Мой дом под землей

Глава 1

Дорогой друг! Спасибо тебе за то, что ты нашёл в себе силу открыть эту книгу. В этом мире, полном боли, разочарований и невысказанных слов, я хочу, чтобы ты знал — ты не один. В каждом из нас есть раны, которые трудно показать, и слёзы, которые мы прячем, потому что боимся, что нас не поймут. Но именно в этих ранах живёт наша настоящая сила — способность чувствовать, любить и верить даже тогда, когда всё кажется потерянным. Эта история — для тех, кто ищет свет среди тёмных дней, для тех, кто слушает своё сердце и не боится быть уязвимым. Пусть каждая страница напомнит тебе о том, что даже самый слабый — это источник невероятной силы, что даже в самый глубокий вечер есть рассвет, и что в каждом сердце есть место для тепла и надежды. Пусть эта книга станет для тебя тихим другом, который разделит с тобой боль и радость, слёзы и улыбки. Я пишу её с любовью и теплом, потому что верю — даже в самые тёмные времена, внутри каждого из нас живёт свет, способный озарить путь. Не забывай, что ты важен, что ты любим и что в этом мире есть место для твоей души. Береги себя, и помни: даже самые ранимые сердца могут засиять ярче всего, когда им дают шанс. С искренней благодарностью и теплом

"Он разговаривал с ней каждое утро, хотя на кухне давно стояла одна кружка"

"Есть любовь, после которой уже невозможно стать прежним, даже спустя полвека"

К тому моменту, когда волонтёры добрались до деревни Берёзовка, начинало темнеть.Небо было тяжёлым, серым, низким. Казалось, ещё немного — и оно ляжет прямо на крыши старых домов.Дорога превратилась в кашу из мокрого снега и грязи, машина постоянно подпрыгивала на ямах, а дворники лениво размазывали по стеклу холодный ноябрьский дождь.Катя сидела у окна и молча смотрела наружу и всегда тяжело переносила такие поездки.Не из-за усталости, не из-за холода...А потому что после них внутри оставалось чувство, будто сердце стало тяжелее.Очень многие старики в деревнях жили хуже, чем люди могли себе представить.Об этом не снимали красивые фильмы, не говорили громко.Но именно там, среди старых печек, пустых холодильников и полуразрушенных домов, одиночество выглядело по-настоящему страшно.— Всё, приехали, — сказал Илья, заглушая мотор.Машина остановилась возле маленького магазина с выцветшей вывеской.Рядом стояли две бабушки в пуховых платках и о чём-то тихо разговаривали...Когда волонтёры начали выгружать коробки с продуктами, одна из женщин перекрестилась.— Дай вам Бог здоровья, дети.Катя улыбнулась:— Здравствуйте.— Из города приехали?— Да.— Ох хорошо, что приехалиВ её голосе было столько усталости, что Катя сразу отвела взгляд.Первый дом встретил их запахом лекарств и сырости. Там жила баба Нина — маленькая сухая старушка восьмидесяти лет, которая почти не вставала с кровати.Когда волонтёры вошли, она попыталась подняться.— Лежите, лежите, — сразу сказал Илья. — Мы сами всё занесём.— Господи люди приехали Старушка вдруг расплакалась просто от того, что к ней кто-то пришёл.Катя помогала раскладывать продукты, а сама всё смотрела на старые фотографии на стене.На одной — молодая женщина в белом платье, на другой — мужчина с гармошкой, на третьей — трое детей.— Это ваши? — осторожно спросила она.Баба Нина кивнула:— Сыновья — А где они сейчас?Старушка замолчала.Потом тихо сказала:— Один в Тюмени другой в Москве у них своя жизнь -и улыбнулась.Но улыбка была такой пустой, что у Кати внутри сжалось где то в области груди.Перед уходом баба Нина вдруг схватила её за руку:— Ты приезжай ещё, девочка ладно?Катя только кивнула, потому, что если бы попыталась что-то сказать — расплакалась бы сама.

......Следующий дом был почти развален.Там жил дедушка Егор. Он оказался очень ворчливым.— Опять помощь привезли, — бурчал он. — Лучше б дорогу сделали.Но пока Максим колол ему дрова, дед всё равно украдкой улыбался,а после вдруг вынес ребятам старую банку варенья.— Забирайте.— Не надо, дедушка.— Берите, говорю.— Это же ваше.— А мне одному сколько надо?-улыбнулся дедушка Катя заметила, что многие пожилые люди в деревне были одинаковыми, очень бедными, очень одинокими, но при этом —удивительно щедрыми.Словно они всё ещё жили по старым законам:гость в доме — значит родной, даже если у тебя самого почти ничего нет.......К вечеру Катя устала так сильно, будто прожила целую неделю.Они обошли уже почти всю деревню, где-то чинили крышу, где-то таскали воду, где-то просто сидели и слушали чужие истории, а историй у стариков было много, очень много.Про войну, про голод, про любовь детей, которые обещали приехать и не приезжали годами.Катя сидела в машине и растирала замёрзшие руки.— Остался ещё один адрес, — сказал Максим, листая список. — Александр Николаевич.Местная женщина, сопровождавшая их весь день, сразу посмотрела в окно.— Дядь ШураПочему-то произнесла она это особенно тихо.— Что с ним? — спросила Катя.Женщина тяжело вздохнула:— Хороший дед.— Один живёт?— Один давно уже.Илья завёл машину:— Поехали тогда.— Только — женщина вдруг замялась. — Вы там помягче с ним.— Почему?Она долго молчала.А потом тихо сказала:— Он всю жизнь кого-то ждал.Катя нахмурилась:— В смысле?Но женщина лишь покачала головой.....Дом Александра Николаевича стоял почти на самом краю деревни,дальше начинался лес.Маленький старый домик с покосившимся забором выглядел так, будто держался только чудом. но в окнах к счастью горел свет, тёплый, жёлтый.И почему-то именно этот свет сразу тронул Катю сильнее всего за весь день, потому что он выглядел живым. Словно внутри этого старого дома кто-то всё ещё надеялся, что однажды к нему придут. во дворе стояла старая деревянная лавка, занесённая мокрыми листьями, а возле крыльца лежали аккуратно сложенные дрова.— Он сам их таскает?.. — тихо спросила Катя.— Сам, — кивнула женщина. — Никого не просит.Они подошли ближе,под ногами тихо скрипел снег.Илья постучал,тишина, потом снова.Где-то внутри послышались медленные шаги, очень медленные, будто человек шёл издалека.Замок щёлкнул не сразу и дверь приоткрылась.На пороге стоял старик, худой, сгорбленный, в старом сером свитере.Ему было лет восемьдесят пять, не меньше.Но глазаГлаза у него были удивительно добрыми и очень уставшими.Он растерянно посмотрел на ребят, не понимая кто перед ним.Катя первой нарушила тишину:— Здравствуйте Мы волонтёры. Приехали помочь пожилым людям в деревне.Старик моргнул.И вдруг засуетился:— Господи да что ж вы на холоде стоите заходите быстрее.Он говорил это так искренне, будто они были не чужими людьми, а долгожданными гостями.Ребята переглянулись и вошли внутрь. В доме было тепло, пахло дровами, старым деревом и чаем.Катя сразу заметила маленький стол возле окна.На нём лежал кусочек чёрного хлеба, нож и несколько хлебных крошек. Рядом стоял недопитый чай в гранёном стакане.И почему-то именно от этого у неё внезапно защипало глаза.Потому что одиночество иногда выглядит именно так:крошки на столе,одна кружка,и тишина длиною в годы.— Раздевайтесь, раздевайтесь, — торопливо говорил старик. — Сейчас дров в печку ещё подброшу.Он подошёл к печи и осторожно начал подкладывать дрова, огонь внутри сразу затрещал громче.— Александр Николаевич, не беспокойтесь, — сказал Илья. — Мы ненадолго.Старик даже удивился:— Как это ненадолго? Гости в доме — значит чай пить будем.Катя почувствовала, как внутри что-то болезненно дрогнуло, потому что у этого человека почти ничего не было но он всё равно хотел отдавать последнее.Старик достал жестяную банку.— Вот конфеты есть.Внутри лежали старые леденцы наверное, самые обычные, но Катя почему-то едва сдержала слёзы.Он, скорее всего, хранил их месяцами для кого-то, может для гостей которые почти никогда не приходили.— Спасибо вам большое, — тихо сказала она.Старик смущённо улыбнулся:— Да какие там спасибоПотом вдруг начал искать что-то по комнате.Долго копался в шкафу и наконец достал старый клетчатый плед.— Вот, укройтесь. Вечером сырость сильная.— Нам не холодно, правда, — улыбнулся Максим.— Берите, сынки. В тепле сидеть надо.Илья осторожно сел за стол:— Можно мы немного поговорим с вами?— Конечно можно.— Вы здесь совсем один живёте?Старик замолчал.Медленно опустился на стул,его руки дрожали; Старые, сухие и уставшие...Несколько секунд он смотрел в свою кружку с чаем.Потом тихо сказал:— ОдинВ доме стало очень тихо,только дрова потрескивали в печке. Катя заметила на подоконнике старые фотографии. Молодая женщина, мужчина в военной форме, а рядом девушка в платье с молодым парнем- счастливые такие.— Это ваша семья? — осторожно спросила она.Старик поднял взгляд.И в этот момент Катя увидела в его глазах такую глубокую боль, что у неё перехватило дыхание.Он осторожно взял фотографию в руки, провёл пальцами по старому снимку очень бережно, будто боялся потревожить прошлое.— Была семьяЕго голос стал совсем тихим.— Это Валя жена моя, Это моя Мама и ПапаИ впервые за весь вечер он улыбнулся по-настоящему, так улыбаются только людям, которых любят всю жизнь.— Красивая жена, — прошептала Катя.— Самая красивая былаОн долго смотрел на фотографию.А потом вдруг добавил:— Знаете человек не сразу понимает, что такое счастье.Иногда понимает только тогда, когда остаётся один в пустом доме и разговаривать уже не с кем.-Расскажите пожалуйста вашу историю-попросила Катя — Я не думаю, что вы захотите ее услышать, это длинная история...

—Мы с удовольствием послушаем- сказал Илья

Глава 2

"Иногда душа умирает, намного раньше чем тело"

1967 год.Мне тогда только двадцать исполнилось, жил я в небольшом советском городке возле реки. После армии вернулся худой, злой и совершенно не понимал, что дальше делать. Отец хотел, чтобы я на завод пошёл.— Работа стабильная, — говорил он. — Чего тебе ещё надо?А мне душно было, чувствовал не моё. Я всё время будто чего-то большего хотел, и однажды увидел объявление:«Набор в спасательную службу».Помню, стоял тогда под дождём и смотрел на эту бумажку минут десять, а внутри будто щёлкнуло ,домой прибежал весь мокрый.Мать на кухне картошку чистила.— Мам! — кричу. — Я спасателем хочу стать!Она даже нож опустила:— Господи Шурка, да ты с ума сошёл?Отец из комнаты сразу:— Каким ещё спасателем?!Я стою, улыбаюсь как дурак.— Настоящим.Отец только рукой махнул:— Рисковать жизнью захотелось?А я тогда молодой был.Глупый.Смелый.Мне казалось — море по колено.— Людей спасать буду.Отец посмотрел на меня долго-долго.А потом неожиданно тихо сказал:— Ну если сердце туда тянет — иди. Это был первый раз, когда он меня поддержал.......Учёба была тяжёлая, очень, нас гоняли так, будто готовили к войне.Подъёмы в пять утра, тренировки, плавание, медицина, пожары, высота.Инструктор у нас был — Виктор Палыч:Страшный человек, Мы его боялись больше экзаменов.— Спасатель, — орал он, — не имеет права паниковать! Пока вы боитесь — люди умирают!Помню, зимой нас заставили прыгать в ледяную воду.Один парень тогда отказался и Палыч подошёл к нему вплотную:— А если ребёнок под лёд провалится? Ты тоже скажешь, что тебе холодно? И парень прыгнул, да что там, все прыгнули .. эх молодые были, упрямые.После тренировок руки тряслись так, что ложку держать тяжело было, но мы всё равно смеялись.Жили дружно, Особенно с Мишкой Соколовым,лучший друг мой был.Он всегда шутил:— Сашка, вот увидишь, мы с тобой героями станем.А я смеялся:— Главное — живыми остаться......Первый вызов я запомнил на всю жизнь, ночь, на лице февраль. Я только заступил на смену, сижу, чай пью.И тут звонок, резкий такой, до сих пор этот звук помню.Диспетчер кричит:— Пожар! Жилой дом! Внутри дети!У меня сердце в пятки ушло, мы тогда вылетели как сумасшедшие.Сирена, снег, красные огни.Я всю дорогу только об одном думал:только бы успеть. Когда приехали — дом уже горел.Женщина кричала:— Там сын мой!

Мне двадцать лет было, двадцать, а передо мной огонь выше крыши и страх такой, что ноги ватные.Палыч тогда схватил меня за плечо:— Бояться нормально. Главное — иди, и я пошёл.Внутри ничего не видно, дым, жар.треск дерева.я помню только детский плач...Тихий...Господи Я тогда ползал по полу почти вслепую и вдруг рукой наткнулся на мальчика, маленький совсем, лет пять.Он в угол забился и плакал пока я не схватил его и назад, а потолок уже гореть начал.Когда выбежал наружу — мать этого мальчика на колени передо мной упала, целовала руки, плакала горькими слезами но слезы были радости. А я стоял и сам трясся весь, потому что только тогда понял —мы успели и мальчик выжил.После того пожара меня впервые наградили грамотой.Помню актовый зал, красные шторы и портрет Ленина.Начальник руку жмёт:— Молодец, Александр.А у меня ладони мокрые от волнения, мать тогда плакала от счастья. Отец сидел серьёзный такой, но я видел —гордился, очень... Дома мать стол накрыла. Селёдка с картошка, а после и торт маленький.Мишка пришёл, соседи пришли, все смеялись и тут отец вдруг встал и сказал:— За сына.И это был, наверное, самый счастливый вечер в моей жизни......Потом были ещё вызовы, много, слишком много.Пожары.Наводнения.Обрушения.Иногда людей удавалось спасти.Иногда — нет.И к этому невозможно привыкнуть, как бы тебе ни казалось, что ты сильный.Однажды мы вытаскивали людей из автобуса зимой, лёд проломился, я тогда сам чуть не утонул. меня Мишка за куртку вытащил.Сидим потом в машине мокрые, зубами стучим, А он смеётся:— Ну что, герой, жить будешь?Я ему:— Если не убью тебя раньше,молодые былиСчастливые.Катя слушала молча, с улыбкой на лице, потому что пока старик рассказывал, он будто действительно снова становился молодым, глаза оживали плечи расправлялись, внутри него всё ещё жил тот двадцатилетний парень, который однажды бросился в горящий дом ради чужого ребёнка.— А медали у вас остались? — тихо спросила она.Дядь Саша улыбнулся.Медленно поднялся и подошёл к старому шкафу, долго что-то искал, потом достал небольшую коробку.Очень старую, потёртую. Внутри лежали медали, грамоты, значки с фотографиями.Катя осторожно взяла одну награду.— «За отвагу на пожаре»Старик смущённо махнул рукой:— Да какие там подвигиНо Катя смотрела на него и чувствовала, как внутри всё ликовало, потому что перед ней сидел человек, который когда-то спасал жизни которого награждали, которым гордилась семья, которого уважали.А теперь он один сидит в старом доме с кусочком хлеба и недопитым чаем и почему-то именно это казалось самым несправедливым на свете.За окном совсем стемнело. Снег, который шёл весь вечер, неожиданно сменился холодным дождём. Ветер бил по маленьким окнам так сильно, что старые рамы тихо дрожали.Дядь Саша как раз осторожно убирал медали обратно в коробку, когда дверь в сенях резко хлопнула.Катя вздрогнула.Через секунду в дом быстрым шагом вошёл Илья.Весь мокрый, куртка блестела от дождя, волосы прилипли ко лбу, а с рукавов стекала вода.— Господи, — сразу поднялся Дядь Саша, — да ты весь промок, сынок.Илья тяжело выдохнул и провёл рукой по лицу:— Там ливень начался настоящий потоп.— А чего случилось? — спросил Максим.Илья нервно усмехнулся:— Колесо пробило.— Что?!Катя резко встала.— На выезде из деревни. Видимо, на железку какую-то налетели.— И что теперь делать? — тихо спросила она.Илья пожал плечами:— В такой темноте и под таким дождём — ничего. Да и запаска почти пустая.За окном вдруг громыхнуло так сильно, что окна задрожали.Катя невольно поёжилась.Дядь Саша подошёл ближе к окну и долго смотрел на улицу. Дождь действительно лил стеной, старый двор почти исчез в темноте.— Никуда вы сейчас не поедете, — спокойно сказал он.— Да мы что-нибудь придумаем, — сразу ответил Илья.— Чего вы придумаете? — мягко усмехнулся старик. — Ночь на дворе. Дорога размыло.Катя тревожно посмотрела на Илью:— Может, позвонить кому-нибудь?— Связи почти нет.Телефон в её руке действительно показывал одно деление, на секунду в доме стало тихо. только дождь бил по крыше и печка потрескивала.— Переночуете у меня, — вдруг сказал Дядь Саша так просто, будто речь шла о чём-то совершенно обычном.— Нет-нет, что вы — сразу начал Максим. — Мы не можем вас стеснять.— Да чем вы меня стесните?— Нам неудобноСтарик даже нахмурился:— Неудобно им. А мне одному тут сидеть удобно, думаете?Катя почувствовала, как внутри что-то сжалось.Дядь Саша стоял посреди своей маленькой кухни и смотрел на них с такой искренней надеждой, будто очень боялся, что они сейчас уйдут.Будто ему страшно снова остаться одному.— Места всем хватит, — тихо добавил он. — Дом хоть и старый, а тёплый.Илья переглянулся с ребятами.Потом вздохнул:— Мы не хотим доставлять вам хлопоты.— Какие хлопоты, сынок-старик вдруг улыбнулся.— Я уже забыл, когда в доме люди сидели.После этих слов Катя окончательно опустила глаза.Потому что ком в горле стал слишком сильным.— Тогда если вы правда не против — тихо сказала она.Дядь Саша сразу оживился:— Конечно не против! Сейчас чай свежий поставлю.Он засуетился по кухне так быстро, будто помолодел лет на двадцать.Доставал кружки,искал сахар, подкладывал дрова в печку.Катя молча наблюдала за ним и вдруг поймала себя на мысли, что этот старик сейчас счастлив просто потому, что в его доме снова есть люди..Не помощь, не продукты, а просто люди, живые голоса, смех, чужие шаги.Наверное, одиночество действительно страшнее голода.Через полчаса они уже сидели за столом.На кухне стало совсем уютно.Печка грела так сильно, что окна слегка запотели.На столе стоял чайник, старые кружки и тарелка с леденцами.Дядь Саша даже достал банку варенья.— Малиновое, — смущённо сказал он. — Сам варил ещё летом.— Вы сами всё делаете? — удивилась Катя.— А кто ж ещё?Он разлил чай по кружкам,руки у него слегка дрожали но движения были очень аккуратными.Видно,для него было важно сделать всё хорошо,правильно.Максим осторожно осмотрел комнату:— У вас здесь так уютноСтарик тихо усмехнулся:— Валя уют любила.Катя сразу поняла — речь о жене.И снова заметила, как меняется его лицо, когда он произносит её имя очень нежно.Будто она всё ещё где-то рядом, за окном снова ударил гром.Катя вздрогнула.Дядь Саша сразу посмотрел на неё:— Боишься?Она смущённо улыбнулась:— Немного.— Не бойся. Дом крепкий.И сказал он это так спокойно, по-доброму, что внутри вдруг действительно стало теплее.Илья сделал глоток чая:— Вкусный очень.Старик сразу заулыбался:— Настоящий, с травами.Несколько минут они сидели молча и Слушали дождь,треск дров.И это странное ощущение покоя, которого почему-то давно не было ни у кого из них.Потом Катя осторожно посмотрела на Дядь Сашу:— А дальше?..— Что дальше? — не понял он.— Ваша история.Старик замер, медленно поднял глаза.И Катя вдруг увидела в них не просто усталость.А целую жизнь,очень длинную, очень тяжёлую.Полную любви, потерь и воспоминаний, которые человек носит в себе десятилетиями.— Хотите ещё слушать старика? — тихо спросил он.— Очень хотим, — честно ответил Максим.Дядь Саша долго молчал, потом осторожно взял в руки горячую кружку.И тихо сказал:— Тогда слушайте Только история у меня длинная. И не вся она счастливая.

Глава 3

"Я положил руку на сердце и понял-теперь она будет всегда рядом"

Валю я встретил зимой — наконец сказал он. — В самый страшный день своей жизниМаксим осторожно подвинулся ближе а Дядь Саша закрыл глаза, будто снова видел тот день перед собой.

Мне тогда двадцать три было.Молодой, Сильный, Самоуверенный.Я уже несколько лет работал спасателем и почему-то начал думать, что привык ко всему.К пожарам, к крикам, к чужой боли.Дурак был...К такому невозможно привыкнуть.То утро я до сих пор помню до мелочей, проснулся рано ещё темно было за окном снег валил хлопьями а мать уже на кухне возилась.Запах жареной картошки по дому.Я вышел сонный, волосы мокрые после умывания.— Опять в ночь не спал? — ворчала мать, ставя чайник.— Спал я.— Врёшь ведь.Я усмехнулся и сел за стол.Отец газету читал.— Сегодня смена? — спросил он.— Угу.— Смотри там аккуратнее.Он всегда так говорил.Каждое утро.Будто чувствовал, как сильно мать боится за меня.Она поставила передо мной тарелку:— Ешь нормально.— Мам, я опоздаю.— Ничего не случится, если на пять минут позже приедешь.Я тогда только смеялся.Молодой был.Казалось — вся жизнь впереди...Она тогда обняла меня перед выходом и перекрестила у двери.Всегда так, вот каждый раз.На работе было спокойно, Мишка сразу начал шутить:— Всё, Сашка, сегодня без подвигов.— Не сглазь.— Да я серьёзно. Тишина с самого утра.Мы тогда весь день сидели без вызовов.Проверяли оборудование.Пили чай.Разговаривали.Помню, Палыч ворчал:— Как затишье — жди беды.А мы смеялись, Молодые... Глупые..Я тогда даже представить не мог, что через несколько часов моя жизнь изменится навсегда......Вечером смена уже заканчивалась, а я уже куртку накинул, домой собирался.И тут —звонок резкий,громкий.. я до сих пор этот звук ненавижу.Диспетчер побледнела сразу:— Пожар! Частный дом! Люди внутри!Мы сорвались моментально.Сирена,метель дорогу замело а сидел в машине и почему-то чувствовал тревогу сильнее обычного очень сильную.Когда приехалиГосподидом уже почти весь был в огне.Крыша горела, окна трещали.люди вокруг кричали и кто-то плакал.. я до сих пор помню этот голос женский и такой отчаянный.— ПОМОГИТЕ!!! ПОЖАЛУЙСТА!!!Она стояла возле дома босиком,совсем молодая девчонка одном тонком свитере и пыталась броситься обратно в огонь.Мужики держали её она кричала такТак кричат только тогда, когда у человека сердце разрывается прямо на глазах.— ТАМ МАМА!!! ТАМ МОЙ БРАТ!!!Я побежал внутрь вместе с Мишкой жар был страшный дышать невозможно, потолок уже начал рушиться.Мы искали людей почти вслепую.НоИногда спасатели приезжают слишком поздно и это самое страшное.Мы нашли её мать возле кухни она пыталась добраться до детской, мальчикаМальчика нашли уже потом, мальчишка лет семь.Катя закрыла рот ладонью.В доме стало очень тихо Дядь Саша смотрел в одну точку и голос у него дрожал.— А девочка всё кричалаОн тяжело сглотнул.— Господи как же она кричала

Мы успели вытащить только её а на всё рвалась обратно, билась, пакала.— ПУСТИТЕ МЕНЯ!!! ТАМ МОЯ СЕМЬЯ!!!Я держал её за плечи а она колотила меня руками, совсем ребёнок ещё..Двадцать лет максимум.Снег вокруг таял от жара. она стояла босая на льду и будто сходила с ума.Потом вдруг посмотрела на меняИ тихо спросила:— Они живы?..У меня сердце остановилось.Потому что я уже знал ответ.Но сказать не мог.Никогда не забуду её глаза в тот момент..Никогда.Она всё поняла сама. И закричала так, что у меня внутри потом ещё много лет этот крик стоял.Катя уже плакала...ТихоДаже Максим отвернулся к окну.А Дядь Саша продолжал говорить очень медленно.Будто каждое слово давалось ему тяжело.....Её звали Валентина, Валя она потеряла в тот вечер всю семью. Маму, маленького брата..За один час.Её увезли в больницу,я потом всю ночь не мог успокоиться перед глазами только она...её руки ледяные,глаза.Мишка тогда сказал:— Сашка, ты чего такой?А я не знал просто внутри будто что-то перевернулось.Утром после смены я поехал в больницу сам не понимаю зачем.Наверноежалко её было она лежала в палате под капельницей совсем бледная маленькая такая,я сначала уйти хотел но она вдруг открыла глаза.Посмотрела на меня и сразу заплакала.Тихо сначала.А потом началась настоящая истерика.Она задыхалась от слёз.— Почему?.. Почему я осталась жива?..Я растерялся.Тогда нас не учили, как утешать людей.Нас учили вытаскивать из огня.А что делать с разбитым сердцем человека —нет.Она плакала так сильно, что медсестра прибежала.— Тише, девочка, тишеА Валя только повторяла:— Мама там была мамаЯ сел рядом и просто обнял её.Крепко.Она вцепилась в мою куртку руками и начала плакать мне в плечо, так плачут дети когда уже не могут выдержать боль.— Я одна теперь — шептала она сквозь слёзы. — Совсем однаИ в тот момент у меня внутри будто что-то надломилось.Потому что я вдруг понял:эту девочку некому больше обнять.Некому сказать, что она не одна.Некому просто посидеть рядом.Я гладил её по волосам и говорил:— Тише тише, ВаляХотя сам едва держался, она плакала долго пока наконец не уснула прямо у меня на плече от усталости и слёз а я сидел рядом и почему-то не мог уйти.Потому что впервые в жизни почувствовал:если сейчас оставить человека одного —он просто не выдержит этой боли.

Глава 4

"Некоторые письмо пахнут слезами"

В доме стояла тишина,такая тяжёлая, что слышно было только, как дождь стучит по старой крыше. Катя сидела, прижав ладони к горячей кружке , глаза у неё были красные от слёз. Максим молча смотрел в окно, а Илья тяжело выдохнул и провёл рукой по лицу:

— Господи

Дядь Саша замолчал, он снова оказался в той больничной палате, снова слышал чужие рыдания , снова держал за плечи девушку, у которой за одну ночь сгорела вся жизнь.

Катя осторожно посмотрела на него:

— А что было дальше?.. Старик не ответил сразу. Он долго сидел неподвижно.

Потом тихо сказал:— Тяжело это вспоминать, дети

— Если вам больно, можете не рассказывать,

— мягко сказала Катя. Дядь Шура медленно покачал головой:

— Нет иногда человеку нужно выговориться особенно под старость. Он грустно улыбнулся и снова посмотрел куда-то мимо них. Туда, где всё ещё была Валя. После той ночи я начал ездить к ней в больницу почти каждый день. Сначала сам себе врал, что просто переживаю, что жалко её, что по-человечески хочу поддержать но правда была другой.. Меня тянуло к ней , я тогда ещё не понимал, что уже пропал. Валя первое время почти не разговаривала. Сидела возле окна и молчала смотрела в одну точку. Иногда мне казалось, что она вообще ничего вокруг не замечает. Я приходил после смены с яблоками, с чаем, иногда конфеты приносил.

А она тихо говорила:— Не надо было И всё.

Однажды я сел рядом и спросил:

— Ты сегодня ела? Она пожала плечами:

— Не хочу. — Так нельзя. Тишина. Я тогда впервые разозлился:

— Валя, ты себя угробишь. Она медленно повернулась ко мне, глаза пустые-пустые.

— А зачем мне жить?

Катя тихо всхлипнула. Дядь Саша опустил взгляд. — Господи как же страшно слышать такое от человека Он тяжело вздохнул,после похорон ей стало ещё хуже на кладбище она стояла будто неживая в чёрном платке и всё смотрела на могилы не плакала просто смотрела. Это даже страшнее было. Потому что иногда человек перестаёт плакать, когда внутри уже слишком много боли. После кладбища я отвёз её домой. Точнеев то, что осталось от дома. Обгоревшие стены.Запах гари.Чёрные окна. Она стояла перед этим и дрожала.

Потом вдруг тихо сказала:— Здесь мама пироги пекла И всё.

Села прямо в снег и заплакала. По-настоящему. Навзрыд. Я тогда испугался. Схватил её:— Валя, ты простынешь! А она вцепилась в мою куртку и плакала так, будто сердце разрывалось прямо у неё внутри.

— Их больше нет Шура их больше нет В тот момент она впервые назвала меня по имени. И у меня внутри всё перевернулось. Я просто обнял её крепче. И сидел рядом на снегу. Пока она плакала. Через неделю Валю выписали. И оказалось, что идти ей некуда. Родственников почти не было. Какая-то дальняя тётка в другом городе, с которой она не общалась. Я тогда пришёл домой сам не свой. Мать сразу заметила:

— Что случилось? Я сел за стол и говорю:

— Мам девчонке жить негде. Мать нахмурилась:— Той самой? — Да. Отец долго молчал. Потом спросил:— И что ты хочешь? Я сам не понимал, почему так переживаю. Но внутри всё кричало:не оставляй её одну. — Пусть у нас поживёт немного. Мать сразу перекрестилась:

— Господи А отец смотрел на меня очень внимательно. Потом вдруг тихо усмехнулся:— Влюбился, что ли? Я аж поперхнулся

:— Пап А он только улыбнулся. Будто давно всё понял. Когда я привёл Валю к нам домой, она стояла на пороге такая потерянная, что у меня сердце сжималось. — Проходи, — тихо сказал я. Она осторожно сняла пальто. Мать сразу засуетилась:— Проходи на кухню, доченька сейчас чай сделаю. Валя растерянно смотрела по сторонам. Будто боялась занимать место. Будто чувствовала себя лишней. Младшая сестра потом шепнула мне:

— Она очень красивая И правда. Даже заплаканная.Даже измученная. Она была невероятно красивой. Но тогда я любил её не за красоту. Я просто хотел, чтобы ей стало хоть немного легче. Первое время Валя почти не спала. Я часто слышал ночью её тихие шаги по кухне. Однажды вышел попить воды и увидел её возле окна. Она стояла босиком и плакала. Тихо-тихо. Я подошёл осторожно:— Ты чего не спишь? Она вздрогнула:

— Извини разбудила? — Нет. Тишина. А потом она вдруг спросила:

— Саша а если бы вы приехали раньше они бы выжили? У меня внутри всё оборвалось. Это самый страшный вопрос для спасателя. Потому что ты сам задаёшь его себе потом всю жизнь. Я долго молчал. А потом честно сказал:

— Не знаю. Она закрыла лицо руками

. — Я должна была их спасти

— Нет. — Должна! — Валя, ты не виновата. Она вдруг заплакала сильнее:

— Я слышала, как мама кричала Господи Я никогда не забуду этот её взгляд. Столько боли в одном человеке быть не должно. Я просто обнял её. Она дрожала вся. — Тише тише — Почему я живая, а они нет?.. А у меня ответа не было. Ни тогда.Ни сейчас. Прошло полгода. И потихоньку Валя начала возвращаться к жизни. Очень медленно. Сначала просто начала есть нормально. Потом улыбаться иногда. Потом однажды сама предложила матери помочь на кухне. Я пришёл со смены, а они вместе пироги лепят. Мать потом шепнула мне

:— Хорошая она, Сашка А я стоял и смотрел на Валю. На то, как она смеётся впервые за много месяцев. И понимал:всё. Пропал окончательно. Она тоже менялась рядом с нами. Однажды вечером мы сидели вдвоём на крыльце. Лето уже начиналось. Тепло. Пахло травой после дождя. Валя вдруг тихо сказала:

— Спасибо тебе. — За что? Она посмотрела на меня так нежно, что у меня дыхание перехватило. — За то, что не оставил меня одну. Я тогда хотел сказать ей так много. Что думаю о ней постоянно.Что ищу её взгляд в толпе.Что боюсь за неё сильнее, чем за себя. Но вместо этого только тихо сказал:

— Я не мог иначе. Она вдруг положила голову мне на плечо. И в тот момент я понял:если понадобится —я всю жизнь буду её беречь

Глава 5

"Она отдала ему свое сердце, а вместе с этим и причину жить"

Катя слушала так внимательно, будто боялась пропустить хоть одно слово. Старик долго смотрел на огонь и улыбался той грустной улыбкой человека, который вспоминает самое дорогое, что было в его жизни.

— Знаете — тихо сказал он.

— Иногда любовь приходит не громко не как в кино, не сразу. Он медленно покачал головой.

— Иногда она просто остаётся рядом день за днём. После пожара прошло пять лет за эти годы Валя стала частью нашей семьи. Нетне так. Она стала частью меня. Мы жили в одном доме завтракали вместе ужинали вместе ждали друг друга вечерами но между нами долго не было ничего такого...

Даже за руку я её лишний раз боялся взять не потому что не хотел Господи Я любил её так сильно, что иногда дышать рядом с ней было тяжело. Простомне хотелось беречь её после всего, что она пережила.

.....

Отец умер зимой...Сердце... Всё случилось очень быстро. Утром он ещё сидел на кухне, ворчал на новости по радио а вечером его не стало. Я тогда впервые в жизни почувствовал себя маленьким. По-настоящему маленьким. Помню, стоял возле больницы, снег шёл крупными хлопьями, а у меня руки тряслись и внутри пусто совсем. Валя тогда молча подошла ко мне. Ничего не говорила. Просто обняла. Крепко. И я впервые заплакал при ней мне было стыдно тогда. Мужик спасатель а стою и реву как ребёнок она гладила меня по спине и шептала

:— Тише Саш тише И именно в тот момент я понял:без неё я уже не смогу. После похорон мать сильно сдала она любила отца всю жизнь по-настоящему и когда его не стало, будто сама начала потихоньку уходить следом. Валя тогда взяла на себя почти всё готовила, следила за домом уговаривала мать есть и по ночам сидела рядом с ней. Иногда я просыпался и видел свет на кухне. Выходил. А Валя поила мать чаем и тихо рассказывала ей что-то, чтобы та не плакала. Мать потом однажды сказала мне

:— Береги её, Сашка.

Я удивился:— Кого? Она даже рассердилась:

— Дурак ты. Валю свою. У меня тогда сердце замерло. Потому что впервые кто-то сказал это вслух. «Твою Валю». Мать умерла через полтора года тоже тихо, во сне. Я тогда сидел возле её кровати до самого утра не мог поверить, что остался один совсем один. И снова рядом была Валя всегда рядом,она держала меня за руку на похоронах. Заставляла есть, когда я неделями почти ничего не ел. Ночью сидела рядом, пока я молча смотрел в стену и однажды я не выдержал. Мы сидели на кухне. Поздно, тишина, только часы тикали. Я вдруг сказал:

— Почему ты не ушла? Она подняла глаза:

— Куда? — От меня. У тебя своя жизнь могла быть. Валя долго смотрела на меня а потом тихо сказала:— А если моя жизнь — это ты?

......

. Дядь Саша лишь грустно улыбнулся. — Господи как же у меня тогда сердце колотилось После этого вечера всё стало другим не резко нет просто между нами появилась какая-то особенная тишина,тёплая, родная. Мы начали больше гулять вместе. После работы я часто забирал её к реке летом там было красиво,вода шумела трава пахла солнцем. Валя любила сидеть возле берега и опускать пальцы в воду.

— О чём думаешь? — спрашивал я. Она улыбалась:

— О тебе. И мне казалось, что счастливее человека на свете нет. Однажды пошёл сильный дождь. Мы бежали домой насквозь мокрые и смеялись как дети. Валя тогда крутилась прямо посреди улицы, раскинув руки. Платье прилипло к её ногам.Волосы мокрые. Красивая Господи, какая она была красивая.

— Заболеешь! — кричал я. А она смеялась:

— А ты меня вылечишь! Я тогда смотрел на неё и понимал:я люблю её. Так сильно, что страшно. Дома я дал ей своё полотенце. Она стояла возле печки, грела руки. А я никак не мог отвести взгляд. Она вдруг заметила это. И тихо спросила:

— Что? Я подошёл ближе. Очень медленно. Сердце колотилось так, будто сейчас из груди выскочит.

— Валя Она смотрела на меня снизу вверх. Тихая.Нежная. И такая родная. Я осторожно коснулся её щеки. Впервые. Очень боялся её спугнуть. Она закрыла глаза. И тогда я впервые поцеловал её. Тихо.Бережно. Будто самое дорогое сокровище в жизни. А потом сразу отстранился:

— Прости Она вдруг заплакала. Я испугался:

— Валя?.. А она улыбалась сквозь слёзы:

— Я расчувствовалась..

. Мы всё равно долго не переходили ту грань даже живя вдвоём, я спал на старом диване она — в комнате матери. Мишка смеялся:

— Сашка, ты святой, что ли? А я только рукой махал. Нет. Просто мне хотелось, чтобы всё было правильно. Чтобы она не боялась. Чтобы знала:я никогда не причиню ей боль. Однажды ночью она сама пришла ко мне на кухню села рядом и долго молчала а потом тихо сказала:

— Ты так бережёшь меня будто я хрустальная. Я усмехнулся:

— Для меня так и есть. Она смотрела на меня очень долго потом вдруг взяла за руку. И шёпотом сказала:

— Я тебя люблю, Саш . У меня в тот момент дыхание остановилось потому что этих слов я ждал, наверное, всю жизнь. Через год я сделал ей предложение , очень простое без ресторана без колец дорогих. У меня тогда и денег особо не было. Мы гуляли вечером возле парка, листья уже жёлтые были, осень. Валя шла рядом в старом пальто и рассказывала что-то смешное. А я вдруг остановился. Она удивилась:

— Саш? Я так волновался, что руки дрожали. Достал маленькое кольцо самое простое и сказал:

— Выходи за меня. Она сначала замерла потом закрыла лицо руками и расплакалась. Я испугался:

— Валя, ты чего?.. А она сквозь слёзы смеялась:

— Я думала, ты никогда не попросишь И кинулась мне на шею. Господи Наверное, именно тогда я был самым счастливым человеком на земле. Свадьба у нас была маленькая скромная, только свои. Мишка, пара друзе и соседи. Валя была в простом белом платье но для меня красивее женщины не существовало. Когда она шла ко мне в ЗАГСе, я смотрел на неё и думал только об одном:«Спасибо, Господи, что оставил её тогда живой». После регистрации Мишка орал:

— Горько! А Валя смущалась и прятала лицо у меня на груди. Вечером мы сидели дома за маленьким столом смеялись пили чай, слушали старые песни по радио и Валя вдруг тихо сказала:

— Знаешь я ведь думала, что после пожара никогда больше не смогу быть счастливой. Я обнял её за плечи:

— А теперь? Она посмотрела на меня так нежно, что у меня до сих пор сердце болит от этого взгляда. — А теперь у меня есть ты.

Глава 6

"Он держал ее письмо так бережно, будто это последние теплые руки в его жизни"

В доме было тихо только дождь за окном уже почти стих, и где-то в печке мягко потрескивали дрова. Катя сидела, вытирая мокрые от слёз щёки рукавом свитера. Она давно перестала скрывать, что плачет да и никто уже не скрывал.даже Илья молчал непривычно тихо, опустив взгляд в кружку с остывшим чаем. Дядь Саша сидел напротив них, слегка сгорбившись маленький старый человек с огромной жизнью внутри. Катя долго смотрела на него. А потом тихо спросила:

— Но как так получилось, что вы остались один?.. Вопрос повис в воздухе. Старик не ответил сразу. Он медленно провёл ладонью по столу, собирая хлебные крошки в маленькую кучку. Будто тянул время. Будто боялся снова открывать ту часть памяти, которая до сих пор болела сильнее всего. Потом тяжело вздохнул. И очень тихо сказал:

— Потому что счастье оно иногда даётся человеку ненадолго. Катя снова почувствовала, как сжимается сердце. А Дядь Саша посмотрел на огонь в печке и начал говорить.

После свадьбы мы были счастливы по-настоящему не богато не красиво, но счастливо. У нас был маленький дом старая мебель скрипучие полы но в этом доме всегда пахло пирогами, чаем и Валей. Господи Как же я любил возвращаться домой после смены. Открываешь дверь —а она на кухне. Волосы собраны кое-как щёки в муке, радио тихо играет.

— Саш, руки мой! — кричит сразу а сама улыбается и у меня внутри всё теплеет даже после самых тяжёлых вызовов, я тогда много работал брал смены, подработки хотел, чтобы у неё всё было. Помню, однажды пришёл домой поздно ночью. Усталый и грязный после пожара. А Валя не спит сидит на кухне и ждёт меня.

— Ты чего не легла? — спрашиваю. Она пожала плечами:

— Не могу уснуть, пока тебя нет. Я тогда подошёл к ней, обнял сзади. Уткнулся лицом в волосы. И вдруг понял:вот оно. Дом. Не стены.Не мебель. Человек.

Мы очень хотели детей... Валя часто об этом говорила когда гуляли по парку и видели семьи с колясками, она всегда смотрела на малышей так нежно, что у меня сердце сжималось. Однажды вечером она тихо спросила:

— А какой ты думаешь будет наша дочка? Я усмехнулся:— Почему сразу дочка? — Потому что я так хочу. Она тогда смеялась. А я смотрел на неё и представлял:маленькая девочка с Валиными глазами бегает по дому. Господи Как же мы этого ждали. Когда Валя сказала, что беременна, я сначала даже поверить не смог. Она стояла посреди кухни и плакала. А я испугался:

— Что случилось?! Она засмеялась сквозь слёзы:

— Саш у нас будет ребёнок У меня руки затряслись. Честное слово. Я тогда подхватил её на руки прямо посреди кухни. Кружил.Смеялся как сумасшедший.

— Господи Валя А она плакала и улыбалась одновременно

— Ты счастлив? Я посмотрел на неё и только смог прошептать

:— Я сейчас умру от счастья Катя закрыла лицо ладонями и Дядь Саша улыбался. Той светлой улыбкой человека, который снова на секунду оказался в самом счастливом времени своей жизни мы берегли эту беременность как чудо. Я запрещал ей таскать тяжёлое. Постоянно ворчал:

— Сядь.Отдохни.Не бегай. Она смеялась:

— Саша, я не хрустальная. А я боялся. После того пожарапосле того, как чуть не потерял её ещё тогда Я вообще начал бояться всего. Каждый раз, когда ехал на вызов, думал только об одном:лишь бы вернуться домой. К ней. Но счастье иногда ломается очень тихо. Без предупреждения. Без причины. В тот день я был на смене. Помню только звонок. Соседка кричала в трубку:

— Саш! Быстрее! Валечке плохо! У меня сердце остановилось. Я даже не помню, как добежал домой. Валя лежала бледная-бледная скрученная от боли. и смотрела на меня такими испуганными глазами — Саш Я схватил её на руки она плакала тихо от боли и страха.

— Всё хорошо слышишь? Всё хорошо Хотя сам уже понимал:не хорошо совсем не хорошо. В больнице нас разделили меня оставили в коридоре а её увезли и это были самые страшные часы в моей жизни. Я сидел возле стены и не мог дышать только молился. Первый раз за много лет по-настоящему молился когда врач вышел Я сразу всё понял по его лицу.

— Мне жаль. Всего два слова. А ощущение было такое, будто внутри что-то вырвали.

Катя тихо заплакала, Максим отвернулся а Дядь Саша замолчал на секунду, будто собираясь с силами. Валя потом долго не могла прийти в себя она винила себя. Постоянно.

— Это я виновата

— Я что-то сделала не так

— Я не уберегла нашего малыша А я не знал, как объяснить ей, что она ни в чём не виновата. Однажды ночью я проснулся и увидел, что её нет рядом пошёл на кухню. Она сидела на полу возле окна и держала в руках маленькие детские носочки, которые купила тайком от меня.

Господи Я до сих пор помню этот момент она подняла на меня заплаканные глаза:

— Шура почему у нас не получилось?.. Я сел рядом обнял её а она плакала так тихо-тихо. Будто внутри уже не осталось сил даже кричать.

— Мы ещё станем родителями, слышишь?

— шептал я. — Обязательно станем. Она прижалась ко мне сильнее:

— Только не оставляй меня У меня сердце разрывалось.

— Никогда. И я тогда правда так думал что никогда её не оставлю, что мы ещё будем счастливы что впереди у нас целая жизнь. После выкидыша Валя стала бояться за меня ещё сильнее каждый раз, когда я уходил на смену, она стояла в коридоре и поправляла мне воротник.

— Будь осторожен.

— Всегда. — Нет, Саш. Правда будь осторожен.

Иногда она вдруг обнимала меня так крепко, будто чувствовала что-то плохое. А я смеялся:

— Ну чего ты? Она тихо отвечала:

— Я уже не переживу, если потеряю тебя тоже

И вот однажды Дядь Саша замолчал очень надолго.

Катя даже перестала дышать. Старик смотрел в огонь и лицо у него стало каким-то потерянным. Будто он снова оказался там. В том дне.

— Однажды я очнулся в больнице Его голос дрогнул.

— И сначала вообще не понял, что происходит. Всё белое вокруг..Шум какой-то голова раскалывается. Дышать тяжело, очень тяжело. Я попытался встать —не смог и только потом увидел Валю. Она сидела возле моей кровати заплаканная, бледная и смотрела на меня такбудто боялась, что если моргнёт — я исчезну.

— Саш — прошептала она. А я даже говорить нормально не мог. Только спросил:

— Что случилось?.. И тогда она заплакала ещё сильнее. Дождь за окном наконец почти закончился. Только редкие капли стекали по стеклу, а в доме стояла та особенная ночная тишина, в которой чужая история начинает ощущаться почти своей. Катя сидела совсем близко к печке, прижав ладони к лицу. Она уже даже не пыталась скрывать слёзы. Илья молча смотрел в пол. Максим тяжело выдохнул:— Господи сколько всего на одного человека Дядь Саша сидел неподвижно только пальцы слегка дрожали на кружке с давно остывшим чаем. Катя тихо спросила:

— А что было дальше?.. Старик долго молчал. А потом очень тихо сказал:

— Дальше я начал умирать. И от этих слов у всех внутри будто что-то оборвалось. После того дня в больнице мне становилось хуже с каждым месяцем. Сначала просто появилась слабость. Потом одышка. Потом я начал задыхаться даже от обычной ходьбы. Валя тогда постоянно ругалась:

— Ты опять врёшь, что тебе нормально! А я улыбался:

— Да нормально всё. Но нормально не было однажды я потерял сознание прямо на работе. Помню только сирену где-то далекочьи-то голосаа потом белый потолок больницы. И Валя рядом. Господисколько же раз я видел её в больницах В тот день врач зашёл в палату очень серьёзный. Высокий мужчина в очках седой уже он долго смотрел мои анализы потом поднял глаза на нас с Валей. — Александр нам нужно поговорить. Валя сразу сжала мою руку. Я усмехнулся:

— Доктор, давайте без этих страшных лиц. Но он не улыбнулся. И тогда мне впервые стало по-настоящему страшно. Он сел напротив кровати снял очки и тихо сказал:

— У вас тяжёлая сердечная недостаточность. В палате стало очень тихо. Я сначала даже не понял.

— И что это значит? Доктор медленно выдохнул:

— Ваше сердце больше не справляется. Валя побледнела:

— То есть?.. Он посмотрел прямо на меня:

— Без пересадки времени остаётся мало. Катя закрыла глаза ладонью. А Дядь Саша смотрел куда-то в стену будто снова слышал эти слова. Валя тогда вскочила первой.

— Нет нет, вы ошибаетесь Доктор спокойно покачал головой:

— Хотел бы. Она начала плакать прямо там сразу как ребёнок.

— Но ему же только двадцать девять Я тогда смотрел на неё и больше всего боялся не смерти. А того, как она на меня смотрела будто уже теряла. Доктор тихо продолжил:

— Мы поставим Александра в очередь на донорское сердце. Но Он замолчал. Валя шёпотом спросила:

— Но что?.. — Такие операции редкость нужно совпадение и время. Я усмехнулся тогда:

— Ну значит будем ждать. А внутри всё похолодело потому что впервые в жизни я почувствовал:я могу не успеть пожить. После этого жизнь будто разделилась. На «до» и «после». Валя старалась держаться. Правда старалась. Но я видел, как она плачет по ночам иногда делал вид, что сплю. Потому что не мог это выдерживать. Однажды проснулся ночью, а её нет рядом вышел на кухню. Она сидела возле окна в темноте и молилась тихо-тихо. Я подошёл:

— Валя Она вздрогнула и сразу вытерла лицо.

— Почему не спишь? Я сел рядом. А она вдруг уткнулась мне в плечо и разрыдалась.

— Я боюсь Господи Я никогда не забуду этот её шёпот.

— Я не переживу, если ты уйдёшь Я обнял её так крепко, как только мог хотя самому было страшно до дрожи.

— Я никуда не уйду но впервые в жизни я не был уверен в своих словах . Мне становилось хуже очень быстро. Сердце будто медленно убивало меня изнутри я начал задыхаться даже лёжа не мог нормально есть. Похудел сильно. Валя почти не отходила от меня она кормила меня с ложки, когда руки тряслись поправляла одеяло сидела рядом ночами и всё время улыбалась мне через силу будто пыталась быть сильной за нас двоих однажды я сказал:

— Валя если со мной что-то случится Она резко перебила:

— Нет. — Послушай — Нет! Она вскочила с кровати глаза красные.

— Даже не говори этого! Я впервые увидел в ней такую панику она подошла ко мне и схватила за лицо ладонями:

— Ты не умрёшь, слышишь? Не смей оставлять меня одну И у меня сердце разрывалось сильнее болезни потому что я понимал:она правда этого не переживёт прошли месяцы cердца всё не было каждый звонок из больницы заставлял нас вздрагивать. Но каждый раз —не подходит.Не совпало, слишком поздно а я угасал, потихоньку. Помню, однажды Валя пыталась накормить меня супом а я не смог даже ложку поднять. Она отвернулась и заплакала тихо чтобы я не видел а я видел всё видел и чувствовал себя беспомощным впервые в жизни. Спасатель, который всю жизнь вытаскивал других —не мог спасти самого себя. И вот однажды ночью раздался звонок Валя тогда спала рядом в кресле. Телефон зазвонил так резко, что она сразу проснулась ,я помню её лицо испуганное. Она взяла трубку:— Да?.. А потом вдруг закрыла рот рукой. И посмотрела на меня глаза огромные полные слёз.

— Нашлось сердце Катя заплакала сильнее Илья опустил голову. А Дядь Саша продолжал тихо, почти шёпотом:

— Валя тогда плакала и смеялась одновременно Меня срочно повезли на операцию. Помню яркий свет в коридорах. Врачей.Каталки.Маски.

Валя бежала рядом и держала меня за руку до самого операционного блока.

— Всё будет хорошо, — шептала она сквозь слёзы. А я смотрел только на неё. И думал:лишь бы ещё хоть немного пожить рядом. Перед дверями операционной она вдруг наклонилась ко мне:

— Я люблю тебя. Я улыбнулся:

— А я тебя сильнее. Это было последнее, что я сказал перед наркозом.

А потом — темнота. Долгая. Тяжёлая. Я будто провалился куда-то очень глубоко.

И не понимал —жив я или уже нет. А потом услышал звук тихий медленный. Тук. Тук. Тук. Я открыл глаза белый потолок, аппараты, палата. Я попытался вдохнуть —больно. Очень. Будто грудь разрывали изнутри. Я медленно поднял руку и положил её на сердце оно болело, жгло. Но Билось, сильно. Живо. И почему-то это чувство было странным. Будто внутри меня теперь было что-то чужое. И одновременно —родное тёплое. Я оглядел палату. Пусто.

— Валя?.. — прохрипел я. Никто не ответил. Я попытался приподняться, но тело не слушалось. И почему-то внутри начал расти страх.

Катя тихо прошептала:— А куда она ушла?.. Максим сразу повернулся к Дядь Саша:

— Пожалуйста расскажите дальше Старик закрыл глаза. А Илья вдруг резко отвернулся к окну и вытер лицо ладонью. Через какое-то время в палату вошёл врач тот самый седой и уставший. Но почему-то глаза у него были красные. Он подошёл ко мне медленно очень медленно. Я сразу почувствовал:что-то не так.

— Доктор где Валя?.. Он не ответил. Только сел рядом. И вдруг тихо сказал:

— Поздравляю вас, Александр. Операция прошла успешно. Я смотрел на него и ничего не понимал.

— Где моя жена?.. Доктор опустил взгляд, а потом достал из кармана сложенное письмо и протянул мне. На нём было написано:«Ты мой дом». У меня руки начали дрожать.

— Что это?.. Доктор долго молчал. Потом очень тихо сказал:

— Это просила передать Валентина. Я почувствовал, как внутри всё похолодело.

— Где она?.. Он закрыл глаза. И я всё понял раньше, чем услышал ответ.

— Она была донором.

Катя вскрикнула и закрыла лицо руками, Илья сжал кулаки так сильно, что побелели пальцы. Дядь Саша говорил почти шёпотом но голос у него дрожал. Я не помню, как начал кричать правда не помню... Помню только, как сердце в груди будто разрывалось новое сердце её сердце. Я хватал врача за халат:— Нет нет вы врёте он плакал.

Настоящий взрослый мужчина сидел и плакал рядом со мной.

— Она настояла сама

— НЕТ!!! Я кричал так, что сбежалось всё отделение. Меня пытались удержать. А я только бил себя в грудь и орал:

— ЗАЧЕМ?! ЗАЧЕМ ТЫ ЭТО СДЕЛАЛА?! Сердце болело жгло будто она всё ещё была внутри меня. Будто слышала, Доктор потом тихо сказал:

— Она очень вас любила Я разорвал письмо дрожащими руками. Долго не мог заставить себя читать потому что уже умирал внутри но потом всё-таки открыл и там был её почерк., маленький,аккуратный. Родной. «Сашенька. Если ты читаешь это письмо, значит, меня уже нет рядом. Прости меня. Прости, что я ушла вот так, но я не могла смотреть, как ты умираешь. Ты спас меня тогда из огня, ты подарил мне жизнь ты стал моим домом. а дом нельзя потерять. Я слишком сильно тебя люблю. Ты всегда говорил, что сердце у человека одно на всю жизнь. Так пусть моё сердце всегда будет с тобой. Теперь — буквально. Мне не страшно умирать, потому что часть меня останется жить в тебе. Только живи, пожалуйста. Слышишь? Живи за нас двоих. Люби рассветы.Пей чай по утрам.Корми птиц зимой.И иногда разговаривай со мной. Потому что я всё равно буду рядом. Всегда. Твоя Валя.»

Катя уже рыдала в голос. Максим закрыл глаза ладонью, он не ожидал такого поворота,А Илья сидел неподвижно, глядя в пол. Дядь Саша тяжело дышал, будто снова проживал ту боль.

— Я тогда чуть с ума не сошёл — прошептал он.

— Господи лучше бы я умер вместо неё Он закрыл лицо руками старые плечи дрожали.

Катя впервые увидела, как плачет мужчина, который всю жизнь был сильным и от этого становилось ещё больнее.

Когда меня выписали Я первым делом пошёл к ней наа кладбище. Была осень такая холодная и сырая, листья мокрые. Я тогда купил её любимые белые цветы, помню, руки тряслись так сильно, что я еле держал букет. Подошёл к могиле И просто упал рядом на колени потому что ноги больше не держали.

— Валя — только и смог сказать. А дальше плакал как ребёнок.. Прижимался лбом к холодной земле и просил прощения, за то, что живой, за то, что не понял, за то, что не остановил её, потом лёг прямо возле могилы, обнял землю руками. вдруг Будто почувствовал её рядом.

Катя тихо всхлипнула. Дядь Саша улыбнулся сквозь слёзы.

— Мне показалось, что Валя лежит рядом Такая же молодая. Красивая. Держит меня за руку и скорбит вместе со мной, я тогда шептал:

— Зачем ты это сделала А она будто улыбалась и говорила:

— Потому что люблю тебя, дурак В доме снова стало тихо только все уже плакали не скрываясь. Дядь Саша медленно поднялся шодошёл к старому шкафу, долго что-то искал внутри, а потом достал маленькую потрёпанную шкатулку, очень старую. Он осторожно открыл её, внутри лежала целая жизнь. Чёрно-белые фотографии молодая Валя смеётся возле реки, Саша в форме спасателя их свадьба, старый снимок у дома. Между страницами лежали засохшие цветы аккуратно перевязанные ниткой и маленький блокнот.

— Это её записи — тихо сказал он. Катя дрожащими руками взяла фотографию. На ней молодая Валя смотрела на Сашу так, будто кроме него в мире никого не существовало.

— Какая она красивая — прошептала Катя сквозь слёзы. Дядь Саша улыбнулся. С такой любовью, что у всех снова защемило сердце.

— Для меня красивее никого не было. Он осторожно провёл пальцами по фотографии, очень бережно. всё ещё боялся её потерять.

— Я так и остался её мужем даже после смерти...

За окном дождь закончился ночь стала тихой-тихой. Дядь Саша медленно закрыл шкатулку, потом посмотрел на ребят и мягко сказал:

— Всё, дети поздно уже. Идите спать

. — А вы? — тихо спросила Катя. Он улыбнулся. Очень устало.

— А я ещё немного с Валей посижу. И сказал это почти шёпотом так тихо, что никто толком не расслышал. Они улеглись спать прямо в доме,но Катя долго не могла уснуть, на душе было неспокойно, слишком тихо стало. Она осторожно поднялась, накинула кофту и вышла на улицу. Ночь была прохладной, после дождя пахло мокрой землёй. Катя тихо подошла к лавочке возле дома.

— Дядь Саш?.. Ответа не было. Она сделала ещё шаг и впала в ступор.

Дядь Саша сидел возле стены дома, тихо, спокойно как будто просто задремал. Голова слегка склонилась набок а в руках —то самое старое письмо.

Катя сразу всё поняла.

— Нет нет дедушка Она бросилась к нему и заплакала так горько, что проснулись остальные. Письмо выпало из его рук жёлтое от времени, потёртое, с засохшими каплями слёз.

Катя прижала его к груди и рыдала. А на лице Дядь Саши была тихая улыбка будто спустя столько лет он наконец снова встретился со своей Валей

Конец...

"Он улыбался людям, помогал соседям, кормил птиц... а по ночам спал с письмом у сердца"