?

- Сказать тебе как есть? – мне не понравилась его речь без запинки, и друга не смутил даже её выжидающий взор.

- Ясное дело! Быть может, ещё не поздно…

- Закончить всё это… - ошарашил Двачевскую он. - Ненавижу всё то, что имею сейчас! Ничего не могу, и всё то, что знал и любил – утрачено навсегда!

- Ты меня пугаешь… Я тебя, что ли, вышла грохнуть? У меня с собой ничего, что могло бы навредить, - она вплотную прислонилась в нему, прощупывая каждый участочек, - видишь? – Алиса ждала любой реакции, но не такой.

- Думаешь, я не вижу? Думаешь, я не понимаю, как ты метаешься?

- Конкретику можно?

- Знаешь, да у тебя тут не то чтобы прям было, чем заняться, кроме выяснений обстоятельств и персонального шока! Или чё?! Ты ведь сама боялась, даже твердила всё то же самое, что и на втором кругу – про кукловода, опасность и недоговорки... Сказала же, что если подойду – пожалеет моё лицо!

- Но ведь ты и не подошёл…

- Ну, я премного извиняюсь, что не позволил даме снести себе кабину: всё, приняты мои слова? Можно заканчивать этот баллет на ролликовых коньках?!

- Можно мы просто проговорим это ещё раз?

- Ну говори-говори, я послушаю… Мне же впервые разрешат побыть в компании, а не одному, как загнанное животное в тесном вольере…

- Я же сказала, что нам стыдно! И Локи – тоже… Лену только не трогай: она за тебя изначально и была…

- Ой, спасибо – ты мне прям глаза открыла на мир! Что бы я без тебя…

- Не играйся, Артём! Ну все ведь взрослые тут люди!

- Взрослые – в смысле, синомим к «Лицемерные», или как? Тогда я не с вами.

- Просто… Мне нужно было это сказать. И я скажу! – схватила она его за руку, а он и не увернулся. – Я буду очень долго жалеть об этом… Очень! – Алиса этим возгласом взяла уверенно-расщеплённую ноту. – Вот – всё: вижу, что слушаешь! Это я подбила её вчера! Я – да, именно так! И мне стыдно, жутко и жутко неловко… Короче, всё и сразу! Мне не стоило хватать, вторгаться в твоё личное и… достаточно было просто спросить и поверить, а не…

- Хватит унижаться, Алиса! – Артём никогда не любил принимать поздравления и извинения в таком интимно-уязвимом ключе. - Мне прошлое наше не позволит всё растоптать на ровном месте!

- Правда? – воздушно спросила девочка.

- Правда… Но это не даёт вам право на то, чтобы исполнять настолько масштабный спектакль – этого я, ребята, простить и понять, соответственно, не могу и не буду… - развёл парнишка перчатками. – Ясно?

- Ясно… Значит, мы по уши в дерьме…

- Чего? Нормально же всё мутили – даже частное следовательское бюро открыли, самолично став там всем, что только понадобится…

- Я не знаю, что скажут они тебе… Понятия не имею, что будет дальше… Но если у меня есть шанс всё вернуть на свои места, то я им воспользуюсь…

- Ну тогда и лети в прошлое, где тебе будет стирать память каждые 7 дней после приезда, а история – повторяться из раза в раз. И я тебе в этом завидую, если честно… Немного, но таить не буду…

- В ч-, - она аж прихрюкнула, от неожиданности смеясь, - чём это?

- У тебя точно остался туманный путь к тому, чтобы всё расплылось, но уже навсегда… Вот бы и мне кто-то взял и стёр память…

- Тёма, я прошу тебя… - вместо слов, она перешла в атаку. – Ну что мне сделать? Как мне ещё объяснить, что я виновата, что признаю это, и…

- Ничего не надо делать… Тогда я отделался разбитым носом, но ты мне поверила. Мы нормально «жили», если можно это существование так назвать, но потом – всё равно случился переход к Новидану: и привязку… как рукой…

- Но ведь я же!

- Мне всё равно… Точно так же, как вы никакими словами и поступками больше не перекроете то, как сильно опасаетесь меня… и именно так же я уверен в том, что с вероятностью в сто процентов, если ничего не поменять, даже если мы сейчас помиримся – хоть с компашкой, хоть только с тобой – всё равно найдётся причина, по которой вы меня втроём снова распилите… Уверяю!

- Ещё раз повторяю: никто тебя больше ни в чём не подозревает!

- Брехло галимое… - безинтонационно проаппелировал Тёма.

На лице этой куклы-красотки из 1989-го, которая вечно застряла в одном и том же амплуа, прочиталось главное опасение за всю историю существования их – как друзей. То, которое старалась прятать в глубине себя ещё с самого первого мгновения с ним и остальными… Алиса застыла в нерешительности…

- Каким хреном то, что мой мир рухнул, должно доказать, что я непричастен к вашим несчастьям, переносам и не связан с мистикой вокруг?

- Ты чего несёшь такое? Я же говорю, как есть!

- А почему тогда запнулась: пробки лицемерия выбило, не вышло-то масочку сменить за один взмах века?!

- Да чего ты думаешь, что я тебе вру?

- Ответь на этот вопрос себе сама: ты была около меня довольно долго. Обнимала и плакала, когда оказалось, что не исчез… Делала всё, получала всё в ответ. Было бы больше – отдал бы и это! И что получаю я взамен?! Ответишь?

- Мы были неправы, я ещё раз повторяю! Зачем тебе драться с нами?!

- Я? Драться?! – нечленораздельно бормотал Тёма. – Ну что вы!

- А то я не вижу, как тебя всё достало! А то мне не понятно, нссколько плохо тебе сейчас: веру и вещи утратил, дом и близких! Да вот тебе, дураку логично-дедуктивному, главный аргумент того, почему мы почти что подрались этой ночью с теми, с кем ты думаешь, что у меня заключён союз: никто не способен так распинаться ради нас в этом мире… Ты теперь – не просто «один из нас». Ты – новое начало, которое отдало всё, чтобы мы продолжали дышать…

- Чё ты несёшь? – на мгновение они поменялись ролями. – Хватит из меня делать то врага народа, то культ и «новую надежду»! – вспомнив это имя, ляпнув вообще иное значение, Тёма разбил самому себе сердце заново. – Чёрт…

- Пойдём под крышу, а? – увидев, что он сейчас заплачет, Алиса начала попытку отхода в более тёплое место, желая именно там всё разъяснить. – Дай мне руку – и мы покончим с этим недоразумением прямо здесь и сейчас!

- Хватит играть со мной, Алиса… Я больше ничего не знаю…

- Зато – я знаю! – взяла она его не за ладонь, а под руку. – Пойдём: покажу кое-чего! Обещаю – тебе понравится… Просил же не унижаться – не заставляй меня тащить тебя в охапке! – после этих слов с её стороны Тёма лишь покорно зашагал просто около Двачевской, забыв про то самое «Я тебе врежу!».

Обычный дворовой колорит: подобные локации можно было бы найти где угодно, включая и прошлое Алисы – Советский Союз. Тут же, в Новидане, компоновка отличалась время от времени, но принципы, конечно же, оставались теми же: люди по-прежнему не могли найти место, куда складывать всё своё барахло, потому многим пришлось, помимо хобби, запихнуть ненужное ещё и в коробочку снаружи – в гараж. Именно к такому у него в куртке и лежал ключик на связке, данный мною в подарок с прилагающейся запиской от Йована. Как я и планировал, это отлично сработало… Я бы сказал – как знак, отчего, видать, они все сегодня окончательно переменились. Замок отворён задубевшими пальцами, двое персон вваливаются внутрь. Там пахнет краской, оцетоном и каким-то барахлом, копившим на себе пыль с грязью, помалу отдавая дивиденды: запахом и пылью, скопившимися на всех просторах внутри.

- Охренеть, а зачем ему это? – поинтересовался Артём не то у меня, не то у неё, а, быть может, и у нас двоих сразу. – И давно оно тут?

- Давнее, чем ваша эта «Скала», которую вы никак не почините! Зацени!

Девочка сразу выхватила из склада напротив целый шнур, воткнув его прямо в гнездо красивейшего усилителя-квадрата. По восторгу Артёма я понял, что с этой – ну, или похожей – моделью аппаратуры он уже знаком, и принялся рассматривать за его спиной, что же будет далее. Алиса развернулась к нему с той самой легендарной стойкой, которую он видел на постере с ней…

- Чего, - улыбнулась она ему, - ты так смотришь?

- Ты… все ещё бережно хранишь её… - он пальцами докоснулся прямо к лаковому покрытию алой гитары вишнёвого отлива, проведя по хамбакеру. – Это так круто, Алиса… - сказал Тёма это с такой тоской, что я думал, и в обморок грохнется – его мозг уже устал переключаться из ужасного в тёплое и понятное.

- Думаешь, на этом всё и кончится? – ухмыльнулась она. – Гляди!

К бюджетно-закрывающей серии «Парк», красиво выставленной напоказ логотипом прямо на передней стороне динамика, добавилась свора из педалей эффектов Двачевской, которые она возила с собой вместе с гитарой. Тут же – самодельный каподастр и медиатор, вырезанный из какого-то барахла, подошедшего по текстуре и цвету, видимо – ей приглянулся сочный красный…

- А питать ты их от чего решила? Розеток не хватит…

- Ну ты и зануда… Сказала бы так, не знай тебя и предосторожности с заботой… Вот! – показала девочка на крону. – Пока хватит с них и батарейки – мы же не надолго… Или чё?

- Надеюсь, с Йованом проблем не будет… - многозначительно переглянулся он со мной, делая вид, что рассматривает банку с растворителем.

- Да я бы на его месте, услышав такое, - она бахнула по струнам, но звука не было с колонки, - сразу бы обзвонила местных, да концерт устроила!

- Комбик выключен… - Артём подметил, что кнопка Пуск малость замята и повреждена, отчего любое прикосновение могло его и включить и выключить.

- Так врубай же скорее! – она заметила промедление. – Я кому настроение поднять хочу, Тёма? – девочка пододвинула его ближе. - Живее, ну?

- Что ты хочешь? – оценил он крутилки эффектов «Маршалла». – Звук какой – чтобы пожирнее был, потоньше? Реверберацию врубать?

- Харэ говорить, как те инженеры из звукозаписывающей студии!

- Вдарить рок желаешь, или чтобы просто корректно, без шумов звучало?

- А, ну – так бы сразу! Давай чёт заводное…

«Хорошо, - специально подначил он её, - тогда выставляю всё для лирики и тишины…», - и начал поворачивать Контур, Басы и Реверберацию. Цокот языком и уставшая от паясничества поза показали Тёме, что больше она не выдержит, и он смягчился – пусть побесится немного, подержав любимый инструмент в руках: ему-то любая песня сейчас вообще никакой погоды не сделает, ему бы в тишине побыть, но… раз идут на контакт главные представители штаба «Против Зла», значит – надо сотрудничать. «Это всего-то минут 40… Что плохого может случиться?» - читалось мне в поведении Артёма. Он занял отличное место: просто на ящиках из-под картошки или других овощей, всматриваясь в Алису. Я присел прямо около его ног, свернувшись калачиком от недосыпа. Собирался дать образу отдохнуть, поверив, что и впрямь сейчас какой-то медлячок поставят…

Но Алисе было мало всего, и она выкрутила громкость на максимум… Подошедшие следом Локи и Лена лишь обомлели, оценивая этот самодельный концерт в гараже, но также присели послушать, как звучит ушедшая эпоха. Удивительным для них было то, почему хозяин так и не явился, а я и забыл про то, что должен был подозвать эту марионетку в какой-то определённый момент: они так хорошо играли, что-то дружно подпевали и выли, что и думать про такое забыл. Веселились все, кроме нас с Тёмой – оба уставшие, и оба из нас не могут никак понять этих странных детей-взрослых: то ли реально их перемкнуло, то ли – это очередная проверка «марсианина» на прочность…

- Чё, давайте малость прервёмся?! – докинул Локи идею. – Может, догоним сюда нашу малышку, а? Время – есть, обстановка для ремонта – тоже, ну?

- Толкайте – что хотите… А я с вещами побуду… - Тёма согрелся внутри, и уже ничего не хотел менять или двигать, тем более- помогать этому трио.

- Алиса, Лена – вы как?

- Два имени, но ни одного ассоциирующегося с гонщиками… - подчеркнула Двачевская, отложив гитару на чехол в стороне. – Потом как-нибудь!

- Йован появится – и дотянете вместе… Резонно?

- Лады… Слушай! – ему пришла отличная идея в голову. – А сыграй нам! Ну, как тогда… в лагере! Только теперь же у нас пополнение, - он осторожно прислонил Лену к себе, усаживаясь около них с Алисой, - надо просвещать!

- Даже и не подумаю, - отмахнулся Артём. – Хватило мне вчерашнего концерта, - он пощупал гортань, - лимит исчерпан… Чего смотрите-то?

От него не отстали бы, наверное, даже под дулом пистолета около лба: так пристально пялились… желали, полагаю, прикоснуться к мелодичному будущему, которое никто и не собирался играть – во всяком случае, у Тёмы таких репертуаров не имелось в наличии, что касается термина «футуризм» и «нео-что-то-там». Выложив приборчики поближе к себе, выстроив педальку Хорус и почти убрав Дисторшн, он начал осторожно перебирать пальцами и медиатором по струнам… Наигрывал нечто… между своим, записанным и импровизированным, перемещая каподастр-самоделку по ладам. Он остановился на шестом по счёту, наиграв «Дерево» от группы Виктора Цоя. Душевные строчки

«Но… пока оно есть, я всегда рядом с ним

Мне с ним радостно… Мне с ним больно…

Мне кажется, что это мой мир…»

вошли сюда как влитые! Налягая на общий интерес, Тёма подбавил хриплоты, специально расстроив гитару в определённой тональности, наигрывая «Be Quiet And Drive» от «Deftones», уходя буквально на вершины своего диапазона, специально выдавая звонкие, шипящие верха на старте «This town… doesn’t feel mine…». Внезапная истерика ложными складками на «I don’t care where, just far!» и переход на искажение гитарной партии с увеличением звука оставили след у слушателей этого гаражного беспредела. Собираясь отдать гитару обратно Алисе, ничего не вышло: «Ещё! Ещё!» буквально заставили сыграть последнее… Он взял и настроил гитару снова, вернувшись на шестой лад каподастром.

«Твои кровавые руки… Ласкают холодный асфальт…

Спи спокойно, мой ангел… Сделай последний шаг!

Я не хотел… Быть началом Судного дня!

Ты ушёл… Кто поверит в тебя?

Эти мотивы, спетые как раз чистейшим, высоченным образом, и загнипнотизировали Локи и Лену, а Двачевская – буквально впала в настоящий транс по наслаждению, слушая, как аккуратно касается остриё медиатора струн, позвякивая и потрескивая, создавая дополнительный ритм поверх самого звучания. Концовку Тёма не решался пропеть, так и закончив на переборе, с которого всё и началось. Его кроткое «Ну… Как-то… так…» буквально вернуло их на землю, и они тут же демонстративно поднялись все втроём, признавая, что ошибались… Ему не стоило ничего, чтобы их простить – это он и сделал.

Да только не меняет это ничего: ни одно соло, как и ни один поступок больше не смогут показать Артёма перед ними в ином свете… Лена помнит про то, как легко первый встречный согласился с её мнением, что всё здесь – не просто так, давая новый старт… Локи никогда не сотрёт из кошмаров тот жуткий стык один на один, закончившийся погребением заживо, которое провели мертвецки-бледные перекошенные твари с мерзкими ногтями, как и то, что именно Артём появился перед ним в тумане тополей, говоря, что он не умер…

Алису же прочесть было невероятно сложно: всё, кроме страхов, как это ни странно… Именно её желаний, настоящих планов и пределов мечтаний никак не мог понять ни Тёма, ни я… ни, как нам двоим казалось, даже она сама. Что же, вот и пора, видать, расходиться… Дружно закрывать створку ворот, забирать нужное из недр, чтобы по холоду и снегу шагать в тёплый периметр уже обжитого местечка. Но это не совсем так происходит с моим другом: у него – либо ничего, до скуки и скрежету в зубах… либо – всё и сразу…

- Ладно, поиграйте малость ещё, - они с Леной переглянулись, - а мы пойдём уже… Надо бы замок сменить, - в руках голубоглазого парня вертелась сердцевина механизма и связка ключей, которые решено было одолжить у соседа в том числе, а при встрече – рассчитаться. Им всё-таки нужнее.

- Справитесь? – недоверчиво поглядела Двачевская на ржавую отвёртку, которой тот планировал, видимо, поджимать узлы на косяке.

- А вы… без нас? – обняла её с теплом Лена, погладив по плечу.

Сомнений не было: вину она свою не просто осознавала, а ещё и желала как можно скорее поквитаться с ужасным прошлым. В гараже соседа было столько всякой всячини, но половина из этого – хлам негодный. Попрощавшись с двумя фигурами, Алисе потребовалось время, чтобы развернуться: она считала, что взгляд Тёмы в тот момент был прикован именно к ней. Найдя в себе силы, девочка выдохнула и посмотрела на него в ответ – да только наткнулась на пустоту…

- Нам надо поговорить…

- Что – продолжение допроса? Не надоело ещё?

- Артём, я серьёзно… Ты чего такой хмурый, если мы помирились?

- Ты правда думаешь, что для человека, для которого дружба – это просто слово, а не статус – было бы достаточно просто посидеть и поиграть на гитаре? – он скептично всмотрелся в неё с жадностью. – Ну, пусть будет так…

- А как на самом деле? – улыбнулась Алиса.

- Никак… - в голове его пронеслись ужас и отчаяние. – Вообще…

- Слушай, ну хватит, а? Перестань ты смотреть на то ужасное фото: как тебе это поможет успокоиться, если ты каждый раз…

- Он простил меня… - начал Артём трагично. – Он был последним из той эпохи, кто понимал меня, даже этого не осознавая… Даже спустя месяцы, даже спустя года… Да что там: спустя почти что век он не забыл обо мне! Номер пополнял, выучил его наизусть – и я ему верю…

- Тём, мне очень жаль… правда, - она постаралась взять его за руку, но проворности этому пареньку не занимать. – Хочешь – мы не будем про это?

- Боюсь, я не смогу иначе… Прости…

- Хватит извиняться! Присядем? – она указала на «Заставу» над ямой.

- Сядем…

- Тём, успокойся: никто не собирается больше тебя добивать! Господи, взгляни, как ты сейчас страдаешь: мы же точно такие же!

- Нет, ребята… Всё куда сложнее… Сошлись наши пути, и теперь…

- Что теперь? – она попыталась обнять его со всей теплотой.

- Теперь всё кончено. Для всех и сразу… - остановил её Тёма, мягко, но крепко держа за плечи. – Прежде, - Артём тяжело взглотнул, - чем станет поздно… я хочу, чтобы ты услышала…

- Д-да? – Алиса положила свою руку на его кисти около своих плечей.

- Я не могу больше морочить тебе голову… Я тебя убиваю, я мешаюсь и заставляю сомневаться…

- Чё за бред?! – её рывок был направлен в сторону губ. – Почему?

- Я слишком многое утратил… - начал он издалека, не давая ей войти в кураж. - В меня верили, потом бросали, и снова принимались верить в какой-то момент… И погляди, что с ними стало: мало того, что выгорали в моём присутствии… так ещё и после ухода… в, - он едва не заплакал, - дальние-дальние страны никто из них не стал счастливее: они снова решили выйти со мной на контакт, снова дать мне шанс на то, чтобы всё наладилось между нами… А я не смог… Их больше нет, но они до последнего мгновения верили, что я всё исправлю…

- Да как ты можешь это знать? Неужели не было иного мнения?

- Ну, или умру вместе с ними… - эта фраза свела её с ума.

- Тёма, хватит уворачиваться! – рявкнула Алиса, в который раз понимающая, что лучшее её оружие сейчас – объятие.

- Я так устал… Я больше не могу…

- Я тебе и не предлагаю вагоны разгружать, - пошутила она, но этот фрагмент не был воспринят как следовало бы. – Что ты хотел донести?

- Мне жаль, что ты не поняла этого раньше… Что все мои предосторожности, отказы здесь и там – они не были для того, чтобы разбить тебе сердце, Алиса… Я просто… сильно дорожу тобой, чтобы пользоваться моментом. Даже сейчас – я вижу, что ты скучала… тебе тоже было больно…

- Эм… - она густо покраснела и отстранилась.

- И я – тоже… Очень-очень, - он ласково погладил её по пальцам, - честно! Но так нельзя, понимаешь? Я не хочу делать тебе ещё больнее, чем уже!

- Тём, но ведь это…

- Правда! – завопил он. – Все эти сомнения по поводу нас с тобой… Они порожденные мною же, а не тобой – это всё из-за меня… Мне жаль, что пришлось смущать, раздражать и убивать тебя морально. Я уверен, - поглядел он ей прямо в глаза, - что ты не поверишь… Что не примешь такой фарс за чистую монету, которая бы очистила всё вокруг… Но я прошу просто услышать меня: кем бы я ни был, я никогда бы не смог навредить ни тебе, ни чему-либо из окружения…

- Верю я, Тёма! Верю, слышишь? Я ведь всегда рядом… и ты – тоже!

- Видишь, во что это тебе вылилось? Именно про это я говорил тогда, когда мы перенеслись в лагерь во второй раз…

- Помню лишь дискомфорт от твоих жутких теорий и холод от обливания ведром…

- По одной из этих теорий, я вытащил тебя из одного кошмара, завернув в иной, но под видом чего-то лучше…

- Ребенко, послушай-ка сюда… - она силой схватила его за ворот. – Ты ведь сказал, что не нужны тебе извинения, объяснения и все-все-все… Так каким образом я вообще тебе могу что-либо рассказать и признаться, если…

- Я всё знаю, Алиса… И я не стану осуждать вашу борьбу за жизнь – она обязана была случиться, это – нормально. Но то, что меня это ранило, и ничто никогда не будет прежним – давай мы не будем относиться к этому слишком пассивно, как будто легко из «врага и опасности» перейти в статус «друг»?

- Я больше не знаю, как тебя успокоить… честно…

- Этого больше и не нужно: я спокоен, - после этого изречения она подняла на него удивлённый взгляд. – И не надо так на меня смотреть – правда же…

- А чего тогда так ведёшь себя, словно мы тебя атаковать примемся?!

- Потому что я никогда больше не смогу внушать доверие… Неужели ты не понимаешь, что с любой моей попыткой что-то доказать в обратном направлении, в направлении выгодного положения для себя – то есть, дружбы – я только сильнее зарываюсь в ваши сомнения?! Что бы я ни делал – я делаю только хуже, понимаешь?!

- Ну вот, раз считаешь меня частью всего этого, так я и объясняю: ничего ты плохого не сделал – нечего! Мы все осознали ошибку: наш враг – не рядом, он – везде здесь! И погода, и время, и обстоятельства – да мало ли, что может случиться уже завтра: вдруг мы исчезнем к чёрту?!

- Я тебе про это и говорю… Всё может пойти не так… И именно поэтому…

- Мы проведём эту ночь вместе… - с выдохом заговорила она. – Пусть меняют себе замок, ужинают, хихикают… но у них ничего не получится! Я не хочу быть в их клубе, как ты выразился, с меня хватит… Я выбрала слепую безопасность, едва не уничтожив того, - её тёплая ладонь прислонилась к груди Тёмы, - кто был со мною рядом с самого начала… Мне плевать, кто ты, Артём… Услышал, или ещё раз нужно повторить?! Я больше никогда не хочу быть одна в этом ужасе: если ты и впрямь в этом замешан – делай со мной всё, что хочешь: да хоть убей уже наконец! Я поверить не могу, что почти уничтожила тебя своими же руками: подстёгивала расследование, дралась за правду, ругалась и не доверяла тому, кто всегда был ко мне добр! И во что это вылилось, Тёма?

- Успокойся, я не обижаюсь на вас… Я просто ранен, Алис, и потому ваши никчёмные действия заставили усомниться во всём…

- Ты потерял путь назад, ты потерял друзей, семью и родных… И мне очень жаль, Артём, я правда не стала бы себя так вести, узнай пораньше об этом!

- Никто не мог знать… Даже я…

- Нахрен ты вообще полез в тот парк поздно ночью?! – сипом спросила Алиса, едва не перейдя на истерику. – Почему нас не взял – понятно, но…

- Я словил сигнал… Ещё утром у меня обновилась погода, которая не работает без сети – виджет бы просто замер, показывая ошибку, но он буквально трезвонил мне о сводках и обновлениях данных… Вечером… точнее, ночью… меня что-то повело туда снова… - он поглядел на меня, стоящего около гаражных ворот. – Бывало ли у тебя такое, когда кажется, что сама судьба взяла под руку?

- Бывает и сейчас…

- Что? – уточнил он, вопросительно глядя на девочку.

- Ты не представляешь, как мне страшно… - она заставила его себя взять руками, сложив их по всему контуру тела. – Я так боюсь… Боюсь, что однажды вообще не проснусь: разобьется всё, всё потеряет смысл… Забвение. Но ещё-ещё больше, - Алиса истерично всхлипнула, - я боюсь, что однажды проснусь совершенно одна – хоть в этой Арктике, хоть в «Совёнке»… А там – никого из вас: никого совершенно…

Артём понял, что разводить эту тему бесполезно – и даже опасно. Важнее всего было стабилизировать обстановку, потому он попросил Алису оценить то, что играл сегодня для них, заставив ещё и расставить мелодии и тексты по рейтингу красоты и прочего… Проводя время, как раньше, им стало гораздо легче, однако тёмный осадок всё же оставался. Честно говоря, я выспался, параллельно слушая их болтовню, и теперь мне всё стало ясно: их страхи, кажется, я систематизировал весьма ловко. Алисин, к примеру, с яркого самозванца, опасного манипулятора и кукловода сменился на тот, что горит пламенем одиночества.

Лена когда-то боялась сумасшествия, найдя пристанище в Локи и Артёме, доверяя бойкости Двачевской, как своего придворного телохранителя. А тот голубоглазый неназванец – просто думал, как бы им протянуть подольше. Он верил, что сможет докопаться до истины только в состоянии автономности и безопасности: ему не нужны были факты перед смертью, он хотел жить с истиной, какой бы она ни была… И только угроза жизни, подкреплённая сомнениями Алисы в Артёме и подстегнула его снова прильнуть к дерзкостям «Плохого и… Плохого полицейского»… Ребенко и Двачевская сидели на передних сиденьях, шурша покрытием и болтая о всяком. Из её мыслей улетал страх быть слабой, недопонятой и отброшенной по одной ошибке, но Тёма знал, что он уже ошибся не в её пользу – скоро она дойдёт до осознания истины: поймёт, что он водил её за нос, и всё схлопнется. Потому, когда она отпросилась в дом, устав сидеть в гараже, он не стал её задерживать, специально махая метлой, желая прибраться…

- Потом приберёшься – как будто последний день смены, ей-богу!

- Я побуду ещё здесь… - вместо поцелуя, он тихо обнял её. – Всё будет в полном порядке, Алиса…

- Не задерживайся: а то не попадёшь внутрь – замок-то сменён!

- Ой, не подумал… - у него и впрямь это вылетело из головы.

- На! - её пальцы пложили ему в ладонь предмет. – Возьми мой…

- Спасибо. Пока…

- Может, продолжим всё… как было? – попытавшись отойти, она поняла, что он не может расцепить хват. – Тём, ну я же знаю… - с теплотой поглаживания по спине, заявила девочка-призрак из 1989-го.

- Ничего ты не знаешь, - с улыбкой произнёс он. – Впрочем, как и я…

На её отход и «Ты точно будешь в порядке?» он лишь поцеловал её в щёчку, раскачав и без того искрящееся сердце в груди. Она ещё какое-то время постояла в ступоре, но прошла далее, не желая разбивать его чувство безопасности в этот непростой момент между всеми ними. Закончив убираться, помогая Тёме выставлять банки и кисти по порядку и цветам с размерами, я присел прямо около него – ждал, что сейчас-то он наконец-то решится…

- Я обязательно им сознаюсь, Вельз… прости меня…

- Что?! Да это же самоубийство! Мы ведь вместе с ними и правдой умрём!

- Я – не идиот… И не сумасшедший. Но когда придёт время, и выхода не станет – я не хочу утаскивать эту тайну с собой в могилу…

- Что ты собираешься делать? – вместо претензий и прочего, я решил уточнить напрямую, чтобы понять масштаб происходящей идеи.

- Я бы очень хотел вернуть их домой… В то место, где хорошо… где тебя понимают и любят, шутят и поддерживают. Я потерял это, но не они…

- Что это за фраза была про то, что они тебя не простят, что бы ты ни делал? Да это ж буквально вздор – не может не быть хоть чего-то, что помогло бы им вразумиться, и…

- Вельз… - он с любовью потрепал меня по руну. – Мы – создания нестабильные, непостоянный и иногда склонны вести себя совершенно вне всякой логики. Далеко ходить не надо: перед тобой оба примера… Они – несмотря на то, что ничего я им не сделал, готовы были организовать персональную вендетту, желая получить ответы так сильно, что позабыли о главном: случись со мной что-то, распадись я на атомы от перенапряжения – и ничего не выяснят, даже ярлык виновного не снимут – не с кого… И я – не лучше: может, они и впрямь перестанут вскоре что-либо во мне подозревать, но… я им не верю, что бы ни приводили в аргумент, что бы ни делали… Примером служим и мы с Алисой: разве ты не видишь, как нам хорошо?

- Конечно, вижу…

- Вот! – выдохнул он томно. – А если копнуть глубже – именно это нас и разбивает каждый раз, заставляя усомниться в правильности происходящего… Звучит очень глупо – ну что мешает просто наслаждаться? А в этом, наверное, и есть наша жизнь: в поиске, исправлении и предотвращении ошибок… Парадокс в том, что они никогда не иссякнут… Мне говорили про то, что музыка ничего не отражает и не подсказывает – нельзя ею ориентироваться… А ты помнишь, я показывал тебе запись Митча Аллана и песню про «пробелы»?

- Да, припоминаю… - признаюсь, тот парень явно заслеженно стал одним из выдающихся голосов альтернативной музыки того времени. – Та слайдовая мелодия и текст, которые про «Всегда есть место для ещё одной ошибки»?

- Видишь… Как всё странно. А ничего такого: просто такие песни пишут очень чувствительные люди-поэты, с тонким восприятием и кучей травм… Они ошибались, но не сдались – помогая своими мотивами не сорваться другим…

- Артём, но ведь у нас нет выбора, кроме как сотрудничать с ними!

- М-м-м? – всё он услышал, просто запнулся в размышлениях. – Нет, это всё бред… Если мы просто останемся тут полным составом – нас не спасёт ничего, Вельз. Ни-че-го… А предложить-то особо нечего…

- Особое нечего – значит, что-то да и возможно?

- Да… Любое место…

- Вот, отлично! Какое? – завилял я волчьим хвостом.

- Такое, где безопасно… Всё понятно и хорошо…

- Допустим… - я увлёкся тем, к чему всё обязано было прийти.

- Но есть только один вариант… Такое, где нет меня… - не дождавшись от меня реакции, он сразу завершил всё предложение. – Да, именно так…

- Ты рехнулся, что ли?! – не на шутку перепугался я. – А как же наша тайна? Как же союз, как же всё, что мы знали и несли с тобой вдвоём?!

- Песня про ошибки резонирует с нашим положением… Что бы я ни делал сейчас, как бы заботливо ни вёл себя с ними – одна ошибка в будущем поменяет всё – та самая, для которой «всегда есть место»… Я бы согласился на всё, что угодно, если бы наш путь был конечен, Вельзевул… Но так как будем мы где-либо заперты навеки – рано или поздно наша тайна всё равно всё сломает…

- Что ты предлагаешь? – насупился я, хоть и не слишком грозно.

- Есть ли шанс вернуть их на место, друже?

- Кого? Всех, что ли, разом? – взялся я за рога. – Куда?!

- Ты знаешь… - Тёма рассортировал последний бардак из старых вещей, покрышек и запчастей с инструментами. – Только так и можно всё спасти…

- Нет, ты не можешь! Не бросай меня, Тёма! – взмолился я, бросившись к его голеням, как щенок из рекламы. – Подумай дважды!

- Даже не трижды… Я думал об этом сотни раз, каждый раз сомневаясь…

- Зачем же ты тогда говоришь об этом, раз сомневаешься?!

- Потому что времени нет… Чем дольше тянем – тем хуже будет эффект далее. Им нельзя мне верить, а потом – разбиваться об правду. Давай просто уничтожим мою таинственность, раз и навсегда выручив тебя и твои миры?

- Как это? Я ведь не смогу без тебя, друг! Ты – моё второе сознание, моё физическое тело и главный советник! Я даже живу в воспоминаниях о твоих днях!

- Я понимаю это… Но если мы продолжим наслаждаться ситуацией, всё выйдет из-под контроля, но уже безвозвратно…

- Не надо, Артём! Я прошу тебя!

- На этих весах одна моя жизнь и решение… и вы все. Я не выберу себя, чтобы потом всё равно всё распалось к чертям…

- Ну… - я попытался выдать хоть что-то значимое, но не смог.

- У меня нет ни единого сценария, при котором мы все вместе, и я не попадаю под подозрение… Они рано или поздно дойдут до этого… Но как можно дойти до истины, если главная улика больше не с ними?! Никак, правильно!

- А что, лучше, если признаешься?! – утирал я нос. – И что, перестанут искать – перестанут бояться?! Ну ты хоть подумай: лишившись прикрытия в виде тебя, они такое смогут развинтить, что..!

- А мне-то что думать? Ты прекрасно научился управлять миром вокруг, воспроизводя даже Шостку в винтажном свете, лагерное лето, быт старого мира и даже современность – где я – футболист, а она – рок-икона – подделал! Тебе ничего не будет стоит по моему же признанию бесконечно водить их по циклу, как раньше… По крайней мере, пусть это и сумасшествие, но у них будет тепло, еда и понятный мир… А ещё – их трое там останется: не пропадут…

- А как же ты, Тём? Ты как до такого дошёл?!

- Я никуда не доходил… - он достал «Флип», ткнув на приложение-мессенджер, где были переписки. – Видишь? Меня просто толкнули в пропасть…

- То есть, ты хочешь, чтобы я потратил силы, рискуя поломаться напополам, вернув их всех… в «Совёнок»? Ты точно всё обдумал, Тёма?!

- Всё ещё лучше идея, чем перемещаться туда вместе с ними, продолжая скрывать тайну… Да и что её скрывать, если они осознают положение в пространстве?! Не будь меня рядом – просто сдадут оружие, наслаждаясь тем, что будет в распоряжении… А если окажусь там – попаду однажды под горячую руку: возьмут, да силой и выпытают всё, будучи большинством…

- Я просто… Просто хочу попросить тебя не признаваться им вот так…

- А как тогда?

- Ты всё знаешь, - улыбнулся ему я, – сам неоднократно думал о пареньке и его друге-изобретателе… - у него упала тряпка прямо на пол.

- Точно! МакФлай! – обнял он меня. – Друг, ты – гений! Письма… Как я раньше-то до того не дошёл?! – спохватился он в поисках листа и ручки.

На мгновение я посчитал, что совершил самую фатальную ошибку из всех возможных: я показал другу путь в никуда, который разобьёт и ему, и нам всем сердца. На улице сегодня было очень спокойно – почти так же, как и в стенах ржавого вагончика-гаража, если бы тут можно было включить огромную печь, размером с город. Я стоял и смотрел, как он ищет свой способ успокоиться, и теперь – лишь оскалился: понимая, что всё скоро встанет на свои места…

- Что ищем? – раздался знакомый голос позади. – Путь к 77-й квартире?

- Ой, привет… - замешкался Артём. – Алис, а ты чего вернулась?

- Тебя поторопить… - она так живо шагнула внутрь, что я и отпрянул с её пути, боясь, как бы не снесла меня напрочь. – Обещал же, что не задержишься…

- Не спрашивай, чего я медлю, а погляди-ка лучше, - Тёма указал на сияние старого пола, мусор, собранный в пакет, и старый хлам рядом, который рассортировал, - какая чистота… Вот так мы и должны отплатить соседям…

- Тём, а можно, - Двачевская моментально сбавила тон, - я тут побуду?

- Да иду я уже, не надо за меня волноваться… Лягу себе спокойненько на кухне, как обычно, а завтра… будет таким же, как и всегда…

- Вот этого я и боюсь! – сила девочки вырвала у него какую-то стопку газет и набор художника, заставив посмотреть на себя. – Хватит этого одинокого выгорания: все мы от этого устали!

- Х-хорошо… - воздушно тявкнул Тёма, оставляя попытки положить всё это ровненьким слоем на верстак с полотном. – А что ты хочешь делать?

- Радио работает? – ткнула она носом на «Скалу».

- Без аккумулятора – нет… Он же сдох у нас…

- Жаль… А тут приёмника нет, случаем?

- Вот он, - шутливо указал Артём на комбик и гитару, - вариант…

- Хватит шуметь, - такого мы не ждали услышать от Алисы ну вот вообще никак, - и так голова чугунная от всего…

- Голова болит? Тут где-то была аптечка…

- Стоп, - остановила она его рукой, - не надо… Я пришла, чтобы… чтобы поговорить с глазу на глаз, Тёма…

- Ну что же… Садись, - он бережно открыл дверь красного автомобильчика, готовясь присесть со стороны водителя. – Точно без таблеток обойдёмся?

- Точно… - ехидно ответила она, а мне стало не по себе.

- Хорошо… - он смотрел на неё, а она – вперёд себя. – И что ты хотела такого сказать, что не побоялась вернуться сюда по тьме и морозу?

- А, может, я не могу так… сразу! – воскликнула Алиса. – Дай же собраться мне с мыслью… Ух… - её рука оказалась на висках. – Дурно мне…

- Извини, я не хотел…

- Всё, хватит мне дурить голову… Это видел? – показала она ему значимый символ на своей руке. – Чем тебе ещё доказать, что мы – заодно?!

- Что значит это твое «заодно»? Чего тогда вместе с ними накинулась?

- А ты как считаешь?! – округлились её глаза. – Никогда не было свидетелей, мы были одни во всём мире… У нас хоть что-то попёрло – и в самый неподходящий момент на твоём долбаном такси мы попадаем в какой-то Северный полюс! Да ещё и в машине, которую вёл вообще иной образ, а не Локи!

- Я понимаю, что ты его узнала бы, но…

- А потом твоё это воодушевление книгой!

- Да не было его! Какое, к чёрту, воодушевление?! Я просто немного взбодрился тем, что понятно мне всё это!

- Давай искренность за искренность, Тёма? – её «А» сровнялось с его.

- Что, как в старые добрые, что ли? А как же решение и примирение?

- Ну… да… Конечно! А как иначе их закрепить, если не честностью?

- Не обижайся, но у меня такое впечатление, что ставки неравные…

- Так мы их и повысим, - с себя она присняла мастерку, расстегнув собачку по центру. – Ну что, играешь?

- Главное, чтобы не как в казино…

- А? – её эта реплика сбила с толку.

- Помнишь, как в «Капитане Врунгеле»? «Ставлю на них лимузин свой и дом», а второй такой – «Ставлю свой фрак и жилетку притом…». Не хочу я такие размены: мне и без того тошно, чтобы у других ценное отнимать…

- Но ведь я сама пришла в это казино, не так ли? Значит, мне есть, что поставить, правильно?

- Правильно, но я бы этим словом не назвал то, что мы делаем…

- Значит, играем? – она специально опустила тот смысл.

- Давай. Что ты хочешь услышать?

- Всего, эм, ничего… Ну… - судя по заторможенности в речи, Алиса безумно волновалась. – Могу ли я узнать точную причину твоего недоверия ко мне лично?

- Ух ты, и всего-то лишь? Вперёд…

- Неужели те признание и слова были… ложью?

- Я каждый день говорю не меньше вас всех, а то и больше… Какие слова?

- Когда мы рвались прочь от ужасов лагеря… помнишь?

- Про то, что не позволю тебе забыть?

- Обалдеть! Значит, не всё так плохо?!

- Было бы лучше, если бы ты помнила про то, что забрала их…

- А… - когда он напомнил ей хронологию, девочка замолчала. – Точно…

- Так что – признания, как по твоему заказу, действительно можно считать ложью в состоянии аффекта…

- Можно или нужно?

- Так, я ответил? Ответил… Дальше-то что?

- А ты… не хочешь задать мне вопросик-иной?

- Я не стану лгать: у меня есть парочка таких, но все они тебя разочаруют, и окончательно всё испортят…

- Например? – она прикусила губу от заинтересованности.

- Не дождёшься… И так ходили, дулись – да до такой степени, что мне и в лицо могло прилететь… К чему фраза была про «Я тебе врежу!»? За что?!

- Я… - смутилась Алиса. – Жутко напугалась тогда, когда вы вдвоём ушли во тьму… Лена ведь искренняя – всё и растрещала… Тогда я подумала, что ты сейчас будешь любой ценой выбивать себе освобождение от проблем, пусть и силой!

- Ты мне наваляла в лесу тогда – тоже вылетело из головы?

- А что я могу сделать тому, кто умеет меня переносить из пространство в пространство, и каждый раз почти так спокойно себя ведёт, будто бы всё контролирует?! К тому же, моя фраза про удар… никогда бы не сбылась… - ей стало так неловко, что она отвернулась к боковому стеклу.

- Я понял это по объятиям сзади…

- Да? И потому отпихивался?!

- Алиса, мне плохо… - у него, как и у неё, кружилась голова от напряжения и стресса. – Давай без этого штурма, хорошо?

- Лады… А что насчёт нашего взаимного доверия? Кранты ему, что ли?

- Мне трудно ответить. Я сломлен, а мои же друзья окружили меня целым детективным триллером, где я обязан защищаться от обвинений…

- Скажи мне как есть, Артём… Что здесь происходит? – от этого вопроса я похолодел, закричав на Тёму, чтобы тот замолчал, но он и не дрогнул. – Что я упускаю, каждый раз перемещаясь с тобой из одной ловушки в иную? А я, как и раньше, обещаю, что даром это всё не пройдёт…

- Этого, дорогая моя, ты не узнаешь… - уткнулся Тёма в свой кулак. – Ни один из вас никогда ничего уже не поймёт, хотя должны были…

- Ты на что это намекаешь?

- Тёма, перестань! – выорался я на полную катушку. – Стой, не надо!

- Вас трое, вы едины… Перед вами – шаткое тело, которое терпеть не может холод, которое, тем не менее, заботится о вас… А вы боитесь чего-то абстрактного, чего не видели никогда… Вот ответь мне на вопрос – и сама же успокоишься, как и они, надеюсь… Допустим, я – тиран. Психопат, жаждущий вечно терзать чьи-то души… Для чего мне было бы собирать всех самых твёрдых и рассудительных в одном кругу, если проще разделать всех вас по одиночке, как было до этого? Зачем было появляться в нелепом виде: почему было не подготовиться перед отъездом из жары в холод, раз я это, по-вашему, планировал?! Зачем было всё это затевать, если всё, чего я хочу – быть рядом и не умереть душой?! И почему, раз эта тюрьма для вас должна приносить мне удовольствие – главный маньяк и тюремщик страдает, а не пляшет, а?!

- Потому что ты – никакой не тюремщик… - она осторожно положила ему свою кисть на ногу. – В этом уже убедились абсолютно все…

- И что с того? Я всё равно для вас потенциально опасен, если даже верить моей же ранней гипотезе, что спасение – это и есть медленное убийство!

- Ты нравишься мне… Святым или самым ужасным из всех…

Я боялся, что придётся удаляться, но дело кончилось совсем иначе: он лишь обнял её, снова поцеловав в щёку, сказав всего ничего…

«Потеряв слишком многое, я не желаю, чтобы кто-либо ещё это прошёл. Я слишком дорожу тобой, и ты это знаешь… Прости меня, Алиса, но я отказываюсь от почестей использовать твои чувства в своих целях…»…

Её сердце разбилось на части – она застыла в немом ужасе, в котором стоит человек, перед которым живое создание на полном ходу сшиб грузовик с прицепом, расплескав ткань, жидкости и последний визг по просторам в метрах от очевидцев. Нечленораздельно усомнившись в правильности, она лишь отошла на задние сидушки, развернувшись прочь от окон и света лампы. Артём не стал её успокаивать или обращать к себе – он просто встал к воротам, намереваясь поправить дугу печи, подкинув туда ещё одно полено. Я видел его насквозь: он почти сдался – ему стоило огромнейших усилий, чтобы не поддаться искушению и не выплеснуть всю фрустрацию в их любимом времяпровождении…

Я даже не стал появляться перед ним, будучи простым облаком на горизонте – наблюдал свысока. Двери прикрылись, и мне пришлось пройти внутрь, залетев туда дымкой от гари, что никогда не успевала полноценно выветриться при активной работе печи. Там было так же малопроглядно, как и в глазах Артёма – в них по-прежнему видно было борьбу добра со злом, обмана и правдивых наклонностей, а всё это – пожирало его, как огромный аллозавр… Он потянулся к запискам – точнее, к листкам, которые ими станут. Сел, подсветил себе «Флипом» пространство, не удивляясь, что процент батареи застыл на делении «17». Ручка текла, но он не сдавался – писал и писал, изливал свои чувства и признавался… Не во всех грехах, но в том, что они были правы: если большинство важных людей считает, что он был и есть – монстр из прошлого, то он уже никогда не сможет доказать обратное, руководствуясь лишь настоящим, которое уже с первых же показаний станет выглядеть, скорее, как прикрывание собственного зла, нежели попыток всё уладить миром. Читать его сообщения было, признаюсь честно, одно удовольствие…

«Локи… Мне всегда хотелось узнать твоё настоящее имя, но и без него я много чего узнал… Мне жаль, что я казался самой главной опасностью. Мне жаль, что я себя так тебе приподнёс – это всё моя ошибка… Но так было нужно: я попросту не имел права бросить вас в Аду. Меня больше не будет рядом: когда-то это должно было случиться… Но я знаю, что вы втроём справитесь с любыми трудностями. Да, именно так! Надеюсь, тебе станет легче, что я больше не стою где-то за твоей спиной. Знай – отныне вся опасность улетучилась, нет больше поводов волноваться, клянусь… Ты никогда не умирал. Ты обрёл покой…».

«Лена… Я всегда видел в тебе то, что никогда бы не смог открыть в себе сам: тихая проницательность. Твой художественный талант, твои спокойные глаза и воздушный голос – они сошлись в едином холсте, который я смело могу назвать шедевром… Ты всё осознала быстрее главных выскочек… Только тебе хватило смелости войти во тьму вместе с тем, что остальные считали опасной загадкой. И ты её разгадала, будь уверена… Надеюсь, когда-то тебе снова представится шанс, что развернёт твою жизнь на «до» и «после»: я подверг тебя на крайность, то теперь, исчезнув, уж точно ничего не сломаю… Прощай, и будь спокойна: ты сделала всё правильно, и никто этого не забудет…»

А вот письмо Алисе никак не шло… Он скомкал уже третий по счёту образец, как тот мастер из его теории, неумело конструирущий самолётик, раз за разом ошибаясь и выкидывая поделку в стопку. Сейчас Артём переживал самые мощные эмоции – это был самый важный момент, один из важнейших в его жизни и будущем… Никогда бы не позволил себе вмешаться, хотя очень уж хотел… Он оставил последние попытки за верстаком, куда скатились и предыдущие, которые бы в таком мраке и закромах точно не стал бы искать. Было уже слишком поздно: часа 4, наверное, судя по стрелкам на приборчике. Артём умостился на диване, желая просто закончить весь этот кошмар… не навсегда – так хотя бы на ближайшие пару часов – уж точно. Сознание проваливалось в сон, а я позволил себе просто скомкаться руном около его «Конверсов», рассматривая перед сном пёстрые витки на ткани шнуровки – розовая, белая. Розовая, серая…

Шуршание чего-то непонятного, последовавшее за лёгким, но многоголосым щелчком, разбудило нас с ним. Артём недовольно глянул на плотно закрытые створки, подсветив те фонариком, стараясь найти источник помех. А его и выискивать было не нужно: горит же индикатор – красная лампочка «Пауэр», что сейчас в действительности подпитывала желание снова уснуть. Словно бы выдохом губ он хотел сдуть его прочь, Ребенко подошёл ближе, чтобы закончить страдание динамика, который заикался от перегруза педальки и общего фона вне заземленного участка электроприбора. Он тотчас невольно почувствовал себя снова младше на 4 года, когда в его комнате поставили похожий «Маршалл», только серией помладше. Тоже бюджетный, тоже шипящий и фонящий.

Посмотрев назад, спит ли Алиса, он просто взял гитару на руки, словно ребёнка, поглядывая на крутилку громкости, что была отворена ну совсем уж чуть-чуть. Присев возле «Парка», Артём снова погрузился в своё прошлое: точно та же ситуация – один в один! Когда-то и он подключил всё в своей комнате, водрузив шнур в педали эффектов, те – в усилитель, а обратную сторону – в порт электрогитары «Эпифон» цвета морской волны… Отойдя прочь на мгновение, чтобы попить на кухне чаю, 17-летний Тёма буквально впал в ступор: в его механизме рок-н-ролла, кажется, затесался феномен электронного голоса, как в самых жутких, но таких наивных и простых по сценарию ужастиках…

Сейчас же, вместо новостей о политике и скучной рекламы, из маленькой коробочки с заискивающим названием сочились приятные ноты, которые он узнал почти с самых первых мгновений – скорее, даже сердцем, а не ушами…

«Her green plastic watering can…

For a fake Chinese rubber plant…»

Так начиналась песня, которую Тёма так и не показал никому, ведь она совершенно вылетела у него из головы… Сейчас эта тема пластиковости, странной жизни и невнятных отношений буквально скрепляла его душу мелодией и спокойствием нарастающего темпа, пока сам текст подсознательно въедался в мозг ассоциативными образами, которые сами же рисовались в фантазии во время вокала Тома Йорка… В середине данного шедевра мира музыки Артём просто взял и обнял комбик, выдвинув тот поближе ко входу вместе с собой…

Алиса по-прежнему не смогла бы ничего услышать – за закрытым стеклом, в крепком сне ей едва ли удалось различить бьющую Артёма композицию. Я присел просто около него, а он – и не думал замечать меня: словно сейчас смысловая нагрузка полностью поглотила и без того вдумчиво-параноидальный разум, окутав сознание мыслями о том, что лучше… что хуже. Что было и будет, и будет ли вообще… Акустический бой сменялся красивыми переборами на электрогитаре и добавочными нотками ограна, а уже к ним – за расщеплёнными словами «It wears…» - последовали и ударные мотивы. Как же это было красиво: я никогда бы не смог создать нечто подобное самостоятельно… Никогда…

«She looks like a real thing

She tastes like a real thing

My fake plastic… love»

Вот тут Ребенко поджался, как малыш, запихнув себе эмплифаер просто между коленок, оперевшись на тот всей массой пёрышка. Вибрация выбивала из него грусть и возвращала ощущение реальности, а лёгкое шипение погружало мозг в транс, откровенно обозначая, что группа не играет прямо около него, а где-то там… на расстоянии. В месте, которое ему никогда не достичь. Вот они, предпоследние строчки о том, что главный герой готов буквально убежать от напряжения этого чувства, пробив собой потолок и стены, за которыми следуют самые тяжелые для рассудка моего друга слова настоящего трагика…

«And if I could be who you wanted

If I could be who you wanted

All the time…

All the time…»

Дыхание Артёма перехватило от осознания того, что он так и не стал для всех тем, кем бы они хотели… Подвёл родителей, подвёл друга, бабушка покинула его серый мир тоже в глубоком одиночестве. Нет больше кузена, мамы и папы, тёти и дяди – по обеим сторонам родни. Квартиру наверняка передадут государству, так и не найдя связи с наследниками, американские кроссовер и внедорожник отправят на площадку, и тоже куда-то денут, а он так и не покатался на них, развлекаясь с друзьями или ещё кем-то, всегда готовый поехать за покупками или посылкой. Выкинут все его вещи: одежду, поделки из детства, все игрушки и фигурки, которые он так бережно хранил… как память…

И даже сейчас… Став на мгновение героем: выручая, спасая и помогая преодолеть более слабым персонажам трудности… от него на полном серьёзе отвернулись, хоть и пытаются закрыться псевдодружбой. Всё, что имеет Артём – псевдо-… Псевдовозможности, псевдодружба, псевдосвобода. Даже любовь оказалсь такой же пластиковой – проверка, недоверие, которые открылись бы с новой волной агрессии, когда подвернулся бы ещё один случай… И, как говорил Тёма, когда-то такой случай станет последним… неисправимым… безответным и фатальным. Поставившим точку на всём. Здесь и сейчас. Навсегда…

Может, вот он – этот момент? В затихающих нотках светловолосого паренька с гитарой, который просто мечтал и достиг этого… В тёмной среде Новидана, который никогда больше не будет прежним… В тех письмах, что Артём бережно прячет под курткой, не решаясь найти место и время, при которых запихнёт эти послания псевдодрузьям в руки с колкой дрожью и сбивчивым дыханием, когда пульс привысит отметку за 200 ударов в минуту. Но всё не так, как думает Тёма… Они никогда не увидели бы его настоящего – что с письмами, что без них: эти бумажки исчезнут вместе с рассветом, плавно переходящим в светлый… резиновый день. Его любовь – а любовь ли вообще? Я не знал, как ему помочь, чем всё это облегчить… как мне выручить друга… Перво-наперво… нужно достучаться до него – не дать сглупить, как он хотел.

Глядя на открытые створки ржавого металла, который будто из свалки достали и переварили в композицию… На бывшего эмпата, который складывал впечатление оптимиста у всех, кому дарил улыбку, будучи самым законченным меланхоликом – Ребенко просто тих рыдал, посапывая ноздрями. Он разбит: нет больше ничего, за что можно держаться… Дружба – это и впрямь просто слово или обозначение… А что такое слова? Сочетание букв и звуков, интонации и смысловой нагрузки, но не закон… А вот настоящая эмпатия, переросшая в преданность – вот это другое дело… Закончить этот «сон» не сможет ни один из этих выскочек – точно так же, как и начать новый, пусть и с нуля…

Появившись в неизвестном месте однажды, он никогда бы не подумал, что придётся задержаться… Увидев однажды тот самый лик около ворот, Артём никогда бы не подумал, что им суждено столько всего вместе пройти. Став моим другом, протаскивая друзей через бесконечные ужасы и несостыковки, стараясь самостоятельно закрыть их от опасных тонкостей сего мира ложью… мой друг никогда бы не подумал, что станет такой же и сам: колкостью, угрозой… Его любовь и ненависть к себе и остальным смешались воедино – в один огромный комок из пластилина всех цветов и примесей: он так сильно боролся за свободу и близость с другими, что готов уже отдать всё, чтобы его просто оставили в покое. Сотни слов в минуту, общительность и желание всем и везде помочь, даже если не может… угасли вместе с эмпатично-неэгоцентричной чертой.

Он более неспособен объясниться, кроме как тайно… на бумаге. Он принял чёткое решение: пусть уходят, пусть сбегают от опасности куда подальше, даже не стараясь предупредить их о том, в какую топь они себя загонят: это предупреждение уничтожило бы драгоценных союзников за считанные секунды и мгновения интимного разговора. Я желал ему только одного: чтобы весь этот тёмный кошмар наконец обратился новым осознанием… А его самого отлично описывают строчки, которые он всё-таки смог достать из своей души: теперь они запечатлены, и хранятся столь же аккуратно, примкнув к остальным – в том же кармане… я бы хотел снова представить их перед собой…

«Никогда не скажу… Никому и нигде…

О том, как сошлись мы с тобой в этой тьме

Я толком не верил, что «Мы» - навсегда

Сгорела та искра, осталась лишь тьма

Я долго горел и ждал того дня,

Когда я, исчезнув, оставлю слова

И вот этот миг: происходит распад…

Алиса, прости меня… Я виноват

Ты снова увидишь очередной «Рай»

А я закричу тебе вслед: «Убегай!»

С тобою они – друзья и мечты

Ведь больше с тобою мы не одни

Не нужно прощаться, ушёл насовсем

Мой быт… Был он полон проблем и дилемм…

Я отдал бы всё, что имел, за тебя

И вот… познаёшь ты иного меня

Прости, мне так жаль: и правда твоя…

Никто мне не верил, как я сам в себя

Боюсь, не смогу всю ту суть описать

Теперь ты всё знаешь: мне есть, что скрывать…

Темницею мне послужат преграды

Друзья разошлись, остальные – не рады

Я всё потерял, в душе мне так плохо…

Мой Дом назову я «Ушедшей Эпохой»…