Мой Бывший Босс. Мы (не) будем твои.
Пролог
Стою у дверей, пытаясь собраться с духом. Костюм на мне приличный, волосы в аккуратном пучке. Даже очки с простой линзой надела. Образ идеальный! Но в груди комок, а пальцы непроизвольно теребят края пиджака. Почему-то ощущаю, как каждый вдох дается с трудом.
Еще эта дверь… Резная. Из дерева…
Красивая дверь, тяжелая. Видно, что хозяин кабинета – человек солидный. И явно любит тишину.
Секретарша посматривает на меня поверх очков. В ее взгляде что-то скрытое, почти изучающее. И почему-то мне становится не по себе.
Странная.
Ладно, была ни была!
Рывком тяну на себя тяжелое деревянное полотно. Шагаю внутрь, нацепив сдержанную приветственную улыбку.
– Добрый день, меня зовут…
И тут кресло разворачивается.
Твардовский! Нет, этого не может быть! Сердце пропускает удар, и на мгновение я теряю дар речи, словно сама реальность изогнулась. Он, все-таки он! Как?!
Я замираю буквально на секунду, но ему этого хватает, чтобы вскочить и оказаться рядом!
– Здравствуй, Света! – очень тихо произносит он, и его низкий бархатный голос забирается мне под кожу миллионами мурашек.
– Я… – дрожу. – Я не… Стоп! – кричу. – Нет! Я увольняюсь!
– Не можешь, – он, похоже, этого ждал.
Оттесняет меня от двери, отрезая мне путь к отступлению.
Его глаза сияют холодным огнем, а в его голосе проскальзывает дерзость
– Могу! – выпаливаю. – Это временный контракт.
– Уже постоянный, – очень спокойно отвечает он.
– Я на испытательном сроке! – у меня подкашиваются колени, руки начинают мелко дрожать. – На отработку три дня.
– Две недели и только после того, как я найду тебе замену, – спокойно, даже плавно, рассказывает мне он. – А я, – улыбается, – поверь, никогда не найду, – в его глазах сверкает яростный, совсем не добрый огонь. – И с этого дня ты переводишься в мои личные ассистенты! Как раньше!
На этом “как раньше” вздрагиваем, кажется, и я, и он.
– И ты будешь со мной рядом круглые сутки, – его голос становится вкрадчивым, как заклинание гипнотизера. – Ты будешь готовить мне бумаги, заказывать мне билеты, готовить все по повестке, – он делает паузу. – Каждый день ты будешь приходить сюда и видеть меня, слышать меня! Ты будешь приносить мне кофе, ставить его на мой стол и ощущать мою близость, тепло моего тела, – и тут его тон вдруг становится жестким, резким. – Может, хоть тогда ты объяснишь мне, какого черта ты от меня сбежала!
Глава 1
Влад
Стою у окна своего кабинета и всматриваюсь в лист А4…
Заявление…
“Прошу принять меня, Александрову Светлану Валерьевну, на должность…”
Дальше не важно.
Все не важно…
Александрова Светлана Валерьевна…
Да, имя не редкое, но эти завитки букв, эта поразительно круглая “а” и игривый хвостик у “р”...
Ошибки быть не может.
Это она!
По коже пробегает мороз…
Неужели нашел?!
Почти два года положил, чтобы хоть что-то о ней узнать после того дня, и вот… Совершенно случайно… Просто потому что на этом идиотском заводике совершенный бедлам в отделе кадров, и я потребовал все новые договора о найме показывать мне лично!
Вон они, стопкой рассыпаны по столу! И абсолютно меня не интересуют. Особенно после того, как я увидел этот листок…
Стискиваю зубы, дергаю крыльями носа, чтобы вдохнуть…
Александрова Светлана Валерьевна.
Она.
Сомнений почти нет. Она…
Разворачиваюсь к своему личному сейфу, набираю длинный код…
В глубине лежит тонкая папка. Открываю и кладу этот листок сверху другого. Тоже формата А4. И тоже исписанного этим почерком.
“Прошу меня, Александрову Светлану Валерьевну, уволить с должности персонального ассистента генерального директора по собственному желанию…”
На секунду задерживаю второй лист в воздухе, сравнивая буквы.
Сомнений почти не остается. Она…
Шумно выдыхаю, закрываю сейф, возвращаюсь за свой компьютер…
– Ирина Игоревна, досье на Александрову Светлану мне, пожалуйста.
____
Тот самый Влад Твардовский.
Умный, серьезный, пока еще загадочный.
Но скоро мы разгадаем все его тайны
Глава 2
Светлана
– Меня взяли! – кричу победоносно на весь коридор коммуналки. – Взяли! – распахиваю дверь нашей с бабушкой комнатушки. – На работу взяли!
– Шо, прямо с ребенком? – недоверчиво спрашивает пожилая женщина, сидящая на полу среди кубиков.
– А про ребенка я не сказала! – падаю на колени, счастливая.
Целую крепко своего сыночка, обнимаю бабушку.
– Проект временный, я просто умолчала! Никаких документов не подала, на скользкие вопросы так же скользко и ответила! – довольно смотрю на бабулю.
Вообще, она мне считается теткой… Двоюродной или как-то так. Это родная сестра моей бабушки.
Точнее, матери моей матери. Мне так проще. Очень сложно называть бабушкой женщину, которая, скривившись, тебя из дома выгоняла.
Но сейчас об этом не хочется. Сейчас я сижу на старом толстом ковре, который закрывает щели в полу, прижимаю к себе растрепанную старушку и ничего не понимающего сына и чуть не визжу от радости!
– Ба Тань, у меня зарплата хорошая будет! И, если повезет, на постоянную потом оформят!
– Не оформят, – категорично кряхтя, отзывается старушка. – Как о ребенке узнают, так и выгонят! Уж я-то наших заводских знаю!
– Ну что ты сразу о плохом, – прижимаю я к себе Данюшу. – Все будет хорошо.
– Будет, конечно! – хмыкает бабуля. – Потом, когда он в школе выучится, в институт поступит, женится и съедет, все будет хорошо! Только я этого уже не увижу!
– Да бог с тобой! – улыбаюсь, тянусь к ней с нежностями.
Она суровая и сварливая, но она была единственной, кто поддержал меня, когда я в родной дом в подоле принесла…
Вся моя замечательная и идеальная семья строго указала мне на дверь абортария.
А я не хотела. Я не могла.
Это…
Ведь мой сын, он…
Смотрю в его глазки… точно такие же, как у его отца. Касаюсь кончиком указательного пальца его прямого носика, прижимаюсь губами к его высокому лобику.
Копия.
Копия Твардовский. Только волосики пока светлые. Но уже темнее, чем у меня.
Я так его люблю! Так же, как когда-то любила его отца… И я так ждала моего мальчика. Он для меня важнее всего на свете. Он и ба Таня.
.
Влад
Оформлена на временный проект.
В связи с расширением производства… Секретарь-делопроизводитель… Ставка смешная, рассчитанная на девочек-студенток.
Работы-то – договора с новым персоналом штамповать, да в папки укладывать.
И она сюда пришла.
Вот так вот…
Удивительно, она же была специалистом высшей квалификации. Идеальный ассистент! Выполняла все мои поручения за полчаса до того, как я их придумаю, и знала ответы на все мои вопросы еще до того, как они придут мне в голову!
Никого лучше нее так и не нашел.
Если кто думает, что ассистент – это тот, кто кофе приносит, то он много не знает о деловом мире! На ассистенте половина работы руководителя! Расписание встреч, контроль договоров, все поездки, командировки, подготовка совещаний…
Сейчас на ее должности в паре две дамы работают. И все равно справляются хуже, чем она.
Прикрываю глаза, думая о том, что она вытворила со своей жизнью, что пришла на эту работу и на эту зарплату…
Или…
Или это не она, а я?
.
Светлана
– Добрый день! – сияю улыбкой.
В нашей тмутаракани устроиться работать в филиал московской фирмы – невероятная удача!
Вот только старый состав завода покупкой недоволен. Им все не нравится. И отношение к переменам соответствующее. И к новичкам.
– Ты Лидки что ли дочка? – вместо приветствия окидывает меня скептическим взглядом неопрятная дамочка лет сорока.
– Нет, – тяну все с той же улыбкой.
– Хм, – морщится тетка. – А что ты тогда тут делаешь? Лидка сказала, дочку свою пришлет!
И эта дамочка встает из-за своего громадного стола и с деловым видом кричит в соседний кабинет:
– Катя! А кого мы взяли? Лидка же сказала, дочь пришлет!
– Каникулы у той, – отвечают лениво из кабинета. – На морях до первого.
И у меня сердце ухает в пятки.
То есть на мое место, которое мне так нужно, метит чья-то дочка, которая сейчас на каникулах? Отдых прерывать на захотела! А лишь она появится, и меня сразу выпрут? То есть…
То есть у меня ровно восемь дней, чтобы выделиться и добиться постоянной работы!
Стискиваю зубы, щурю глаза…
Я буду не я, если не добьюсь своего! Где-где, а в офисе, я в своей стихии!
– Ну! – все еще улыбаюсь этой неопрятной даме. – Значит, на ближайшие восемь дней мы коллеги, – протягиваю ей руку. – Светлана.
– Алла, – нехотя сжимает мои пальцы потной ладонью эта мадам. – На вот, договора разбери да приложения и приказы к ним найди…
И в мою сторону подталкивают громадную коробку, в которую бесформенной кучей насыпаны бумаги.
– Все по датам, по алфавиту и в архив, – не скрывая ехидства, произносит Алла.
– Конечно! – спокойно киваю. – Где мой стол?
_____
А это нежная, но стойкая Светлана. И ее маленький секрет.
Глава 3
Светлана
– Домой что, не идешь? – неопрятная тетка ровно в шесть подхватила свою сумку.
На самом деле она уже часа полтора не работает. Рассказала мне, как устала, потом помечтала о том, что будет дома делать, потом пошла помыла свою чашку…
А я стою на коленях на полу, раскладываю по стопочкам бумаги.
Стола у меня нет. Точнее, по разнарядке есть, но Петрович со склада еще не принес, потому что Михалыч ему какую-то бумажку не передал и…
В общем, они очень хотели, чтобы я ушла.
А я работаю. Упорно.
– Задержусь немного! – отзываюсь, не поднимая головы.
Дома ждет сынишка, и мое сердце кровью обливается, но у меня всего восемь дней… Восемь дней, чтобы доказать, что я незаменима.
Не этой Алле, конечно. И не сидящей в соседнем кабинете Катьке. И уж точно не Лиде.
Нет.
Моя цель – показать результат руководству. Желательно, московскому.
А значит, и результат должен быть соответствующий. Впечатляющий.
Смешно, но мелких косяков я нашла уже с десяток.
Здесь не совпадают даты в договорах и приказах о приеме на работу… Здесь не подписано приложение и должностные инструкции…
Но это мелочи. А вот то, что заявление об увольнении, например, есть, а приказа нет, это уже интересно. А еще я нашла очень забавную папочку. Но пока досконально не разобралась, просто отложила ее в сторону… Возможно, это просто случайность.
А возможно, и нет. Скорее всего, где-то в этих бумажках зарыт мой пропуск на постоянную работу.
Поэтому я сижу кропотливо над бумагами и делаю то, что не сделали за весь предыдущий год здешние кадровики.
Если я не найду, за что зацепиться, то хотя бы покажу впечатляющий результат!
.
Влад
– Александрову на особый контроль, ее договор останется у меня, – бросаю я секретаршам.
Рабочий день давно окончен, я отпускаю своих работниц. Обе с радостью собирают свои сумки и исчезают из приемной в мгновение ока.
Светлана никогда так не делала. Оставалась со мной сама. До последнего. Если уставала, начинала уговаривать меня бросить дела на сегодня.
Это было смешно.
Я, признаюсь, знатно обалдел, когда мне на полном серьезе заявили однажды летним вечером, что за окном чудесная погода, и если я совсем не буду выходить на свежий воздух, то у меня начнется гипоксия.
Я тогда молча вскинул бровь, принял из ее рук кофе и… собрал в кейс нужные мне бумаги и ноут.
– Спасибо за заботу о моем здоровье, – хмыкнул, не глядя на нее. – Следующие два часа работаем в парке!
Честно? Я рассчитывал на возмущения с ее стороны. Но она… Она нашла где-то плед и сбегала в фаст-фуд за сэндвичами.
Я, чисто из злорадства, открыл свой ноут и пялился в него, но все мысли были только об этих острых коленках на пледе рядом со мной.
Светлана разложила веером все мои бумажки, склонилась над ними… А я изо всех сил старался не смотреть между пуговок ее целомудренной рубашки…
Неприличное предложение я ей сделал, кажется, в том же месяце. Дело было у меня дома. После перелета. Я должен был появиться на важной встрече, а рейс задержали. Очень не хотел отменять переговоры. Поэтому Света с папкой бумаг появилась у меня в квартире. И зачитывала мне повестку, пока я переодевался после душа.
Я попросил ее завязать мне галстук. Вообще без задней мысли, просто сам плохо узлы вяжу. Обычно это делает домработница, но в тот день все шло наперекосяк.
Света не отказала.
Видно было, что она тоже делает это не часто. Она закусила губку, нахмурила бровки… Ее пальчики аккуратно скользили по ткани галстука, едва ощутимо касаясь рубашки. Один раз совершенно случайно она тронула мою шею…
И в этот момент я понял, что меня штырит. Просто рвет на части от ее близости! И я готов снова развязать галстук или заявить, что узел фиговый, чтобы она стояла вот так, почти вплотную ко мне, и задевала мою кожу своими ноготочками. Я понял, что хочу эту женщину целиком и полностью. Прямо сейчас. И плевать не переговоры!
Но так же дела не делаются! Деловая встреча уже назначена.
А Света?
Я тогда решил, что мы же всегда понимали друг друга с полуслова…
– Что ты хочешь за полное сопровождение меня? – спросил я, глядя ей в глаза.
– В смысле? – усмехнулась моя девочка. – Куда уж полнее?
Я просто вскинул бровь. Она покраснела.
– Жду ответа утром, – бросил я и вышел из собственной спальни.
Просто чтобы не сорваться. Не завалить ее на кровать тут же…
Хотел ее до одури. Хотел целовать эти полные губы, эти вдруг поалевшие щечки…
Черт!
Со мной такого никогда не было!
Я ушел на переговоры в полной уверенности, что мы с ней продолжим этот разговор завтра в офисе.
Но в офисе, на моем столе, меня ждало заявление об увольнении.
Нет. Не то, что сейчас у меня в сейфе. Это я попросил написать ее сам…
Глава 4
Светлана
Интересно, а они позволят мне?..
Оглядываюсь на теток из отдела кадров.
Судачат о чем-то за двадцать пятой чашкой чая…
Нет. Не позволят.
В архив за предыдущие года они меня не пустят. Понимают же, что мне туда лезть незачем.
А мне вот как раз надо!
Я тут уже пятый день. И у меня осталось всего три… А точнее, если учитывать выходные, в которые я на работе не должна появляться, то один день.
Всего один день, чтобы найти, как закрепиться тут.
Эти Алла-Катя-Лида завалили меня всей текучкой.
Их необъятные короба я разобрала за первые двое суток, и они, впечатленные моей работоспособностью, пустили меня в свои папки, в которых, конечно же, тоже был полный бардак.
И вот тут-то я и нашла то, что мне нужно.
Сначала сама себе не поверила, но…
Гоголя читали? Мертвые души! У нас в штате, оказывается, восемь уборщиц! Восемь, а не две! И есть отдельный архивариус. И делопроизводитель… По штату есть, а по факту…
Я поняла, что происходит, когда нашла тут договор с моей ба Таней. Она действительно когда-то работала на заводе в цеху. Потом вышла на пенсию… Только вот оно, ее досье. Лежит в действующих. Ба Таня, оказывается, который год, не покладая рук, трудится на заводе уборщицей…
И как у них все гладко! Как все шито-крыто!
Без сомнения, это делалось по указанию предыдущего руководства. А новое еще аудит кадров не провело. Дамочки уже начали по-тихому “увольнять”. Но они же не могут убрать всех разом! Это привлечет к себе внимание. В общем, их ахиллесову пяту я нашла! Вопрос, как это использовать.
Поговорить с ними?
– Так! – выходит из своего кабинета Лида. – Ты давай тут бардак не устраивай! – это она про ровные стопки папок на полу. – Моей Ленке это что, все потом самой таскать? У тебя когда последний день? Сегодня? Или в понедельник?
– В понедельник, – отзываюсь тихо.
– Ну и отлично! – взмахивает она толстыми пальцами. – Давай чтобы тут к понедельнику все было ровненько и четенько!
И эта мадам разворачивается и уплывает. Гордо, как океанский лайнер. По габаритам тоже схожа…
Вздыхаю, поднимаюсь.
– Я на обед! – бросаю им в кабинет.
Они аж замолкают, настолько удивлены. Но…
Это мой единственный шанс.
И пробиться надо не к директору завода, а к московскому руководству. Самым главным. Тем, кто реально что-то решает.
Выхожу в коридор, сворачиваю в сторону столовой, только прямо у ее дверей выхожу на лестницу и перехожу на другой этаж.
Большой московский босс, наверное, недоступен. Но я должна поговорить хотя бы с его помощниками.
Захожу в приемную, в которой сидят две дамы средних лет.
– Здравствуйте! – стучу несмело.
– Здравствуйте! – отвечают они хором.
И ни одна не поднимает на меня глаз.
– Меня зовут Александрова Светлана! – выпаливаю я. – У меня есть важная информация для начальства!
И тут они обе замирают!
Дальняя даже из-за стола встала, чтобы лучше меня рассмотреть.
– Как вы сказали? – медленно переспросила первая. – Вы – Александрова?
Глава 5
Светлана
– Ба Тань, это мой единственный шанс, – хожу по нашей комнате из угла в угол, приставив сложенные в молитвенном жесте ладошки к губам.
– Ой, влетить тебе! – поджимает губы моя бабуля. – Ой, влетить! Бабы как узнают!
– Ба Тань! – всплескиваю руками. – Ну они же преступницы! – смотрю на нее умоляюще. – Ты вот хоть копейку получила?
– Дак я ж и не мыла, че ж мне получать, – оттопыривает губу моя ба.
– Так никто ж не мыл! – смотрю на нее укоризненно. – А деньги шли!
– Ну то пусть бы дирехтор разбирался! А не ты! – сварливо ворчит моя ба Таня.
А я беспомощно кручусь между кроватями и нашим столом.
– Мама? – удивленно смотрит на меня Данюшка.
– Иди ко мне, мой сладкий! – подхватываю его на руки. – Ба Тань, – смотрю на бабулю отчаянно. – Ну, – тычусь носом в своего сына, – ба, ну мы же не можем всю жизнь так жить?
– А чем тебе не так-то? – хмурит брови ба.
– Ба, прости, ты самая лучшая! – тянусь к ней с объятиями.
– Танька! – вдруг раздается из кухни. – Ты долго плиту занимать будешь? Из-за тебя и твоих приживал ни пожрать мужикам не приготовить, ни посуду помыть!
– Че разоралась! – прокричала ба и вылетела в коридор.
А я лишь тяжко вздохнула.
У меня там просто картошка варится. Картошка. На пюрешку.
– Нет, сынок, – целую моего кроху, – мама должна попробовать!
– Поплобовать! – с улыбкой произносит он и нежно ко мне прижимается.
Мой маленький пушистик… Каждое прикосновение, каждый запах – это мой мир. Его нежные волосики, его поцелуи, его объятия… Это и есть настоящее счастье.
– У нас все будет хорошо! – стискиваю его я, кружу по комнате. – Хорошо!
– Самолет! – довольно кричит мой мальчишка и растопыривает ручки.
– Вж-ж-ж-ж, – кружу его по комнате. – Мы улети-и-им! На край света!
Играем в нашу любимую игру.
– О! Разлетались! – распахивает дверь ба Таня. – Посторонись, кастрюля горячая!
– И ба улетить! – смеется мой кроха.
– И ба улетит! – улыбаюсь.
А моя ба Таня смотрит на меня с осуждением, тяжело вздыхает.
– Да, – кивает она сама себе, – тебе, конечно, тут не место.
.
***
К моему удивлению, встречу с директором мне назначили.
Почти сразу.
И на субботу.
Последнее как раз мне показалось нормальным. Москвичи же тут в командировке. Что им еще делать? Многие в выходные работают.
Как…
Как Твардовский…
Тот всегда работал.
Жмурюсь, вспоминая его, трясу головой, пытаясь избавиться от этих мыслей, но не могу.
Уже не могу.
Его образ, его голос, его прикосновения.
Я до сих пор помню его голос – низкий, уверенный, как рокот льва. Сильный, властный, просто появившись в помещении, он сразу заполнял собой все пространство. И его запах… Какой-то совершенно невероятный, терпкий аромат… Больше нигде его не встречала…
Он всегда сводил меня с ума… Красивый, широкоплечий, сильный, даже властный. И очень умный. Просто мечта…
А тогда…
День, когда он вызвал меня к себе в квартиру, помню, кажется, по минутам!
Он, совершенно ничего не стесняясь, открыл мне дверь в одном полотенце на бедрах, а я так и обомлела…
Его грудь. Широкая, с красиво очерченными квадратами мышц. Капельки воды, замершие на коже, тоненькая дорожка волос, густеющая к полотенцу…
Я, кажется, забыла, как дышать!
Пошевелиться не могла!
А он мне:
– Зачитывай! Я слушаю!
И скрылся в гардеробной…
А я развернула перед собой листы и… И пыталась вспомнить буквы!
– Ну! – поторопил он меня решительно.
Уф…
Сделала! Все, что нужно было, сделала, на все вопросы ответила, все выкладки прокомментировала…
Только вот потом он попросил меня завязать ему галстук…
По низу живота пробегает сладкая дрожь, и я аж ругаюсь сквозь зубы. На себя, конечно… Исключительно на себя.
Как я могла быть такой дурой?
Надо забыть!
Собраться и все забыть!
И вообще! Сейчас у меня деловая встреча!
Собираюсь я с особенной тщательностью.
Достаю с антресолей тюки со своей старой одеждой. Запихнула когда-то под потолок за ненадобностью… Действительно, зачем в этой глуши молодой мамочке модельные костюмы от итальянских дизайнеров!
Это все из прошлой жизни. Это будто и не про меня!
Очень волнуюсь, что я после родов пополнела, ан нет! Юбка даже свободновата.
Ну что ж… Скрасим пиджаком…
Это все немного устарело, но, будем надеяться, что московский директор не большой знаток офисной моды…
Это вообще не характерно для мужчин…
Хотя вот Твардовский знал. Скорее, чувствовал. Видимо, глаз был наметан!
Твардовский!
Черт!
Опять в голове Твардовский!
Влад…
Надо было уволиться от него тогда… После галстука… После его предложения…
И я ж написала заявление! Но он…
Я думала, что он или рассмеется, или подпишет мое заявление.
Но…
Он неожиданно серьезно на меня посмотрел…
– Светлана, – произнес он тогда, слегка щурясь. – Вы меня неправильно поняли…
– Возможно, – ответила я, краснея. – Но тогда мне совершенно точно нечего на этой должности делать, потому что ассистент, который не понимает своего руководителя…
– Вы идеальный ассистент! – оборвал мои заикания он. – И идеальная женщина. И то, что вы уволитесь, – он вернул мне мое заявление, сложенное вчетверо, – не избавит вас от моих притязаний! – поджал губы, развернулся к своему кабинету. – Забронируйте, пожалуйста, на сегодняшний обед столик в “Мане”, – бросил мне от дверей.
– Конечно, – судорожно вздохнула я, – на сколько персон?
– На двоих, – обернулся, улыбаясь, он. – Будем только вы, – в его глазах заплясали чертенята, – и я…
Так Влад Твардовский начал за мной ухаживать…
.
– Светка! – вырвала меня из моих воспоминаний ба Таня. – Свет, ты назад будешь идти, зайди на рынок, возьми творога!
– Конечно, ба! – кивнула я и засунула в свой крохотный клатч скомканный полиэтиленовый пакет…
Фух!
Твардовский в прошлом!
Сейчас мое настоящее – это коммуналка и творог на рынке. Подешевле…
Пришла пора побороться за свое будущее!
Еще раз окинула себя взглядом, поправила очки с простыми линзами.
– Данюш, мама скоро вернется! – поцеловала сына и вышла из дома.
До офиса, где у меня была назначена встреча, всего пятнадцать минут пешком.
Глава 6
Светлана
В коридорах пусто. Я иду на встречу, о которой сама же и просила, а у меня аж поджилки трясутся.
Самое смешное, что я никак не могу выбросить из головы Влада. Его взгляд, его улыбку, его голос.
Этот костюм! Всему виной этот дурацкий костюм, в который мне снова пришлось влезть. Как в уже сброшенную кожу. Как в уже прожитую жизнь.
Ничего не могу поделать с собой, в голове все время всплывают самые приятные моменты наших с ним отношений!
Цветы.
После той выходки у себя в квартире он постоянно дарил мне цветы! Каждый день!
Появился с букетом в руках на следующее же утро!
“У нас рабочий день с девяти! – посмотрел на часы. – Значит, еще почти час мы не начальник и ассистентка, а мужчина и женщина! – заявил довольно. – Кстати! Я могу пригласить тебя выпить со мной чашечку кофе?”
До того дня я и не задумывалась, что не только я все знаю о своем директоре, но мой директор все знает обо мне.
За этот неполный год он запомнил, какой шоколад я люблю, выучил любимый сорт чая и каким-то образом узнал, какими я себе представляю идеальные выходные!
Ох, Твардовский!
Как же хорошо было с ним.
Как же хорошо, что он в прошлом. Встряхиваю волосами, возвращаюсь к реальности.
Я уже в главном здании. Поднялась на этаж. До кабинета директора осталось несколько метров.
Гулкое эхо сопровождает каждый мой шаг и отдается вибрацией где-то под желудком…
Мне страшно.
А что если не сумею убедить? Если он мне не поверит или попросту решит, что информация не интересна! Весь городок ведь узнает. Я потом себе тут работы не найду! Никогда! Если, вообще, смогу на улицу выйти.
С точки зрения всех этих пышнотелых дам, именно я кляузница. И плевать, что они нарушают закон и обворовывают предприятие. Именно они обворовывают. Нет, зарплата “мертвых душ” идет, конечно, не им, но большие премии за молчание и лояльность им назначали, я уверена.
В общем, решилась я на крайне рискованное мероприятие. Или пан, или пропал.
Еще и секретарши так странно смотрят.
Выдыхаю, замираю на секунду в приемном, украдкой вытираю вспотевшие ладони о юбку и толкаю тяжелую дверь…
– Здравствуйте! – пытаюсь звучать естественно. – Меня зовут…
И тут мой голос пропадает…
Директорское кресло разворачивается, и я вижу того, кого уже больше двух лет отчаянно пытаюсь забыть! О ком заставляю себя не думать, глядя на сына. Того, кто превратил мою жизнь в сказку, а потом разрушил ее одним махом!
Твардовский! Нет, этого не может быть! Сердце пропускает удар, и на мгновение я теряю дар речи, словно сама реальность искривилась. Грудь сжимается так, что воздуха не хватает. Меня обжигает его взгляд – слишком знакомый, слишком близкий. Это он! Как?!
Я замираю буквально на секунду, но ему этого хватает, чтобы вскочить и оказаться рядом!
– Здравствуй, Света! – очень тихо произносит Влад, и его низкий бархатный голос забирается мне под кожу миллионами мурашек.
– Я… – дрожу. – Я не… Стоп! Ты что, представитель московской фирмы? – смотрю на него широко распахнутыми глазами.
– Угу! – тянет он довольно. – Даже больше! Я и есть московская фирма! Ты снова работаешь на меня, Света! – и в его глазах сверкает довольный блеск.
– Нет, – кручу головой. – Нет, этому не бывать! – разворачиваюсь к двери. – Я увольняюсь!
– Не можешь! – он, похоже, этого ждал.
Плавным движением зверя он движется по кабинету, отрезая мне пути к отступлению…
В его глазах вспыхивает ледяной огонь, в голосе звучит вызов. Как будто он заранее знал, что я попытаюсь сбежать!
– Почему не могу? Я на временном контракте! – лепечу невнятно.
– На постоянном, – хмыкает он. – Я сразу переоформил! Так что уволиться будет не просто! – вроде как скучая, кривится он. – Там отработка, куча всяких условий.
Теряюсь, не могу найти слов. Как? Это же… Но стоп!
– У меня испытательный срок! – кричу. – На отработку три дня всего!
– Нету! – Влад довольно кривит губы. – Я не назначал! Контракт постоянный, по условиям договора отработка две недели и только после того, как я найду тебе замену, – спокойно, даже плавно рассказывает мне он. – А я, – улыбается, – поверь, никогда не найду, – в его глазах сверкает яростный, совсем не добрый огонь. – И с этого дня ты переводишься в мои личные ассистенты! Как раньше!
На этом “как раньше” вздрагиваем, кажется, и я, и он.
– И ты будешь со мной рядом круглые сутки, – его голос становится вкрадчивым, как заклинание гипнотизера. – Ты будешь готовить мне бумаги, заказывать мне билеты, готовить все по повестке, – он делает паузу. – Каждый день ты будешь приходить сюда и видеть меня, слышать меня! Ты будешь приносить мне кофе, ставить его на мой стол и ощущать мою близость, тепло моего тела, слышать мое дыхание, – и тут его тон вдруг становится жестким, резким. – Может, хоть тогда ты объяснишь мне, какого черта ты от меня сбежала!
– А разве это не ясно? – замираю, распахнув глаза. – Разве непонятно почему? – внутри меня поднимается волна возмущения.
Он посмел меня с грязью смешивать и еще и спрашивает почему?!
– Нет, не ясно! – цедит он, приблизившись ко мне почти вплотную. – Будь добра, поясни некоторые детали!
– О! Владислав Сергеевич! – произношу я иронично. – Кажется, ваши аналитические способности несколько переоценены! Ей-богу, вы меня пугаете! Не сложить два и два! Даже грустно!
– Грустно? – вдруг разъяренно рычит он. – Тебе грустно? Я два года!.. Два чертовых года ищу тебя, а тебе грустно?! Два года, Света! Два чертовых года! Ты хоть представляешь, что это такое – искать тебя день за днем, не зная, где ты и что с тобой?! Не понимать как? За что? Почему?
– Я… – пищу, но…
Ничего не успеваю сказать.
Потому что Влад резко сгребает меня в охапку, и прежде чем я успеваю вырваться, его губы накрывают мои властным, жадным, жестким поцелуем!
Глава 7
Светлана
С силой отталкиваю от себя Твардовского! Сама чуть не падаю.
Чертовы шпильки скользят, я теряю равновесие, но успеваю ухватиться за край стола.
– Убери от меня свои руки! – кричу на весь кабинет, а у самой слезы брызжут из глаз. – Жену свою будешь целовать!
– Жену? – округляет глаза Влад.
– Жену! – выкрикиваю ему в лицо. – О вас были такие милые статьи! “Помолвка Твардовского с Вербицкой”, – кривлюсь, вспоминая заголовки. – “Слияние двух капиталов и двух сердец”! “Свадьба на островах”! “Чудесное семейное гнездышко”! – меня трясет, я больше не могу держать себя в руках.
Все старые обиды накрывают с головой мерзкой, вязкой волною… Даже сейчас эти воспоминания заполняют все вокруг меня липким отчаянием. Я пытаюсь дышать, но горло сжимает железной хваткой.
– Ты же из-за этого попросил меня уехать, Влад, – утираю щеки, не заботясь о макияже. – Как ты сказал? Некоторое время нам не надо появляться в одном пространстве? Ты же просто вышвырнул меня, как использованную игрушку!
– Света, ты что несешь?! – его голос срывается на низкий рык.
Я вижу, как его пальцы судорожно сжимаются в кулаки.
Он не знает, что делать.
– Я гордился тобой! Мы же везде появлялись вместе! Я никогда тебя не скрывал! Черт, да о нас знали все!
– Конечно, знали! – усмехаюсь, ощущая, как сердце глухо колотится в груди. – Вот только потом тебе понадобилась жена “равного статуса”. И ты меня попросил уволиться! Убрать с глаз долой! Чтобы не портить антураж!
– Нет! – выкрикивает Влад, вцепившись себе в волосы. – Света, нет! Все было не так!
– Все! – кручу головой, зажмурившись.
Не хочу слышать больше ни одного слова.
– Замолчи! Не могу! – закрываю ладонями уши. – Я не буду на тебя работать! Я никогда больше не буду на тебя работать! Забудь, что меня видел! Забудь обо мне навсегда! – рвусь к двери, но он по-прежнему загораживает ее спиной.
Я бросаюсь к выходу, но его рука перехватывает мое запястье.
– Не отпущу.
Я слышу его дыхание. Горячее, сбившееся.
– Сбегу, – шепчу, уже не уверенная в своих силах.
– Найду, – его голос становится ниже, глуше.
На его шее дергается адамово яблоко. Его грудь вздымается в бешеном ритме. Я чувствую тепло его тела, этот электрический заряд, что всегда был между нами.
Но я не могу.
Я больше не позволю себе.
– Уйди! – шепчу, хотя внутри все кричит. – Уйди, отпусти меня! Я увольняюсь!
– Не уволишься! Сейчас достану контракт и пропишу тебе миллионные неустойки, – зло скалится он.
– Это преступление! – ору.
– Отлично! Подай на меня в суд! Будем часто встречаться на слушаниях! Я согласен!
– Выпусти меня, наконец! Я сейчас заору! – топаю ногами.
– Ты и так орешь на весь этаж! – почти тем же тоном отвечает он, как вдруг…
– Владислав Сергеевич, – очень-очень аккуратно стучит в дверь его помощница. – Владислав Сергеевич, извините, тут очень срочно…
И мы вдруг слышим, что у него на столе разрывается телефон, на экране ноутбука одно за другим выскакивают уведомления, и…
Секретарь не выдержала…
– Это по поводу визита китайцев, они звонят! Их генеральный. Срочно…
Влад жмурится, словно его ударили.
– Не смей никуда уходить! – рычит мне.
Но лишь отступает от двери, как я, конечно…
Я даже оттолкнула эту его ассистентку!
Бегу.
Каблуки стучат по плитке.
В голове гул. Воздуха не хватает.
Впереди КПП, только бы Твардовский не отдал приказ…
Но нет.
Охранник даже не поднимает глаз.
Я несусь через турникет, выбегаю на улицу и врезаюсь в холодную стену здания.
Кирпич впивается в ладони, но я ничего не чувствую.
Я просто медленно оседаю вниз, пытаясь отдышаться.
Что теперь?
Как теперь жить?
Медленно сползаю вниз, тихо скуля. Что же делать? Что же теперь делать?
Тогда, чуть больше двух лет назад, решение было однозначным. Уезжать.
Я не могла позволить с собой так обойтись! Я не могла дать смешать себя с грязью…
Прикрываю глаза и вспоминаю…
В том месяце все было каким-то странным.
Отчего-то срывались идеально подготовленные сделки, совершенно не так, как Влад рассчитывал, шли переговоры, творилось что-то неправильное на фондовом рынке.
У меня было ощущение, что Влад понимал, что происходит, но отчего-то ничего не предпринимал. Стискивал зубы, замыкался в себе и ждал. Чего-то ждал…
После срыва очередного подписания, он не выдержал! Я видела, что он на грани того, чтобы разораться и все разнести в кабинете к чертям, но…
Он лишь сжал кулаки до побелевших костяшек, выдохнул так, что мне показалось, что из его ноздрей сейчас пар пойдет, и…
– Мне нужно кое-куда съездить, – бросил он мне, не глядя в глаза. – Одному.
И уехал.
Даже без водителя…
Я осталась в приемном, растерянная, расстроенная… Не знала, за что взяться.
Нет, текучка была. Текучка всегда была… Но… А что если эти документы уже не актуальны? Вот это соглашение… Его нужно готовить? Или наш партнер уже передумал?
Я стояла посреди громадного, очень дорогого и стильного кабинета, совершенно не зная, что мне делать. Помню, что мне даже стало как-то зябко… Захотелось кофе.
В приемной Твардовского стояла его личная кофемашина, но я отчего-то взяла свою чашку и вышла в общую лаундж-зону…
– О! Привет! – встретила меня сияющая Маринка.
Змея, каких мало. Но великолепная финансистка.
– А мы думали, что теперь тебя среди простых смертных не скоро увидим! – покачала она головой сокрушенно.
– Почему? – нахмурилась я, не понимая.
– Ну как же! – блеснула глазами змея. – Подготовка к свадьбе занимает столько времени и сил! Твардовский уже заставил тебя выбрать им отель для первой брачной ночи? Или это сделают ассистенты невесты?
Маринка еле сдерживала смех… Хотя… Нет. Не сдерживала! Она так и светилась счастьем, словно замуж брали именно ее!
– Подготовка к свадьбе? – только и смогла просипеть я.
– Ты что, новостей не читаешь? – ее губы дернулись в самодовольной улыбке. – Мы думали, что от тебя подробности узнаем, а выходит, что еще и мы тебе рассказываем!
Она достала телефон, открыла паблик какой-то желтой газетенки…
“Союз Твардовского и Вербицкой”, “Самому богатому промышленнику самый красивый бриллиант!” “Они скрывали отношения! Значит, это настоящая любовь!”
Буквы плыли у меня перед глазами, картинки мельтешили, словно ускоренная карусель. Помню, что воздух вдруг стал очень горячим и тяжелым. Я никак не могла вдохнуть. А сердце колотилось так, будто хотело пробить грудную клетку.
Нет. Это ошибка.
Влад не мог так поступить. Он не соврал, когда сказал, что никогда не скрывал наших с ним отношений.
К тому моменту я уже несколько месяцев жила у него. Мы приезжали на работу вместе, вместе обедали. Если улетали в командировку, то снимали один номер. Все все знали. Все все видели и все понимали.
И вот тут… Такой удар исподтишка!
Нет! Влад не мог! Он не такой!
Он только кажется суровым и расчетливым! Я же знаю, что он не такой!
Он помнит, что я люблю белые фиалки, и откуда-то знает мою любимую песню. Он ради меня пошел учиться танцевать милонгу и, словно ребенка, ставил меня на горные лыжи…
Нет!
Этого просто не может быть!
Я вернулась в свой кабинет, дрожа…
Я не могла вздохнуть, стискивала себя руками, пытаясь унять озноб…
Уже сама потянулась к компьютеру, открыла ленту светских новостей…
Их фотографии. Повсюду… И эти заголовки, заголовки, заголовки…
– Света? – вырвал меня из моих раздумий голос Влада.
Я и не заметила, как он вернулся!
Судорожно щелкнув мышкой, закрыла страницу с новостями, подняла на него полный ужаса и наивного ожидания взгляд…
А Влад был чернее тучи. Словно похоронил кого-то. Кого-то очень близкого…
– Света, – он уперся ладонями в мой стол, опустил лицо. – Я хочу, чтобы ты уволилась, – проговорил он твердо.
Отпрянул, оттолкнувшись, взял с принтера чистый лист, положил передо мной.
– Напиши заявление, пожалуйста…
Вот так. Значит, хочет, чтобы я уволилась. Я взяла ручку и дрожащими руками выполнила то, что он хотел.
– Отлично, – просипел Влад совсем без радостных нот. – А теперь... – передо мной легла связка ключей. – Это от дома в Розе Хутор… Уезжай. Поживи, пожалуйста, там. Нам некоторое время лучше не появляться в одном пространстве…
Глава 8
Светлана
Он попросил уехать. Я уехала.
Без раздумий. Без объяснений. Без прощаний.
Решение пришло само собой, как единственно верное, как самое правильное.
Прямо с работы я поехала в его квартиру. Руки дрожали, когда я собирала вещи. Молния заедала, слезы подступали к глазам, но я их сглатывала. Сердце билось так, что отдавалось в висках.
Последний раз провела ладонью по подушке, на которой спала рядом с ним.
Оставила на столике у дверей ключи от его дома в Розе Хутор и закрыла за собой дверь.
Я купила билеты к родителям. Повезло. Поезд отправлялся в тот же день.
В вагоне меня шатало, ноги подкашивались, звуки сливались в какой-то единый мерзкий звон…
Звон. Звонок. Телефон.
Экран высветил “Любимый”.
Я отбила звонок, потом еще раз, еще…
Черный список. Выключить.
Все.
Подумала о том, что первым делом надо будет сменить номер.
Но на следующее утро появились более насущные проблемы.
Меня затошнило. Рвало почти безудержно.
Мама ругалась, что я купила в поезде что-то несвежее, поила меня чем-то вроде активированного угля, но рвота не проходила, и мне вызвали скорую.
И вот тут-то меня ждало волшебное открытие.
Когда врач произнес: “Девять-десять недель”, я онемела.
Как я не старалась вести себя адекватно, но внутри все ликовало! Ребенок! У меня будет ребенок от любимого! От него! Стискивала ладонями свой живот, закусывала губы, чтобы скрыть счастливую улыбку.
Я сидела на кушетке, опустив лицо в пол, зажмурившись. Думала о том, что если это будет мальчик, то…
– Хорошо! Срок маленький. Еще успеем сделать аборт! – прорезал пространство голос мамы.
Аборт.
Воздух в легких стал горячим, будто обжигал изнутри. Я подняла на нее глаза.
– Нет, – прохрипела.
Но семья уже решила за меня.
“Ты нас позоришь!”
“Не рассчитывай на нашу помощь!”
“Если родишь, ты мне не дочь!”
Слова били, били, били. Будто пощечины.
На третьи сутки я встала, собрала вещи и уехала. На этот раз – навсегда. К ба Тане. Своим я ничего не сказала. Просто исчезла из их жизни. Оставила записку: “Не ищите”.
Старушка, считавшаяся изгоем в нашей семье, жила бедно и уединенно у черта на куличках.
В поезде я свернулась калачиком на верхней полке.
Билет был в ночь, но сон не шел. Сердце колотилось, ноги подкашивались. Чтобы унять тошноту, я попросту ничего не ела...
У ба Тани никогда не было телефона.
Я даже не знала, примет ли она меня.
Я появилась у нее на пороге просто в жутком виде. Волокла за собой тяжелую сумку. Сама зеленая, с темными кругами под глазами, в глазах отчаяние, а под сердцем – ребенок.
– Ох-хо-хонюшки, – только и выдохнула моя ба, когда поняла, в чем дело. – Ну ниче! – тут же отмахнулась. – Прорвемся!
Так я поселилась в маленьком городке на краю цивилизации.
Никаких вам цифровых систем учета. Банковская карточка – это штука, чтобы дурить пенсионеров. Наличные, пожалуйста. А мобильный тут был попросту не нужен. Городок крохотный. Звонить было некуда. Я стала невидимкой. Я растворилась.
Денег моих хватило надолго. Приданое малышу покупали с них же… А потом… Потом я тихонько начала работать. Сначала из дома, потом по плавающему графику. И вот почти нормальное место! В кои-то веки! В этой дыре! Только вот работать там я не смогу. И деваться мне больше некуда!
Никаких других тетушек или бабушек у меня нет. Сбережений тоже нет. Зато ж есть двухлетний ребенок, отец которого очень хочет, чтобы я была рядом с ним…
Я держу на руках моего Данюшу, прижимаюсь щекой к его макушке и понимаю, больше бежать некуда. И не к кому. Надо найти выход.
.
Влад
Лана!
Света!
Светлячок мой!
Черт!
Чертовы китайцы!
Ладно… Она больше никуда не денется.
Господи, подумать только, все это время она была здесь!
Я просто обезумел, когда нашел дома ключи от сочинского коттеджа. Начал ей названивать… А она сбрасывала…
После был готов удавить сам себя за эту мысль, но первое, что я подумал тем вечером: “Окей, если ее не могу найти я, то ее не сможет найти и он!”
И успокоился. Мне нужно было время, чтобы разобраться с отцом…
Он давно все продумал. А я был слишком доверчивым сыном. Преступно доверчивым сыном.
Первое предложение о слиянии капиталов с Вербицкими мне поступило за полгода до всей этой истории.
Я тогда как раз активно охмурял Ланку. Она сводила меня с ума и заставляла вибрировать каждую клеточку моего тела! Какая, к черту, Вербицкая?!
И я слишком легкомысленно отмахнулся.
Просто сказал – нет. У меня другие интересы.
Я и подумать не мог, что отец вытворит такое с собственным сыном, но… Когда начали рушиться многомесячные сделки… Когда со мной стали разрывать контракты…
Почему-то я сразу понял, откуда уши растут. Беглое расследование лишь подтвердило мои догадки. За всем стоял отец.
Я пытался с ним поговорить, но он лишь смеялся мне в лицо!
– Ты знаешь, сын, – тянул он с мерзкими интонациями, – настоящему мужчине для финансового благополучия нужна настоящая женщина!
– У меня есть настоящая женщина, – отрезал я. – Ко мне в постель я никого подкладывать не позволю!
– Да больно кому-то нужна твоя постель! – скривился тогда отец. – Нужна фамилия! Положение! Нужен капитал! – его глаза блестели надменным блеском победителя.
– Отец, тема закрыта, – встал я, собравшись уходить. – Ты знаешь, у меня есть Лана.
– Я просто уничтожу твою Лану, – выкрикнул он мне в спину. – И тебя вместе с ней, если ослушаешься!
– Только тронь, – прорычал я, готовый убивать.
– Да зачем мне ее трогать! – рассмеялся мой родитель мне в лицо. – Твоя Света сгорит заживо на костре общественного мнения, – он увидел недоумение в моем взгляде и продолжил. – Я размещу в сети ролик, где твоя Лана будет, – беззаботный взмах пальцами, – например, заживо сжигать кошек! – отец широко улыбнулся. – Или проводить магические обряды с кровью младенцев! – его глаза блеснули сумасшествием и азартом. – Или сладострастно удовлетворять нескольких мужчин! Как ты думаешь, троих хватит? – спросил он с живым интересом, но тут же отмахнулся. – Не! Лучше пять! И обязательно, чтобы был черный!
– Я засужу тебя за клевету! – слышу себя словно со стороны.
Голос чужой, мертвый… А в голове бьется лишь одна мысль: я обязан уберечь ее от этого во чтобы-то ни стало!
– Засудишь, если докажешь! – рассмеялся он. – И я даже выплачу моральную неустойку! Тысяч пятьсот рублей, – в голос смеялся он. – Больше наши суды не назначают! И выпустим опровержение! Только вот ролики эти смотрят все, а опровержения к ним не смотрит никто! – отец выглядел безумно довольным.
Нет. Не так. Безумным и довольным!
– Так что, дорогой мой сын, – отец резко встал, его тон изменился. – Или ты делаешь то, что я тебе скажу, или в твою Лану до конца жизни будут камни на улице кидать! Кстати, – его тон снова стал веселым, – картинка ваших счастливых отношений с Вербицкой у меня тоже уже есть!
И ко мне повернули монитор, на котором были запущено на повтор коротенькое видео…
Я и Илонка. Беззлобная, но глупая девица, которую я видел два раза издалека. На видео мы целовались. Страстно. Красиво. Очень натурально.
У меня мороз пошел по коже…
Он сделает это.
У него наверняка уже есть заготовки…
Такие же реалистичные.
И Ланка действительно по улицам не сможет ходить. И я не смогу ее от этого уберечь…
Не-ет…
Надо действовать по-другому.
Мне нужно хоть немного времени.
– Выбирай, сын, – прервал мои размышления отец. – Или я сейчас запускаю в сеть это, – он ткнул в видео с поцелуем, – или это, – один щелчок мышью, и на экране мерзкое порно с Ланкой в главной роли.
Внутри меня тогда что-то взорвалось, но тут же осело ледяным спокойствием. Я уже знал, что буду делать. Но мне нужно было время. Хотя бы месяц.
– Я сделаю то, что ты хочешь, – произнес я тихо.
– Вот и молодец! – отец ликовал.
– У меня одно условие, – прохрипел я. – Свадьба не раньше июля.
– Да! Хорошо! – кивнул ублюдок, который по какой-то дикой случайности являлся моим отцом. – Приемлемо.
– Отлично, – прошипел я. – Увидимся!
И вылетел из его кабинета.
Убрать Светлячка. Спрятать! Она должна исчезнуть. Прямо сейчас! Прямо сегодня. И тогда я смогу действовать…
Я не мог ей ничего объяснить. Внутри все клокотало, а мозг лихорадочно просчитывал последствия моих решений.
– Света, пиши заявление, – я сам положил перед ней белый лист. – И тебе нужно уехать…
А потом, когда она ушла, я увидел у нее на компьютере открытые светские новости…
Глава 9
Влад
Победить врага его же оружием!
Я повторял эту фразу как мантру, как заклинание. Не просто красиво – логично. Справедливо. Он всю жизнь пользовался властью, силой и деньгами, чтобы ломать людей. Теперь его ждал тот же конец.
Первым делом – деньги. Они были кровью его империи. Я не просто вывел капитал – я разрезал артерии, оставляя его империю истекать деньгами. Он даже не понял, как это произошло – замаскированные переводы, фиктивные трасты, “случайные” сбои в системе безопасности. Лишь спустя недели он осознал, что его контроль рухнул.
Второй удар – сделки. Я выбрал две ключевые, не самые крупные, но такие, на которых он держался, как на костылях.
Подставные фирмы, липовые инвесторы, запутанные договоры – я готовился к этому месяцы. Когда все было сделано, я зашел к нему в кабинет.
Он сидел в своем кожаном кресле, побледневший, пальцы сжимали подлокотники. Я наслаждался этой минутой.
– У тебя все в порядке, отец? – голос звучал сочувственно, но внутри я позволил себе улыбнуться.
– Да! Конечно! Просто думаю о твоем предстоящем браке! – его голос дрожал, но я слышал в нем злость.
Он понял, что его обложили, но не мог ударить в ответ.
То, что я сделал дальше, я буду замаливать, наверное, до конца дней своих.
Видео… Настоящее. Никаких подделок. Илонка сама подставилась, но я стал тем, кто толкнул ее в пропасть.
Я знал, что поступаю грязно. Знал, что это ударит не только по нему, но и по ней.
А потом – взрыв.
Звонок от Вербицкого. Громкий, яростный, разнесшийся по кабинету отца.
Его лицо… Он не верил.
– Это твои сервера… – орал на моего отца он.
С моей стороны это было нечестно, но…
О том, чего хочу я, надо спрашивать меня, а не моего отца.
Сами виноваты.
Вербицкий устроил отцу такой разнос!
Опозоренная дочь, нарушенные контракты, да еще и, как оказалось, не так уж много у отца и капиталов!
Мне удалось сделать так, чтобы этот союз был не интересен самим Вербицким.
Они попробовали предложить мне немного другие условия, чтобы хоть как-то спасти репутацию Илоны, но тут я разыграл оскорбленную невинность…
И отжал у отца еще часть активов на волне скандала.
Я не искал возмездия. Мне не интересно было появляться у него в кабинете и замогильным голосом рассказывать, как, что и зачем я сделал… Он понял все сам. И сам пришел ко мне. И это стало его последней ошибкой.
Мой отец… Человек, плотью и кровью которого я был. Человек, чье имя и начинания я продолжал… Он попробовал меня убить. Физически.
Он стоял напротив меня и дрожащей рукой пытался прицелиться из своего магнума с позолоченной рукоятью. Его глаза налились безумием.
– Ты уничтожил меня… – хрипел он.
Я не двигался. В тот момент я думал только о Свете. О том, что если сейчас отец выстрелит, то она никогда не узнает… Хотя нет. Почему… Узнает. Ведь свадьбы с Вербицкой же не было!
– Стреляй, – тихо сказал я.
Но он не смог.
– Ты боишься проиграть даже здесь.
Тогда он нажал на спусковой крючок.
И… Ничего.
Отец не снял предохранитель.
Это спасло мою жизнь и квартиру от разрушений. Но вот отца не спасло.
Нет, я не стал сажать его в тюрьму. Мне показалось, что ему там не место. Я отправил его на лечение. В закрытое, конечно, учреждение.
И только тогда, когда увидел его в хлопчатобумажной пижаме в комнате с мягкой обивкой, только тогда я наконец выдохнул спокойно и понял, что все… Можно жить дальше.
Конечно, это все заняло у меня не месяц… И даже не два.
С момента моего разговора со Светланкой прошло больше полугода.
Но все вокруг в эти полгода для меня было словно поставлено на паузу. Я попросту не осознавал, что дни складываются в недели, те, в месяцы, времена года сменяют друг друга… Люди живут!
Я понял это, когда снова попробовал дозвониться до Светлячка… Я набирал ее номер снова и снова.
Тишина.
Потом номер семьи.
– Света? Да… Она приезжала… Давно! Очень давно! – беззаботный голос матери бил меня по вискам.
– Где она сейчас?
– Мы не знаем. Мы не очень тепло расстались.
И тогда я понял.
Она исчезла.
Она ушла, как будто меня никогда не было в ее жизни.
И я не знал, смогу ли я когда-нибудь ее найти.
Я поднял на ноги все свое СБ, я делал запросы в полицию… Все было без толку. Света словно растворилась. Ни единого следа ее кредитки или регистрации в каких-то госорганах, она не устраивалась на работу, не покупала номер мобильного телефона… Словно ее жизнь тоже стала на паузу.
И вот тогда, в тот момент я понял, что я ее потерял…
.
Светлана
– Ба, я не смогу, – шепчу, прижимая к себе сына.
– Ну что ты не сможешь, что не сможешь?! – ба Таня мечется по комнате, будто ищет спасение среди потрепанных обоев и старого буфета.
Ее голос дребезжит, как чайная ложка в дрожащей руке. Она злится. На меня. На себя. На того, кто довел меня до такого состояния.
– Ну ладно бы одна, но мальчишку куда? Вот куда ты с ним? – она указывает на Данюшку широкой, испещренной морщинами ладонью.
Шмыгает, проводит тыльной стороной ладони по своим щекам, а потом с тем же рвением наклоняется и почти также проводит ладонью по моему лицу…
Я сама свои слезы не утираю. Я их просто не чувствую.
– Ба, ты не понимаешь!
– Да чего он тебе такого сделает? – вскрикивает она. – Зъист что ли? – ее губы дрожат, дыхание сбилось. – Доколе бегать-то будешь? Всю жизнь? Ты преступница какая что ль? А ну прекрати мне тут! Ты умная! Молодая! Красивая! Нос задрала, сказала ему – подь на хрен! И живи спокойно!
– Ох, ба… – я и смеюсь, и плачу. – Ба, ты не понимаешь…
– Что не понимаю? Вот что я не понимаю? Да как он вообще тебя достанет! Ну уволься! Но уезжать-то зачем? Домой-то он к тебе не придет?
И вдруг – звонок в дверь.
Один. Два. Три.
Все звонки коммуналки разрывают тишину. Будто одновременно.
Бабушка вздрагивает, хватает меня за руку. Я чувствую, как она сжимает ее слишком сильно.
Соседи начинают ругаться, выбегают в коридор, хлопают дверями.
– Кого черти принесли?! – бабушка резко оборачивается.
Я знаю.
Сердце колотится в груди.
– Это к Светке твоей! – раздраженный голос соседки. – С работы!
Глава 10
Светлана
– Что, и не пустишь? – в коридоре, занимая, кажется, все свободное пространство, стоит Лидка.
Та самая Лидка из бухгалтерии.
Она тяжело дышит, смотрит на меня зло, над ее верхней губой выступила испарина. Воздух наполняет едкий запах дешевых духов вперемешку с потом – она явно нервничает, но…
Что-то заставляет ее сдерживаться. По ней видно, что она чуть ли не физически прикусывает себе язык.
– Я к тебе! – качает она головой ехидно. – В собственный выходной, между прочим! – кривится. – Чтобы у тебя стаж не прервался!
– У меня не прибрано, – стою на своем.
– Э-э, – тянет она. – И куда только тебе в приличном месте работать, – чуть не сплевывает на пол, но тут же словно что-то вспоминает, спохватывается. – Так!
Впихивает мне в руки распечатку. Удивленно разворачиваю, смотрю…
– Это постоянный договор? – переспрашиваю то, что и так вижу.
– Постоянный! На делопроизводителя! – отзывается Лидка надменно. – Ты ж хотела!
– А-а, – тяну время, чтобы понять. – А ваша дочь?
– Ей другое место подберем, – быстро отвечает она и отворачивается. – Подписывай давай, чтобы в понедельник уже все назначения провести!
Ух ты!
Аж удивительно. Чего это она так спешит? Чтобы, не дай бог, вакансия не мелькнула? Какая?
Я смотрю на бумаги, ощущая, как по спине пробегает холодок. Так просто? После всего?
Но ведь это не то, что предлагал Твардовский. Это просто бумажки. Обычная работа. Никакого контроля. Никакой клетки. Не видеть его, не слышать его, ничего о нем не знать…
Может, это шанс начать жить заново? Без страха? Без бегства?
– Где подписывать? – спрашиваю, надеясь, что голос звучит увереннее, чем я себя чувствую.
И вывожу свою фамилию синей ручкой на пяти листах.
Пусть так.
Ба Таня права. Хватит.
На лице Лидки проступает чуть ли не счастье! Облегчение так уж точно!
– Ну, давай! – выдергивает она у меня оба экземпляра. – В понедельник тебя ждем на работу! Уже насовсем! – улыбается она елейно.
И тут у меня за спиной в коридоре звучит:
– Мама?
Внутри все замирает в ту же секунду!
Нет, Данечка! Только не это! Сейчас мне не страшно, что тетки узнают. Сейчас я в ужасе от того, что может узнать Твардовский!
Нет!
– Твой? – удивленно спрашивает Лидка, пытаясь посмотреть мне через плечо.
– Нет! – резко машу головой. – Соседкин! У меня сидит просто.
– А, – тянет Лидка, но по ее глазам вижу, что не поверила ни одному моему слову. – Ну ладно! – улыбается змеиной улыбкой. – Ну я пошла…
И она тяжелым шагом отправляется восвояси.
.
Влад
Понедельник.
Утро.
Восемь.
Она должна быть здесь!
Она знает меня, знает мои привычки! Она должна быть здесь?
Нервно смотрю на часы. Пальцы машинально крутят дорогущую ручку, чуть не ломая ее, зубы стиснул до скрежета, плечи напряжены до боли.
Что, специально саботирует? Придет ровно в девять?
Черт!
Я воскресенье-то еле пережил. Как этот час пережить, уж и не знаю.
Почему не пошел к ней? Достал же ее адрес! Чего струсил?
Не смог…
Крутил в голове миллионы вариантов нашего с ней разговора и не нашел ни одного, который бы заканчивался не скандалом.
Я раз двадцать набирал ее номер. Потом не выдержал, поднялся, пошел к тому дому, который указан в анкете… Долго стоял под окнами… Нищета. Сквозящая нищета. Запах тушеной капусты и женские крики из окон.
Ей же там не место!
И тем не менее, она предпочла эту коммуналку моей роскошной квартире! Почему? Она поверила, что я женюсь? И что мне сейчас ей сказать? Ну смотри – не женился же! Так это она и так видит, но возвращаться не спешит!
Что же там такое в голове? Почему она ушла?
Не понимал. И что ей сказать, не знал.
“Возвращайся, я люблю тебя”? Но разве не это я сказал своим поцелуем?
Плюнул, решил, что надо действовать так, как решил. Надо снова друг друга узнать. Научиться чувствовать, понимать без слов, угадывать мысли заранее… Как было…
Надо добиться, чтобы она перестала воспринимать каждое мое слово в штыки, чтобы мы снова стали одной командой.
Это не сложно.
Эта женщина будто специально создана для меня.
Я уверен, все вернется на круги своя быстро. Очень быстро.
Падаю в кресло, закидываю голову, смотрю в потолок.
Сделать ей кофе? Она любит капучино без сахара. С корицей.
Черт, как это будет выглядеть, если начальник ассистентке будет делать кофе?
Да плевать!
Я даже не буду пытаться играть в начальника! Я снова пытаюсь завоевать свою любимую! Да, вот таким дурацким способом, но другого не знаю. Не придумаю.
Пошло оно все к черту!
Я вскакиваю, смахиваю с рукава невидимую пылинку и направляюсь к кофемашине.
Если я не могу сказать ей, что люблю ее, я хотя бы сделаю ей кофе.
Бред, конечно. Но пусть будет так.
Распахиваю дверь и…
– Ой! – краснеет какое-то недоразумение женского пола.
На пороге стоит ходячий корпоративный кошмар.
Рубашка – белая, но пуговиц явно не хватает. Юбка – скорее пояс, чем юбка.
Ресницы хлопают, как створки лифта, жвачка перекатывается между розовыми губами.
Молоденькая дурная пампушка стоит в моем приемном, хлопает пластмассовыми ресницами и, не останавливаясь, жует!
Черт!
У меня только одна ассоциация, но произнести это вслух будет слишком грубо.
– Здравствуйте, – краснея, ведет плечиком она.
– Здравствуйте, – киваю сдержанно. – Вы кто и что вы тут делаете?
– Я? – ее губы растягиваются в улыбке, она чуть покачивает бедром, словно это кастинг в стриптиз-клуб. – Я ваша новая ассистентка!
Спасибо за чтение
Вернуться к книге