Мотыльки

Пролог

Ночь выдалась тихой. Чистое летнее небо уже было подёрнуто лёгкой вуалью света на линии горизонта, однако на нём всё ещё то тут, то там виднелись звёзды, отражаясь в гладкой, почти стеклянной поверхности озера. На берегу стоял большой дом, утопающий в густой зелени сада. Несмотря на поздний час (хотя, возможно, для кого-то он скорее показался бы ранним), обитатели дома не спали. Золотистый свет ламп лился из окон комнаты на втором этаже, и в них то и дело мелькал силуэт миниатюрной женщины с короткой, почти мальчишеской стрижкой. Было видно, как она ходит из одного угла комнаты в другой и разговаривает с кем-то по телефону, прижав трубку плечом к уху. В её руках был объёмистый свёрток, напоминающий несколько неаккуратно сложенных предметов одежды. Если бы в такое время нашёлся сторонний наблюдатель, который заглянул бы в уютно светящиеся окна дома, то он наверняка подумал бы, что женщина готовится к отъезду.

И такой наблюдатель нашёлся.

Сквозь листву деревьев, окружающих дом, за его обитательницей следил очень внимательный взгляд. Кто-то, надёжно скрытый раскидистыми лапами одного из густо-зелёных кустарников, подняв голову, пристально всматривался в женский силуэт немигающим взором, как хищник смотрит на свою добычу, готовясь к смертоносному прыжку. Нужно было дождаться, пока дом погрузится во тьму. Однако всё должно случиться до рассвета.

Внезапно свет в окнах погас. Замешкавшись на мгновение, незнакомец вынырнул из своего укрытия и, бесшумно ступая, направился вдоль стены дома по узкой полосе цемента. Послышались звуки шагов на первом этаже — обитательница дома спустилась. Неужели именно сегодня она вообще не планирует ложиться спать? Незнакомец снова застыл в ожидании, прижавшись спиной к стене. Воцарилась тишина. Преследователь и преследуемая будто играли в некое зловещее подобие детской игры «красный свет, зелёный свет», где участники могут двигаться только тогда, когда ведущий отворачивается и не смотрит на них, и стараются как можно быстрее настигнуть его.

Спустя несколько минут раздался резкий металлический грохот, от которого незнакомец подскочил на месте: поднималась дверь гаража. Прислушиваясь к происходящему, он сделал несколько шагов вперёд, и в этот момент его взгляду предстал автомобиль, выехавший на дорогу перед домом. За тонированными стёклами на водительском месте виднелся женский силуэт. Дверь гаража начала закрываться, машина двинулась вперёд, похрустывая гравием на подъездной дороге, и очень скоро скрылась в предрассветной полутьме.

Незнакомец ещё какое-то время стоял, глядя вслед автомобилю и подрагивая от еле сдерживаемой ярости. Затем он сложил нож, хищно сверкнувший лезвием, убрал его в карман и растворился в темноте.

Глава 1

Старый, устало поскрипывающий трамвай размеренно полз по рельсам посреди запруженной автомобилями улицы, залитой золотистыми лучами вечернего солнца. Каждый раз, когда водитель прибавлял скорости на очередном прямом участке пути, в открытые окна прокрадывался летний ветер. Пара пенсионеров увлечённо беседовала о чём-то в конце вагона, возле выхода толпилась кучка младшеклассников с учителем, а рядом с ними сидела девушка с густой копной светло-русых волос и сосредоточенно набирала какой-то текст, быстро стуча пальцами по экрану телефона: «…и говорит мне, мол, Полина, ты уволена, и ты сама знаешь, за что. Ау, народ, среди шестисот моих подписчиков есть хотя бы один экстрасенс? Отзовись, нужна твоя помощь! Наша биг мама решила, что в мои обязанности входит ещё и чтение её мыслей, а у меня что-то не выходит (ха, не поэтому ли она меня уволила?). В общем, здравствуй, праздная жизнь, лень, сериалы и какао с зефирками, буду отдыхать от унылой бумажной рутины, а там посмотрим. Если есть предложения по работе — пишите, что ли».

После секундного замешательства Полина нажала на кнопку «опубликовать» и вздохнула. Она снова осталась без работы. На первое время денег хватит, а что потом? «Придётся, видимо, снова ползти к папеньке с маменькой, кланяться в ножки и просить денежку на пропитание», — с досадой размышляла девушка. В свои двадцать пять лет делать этого ей категорически не хотелось: только недавно она перебралась в отдельную квартиру, подаренную родителями, перестала быть семейной обузой и начала самостоятельную жизнь. Родители Полины имели довольно неплохой доход и были готовы обеспечивать любимую дочь всем необходимым. Но её беспокоило чувство стыда из-за того, что имея за плечами высшее образование, она продолжает сидеть на шее у матери и отца, и, посовещавшись с семьёй, она перебралась в небольшую, но уютную квартиру в спальном районе и устроилась секретарём в частную клинику, откуда её только что уволили. Отказываться от столь долгожданной независимости девушке не хотелось, поэтому она написала о случившемся в социальной сети, надеясь на помощь друзей в поиске новой работы.

Шумная толпа младшеклассников во главе с учителем вышла из трамвая. Полина заняла освободившееся место у двери и через несколько минут уже шагала по тротуару мимо снующих машин, людей, вдоль парка, направляясь к близлежащему магазину за успокоительной порцией мороженого. В минуты отчаяния ничто не помогает забыть холодный взгляд бывшей начальницы так, как ещё более холодный ванильный пломбир.

Поднимаясь с покупками по освещённой закатными лучами лестнице, Полина всё ещё была погружена в размышления о произошедшем. Взгляд скользил по ступеням и стене, на которых сумрак чередовался с тонкими полосками оранжевого света. Налёт старины в подъезде лишь усиливал тоску: ремонт тут не делался со времён постройки дома, из-за чего от стен буквально веяло историей. Сколько людей тут жило раньше? Какова была их судьба? С какими мыслями они поднимались каждый день по этим стёртым ступеням?

Немного покопавшись в сумке, девушка выудила из её недр ключи, открыла дверь и вошла в квартиру. Пахло домом. Так, как пахнет в жилище, которое успело стать родным своему хозяину. Переодевшись и войдя на кухню, чтобы разобрать пакет, она открыла окно, окинула взглядом верхушки молодых деревьев, припаркованные машины и заходящее солнце, стыдливо прячущееся за многоэтажки. В комнату ворвался лёгкий прохладный ветерок, слегка всколыхнув тюль и обняв листья стоящих на подоконнике растений.

«Как вы тут без меня?» — обратилась Полина к своим питомцам — пышному ряду фиалок — и, взяв стоящую рядом бутылку с водой, полила каждый горшок. Завершив этот нехитрый ритуал, девушка убрала продукты и решила наконец отдохнуть от перипетий прошедшего дня. Она даже и не подозревала, что самые судьбоносные события были ещё впереди.

Удобно устроившись на диване с тарелкой вкусного пломбира, Полина отключила звук на своём телефоне и отложила его в сторону. «Всё, никаких дурных мыслей, плевать на всё и на всех», — устало подумала она. На экране телевизора тем временем уже прошли скучные заставки очередного сериала про полицейских, и девушка полностью погрузилась в мир, где существует только добро, зло и их противостояние.

Спустя какое-то время, когда за окном уже стемнело, а мысли о произошедшем, казалось бы, ушли на второй план, внимание Полины вдруг привлекло яркое свечение, исходящее от экрана телефона. «Сообщение? Интересно, от кого?» — подумала она и уже хотела потянуться за своим видавшим виды мобильником, но спустя мгновение решила, что ради собственного душевного спокойствия лучше его проигнорировать. Через минуту экран снова засветился, затем ещё. Не выдержав, девушка решила всё же посмотреть, что за неугомонный собеседник добивается её внимания.

Нажав на уведомление, Полина заинтересованно подняла бровь: все три новых сообщения были от её тёти Инги. Они столько времени не общались, и тут Инга внезапно решила написать? Открыв первое сообщение, девушка прочла: «Дорогая Полиночка! Давно не болтали с тобой!! Звякни мне, срочно!» Затем следующее: «Поля, ты где? Всё хорошо? Позвони мне!» Третье сообщение было аналогично предыдущим.

Тётя Полины жила далеко и в последние годы общалась с племянницей крайне редко. Что же могло внезапно заставить эксцентричную родственницу так расщедриться на слова? «Может, что-то случилось?» — недоумевала девушка.

Она выключила телевизор, поставила на стол тарелку с мороженым и, нажав кнопку вызова, поднялась с дивана, медленно направляясь к окну. Тем временем за стеклом совсем стемнело; огни ночного города, словно россыпь драгоценных камней, сияли под покрывалом ночного мрака. В трубке раздались гудки, а затем девушка услышала знакомый голос:

— Полечка! Я уж думала, ты мне не позвонишь!

— Тёть Инга, даже десяти минут не прошло, а вы так паникуете! У вас что-то случилось?

— И правда. Но я была уверена, что ты ещё не спишь и точно увидишь моё сообщение. У меня всё хорошо, не переживай, просто я увидела запись в твоём блоге и жутко обрадовалась!

«Жутко обрадовалась?» — проскользнуло в голове Полины. Даже невзирая на всю свою эксцентричность, тётя Инга — доброй души человек, и злорадствовать над неудачами племянницы странно для неё. Размышления прервал голос тёти:

— Ну, то есть… ты не подумай! Я тебя поддерживаю и хочу сказать, что с такой фифой, как твоя начальница, работать смысла нет, ты знаешь, уж в этом-то я разбираюсь.

И это было действительно так. Тётя Инга — успешная, как принято говорить, бизнесвумен. Геологоразведочная компания, которая ей принадлежала, в день приносила денег больше, чем Полина зарабатывала за месяц, а её филиалы присутствовали во многих регионах России. Это и было одной из причин, почему родственницы так редко виделись: Инга была вечно с головой погружена в работу, которая заменяла ей семью.

— Дело в том, — продолжила она, — что мне позвонили из офиса, надо срочно лететь на Урал в экспедицию, а я буквально только что приехала домой, отдохнуть от работы недельку-другую. Но, как видишь, не судьба! Я уже успела отпустить Галечку, ну, ты её помнишь, горничную, она уехала в Мурманск ещё позавчера, а дом оставить теперь не на кого, так что у меня к тебе заманчивое предложение.

— П… предложение? — запнулась Полина, пытаясь обработать тот шквал информации, что обрушила на неё тётя.

— На Урале я буду месяц как минимум, и мне не на кого оставить дом. А ты, насколько я понимаю, потеряла работу. Предлагаю тебе приехать сюда и последить за домом, пока меня нет. Деньги на расходы я оставлю, а по возвращению заплачу тебе за этот месяц.

— Я думаю, что это не лучшая… – сбивчиво попыталась ответить Полина, но Инга перебила:

— Дорогая, ты потеряла работу, на которой горбатилась столько времени, поэтому сейчас тебе нужно отдохнуть, развеяться, а что у вас там в Москве? Воздух грязный, никакой экологии. А тут — горы, леса, вода чистейшая! Приедешь, отдохнёшь, заодно будет время со спокойной головой полистать вакансии.

А ведь тётя права. Предложение отличное. Поразмыслив пару секунд, Полина ответила:

— Ну-у… да, давайте, почему бы и нет. Но когда мне приехать? Вы меня встретите? Я уже и не вспомню, где ваш дом, я там была последний раз лет пятнадцать назад.

— Конечно, милая! Значит так, завтра выезжаешь на поезде в Мурманск, билет я тебе купила, поедешь с Ленинградского, а на месте тебя встретит Игорь, мой водитель, и доставит сюда. У тебя есть права?

— Игорь, билет, права, — машинально повторила девушка. Самоуверенности тёти Инги можно было позавидовать.

— Машина останется в гараже, когда я улечу, а ты будешь ей пользоваться, чтобы ездить за покупками. Мой дом на отшибе, тут рядом есть посёлок, Беломорское, но сама понимаешь, какой ассортимент продуктов в сельпо, поэтому ездить придётся в город в пятнадцати километрах отсюда.

— А, да, права есть. Я…

— Всё-всё, давай, ложись спать, завтра жду звоночек от тебя, поезд в восемь утра. Запиши, а то забудешь! Смотри, не опаздывай! Целую! — и тётя повесила трубку.

Полина ещё минуту стояла в оцепенении у окна, переваривая полученную информацию. Да, тётя Инга всегда была лёгкой на подъём и ожидала от других того же, но на этот раз она явно превзошла себя. Вот так вот взять, уехать за две тысячи километров и поселиться на целый месяц (а зная тётю, где месяц — там и все три) в огромном доме, в котором она последний раз была в далёком детстве — это поступок, на который в обычных обстоятельствах девушка вряд ли решилась бы. Однако между возвращением под крылышко к родителям и поездкой к тёте, которая, к тому же, нуждалась в её помощи, было довольно просто сделать выбор. Удивившись собственной поспешности в принятии столь важного решения, Полина достала из шкафа дорожную сумку, сложила в неё запас одежды, кое-что из косметики и другие важные мелочи, а затем позвонила родителям и вкратце обрисовала им сложившуюся ситуацию, попросив маму поливать цветы, пока она будет в отъезде. Все треволнения остались позади, а грядущий день обещал быть насыщенным, и девушка со спокойной душой легла спать.

Глава 2

Полина проснулась от пения будильника, разорвавшего лёгкую дымку утреннего полумрака. За окном свинцовые тучи нависали над уходящими до горизонта массивами спальных районов, и казалось, что небеса вот-вот низвергнут поток воды на пропахший выхлопными газами город. Как всегда, в дни, на которые запланировано что-то серьёзное, погода в столице оставляла желать лучшего. Кое-как заставив себя вылезти из-под одеяла и окунуться в колючую прохладу, девушка с хрустом потянулась и отправилась в ванную.

«Завтрак — главная еда дня!» — с детства твердили Полине родители. Но сегодня ей кусок не лез в горло: впереди маячило без малого двое суток в дороге, и несмотря на то, что до поезда оставалось ещё несколько часов, волнение напрочь отбило чувство голода, поэтому в сумку отправился увесистый пакет с бутербродами из ржаного хлеба, огурцов и майонеза, которые Полина собиралась съесть на вокзале.

«+12, гроза», — гласила надпись на экране телефона под изображением тучки с молнией. Зонт отправился вслед за бутербродами. Добавив к ним зубную щётку и слегка влажное свежевыстиранное полотенце, Полина решила, что пора позвонить тёте. После нескольких гудков в трубке раздался голос.

— Да, Полиночка, уже встала? Молодец. Так, я отправила тебе бланк билета на электронную почту, проверь и на всякий случай распечатай. Предъявишь на входе в поезд.

— Хорошо, спасибо. Я как раз уже собираюсь, скоро выхожу.

— Игорь тебя встретит, ты его сразу узнаешь, это такой лысый парень в рубашке со странными рисунками, он других не носит. Буду ждать дома. Удачной дороги!

На улице царила почти абсолютная тишина. Вот-вот должен был начаться дождь. Станция метро, недалеко от которой жила Полина, была наземной, и предгрозовой ветер покачивался в ритуальном танце с кронами деревьев и одеждой редких утренних пассажиров, замерших в ожидании поезда. Минуты плавно перетекали одна в другую. Внезапно перрон озарился вспышкой яркого света, промелькнувшей так быстро, что полусонные офисные работники и студенты, составляющие основной пассажиропоток в это время суток, не успели даже зажмуриться. Вдалеке показался поезд, но стук его колёс полностью перекрыл оглушительный раскат грома. По крыше станции забарабанили первые капли дождя, всё громче и громче, по нарастающей, и вот первый вагон уже разрезает плотную стену ливня, укутавшего всё обозримое пространство.

Погода не наладилась и по приезду на вокзал. Когда Полина доела последний бутерброд, восседая на жёсткой скамейке в зале ожидания, приятный женский голос из динамика оповестил о начале посадки на поезд Москва-Мурманск. Дождь усердно поливал здание вокзала, словно хотел и вовсе смыть его с лица земли вместе с киосками, поездами и пассажирами. «Кажется, в Мурманске погодка будет получше, а ведь кто бы мог подумать», — размышляла девушка. Предъявив улыбающейся проводнице распечатанный билет и паспорт, она зашла в вагон.

Найдя своё купе, Полина расположила багаж под одной из нижних полок и задумалась: до этого дня она ездила исключительно в плацкартных вагонах. Хоть зарплата и позволяла ей покупать более дорогие билеты, девушка не видела в этом смысла: несмотря на все минусы путешествий плацкартом, одним из главных аргументов в их пользу была возможность послушать бесчисленные истории, пересказываемые друг другу пассажирами в надежде скоротать время в пути. Какие-то неведомые силы словно удерживали попутчиков от нудных разговоров о работе и домашней рутине, заставляя вместо этого делиться воспоминаниями об удивительных событиях, а ближе к ночи, когда в вагоне приглушают свет, затрагивать тонкие материи странных и пугающих случаев, свидетелями или даже участниками которых им когда-то довелось побывать.

«Провожающие, на выход, поезд отправляется!» — раздался строгий голос проводницы, которая шла по вагону.

Вскоре состав тронулся и начал наращивать скорость. За окном мелькали вереницы промзон и строительных площадок, протыкая пепельно-серое небо иглами башенных кранов. Удобно расположившись на нижней полке, Полина принялась отвечать на сообщения, присланные друзьями после вчерашней публикации. Тем временем за дверью раздавались тихие разговоры и шаги немногочисленных пассажиров, жаждущих наполнить стаканы кипятком из титана, заботливо включённого проводницей перед отправлением. Городские пейзажи за окном начали плавно растворяться, словно кубик сахара в горячем чае, уступая место лесам и цветущим полям.

Спустя несколько часов живот Полины напомнил о своём существовании, предательски заурчав. Для начала она решила заварить чай, коробочка которого была припасена в сумке, и проследовала к началу вагона, балансируя в мягко покачивающемся салоне. Наполнив стакан горячей водой, девушка развернулась, и через мгновение раздался глухой звук, а ноги закололи капли кипятка. На месте, где несколько секунд назад никого не было, стоял пожилой мужчина. Увидев произошедшее, он обеспокоенно спросил:

— С вами всё в порядке? Не обожглись?

— Вроде бы всё нормально, — замешкавшись, произнесла Полина и наклонилась за стаканом под грозным взглядом проводницы, которую шум заставил выглянуть из своего купе. — Извините, я сейчас всё уберу.

— Прошу прощения, что напугал, — он мягко улыбнулся. — Я всегда довольно тихо передвигаюсь, жена за тридцать лет совместной жизни так и не привыкла.

— Да ничего страшного, я просто задумалась, поэтому всё так вышло. Проходите, пожалуйста, я после вас налью.

— Да наливайте, я подожду. Кстати, вы уже были в вагоне-ресторане, или у вас с собой? Всё собираюсь сходить разузнать, чем там потчуют.

— Ещё нет. Я для начала чаю выпить хотела, — смутилась Полина.

— Придумал! — вдруг радостно воскликнул мужчина. — Давайте договоримся: вы мне простите моё неожиданное появление, а я вас печеньем угощу, с изюмом — то что надо к чаю. Жена целый пакет в дорогу собрала, а я столько сладкого точно не съем, да и соседей у меня в купе не оказалось, один еду, поделиться не с кем.

— Это можно, — обрадовалась девушка. — А я вас тогда чаем угощу.

Захватив из купе коробочку с травами и чайное ситечко, Полина проследовала за мужчиной, ехавшим в другом конце вагона.

— Ой, мы ведь даже не познакомились! — внезапно опомнился он и продолжил, протянув Полине руку. — Меня зовут Иван Михайлович.

— Полина Сергеевна, — ответила она на рукопожатие. — Можно просто Полина.

Положив немного душистой травы в ситечко, девушка опустила его в горячую воду, и та стала плавно темнеть. Тем временем её попутчик раскрыл пакет с домашней выпечкой, аппетитный аромат которой сразу же заполнил купе. Помимо печенья на столе оказались несколько пышных пирожков с вишней, конфеты и сахар.

— Едете в Мурманск по делам? — осведомился мужчина.

— С чего вы так решили? — Полина достала ситечко, заправила его новой порцией трав и опустила в свой стакан.

— Ну, сами посудите. На дворе лето, а вы собираете чемодан и вместо того, чтобы улететь куда-нибудь к морю, садитесь на поезд и отправляетесь на самый север страны. Трудно предположить, что цель поездки — отдых. Да и загара у вас нет, поэтому вы явно не возвращаетесь домой с курорта, — рассудил Иван Михайлович, откусив кусочек печенья и запив его душистым напитком.

— А вы наблюдательны. Хотя всё-таки можно сказать, что еду я именно отдохнуть. У меня тётя живёт в Комсомольске, это недалеко от Мурманска, собираюсь погостить у неё.

— В Комсомольске? — удивился мужчина. — Бывают же совпадения. У меня там живёт брат, как раз к нему я и еду. А как зовут вашу тётю? Возможно, мы знакомы, городок-то небольшой.

— Инга Хромова. У неё дом километрах в пятнадцати от самого города. Не уверена, что она там часто бывает, но вы могли что-нибудь слышать о ней.

— Лично мы с ней не знакомы, но я как-то раз видел дом, который она построила. Про него вся округа знает. Как архитектор могу сказать, что работа действительно прекрасная, — важно взмахнул печеньем Иван Михайлович, — однако по стилю это сооружение, мягко говоря, не вписывается в окружение, — он макнул печенье в чай и откусил размягчившуюся часть.

Полина недоумённо посмотрела на собеседника. Последний раз она гостила у тёти, будучи ещё ребёнком, и дом запомнился ей множеством потайных мест для игр, высокими потолками и большими шкафами, полными скучных книг, но снаружи здание всегда казалось ей вполне обычным.

— А вы разве не замечали? — округлил глаза мужчина. — При одном взгляде на него складывается впечатление, будто он построен то ли не в том месте, то ли не в то время. Дизайн дома современный, материалы использованы исключительно дорогие и очень качественные. В соседних населённых пунктах все здания в лучшем случае бетонные, и ремонта они не видели ещё со времён Андропова. Конечно, за исключением Беломорского, там в основном местные важные шишки живут, и дома́ у них получше, но на фоне особняка вашей тётушки и они меркнут. Элитные жилища, как у неё, обычно строят в коттеджных посёлках для богачей.

— Вон оно как. Да, пожалуй, в этом плане тётя весьма привередлива, да и что уж там: средства позволяют. Они с мамой родились и выросли неподалёку от Комсомольска, и тётя всегда говорила, что не променяет дом ни на одно место на планете, а природы прекраснее, чем там, для неё просто не существует; так что пришлось совмещать представления об идеальном жилище с любимой местностью. Мама рассказывала, что пока строили дом, тётя сменила три бригады рабочих, потому что они не устраивали её уровнем своего профессионализма, — хихикнула Полина.

— Её старания не прошли даром, — улыбнулся Иван Михайлович. — Кстати, Полиночка, позвольте спросить: что за чай вы заварили? Очень вкусно, но совершенно не похоже на магазинные напитки.

— Это мой собственный рецепт, — улыбнулась польщённая девушка. — Я собрала травы на даче, высушила их и измельчила. Кажется, получилось неплохо.

— Тогда вы непременно должны прогуляться по окрестностям около дома вашей тётушки. Если повезёт, то ещё и ягод наберёте, их там много в это время года. Мне брат каждый год варенье из морошки присылает, пальчики оближешь.

— Обязательно, спасибо!

За подобными разговорами была съедена вся выпечка, и когда стаканы в свою очередь опустели, девушка поблагодарила попутчика за угощение и отправилась обратно в своё купе.

Остаток пути прошёл спокойно. Прежде, чем лечь спать, Полина успела прочесть взятую с собой книгу от корки до корки, выпить ещё несколько стаканов чая и вдоволь налюбоваться завораживающими дикими пейзажами, неспешно проплывающими за окном купе. Под успокаивающий стук колёс и мягкое покачивание поезда, разрезающего плотный ночной воздух, девушка и не заметила, как Морфей поманил её в своё царство, и проснулась она уже на рассвете, когда солнце озарило танцующие волны лугов, в объятиях которых крался железный змей, приближая Полину к пункту назначения.

Глава 3

Железнодорожная станция в Мурманске была открыта на закате Российской империи, всего за год до Революции. Первоначальный облик вокзала был уничтожен в огне во время Великой Отечественной войны, поэтому сегодня здание вокзала представляет собой образец советской архитектуры пятидесятых. Как и положено, зеленовато-белое здание с колоннами увенчано шпилем с красной пятиконечной звездой.

Полина вышла через главные двери вокзала и осмотрелась вокруг. Перед зданием находилась небольшая парковка, а сразу же за ней проходила широкая улица с автомобильным движением. Среди находившихся перед вокзалом машин выделялась чёрная Тойота с тонированными стёклами, рядом с которой стоял лысый мужчина в синей рубашке с цветочным узором и в тёмных очках, что было странно, так как день выдался пасмурный. Девушка направилась к нему и, подойдя, спросила:

— Здравствуйте, вы Игорь?

Мужчина кивнул, слегка улыбнувшись, и открыл дверь дорогого авто.

— Спасибо, — с небольшим смущением произнесла Полина и устроилась на заднем сиденье. Игорь захлопнул дверцу, кое-как втиснул дорожную сумку девушки в багажник представительского седана, сел за руль, и автомобиль тронулся с места, мягко заурчав, как довольный кот.

Спустя некоторое время в голову Полины начали закрадываться неприятные мысли. Сначала автомобиль петлял по улицам Мурманска, бесшумно нырял из ряда в ряд, обгоняя дребезжащие автобусы, неожиданно сворачивал в проулки, вжимаясь в бетонные массивы домов, чтобы срезать путь; водитель был сосредоточен и тих. Затем машина свернула на шоссе, окружённое со всех сторон сосновым лесом, которому конца-края не было видно; Игорь молчал. Под колёсами проносились километры асфальтовой ленты, которая казалась абсолютно инородным предметом посреди почти не тронутой человеком природы, равно как и редкие автомобили, движущиеся по этой контрастной полосе, словно первобытный страх заставлял их держаться подальше от диких мест; Игорь по-прежнему не проронил ни слова. Полина обеспокоенно размышляла, не могла ли она чем-то обидеть мужчину, как вдруг ход её мысли прервало громкое «Апчхи!», раздавшееся с водительского места.

— Будьте здоровы! — вежливо сказала девушка.

— Ух, благодарю! — Игорь шмыгнул носом. — Простыл немного, не страшно, уже почти прошло.

— Так вы поэтому без настроения? Молчите всю дорогу, не улыбаетесь даже.

— Ой, Полин, да что вы, я просто привык ездить с Ингой, а она постоянно где-то в своих мыслях витает, обдумывает следующую экспедицию или ещё что-нибудь. Человек она весьма разговорчивый и общительный, вам ли не знать, — усмехнулся мужчина, — но в дороге из неё и слова не вытянешь, вот я и привык молчать за рулём. Вы уж извините, если смутил вас. Я не со зла. Честно, — Игорь рассмеялся, обнажив белые зубы в широкой, по-детски искренней улыбке. «Как будто другой человек», — подумала Полина. Однако таким попутчик ей нравился гораздо больше: девушка тоже была не прочь поговорить.

— Долго нам ехать? Я у тёти Инги в последний раз очень давно была, ещё в детстве, совершенно не помню, сколько времени поездка занимает.

— Да часа за два домчимся. Тут дорога прямая, машин практически нету, так что можно и разогнаться хорошенько, если побыстрее хотите домой, — и водитель вдавил педаль газа до упора в пол. Двигатель взревел, и автомобиль рванулся вперёд. Игорь невозмутимо покачивал головой под тихую музыку, льющуюся из динамиков, а Полина испуганно вжалась в спинку сиденья.

— Может, всё-таки чуть-чуть помедленнее?

— Переживаете? — ухмыльнулся Игорь. — А вот тётя ваша, наоборот, всегда побыстрее ехать просит.

— Хочется природой полюбоваться, — быстро нашлась девушка, не желая показывать страх. — После московской духоты и серости надо бы дать глазам отдых, вдоволь насладиться пейзажами, а на такой скорости сложно что-либо разглядеть.

Машина немного сбросила скорость, и широкие зелёные полосы по бокам шоссе снова превратились в сосновый лес. Временами деревья расступались, и в промежутках между ними поблескивала спокойная гладь озёр, в которой отражались покрытые зеленью сопки. Небо уже не было так похоже на свежий цемент, как сразу после приезда; оно стало гораздо светлее, почти белым, и сквозь пелену оставшихся облаков проглядывали лучи света.

Смотря в окно, Полина погрузилась в раздумья. Последний раз она была в Мурманской области много лет назад. Дом тёти Инги остался в воспоминаниях девушки огромным и таинственным, полным загадочных комнат и необычных вещей. На стенах висели большие картины, которые Полина могла рассматривать часами, изучая мелкие детали. Местность вокруг дома представляла собой луга и живописные рощи с одной стороны и берег огромного, уходящего почти до горизонта, озера, над которым возвышались сопки, с другой. Инга иногда брала девочку с собой в долгие пешие прогулки по окрестностям, которые казались той настоящими путешествиями. Она показывала племяннице различные растения и говорила, как они называются и где используются, а также рассказывала про многочисленных птиц и насекомых, которые встречались им по пути. На берегу озера Полина часто подбирала камушки и узнавала их названия от тёти. У девушки дома и по сей день лежала деревянная шкатулка с самыми красивыми образцами, найденными ею. Во многом благодаря рассказам тёти Инги, а также поддержке отца, который тоже занимался научными исследованиями, Полина с малых лет заинтересовалась природой и впоследствии окончила биологический факультет МГУ. Работа в медицинской клинике, куда она устроилась после окончания университета, хоть и требовала определённых познаний, но всё же была невыносимо скучной. Душа девушки рвалась в поле, жаждала поисков и исследований, и она негодовала из-за того, что её радужные мечты о новых открытиях обернулись нескончаемым ворохом секретарской бумажной работы. Именно это толкнуло Полину без раздумий принять приглашение тёти Инги и отправиться туда, где когда-то зародилась её страсть к познанию окружающего мира, его законов и правил.

Плавное течение мыслей Полины прервала промелькнувшая в окне табличка «Комсомольск». Девушка резко обернулась назад и увидела удаляющийся к горизонту знак, а впереди уже маячили пыльные массивы многоквартирных домов. Машина петляла по узким улочкам с видавшим виды асфальтом, проехала мимо горсовета — большого помпезного здания с пилястрами¹ и увенчанной большим гербом СССР крышей. За следующим поворотом открылся вид на городской рынок: целый лагерь палаток с улыбчивыми женщинами в синих и зелёных передниках источал ароматы копчёной и вяленой рыбы, солений и выпечки, причудливо смешивающиеся между собой и проникающие в салон автомобиля сквозь приоткрытые окна, а стройные ряды разноцветных банок с вареньями радостно поблескивали под выглянувшим солнцем, не уступая в красочности свежим овощам, аккуратно разложенным на прилавках.

— Когда поедете за продуктами, обязательно загляните на этот рынок, — посоветовал Игорь. — Спросите Любовь Ильиничну, она делает самое вкусное варенье из всех, что могут быть созданы руками человека. Из сосновых шишек берите, или клюквенное, не прогадаете. А ещё у неё тут сын иногда рыбой торгует, тоже очень хорошей.

После этой фразы живот Полины издал негодующее урчание, что было вполне естественной реакцией организма на букет ароматов съестного после нескольких часов голода.

Постепенно здания стали редеть, уступая место заросшим травой обочинам, и Полина увидела знакомую табличку «Комсомольск», однако на этот раз перечёркнутую красной полосой. «Осталось немного», — подумала она и улыбнулась, а за окном снова замелькали сосны.

¹Пилястра — вертикальный выступ стены, обычно имеющий базу и капитель. Условно изображает колонну.

Глава 4

Автомобиль проехал по засыпанной гравием дороге и остановился у кованых ворот, украшенных искусно сделанными металлическими цветами. За деревьями виднелся дом, знакомый Полине с детства. Приятные воспоминания, надёжно спрятанные до поры-до времени в дальних закоулках её памяти, начали оживать и снова заиграли яркими красками. Створки ворот раскрылись, и машина двинулась вглубь частных владений.

Внешне дом тёти Инги почти не преобразился, в отличие от сада, который заметно похорошел за прошедшие годы. Полина помнила его заросшим, тёмным и диким, больше похожим на сказочный лес, полный загадочных существ. Под травяным покровом скрывались камни, о которые было очень легко споткнуться, а жгучие листья крапивы так и норовили огреть проходящих по ногам. Теперь же ровно подстриженный газон вперемешку с вездесущими луговыми травами покрывал почти всё пространство между деревьями, лишь иногда уступая узким тропинкам, выложенным светлым песчаником. Подходы к дому защищали цепкие лапы раскидистых можжевельников, стелющихся по земле, а в дальнем углу участка посреди ковра мелких мясистых листьев каплями крови алела брусника. Посреди всего этого великолепия красок возвышалось величественное здание с каменной облицовкой и тяжёлой дубовой дверью. На крыльце показалась женская фигура. Тётя Инга быстрым шагом спускалась по ступенькам и, улыбаясь, махала рукой приближающейся машине. Игорь остановился у крыльца и вышел, открыв дверь Полине.

— Полечка! Ну наконец-то! — тётя Инга заключила девушку в объятья, а после стала разглядывать её, держа за плечи. — Смотри, как подросла! Когда я в последний раз приезжала в Москву, ты была сантиметров на пять ниже, вот такая, — вынесла вердикт женщина, выпрямив ладонь перед собой где-то на уровне уха.

— А вы, кажется, совсем не изменились. Даже как будто помолодели, — поддержала диалог Полина, широко улыбаясь.

— Ой, да ладно тебе! — отмахнулась тётя, и, обняв одной рукой племянницу, повела её в дом. Обернувшись по пути, она обратилась к водителю: — Игорь, скоро выезжаем!

Тот, подняв вверх большой палец, двинулся в сторону гаража и скрылся из виду.

— Игорь должен отвезти меня в аэропорт, я полечу оттуда в Екатеринбург, а он поедет домой, в Питер. У него тут своя машина, — пояснила тётя, махнув рукой в сторону гаража, — так что Тойота остаётся тебе. Ладно, пойдём скорее.

Полина подняла свою увесистую сумку и вслед за тётей вошла в дом.

На первый взгляд казалось, что внутренняя обстановка осталась такой же, какой была много лет назад, однако через некоторое время становилось ясно, что ремонт в здании всё же был сделан, причём относительно недавно. К добротному интерьеру с каменной кладкой и массивной деревянной мебелью добавились некоторые современные решения: например, в каждой комнате на стене располагалась небольшая панель с кнопками для регуляции температуры и освещения, а на потолке поблескивали противопожарные спринклеры. В воздухе витали ароматы хвои, древесины и пряностей. Огромные книжные шкафы по-прежнему стояли вдоль стен, а на полках мягко поблескивали образцы горных пород и минералов, которые тётя Инга привозила из экспедиций. Из новой мебели в глаза бросался только небольшой резной шкаф со стеклянными дверцами, который был куплен специально для хранения фарфоровой посуды — ещё одной страсти Полининой тёти — и уже наполнился чашками и блюдцами с цветочным орнаментом, заварочными чайниками, украшенными изображениями румяных ангелочков, и разнообразными соусниками. Просторная гостиная, занимавшая большую часть первого этажа, выходила окнами на скованные с двух сторон соснами и разрезанные узкими тропинками лужайки, за границами которых виднелось озеро и нависающие над ним горы.

— Ну как, не забыла, где что находится? — улыбнулась Инга. — Я сделала небольшой ремонт, но он в основном затронул внешний облик дома и сад вокруг, а внутри я почти ничего не стала менять. Так, добавила несколько деталей, переставила мебель кое-где, ну, и обновила охранные системы.

— Я даже удивилась. Столько лет прошло, а помню всё, как будто была здесь вчера. Кстати, тёть Инга, почему вы так долго не приглашали к себе? У нас вы успели раз десять побывать за это время. Мама с папой только рады, а вот мне больше по душе у вас гостить. Природа всё-таки, да и дом у вас особенный.

— Ну, работа не позволяет долго сидеть на одном месте. Я и сама сюда приезжаю не очень часто, всё больше в Петербурге, поближе к офису, а тут Галя за домом приглядывает. Я, конечно, могла бы и сейчас позвать её обратно, но как-то неудобно человека дёргать, она и так по нескольку месяцев подряд тут иногда проводит. Да и с тобой увидеться хотелось; тем более, я помню, как тебе здесь нравилось в детстве. Как будто это был и не дом вовсе, а какой-нибудь волшебный замок.

— Да мне, если честно, и сейчас так кажется. Помню, как мы все вместе по вечерам садились за стол и кушали тот рыбный суп с крапивой, который вы варили. И ещё ягодный пирог. Мама у меня обычно попроще готовит, а папу лучше вообще к плите не подпускать, так что трапезы здесь мне тоже всегда казались поистине королевскими, — вздохнула Полина под громкие трели, издаваемые её желудком.

— Точно, ты же наверняка проголодалась с дороги. Садись за стол, у меня есть жареная картошка с грибами, осталось только разогреть. А я пока тебе вкратце расскажу, за чем тут нужно будет присмотреть в моё отсутствие. Сразу говорю: в саду ничего делать не нужно, там всё растёт само и прекрасно себя чувствует без вмешательства со стороны человека. Кстати, я тут прикупила ещё земли с западной стороны участка, хочу бассейн построить. Правда, всё это уже почти год тянется. Если увидишь там мусор и кучи земли — не волнуйся, это так процесс идёт, точнее, стоит.

— Бассейн? В таких северных широтах? — удивилась Полина, представив свою тётю, занимающуюся моржеванием.

— Крытый, конечно же, чтобы можно было поплавать независимо от погоды, а она здесь бывает очень сурова. С планом отопления пришлось помучиться, но проект уже сделан, осталось только воплотить. Никак разрешение от администрации не получу, всё тянут и тянут, бюрократы несчастные.

Тётя Инга включила плиту и поставила на огонь большую сковороду с остывшим блюдом. По комнате поплыл чудесный аромат обжаренных грибов.

— Смотри, во-первых: на втором этаже все подоконники заняты растениями. Их нужно поливать примерно раз в неделю, а те, что в белых горшках — раз в несколько дней, по мере высыхания. Во-вторых: проветривай комнаты хотя бы раз в день, открывай все окна и двери минут на двадцать. Электрический щиток, — Инга ткнула пальцем в сторону прихожей, — находится там, слева от входной двери; пылесос хранится в шкафу, рядом с ним. В холодильнике есть немного еды, и в ящиках тоже что-нибудь найдётся. За продуктами тебе нужно будет ездить в Комсомольск, там есть магазины и неплохой рынок, который ты, скорее всего, видела по дороге, и заправку найдёшь там же. Я оставила тебе денег на текущие расходы, они лежат в кабинете на втором этаже прямо на рабочем столе, этого должно хватить. В прихожей стоит тумбочка, все ключи в ней, от машины в том числе. Когда соберёшься прогуляться, помни, что погода здесь обманчива и может перемениться в любую минуту, так что советую брать с собой зонт. И да, не забывай на ночь закрывать двери: дом, конечно, окружён забором, но места здесь глухие, мало ли что.

— Хорошо, поняла, — начала было Полина, но тётя перебила её:

— И ради всего святого, не забывай следить за тем, чтобы пожарная сигнализация работала. У меня тут недавно чуть не полыхнуло всё.

— Полыхнуло? — с долей тревоги поинтересовалась девушка.

— На первом этаже на кухне загорелась занавеска. Сработала сигнализация, а я, к счастью, уже проснулась и быстро среагировала. Тогда несколько дней подряд шли дожди, дорогу размыло, и не факт, что пожарные из Комсомольска смогли бы сюда доехать.

Пока Полина ела, её тётя погрузила вещи в машину Игоря, ловко закинув тяжёлый чемодан и туристический рюкзак в багажник большого внедорожника. Затем вместе с водителем они зашли попрощаться.

— Будь умницей, — Инга обняла племянницу. Та ухмыльнулась:

— Как же без этого! Тёть, всё нормально будет. К вашему приезду приготовлю что-нибудь вкусное, вы только предупредите за пару часов хотя бы, а не как всегда.

— Попробую, но ничего не обещаю. Ты тоже звони, если что, я постараюсь быть на связи. Всё, уехала!

— До свидания, Полина! — улыбнулся Игорь.

— И вам счастливо, хорошей дороги.

Девушка подождала, пока внедорожник скроется за деревьями, провожая его взглядом. Солнце было ещё довольно высоко, но почти двое суток, проведённые в дороге, давали о себе знать, поэтому вместо прогулки по окрестностям она решила остаться дома и отдохнуть. «Собственно, за этим я и приехала, – рассуждала Полина. — Насладиться природой я ещё успею, а сейчас можно расслабиться». Вернувшись в дом, она поднялась на второй этаж, чтобы найти оставленные тётей деньги и проверить, не забыла ли та полить растения перед отъездом. Увидев пухлую пачку хрустящих оранжевых и зелёных банкнот, Полина удивилась, но затем вспомнила, что цены здесь на порядок ниже, чем в столице, и тётя Инга, судя по всему, решила обеспечить ей безбедную жизнь минимум на грядущие полгода. Девушке не очень нравилась перспектива пировать за чужой счёт, и поэтому, припрятав купюры, она решила вести бюджет и тратить средства только на еду, необходимые бытовые мелочи и оплату коммунальных услуг.

Полина обратила внимание на подоконники, уставленные растениями. Оказалось, что земля во всех горшках была абсолютно сухой, и, ничуть этому не удивившись, девушка сходила за лейкой и приступила к выполнению обязанностей, возложенных на неё родственницей.

Из окна спальни открывался вид на зеленеющий сад и ведущую к дому дорогу, обрамлённую с обеих сторон деревьями и кустарниками. Полина невольно залюбовалась завораживающим, безмятежным пейзажем. Вдруг в симфонию шороха листьев и стрекотания вездесущих кузнечиков фальшивой нотой вклинился тихий шорох гравия, потревоженного колёсами автомобиля. «Как и следовало ожидать, тётя Инга всё-таки что-то забыла», – подумала девушка и уже хотела было спуститься и предложить помощь, как вдруг автомобиль оказался в поле зрения, и желание выходить из дома резко угасло. Это был чёрный внедорожник, все стёкла которого были тонированными, и разглядеть лица пассажиров или водителя не представлялось возможным. Полина пыталась вспомнить, не предупреждала ли тётя о предстоящем визите кого-то из знакомых, но такое она бы точно не забыла. «Ладно, сейчас из машины кто-нибудь выйдет, и ситуация станет яснее. Может быть, это туристы свернули не туда по дороге в Беломорское, или кто-нибудь решил порыбачить на озере, а машину оставить здесь. Сейчас, вот-вот…» Но автомобиль уже давно остановился возле кованых ворот, и из него по-прежнему никто не выходил. Внедорожник просто стоял, не глуша двигатель, и щедро угощал кристально-чистый воздух запахом дизеля и горелого масла. На всякий случай Полина немного отошла в сторону от окна, скрывшись за листьями раскидистого фикуса и пеленой полупрозрачной занавески, так, что её точно не смогли бы заметить снаружи. «Может быть, они увидят, что дома никого нет, и просто уедут, — думала девушка. — А я потом тётю спрошу, что это были за люди, уж она-то наверняка знает.»

Постояв на месте ещё несколько минут, старый внедорожник в несколько заходов развернулся на небольшом пятачке земли возле ворот и снова бодро захрустел гравием. Клубы пыли, поднявшиеся в воздух где-то за деревьями, когда машина скрылась из виду, возвестили о том, что она выехала на грунтовую дорогу и направилась обратно в сторону посёлка. У Полины отлегло на душе: её догадки оказались верны, и появление автомобиля, похоже, не несло в себе никакой опасности. Она решила не беспокоить тётю по пустякам и отправилась в гостиную с твёрдым намерением отдохнуть и обдумать своё дальнейшее времяпрепровождение в таёжной глубинке.

Глава 5

На следующее утро Полина проснулась раньше обычного. Вероятно, виной тому было солнце, которое в это время года скрывалось за горизонтом всего на несколько часов в сутки, а может быть, изголодавшийся по впечатлениям мозг девушки попросту предпочёл сну наслаждение яркими красками окружающей реальности и долгожданное пребывание один на один с природой. Как бы то ни было, девушка поднялась в начале седьмого и поняла, что уже очень давно не чувствовала себя настолько живой. Она резко отдёрнула шторы из светло-голубого тюля, открыла окно и подставила лицо солнечным лучам. Воздух был свеж и чист, и, вдоволь надышавшись утренней прохладой, Полина прошлёпала босыми ногами по деревянному полу в другие комнаты, обходя их одну за одной, распахивая окна и приглашая вездесущий сквозняк путешествовать по дому вместе с ней. Последней в очереди была массивная входная дверь, которая на удивление легко поддалась нажатию девичьей руки и распахнулась без малейшего скрипа. Полина сбежала вниз по каменным ступенькам и с наслаждением растянулась на мокрой от утренней росы траве. Прямо возле её головы полз по кромке листа небольшой жук с зелёной бархатистой спинкой, а внизу, в тени, шествовала колонна муравьёв, гордо волоча на своих спинах обездвиженную муху. Поёживаясь от холода, девушка молча наблюдала за крохотными существами, живущими по особым законам, которые были неведомы всему остальному миру. Зеленоватый жук внезапно остановился и начал жевать край сочного, мясистого листа, по которому до этого передвигался. Полина почувствовала, что тоже не прочь перекусить, встала на ноги, отряхнулась от мелких травинок, налипших на футболку, и отправилась обратно в дом.

Вскоре остатки вчерашней трапезы из картофеля и грибов снова весело шкворчали на сковороде, а большой железный чайник тихо шипел, испуская клубы пара. Плотно позавтракав и заварив себе пакетик чёрного чая, который нашёлся в одном из многочисленных шкафчиков, Полина вспомнила, что собиралась прогуляться по окрестностям. Небо было ясным и ничто не предвещало плохой погоды. Девушка натянула любимый старый свитер, джинсы и кроссовки, закрыла все распахнутые ранее окна и взяла с собой небольшой рюкзак, в который поместился телефон, бутылка воды и тетрадь для зарисовок. Ещё со школы она полюбила делать карандашные наброски растений и животных, которые встречались ей во время прогулок; эту привычку привила ей учительница биологии, которая на каждом занятии показывала классу самые красивые зарисовки, сделанные учениками за неделю, и Полинины работы всегда были среди них. Однако природа большого города не давала широкого простора для творчества, и вскоре девушка почти перестала носить с собой тетрадь, потому что та уж чересчур быстро наполнялась детальными рисунками воробьёв, дроздов и голубей всех возможных окрасов, а также множеством скрупулёзно очерченных листьев и цветов, которые встречались в парках по всему городу. Теперь же Полина с наслаждением предвкушала всё то разнообразие диких форм жизни, которое вскоре будет навсегда увековечено на кипельно-белых листах. Она помнила, что во время прогулок с тётей замечала небольших зверьков с тёмной, блестящей шерстью и вытянутым рыльцем, которые чем-то напоминали обычных мышей-землероек, но отличались от них более крупными размерами. В роще рядом с домом, по рассказам местных жителей, водились лоси, которых девушке так и не удалось увидеть во время предыдущих визитов. Если добавить ко всему этому несколько десятков незнакомых ей видов растений, то пешие прогулки по окрестностям обещали быть не менее увлекательными, чем в детстве.

Полина закрыла за собой ворота и, после секундного замешательства, первым делом направилась прямиком к озеру через густые заросли травы, защищающие подступы к воде. Россыпи мелких белых цветов, пестреющие то тут, то там, выделялись среди густой зелени, словно далёкие созвездия на фоне ночного неба. Ближе к берегу растительные покровы стали сменяться камнями, а в нескольких метрах от кромки воды лежал замшелый валун в половину человеческого роста, покрытый разноцветными пятнами лишайников. С одной стороны камня чьей-то нетвёрдой рукой были нацарапаны символы, отдалённо напоминающие древнеславянские руны, но из-за вездесущих лишайников, поглотивших значительную часть надписи, прочесть её было уже невозможно, даже если она когда-то имела смысл.

Вода в озере было абсолютно прозрачной, и сквозь неё было видно всё, что происходит на дне. Возле берега плавала небольшая группа мальков, ищущих что-то среди мелкой округлой гальки; чуть дальше камни становились крупнее, и сквозь них пробивались стебельки водорослей, отчаянно тянущиеся к свету; за ними лежал невесть как угодивший туда пустой древесный ствол, в котором тоже наверняка кто-то жил. Недалеко от берега поблескивал в воде кусок металла неизвестного происхождения, ещё не успевший заржаветь и, судя по всему, выброшенный в озеро совсем недавно, а на мелководье плавал большой кусок полиэтиленовой плёнки. «Эх, и сюда добрались», — раздосадованно подумала Полина. Благодаря своей отдалённости от транспортных узлов и полному отсутствию элементарных благ цивилизации, ещё до недавних пор эти места практически не привлекали людей, за исключением редких рыбаков, но с развитием так называемого «экотуризма» охочие до красивых видов одиночки и даже целые группы путешественников стали навещать озеро и его окрестности с завидным постоянством. Они водружали на берегу палатки, пели песни у костра, жарили шашлык, устраивали пикники в лесу и собирали ягоды. Не до конца вникнув в само понятие экотуризма, люди увозили с собой памятные сувениры и счастливые воспоминания, но почему-то никак не желали увозить мусор. Раз в полгода сюда приезжал отряд добровольцев из Комсомольска, которые прочёсывали местность, вооружившись большими пакетами, и старательно уничтожали все следы присутствия человека, но их усилий было явно недостаточно. Нахмурившись, Полина выудила из воды плёнку, отряхнула её, скомкала и убрала в карман, намереваясь выкинуть по возвращении домой.

Солнце успело подняться высоко над деревьями, пока девушка бродила по каменистому берегу озера, задумчиво всматриваясь в блики на воде и размышляя о взаимоотношениях человека и природы. Погрузившись в свои мысли, на некоторое время она будто выпала из реальности, пока её не отвлёк шум, внезапно раздавшийся совсем рядом. В нескольких десятках метров от озера остановилась машина, чем-то похожая на ту, что приезжала предыдущим утром к дому Полины, и из неё вышла пара с ребёнком младшего школьного возраста. Шумно болтая и смеясь, мужчина и женщина достали из багажника несколько объёмистых свёртков, в очертаниях которых угадывалась палатка, спальные мешки и другие пожитки, типичные для семейной вылазки на природу. Пока родители занимались оборудованием места для пикника, мальчуган подбежал к самой кромке воды и заинтересованно разглядывал снующих возле берега мальков. Подняв голову, он заметил Полину, наблюдавшую за туристами издалека, и помахал ей. Та улыбнулась и, взмахнув рукой в ответ, развернулась и двинулась в сторону леса. Ей не хотелось нарушать семейную идиллию, которой порой так не хватает многим детям, и потому она решила продолжить прогулку по окрестностям в сосновом лесу, подступавшем почти вплотную к дому тёти Инги с противоположной стороны.

Оказавшись под сенью высоких, стройных деревьев, Полина с облегчением вздохнула: дорога сюда была не слишком длинной, но довольно выматывающей. Еле заметная тропинка, тонкой нитью прорезающая зелёный луговой ковёр, то и дело внезапно прерывалась, сменяясь участками голой каменистой почвы, а затем вновь появлялась в поле зрения, словно заманивая незадачливого путника всё дальше в расчерченную рытвинами и оврагами тайгу. То тут, то там, наполовину вросшие в землю и покрытые мхом, покоились полусгнившие стволы низкорослых деревьев, через которые приходилось перешагивать, высоко задирая ноги и рискуя потерять равновесие, балансируя на влажной, цепкой траве. К тому же озеро находилось в низине, и дорога к лесу шла в гору, что отнимало ещё больше энергии при каждом шаге.

Полина углубилась в сосновую рощу. Несмотря на то, что с каждым её шагом деревья всё плотнее смыкали свои ряды, сквозь игольчатые кроны всё равно пробивалось солнце, и его пятна, словно веснушки, усеивали мягкий жёлтый ковёр из опавшей хвои. Где-то в этом ковре таились умело спрятанные норы с многочисленными ходами, вырытыми маленькими зверьками с тёмной, блестящей шерстью, которых Полина видела здесь в детстве. Пропитанный ароматом хвои воздух то и дело разрезало резкое жужжание и стрекотание насекомых, не видимых глазу, но населяющих лес в несметных количествах. Несмотря на страстное желание пройти всю рощу насквозь, девушка не стала забредать дальше и пошла вдоль опушки в нескольких десятках метров от края леса. На небольшой прогалине стояла группа молодых сосен, образуя полукруг, в центре которого располагался сложенная кем-то из туристов многоярусная пирамидка из плоских серых камней. Девушка достала телефон и сфотографировала это сооружение, после чего извлекла из сумки тетрадь, примостилась прямо на земле, усыпанной маленькими иголками, и начала рисовать. Когда Полина пыталась как можно точнее изобразить шершавую кору дерева на переднем плане, мимо неё с громким чириканьем пролетела небольшая юркая птичка и, словно не замечая двуногую гостью, важно примостилась на самый верхний камень, озираясь по сторонам в поисках добычи — насекомых. Стараясь не шуметь, девушка как можно быстрее зарисовала птицу на отдельном листе, надеясь потом восстановить по памяти все мелкие детали и закончить изображение. Не успела она добавить последние штрихи к силуэту пернатой, как та как-то особенно насмешливо гаркнула, взмахнула крыльями и была такова. Ничуть не огорчившись, Полина убрала тетрадь, поднялась с земли, отряхнула одежду и продолжила шагать по солнечной опушке, внимательно вглядываясь в каждую деталь окружающего пейзажа. После нескольких лет, безвылазно проведённых в душном городе, ей хотелось погрузиться с головой в хвойную тишину, как в ароматную пенную ванну, и не вылезать оттуда, пока не закончится воздух. Хотелось навсегда запомнить приятное состояние, когда одновременно ощущаешь покой и необъяснимую радость, граничащую с эйфорией; вдохнуть частичку этого леса; самой стать лесом, в конце концов! «Оказывается, вот какие эмоции доступны человеку. Почему я раньше не чувствовала их? Это похоже на зарождение магических способностей, которые во что бы то ни стало нужно сохранить и приумножить», — думала девушка, с улыбкой наблюдая за переливами солнечных лучей на нитях огромной паутины. «Как же, наверное, счастливы те, кто живёт здесь постоянно.»

Полина опомнилась только ближе к вечеру, когда край неба начал окрашиваться в оранжево-багряные тона, будто огромный светофор, привлекающий внимание задумчивых путников: пора возвращаться домой. За день она успела проголодаться, но ещё больше давала о себе знать усталость, и поэтому, даже не заглянув в холодильник, девушка проследовала на второй этаж, завалилась на кровать и закрыла глаза.

Тяжёлые асфальтово-серые тучи клочьями свисали над домом, не оставляя солнцу ни малейшего шанса осветить спальню. Полина поднялась с кровати, чувствуя непонятное онемение по всему телу, и медленно побрела на кухню.

Ощущая себя не вполне проснувшейся, девушка заварила чай и с кружкой в руках протопала босыми ногами в гостиную. Ароматный дымящийся напиток и интересная книга — неужели какой-то иной способ домашнего времяпрепровождения может быть лучше? У тёти Инги всегда была довольно внушительная коллекция литературы, которую она хранила в двух огромных шкафах в гостиной, но то были в основном сухие и скучные биографии, справочники минералов, книги о бизнесе и горнодобывающей промышленности. Однако за прошедшие годы в шкафах стало ощутимо меньше свободных полок, так что шансы найти что-то интересное были весьма велики. Вот, например, полка с научной фантастикой — то, что нужно! Пальцы девушки небрежно заскользили по ряду, перебирая пыльные корешки книг с золотыми, серебряными, чёрными буквами и остановились на выцветшем названии «Туманность Андромеды»². На секунду задумавшись, Полина схватила книгу за верхний угол и потянула на себя. Та была плотно зажата между двумя толстыми томами американской фантастики и никак не хотела покидать полку. Тогда Полина потянула сильнее. «Туманность Андромеды» поддалась, раздался щелчок, и махина с книгами сдвинулась с места, начав движение прямо на Полину.

Сначала девушка испугалась и подумала, что какая-то часть деревянного шкафа надломилась из-за её неловкости, и сейчас он с грохотом обрушится. Она рефлекторно отпрыгнула назад, но тут же поняла, что шкаф вовсе не падает, а плавно проскальзывает мимо, как открываемая сквозняком дверь.

За ним виднелся тёмный коридор, из которого неприятно тянуло сыростью. Полина замешкалась: можно ли ей вообще заходить в эту часть здания? Тётя никогда не говорила про какие бы то ни было тайные ходы и секретные двери в доме. Зачем ей вообще понадобилось строить их? Не этим ли объясняется постоянная смена бригад рабочих — женщина хотела скрыть что-то? Природное любопытство взяло верх, и девушка с усилием отодвинула дверь и вошла в коридор.

Нащупав на стене рубильник, она щёлкнула им, и помещение озарил тусклый свет запылившихся ламп, свисающих с низкого потолка. Коридор уходил вглубь, и разглядеть то, что находилось в его конце, представлялось невозможным. Оставив за собой приоткрытую дверь, Полина неуверенной поступью двинулась вперёд. Помещение было абсолютно пустым: голые стены, пол и потолок, никаких предметов мебели, дверей или окон; не было видно даже вентиляционных отверстий. По мере движения стало видно, что коридор не заканчивался где-то вдали, а резко сворачивал направо, и за этим поворотом виднелась узкая деревянная лестница. Скрепя сердце, девушка подошла к ней, намереваясь разузнать, что же так тщательно скрыто в глубинах дома, и тут раздался тихий дробный стук. Подскочив на месте от неожиданности, она заозиралась в поисках предполагаемого источника звука, но в слабом свете ламп ничего не было видно. Между тем стук нарастал, становился всё более громким и отчётливым, и Полина вдруг поняла, что это. Дождь.

Зазвучали первые раскаты грома, и девушка резко проснулась, немного опешив от столь яркого и необычного видения. Ей понадобилась примерно минута, чтобы осознать, что потайной коридор был лишь сном, творением её подсознания, а разбудил её вполне себе настоящий дождь, начавшийся, судя по всему, несколько минут назад. Полина встала с кровати и подошла к окну. Пахло грозой, влажной почвой и ночной свежестью, а мокрые листья деревьев шелестели на ветру и вспыхивали ярчайшими белыми огнями при каждом ударе молнии. Девушка стояла у окна, наслаждаясь прохладой, свежестью и потрясающей демонстрацией силы природы. Необычайно яркий всполох озарил небеса над озером, и спустя несколько мгновений разразился удар грома, настолько мощный, что по полу пробежала дрожь, а звон часов на первом этаже Полина услышала уже под конец их боя. Следующая вспышка промелькнула намного дальше, прямо над высоким холмом неподалёку от посёлка. Полина приготовилась услышать очередной раскат грома, но его почему-то не было. Вместо этого на вершине холма блеснула ещё одна вспышка, а затем ещё две подряд. «Нет, это явно не из-за грозы, — нахмурилась Полина. — Молния бы столько раз в одно и то же место не ударила, да и грома нет, и света маловато. Больше смахивает на какое-то мигание, но оно странное, слишком… ровное, что ли, размеренное. Не техногенное ли?» Всполохи света продолжали появляться над холмом с периодичностью чуть ли не раз в секунду, и повинуясь любопытству, девушка, привыкшая зарисовывать всё интересное и необычное на своём пути, решила записать их количество: схватив лежащую на подоконнике обёртку от шоколадки и карандаш, она быстро отметила примерное количество вспышек, которое произошло за последние секунды — штук десять, кажется, — и обозначила ещё столько же, отмечая особенно яркие и продолжительные жирными штрихами. Меньше, чем через минуту, мигание прекратилось, а изрядно исхудавшая грозовая туча, злобно ворча, стала удаляться куда-то на восток. Девушка облокотилась на подоконник, подперев рукой голову. «Это было похоже на морзянку», – подумала она. Отец Полины в молодости служил на исследовательском судне и прекрасно знал азбуку Морзе, которой впоследствии обучил и свою дочь. Когда та была маленькой, они с папой часто перестукивались через стену, изображая секретные переговоры шпионов. Спустя столько лет вспомнить всё было довольно затруднительно, но всё же в памяти Полины сохранились так называемые напевы — ритмический способ запоминания азбуки Морзе. «БА-ки-те-кут… ай-ДА…» Девушка бубнила себе под нос забавные фразы, которым её учил отец, и подписывала под точками и тире буквы, получив в итоге загадочное «БА МФОБ». Полина раздосадованно отложила листок в сторону. «Ладно, сдаюсь. Может, это и не морзянка вовсе». Сокрушённая, но не сломленная, она ещё долго старалась выстроить в голове логическую цепочку, которая могла бы объяснить природу этого странного света и набора букв, но так и не придя к хоть сколько-нибудь логичному умозаключению, вновь уснула, на этот раз без сновидений.

²Научно-фантастический роман И.А. Ефремова.

Глава 6

На утро следующего дня Полина долго не могла заставить себя подняться с кровати, смотря то в потолок, то на далёкие сопки в окне. В голове яркими картинками всплывали ожившие воспоминания из детства: как она играла на зеленеющих склонах холмов вместе с родителями и тётей, собирала цветы, травы и ягоды; как бегала к озеру, где местные ловили рыбу; вспоминались осенние закаты над бескрайней водной гладью и северные сияния, озарявшие тёмный небосвод ярким свечением.

Завершив все утренние процедуры, девушка спустилась вниз. Тишину большого дома нарушали только старинные часы в коридоре, ровно тикающие в такт движениям маятника. Решив, что надо бы позавтракать, она направилась на кухню. В одном из ящиков обнаружилась упаковка овсянки. Взяв её и небольшую кастрюльку, наиболее подходящую для данного блюда, Полина открыла холодильник и скривилась. В дверце не было ни одного пакета молока, а тщательный обыск многочисленных полок и шкафчиков не дал результатов. «Придётся ехать в магазин», — раздосадованно подумала девушка и, осмотрев содержимое белоснежного холодного царства на предмет нехватки других припасов, закрыла дверцу.

Составив список необходимых продуктов и бытовых мелочей, она отправилась в гараж. Полина немного беспокоилась: она не была за рулём уже несколько лет, почти с того самого момента, когда получила права. Водить её учил папа ещё в конце девяностых, когда главной ценностью их семьи был новенький ухоженный «Жигуль» нежно-бежевого цвета с тканевой обивкой на всех сиденьях. В автошколе ей постоянно доставались абсолютно одинаковые старые японские седаны, эдакие рабочие лошадки, пропустившие через себя не одну сотню учеников, талантливых и не очень, что естественным образом отразилось на их внешнем состоянии и ходовых качествах. После такого водительского опыта садиться за руль холёной представительской иномарки было весьма волнительно. Однако машина тёти превзошла все ожидания, оказавшись вполне комфортной и простой в управлении, и послушно двинулась в открытые ворота. Водительское окно было опущено, и слабый прохладный ветерок ласкал кожу девушки. Мимо пролетали столбы электропередач, в салоне играл тихий джаз, диск с которым, судя по всему, давно не вынимался из магнитолы, так как был любимым у Инги (а может, его по неосторожности забыл Игорь).

Прибыв в пункт назначения и попетляв некоторое время по немногочисленным проезжим улицам, Полина увидела большую клеёнчатую вывеску «Продукты» на одной из старых хрущёвок и припарковалась рядом с ней. Выйдя из машины, она заметила свежие листовки, по-видимому, с утра расклеенные по столбам вдоль дороги. На них было фото улыбающейся женщины и крупная яркая надпись: «Внимание! Пропал человек!» Внимательно взглянув на лицо исчезнувшей, девушка постаралась на всякий случай запомнить его, и направилась внутрь магазина.

Несмотря на неприглядный вид снаружи и потрёпанную вывеску, внутреннее убранство помещения было вполне уютным. Несколько крупных стеллажей заполняли разноцветные упаковки всевозможных товаров массового производства; возле кассовой зоны стояли два холодильника, в одном из которых ровными рядами лежали пузатые пакеты пельменей и вареников, а во втором — плоские картонные коробки с разными видами мороженого. Чуть поодаль разместилась многоярусная резная деревянная полка с несколькими видами хлеба и выпечки, а возле неё стояли ящики с разнообразными конфетами и леденцами на развес. Полина взяла корзинку и начала собирать в неё всё необходимое с ближайшего стеллажа, а затем направилась к витрине с молочной продукцией, которую в данный момент выставляла белокурая улыбчивая женщина в опрятной синей униформе.

— Извините, — произнесла девушка, кое-как протиснувшись в узком проходе между витриной и большим неразгруженным поддоном йогуртов.

— А, вам молоко нужно? — бодро поинтересовалась сотрудница магазина, на бейджике которой красовалось написанное маркером имя: Светлана.

— Да, и ещё творог, если есть.

— Обижаете, девушка! У меня в магазине есть всё необходимое! Молоко вот, лучше «Ивановское» возьмите, оно свежее, буквально минут сорок назад привезли, а творог, секундочку… — женщина отошла в сторону и, засунув руку в самые глубины дальней полки, достала упаковку. — Вот, держите.

— Спасибо, — улыбнулась Полина и перевела взгляд на упаковку в своей руке, изучая срок годности.

— Я вас раньше тут не видела. Вы что, в гости к кому? Или так, проездом? — поинтересовалась продавщица, деловито выравнивая горку глазированных сырков с весёлой пчёлкой на упаковке. В её волосах поблескивала почти такая же заколка в виде пчелы с позолоченными крыльями.

— Я временно живу в доме на отшибе около Беломорского. Буду за продуктами к вам заезжать.

— Дом на отшибе, это который… а, там же вроде какая-то богатая женщина жила, с ней случилось что-то? — обеспокоенно спросила Светлана, явно жаждая выведать свежую сплетню.

— Это моя тётя, она уехала по делам, а я слежу за её домом, — объяснила девушка.

— Ах, вот оно как! — продавщица явно желала сказать что-то ещё, но в разговор вмешалась старушка, подошедшая к ней с упаковкой творога:

— Светик, милая, что тут с датой? Не вижу совсем.

Женщина отвлеклась на другую покупательницу, а Полина тем временем двинулась по торговым рядам. Спустя пару минут она подошла к пустующей кассе.

— Бегу-бегу! — воскликнула продавщица, вышедшая из подсобки, быстрым шагом подошла к кассе и принялась пробивать товар.

— Ну что, как вам у нас? Вы, наверное, из Мурманска приехали? — пропикивая упаковку хлеба, поинтересовалась Светлана.

— Не совсем, — улыбнулась девушка, — я из Москвы. На самом деле, тут замечательно. В детстве я частенько бывала у тёти. Природа прекрасная.

— Из Москвы? К нам тут редко кто приезжает из крупных городов; скорее, наоборот, уезжают. А природа — это да, сказка настоящая, особенно после ваших многоэтажек, — она быстро прожала кнопки кассового аппарата и продолжила: — С вас одна тысяча девяносто два рубля.

Полина протянула купюры и, получив сдачу, попрощалась с улыбчивой продавщицей. На улице тем временем стало светлее, но солнечные лучи всё ещё не могли пробиться сквозь густую плёнку облаков, укутавших небосклон.

Стены старой хрущёвки, в которой находился магазин, были сплошь покрыты граффити — наскальными рисунками наших дней. Это были далеко не те высокохудожественные произведения, которые иногда можно встретить на улицах крупных городов. Здесь стены украшали бессмысленные неказистые каракули, авторами которых, как правило, являются местные хулиганы. Полина обратила внимание на выделяющийся среди кривых линий и совершенно нелитературных слов и выражений странный геометрический символ: большой треугольник, увенчанный окружностью, с двумя маленькими треугольниками таких же пропорций, которые наползали на большой с обеих сторон. Внизу, под группой фигур, была проведена широкая линия. Этот символ выделялся не столько из-за своего вида, сколько из-за исполнения рисунка: аккуратные ровные черты, насыщенный цвет, никаких неряшливых подтёков. Без должной сноровки обычным баллончиком такое не нарисовать, художник явно постарался изобразить этот символ максимально красиво. Был ли он своеобразной подписью, служил опознавательным знаком или предназначался для чего-то ещё — неясно. Полина вспомнила, что однажды читала в каком-то журнале статью о хобоглифах — особых знаках, которые используются бездомными для нахождения источников воды и пищи, а также для предупреждения друг друга о возможной опасности. Эти знаки представляют собой небольшие пиктограммы, которые изображаются на любых доступных поверхностях, будь то заборы, стены, двери или просто асфальт, и могут указывать направление, расстояние и даже обозначать характер хозяина дома, предостерегая бродяг от встречи со злыми жильцами. Однако среди всех картинок, представленных в журнале, не было ничего, хотя бы отдалённо напоминавшего эти треугольники.

Внезапно осознав, что уже около минуты она стоит и смотрит на стену, Полина огляделась по сторонам и, не обнаружив никого, кто заметил бы эту странную картину, направилась к машине. На полпути она вспомнила, что по дороге из Мурманска видела рынок с огромным количеством овощей и сезонных фруктов, выбором которых, увы, не мог похвастаться магазин. А Игорь говорил что-то про вкуснейшую рыбу и варенье у Любови Ильиничны! Увесистые пакеты с продуктами тут же полетели в багажник, а Полина, в свою очередь, прыгнула за руль и отправилась в сторону скопления цветастых палаток.

Припарковавшись возле торговых рядов, она вышла из автомобиля и решила для начала купить побольше овощей. В первой же палатке нашлись чудесные крупные помидоры, свежие огурцы, зелень и даже цуккини («Тепличные, самые вкусные, сама выращиваю», — гордо сообщила продавщица). Затем Полина купила у коренастого старичка в соломенной шляпе огромную копчёную щуку, от аромата которой у девушки потекли слюнки. Порасспрашивав людей, она узнала, что Любовь Ильинична обычно торгует вареньем в зелёной палатке в самом центре рынка, и отправилась туда. Прилавок напоминал лавку опытного зельеварителя. Центральная часть стола была уставлена огромными трёхлитровыми банками с разноцветным содержимым: то были свежие соки и ягодные компоты. По бокам стояли сосуды поменьше; в них было варенье, кажется, из всех известных науке плодов: из морошки, клубники, земляники, клюквы, брусники, сливы, лимона, абрикоса и даже несколько баночек с густой жидкостью янтарного цвета, в которой плавали маленькие сосновые шишки. Возле этого обилия красок кружили несметные полчища ос, но даже это не отталкивало проходящих мимо людей, и едва ли не каждый второй замедлял ход и задерживал взгляд на разнообразных вкусностях. Добродушная полная женщина в годах суетилась за прилавком, обслуживая покупателей, которые образовали небольшую очередь и переговаривались друг с другом, обсуждая, какое варенье выбрать на этот раз.

— Да я тебе говорю, возьми клюквенное, или хотя бы брусничное!

— Перестань, хочу морошку.

— Мы с Димой тебе каждый год морошку шлём, скоро из ушей польётся! Попробуй что-нибудь другое!

— Вот другое мне и пришлёте, а сейчас я хочу морошку.

— Эх, Ваня-Ваня…

Мужчина, стоявший перед Полиной, рассмеялся, и девушка вдруг узнала в нём своего попутчика по поезду, а рядом с ним, похоже, стояла супруга его брата.

— Иван Михайлович, здравствуйте! — обрадованно воскликнула она. — Как тесен мир, однако.

— Полиночка, какие люди! Добрейшего дня. За вареньем небось?

— Ага, вот не могу выбрать.

— Морошку берите, морошку, — заговорщическим тоном проговорил мужчина в то время, как его невестка театрально закатила глаза. — Не пожалеете. Да шучу я, тут всё очень вкусно, возьмите любое наобум, не прогадаете.

Через несколько минут Полина купила две небольшие баночки варенья, попрощалась с Иваном Михайловичем и его родственницей и медленно побрела к машине, заинтересованно глядя по сторонам и едва не врезавшись в огромного мужчину, тащившего на спине тяжеленный мешок, скорее всего, с картофелем. Она засмотрелась на харизматичного продавца рыбы, зазывавшего к себе покупателей весёлыми речёвками, и лишь в последний момент заметила человека, быстрым шагом двигавшегося в толпе, и еле успела отскочить в сторону. Великан, нахмурившись, посмотрел на неё, поправил мешок, взвалив его на спину поудобнее, и пронёсся дальше, не сказав ни слова. Проводя его взглядом, Полина встретилась глазами с бородатым мужчиной неопределённого возраста. Его пышная русая шевелюра каким-то диким образом сочеталась с окладистой бородой тёмного, почти чёрного цвета, с одинокой седой прядью посередине. Он показался ей очень странным, словно не вписывающимся в окружение: вокруг кипит торговля, все снуют между павильонами, оживлённо переговариваясь друг с другом, а он стоит в толпе возле одной из палаток и неотрывно смотрит на одинокую девушку с пакетами. Когда их взгляды встретились, незнакомец сразу же отвернулся. Озадаченная Полина ощутила слабый толчок в плечо и, повернувшись, увидела возле себя тучную женщину с огромными сумками.

— Ойц! — раздался голос. — Простите, дорогуша, я-таки вас не заметила, я пройду, извините, — протиснувшись, заявила она и была такова. Не успевшая ничего ответить, Полина перевела взгляд обратно к тому месту, где стоял странный незнакомец, но не увидела его и, осмотревшись по сторонам, направилась обратно.

Когда она дошла до машины, оказалось, что её окружили другие автомобилисты, и выехать с парковки стало довольно сложно. Вывернув руль до упора, девушка обернулась назад, чтобы посмотреть, не задевает ли она стоящий сзади транспорт, и замерла.

Это был старый чёрный внедорожник. Внутри никого не было, но Полина была уверена, что именно он останавливался у дома тёти Инги в день её отъезда.

«Что за чертовщина? За мной что, следили всё это время? С какой стати? Я здесь и оказалась-то по чистой случайности, ведь если бы не тётя, куковала бы я в Москве сейчас, а не вот это вот всё…» В голове девушки роилось множество вопросов, ответы на которые, к сожалению, не были известны. «А не видела ли я этот автомобиль ещё в Москве, возле работы? Вроде мелькал там какой-то внедорожник, то ли чёрный, то ли серый. И тоже без номеров. Эх, надо было внимательнее по сторонам смотреть! А с другой стороны, если это всё-таки туристы, которые заблудились тогда около Беломорского, то вполне логично встретить их на ближайшем крупном рынке. Может быть, я просто пересмотрела сериалов и слишком сильно паникую?»

Она ненадолго замешкалась, думая, стоит ли ждать возвращения хозяев машины, но спустя мгновение всё же выехала на дорогу, выжала педаль газа до упора и помчалась в направлении посёлка.

Глава 7

Почти всю следующую неделю Полина провела в доме. Ежедневные дожди и домашняя библиотека тёти с множеством интересных книг полностью отбивали желание покидать уютное гнёздышко.

Утром вторника солнце наконец соблаговолило показаться на небосводе, и Полина решила выйти на прогулку, пока снова не начался дождь. Взяв с собой небольшой рюкзак с самым необходимым, она отправилась в путь. Столетние деревья, тянувшиеся своими кронами к самому небу, заметно посвежели после недельного полива и довольно сверкали свежевымытыми листьями и иголками. Птицы щебетали со всех сторон, а мимо то и дело с гулом пролетали разного вида жуки, словно крохотные истребители. Девушка шагала по тропинке, которая вместе с окружением плавно поднималась вверх по склону холма.

Достав прихваченную с собой авоську и ножик, Полина принялась срезать растущие в лесу грибы. Отличать съедобные от несъедобных её учила когда-то тётя Инга. «Как же тут всё-таки хорошо, вокруг столько съестного растёт», — подумала она, срезая очередной аппетитный дар природы.

Лес становился всё гуще, а наклон земли всё больше. Сквозь кроны деревьев прорывалось великое множество тонких золотых лучей, освещавших это место, казавшееся в такие моменты волшебным. Заметив очередной гриб, который явно пригодится для салата, Полина аккуратно отделила его от грибницы и кинула в авоську. Затем она подняла голову и заметила, что на стволе дерева в нескольких метрах от неё что-то виднеется. Подойдя ближе, девушка внимательно осмотрела странное тёмное пятно на потрескавшейся коре. Грубые, но чёткие порезы образовывали группу треугольников и окружность над ними, а внизу располагалась ещё одна глубокая полоса. Это был тот самый символ, что она видела ранее среди скопления граффити возле магазина в Комсомольске. Хулиган, живущий поблизости, явно умел обращаться не только с баллончиком краски. Отгоняя от себя негативные мысли о вреде, наносимом природе человеком, девушка продолжила прогулку, и спустя примерно час направилась назад с внушительной добычей, к которой прибавилась также небольшая горстка лесных ягод.

После плотного завтрака и мытья образовавшейся грязной посуды Полина около часа провела за изучением последних новостей и просмотром обновлений в социальных сетях, после чего отправилась в библиотеку, где с головой погрузилась в очередную книгу, за которой незаметно пролетело ещё несколько часов. Закончив одну из увлекательных глав, она с трудом оторвалась от чтения и взяла в руки телефон, чтобы узнать время, которое, как выяснилось, уже подходило к обеду. Это напомнило девушке о том, что она собиралась сегодня съездить за покупками, и, засунув между страниц импровизированную закладку из пустой упаковки от жевательной резинки, она захлопнула книгу.

С новым списком покупок Полина отправилась в город. Солнце освещало всю долину вокруг озера мягким золотистым сиянием и отражалось в морщинистой водной глади. В этот день стояла довольно жаркая погода, но лёгкий прохладный ветерок делал её комфортной. Тойтота исправно покоряла километры ухабистого дорожного полотна, а навстречу время от времени проносились авто местных жителей, спешащих по делам, и оставляли за собой длинный шлейф пыли, оседавшей на чёрном капоте седана.

Прибыв в Комсомольск, Полина припарковалась у знакомого магазина и направилась прямиком ко входу, но что-то привлекло её внимание, заставив остановиться, занеся ногу над порогом. На столбах висели такие же объявления, что и раньше, но сегодня в них было что-то, что вызвало у девушки смутное чувство тревоги. Подойдя ближе, она принялась вглядываться в написанное. «Внимание! Пропала Светлана Дмитриевна Никифорова, 1981 года рождения», «Внимание! Пропал Иван Михайлович Котов, 1953 года рождения», — красовались на свежих листах бумаги жирные ярко-красные буквы. Полина испуганно прижала ладонь ко рту, всматриваясь в знакомые лица на снимках. На первом объявлении было фото улыбающейся женщины с заколкой в виде пчелы, а на втором… тот самый Иван Михайлович, любитель морошкового варенья, приехавший навестить брата. Достав телефон подрагивающими руками, она набрала номер, указанный на листовках, и хотела было нажать кнопку вызова, но остановилась. «Стоп, зачем я это делаю? Звонить же нужно только если я знаю, где пропавшие, а информация о том, что я с ними знакома, никому не поможет», — растерянно подумала девушка и убрала палец в сторону, но затем сохранила номер в списке контактов и, ещё раз посмотрев на листовки, отправилась в магазин.

Внутри было прохладно. Холодильники с молочной продукцией выполняли функцию кондиционера, а вентилятор возле кассы гонял воздух по помещению. Встревоженная только что полученной информацией, Полина потерянно бродила по залу, собирая товары в корзину. Конечно, она не очень хорошо знала Ивана Михайловича, и уж тем более продавщицу Светлану, но даже столь короткого знакомства хватило, чтобы линии их жизней пересеклись. Мы воспринимаем трагедии других людей как нечто далёкое, отстранённое от нас, словно наблюдаем события на телеэкране в каком-то фильме, который в любой момент можно выключить и перестать думать об этом. Однако когда мы сталкиваемся с подобным в реальности, когда беда случается пусть даже с нашими дальними знакомыми, это вызывает смешанные чувства, тревогу из-за невозможности избежать горя потери, которое рано или поздно ждёт каждого из нас. В голове Полины крутились одни и те же мысли: «Что могло случиться? Куда Иван Михайлович и Светлана могли пропасть? Не провалились же они под землю! И почему именно они?» Её раздумья прервал громкий голос сзади.

— Девушка!

— А? Что? — Полина от неожиданности подскочила на месте, обернулась и увидела худую женщину лет пятидесяти с рыжими кудрявыми волосами.

— Вы тут уже, наверное, минуту стоите и смотрите на этот пакет молока. Я всё понимаю, за здоровьем следите, состав читаете. Я сама вчера по Первому передачу видела про молочку, и теперь вот знаю, куда там на пачке глядеть, чтобы вывести производителя на чистую воду. Но имейте совесть, ей-богу, вы тут не одна!

— Ой, простите, я задумалась, — Полина отошла в сторону, пропустив женщину, а та, проходя мимо, остановилась и продолжила, сбавив тон:

— Вижу, не местная ты. Носом не клюй, на входе вон объява висит, двое пропали ещё. Смотри сама не пропади, тебе тут не Москва и не Питер. Одна лучше вообще не ходи, — с этими словами странная незнакомка двинулась в сторону отдела с хлебом и, спустя мгновение, скрылась за стеллажом.

Полина стояла на месте и смотрела ей вслед, шокированная не столько грубоватым тоном, сколько содержанием сказанного. Расплатившись за покупки с хмурым кассиром, заменявшим Светлану, девушка вышла на улицу и снова уткнулась взглядом в объявления о пропаже. Через несколько минут рыжеволосая женщина тоже покинула магазин и направилась в сторону соседнего двора. Полина двинулась за ней и, прибавив шаг, сравнялась с новой знакомой, начав диалог.

— Извините, я…

— Что? О, опять ты!

— Вы сказали, что пропали «ещё».

— Что?

— В магазине. Вы сказали, что пропали ещё двое. Это у вас что, на постоянной основе происходит?

— Девочка моя, — эксцентричная дама украдкой оглянулась и внимательно посмотрела по сторонам, словно боялась, что их могут подслушать. — Ох, нет, это не разговор для улицы. Пошли, ко мне зайдёшь, чаю попьём, нечего тут языками чесать, — она указала рукой на дом впереди.

— Эм, ну, вообще-то я…

— Пойдём-пойдём, гостей у меня мало бывает, дети в Мурманске, муж умер давно, да и расскажу я тебе всё.

— Ладно, пойдёмте, у меня как раз пряники есть, — Полина приподняла пакет с покупками.

— Ох, покупные, небось химия одна. Я тебя лучше пирогом угощу!

Внутреннее убранство местной хрущёвки ничем не отличалось от московских. Пыль кружила в тонких лучах света, попадавших в подъезд сквозь крохотные грязные окна на лестничных клетках. Пахло сыростью и старостью. Поднимаясь вслед за женщиной по стёртым ступеням, Полина уже жалела, что согласилась зайти в гости к человеку, которого она видит впервые в жизни, в городе, где пропадают люди. Добравшись до верхнего этажа, дама начала рыться в сумке в поисках ключей. Квартира оказалась на удивление уютной, хоть и не видевшей ремонта уже долгие годы.

— Вот тапочки, проходи. Я, кстати, Клавдия Семёновна, а тебя-то звать как? И чего ты у нас тут делаешь? Сейчас чайник поставлю.

Хозяйка принялась хлопотать на кухне: достала довольно свежий клюквенный пирог с золотистой корочкой и большие кружки. Полина вкратце изложила историю своего приезда в Мурманскую область. Клавдия Семёновна внимательно слушала девушку, ни разу не прикоснувшись к пирогу и чаю, а когда та закончила, завершив рассказ информацией про Ивана Михайловича, собеседница тяжело вздохнула, съев ложку пирога, посмотрела на Полину и начала рассказ.

Раньше она жила в Ленинграде, работала на хорошей должности в Ленсовете, имела высокое жалование и вела достойную, с точки зрения коммунистических идеалов, жизнь. В общем и целом, Клавдия Семёновна была счастливым советским гражданином. Но, как и у миллионов человек в то время, вместе с падением Советского Союза обрушилась и её привычная реальность: из Ленинграда, ставшего Санкт-Петербургом, женщине пришлось сначала уехать в Мурманск, а затем и перебраться к родственникам в Комсомольск. Муж погиб во время лихих девяностых, по дороге с работы попав под шальную пулю, и Клавдии Семёновне казалось, что её история достигла финала, но наличие двух детей всё ещё давало ей стимул: нужно было сделать всё, чтобы поставить их на ноги. Постепенно жизнь наладилась, дети выросли, уехали, но продолжали поддерживать связь с матерью и помогали всем, чем только могли. Она стала типичной женщиной предпенсионного возраста из российской глубинки, в развлечения которой входят просмотр телевизора и встречи с немногочисленными подругами. Работы у неё нет, дети присылают каждый месяц сумму, достаточную для нормального существования, а когда приезжают сами, привозят много полезных и нужных подарков. Само собой, такой образ жизни привёл к тому, что теперь Клавдия Семёновна является маленьким винтиком в огромной системе сарафанного радио, охватывающей весь город. Постепенно Полина теряла нить повествования, так как рассказ женщины явно затянулся: видимо, старые собеседницы ей поднадоели, и она захотела…

Внезапно комната погрузилась в тишину. Клавдия Семёновна замолчала, а Полина, осознав, что последние пару минут не слушала, о чём говорит хозяйка дома, ощутила себя очень неловко. Женщина помрачнела, думая о чём-то своём, и, глубоко вздохнув, продолжила:

— Давно это началось, в девяностые ещё, я тогда уборщицей работала. Но то были девяностые, люди пропадали каждый божий день, в Ленинграде опасно было на улицу выйти на окраине. Да что там на окраине — в центре по дворам-колодцам пройтись опасно было. Тут, на севере, дела не лучше обстояли: одни бандиты кругом да контрабандисты, постоянно стреляли кого-то, похищали, да и вообще. Но годы-то шли, а ситуация здесь не менялась никак, раз в пару месяцев пропадал кто-то. Да и… — Клавдия Семёновна вновь замолкла и опустила взгляд в тарелку с пирогом, начав ковырять его ложкой.

— И?

— И бездомные пропали. Понимаю, звучит странно, но знала я парочку. Петрович жил тут у нас. Мужик золотой, электриком был отменным, да вот заливать начал как не в себя, ну, и скатился. Жил он у нас в подъезде, не мешал никому. За пузырь проводку чинил кому надо, да вот однажды исчез он. Просто испарился. Вещи его в подъезде так и остались лежать, а самого нет нигде. Потом ещё Димка Антонов, во дворе вечно ошивался, вот тот бомж натуральный был: то по помойкам, то пьяный под скамейкой валяется. А прошлым летом просто взял и пропал. Нет, я-то, конечно, подумала сначала: ну пропал и пропал, авось за ум взялся, но уж в нашем-то городе я бы его точно встретила. Да и потом, бездомных у нас теперь совсем нет. Да, город северный, но тут после девяностых алкашей да тунеядцев — табуны, а за последние годы их как не бывало.

— Вы не думали обратиться в полицию по этому поводу?

— В полицию? Ой, я тебя умоляю. В прошлом году, в мае, я и подруга моя ходили к ним. Так, мол, и сяк, поговорили мы с участковым нашим, высказали ему всё, да про пропажи людей напомнили, а он нам знаешь, что ответил?

— Что же?

— А то, что это программа такая федеральная. Бездомных, мол, возвращают в нормальную жизнь, в Мурманске они уже. А остальные — да, кто-то уехал, кто-то пропал действительно, но это нормально, по его словам: везде кто-то да пропадает. Вот тогда я и поняла, что плевать им на нас и наши проблемы, а в городе явно маньяк завёлся. Ну не могут у нас люди пропадать с такой регулярностью!

— Вы правда думаете, что тут что-то криминальное? Я понимаю, глубинка, но будь тут маньяк, полиция бы точно предприняла меры, да и местные жители наверняка обратили бы внимание на странного соседа, — осторожно предположила Полина.

— Конечно. Предприняла. Да от нашей доблестной полиции ничего не дождёшься. Так вот что интересно, тела никогда не находили, люди просто пропадают, и всё тут. А нет тела — нет и дела. Я тебе так скажу: звони своей тётке и уезжай отсюда как можно быстрее, опасное это место, гиблое. Кстати! У меня же ещё тортик есть, сметанник!

Спустя некоторое время, накормленная сладостями и напоенная чаем, Полина отправилась домой. По пути она обдумывала полученную информацию. Наверняка в каждом городе есть такие женщины — пожилые любительницы криминальных сюжетов, которые выдумывают истории о разного рода маньяках, насильниках и прочей преступной братии, а потом настолько входят во вкус, что сами начинают в них верить. В Москве у семьи Романовых была соседка по лестничной клетке, седовласая почтенная бабуля, которая часто угощала соседей выпечкой собственного приготовления, кормила бездомных кошек, хорошо относилась абсолютно ко всем детям во дворе, даже к самым шумным, да и вообще была добрейшей души человеком. Но стоило заговорить с ней о подозрительных происшествиях, случившихся по соседству (пусть даже это была кража велосипеда), как в её глазах зажигался опасный огонёк, и она начинала в подробностях рассказывать о кровавых расправах серийного убийцы, который наверняка прямо сейчас катается по окрестностям на угнанном велосипеде, выискивая новую жертву. Была ли Клавдия Семёновна такой же выдумщицей? Нет, с виду не похоже. На протяжении беседы никаких признаков неадекватности Полина не заметила; она видела лишь напуганную женщину, которой хотелось хоть с кем-то поделиться тем, что гложет её на протяжении многих лет. Неужели в этом крохотном городке, затерянном посреди тайги, действительно появился маньяк? Куда исчезают люди? Что же всё-таки случилось с Иваном Михайловичем, Светланой и другими пропавшими без вести?

Глава 8

Настало время ужина. На этот раз у Полины не было настроения долго возиться со съестным, и, немного поразмыслив, она решила приготовить спагетти с обжаренными овощами и заправить это блюдо сливочно-чесночным соусом. Помыв несколько томатов и цуккини, она поставила миску с ними на кухонный стол, включила плиту и водрузила пузатую кастрюльку с водой на огонь.

За окном уже начало темнеть. Солнце почти скрылось, окрасив воды озера в оранжево-красные оттенки, будто горящее масло. В доме царила тишина, нарушаемая лишь шипением нагревающейся воды и размеренным тиканьем часов. Внезапно раздался пронзительный звон, от которого Полина подпрыгнула на месте, чуть не выронив из рук солонку. Оторвавшись от готовки, она быстрым шагом направилась в прихожую, к источнику звука. Подойдя ко входу, она посмотрела на монитор видеодомофона, который транслировал изображение с камеры у ворот: на фоне старенького автомобиля стоял хмурый мужчина лет тридцати и раз за разом нажимал кнопку звонка.

— Да, слушаю вас? — с ноткой тревоги в голосе спросила девушка, поднеся к уху трубку домофона.

Незнакомец засунул руку в нагрудный карман пальто и вытащил оттуда удостоверение бордового цвета, а затем раскрыл его и поднёс к камере.

— Здравствуйте, прошу извинить за беспокойство. Степанов Богдан Анатольевич, старший следователь. Собираю информацию по поводу пропажи Ивана Котова. Я могу проехать и поговорить с вами?

— А… да, конечно, проезжайте.

Полина завершила вызов и, нажав на кнопку открытия ворот, вышла на крыльцо. Округа уже погрузилась в сумерки, лёгкий прохладный ветер кружил в вечернем танце с растущими возле дома деревьями, но шелест листьев постепенно заглушило шуршание гравия, потревоженного колёсами подъезжающего автомобиля. В голову девушки лезли разного рода неприятные мысли: например, о том, что удостоверение сотрудника правоохранительных органов довольно легко подделать, а также о том, что записи с камеры домофона на всякий случай сохраняются на встроенной карте памяти. Неприметная серая Нива остановилась у порога, и из неё вышел Богдан.

— Можно? — спросил он, указав взглядом на дверь.

— Да, проходите.

Полина впустила гостя в дом и закрыла дверь. За Богданом тянулся лёгкий шлейф дешевого, но достаточно приятного одеколона. Следователь за несколько мгновений окинул взглядом всё помещение, словно оценивая обстановку и фиксируя детали, а после направился за девушкой на кухню.

— Давно живёте тут? — будто бы невзначай осведомился он по пути.

— Это не мой дом, моя тётя попросила присмотреть за ним, пока сама уехала по делам. А вообще я из Москвы.

— Видимо, ваша тётя достаточно богата.

— Да, у неё геологоразведочная компания. Вы не возражаете? — Девушка указала на стол, где лежали вымытые овощи, а крышка кастрюли прыгала в танце, брызгая каплями кипящей воды. — Я готовлю ужин.

— Да, конечно.

Полина убавила огонь на плите, засыпала в кастрюлю солидное количество макарон и принялась нарезать овощи, в то время как следователь достал из кармана блокнот и облокотился о стену, переворачивая страницы в поисках нужной информации.

— Откуда вы узнали, что я знакома с Иваном Михайловичем? — поинтересовалась девушка.

— Думаю, вопросы здесь следует задавать мне.

Полина раздражённо вскинула брови. «Что он себе позволяет? Заявился чуть ли не в ночь к незнакомой девушке, вопросы какие-то странные задаёт, ещё и хамит!»

— И тем не менее.

— Я поговорил кое с кем в городе, если для вас это действительно важно.

— Вот как, оперативно. Но чем я вам могу помочь?

— Расскажите мне всё, что вы знаете о пропавшем, начиная с вашего знакомства. Не был ли он взволнован по дороге сюда, или, может быть, он показался вам напуганным? Не упоминал ли о каких-нибудь недоброжелателях в здешних краях?

Полина вкратце описала историю знакомства с Иваном Михайловичем, а также практически слово в слово пересказала всё то, что услышала от него во время чаепития в поезде и при встрече на рынке. «Приехал к брату погостить, как и каждое лето; жена и двое взрослых детей остались в Москве. Архитектором работает. Любит варенье из морошки. Что же ещё?» Следователь всё это время внимательно слушал девушку, не проронив ни слова.

— Что ж, спасибо. Это всё, что вам известно?

— М-м-м… — Полина замолкла на пару секунд и, закусив нижнюю губу, попыталась вспомнить упущенное. — Да, это всё.

— Тогда благодарю за содействие. Оставьте свои контактные данные, пожалуйста, — Богдан достал блокнот с карандашом и протянул его девушке. — Возможно, в дальнейшем будут снова нужны ваши показания.

— Конечно, давайте, — девушка старательно вывела свой номер и инициалы на бумаге, после чего вернула блокнот. — А почему это исчезновение так заинтересовало Москву?

— Простите? — удивлённо переспросил Богдан, явно не ожидавший ответного допроса.

— Вы работаете в следственном комитете в Москве. У вас в удостоверении указано, — Полина не спрашивала, а утверждала. — Комсомольск — относительно крупный город. Неужели у них не хватает своих кадров, чтобы найти одного человека?

— Боюсь, что это не единственный случай такого рода. Согласно данным, которые мы получили по запросу после пропажи гражданина Котова, оказалось, что в городе уже не первый год регулярно исчезают люди, — тут следователь замялся. — Да и к тому же, по правде говоря, Котов был близким приятелем одного важного начальника в управлении. Учились они с ним вместе, что ли. Так что дело взято под самый высокий контроль в Москве.

— Вот как, — Полина обеспокоенно посмотрела на Богдана. — Хотите сказать, в округе маньяк?

— Этого я не говорил, — отрезал следователь. — Меня прислали сюда определить, так это или нет. Не стоит делать поспешных выводов.

Оба замолчали. Полина стояла, скрестив руки на груди, и внимательно смотрела на мужчину, чей взгляд был прикован к ножу, лежащему возле миски с овощами. Казалось, он задумался о чём-то. Наконец девушка спросила, напряжённо улыбаясь:

— Вы же не думаете, что это я?

— Что? Боже, нет, — Богдан коротко рассмеялся, словно по уставу, и присел на краешек столешницы. — Я уже навёл о вас справки. Одна женщина в городе сообщила, что в доме на отшибе, где живёт некая Инга Хромова, с недавнего времени находится её племянница, знакомая с нашим пропавшим. Оставалось лишь узнать имя.

— Ага, вот оно что. А женщину в городе, часом, не Клавдией Семёновной зовут? — ухмыльнулась Полина. — А про моё знакомство с Иваном Михайловичем ей наверняка продавщица варенья рассказала. Ух, как же быстро разлетаются новости в этом городе! Знаете, я чувствую себя словно под колпаком. Кажется, от вас ничего невозможно утаить.

— Ну что вы, если бы от следствия ничего нельзя было утаить, раскрываемость у нас была бы куда выше.

Оба засмеялись. После того, как Полина узнала, что её ни в чём не подозревают и гость не является источником угрозы, она почувствовала себя гораздо увереннее и предложила Богдану выпить чаю. Взяв со стола коробочку с травяным сбором, девушка вспомнила, как немногим больше недели назад она угощала этим чаем в поезде своего попутчика, который теперь числился пропавшим без вести. В груди словно что-то сжалось. Полина подумала о брате Ивана Михайловича и о его семье, оставшейся в Москве: каково это, не иметь ни малейшего представления о том, где находится кто-то из твоих близких, и даже не знать, жив ли он?

— Вы сказали, что пропавших много? — Полина возобновила беседу чуть более резким голосом, чем хотелось бы, и Богдан слегка дёрнулся от неожиданности. Донёсся звук часов, оповещающих о наступлении позднего вечера.

— Вообще-то у меня нет права разглашать более подробную информацию, но вы и сами наверняка…

— Подождите-ка, опять началось! — перебила Полина, быстрым движением схватила блокнот и карандаш Богдана, которые он отложил в сторону, чтобы освободить руки для кружки с чаем, рывком открыла чистую страницу и начала быстро рисовать чёрточки разной длины, уставившись сквозь открытое окно куда-то в сторону сопок за мрачной водной гладью.

— Э-э-э… Полина, с вами всё хорошо? — промолвил следователь, с недоумением глядя на девушку.

— Опять эти вспышки! Смотрите, вон там, на горе за озером, видите?! — воскликнула Полина, не отрываясь от блокнота.

Богдан внимательно посмотрел в указанную сторону и сразу понял, о чём говорила девушка. На склоне сопки за озером, почти на самой её вершине, действительно мигал какой-то огонёк, включаясь с разной периодичностью. Между вспышками шли паузы: чаще они были короткими, но попадались и длинные. Мужчина прищурился и начал бормотать что-то себе под нос. Вместе с Полиной, молча черкающей в блокноте, они представляли довольно странное зрелище, походившее на классическую картину из жизни психиатрической лечебницы.

Спустя пару минут огонёк моргнул в последний раз и погас. Богдан продолжал ещё какое-то время молча всматриваться в вершину холма, а затем обернулся и с искоркой в глазах спросил:

— Вы сказали «опять», это что, не впервые?

— Нет, где-то неделю назад я видела то же самое во время грозы, но не записала всё.

— Есть догадки, что это всё означает?

— Не-а, — Полина раздосадованно смотрела на записи в блокноте. — Я думала, что это азбука Морзе, и даже пыталась расшифровать, но получилась какая-то ерунда. Наверняка в этих сигналах есть какой-то смысл, но какой именно? И кто их передаёт? Возможно, если бы в прошлый раз я успела записать всё, то детали бы прояснились.

— Неподалёку в горах находится военная база. Не уверен, что это связано с ней, но всё может быть.

Полина вырвала исчерканный лист из блокнота и задумчиво уставилась на него. Мужчина заинтересованно всматривался в длинные и короткие чёрточки, заглядывая ей через плечо.

— Попробую расшифровать. Может, на этот раз будет что-то осмысленное.

Девушка склонилась над бумагой и начала считать знаки, бормоча себе под нос. Спустя несколько минут на листке красовалось: «УФШЙ ОБЕ ТПРЛБНЙ».

— Что-то есть? — спросил следователь, пытаясь разглядеть надпись. Полина протянула ему результат конвертации.

— Бред полнейший, — констатировала она. — В первый раз тоже был набор букв.

— Что ж, возможно, это и вправду не азбука Морзе, а что-то иное. Может, сигналы для транспорта или самолётов, да кто его знает. А больше ничего странного не происходило за то время, что вы тут? — задумчиво спросил Богдан, слегка нахмурив брови.

— Да вроде бы нет. Хотя…

— Хотя?

— Я пару раз видела странный автомобиль. Чёрный джип. Он попадался мне несколько раз: и в городе, и по дороге туда.

— А что в этом странного? Скорее всего, кто-то из местных на работу ездит.

— Меня смущает то, что я вижу его как-то слишком уж часто. А ещё сразу после моего приезда он останавливался тут, рядом с домом. Если это местные, то зачем им ехать сюда? Здесь тупик, дорога заканчивается. Из машины никто не выходил, они постояли минут пять и уехали.

— Ну, не так страшен чёрт, как его малюют. Звучит и правда странно, но вам ведь никто не угрожал, не преследовал? Раз так, то я пока не вижу причин для беспокойства. А если они появятся, то позвоните мне.

С этими словами Богдан записал свой номер телефона на листе, вырвал его из блокнота и положил на стол, после чего быстро попрощался с хозяйкой дома и умчался в ночь.

Глава 9

Полина медленно брела вверх по поросшему густой травой склону. Лёгкий ветерок ласкал кожу, а плечи приятно грели лучи солнца, которое то появлялось, то пряталось за белоснежными, похожими на огромные куски ваты, облаками. Вокруг не было ни души, лишь прекрасная северная природа, утопающая в золотистом свете. Однако сполна насладиться красотой окружающего мира девушка не могла: она была погружена в собственные мысли настолько глубоко, что не замечала даже крупные камни, то тут, то там возникающие на узкой тропинке среди травы. Споткнувшись об один из них, Полина коротко выругалась. В тишине, нарушаемой только звуком её шагов и шелестом травы на ветру, бранное слово прозвучало неестественно и чуждо. Слегка смутившись своей невнимательности, девушка продолжила путь, стараясь сосредоточиться на окружающих её пейзажах. Гора была покрыта невзрачными низкорослыми кустарниками и различными травами, из которых местами выглядывали яркие точки диких цветов. Полина уже успела зарисовать в тетради несколько особенно красивых соцветий, но обычного удовольствия это занятие сегодня не приносило: мысли то и дело возвращались к пропавшим людям и разговору с Богданом. Соглашаясь на предложение тёти, девушка рассчитывала отдохнуть на природе, наслаждаясь тишиной, покоем и размеренностью жизни в глубинке, но её ожидания не оправдались. Загадочные происшествия, необъяснимые исчезновения, разговоры с представителями органов правопорядка и расследования преступлений в какой-то мере были страстью Полины, но исключительно тогда, когда они происходили в фильмах и сериалах с талантливыми актёрами, а не в реальности со знакомыми ей людьми.

С вершины сопки открывался завораживающий вид на озеро. Окружённое горами и небольшими равнинами, оно извилисто уходило к горизонту, отражая в своей глади голубое небо. На поверхности воды пестрело несколько рыбацких лодок, словно крохотные дикие цветы на огромном лугу. Осматривая знакомые места, девушка пыталась вспомнить, как давно она была здесь в последний раз. У подножия раскинулась широкая поляна, на которой в изобилии росли зверобой, багульник и целое море толокнянки, которую тётя Инга почему-то всегда называла «медвежьими ушками». Много лет назад она обучала племянницу правильно распознавать различные растения и выбирать среди них те, что подходят для составления травяных чаёв, а также для приготовления отваров против некоторых лёгких недугов. Эти знания прочно закрепились в юном сознании Полины, и спустя годы она могла всё так же безошибочно собирать нужные части растений, отличать ядовитые от пригодных к использованию и составлять удивительно вкусные сборы.

«Что ж, — задумалась девушка, — мои запасы как раз подходят к концу, да и грех не воспользоваться таким шансом. Хорошо, что сумку взяла». Быстро спустившись вниз по склону, она наклонилась к земле, заприметив особенно крупный кустик зверобоя, пестреющий мелкими жёлтыми цветками. Вскоре красивый пучок был готов, и пришла очередь багульника. Заросли сочных изумрудно-зелёных листьев находились чуть поодаль и были довольно высокими по сравнению с остальной растительностью данной местности. Собирая травы, Полина всегда стремилась нанести как можно меньше вреда растению, отделяя понемногу от каждого, и набрав несколько ароматных стеблей, она решила обойти заросли и сорвать ещё столько же с другой стороны. Сделав пару шагов, девушка застыла в оцепенении. В высокой траве кто-то лежал.

Стараясь не шуметь, Полина нерешительно наклонилась, чтобы взглянуть поближе: возможно, кому-то из местных стало плохо на прогулке, или легкомысленный турист отправился бродить по окрестностям подшофе и прикорнул на зелёном лугу. Но тут по телу девушки словно пронеслась волна ледяной воды, а вслед за ней — кипятка.

Это был Иван Михайлович, архитектор и ценитель варенья. Его пустой, неподвижный взгляд из-под полуприкрытых век буравил пространство перед собой.

Не моргая и затаив дыхание, Полина смотрела на старого знакомого. В надежде на то, что мужчина просто уснул, она схватила его за локоть, чтобы потрясти и разбудить, но рука оказалась ледяной и окоченевшей. В панике девушка начала рефлекторно озираться по сторонам в поисках опасности. Окружающий пейзаж был по-прежнему мирным и безмятежным: никаких посторонних объектов или движений, только прохладный ветер колыхал траву и кроны находящихся неподалёку деревьев. Трясущимися руками Полина достала телефон и нашла в списке контактов номер Богдана Степанова. На экране возникла надпись: «нет связи».

«Чёрт!» — выругалась Полина, безрезультатно нажимая на иконку вызова снова и снова. После десятка попыток она ещё раз судорожно осмотрелась по сторонам и хотела было убежать, умчаться сломя голову как можно дальше от этого страшного места, но ноги стали ватными, словно в кошмарном сне. Девушка медленно вдохнула и выдохнула, борясь с паникой, и с невероятным усилием сдвинулась с места. Оглядываясь по пути, она быстро достигла вершины сопки, где снова взглянула на экран. Казалось, что вот-вот, и на неё набросится коварный убийца, притаившийся поблизости, или дикий зверь, или…

«Давай же, ну!» — заорала она. Надпись на экране телефона исчезла, и в верхнем углу появилась короткая полоса. Несколькими нажатиями пальцев девушка набрала номер следователя и приложила трубку к уху.

— Слушаю вним… — начал было Богдан, но звонившая тут же прервала его.

— Я… я нашла те… тело Ивана Мих… Михайловича! Он в горах, я хо… ходила за травой, хотела собрать местных трав, я… а тут он, в траве лежит, и… я не знаю, что делать! — со слезами в голосе тараторила Полина, крутясь из стороны в сторону, чтобы успеть заметить любое подозрительное движение поблизости, но вокруг всё ещё была лишь тихая тайга.

— Стоп, стоп, стоп! Наш пропавший, Котов? Я выезжаю, Полина, мигом примчусь, куда мне ехать?

— От дома на юго-восток, примерно в паре километров будет гора, я на вершине, а по другую сторону… там он… в траве лежит… боже…

— Понял, уже еду, через двадцать минут буду! Кто-то есть рядом? Видно кого-нибудь поблизости? — обеспокоенно спрашивал следователь.

— Э-э-э… нет, вроде бы нет, — Полина встревоженно оглядывалась, пытаясь снова окинуть взглядом всю округу, но видела лишь море колышущейся травы и деревья.

— Хорошо, успокойся, дыши глубоко и будь там, я уже еду. Никуда не уходи с вершины, это самое лучшее место для обзора, ты меня поняла? Если увидишь кого-то подозрительного — спрячься или беги, не давай себя заметить или тем более приблизиться к тебе, слышишь? — голос Богдана хоть и звучал взволнованно, но придавал девушке уверенности.

— Да, поняла, только скорее, пожалуйста… — с отчаянием произнесла она, делая глубокие вдохи для успокоения.

Спустя десять или пятнадцать минут, которые показались ей несколькими часами мучительного ожидания, вдали показалось авто. «Неужели», — с неким облегчением подумала Полина, однако затем насторожилась. Что-то было не так. Она помнила, что Богдан ездил на старой служебной Ниве, а сейчас по пыльной грунтовой дороге мчался другой автомобиль — чёрный внедорожник. Увидев его, девушка резко отступила назад и опустилась на корточки, спрятавшись за большим камнем. Сердце бешено ухало в груди. Машина медленно проехала по дороге, словно кто-то наблюдал из тёмных окон за тем, что происходит снаружи, и так же неспешно двинулась в сторону посёлка. Оторвав свой взгляд от внедорожника, Полина повернулась и увидела человека, поднимающегося по склону. Она подскочила и уже было приготовилась бежать, но мужчина поднял руку в приветствии, и девушка узнала в приближающейся фигуре Богдана.

— Ты в порядке? Где тело? — тяжело дыша, произнёс следователь.

— Там! — Полина указала рукой на подножие сопки. — Пока тебя не было, я снова видела тот…

— Стой тут, — прервал Богдан, глядя ей прямо в глаза. — Я осмотрю место преступления и вызову местных.

Через полчаса на месте была опергруппа и судмедэксперт из Комсомольска. Полина сидела на большом плоском камне, за которым недавно пряталась от неизвестных в джипе, и наблюдала, как кучка людей суетится внизу, важно расхаживая вокруг тела; что-то измеряют, фотографируют, осматривают, записывают, а затем кладут его на носилки, уносят к дороге и грузят в большой фургон, после чего увозят в неизвестном направлении. «Как муравьи с добычей», — невольно подумала девушка. Ей уже стало немного лучше: после приезда коллег Богдан дал ей успокоительное, которое нашлось в служебном авто. Когда следственные мероприятия закончились, он взбежал на вершину сопки и подошёл к Полине.

— Идём, отвезу тебя домой, — промолвил Богдан, протянув ей руку. Та, замешкавшись на секунду, поднялась и двинулась вместе с ним в сторону машины.

— Как ты? — спросил он по пути, заботливо держа девушку под локоть.

— Не могу поверить, что Иван Михайлович мёртв, — тяжело выдохнула она. — Что с ним случилось?

— Пока ясно лишь то, что это не самоубийство. Эксперт говорит, что видимых травм или следов насильственной смерти нет. Может быть, несчастный случай — человек был не молод, всякое случается. Точно станет известно после вскрытия. Непонятно только, как он здесь оказался. Я говорил с его братом: Котов перед пропажей вышел в магазин, и после этого его никто не видел. Только магазин находится во-о-он там, — мужчина указал пальцем в сторону Комсомольска, — а тело здесь.

Автомобиль Богдана покачивался на ухабистой дороге, приближаясь к дому тёти Инги. Полина сидела впереди, нервно теребя пальцами прядь волос, и напряжённо смотрела в окно. Вдруг мужчина притормозил, прижавшись к обочине, чтобы пропустить встречный автомобиль.

— Это он! — внезапно вскрикнула девушка, вытаращив глаза на тёмный, пыльный внедорожник, протискивавшийся в щель между ними и обрывом с другой стороны дороги.

— О чём ты? — Богдан бросил взгляд на тонированные стёкла, сквозь которые было ни зги не видать.

— Тот джип, он едет обратно!

— Это тот, про который ты рассказывала? Ты и сегодня его видела?

— Я пыталась тебе об этом сказать, но ты не стал слушать! Пока я ждала тебя, он проехал мимо, в сторону Беломорского. Разворачивайся!

— Что, сейчас? В смы…

— Давай!

Богдан, уже успевший проехать далеко вперёд, резко затормозил, развернулся в несколько заходов и помчался в обратную сторону. Внедорожник был уже далеко, но его всё ещё можно было разглядеть.

— Мне почему-то кажется, что этот джип как-то связан с пропажами, — огласила свои догадки Полина, всматриваясь вперёд, чтобы не потерять его из виду.

— С чего ты взяла? Наверняка это просто кто-то из местных, тут любят покататься с ветерком.

— Я тебе серьёзно говорю, с этой машиной что-то не так. Мне интуиция подсказывает.

Тем временем преследуемый внедорожник и серая Нива Богдана приближались к Комсомольску. Внезапно мужчина притормозил.

— Ты что делаешь, мы же их из виду потеряем! — недовольно воскликнула девушка.

— Не потеряем.

Богдан выбрался из машины и направился к багажнику, из которого после недолгих поисков что-то извлёк. Полина приблизилась к мужчине и увидела в его руках бинокль. Богдан подошёл ближе к краю воды и с лёгким прищуром уставился вдаль сквозь тёмные окуляры, после чего заговорил:

— Как и я думал. Дальше дорога идёт либо на Мурманск, либо грунтовка по берегу озера, а значит, они сейчас едут по той стороне. Смотри сама, — с этими словами следователь поднёс бинокль к глазам стоявшей рядом Полины.

— Куда именно ведёт эта дорога? — поинтересовалась девушка, рассматривая движущийся вдали внедорожник.

— Без понятия, но поселений там точно нет.

— Погоди-ка, огни! Они же были с той стороны озера! Как раз где-то в том направлении, куда джип едет, — Полина указала пальцем в сторону предполагаемого источника странного света, который они с Богданом наблюдали из окна при первой встрече. — Значит, этот джип и огни как-то связаны.

— Это просто догадки, нет никаких доказательств, по этой дороге ведь может ездить кто угодно. И вообще…

— Свернули! — воскликнула Полина не отрываясь от бинокля.

— Куда?

— Вон, там поворот. Видимо, дальше дорога ведёт куда-то в горы. Ты говорил, что там находится военная база?

Богдан задумчиво посмотрел на Полину, оценивая новые факты, после чего ответил:

— Ну да. Да, кроме базы там ничего нет, но всё же это не доказательство. Может, это кто-то, как и ты, точнее, твоя тётя, живущий обособленно, и у него дом в горах.

— Ты как будто специально ищешь всему самое безобидное оправдание! Ладно, сейчас-то что будем делать? Джип уже не видно.

Сразу после этих слов Полины долину озарила яркая вспышка, а спустя несколько мгновений раздался грохот, и с неба резко хлынул дождь, за несколько секунд возведя плотные водяные стены вокруг девушки и её спутника.

— В машину, быстрее! — бросил Богдан, и они оба спрятались от колючих капель в транспорте. Автомобиль тронулся и помчался в сторону дома, прорезая водяную завесу.

— Сейчас я тебя домой отвезу, и надо будет посмотреть местные карты. Думаю, многое станет ясно, — с ноткой загадочности и беспокойства сказал Богдан, всматриваясь в дорогу.

— Не гони так, а то ещё угодим в озеро.

— Не бойся, не такой уж я плохой водитель. Кстати, быстро мы перешли на «ты».

— Что? А, да, действительно, — смутилась Полина, совершенно позабыв, что Богдан начал первым. — Я переволновалась, не было времени думать о вежливости. Если хочешь… если хотите, можем вернуться к «вы».

Богдан снова издал «уставной» смешок и с улыбкой продолжил:

— Нет, не стоит. Да и мы уже в каком-то смысле не чужие люди, после таких-то событий.

С молчаливым согласием Полина отвернулась и уставилась в окно автомобиля, по которому стучали тяжёлые дождевые капли. Глядя на мелькающие мимо деревья, она вновь погрузилась в мысли. Иван Михайлович погиб, и наверняка кто-то приложил к этому руку. Кто же это был, и какие цели он преследовал? Тут явно был замешан загадочный внедорожник, который повсюду встречался Полине, даже возле дома тёти. А если и ей самой угрожает опасность? Конечно, теперь есть Богдан, кажущийся вполне надёжным человеком и хорошим следователем, но…

— Слышишь? — мужской голос вернул девушку из раздумий.

— А?

— Приехали, — повторил Богдан, выходя из машины. Он перепрыгнул через лужу, которая уже успела образоваться у въезда на участок тёти Инги, раскрыл большой зонт и распахнул пассажирскую дверь.

— Какой джентльмен, — с трудом улыбнулась Полина, словно успокаивая себя и убеждая, что всё хорошо, прекрасно понимая, что это не так.

— Скорее, идём в дом, льёт как из ведра.

Глава 10

Оказавшись дома, на кухне, залитой тёплым светом ламп, Полина почувствовала себя немного спокойнее. Она поставила чайник на плиту, достала пакет печенья курабье, похожего на маленькие солнышки с джемом посередине, и села за стол напротив Богдана.

— Понимаю, что сейчас не лучший момент, но надо обсудить ситуацию с Котовым, — начал следователь.

— Всё в порядке, сама хочу поговорить об этом. Я с ним была не так уж хорошо знакома, но… сложно осознать, что человек, которого ты знаешь, погиб.

Девушка залила кипятком травы в небольшом стеклянном чайнике и поставила его на стол вместе с двумя большими кружками. Богдан откусил кусочек печенья, и на стол посыпались крошки. Заметив это, мужчина взял тряпку и аккуратно собрал все крохотные кусочки теста, после чего продолжил диалог, бросив на собеседницу обеспокоенный взгляд:

— Ты точно рассказала мне всё, что знаешь?

— Угу. Хотя… — Полина на секунду задумалась. — Нет, не всё. Одна женщина из Комсомольска, Клавдия Семёновна, рассказывала мне недавно о своих подозрениях. По её словам, в городе пропадают бездомные, и среди местных ходят слухи, что тут орудует маньяк.

— Бездомные, говоришь? Погоди-ка.

Богдан встал и быстрым шагом отправился в сторону входной двери. Раздался щелчок замка, и он вышел в ночь. Спустя пару минут, вымокший и продрогший, мужчина вернулся с портфелем в руке и достал из него кипу бумаг.

— Что это? — поинтересовалась Полина.

— Это, — сосредоточенно произнёс Богдан, — досье из полиции Комсомольска. Все они проходят как пропавшие без вести.

Он разложил на столе тонкие стопки листов, на которых ютились строки мелкого текста и фотографии людей. Девушка всмотрелась в лежавшие перед ней документы, отложила надкушенное печенье и, вытерев пальцы о лежавшую на столе тряпку, принялась читать досье. Петров Степан Игоревич, 48 лет; Ласточкина Алла Михайловна, 55 лет; Кошкина Ольга Никифоровна, 47 лет; Яковлев Елисей Дмитриевич, 13 лет; Котов Иван Михайлович, 61 год; Никифорова Светлана Дмитриевна, 33 года. Довольно странно было осознавать, что человек может жить, думать, работать, любить, а потом в какой-то момент просто исчезнуть, оставив после себя лишь несколько листков скупого текста, составляющих резюме его жизни. Полина подняла голову и, нахмурившись, взглянула на Богдана:

— Это все пропавшие?

— Нет, далеко не все, я взял только копии последних досье. Есть куда более ранние исчезновения, и их много.

— Кроме Ивана Михайловича нашли ещё кого-нибудь?

— В том-то и дело, что нет. По всем этим людям есть заявления о пропаже, но ни одно тело не было найдено. Равно как и нет никаких подтверждений того, что хотя бы кто-то из них жив.

— Получается, это всё-таки маньяк?

— Мне совсем не хочется так говорить, но это весьма вероятно.

— Но ведь насколько я знаю, у маньяков все жертвы должны иметь какие-то общие черты, — Полина взяла в руки досье Елисея. — Например, вот этому мальчику тринадцать, он явно выделяется среди остальных. Да и другие не похожи друг на друга: пол, возраст, внешность, сферы деятельности — вообще всё разное, судя по данным.

— Да, именно так. Но это только на первый взгляд, а задача следствия состоит в том, чтобы установить связь между ними. Она обязательно должна существовать, таких совпадений не бывает.

Полина молча посмотрела на Богдана, затем взяла чайник и разлила по кружкам ароматный напиток, продолжив разговор:

— А что по поводу джипа?

— Ах да, у тебя тут есть какая-нибудь карта местности?

— А как же, в кабинете тёти есть подробные карты всего полуострова. Сейчас принесу, — девушка встала из-за стола и направилась на второй этаж. Вскоре она вернулась с внушительных размеров книгой. — Я целый атлас нашла! Старый, правда, но сойдёт, я думаю.

Богдан отодвинул кружку, взял из рук Полины тяжёлый, видавший виды справочник, раскрыл его и начал один за другим переворачивать листы в поисках нужной местности. Затем, найдя желаемое, он положил атлас на стол в открытом виде и ткнул пальцем в угол страницы.

— Вот, смотри, грунтовая дорога огибает озеро и идёт на север, а тут, за этими сопками, как я и говорил, находится военная база, вот она, белым отмечена. И больше там ничего нет.

— Значит, джип всё-таки с базы?

— Возможно, но я не думаю, что он связан с пропажами. Наверняка какой-то полковник разъезжает по округе, или ещё кто. Нам стоит обратить больше внимания на настоящие улики, но, конечно, версию с военными отметать пока нельзя.

За окном сверкнула молния и раздался гром, и собеседники синхронно повернулись к окну. Дождь не прекращая стучал по стёклам, за которыми уже начинало темнеть. Понаблюдав несколько секунд за погодой, Богдан продолжил:

— Полин, не знаю, согласишься ли ты, но мне явно нужна помощь. Скажу честно: местным из полиции я не особо доверяю, они заинтересованы только в быстрой сдаче дел в архив, и всё. Понятия не имею, что они вообще забыли в органах, хотя, пожалуй, везде такие есть в тех или иных количествах. Так что я попрошу тебя оказать мне услугу.

— Услугу? Какую?

— Я хочу, чтобы ты помогла мне с этим делом. По закону так быть не должно, мне нельзя привлекать гражданских к расследованию, но…

— Я согласна!

— Правда? — слегка опешил следователь. — Как быстро…

— Ещё бы! Во-первых, я люблю детективы, загадки и всё такое, всегда хотела сама принять участие в настоящем расследовании; а во-вторых, я должна найти того, кто убил Ивана Михайловича. Ну, по крайней мере, помочь его найти, — взволнованно молвила Полина.

— Что ж, тогда так и поступим. Я пока займусь делами Петрова, Ласточкиной и Кошкиной, а ты съезди к семьям остальных из списка и собери информацию. Чем они занимались, не было ли чего-то странного в их поведении в последнее время, не получали ли они угрозы, порасспрашивай родственников обо всём. Нам надо понять, что их объединяет. Голова у тебя на месте, и если ты любишь детективы, то наверняка знаешь, какая информация пригодится — в этом нет ничего сложного, — Богдан полез в портфель и вытащил из него нечто, напоминающее небольшую черную коробочку. — У тебя, конечно, есть телефон, но отдельный диктофон лучше. Положи его в карман и незаметно включай, когда будешь разговаривать со свидетелями — так мы не упустим никаких деталей. А завтра вечером я заеду, и мы всё обсудим.

Полина взяла прибор и осмотрела его, повертев в руках, а затем нажала на кнопку и произнесла:

— Раз, раз, раз-два-три, — после этого она нажала на другую кнопку, затем ещё на одну и в комнате зазвучала запись. — Боже, неужели это мой голос? — смутилась девушка.

— И ещё одно, — Богдан снова полез в портфель и вытащил бордовую «корочку». — У тебя тут есть принтер?

— Принтер? Да, в кабинете тёти, кажется, есть, а что?

— Нам нужен компьютер, принтер и камера, — мужчина потряс книжицей в руке. — Сфотографируем тебя, в редакторе поменяем фон и вклеим в документ, будешь использовать при встречах со свидетелями, если понадобится.

— Эм… а это разве законно?

— Брось, это не настоящее удостоверение, а детская игрушка! Ну, то есть, в нём много расхождений, мы с коллегами другие используем, но внешне очень похоже. Вот, смотри, даже надпись есть: «Данная копия несёт в себе шуточный смысл и не является официальным документом», хех. Она маленькая, за обложкой не будет видно. Я племяннице покупал в подарок, она у меня тоже следователем стать хочет, но меня внезапно послали сюда, а удостоверение, к счастью, у меня в портфеле осталось. А ей я куплю новое потом, - виноватым тоном добавил Богдан.

— А если меня с ним поймают?

— Кто? Полиции его не показывай, конечно же, а свидетели… Много ты знаешь людей, которые в курсе, как выглядит настоящее удостоверение сотрудника следственного комитета? Ну, или той же полиции?

— Ну-у-у…

— То-то и оно, наши люди в такие документы не всматриваются, не говоря уже о проверке на достоверность. Без надобности не свети им, да в руки никому не давай, и всё. При опросе свидетелей иногда попадается такой класс людей, которым обязательно нужно увидеть «какой-нибудь официальный документ» — вот для таких и держи корочку при себе.

Спустя несколько часов удостоверение новоиспеченного младшего следователя Полины Романовой было готово, а Богдан уехал в Комсомольск, оставив девушке досье тех, с кем ей предстояло поговорить. Остаток дня она провела в постели в окружении документов, изучая и запоминая всё, что могло в дальнейшем пригодиться.

Глава 11

В полдень Полина отправилась в комнату за рюкзаком и, проходя мимо большого зеркала, осознала не замеченную до сих пор проблему: её образ совсем не подходил для следователя, роль которого ей предстояло сыграть. Немного подумав, девушка направилась в спальню тёти и, подойдя к гардеробу, отодвинула дверцу в сторону. Раздался грохот — дверь так хорошо скользила, что лёгкого толчка хватило, чтобы та с силой ударилась о стенку шкафа. Проверив, не сломалась ли конструкция, Полина заглянула внутрь и увидела вполне подходящее бежевое пальто, модные узкие брюки, а на полке сверху — несколько сумок разного формата. Примерив на себя новый образ, она с облегчением вздохнула, переложила необходимые вещи во вместительный кожаный портфель и немедля отправилась по первому адресу — к жившей в Комсомольске семье Елисея.

Старая, дышащая на ладан хрущёвка, казалось, вот-вот развалится. Удивительно, как «временные» дома, планировавшиеся на тридцать лет, уже трижды превышают этот лимит и, судя по всему, никто не собирается их расселять.

Полина вошла в распахнутую дверь, подпертую бетонным блоком, и на какое-то время ей показалось, что она ослепла: несмотря на солнечную погоду, в подъезде царил полумрак, поэтому глазам пришлось дать время привыкнуть. Проверив ещё раз номер квартиры и убедившись в том, что удостоверение при ней, девушка двинулась вверх по лестнице.

Запачканные стены были выкрашены в зелёный — типичный цвет подъездов в любом городе России. Интересно, что никаких норм и предписаний о том, в какой цвет красить стены, нет. После войны осталось огромное количество зелёной краски, которую использовали для камуфлирования военной техники, из-за чего её решили использовать в новых домах. В данной постройке зелёная краска кончалась на уровне плечей взрослого человека, и для этого тоже есть причина — экономия краски, ведь побелка, покрывающая верхнюю часть стены, значительно дешевле. Кроме того, нижняя часть стены больше пачкается, а на краске, особенно зелёной и синей, это менее заметно и легче отмывается. Данная традиция сохранилась до сих пор, и хотя в новых домах жильцы сами могут определить цвет, мало кто из них об этом знает.

Дверь в квартиру, где жили родственники Елисея, выглядела изрядно обшарпанной, и казалось, что её не меняли со времён постройки дома: старый потёртый дермантин висел клочьями, а ручка облупилась и местами покрылась ржавчиной. Полина заранее включила диктофон, убрала его в карман и нажала на кнопку, расположенную рядом с номером квартиры. Раздалось громкое дребезжание звонка. Спустя мгновение послышались шаркающие шаги, дверь приоткрылась, и наружу выглянула худая женщина, лицо которой имело нездоровый пепельный цвет, а под глазами налились тёмные мешки.

— Вам кого? — с усилием выдавила она.

— Здравствуйте. Меня зовут Полина Романова, следственный комитет, — девушка раскрыла удостоверение и спустя мгновение убрала его в карман. — Вы Дарья Яковлева?

Женщина кивнула и приоткрыла дверь шире. Полина явственно ощутила запах корвалола, валерьянки и чего-то ещё. Казалось, что так пахнет горе.

— Мне необходимо поговорить с вами о вашем сыне. Могу я войти?

— Да, проходите.

Обстановка в квартире была бедной, но уютной. Чувствовалось, что за этой квартирой следят, несмотря на отсутствие ремонта и наличие мебели, которая, возможно, была старше самой хозяйки. В гостиной Дарья и Полина сели в кресло и на диван по разные стороны от небольшого столика.

— Ко мне уже приходили из полиции, я вам всё рассказывала, но толку никакого, — с досадой произнесла женщина.

— Понимаю вас, но я не из полиции. Мы совсем другая структура. И я бы хотела лично у вас узнать подробности про…

— Да что вам всем нужно?! Приходите сюда, вопросы задаёте каждый раз одни и те же, ворошите прошлое! Мой сын пропал восемь месяцев назад, восемь! И никто ничего не делает всё это время! Я не знаю, жив ли мой мальчик, а вы всё с расспросами своими! — внезапно закричала Дарья, а после заплакала, закрыв лицо руками.

Ошарашенная Полина сначала в ступоре посмотрела на собеседницу, а после подсела к ней и приобняла за плечи.

— Тише, тише, успокойтесь. Я даже представить не могу, каково вам, но мы не местная полиция, которой ни до кого нет дела. Наша задача — найти вашего сына и наказать виновных, но для этого мне нужна ваша помощь.

Дарья уткнулась в плечо девушке и заплакала ещё громче. Та поняла, что ей нужно время, и через пару минут несчастная мать немного успокоилась, перестав ронять слёзы. Она взяла платок с тумбы у дивана и промокнула слёзы с глаз, после чего обратилась к Полине:

— Извините меня, вспылила. Я уже который месяц сама не своя, вся на нервах. Всё сижу и жду, боюсь самого страшного.

— Вам не нужно извиняться. Если хотите, я могу прийти в другое время.

— Нет-нет, не надо. Спрашивайте всё, что хотите, я отвечу. Вы хороший человек, и как женщина наверняка меня лучше понимаете, и, может, хотя бы вы сможете найти моего Елисея.

— Расскажите мне, когда вы в последний раз видели сына, не было ли перед этим каких-то странных событий, угроз, есть ли у вас подозрения или версии — мне интересно всё.

Женщина посмотрела на собеседницу, прикрыла глаза, словно взывая к самообладанию, и начала свой рассказ. Семья Яковлевых появилась в 2000 году. Дарья и её муж жили и работали в Мурманске, всё было прекрасно, и казалось, что их любви нет границ. Шли годы, и постепенно супруги задумались о ребёнке. После множества попыток, не принёсших никакого результата, отношения супругов охладели. Дарья предложила мужу провериться у врача, но тот наотрез отказался. Спустя несколько лет они решили, что не будут заводить детей и поживут для себя, но именно тогда Дарья и увидела долгожданные две полоски, когда решила сделать тест, ощутив странные симптомы. Казалось, что любовь вспыхнула вновь, счастливые муж и жена с нетерпением ждали рождения малыша и по мере приближения срока вместе пошли на УЗИ. Врач долго всматривалась в размытое изображение на мониторе, а затем попросила подождать и вышла, вернувшись вскоре в сопровождении двух коллег. Один из них, седовласый мужчина в круглых очках, самый опытный специалист клиники, нахмурив брови, рассматривал серые силуэты, и в итоге огласил диагноз, прозвучавший как гром среди ясного неба — дефект межпредсердной перегородки. Врач сообщил, что ребёнок сможет жить, но его жизнь не будет полноценной. Делать аборт было поздно, да и Дарья не пошла бы на такое ни за что на свете, ведь этот малыш был таким долгожданным.

Спустя неделю муж собрал вещи и ушёл, не говоря ни слова. Супруги развелись и больше никогда не виделись. Дарья родила, и бывший муж ежемесячно присылал ей копейки, называемые алиментами. Она с трудом тянула мальчика, который, несмотря на недуг, был способным и любознательным. Благодаря усилиям своей любящей матери он пошёл в обычную школу и был внешне здоровым и несомненно счастливым ребёнком.

После смерти её родителей, живших в Комсомольске, одинокая мать переехала в их квартиру, а жильё в Мурманске стала сдавать, получив небольшую, но ощутимую прибавку к заработку, которая позволила ей впервые за долгие годы сходить в парикмахерскую и даже купить сыну подержанный, но вполне рабочий компьютер. Казалось, что жизнь начинает немного налаживаться.

Восемь месяцев назад Елисей должен был отправиться в больницу на плановый осмотр. Дарья в тот день работала и не могла сопровождать сына: начальник на новой работе, и без того не жаловавший женщину, устроил бы жуткий скандал, да и Елисей был самостоятельным мальчиком и без проблем мог добраться до больницы, с которой уже успел познакомиться в свои предыдущие визиты туда.

Утром Дарья и Елисей вместе дошли до перекрёстка, мать поцеловала сына и отправилась на работу, а мальчик пошёл в противоположную сторону, к больнице. Больше его никто не видел. Вечером Дарья вернулась домой и, не найдя там сына, позвонила в больницу, где ей сообщили, что Елисей не появился у них ни в назначенное время, ни позже. То, что испытала Дарья в тот день, невозможно передать словами. Тогда ей казалось, что мир окончательно рухнул.

Женщина замолчала, опустив взгляд на платок в своих руках. У Полины остались вопросы, и она решила нарушить затянувшуюся паузу:

— У вашего сына был мобильный? Можно было бы попробовать отследить его последнее местоположение.

— Да мобильный-то был, старенький, кнопочный, только он его не стал брать с собой в тот день. Елисейка его вообще часто дома оставлял, всё потерять боялся, денег на новый у нас не было…

— Перед этим не происходило ничего странного? Вы не получали угроз, или, может, было что-то необычное в поведении сына?

— Нет. Я бы обязательно запомнила, случись нечто подобное, но ничего не предвещало такой беды. Я с тех пор не получила никаких вестей, словно всем плевать на судьбу моего сына. С каждым днём надежда угасает всё больше.

— Мне не плевать, и я обещаю, что обязательно разберусь в этом, — Полина взяла за руки Дарью и посмотрела ей в глаза. — Оставьте мне свой номер, пожалуйста, чтобы я могла в случае чего связаться с вами.

Выйдя на улицу, девушка глубоко вдохнула свежий воздух и вспомнила, что в кармане до сих пор работает диктофон. Выключив устройство, она направилась к авто. Обдумывать услышанное было тяжело: перед её глазами всё ещё стояло серое, заплаканное лицо Дарьи, которая потеряла самого родного и близкого ей человека, сына, за которого она боролась долгие годы, а теперь даже не знала, жив ли он. Сердце Полины словно придавило увесистым камнем. «Мда, пожалуй, в некоторых случаях незнание даже страшнее смерти», — размышляла она. От тяжких дум её отвлек истошный, визгливый вопль. Навстречу двигалась женщина, выглядевшая, мягко говоря, странно. Она была облачена в несколько слоёв какого-то грязного тряпья, которое сложно было назвать одеждой, но при этом не была похожа на бездомную. Растрёпанные, крашеные хной рыжие волосы с сильно отросшими корнями обрамляли лицо, на котором самой заметной деталью были выпученные глаза, хаотично вращающиеся во все стороны и взирающие с ненавистью на все предметы в поле зрения. Незнакомка заметила Полину и внезапно закричала во весь голос:

— Ты кто такая?! Ты что, дьяволица, тут забыла? А ну, сгинь! Верни мужа мне! Верни, паскуда! А-а-а, ненавижу! — ненормальная надвигалась на девушку подобно грозовой туче, но вдруг позади раздался суровый окрик:

— Алла! А ну, пошла вон отсюда, психичка ненормальная!

Полина обернулась и увидела статную даму лет сорока, та грозно смотрела на Аллу, которая, испугавшись, злобно зашипела и попятилась в сторону. Женщина взяла Полину за плечо, развернула и повела за собой.

— Не бойтесь, это наша местная сумасшедшая. В психушке она никому и даром не нужна, а мы страдаем. У неё муж пропал давным-давно, поговаривают, что к какой-то шалашовке в Питер сбежал, вот она и реагирует теперь так на всех незнакомых женщин, да и на знакомых иногда тоже, по правде говоря. Мало в ней человеческого осталось, в Аллке. Она не опасна, просто жёстко с ней надо, построже. А я вас раньше не видела, вы не местная же, да?

— Я… Да, я из Москвы. Я вообще к машине шла, а тут вот это… — ошарашенная Полина следовала за женщиной, неловко обернувшись в сторону припаркованного авто, от которого они стремительно удалялись.

— Вот как! Идёмте, я вас угощу чаем, поболтаем по-соседски. А вы чего тут делаете? Надолго к нам? Как вам Комсомольск? Меня, кстати, зовут Евгения, можно Женя, а вас?

За обдумыванием ответов на эти и ряд последующих вопросов Полина сама не заметила, как оказалась дома у новой знакомой. Со вкусом обставленная уютная квартира не вызывала подозрений, а на кухне хозяйка заварила необыкновенно ароматный и вкусный ягодный чай и поставила на стол внушительный кусок торта. «До чего же местные жители приветливы, уже вторая женщина так активно приглашает на чай и не скупится на угощения, — подумала девушка. — Вообще с учётом нынешней ситуации надо быть осторожнее, но, кажется, здесь и вправду так принято». Внезапно в кухню вошёл юноша лет шестнадцати и остановился на полпути к столу в явном замешательстве.

— Я… эм, здрасте.

— Здравствуйте, — ответила Полина. Сразу же раздался строгий голос Евгении:

— Андрей! Что у тебя на голове? Я тебе час назад сказала причесаться, у нас гости!

— Я за водой пришёл, — буркнул подросток, наливая в стакан воду из кувшина, и поскорее отправился к себе в комнату под грозным взглядом матери.

— Это мой сын, не обращайте внимания, — махнув рукой произнесла женщина, моментально, как по щелчку, сменив выражение лица и снова излучая гостеприимность. — Кушайте, кушайте! Вы, значит, в пятом доме живёте?

— Что? — Полина положила в рот кусок торта и немного отвлеклась на вкусовые ощущения: нежный сливочный крем таял на языке, составляя великолепное сочетание с основанием из шоколадного бисквита.

— Вы вышли из пятого дома, жильё там снимаете или у родственников остановились?

— Нет, я приехала туда опросить свидетельницу. Я из следственного комитета, — невнятно промямлила девушка сквозь торт.

Лицо Евгении не дрогнуло после услышанного, но в её глазах промелькнула странная искорка.

— Следственный комитет? У нас? Ой, а что случилось? Надеюсь, ничего страшного? Опять продуктовый обнесли, да? Хулиганы что-то совсем распоясались, никакой управы на них нет!

— Я была у Дарьи Яковлевой, возможно, вы знаете её. По поводу её пропавшего сына.

— Ах, да, бедная Дашенька, никому не пожелаешь такого, — по лицу женщины не было понятно, действительно ли она переживает за соседку, или просто делает вид. — И как она только держится, я не представляю, уже столько времени прошло. Ой, кстати о времени, совсем забыла, мне же срочно нужно ехать к мужу на… работу, он просил меня заехать! — Евгения отрезала второй кусок торта и положила его в бумажный пакет. — Держите, съедите дома с чаем!

— Нет, что вы, не стоит.

— Берите-берите, отказ я не приму!

Взяв угощение, Полина направилась вместе с хозяйкой дома к выходу. Женщина продолжала болтать на отвлечённые темы, практически не давая собеседнице вставить хоть слово. На улице Евгения рысью доскакала до своего новенького блестящего автомобиля и рванула по дороге. «Какая странная особа», — подумала Полина и направилась к своей Тойоте. Безусловно, такое поведение выглядело подозрительно: настойчиво звать незнакомого человека к себе домой, болтать без умолку, а потом резко свернуть общение на нет, услышав, что гостья, оказывается, из следственного комитета. Возможно, многие люди так себя ведут, лишь заслышав про органы правопорядка? Значит ли это, что им есть что скрывать?

Глава 12

Так и не получив от Дарьи никаких зацепок, подающий надежды младший следователь Романова с тяжёлым сердцем отправилась к следующему пункту назначения — дому семьи Котовых. В дороге она размышляла, догадалась ли местная полиция опросить персонал больницы, ведь было вполне вероятно, что кто-то мог заметить мальчика в здании или неподалёку от него. Если бы события происходили в крупном городе, то был бы шанс воспользоваться записями с уличных видеокамер, установленных на магазинах, банкоматах, подъездах, общественных учреждениях, однако в крохотном Комсомольске единственная камера располагалась над входом в горсовет, причём поставили её, как нетрудно было догадаться, сами же сотрудники, пекущиеся за сохранность своих автомобилей на парковке перед зданием. Как бы то ни было, поговорить с работниками больницы определённо стоило.

Спустя десять минут Полина подъехала к кирпичному многоквартирному дому, окружённому молодыми деревьями. Среди них пряталась небольшая ухоженная детская площадка, на которой гуляли несколько мам с детьми. Девушка прошла мимо смеющейся ребятни к подъезду и столкнулась с домофоном.

Несколько кнопок были стёрты и продавлены гораздо сильнее других, и Полина одновременно нажала на них, скрутив из пальцев непонятную закорючку, дёрнула за ручку двери и… ничего не произошло. «А в кино всегда срабатывало…»

— Девушка, вы что делаете? — раздалось сзади. Полина обернулась и увидела молодую женщину с ребёнком на руках.

— О, я… мне надо пройти внутрь.

— А вы кто такая? Я вас впервые вижу! — насторожилась мамочка.

— Следственный комитет, Романова моя фамилия. Я приехала к семье Котовых.

— Котовых? Ой, а что случилось? — настороженность сменилась на интерес, подпитываемый желанием разведать свежие сплетни о соседях.

— Не могу разглашать, увы. Тайна следствия.

После этих слов Полина прикусила язык, поняв, что переигрывает. «А действительно ли это тайна следствия? И можно ли вообще так сказать, может, это называется по-другому? Вроде, в сериалах так обычно говорят. Может, вообще не стоило говорить, к кому я приехала? Рассекретила фамилию, теперь весь двор шушукаться будет, да и город маленький, все друг друга знают. Евгения эта наверняка со всеми подряд будет обсуждать, что следователя тортом потчевала. Сейчас меня эта мамаша ещё и раскусит ненароком». Волну панических мыслей Полины внезапно прервала реплика собеседницы:

— Ох, ну ладно, проходите. У нас тут надо по порядку код нажать, но у всех «таблетки», — девушка захлопотала, приложила сине-белый ключ к замку, и дверь с тихим писком открылась.

Дверь искомой квартиры Полине открыл мужчина лет пятидесяти.

— Чем могу помочь? — хмуро поинтересовался он.

— Полина Романова, следственный комитет. Я хотела бы задать несколько…

— Дмитрий Котов. Проходите, — отрезал он и отошёл в сторону. Когда гостья сняла обувь и проследовала за хозяином в гостиную, он исподлобья взглянул на неё и указал на изящное мягкое кресло у телевизора. — Чай, кофе?

— Нет, спасибо, — Полина ощутила в желудке давление внушительного жирного куска торта и устроилась на предложенном месте, незаметно включив диктофон в кармане лёгкого пальто.

— Так что вы хотели обсудить? Я с вашими коллегами уже беседовал неоднократно.

— Вы родной брат Ивана Михайловича, верно? — замешкавшись, Полина нырнула рукой в портфель и, чтобы не выглядеть глупо, достала блокнот и карандаш, приготовившись записывать.

— Да.

— Расскажите мне о его пропаже: когда, как, не было ли чего-то подозрительного перед этим?

— Семнадцатого августа вечером, когда уже стемнело, он пошёл в магазин. Моя жена готовила ужин и спохватилась: сметану забыла купить, Ванька отозвался и решил сбегать. Ушёл он часов в девять, и всё. Идти тут минут пять буквально, поэтому через час мы уже забили тревогу, я пошёл его искать — в магазине пусто. Встретил там мужика, Мишку, это муж продавщицы нашей, Светы. Сказал, мол, пришёл супругу встречать, а её нет. Всю ночь мы их искали, жена моя подняла всех на уши. Безуспешно, как понимаете.

— А перед этим не было чего-то странного в его поведении, или, допустим, в самочувствии?

— Странного? Да нет, всё было, как обычно. Хотя…

— «Хотя» что?

— Брат рассказал мне, что познакомился в поезде с девушкой, которая тоже ехала в Комсомольск. Не знаю её имени, но, думаю, вы сможете его выяснить; возможно, она сможет чем-то помочь.

Полина на секунду замерла. Ей в голову внезапно пришла мысль о том, что во время их с Иваном Михайловичем короткой встречи на рынке присутствовала жена Дмитрия, которая наверняка запомнила лицо девушки. То, что сейчас ей открыл дверь сам Дмитрий, а не его супруга — это просто невероятное везение! «Опрометчиво, весьма опрометчиво», — прозвучал непрошенный голос в голове Полины. Женщина могла вернуться домой в любую минуту и поймать самопровозглашённого следователя Романову на лжи. Она нервно сглотнула и продолжила:

— Да, с той девушкой мы уже поговорили, — Полина сделала бессмысленную пометку в блокноте, после чего вновь подняла взгляд на собеседника. — Что ж, если это всё, то благодарю вас за помощь.

— Скажите, вы уже нашли что-то?

— Пока нет. Я не из полиции, мы работаем параллельно и только недавно начали собственное расследование.

— Поздно вы спохватились, сколько времени уже прошло.

— Работа местной полиции оказалась неудовлетворительной, вот мы и взялись за дело. Не беспокойтесь, скоро мы всё выясним.

— Что ж, будем надеяться. Что-то ещё?

— Нет, думаю, на этом пока всё. Оставьте мне номер телефона, чтобы я могла связаться с вами для уточнения некоторых деталей по мере продвижения расследования.

— Без проблем.

Солнце скрылось за появившимися невесть откуда облаками, похожими на огромные куски сахарной ваты. Полина поспешно покинула квартиру и, поругав себя за проявленную неосмотрительность, села в автомобиль, где принялась в очередной раз просматривать досье пропавших и гадать, не упустила ли она какую-нибудь важную деталь. На часах уже минуло обеденное время.

«Так, осталось наведаться к мужу Светланы, а после надо заехать в магазин и поболтать с новой продавщицей; возможно, от неё я получу хоть сколько-нибудь полезную информацию», — подумала девушка, завела авто и отправилась к следующему адресу.

В последнем пункте назначения Полина вновь столкнулась с домофоном, который, судя по виду, был довольно новым. Не найдя способа попасть внутрь, она набрала номер квартиры, указанный в досье, и стала ждать, однако ответа не последовало. Проделав то же самое ещё раз и не получив результата, девушка в задумчивости прислонилась к двери подъезда, решая, что же делать дальше — попробовать попасть внутрь другим способом или вернуться позже, но тут раздался писк домофона, и Полина едва успела отскочить в сторону: дверь распахнулась, с грохотом ударившись о стену, из подъезда выскочил подросток и стремглав умчался в неизвестном направлении.

Аккуратно прошмыгнув внутрь, девушка поднялась по лестнице и нажала на кнопку возле нужной квартиры, однако кроме звука чирикающих птиц, заменяющего дребезжание звонка, не было слышно ничего. Спустя минуту ожидания Полина нажала на кнопку ещё пару раз. Вдруг дверь соседней квартиры открылась, и оттуда выглянула полная женщина с бигудями на голове.

— Девочка, тебе чего надо? На работе Мишка, чего трезвонишь, стены картонные, я всё слышу.

— Простите, а где работает Михаил?

— А тебе зачем, чего пришла?

Полина, немного замявшись, продемонстрировала женщине удостоверение. Та, надев очки, прищурилась и начала внимательно вглядываться в фотографию, несколько раз переводила взгляд то на Полину, то снова на фото. Затем, вздохнув, ответила:

— В автосервисе, тут неподалёку, по главной дороге к озеру ехайте, а там увидите, справа, — с этими словами соседка Михаила быстро шмыгнула обратно в квартиру и захлопнула дверь, не дав девушке поблагодарить её.

Полина последовала её указаниям и вскоре подъехала к сервису. На скамье, сооружённой из двух бочек и доски, курил мужчина лет сорока, в видавшем виды комбинезоне с пятнами масла. Увидев приближающийся автомобиль, он выбросил сигарету и направился к нему.

— Что у вас? Замена масла, фильтра, колодки? – спросил мастер с лучезарной улыбкой, словно специально отработанной для клиентов.

— Здравствуйте! Вы Михаил?

— Я? Не, Мишка вон там, подвеску перебирает. А вам чего он-то? Давайте я вам сам всё сделаю по высшему разряду, такой красивой девушке ещё и скидку дадим! — мужчина заискивающе улыбнулся, обнажив белые зубы.

Полина лучезарно улыбнулась в ответ и вытащила удостоверение, после чего мужчина сразу посерьёзнел. «А мне начинает нравиться быть в роли следователя», — подумала она.

— Ой, вот оно что, вы это, извините… — начал было мастер, но Полина его прервала:

— Мне нужно поговорить с Михаилом, можете его позвать? Я отъеду немного вперёд, вон туда, на обочину.

— Да-да, конечно, я сейчас позову его! — заверил мужчина и полубегом направился в помещение. Тем временем Полина припарковалась неподалёку и вышла из машины.

Спустя мгновение к ней подошёл Михаил, одетый в такой же засаленный комбинезон и кепку. Он шёл, вытирая руки тряпкой, и заинтересованно посматривал на Тойоту, из которой вышла Полина.

— Здравствуйте, меня зовут Полина Романова, я из следственного комитета. Я бы хотела с вами поговорить касательно пропажи вашей жены.

— Я уже говорил с полицией, и я рассказал им всё, — спокойный, бархатный голос мужчины показался девушке очень приятным.

— Да, понимаю, но я не из полиции. Мы ведём отдельное расследование, и я должна опросить заново всех, включая вас.

— Ладно, спрашивайте.

— Расскажите, как пропала ваша жена, что этому предшествовало? Я понимаю, что это тяжело, но постарайтесь вспомнить всё максимально подробно.

Михаил отвёл взгляд и тяжело вздохнул. Засунув руку в карман, он достал оттуда мятую пачку сигарет и закурил, после чего начал рассказ:

— Я весь день был на работе, Светка тоже. Она должна была задержаться и предупреждала меня об этом с утра, у них вроде инвентаризация была. Я прихожу обычно где-то за час до её возвращения, а если она товар пересчитывать остаётся, то я её не жду и спать ложусь. Но в тот день… Даже не знаю, неспокойно было на душе, решил пойти её встретить, как знал ведь. Дошёл до магазина, смотрю — свет выключен, двери закрыты, внутри пусто. Я дверь дёрнул, а она не заперта. Зашёл внутрь, а там никого. Ну, а потом прибёг Димон, сказал, что его брат в магазин пошёл и пропал. Имя его не помню, правда, он где-то далеко живёт, в гости к нему приезжает иногда. Мы потом их вместе всю ночь искали, объявления клеили, соседей всех на уши поставили, в милицию позвонили, а толку-то…

— Вы с женой всегда в Комсомольске жили?

— А как же, конечно, и я, и Света — мы местные оба, с рождения тут живём.

— Вы знакомы с семьёй Яковлевых? Может, Дарья Яковлева была подругой вашей жены?

— Кто? Нет, впервые слышу. Подруг у Светки много, но ни одной Даши среди них нет.

— Ваша супруга, случайно, ничем серьёзным не болеет? Может, у неё когда-то были или до сих пор есть проблемы с сердцем? — Полина судорожно пыталась понять, чем могут быть связаны пропавшие, в частности Светлана и Елисей.

— С сердцем? Нет, что вы, сердце у неё ого-го! А вот астма у неё с детства, это да, правда, долгое время она не проявлялась, а тут вот недавно опять началось. Она даже в больнице лежала.

— В больнице? — едва заметно нахмурившись спросила Полина.

— Да, здесь, в Комсомольске, она у нас тут одна.

— Что ж, благодарю за информацию. Ничего не хотите добавить к сказанному? Или, может быть, у вас есть какие-то подозрения по поводу случившегося?

— Подозрения? Да какие тут могут быть подозрения… Я понимаю, если бы у нас отношения не ладились — можно было бы подумать, что она уйти от меня решила. Но нет, душа в душу живём ведь. Но вот знаете, чую я, что дело тут нечистое. Света-то моя, и брат Димона — они ведь не единственные, кто исчез. У нас тут давно такое, люди пропадают то и дело, и поговаривают, что маньяк завёлся. Вы уж найдите этого ублюдка! Жалко, что смертной казни у нас нет! — мужчина с силой сжал кулак, глядя на Полину широко открытыми глазами, в которых читались тоска и боль.

— Найдём, не волнуйтесь. И накажем по полной мере. Оставьте мне свой номер, я вам позвоню, если понадобится узнать что-то ещё, или если что-то новое выясним.

Мужчина продиктовал Полине номер, попрощался и побрёл обратно на рабочее место. В машине девушка сделала пометки в досье и затем набрала номер Богдана.

— Полина? Привет! Узнала что-нибудь новое?

— Что-то мне подсказывает, что наш маньяк как-то связан с местной больницей. Может, работает там, — девушка задумчиво смотрела на уходящую вперёд дорогу и простирающуюся вдали гладь озера. — И Елисей, и Светлана — оба в последнее время были там. Думаю съездить туда. Как считаешь, меня с моей липовой корочкой там не вычислят?

— Ты прямо мои мысли читаешь. Как раз хотел позвонить и поручить тебе это. У остальных пропавших, как выяснилось, тоже имелись проблемы со здоровьем, и что характерно — болезни тяжёлые, хронические или генетические. Только у Котова не было никаких серьёзных заболеваний, он пока что выбивается из общей картины. Но, заметь, он также единственный из пропавших, чьё тело нашли. Касательно ксивы — езжай спокойно, медики не силовики, они в этом не разбираются. Только не напирай там сильно, без повода коркой не размахивай перед всем персоналом, особенно перед старшим.

— Хорошо, поняла. Заедешь вечером? Во сколько?

— Позвони мне, как закончишь в больнице.

— Замётано. Ладно, всё, я поехала, — Полина повесила трубку и уверенно порулила по дороге в направлении больницы, полностью войдя в роль следователя и, сказать по правде, наслаждаясь своим новым амплуа.

Глава 13

Местная больница снаружи напоминала декорации из фильмов о конце света: старые деревянные рамы сковывали потускневшие то ли от времени, то ли от грязи стёкла, некогда светло-розовые стены изобиловали встречающимися тут и там трещинами. Лепнина, которая пока ещё виднелась на этом здании эпохи сталинизма, напоминала не изысканный элемент декора, а неряшливые куски гипса, которые в хаотичном порядке налепили на стену. Унылую картину завершали проржавевшие водостоки, которые спускались с крыши к земле, а кое-где на их месте и вовсе торчали лишь рыжие крепежи с тянущимися вниз по стене неприятными на вид жёлтыми полосами. Как бы иронично это не звучало, но здание больницы само напоминало умирающего пациента. По всей видимости деньги, выделяемые на здравоохранение, исправно оседали в карманах местных чиновников.

Полина подошла ко входу и увидела старое, размокшее от дождя объявление о пропаже Ивана Михайловича, которое с одной стороны было частично заклеено листком с надписью от руки: «В больницу требуется уборщица. График 5/2. Зарплата 9 тысяч. Обращаться в регистратуру». Другую половину листовки закрывала маленькая афиша, гласившая о грядущем выступлении легендарного танцора Гоки и его сына-акробата Локи в местном доме культуры. Девушка потянула на себя тяжёлую металлическую дверь и нырнула в здание.

Внутри ситуация была ничуть не лучше. Конечно, дела не обстояли совсем уж плохо, но в подобном учреждении скорее заболеешь чем-то, нежели вылечишься, как говаривал иногда Полинин отец про старую поликлинику возле их дома. Подойдя к регистратуре, девушка обратилась к молодой сотруднице в аккуратном белом халате.

— Добрый день. Я бы хотела поговорить с главврачом, — Полина вновь продемонстрировала удостоверение. Девушка подозрительно посмотрела на документ, потом на Полину и ответила:

— Елены Евгеньевны сейчас нет на рабочем месте. А вы, собственно, по какому вопросу?

— Я расследую пропажу группы людей. Все они, предположительно, были вашими пациентами.

Сотрудница какое-то время смотрела на Полину, а затем крикнула:

— Кать! Иди сюда, подмени меня!

Из-за угла вырулила внушительных размеров женщина в таком же белом халате и с мокрой тряпкой в руке.

— Это чегой-то, собралась куда? Середина дня! — возмутилась она, размахивая ветошью, с которой срывались мутные капли воды.

— Да вот, подруга моя давняя приехала, — девушка широко улыбнулась с умоляющим взглядом, — десять лет не виделись, ты только представь! Поговорить нам надо, Катюнь, ну услужи. Недолго я. Должна буду.

Катя оценивающе осмотрела Полину с ног до головы.

— Ну ладно, — согласилась она в конце концов и, крякнув, села за стойку регистратуры, бросив тряпку на стол.

— Идём, Полечка, поболтаем! — весело молвила девушка и, подхватив Полину под руку, повела её к выходу.

Очутившись на крыльце за больничной дверью, спутница заговорила первой:

— Извините за этот маскарад, иначе Катьку не уговорить, а нам, я полагаю, стоит побеседовать без лишних ушей. Идёмте вон в ту кафешку, там вкусный кофе делают.

Удивлённая такой реакцией, Полина проследовала за девушкой и, незаметно засунув руку в карман, включила диктофон.

— Меня, кстати, Оксана зовут. Я в этой больнице недавно работаю, но навидалась уже всякого! А вы, видимо, не местная?

— Да, я приехала из Москвы.

— Из Москвы? Вот это да, небось важная шишка какая-нибудь пропала?

Оксана продолжала сыпать вопросами, пока они не вошли внутрь заведения. Полина осмотрелась и словно провалилась в прошлое: казалось, что в этом кафе до сих пор грезят о счастливом коммунистическом будущем. Советский интерьер явно не видел ремонта лет тридцать, а то и все сорок, впрочем, как и большинство зданий в Комсомольске. Даже посуда была намного старше Полины. В углу возле окна стоял автомат с газировкой, по которому не было понятно, в рабочем ли он состоянии или просто служит украшением интерьера.

— Что, необычно, да? Тут это фишка, всё такое винтажное, прямо как в Советском Союзе.

Оксана плюхнулась за стол, и тут же из ниоткуда появилась пухленькая официантка неопределённого возраста. Полина села напротив собеседницы, которая заказала кофе и кусок торта.

— А вы что будете? — с откровенным недовольством выдавила из себя официантка, бросив сверху взгляд на Полину.

— Кофе. И всё, пожалуй.

С выражением презрения на лице женщина удалилась к другому столу, а Полинина собеседница вновь заговорила:

— Вы сказали, что люди, пропавшие, были пациентами нашей больницы, верно?

— Да, это так.

— А о ком идёт речь?

— Не думаю, что могу раскрывать такую информацию. Но людей много, и все они напрямую связаны с больницей.

— Знаете, — Оксана замолкла, так как к ним подошла официантка и водрузила на хлипкий столик две чашки с кофе и тарелку с тортом. Когда она удалилась, Оксана наклонилась к Полине и, осмотревшись, продолжила говорить, сделав голос тише. — Знаете, я давно заметила: что-то у нас в больнице не так. У нас есть врач, Олежка. Мутный тип, я как его увидела, сразу поняла: маньячина тот ещё, — она отломила ложкой большой кусок торта с кремовым цветком и погрузила его в рот. — Ну, то есть так-то он Олег Станиславович, доктор Минтаев, но мы его все Олежкой зовём — очень уж он милый да обходительный, аж масляный, а это сразу на мысли наводит, знаете ли! Мужики-то у нас обычно манерами не блещут, а этот… Прямо как будто ему что-то нужно от нас. Вежливо так разговаривает, да вкрадчиво, а в глазах словно черти пляшут. И вы как сказали про пропавших, я сразу о нём подумала. Неужели наш Олежка — маньяк? — тараторила девушка, изредка прерываясь на миг, чтобы положить в рот кусочек торта, и сразу же продолжала говорить с набитым ртом.

— Олег Минаев, значит? А вы…

— Минтаев, — резко поправила Полину собеседница, вытирая рот салфеткой, — как рыба. Редкая фамилия, много кто путает.

— Ага, так вот, дайте мне его контакты, пожалуйста. Думаю, нам с ним стоит побеседовать.

— Я… – замешкалась Оксана, явно не ожидавшая такой просьбы, — э… сейчас так сразу и не скажу, я подобное не запоминаю. Давайте так: дайте мне ваш номер, а я сейчас пойду, и как только найду его контакты, так сразу скину вам сообщением?

— Хорошо, — Полина слегка улыбнулась и продиктовала номер собеседнице. — Оксан, ещё небольшая просьба: прошу вас никому не говорить, кто я, и делайте вид, словно ничего не происходит. Этот ваш доктор Минтаев не должен ничего знать ни обо мне, ни о текущем расследовании. И все остальные тоже.

— Вы что, я — могила! — собеседница сжала губы и сделала жест, словно повернула в замке невидимый ключ, который после бросила в сторону. — И у меня к вам встречная просьба: не говорите ему, что это я вам его номер дала. А то кто его знает, что такому человеку в голову взбредёт.

На улице тем временем уже начало темнеть. Выйдя из кафе, Полина двинулась к машине, доставая по пути телефон, чтобы позвонить Богдану.

— Ну что, нарыла что-нибудь? — донёсся из трубки голос мужчины.

— Поболтала с девушкой из регистратуры. Странная она немного, но зато рассказала кое-что интересное. У меня теперь есть следующая зацепка. А у тебя что?

— Куча информации. Езжай домой, я минут через двадцать заеду и всё расскажу.

— Хорошо, буду ждать! До встречи.

Вернувшись домой, Полина направилась в гостиную, где выложила досье и диктофон на стол, после чего отправилась в ванную, вымыть руки. Спустя несколько минут раздался звонок домофона — приехал Богдан.

Полина проводила следователя в гостиную и включила записи на диктофоне. Пока Богдан внимательно вслушивался в голоса, хозяйка принесла лимонад и мелкие закуски.

— Ну что? — поинтересовалась она, когда закончилась последняя запись.

— Интересно. Очень интересно, — мужчина потёр подбородок. — Всё же больница точно играет тут не последнюю роль.

— А ты почему ничего не рассказываешь? Что там с другими пропавшими? — поинтересовалась Полина, сверля взглядом следователя.

— Да практически то же самое, — и Богдан начал повествование.

Степан Петров всю жизнь прожил в Комсомольске. Несколько лет назад его супруга скончалась от рака, и он остался один со своей двадцатилетней дочерью. Несмотря на профессию сантехника, которая у большинства россиян почему-то прочно ассоциируется с алкоголизмом, Степан не пил даже по праздникам, осознавал ответственность за будущее своей дочери и старался делать всё, чтобы она поступила в один из ВУЗов в Санкт-Петербурге. По словам девушки, незадолго до исчезновения её отец жаловался на проблемы с памятью, и она уговорила его обратиться к врачу. Итог был неутешителен — раннее проявление болезни Альцгеймера, и спустя всего пару недель Степан пропал, не вернувшись с работы. Все, кто знал о его состоянии, посчитали, что из-за резко прогрессирующей болезни мужчина потерял возможность ориентироваться в пространстве и угодил в неприятности: провалился в открытый люк, утонул в озере или заблудился в тайге. Поиски по всему Комсомольску и окружающим территориям ничего не дали. Были отправлены запросы в соседние населённые пункты, но и там Степана никто не видел.

Алла Ласточкина до своего исчезновения работала учителем географии в местной школе. Вместе с мужем они вели тихий образ жизни, детей у них никогда не было — женщина являлась носителем гена гемофилии, и супруги боялись заводить ребёнка, опасаясь, что у него проявится коварная болезнь. За месяц до пропажи Алла проходила обследование в местной больнице: её давно беспокоили ноющие боли в пояснице, из-за которых порой было тяжело ходить. Женщина считала, что всему виной её сидячая работа и плохая осанка. По словам мужа, Алла сдала целую кучу всевозможных анализов, сделала несколько рентгеновских снимков, но в итоге никаких серьёзных отклонений врачи так и не нашли.

Ольга Кошкина — одинокая женщина с окраины города. Единственным близким ей человеком была её подруга и соседка, именно она рассказала Богдану всё, что знала. Ольга приехала в Комсомольск пару лет назад после смерти родителей в жуткой аварии — дальнобойщик уснул за рулём, и многотонная фура вылетела на встречную полосу, на полной скорости сметя несколько автомобилей с дороги. Перед исчезновением женщина по совету вышеупомянутой подруги встала на учёт в больнице, так как страдала лёгкой формой аутизма и находилась в состоянии хронической депрессии с момента гибели родителей.

— Как видишь, всё сходится на этой больнице. Боюсь, что мы имеем дело с миссионером, — заключил следователь.

— С кем? Миссионером? В смысле, священником? — удивилась Полина.

— Нет, миссионер — это тип маньяка. Такой человек считает, что его задача — очистить этот мир от грязи, то есть ото всех тех, кого он считает не достойными жизни. Жертвами могут быть представители низших слоёв общества — бомжи, наркоманы, женщины лёгкого поведения; или, например, люди, страдающие разного рода болезнями, от которых маньяк хочет избавить человечество. Самый наглядный пример — Джек-потрошитель, он зверски убивал проституток, показательно, ненавидя их и считая угрозой обществу³.

— Хочешь сказать, этот маньяк — работник здешней больницы?

— Думаю, что да. Сама посуди: все пропавшие были с ней тем или иным образом связаны, болели чем-то серьёзным или неизлечимым. Наш преступник может быть помешан на идеях евгеники⁴. Исходя из этого, считаю, что нам надо отработать сотрудников больницы и вообще тех, кто имеет доступ к местной картотеке.

— Евгеники? Господи, может, нам подкрепление вызвать, или как там у вас это устроено? Страшновато, если честно, самим в это лезть. Как думаешь?

— Нет, пока не нужно. Наша версия вполне может оказаться неправильной. Для начала надо отработать врачей и остальной персонал, но сделать это незаметно, так, чтобы никто в больнице об этом не узнал. Теоретически мы можем вломиться прямо туда, предъявить документы и потребовать дать нам доступ к личным делам сотрудников, но это только спугнёт маньяка, если он действительно там работает. А ещё велика вероятность того, что доступа к данным нам никто не предоставит без решения суда, а пока мы будем его получать, преступник успеет сто раз замести все следы.

Полина нахмурила брови и посмотрела на следователя, размышляя, как можно выполнить стоящую перед ними задачу. Богдан задумчиво потирал подбородок, покрытый трёхдневной щетиной, и смотрел куда-то в пустоту. В полной тишине, нарушаемой лишь тихим тиканьем часов, двое пытались понять, как распутать нить мрачных загадок, опутавшую маленький город и соединившую столько жизней в непрерывную череду несчастий, терзающих души простых людей, детей и взрослых, женщин и мужчин.

— У тебя страховой полис с собой? — вдруг спросил Богдан, устремив взгляд на собеседницу.

— Нет, конечно, дома остался, — удивилась Полина. — К чему он мне тут?

Тут девушка резко подняла голову и уставилась в окно за спиной мужчины. Тот проследил за её взглядом и тоже обернулся.

На вечернем небе, над склонами холмов, отражавшихся в зеркальной глади озера, из ниоткуда возникло облако света. Оно напоминало большую медузу, медленно вращающуюся на месте, или пятно краски, которое образуется в чистой воде, когда в неё опускают грязную кисть. Небесная медуза испускала во все стороны вихрящиеся щупальца, которые полыхали то красными, то фиолетовыми, то белыми оттенками, словно драгоценный опал.

— Это ещё что за хрень? — вырвалось изо рта Богдана.

— Комета? Метеорит? — не отрывая взгляд от странного явления напряжённо произнесла Полина, медленно встав со своего места и сделав несколько шагов назад. — Наверное, лучше отойти от окна, ударная волна может прийти в любой момент.

— Не думаю. Эта штука на месте парит, а от метеорита был бы белый след по всему небу, как в Челябинске, видео тогда в новостях по всем каналам показывали.

— Тогда, может, это северное сияние какое-нибудь, — с этими словами Полина достала телефон и включила камеру, чтобы зафиксировать странное явление.

Постепенно завихрения вокруг странного светящегося облака потускнели, словно растворяясь в небе, как капля краски, упавшая на мокрый холст; и за несколько минут явление угасло, став похожим на небольшой сгусток дыма или пара и в конце концов слившись с перистыми облаками вдалеке.

— Ты сняла? — тихо, словно их могут услышать, спросил Богдан, бросив взгляд на экран смартфона Полины.

— Да. Странно это, как будто корабль пришельцев. Но я думаю, это одно из редких явлений природы севера. Я читала, что тут из-за особенностей климата и рельефа можно наблюдать много необычного. Но именно такого свечения я что-то не припомню.

Девушка замолкла, и комната вновь погрузилось в тишину с едва заметными вкраплениями тиканья часов. Богдан всё ещё сидел за столом, повернув голову к окну. Взгляды обоих были направлены в сторону сопок, над которыми светящийся объект буквально растворился в воздухе. Вспомнив, о чём они говорили до этого, Полина повернулась к следователю.

— Ладно, подумаем об этом, когда будет время. Ты что-то говорил про страховой полис?

— А, ну да. Я думаю, что тебе стоит лечь в больницу, — выдал Богдан.

— В больницу? Мне? Зач… а-а, поняла! — Полина сначала было опешила, но потом улыбнулась, смекнув, к чему клонит её собеседник. — Предлагаешь симулировать какой-нибудь приступ, чтобы проникнуть в больницу на законных основаниях и без лишних подозрений? Неплохо, вот только есть две проблемы. Первая — как я уже сказала, мой полис остался в Москве. Вторая — даже если бы я взяла его с собой, насколько я знаю, от него всё равно не было бы толку, потому что я прикреплена к поликлинике возле дома и должна посещать именно её. Можно, конечно, обратиться в местную больницу и без полиса, но только если случилось что-то экстренное — аппендицит, сильные боли, или, допустим, ухо отвалилось. Такое я не смогу сымитировать.

— Да? Чёрт, а я уже думал, что придумал идеальную схему, — раздосадованно сказал Богдан.

— Знаешь, что? — Полина задумчиво отвела взгляд в сторону, а после на её лице вновь появилась лёгкая улыбка. — У меня есть идея получше!

— Какая?

— Это сюрприз, —усмехнулась девушка. — Доверься мне, завтра я всё сделаю в лучшем виде!

— Ну-у-у… — с сомнением протянул мужчина, почесав затылок. — Ладно, только не чуди. И обо всём докладывай.

— Так точно, товарищ следователь!

Когда часы пробили одиннадцать, спохватившийся Богдан собрался и уехал обратно в город, где он остановился в гостинице на время проведения расследования, а Полина погасила свет, поднялась в свою комнату и забралась под одеяло, но до самого рассвета, который в этих широтах приходит очень рано, так и не смогла уснуть, продумывая и прокручивая в голове все детали своего плана.

³Богдан отталкивается от популярной гипотезы о мотивах Джека-потрошителя, однако по сей день, на момент написания этой книги, исследователи не могут привести доказательств того, что маньяк действительно совершал свои преступления на почве ненависти или желания очистить мир от грязи. Некоторые детали убийств указывают на то, что они носили ритуальный характер.

⁴Евгеника — учение о селекции человека, т. е. выведении идеальных, генетически чистых людей. Она лежала в основе преступлений нацистов по уничтожению «нежелательных» социальных групп, чьи гены, по мнению нацистов, не должны были наследоваться.

Глава 14

Проснувшись утром с ощущением лёгкого беспокойства, Полина медленно вылезла из тёплой кровати и, завернувшись в одеяло, подошла к окну, за которым обнаружила густой, словно кисель, туман. Он медленно плыл по поверхности озера, пока не покрыл её целиком, и продолжил своё движение сквозь заросли деревьев на берегу, приближаясь к дому. Вдруг откуда ни возьмись в голове девушки возникла знакомая цитата, услышанная ею в каком-то фильме и прочно отложившаяся на подкорке: «Человек — это самое опасное животное». «Ну вот, ни к селу ни к городу, — нервно усмехнулась про себя Полина. — При чём тут вообще эта фраза? Бояться тумана, кстати, не рационально, Полина Сергеевна».

Из-за подступающей тошноты, возникшей на фоне беспокойства, она не стала завтракать и, приведя себя в порядок, сразу направилась в сторону Комсомольска. Съехать с обрыва в холодные тёмные воды озера или сбить случайного путника, незаметно бредущего в тумане, явно не входило в планы девушки, поэтому ей пришлось сохранять небольшую скорость и внимательно всматриваться в дорогу.

Примерно на середине пути в симфонию обычных дорожных звуков вклинился гул двигателя и шорох колёс другого автомобиля. В зеркале заднего вида Полина увидела свет фар и слабо различимый силуэт. С каждой секундой он становился всё ближе и чётче, машина нагоняла аккуратно крадущуюся Тойоту, и девушка решила прижаться ближе к обочине, чтобы пропустить местных торопыг. По максимуму замедлив движение и двигаясь по самому краю обрыва, она повернула голову влево, чтобы проследить, не слишком ли мало места для манёвров она оставила другому автомобилисту, и тут из тумана вынырнул знакомый силуэт. У Полины резко вспотели ладони: это был старый чёрный внедорожник.

Сама того не заметив, она вдавила в пол педаль газа, и Тойота рванула вперёд, взметнув из-под колёс облако пыли и мелкие камешки. Это тот же самый или просто похожий? Сердце девушки бешено колотилось: если это было не наваждение, вызванное сегодняшним тревожным состоянием, то ей очень не хотелось бы оказаться зажатой между водителем этого внедорожника и крутым обрывом над озером. На миг автомобиль сзади отдалился, скрывшись в плотной пелене тумана, но затем послышался рёв мотора, и, словно пантера на охоте, джип вновь ринулся вслед за своей добычей, явно не намереваясь её упускать. Тойота неслась по извилистой дороге, и девушка за рулём молилась всем известным ей богам о том, чтобы не улететь прямиком в воду на очередном изгибе. Руки сжимали руль с такой силой, что, казалось, он вот-вот раскрошится, как баранка.

Всё внимание Полины было приковано только к дорожному полотну впереди. Туман постепенно стал отступать, и по мере приближения к Комсомольску он практически исчез, открыв живописный вид на водную гладь, сопки и город. Ухабистая грунтовая дорога сменилась относительно ровным асфальтом. «Уж тут-то им со мной не потягаться», — с некоторым злорадством подумала Полина и бросила взгляд в зеркало заднего вида.

Там никого не было. Трасса была абсолютно пуста. Единственным уловимым звуком был мягкий рокот японского двигателя. Решив не сбавлять скорость, девушка помчалась в сторону больницы, успокаиваясь по мере приближения к пункту назначения, но не забывая при этом время от времени поглядывать назад в поисках чего-либо подозрительного. Вскоре она прибыла на место и немного отдышалась, сидя в машине, прежде, чем приступить к выполнению своего плана.

Зайдя внутрь, Полина первым делом направилась к регистратуре.

— Здравствуйте, Екатерина, — с вежливой улыбкой произнесла Полина, с трудом поборов панику. — А где Оксана?

Катя оторвалась от внушительного кроссворда в газете и подняла взгляд на посетительницу, поправив сползшие очки в толстой оправе.

— А тебе она ничего что ли не сказала? Вот же даёт, стервоза! Ускакала Оксанка твоя. Звонит её мать вчера вечером и говорит, мол, увольняется Оксана, не придёт больше, и трубку бросила. А мне что делать прикажешь? Я тут вам и за уборщицу, и на регистратуре сидеть должна, и вообще за десятерых пахать, а зарплату за одного получаю! И ведь представляешь, даже сама позвонить не удосужилась, мать престарелую заставила! Видать, совесть замучила, если она у неё вообще есть…

«Уволилась? С чего бы ей так внезапно увольняться? Что-то тут явно не так», – проскочило в мыслях Полины, пока Катя продолжала кипеть негодованием. Наконец девушка решила продолжить беседу и перейти к цели своего визита, поэтому она резко вклинилась в монолог раздосадованной женщины.

— Ой, я вас так понимаю! Представляете, Екатерин, а мне-то она тоже ничего не сказала! Вот же подруга называется! А я, кстати, зачем пришла: я у вас тут вчера объявление видела, вы же ищете уборщицу?

— Уборщицу? — Катя, слегка прищурившись, бросила на девушку подозрительный взгляд. — Ну да, надо нам. А тебе-то оно зачем? Не бедная вроде.

— Да я из Москвы приехала буквально недавно, за домом родственников присматриваю, а скука тут смертная, уже на стены лезу. Думаю, может, на работу какую устроиться, деньжат заодно поднакоплю, хоть какая-то польза будет. Вчера у вас на входе объявление увидела, а я же как раз работала в медицинском учреждении! Не уборщицей, правда, а администратором я была, но с уборкой, думаю, тоже справлюсь.

— Ох, московские… — тучная женщина медленно вышла из-за стойки регистратуры и направилась к кладовке, где хранились швабры и вёдра. — Всё на месте вам не сидится. Значит, так. Ты учти: платят у нас немного, зарплата десятого числа, а… — Катя вдруг театрально замерла и, повернувшись, бросила грозный взгляд на Полину, хотя едва заметно приподнявшиеся уголки рта и чуть прищуренные глаза выдавали доброту этой женщины, тщательно скрываемую и оберегаемую ею от чужих глаз, словно самое ценное в мире сокровище. — А документы-то у тебя с собой?

— Эм… Да, а точнее, нет. В общем-то, они…

— Ой, ясно всё. Значит, так. Испытательный срок тебе — неделя, дальше я попрошу Любку, бухгалтершу, будет тебе в конверте платить, придумаем, как оформить. Но учти: никаких отчислений, пенсий, ничего такого не будет, это тебе не официальная работа. Получай зарплату и радуйся. Мы вон вообще за спасибо всё это делаем, потому что больше некому. Предыдущая наша уборщица как уехала в гости к родственникам своим, так там и осталась. А теперь это твоя забота.

— Ой, неофициально? А так разве можно?

— У нас тут всё можно, — отрезала Катя. — Это тебе не Москва! Смотри только сама не болтай об этом.

— А где тут у вас отдел кадров? Мне, наверное, надо сходить туда и подписать какие-нибудь документы? — с надеждой спросила Полина, рассчитывая выведать, где хранятся личные дела сотрудников, представлявшие для неё большой интерес.

— А нигде, — мрачно пробурчала женщина. — У них зимой в кабинете пожар случился. Кадровичка, идиотина старая, пришла с утра на работу, включила обогреватель, повесила на него тряпки свои сушиться и ушла. Спасибо хоть все живы остались. Документы, какие не сгорели, теперь в ординаторской хранятся, а там и так развернуться негде! Говорю главврачу, мол, Евгеньевна, надо либо кабинет сгоревший чинить, либо новый оборудовать, а она мне: денег на ремонт нет! Вот так-то. Так что никуда тебе идти покамест не надо, тем более, что и подписывать тебе нечего, раз неофициально работать будешь.

— Хорошо, я всё поняла и со всем согласна. Когда я могу приступить?

— Ишь, какая прыткая, — сотрудница лечебницы распахнула дверь кладовки, вытащила оттуда видавшую виды швабру и всучила её в руки Полине. — Держи, теперь это — твоя лучшая подруга. Только смотри не поломай, вещь казённая. Хлорка тут стоит, воду набирай в туалете на первом этаже.

Полина осмотрела старенькую примитивную швабру и помятое железное ведро. Катя тем временем встала посреди коридора, скрестив руки на груди, и продолжила обучать свою новую подопечную.

— Уборка у нас два раза в день: рано утром и после обеда. Твоё дело — служебные помещения, коридоры, туалеты, лестница и палаты, они обычно по большей части пустуют. Хлорку не жалей, но и не лей без меры. Вот это, — женщина кивнула в сторону большой белой канистры в подсобке, — разводи с водой по инструкции и протирай столы, раковины, подоконники и дверные ручки. Так, что ещё? В ординаторской и в кабинетах врачей ничего не трогай и вообще не заходи туда. Поняла? — Полина утвердительно кивнула, а Катя снова бросила оценивающий взгляд и направилась обратно к регистратуре. — Если что, я тут, но я это вроде уже говорила. Всё, приступай к работе. Перчатки не забудь.

Следующие несколько часов Полина провела за уборкой. На предыдущем месте работы она уже подменяла уборщицу несколько раз, но то была частная клиника с небольшими кабинетами и свежим ремонтом, а в этот раз девушка столкнулась со старым, потрёпанным зданием муниципальной больницы, построенной, дай бог, за последнее столетие. На первом этаже простирался наливной бетонно-мозаичный пол грязно-серого цвета с вкраплениями тёмных, светлых и красных камешков. Незамысловатый узор окаймляли медные линии. Вид у этого пола был удручающий, но в отличие от других покрытий, подобное, несмотря на свой неказистый внешний вид, является долговечным и прочным, да ещё и соответствующим противопожарной безопасности — именно поэтому в СССР полы заливались таким раствором между медными шинами, а разнообразие создавалось посредством цветных мозаичных узоров.

Полина старательно возила по полу шваброй из стороны в сторону, но было непонятно — он всё ещё грязный, или это цвет такой? На других этажах ситуация была не лучше: там всё покрывала плитка, но не белая, а бордовая и бежевая, со сколами и отсутствующими кусочками в некоторых местах.

Аккурат перед обедом работа была наконец завершена, и Полина отправилась во дворик больницы, потирая спину, уставшую от постоянного напряжения во время уборки. Небо затянули густые тучи, а прохладный свежий ветер, дувший откуда-то со стороны озера, приятно ласкал кожу. Нестриженая высокая трава чередовалась пестревшими там и тут точками диких цветов, а меж зарослей виднелись остатки кирпичей, которыми некогда была огорожена большая клумба. Прогуливаясь по вытоптанным тропинкам, Полина вспомнила картину из детства: во дворе её дома в лихие девяностые, когда на благоустройство Москвы не выделялись миллиарды, как сегодня, повсюду были точно такие же заросли, один только вид которых ассоциировался у девушки с приятными летними деньками, каникулами и беззаботной жизнью. Откинув вуаль воспоминаний, Полина достала телефон и набрала номер Богдана — в конце концов, именно за этим она и вышла во двор, где разговор не мог достичь чужих ушей. Спустя всего несколько гудков из трубки послышался мужской голос:

— Ну наконец-то. Как там с больницей?

— И тебе не хворать. Тут дела обстоят даже лучше, чем я думала. Я уже всё помыла и теперь могу без проблем заняться поисками нужной нам информации. Личные дела должны быть в ординаторской, так что попробую туда проникнуть при первой же возможности.

— Помыла? В смысле?

— Ах да, — девушка немного опешила: она настолько увлеклась своим планом, что сочла, будто Богдан тоже уже в курсе всех его подробностей. — Я же тебе так и не рассказала. Я теперь работаю уборщицей в больнице. Вчера увидела у них объявление, и вот я тут! Это даже лучше, чем симулировать что-то, ведь у меня теперь официальный доступ ко всему зданию. Ну, почти ко всему.

— Уборщицей? Ну ты даёшь! — Богдан расхохотался, что повеселило и саму Полину. — А почему ты говоришь, что почти ко всему? Разве полы мыть не везде нужно?

— Ага, я тоже так думала, но в кабинеты врачей мне заходить строго-настрого запретили, и, что самое неприятное — в ординаторскую тоже.

— Вон оно как. Это неспроста. Либо тебе попросту не доверяют, потому что ты здесь новый человек, никому не известный, либо им есть что скрывать.

— Да, я тоже так думаю. Но втираться в доверие к персоналу я не очень-то планирую, на это может потребоваться слишком много времени. Ладно, всё, я пошла, попробую что-нибудь разведать, созвонимся вечером. Ты приедешь?

— Буду у тебя часов в восемь.

— Хорошо, — Полина завершила вызов и, на всякий случай оглядевшись, чтобы убедиться, что её разговор никто не слышал, направилась обратно.

Глава 15

Из-за пасмурной погоды в здании больницы стало довольно темно: те немногие источники света, что работали в дневное время суток, не справлялись с длинными коридорами и служебными помещениями. Редкие лампы, расположившиеся неровным строем на потолке, испускали зловещий желтоватый свет и тихое, но заметное жужжание. Ситуация была несколько лучше в тех местах, где были расположены окна, из которых лился пусть и слабый, но всё же хоть какой-то свет с улицы. Полина расположилась возле одного из них, ожидая, когда снова настанет время заняться рабочими обязанностями, которые позволят ей ещё немного осмотреться, не вызывая подозрений. Облокотившись спиной о выступ стены возле окна, девушка задумчиво смотрела на затянутое тучами небо, размышляя о том, что наверняка вот-вот начнётся дождь. Вдруг сзади послышался строгий голос Кати:

— Вот ты где! Чего прохлаждаешься? А ну, давай, пробегись по этажам и свет везде повключай! Темень какая, ещё не хватало, чтоб кто-нибудь шлёпнулся да ноги переломал!

— А где выключатели? — спросила Полина, надеясь, что Катя смилостивится и не начнёт отчитывать её за незнание.

— Со стороны лестницы, прямо за дверью, остальные сама найдёшь, не маленькая.

Женщина указала рукой в непонятном направлении и удалилась, а Полина отправилась выполнять её распоряжение. Поднявшись на последний этаж и дойдя до конца коридора, она услышала голоса в кабинете, из которого через щель приоткрытой двери на пол падала полоса света. Разговаривали девушки, скорее всего, медсёстры:

— …Вчера на собрании такое было, из-за неё тут переполох самый настоящий. А эта… ой, дура дурой, да поделом ей будет.

— А я говорила, что до хорошего это не доведёт!

«О ком они? Неужели об Оксане?» — мелькнула непрошенная мысль в голове Полины. Решив подслушать, она прислонилась к двери у соседнего кабинета, будучи полностью уверенной в том, что она заперта, но та неожиданно сдвинулась, приоткрывшись внутрь — защёлка, видимо, была неисправна, — и громко заскрипела.

— А самое дурацкое здесь то, что… ты слышала?

— Кто это там? Опять бабка бродит?

Полина за пару прыжков бесшумно одолела пространство, отделяющее её от выхода на лестницу, и поспешила вниз. Раздался звук открывающейся двери и приближающихся шагов. Когда двое беседовавших оказались на лестнице, девушка уже успела спрятаться этажом ниже.

— Странно, нет никого. Сквозняк, наверное. Опять небось кто-то окно в кабинете закрыть забыл. Так вот, о чём это я говорила? Ах, да! Самое дурацкое, что бумаги я забрать забыла, а она мне такая: «Девушка, а справка где?»

— Ну ты даёшь, подруга!

— Целый час впустую слила, представляешь?

Медсёстры направились обратно в кабинет. Когда они отошли настолько далеко, что их голоса были уже не слышны, Полина тихо проследовала за ними. На этот раз девушки закрыли за собой дверь, поэтому на этаже царила полная тишина. Заветная дверь с табличкой «Ординаторская» обнаружилась в противоположном конце коридора, так что Полина не боялась, что оживлённо болтающие друг с другом медсёстры услышат её из кабинета вдалеке. Дабы оставаться в образе, девушка зашла в подсобку и захватила с собой кое-какой инвентарь. Ординаторская оказалась не заперта. Повернув ручку, Полина зашла внутрь, на всякий случай выставив перед собой ведро и тряпку: в случае, если бы в комнате кто-то был, она планировала сказать, что пришла убираться, а про то, что сюда ей заходить нельзя, попросту забыла. Ей повезло: внутри никого не оказалось. Большое помещение было разделено крупными стеллажами на несколько секций, вдоль стен стояли небольшие столики, а в центре со стороны двери — один большой. «Видимо, это личные места врачей, а большой, наверное, для совещаний. Так, где могут быть документы?» — размышляла Полина, осматривая помещение и одновременно прислушиваясь к звукам в коридоре.

За первым стеллажом обнаружился ещё один небольшой стол и множество полок с папками, и девушка принялась бегло просматривать документы. В самом низу действительно оказались личные дела. «Олег Минтаев… Минтаев…» — шёпотом приговаривала она, перебирая папки с бумагами. Некоторые были довольно новыми и даже пахли свежей типографской краской, другие же, судя по всему, хранились в архиве уже не первое десятилетие и успели заметно обветшать.

Вдруг знакомое имя появилось в поле зрения. Раскрыв дело, девушка пробежалась глазами по машинописным строкам вперемешку с заполненными от руки графами и остановилась на небольшом фото, прикреплённом к уголку страницы степлером. На нём был запечатлён мужчина с острыми, вытянутыми чертами лица, короткими чёрными волосами и пугающими глазами, словно стеклянными, как у рыбы. Может, это было вызвано предвзятым отношением из-за рассказов Оксаны, но Полине показалось, что он был чем-то похож на Йозефа Геббельса. В мире бывают вещи, на которые неприятно смотреть, но от которых при этом трудно оторвать взгляд, и одной из таких вещей, несомненно, было лицо доктора Минтаева. Полина с трудом поборола себя и начала было изучать остальную информацию, разместившуюся на нескольких страницах, как вдруг в коридоре послышались быстрые шаги. Бросив полный паники взгляд на дверь, девушка затолкала папку обратно на полку, даже не обратив внимания, на том ли места она раньше находилась. Ручка двери опустилась, и Полина еле успела нырнуть под чей-то стол с царгой⁵ почти до пола. Незнакомец вошёл в ординаторскую и начал рыться в ворохе бумаг на одном из столов. Он явно что-то искал. Раздался звук открываемого ключом ящика.

— Да где же оно! — выругался мужчина.

Внезапно на пол упало что-то маленькое, а после покатилось. Девушка с ужасом предположила, что это могло быть, и словно в доказательство её догадки из-под царги выкатилась ручка, ударилась о стул рядом, отскочила и остановилась аккурат возле ноги скорчившейся под столом Полины. Послышались приближающиеся шаги. За считанные мгновения девушка успела перебрать в голове с десяток глупых оправданий, ни одно из которых не объяснило бы, почему она пряталась под столом в пустой ординаторской, но вдруг со стороны двери раздался взволнованный женский голос:

— Олег Станиславович! Вот вы где! Скорее, там Зинаиде плохо, приступ опять!

Мужчина развернулся, не дойдя буквально пару шагов до точки, с которой он мог бы заметить Полину, и поспешно покинул комнату. Когда шаги врачей в коридоре стихли, девушка выбралась из своего укрытия и выпрямилась, с трудом удерживаясь на ногах. Сердце колотилось как бешеное, и каждый его удар отзывался эхом в ушах. По спине тёк холодный пот. «Это было близко, очень близко», — пронеслось у Полины в голове. Не желая больше оставаться в ординаторской, она вновь достала помятую папку, в спешке втиснутую на полку, распрямила её, как могла, выудила из кармана телефон и сфотографировала страницы. На поиски документов, в которых могло быть что-то о пропавших пациентах больницы, у девушки уже не было сил, да и к тому же в любой момент мог вернуться Минтаев, который не успел найти то, что искал, поэтому она решила продолжить поиски в другой раз. В конце концов, такие расследования занимают не один день.

Кое-как спустившись на первый этаж, Полина свернула за угол и чуть не вскрикнула, испугавшись возникшей из ниоткуда старушки.

— Ой, милочка, я тебя напугала? Ой, извини, дорогая моя, я не хотела, ты так резко из-за угла выскочила! А ты кем будешь? Что-то я тебя не видела здесь раньше, здоровая вроде, а чегой-то по больнице скитаешься? Ох, молодёжь! Вот мы в ваши годы БАМ⁶ строили, работали сутками без передыху, и всё равно здоровые все были! А знаешь, я…

— Да я просто… — хотела было начать Полина, но внезапно появившаяся собеседница не обратила на это ни малейшего внимания и продолжила тараторить. Старушке явно хотелось с кем-то поговорить.

— …я мужа там своего встретила, а вы, молодые, как вообще знакомитесь? Клубы эти ваши, интернеты, эх! Да ты здесь осторожнее будь, не ровен час подхватишь чего, а ты ж молодая, тебе ещё детей рожать! А может, они у тебя уже есть? Нагуляла, мужик бросил поди? Ой, батюшки светы, что творится!

— Я тут работаю, я новая уборщица, – пресекла Полина дальнейшие рассуждения собеседницы.

— Уборщица? Что, новая? — эхом отозвалась старушка. — Вот какие дела, значит. А я-то думаю: чего я тебя здесь раньше не видела? Я же тут со своим здоровьем живу практически! То сердце, то почки, не ровен час тут и помру. А чего это ты сюда устроиться решила? Вон какая кобыла молодая, здоровая, тебе бы в поле работать или на заводе, а ты сюда. Тут же копейки платят, на заводе всяко больше заработаешь! Ой, а у меня вот пенсия, ты представь себе, восемь тысяч! Во-семь! Я всю свою жизнь горбатилась по стройкам, и на кране работала, и на экскаваторе, думала, достойную старость себе обеспечу, а тут видишь, как вышло? Даже на лекарства не хватает. Ох уж эти власти, до чего страну довели! Хорошо хоть дети помогают, двое у меня, взрослые уже, старший сын машины продаёт, а дочка, младшая, она юрист, вот они иногда…

Поток речи лился нескончаемо. Полина ожидаемо потеряла нить повествования и уже начала было продумывать план, как вырваться из этой ловушки, как вдруг голос старушки прервал её размышления.

— Милочка моя! Слышишь?

— А, да.

— Говорю, пошли в палату ко мне, а то я там одна совсем, Олежка ко мне только минут через двадцать обещал зайти. Я тебя чаем угощу, мне внучка пряники принесла!

Полина было хотела ответить вежливым отказом и попрощаться, но проворная старушка подхватила её под руку и повела в палату неподалёку. Маленькое помещение с двумя койками оказалось достаточно уютным, атмосферу не портили даже обшарпанные стены и потрескавшаяся местами краска. Небольшая тумбочка была заставлена упаковками чая, сладостей и лекарств, на кровати лежало несколько книг, а на подоконнике стояли свежие цветы, лёгкий аромат которых чувствовался в воздухе. Что-то показалось Полине странным, но она не могла понять, что именно её смущает.

— Ты присаживайся, присаживайся, сейчас кипяточку заварим, — старушка хлопотала вокруг девушки: она явно была счастлива заманить к себе гостью. — Меня, кстати, Нина Михайловна звать, но вообще меня тут все зовут баба Нина.

— Меня Полина, очень…

— Ой, Полиночка, какое имя хорошее! Внучку мою Полина зовут!

Не дослушав вежливое представление собеседницы, баба Нина отодвинула большую коробку с чаем, стоявшую на тумбочке, и достала фотографию в рамке. На ней была изображена светловолосая девчушка лет семи, смотрящая прямо в камеру и безмятежно улыбающаяся, словно в рекламе сока или какой-нибудь минеральной воды.

— Красавица какая, правда? Уже в школу ходит. Отличница! Вот, заходила утром, пряников мне принесла. Так, я за чайником схожу, — старушка поставила фото обратно на тумбочку и покинула палату.

Оставшись наедине с собой, Полина ещё раз окинула взглядом палату. Баба Нина не возвращалась, и девушка взяла в руки одну из книг, лежавших на кровати, решив скоротать время. «Нэнси Дрю и тайна старых часов»⁷ — гласило название на глянцевой обложке. Раздался тихий хруст переплёта, когда девушка открыла первые страницы. Книга приятно пахла свежей бумагой и краской.

— Вот она я, чайник раздобыла, — тут старушка заметила книгу в руках Полины. — О, а это мне дочка принесла почитать, а то я тут уже от скуки на стены лезу, всем врачам надоела!

Следующие двадцать минут бабушка отпаивала гостью чаем, рассказывая ей истории из своей жизни. Маленькая Нина появилась на свет в день смерти Сталина — 5 марта 1953 года. Её отец во время Великой отечественной войны в Калининградской области спас из горящего дома троих немецких детей. Советская власть сочла этот поступок недостойным, и мужчина был репрессирован как враг народа, когда его жена была беременна Ниной.

Девочка росла с клеймом родственницы предателя и сталкивалась с соответствующим отношением окружающих. Семья переехала из Москвы в Сибирь, откуда вернулась обратно лишь в восьмидесятые. В 1991 году советский режим рухнул, а спустя несколько лет отец Нины Михайловны был реабилитирован. После этого она с чистой душой уехала на родину своих предков — в Мурманскую область, где и поселилась в Комсомольске, вышла замуж за военного и родила двоих детей.

Муж бабы Нины умер семь лет назад, а её дети со своими семьями живут тут же, в Комсомольске. Пару раз в месяц они собираются вместе, обедают, дети помогают своей престарелой матери по дому, привозят еду и необходимые мелочи, а сама баба Нина с удовольствием балует внуков.

В голове Полины выстроилась картина идеальной семьи, словно сошедшей с телеэкранов, где показывают рекламу майонеза и то, как этот чудодейственный продукт объединяет поколения и делает жизнь населения лучше. Девушка чуть не фыркнула от смеха из-за пришедшего в голову сравнения, представив, как баба Нина щедро поливает салат майонезом и с улыбкой ставит его посреди праздничного стола, умилительно глядя на телезрителя.

— Вот такие дела, — с глубоким взглядом человека, повидавшего многое в этой жизни, произнесла старушка, отхлебнув крепкого чая из большой чашки, уже второй по счёту. — А сейчас я вот слегла опять, уже неделю тут. Старость не радость! Сейчас бы в молодость вернуться хоть на денёк, эх… Но больница у нас хорошая. Конечно, не как в Мурманске, но хорошая. Врачи тут, правда, разные, — баба Нина стала говорить тише и заговорщически наклонилась к девушке. — Есть, например, один доктор — Минтаев Олежка, тот ещё тип.

Услышав знакомое имя, Полина начала внимательно вслушиваться в каждое слово, а её собеседница тем временем продолжила излагать сплетни.

— Я как ни попаду сюда — планово там, или на осмотр приду — так каждый раз Господа молю, чтобы его не встретить! И подруги мои, и соседка моя, Нюрка, все то же самое говорят. Что-то с ним не то, ой, не то!

— В каком смысле «не то»? — поддержала разговор Полина.

— А в прямом! Знаешь, бывает, человек с виду вроде бы обычный, даже приятный, но вот смотришь на него и понимаешь: что-то не так.

С улицы донеслись первые далёкие раскаты грома, а спустя мгновения по крыше здания застучали крупные капли дождя. За окном из стороны в сторону раскачивались кроны деревьев, шелестя мокрыми, блестящими тёмно-зелёными листьями.

— А мне показалось, что он вполне обычный, — Полина решила держать фокус беседы на Минтаеве. — Я, правда, толком ещё не успела с ним пообщаться, так, мельком видела.

— Показалось тебе, — отмахнулась баба Нина, покачав головой. — Вот доживёшь до моих лет — с первого взгляда будешь насквозь всех видеть! Знаешь, как можно понять, хороший кто или плохой? По глазам. Всегда в глаза смотри. Я тебе так скажу: гнилой он человек, опасный. Подальше от него держись. Я, знаешь, даже не удивилась бы, окажись он душегубом, прости Господи.

— Душегубом? Да ну, что вы, он же врач всё-таки, как такое может быть? Мне кажется, вы преувеличиваете.

— Я? Нет! У нас тут в прошлом году девочка пропала маленькая, ровесница моей Полиночки, за ягодами пошла — и как след простыл. Всей округой искали, и даже охотники наши местные с собаками, а найти не смогли. И слухи ходили, что это он её, ну, того!

— А почему решили, что он? Просто потому, что выглядит подозрительно? Может, это его недоброжелатели слухи распустили? Кто-нибудь проверил?

— Проверил? Кто, милиция?!

— Ну да, они, — Полина хотела было продолжить, но собеседница её прервала.

— Ой, милочка, я тебя умоляю, ну какая милиция? Нашей милиции чем меньше работы, тем лучше! Им труп под двери подкинь — так они его сами и зароют где-нибудь. Это не Ленинград и не Москва, тут в милиции работают наши бывшие оболтусы, которые школу прогуливали да курили по подворотням. Нормальной профессии себе найти не смогли, вот теперь и просиживают штаны за государственное жалование, а кроме них и не хочет никто.

— А как же местные? Тут же наверняка все друг про друга всё знают, так неужели про этого Минтаева неизвестно ничего? Зуб даю, кто-нибудь да разведал правду!

— Ты зубами-то не разбрасывайся, они у тебя одни. Разведаешь тут, как бы не так. Видала домик Минтаевский? Да, некоторые врачи у нас могут себе позволить во дворцах жить. И нет, там не избушка покосившаяся, там дом кирпичный со всеми удобствами, здоровенный, за высоким забором. У нас Лёшка, который кафе держит рядом с заправкой, и тот себе такие хоромы позволить не может, а откуда у одинокого простого врача такие деньжата? Ясно же, что-то тут не так, но никому и дела нет.

Полина, которая ещё недавно думала о том, как бы скорее вырваться из ловушки надоедливой старушки, теперь с неподдельным интересом слушала её, стараясь не упустить ни слова. Было очевидно, что перед ней ходячая база данных: кто ещё может знать столько подробностей о местных жителях и их личной жизни, как не бабушки-божьи одуванчики вроде Нины Михайловны? Девушка решила продолжить копать информацию о подозрительном враче.

— Ой, да вы что? Знаете, вот теперь я и правда понимаю, что стоит его остерегаться. После всего, что вы рассказали, мне даже как-то не по себе стало, а мне ведь с ним работать. Вы сказали, что он одинокий. У него нет семьи?

— Да какая семья, ни жены, ни детей у него. Про родителей его тоже не знаю толком ничего, может, померли давно, а может и отказались от такого сына, да! Слухи-то разные ходят…

Вдруг в палате раздался грозный голос Кати:

— Ах, вот ты где! Ишь какая, я её тут ищу, а она чаи с пациентами распивает в рабочее время!

— Ой, Катенька, да мы на минутку всего, — заступилась баба Нина. — Дай девочке отдохнуть, молодая же совсем, наработается ещё, успеет.

— Знаю я ваши минутки, баб Нин! Так, Полька, ну-ка дуй давай на первый этаж, там ЧП! Ходят туда-сюда, от дождя все прячутся, натаскали грязи, будь они неладны! У нас больница, а не проходной двор!

Полина послушно шмыгнула за дверь, а из палаты послышался голос раздосадованной старушки, лишившейся столь благодарной слушательницы:

— Катюш, ну чего ты так с ней? Она же новенькая, да и молодая ещё к тому же, ветер в голове! От грязи на полу ещё никто не умирал, не велика потеря, уберёт, когда время придёт. Всё равно пока дождь не закончится, так и будут таскать. Ой, а ты садись, у меня тут такие пряники вкусные!

Обдумывая полученную информацию, Полина спустилась вниз и принялась за ликвидацию грязного месива на полу.

⁵Царга — верхняя соединительная планка, расположенная между ножек стола или другой мебели.

⁶БАМ — Байкало-Амурская магистраль.

⁷Нэнси Дрю (англ. Nancy Drew) — девушка-детектив, являющаяся главной героиней одноимённой серии книг.

Глава 16

По окончании рабочего дня Полина попрощалась с Катей, которая лишь устало махнула рукой в ответ, села в машину, тяжело выдохнула и направилась в сторону дома. Играть свою роль на протяжении долгого времени оказалось довольно изнурительно, и к тому же нервное напряжение из-за чуть было не рухнувшего прикрытия дало о себе знать. Помимо этого, девушка со вчерашнего дня ничего не ела, не считая пары пряников с чаем: утром она была слишком взволнована предстоящим расследованием, а в течение рабочего дня в больнице ей было попросту не до еды. Под аккомпанемент громко урчащего живота Полина добралась до дома и принялась готовить ужин. В ближайшее время должен был приехать Богдан, который наверняка тоже весь день был занят и не успел перекусить, поэтому девушка отмерила продукты из расчёта на двух страшно голодных людей. Сосредоточиться на готовке было трудно: в голове то и дело крутились все имеющиеся на данный момент факты, чередуясь со слухами и подозрениями местных жителей. Неужели Олег Минтаев — действительно преступник? Душегуб, убивающий людей? А что, если это ошибка, и настоящий маньяк всё ещё остаётся вне подозрений? Да и есть ли он вообще, этот маньяк? Или медсёстры, о чём они говорили? Создалось впечатление, что они нарочно сменили тему, услышав скрип двери в коридоре. К чему такая скрытность, граничащая с паранойей? Похоже, что эта черта присуща всем жителям маленького Комсомольска, спрятанного посреди бескрайней тайги.

Спустя примерно полчаса на столе уже стояла кастрюля, из которой поднимался густой, ароматный пар — в ней были макароны с томатным соусом, а чуть поодаль, на плите, в сковороде шкворчали рыбные палочки. Из глаз Полины текли слёзы — девушка резала лук для овощного салата. В большой миске дожидались своего часа уже нарезанные помидоры, огурцы и зелень. На улице наконец послышался шум приближающегося автомобиля. Девушка направилась к двери, вытирая по пути руки кухонным полотенцем.

— Ну что? Что узнала в больнице? — спросил Богдан, снимая пальто и ботинки. — Погоди, ты что, плачешь? Что случилось?

— Не так сразу, — Полина слегка улыбнулась, шмыгнув носом. — А плачу я из-за лука, салат режу. Мой руки и проходи на кухню, я макароны приготовила, сейчас быстро салат доделаю, и будем ужинать.

— Так что тебе удалось выяснить? — крикнул мужчина из ванной комнаты.

— Расскажу за ужином, — бросила в ответ Полина, заправляя салат ароматным оливковым маслом.

Во время трапезы девушка пересказала всю информацию, полученную от бабы Нины, показала фотографию анкеты Олега Минтаева, впопыхах снятую в ординаторской, и не забыла упомянуть историю с чёрным джипом, произошедшую с утра. Следователь внимательно выслушал рассказ Полины, не проронив ни слова. Когда девушка завершила монолог и спросила у Богдана, что удалось узнать ему, он вытер губы салфеткой и встал из-за стола, направившись к своему портфелю, стоявшему на незанятом стуле.

— Удивила ты меня, конечно, своим внедрением! Это самая настоящая оперативная работа, молодец, хорошо справилась. Информация, которую тебе удалось разузнать, крайне важна. Теперь позволь и мне внести свою лепту, и многое встанет на свои места.

Богдан достал старенький ноутбук и, вернувшись к столу, подвинул свой стул ближе к Полине, которая сразу же освободила на столе место для устройства. Пока ноутбук загружался, мужчина начал свой рассказ.

— Я получил очень много ценной информации, для этого пришлось потратить кучу времени на разъезды по городу и поиск местных, которые могли бы что-то знать. Как и ты, я сегодня был, так сказать, под прикрытием: никому не сообщал, что я из СК, а это увеличивает время получения нужных ответов в разы. Собеседника надо сначала как следует разговорить, не вызвав подозрений, — на рабочем столе ноутбука появилось фото леса и множество значков. — Но в таком подходе есть одно большое преимущество: рядовому человеку охотно рассказывают то, что никогда не расскажут представителю органов. У одной женщины, например, я под видом покупателя жилья её соседки узнал кучу неинтересной информации об этой самой соседке, а потом разговор зашёл за сам город, и вот тут-то она мне наговорила такого…

Богдан отвернулся от ноутбука, чтобы положить в тарелку ещё одну солидную порцию салата, после чего заговорщическим тоном продолжил:

— Мы долго беседовали на разные темы, после чего разговор по моей инициативе подошёл к теме больницы и Минтаева. Оказалось, что муж этой женщины работал раньше в органах, то ли опером, то ли ещё кем — неважно, тут я не стал вникать в подробности. Так вот, он рассказывал ей, что Минтаев — мутный тип, так как переехал в город из Питера в начале двухтысячных. Сначала я не понял, о чём она и что в этом мутного, но потом дошло: успешный дипломированный специалист, сразу же ставший звездой местной больницы, переезжает из мегаполиса в глухомань. Покажи мне хотя бы одного человека, который в здравом уме и по собственной воле согласится на такое — менять Петербург на нищий крохотный городок на крайнем севере без каких-либо перспектив. Можно было бы предположить, что он из чистого альтруизма поехал «поднимать село», но тут появляется другой факт: муж той женщины по долгу службы смог узнать, что товарищ Минтаев незадолго до переезда поменял имя и фамилию, а звали его изначально Степан Аверин.

— Степан Аверин? — повторила Полина и вопросительно приподняла бровь.

— Да, Степан Аверин, именно так. Тебе это пока что ни о чём не говорит, да? Вот и я так подумал. Ну, а дальше я услышал примерно те же рассказы и домыслы, что ты узнала от той пациентки, как её там…

— Баба Нина.

— Да, от неё. В общем, закончив опрос той женщины, я поехал в гостиницу и начал искать информацию об этом Минтаеве-Аверине в интернете. Честно говоря, для меня было открытием, что в сети до сих пор можно откопать новости и записи, опубликованные на каких-то древних форумах ещё в начале нулевых. Я часа полтора пытался нарыть хоть какую-нибудь информацию по этому Аверину. Это оказалось сложнее, чем я думал, потому что фамилия довольно распространённая, но я искал самые старые упоминания, связанные с Петербургом, с медициной — в общем, со всем тем, что мы уже знаем. И нашёл.

Богдан открыл браузер, щёлкнул по одной из закладок и развернул ноутбук к Полине. На экране загрузилась страница древнего сайта с неопрятным, аляповатым дизайном и длинным списком заархивированных обсуждений.

— Смотри. Питерский городской форум, один из самых старых. Пользователей интернета тогда было не так много, поэтому все обитатели этого сайта друг друга в какой-то степени знали, насколько я понял. Предметы разговоров тут самые разные, от общих увлечений до расписаний автобусов. Нам нужна вот эта тема — «Медицина и здравоохранение». Страница 56, а также с десяток последующих, содержат упоминание имени Степана Аверина.

Полина подвинула ноутбук поближе к себе и принялась вчитываться в сообщения. Богдан тем временем убрал со стола посуду.

— Ты читай, а я пока чай сделаю.

— М? А, да, хорошо, он там, наверху, — девушка на миг отвлеклась от экрана и махнула рукой в сторону шкафчика над кухонным столом.

Глаза Полины скользили по разномастным строчкам. Сообщения были написаны в разных стилях и содержали в себе немалое количество ошибок, что затрудняло чтение. Наконец, увидев искомое имя, девушка принялась внимательно изучать каждое слово:

М0kpble ГлА3а 7 ноября 2001 17:12

Блин я в шоке люди!!! Это полный ***!!! Помните я писала что дочь капризничает, не хочет к врачу идти, вы мне ещё тут советовали кучу всего как её успокоить. Я сегодня ей говорю, завтра утром идём на процедуры, а она в истерику, я еле успокоила блин! Пытаюсь значит выяснить, что такое случилось то. А дочь мне говорит: НЕ ХОЧУ, ДЯДЯ ОПЯТЬ БУДЕТ ТРОГАТЬ ТАМ, БОЛЬНО БУДЕТ!!! ВЫ ПОНИМАЕТЕ??? Я СРАЗУ В БОЛЬНИЦУ Я ИМ ТАКОЙ СКАНДАЛ ЗАКАТИЛА, А ОНИ НИ В КАКУЮ, НИЧЕГО ГОВОРИТ НЕ ЗНАЕМ, НУ Я ПОШЛА В МИЛИЦИЮ, А ОНИ ЧТО? ДАМОЧКА ХВАТИТ ЗАКАТЫВАТЬ ИСТЕРИКУ, У НАС БЕЗ ВАС ДЕЛ ПОЛНО – ВСЁ ЧТО Я УСЛЫШАЛА. ПРИКИНЬТЕ. ЭТОТ АВЕРИН ТВАРЬ, ИЗВРАЩЕНЕЦ КОНЧЕНЫЙ, Я НА НЕГО УПРАВУ НАЙДУ!!!! УБЛЮДОК!!!

ПринцНаКоне 7 ноября 2001 17:28

Кать, ты СЕРЬЁЗНО???????? Что за Аверин, звать то его как?

МаРгОшКа1980 7 ноября 2001 17:31

Чегооо??? Дим, это про Степана Аверина, он у нас работает в больничке педиатром, учился в Америке, практиковал там, специалист отличный. Но я чеснсказать в полном ауте! Я к нему сына своего водила!!!

М0kpble ГлА3а 7 ноября 2001 17:39

Сорь за ошибки, руки трясутчя капец! Дочка у себя в комнате играет, я блин сижу тут на кухне корвалоом напиваюсь, что делать блин люди скажите ктонибуль!!!!!!!!!!!!!!! А подоноок этот АВЕРИН СТЕПАН. ПЕИАТР ИЗ НАШЕЙ БОЛЬНИЙЫ!!!!!11!!!!!!!!

Далее шло длинное обсуждение Аверина-Минтаева, к которому присоединились ещё несколько человек.

— Ну, что думаешь? — спросил Богдан, поставив на стол возле Полины чашку горячего ароматного чая.

— Я, честно говоря, в шоке. Я думала, что это я тут в суперсыщицу играю, а ты, оказывается, нужной информации нашёл гораздо больше!

— Ну, начнём с того, что ты достала личное дело Минтаева, а это не менее важно. Однако я ещё не всё тебе показал. Смотри.

Богдан открыл ещё одну страницу, сохранённую в закладках, и продемонстрировал Полине запись с новостного сайта, датированную 2002 годом и рассказывающую про скандал с педиатром Степаном Авериным, который подозревался в растлении малолетней девочки.

— Это единственная новость, где упоминается Аверин, после этого не было сообщений ни о задержании, ни о следствии, только это. Форум я тоже прошерстил от и до, и упоминания про педофила после тех сообщений довольно быстро сходят на нет, — Богдан перевёл взгляд на Полину. — В общем, я решил попробовать последний вариант. На этом форуме можно посмотреть личную страницу каждого пользователя. Я пролистал всю тему с Авериным и выписал данные людей, которые его обсуждали и у которых в последнее время была активность на сайте — к моему удивлению, несколько таких человек нашлось. Я выписал их логины в Скайпе, номера аськи, у кого они были указаны, и адреса электронной почты. Разослал сообщения по всему этому списку, пришлось даже аську скачать и вспомнить, как она работает. И после этого ты мне как раз позвонила.

— И как? Тебе ответил кто-нибудь?

— Ага. Не Мокрые Глаза, к сожалению, но всё же — ответил мне ПринцНаКоне, в Скайпе.

— И что он сказал?

— Я ему написал, что расследую серию преступлений, направленных против детей, и хотел бы задать вопросы касательно Степана Аверина. Он не сразу вспомнил, кто это, но когда вспомнил — многое мне поведал. После той шумихи педиатр достаточно быстро уволился, дело замяли, и больше никто в Петербурге этого растлителя не встречал и ничего про него не слышал. Катя, которая Мокрые Глаза, очень переживала за дочь, да и за других детей, которые посещали эту больницу. Она пыталась добиться справедливости, но ничего сделать не смогла, так как Минтаев, тогда ещё Аверин, судя по всему, имел связи с какими-то влиятельными людьми, — Богдан тяжело вздохнул. — Такие дела. Ну, а сейчас мы должны завершить наш сбор улик. Загрузи сюда фотографии личного дела Минтаева.

— Зачем? — спросила Полина, подключая телефон к ноутбуку.

— Дима, ПринцНаКоне, сейчас в сети, я его просил быть вечером онлайн. Сейчас мы отправим ему снимок Минтаева и узнаем, точно ли это он.

— А он его видел?

— Угу. В целом, тут достаточно уже того, что совпадают имя с фамилией и профессия — таких случайностей не бывает. Но раз у нас есть фотография, то для точности используем и её, — следователь быстро обрезал фото документов в редакторе, чтобы в кадре остался только снимок Минтаева, и загрузил его в диалог.

Несколько минут сообщение оставалось непрочитанным, и Полина с Богданом тихо обсуждали собранную ими информацию, а затем в диалоге появилось уведомление о наборе текста:

ДмитрийФокс 21:27

Да, это он!!! Я эту рожу хорошо помню!

— Полагаю, нам пора принять меры, — многозначительно проговорил Богдан и, переведя взгляд с Полины на экран ноутбука, начал набирать текст ответа с благодарностью за помощь.

Полина откинулась на спинку стула и скрестила на груди руки, задумчиво глядя в потолок.

— Теперь ты его арестуешь? — спустя пару мгновений спросила она.

— Что? Нет, к сожалению, мы не можем сейчас ничего ему предъявить.

—В смысле?! Но мы же столько всего нашли, это точно он, зуб даю! Да ты и сам это уже понял! И у нас есть Дима, он свидетель, мы можем…

— Полина, — прервал следователь, — да, он тогда совратил ребёнка, в этом нет сомнений, но, во-первых, прошло много лет, и никто сейчас этим делом заниматься не будет, сроки уголовного преследования уже давно истекли. А во-вторых, у нас нет ни единого доказательства его причастности к пропажам людей здесь. Да и слова свидетеля, который пару раз видел Аверина двадцать лет назад, никакой суд не примет.

— И что, хочешь сказать, на этом всё?! Ничего не поделать, он уйдёт от наказания?

— Нет, конечно. Следующий этап — узнать, причастен ли Минтаев к пропажам.

— И как мы это сделаем?

— В личном деле указан адрес Минтаева. Завтра днём, пока он будет на работе, мы совершим визит к нему домой и поищем зацепки. Если там будет что-то, указывающее на его виновность, — что угодно, даже малейшая подозрительная деталь — у меня будут основания связаться с коллегами и задержать его. Ну, или мы увидим, что он на самом деле законопослушный гражданин (сейчас, во всяком случае), а все истории о нём — это просто выдумка скучающих пенсионерок, досужих до сплетен. В таком случае придётся начать поиски заново, снова перерыть все улики…

— Погоди, мы что, проберёмся к нему домой, пока его нет? Это вообще законно?

— Конечно же, это незаконно, но у нас нет другого пути. Официально провести обыск не выйдет, собранного нами недостаточно.

— Тогда… — Полина на миг замолчала, а после продолжила, слегка кивая головой, словно придавая уверенности своим словам. — Тогда мы сделаем это.

— Вот и славно, решено. Завтра утром ты отправишься в больницу, поработаешь немного для вида, а после, убедившись, что Минтаев на рабочем месте, аккуратно выйди из здания, чтобы тебя никто не увидел, и подходи к магазину за углом. Я буду ждать тебя в машине. Поедем к его дому и осмотрим там всё.

— Поняла, хорошо. Завтра утром ты позвонишь?

— Нет, позвони сама, как встанешь и будешь собираться. Я сначала понаблюдаю за его домом снаружи, а после сразу поеду за тобой.

Попрощавшись с Полиной, следователь уехал, а девушка ещё несколько часов ворочалась в кровати, пытаясь заснуть. Из головы никак не уходили мысли о предстоящем деле.

Глава 17

Утром Полина открыла глаза за несколько минут до звонка будильника. Она не испытывала ни малейшего желания поспать ещё — адреналин бодрил лучше любого кофе. Не позавтракав из-за лёгкой нервной тошноты, девушка сделала короткий звонок Богдану. Одевшись в прихожей, она задержалась на несколько минут перед зеркалом, пытаясь оценить, насколько невозмутимым кажется её лицо, и пару раз произнесла короткое приветствие, заготовленное для работников больницы, с которыми она уже успела познакомиться. Вскоре результат её устроил, и Полина без промедления села в машину и помчалась на работу.

Солнце было скрыто за толстым слоем облаков, который погружал долину в утренний сумрак и не давал ей прогреться после холодной ночи. Полина не стала опускать окно, чтобы прохладный воздух не пробрался в салон автомобиля. За тонким стеклом открывался живописный вид на гладкое зеркало озера, в середине которого мерно покачивались несколько рыбацких лодок.

Прибыв к больнице, Полина вошла в здание, невозмутимо перекинулась парой фраз с Катей, взяла свой неказистый рабочий инвентарь и направилась в обход по этажам, наводя чистоту в коридорах и на лестничных клетках и заодно осторожно выискивая глазами Минтаева. Его нигде не было: девушка заглянула даже в ординаторскую, где сидели только две медсестры, и сделав вид, что зашла просто поздороваться с персоналом, она поспешно удалилась. После этого Полина отошла в дальний, плохо освещённый участок коридора, который, как ей казалось, был самым тихим и безопасным местом для телефонного разговора, и набрала номер Богдана.

— Алло, — Полина поднесла трубку к уху, оглядываясь по сторонам на совершенно пустом этаже. — Богдан, это я.

— Привет. Ну что там, он на месте? Что-то ты долго.

— Его нигде нет! Везде поискала. Может, ещё просто слишком рано…

— Девушка! — раздался приятный мужской голос позади. Полина резко обернулась и обомлела.

— Я перезвоню, — оборвала она разговор с Богданом, который продолжал что-то бормотать в трубку.

— Девушка, милая, что вы тут делаете? Я вас что-то не видел раньше никогда, вы вообще как сюда попали? И кого это «нигде нет»? Может, я могу помочь вам с поисками?

Перед Полиной стоял высокий, гладко выбритый мужчина. Его голос звучал вкрадчиво, но совсем не агрессивно, скорее заинтересованно. Чёрные волосы, вытянутые черты лица и неживые, будто стеклянные глаза, внимательно рассматривающие девушку, которая от испуга замерла на месте и вцепилась в ручку швабры. Вот он и нашёлся, стало быть. Олег Минтаев.

— Я, эм, – пролепетала Полина, – я новая уборщица, и я, э-э-э, я тут убираюсь, вот. А нету… нету ключа. Я дура, блин, то есть… ох, простите! В общем, я ключ потеряла сегодня утром, вот, звоню своему, м-м-м, другу, он живёт со мной, мы живём вместе, и я попросила его дома поискать, а он звонит и спрашивает, не искала ли я сама. А я говорю, что, наверное, просто слишком рано встала, ну, и не помню, куда спросонья его положить могла. Ну, и в общем, вот, как-то так…

— Вот, значит, в чём дело. Ну что ж, а зовут вас как? — на лице врача появилась обаятельная белоснежная улыбка. В сочетании с бархатным голосом она кардинально меняла представление о мужчине, и сейчас Минтаев казался очень милым и доброжелательным. В голове Полины даже мелькнула мысль: разве может такой человек быть злодеем?

— Полина.

— А меня зовут Олег Станиславович. Вы, Полиночка, пожалуйста, не шумите тут, — мужчина с улыбкой погрозил пальцем, словно перед ним была не Полина, а маленькая гиперактивная девочка. — Некоторым пациентам нужен покой и тишина. Хотите поговорить — делайте это на улице или в фойе.

— Я… хорошо, извините, Олег Станиславович.

Девушка отодвинулась в сторону, и врач прошёл мимо и проследовал в одну из палат, откуда послышался его разговор с каким-то мужчиной.

Спустившись на первый этаж и убедившись, что у чёрного входа никого нет, Полина вышла на улицу и перезвонила Богдану.

— Алло, ты куда пропа… — раздалось из трубки, но девушка сразу же прервала следователя:

— Это просто катастрофа! — выпалила она, пытаясь говорить как можно тише. — Я только что столкнулась с ним лицом к лицу! — Полина опасливо осмотрелась по сторонам. — Я чуть сознание не потеряла, он подошёл сзади ровно в тот момент, когда мы говорили.

— Он ничего не заподозрил?

— Думаю, нет. Правда, я несла какой-то бред в оправдание. Знаешь, а он выглядит вполне мило, общается воспитанно, по нему и не скажешь, что маньяк.

— Полина, маньяки зачастую очень обаятельны и легко располагают к себе. Как по-твоему они своих жертв заманивают в укромные места? Чикатило, знаешь ли, вообще учителем работал. Да и можешь посмотреть на досуге фотографии убийц в обычной жизни, именно до ареста, а не когда их уже кучу времени продержали в камере: многие из них вполне солидные, ухоженные, приятные люди, производящие хорошее впечатление. И по таким вообще не скажешь, что у них за спиной может быть с десяток трупов. Ладно, это мы потом обсудим, а сейчас давай, дуй сюда, я за углом у продуктового стою.

Полина ещё раз внимательно осмотрелась, не обнаружила никого поблизости и быстрыми шагами направилась к машине, где её ждал Богдан.

— Привет! Фух, ну и спрятался ты тут, конечно, — запыхавшись, произнесла она, забираясь в салон автомобиля.

— Итак, — начал следователь. — Сейчас направимся к дому Минтаева. Я уже понаблюдал за ним какое-то время: нет никаких признаков активности в его отсутствие, а это значит, что живёт он один. Правда, я ещё покопался в мусоре, и…

— Чего? Покопался в мусоре? — Полину внезапно пробрало на смех. — Как енот, что ли?

— Полина, — поучительно начал Богдан, — мусор может рассказать очень многое. Сколько людей проживает в доме, какого они пола, возраста, что они едят, что читают, где работают, какие у них хобби. Можно узнать столько всего, что хватит на целое досье. Так вот, в его мусорном ведре полно всякого стандартного хлама, но помимо этого я обнаружил там женское нижнее бельё и немного косметики. Тушь, помада, что-то вроде пудры. Всё использованное, не новое.

— Фу, ты рылся не просто в мусоре, но ещё и в чужом белье! Енот-извращенец! — Полина захохотала на весь салон, расслабившись впервые за долгое время. Богдан сверлил девушку грозным взглядом, словно строгий родитель непослушного ребёнка.

— Будь серьёзнее! Среди пропавших есть женщины, и если убийца он, то возможно, что это его фетиш: маньяк может красить и одевать жертв для достижения возбуждения, делать их похожими на кого-то, чтобы они больше соответствовали его любимому типажу. Мне доводилось работать с подобным.

— Ну, или это его игрушки.

— Что?

— Ну, я имею в виду, — деликатно начала Полина, — что косметика и бельё могут принадлежать ему. В таком случае, я полагаю, это его личное дело. Или, может быть, он недавно расстался с любовницей и выкинул её вещи. Как в кино, с глаз долой — из сердца вон.

— Да, такое тоже возможно, и мы это скоро проверим.

Машина сдвинулась с места и начала прокладывать свой путь по улицам Комсомольска, застроенным одинаковыми серыми панельными домами. Ближе к окраине города многоквартирные здания постепенно сменялись частным сектором. Небольшие деревянные и кирпичные домики стояли поодаль друг от друга, разделённые покосившимися заборами. Кое-где виднелись огороды и теплицы — по всей видимости, это были летние дачи жителей Комсомольска и других близлежащих городов. На их фоне выделялись несколько коттеджей, явно предназначенных для круглогодичного проживания. Один из таких принадлежал Минтаеву. Увидев его издалека, Богдан свернул в проулок между двумя участками, заканчивающийся тупиком, и заглушил мотор. Зелень, растущая по обе стороны, хорошо скрывала автомобиль от любопытных взглядов. Следователь повернулся и достал с заднего сидения небольшой свёрток, замотанный в чёрный полиэтиленовый пакет.

— Держи. Здесь рация, позаимствовал в местном отделе. Вторая будет у меня, сможем оперативно переговариваться.

Полина с интересом развернула пакет и повертела в руках рацию. Раньше ей не доводилось пользоваться такой, но принцип действия она примерно понимала. Интересно, как это Богдан умудрился их «позаимствовать»?

— Нажми эту кнопку перед тем, как начать говорить. Я настроил их, радиуса должно хватить.

— В смысле? Мы разве не вместе пойдём?

— Смотри, у нас есть два варианта. Первый: я пробираюсь внутрь, а ты сторожишь снаружи и в случае чего подаёшь сигнал. Тут возникает проблема с самого начала: мне перелезть через забор будет достаточно трудно, учитывая его высоту и отсутствие хоть каких-нибудь выступов, за которые можно зацепиться. Второй вариант: наоборот, я помогаю тебе перелезть, и ты осматриваешь дом, пока я сторожу снаружи. Ты, конечно, тоже могла бы меня подсадить, но боюсь, что ты мой вес не выдержишь, — ухмыльнулся Богдан. — А идти вдвоём и не оставить никого на стрёме было бы верхом глупости, учитывая ситуацию.

— Да, но всё-таки следователь у нас ты, а не я.

— Согласен. Ещё и поэтому правильнее будет идти тебе. Если каким-то образом выяснится, что я проводил незаконный обыск с проникновением, то мы упустим, возможно, единственный шанс закрыть Минтаева, любой адвокат такое дело развалит за считанные минуты. Поэтому нам нужна рация — я буду тебя направлять и подсказывать, где и что поискать, что осмотреть тщательнее всего и на что обратить внимание. И в случае опасности предупрежу, чтобы ты уходила.

— Ладно, туда я перелезу с твоей помощью, а обратно как?

— Я присмотрел одно место: сзади есть огромный дуб прямо возле забора, по его стволу ты, наверное, сможешь забраться. Как только попадёшь на участок — надо будет сразу, заранее проверить этот дуб. Если по нему вскарабкаться не получится, то осмотри забор с восточной стороны, – Богдан указал пальцем направление, — там виднеется крыша какой-то пристройки, по ней, думаю, будет легко залезть.

— Хорошо, попробую, но не будет ли проще поискать лестницу или просто открыть калитку изнутри?

— И как, по-твоему, это будет выглядеть для Минтаева, когда он вернётся? Открывает он, значит, ворота, заходит, а к забору изнутри приставлена лестница. Или калитка открыта, хотя он её закрывал. Нет, никаких следов оставлять нельзя.

— Логично, об этом я не подумала. Только…

— И вот ещё, — Богдан перебил Полину и протянул ей небольшое устройство. — Это электрошокер. Смотри, снимаешь с предохранителя, нажимаешь вот сюда и с силой прижимаешь к противнику на несколько секунд. Целиться лучше всего в грудь, в живот или в пах.

— Что? Шокер? Зачем?

— На всякий случай, мало ли что.

— Но там же никого нет, не так ли?

— Да, но… короче! Просто возьми его, на всякий случай. Тебе самой будет спокойнее. И мне тоже. И вот ещё перчатки, наденешь их, когда попадёшь внутрь.

— Ладно. Где мы будем перелезать?

— Идём, — Богдан вышел из машины, Полина последовала за ним.

Забор, окружавший дом Минтаева, был и вправду очень высок, и с первого взгляда казался неприступным: массивные железные листы вздымались вверх на несколько метров, перемежаясь кирпичными колоннами. Иногда над ними выглядывали пышные кроны деревьев, росших в просторном саду. Прямо над головами Полины и Богдана из-за забора выглядывала крепкая ветвь старого дуба. Следователь опустился на корточки и произнёс:

— Забирайся на плечи, я подсажу тебя до той ветки, и ты перелезешь через забор. Сможешь?

Полина утвердительно кивнула и забралась на плечи Богдана, тот осторожно встал и выпрямился во весь рост, но этого не хватило, чтобы дотянуться даже до края забора. Однако ветвь дуба уже была в пределах досягаемости. Полина схватилась за неё обеими руками и попыталась упереться ногами в забор, чтобы забраться на дерево, но обувь скользила по гладкому металлу.

— Погоди. Держись за ветку, повисни и выпрямись, я тебя за ноги подтолкну, — остановил её Богдан и, крепко держа Полину за кроссовки, стал плавно приподнимать напарницу.

— Осторожнее, осторожнее, я не акробат! — громко шипела девушка, понадёжнее схватившись за ветку и балансируя в воздухе, и в конце концов ей удалось закинуть одну ногу на забор и вскарабкаться на него.

— Ну, что там? — поинтересовался Богдан.

— Всё отлично, очень удобно, — саркастически ответила Полина. — Обратно я потом смогу забраться. Только как ты меня отсюда снимешь? Прыгать высоковато…

— Сначала сядешь на ветку, потом схватишься за неё руками, повиснешь и спрыгнешь, для прыжка вниз это будет не очень высоко. Ладно, ты слезай, а я пока пошёл к машине, буду наблюдать за участком оттуда. Смотри не потеряй рацию.

Полина утвердительно хмыкнула и, услышав удаляющиеся шаги Богдана, начала аккуратно спускаться вниз. Участок Минтаева выглядел очень ухоженно и уютно. Вдоль забора росли мощные, красиво цветущие кустарники и деревья с густыми кронами, подстриженная трава покрывала каждый сантиметр земли, а чуть поодаль возвышалась белая деревянная беседка, украшенная подвесными цветочными горшками. Рядом находилась небольшая пристройка — скорее всего, сарай — и декоративный прудик с композицией из нескольких крупных камней посередине. Полине стало любопытно: это всё работа ландшафтного дизайнера, или же Минтаев и сам садовод-любитель?

Немного подумав, девушка решила в первую очередь осмотреть пристройку. Подойдя к ней поближе, она нажала на кнопку рации, поднесла её к лицу и тихо заговорила:

— Алло, Богдан? Приём? Или можно без этого? В общем, тут какой-то сарай на участке, осмотреть его?

— Да, конечно. Но надень перчатки и смотри ничего не сломай.

— Поняла.

Дверь в сарай оказалась закрыта снаружи на обычный засов, так что спустя мгновение Полина уже была внутри. Небольшое помещение оказалось очень тесным, и всё в нём было погружено во мрак. Девушка распахнула дверь пошире, чтобы света стало немного больше.

— Ничего интересного, всякий садовый хлам, — девушка зашептала в рацию. — Лопаты, инструмент разный, доски вон какие-то, банки с краской, газонокосилка. Пойду к дому.

— Если дверь в дом закрыта, то сначала внимательно поищи ключ поблизости: под козырьком, под ковриком у двери, в горшке с цветами.

— О, поверь, это не проблема.

— В смысле?

— У каждой уважающей себя дамы всегда есть при себе шпилька, — хихикнула Полина. — Если что, я смогу пошерудить в замке и вскрыть его, если он не слишком навороченный.

— Так ты, оказывается, домушница? А я теперь, получается, твой сообщник? — Богдан тихо засмеялся. — От тебя я такого не ожидал!

— Я этому ещё в детстве научилась. Мы как-то раз поменяли на даче замок на входной двери, а ключ от него оказался бракованным, и пришлось приловчиться какое-то время вскрывать дверь шпилькой. В этом, кстати, нет ничего сложного, если замок не очень современный. Я тебя потом научу.

Полина поднялась на крыльцо дома и осмотрелась по сторонам в поисках места, где мог лежать ключ.

— Полина! Ау! Ты тут? — раздалось из рации.

— Да тут я, тут, осматривалась. Минтаев, кажется, не умнее других людей, и мыслит довольно стандартно.

— В смысле?

— Ключ лежит под горшком с цветами, который стоит у входа. А я уж думала, что устрою настоящий шпионский взлом двери, как в кино!

— Это отлично, тогда о нашем визите точно никто не узнает.

— Я захожу.

— Стой!

— Что такое? — Полина замерла на месте.

— Послушай. Меня. Внимательно, — строго проговорил Богдан.

— Слушаю, слушаю.

— Не перебивай. Запомни, где лежит ключ и положи его на место ровно так, как он лежал. Внутри дома ничего не переставляй, ходи медленно и аккуратно. Взяв что-то в руки, клади обратно точно так же, как оно лежало. Включив где-то свет, выключи его перед уходом. Ты не должна оставить совершенно никаких следов, поняла? И ноги вытри прежде, чем заходить.

— Поняла я, поняла. Ну, я захожу?

— Давай.

Ключ легко провернулся в замке, и дверь с мягким щелчком поддалась. Перед взглядом Полины открылся вид на со вкусом обставленную прихожую и коридор. Положив ключ на место, под горшок с цветами, девушка вошла внутрь. «А тут ничего», — невольно подумала она. Лакированный паркет, резная деревянная мебель, несколько изящных, дорого выглядящих статуэток — обстановка не очень соответствовала общепринятым представлениям о доме простого врача, впрочем, как и само здание, и окружавший его сад.

Коридор из прихожей вёл в просторную гостиную. На стенах висели репродукции известных картин, а возле дивана стоял стеклянный столик, который украшал гипсовый Давид. Полина неодобрительно покачала головой, вспомнив, что в приёмной клиники, где она раньше работала, стоял точно такой же. Эта статуя давно стала в некоторым смысле моветоном, так как именно она первой приходит на ум людям, которые не разбираются в искусстве, но хотят украсить интерьер поизысканнее. То же самое касается и репродукций картин, которые уже где только не печатались, от кружек до полотенец. В целом гостиная была обставлена так, словно в ней обитает пожилая тётушка, которая совершенно ничего не смыслит в искусстве, но мечтает жить в Версале. Что-то показалось Полине неуловимо странным в этой комнате, но она не стала пытаться понять, что именно, дабы не тратить время.

Девушка осмотрела кухню, ванную, кладовую, переговариваясь время от времени с Богданом. Если отбросить все условия, при которых она находилась здесь, то дом выглядел таким же уютным, как и участок, за исключением некоторых безвкусных украшений.

— Ладно, — послышался голос из рации, — иди теперь на второй этаж. И это, не включай там свет, его могут из соседних домов увидеть, или с улицы.

— Хорошо.

Полина поднялась наверх и зашла в первую же комнату. Это оказалась хозяйская спальня. Большое окно прикрывали лёгкие тюлевые занавески, сквозь которые пробивался тусклый свет. Большая кровать с резным деревянным изголовьем была застелена белоснежным одеялом. Вдоль стен располагались несколько тумбочек с ящиками, большой шкаф и рабочий стол, на котором девушка заметила весьма интересный для сыщиков предмет.

— Ты тут? — спросила она, нажав на кнопку на рации. — Я нашла компьютер.

— Компьютер? Отлично, попробуй включить.

Полина аккуратно села в кресло и нажала кнопку включения. На экране появился логотип операционной системы, и в скором времени загрузился рабочий стол.

— Просит пароль? — спросил мужчина.

— Нет, обошлось без этого, — Полина скрупулёзно изучала содержимое устройства. — Но ничего важного пока не вижу. Папки с какими-то документами, игры всякие, гонки в основном. Электронные книги медицинские. В истории браузера в основном фильмы, опять же медицинские форумы и статьи в Википедии. Вот ещё иконки пасьянсов на рабочем столе, и что-то кулинарное. Хм, погоди-ка…

— Что?

— Ярлык Tor⁸, это немного настораживает.

— Полина, твоё умение взламывать двери, осведомлённость в таком подозрительном софте… Мне начинает казаться, что ты злодейка под прикрытием, — Богдан снова рассмеялся.

— Господи… — прошептала Полина, смотря в монитор.

— Что такое?

— Тут… короче, я сейчас отодвинула курсор в сторону, и на пустом месте подсветился прямоугольник, ну, знаешь, как когда наводишь мышь на папку или ярлык. В общем, у него на рабочем столе спрятана папка с невидимой иконкой и без названия.

— И что?

— Я открыла, а тут… боже, Богдан, тут просто тонны фотографий, на них дети, понимаешь? — Девушка судорожно крутила колёсико мышки, которое стрекотало так громко, что Богдан услышал этот звук.

— Это то, что я думаю? — встревоженно спросил Богдан и, не услышав за несколько секунд ничего, кроме звуков компьютерной мыши, осторожно окликнул:

— Полина?

— Твою… — девушка еле слышно выругалась. — Нет, я больше не могу на это смотреть! В общем, поверь мне: тут более, чем достаточно, чтобы упечь этого психа за решётку на всю оставшуюся жизнь! Тут и фото, и видео, это всё весит сорок девять гигабайт, вся папка целиком.

— Понял. Так, закрывай всё и выключай, как было. Иди наружу.

— Сейчас… Тут ещё один ярлык, такой же скрытый, не сразу заметила. Посмотрим. Тут какой-то чат? Мессенджер? Слева список контактов: BMoscow78, LarVar и ещё много ников всяких. Ни имён, ни телефонов, ни почты, просто ники.

— Полина! Закрой это и уходи!

— Подожди, я хочу повнимательнее спальню осмотреть.

Полина встала из-за стола, вернула кресло в положение, в котором оно было изначально, и, развернувшись, вскрикнула и замерла на месте, увидев человеческую фигуру в полумраке комнаты. Девушка резко отступила назад и чуть не упала, споткнувшись о кресло.

— Полина! Полина! Что это было? — раздалось из рации.

— Господи! Я просто идиотка! Тут висит огромное зеркало, и я испугалась себя! Надеюсь, никто не слышал.

Из рации донёсся смех, а ошарашенная Полина, отдышавшись и справившись с выбросом адреналина, продолжила осмотр комнаты. Из интересующих её вещей оставались только шкаф и большой, широкий комод. Девушка вооружилась телефоном, включив на нём фонарик, и приступила к осмотру их содержимого. Внутри шкафа не оказалось ничего особенного, только рубашки и пиджаки, похожие друг на друга, как листья на дереве. Похожая картина наблюдалась и в комоде: в его ящиках небольшими аккуратными стопками лежали носки, футболки и прочая повседневная одежда. Полина закрыла последний ящик и перевела взгляд в сторону. Простынь, свисавшая с кровати почти до самого пола, с одной стороны слегка топорщилась, словно под кроватью что-то лежало. Выключив фонарик и отложив телефон в сторону, девушка наклонилась и достала из-под кровати небольшую коробку. Ожидая найти что-нибудь жуткое, она с опаской аккуратно сняла крышку, но обнаружила только обычные мужские ботинки.

— Эх, — вздохнула Полина и, вернув коробку на место, направилась прочь из спальни. Спускаясь по лестнице на первый этаж, она внезапно остановилась.

— Богдан, я тут подумала: у нас, кажется, проблема, — сообщила в рацию девушка.

— Какая?

— Я не могу найти вход в подвал.

— Не факт, что в этом доме вообще есть подвал. Либо второй вариант: ты могла просто не заметить дверь или люк. Хотя, знаешь, ещё вход может быть снаружи. Обойди дом по периметру, и…

— Подожди-ка, — Полина перебила следователя. Её внимание привлёк небольшой шкаф в гостиной. Она подошла поближе и принялась внимательно осматривать пол рядом с ним.

— …и перестань уже меня перебивать. Что опять случилось?

— Тише ты. Я нашла книжный шкаф в гостиной.

— Ну ты даёшь, вот так находка, невероятно!

— Не смешно. Когда я осматривала гостиную, мне показалось, что в ней что-то не так, но я не поняла, что именно. А теперь вижу. Ковёр здесь как-то криво лежит: он не по центру, а как бы сдвинут в сторону под углом от этого шкафа, — девушка опустилась на колени и принялась осматривать паркет. — Так я и думала!

— Что там?

— На паркете царапина в виде дуги, которая идёт как раз от угла шкафа. Причём царапина довольно заметная, скорее даже потёртость.

— Хочешь сказать…

— Да! — торжествующе воскликнула Полина. — Похоже, что это не просто шкаф, а замаскированная дверь. Прямо как в кино. Вопрос только в том, как эту дверь открыть. Может, просто потянуть?

Полина с силой потянула угол шкафа на себя, но тот не сдвинулся ни на миллиметр. Затем девушка принялась поочерёдно вытаскивать книги по несколько штук, осматривая заднюю стенку шкафа.

— Ну что там?

— Пока ничего. А, нет, кажется, нашла!

— Что нашла?

Не ответив Богдану, Полина положила на стол три книги, стоявшие с самого края средней полки. За ними обнаружился массивный засов. Она с усилием сдвинула его в сторону, и раздался тихий щелчок. В следующий миг шкаф сам слегка сдвинулся вперёд, тихо скрипнув. Девушка крепко схватилась за его выступающую часть, тяжёлый стеллаж с книгами плавно отъехал в сторону и открыл её взору потайную дверь.

— Богдан, офигеть! Тут железная дверь, а на ней кодовый замок.

— Ого. Я смотрю, о безопасности он неплохо позаботился. Только вот похоже, что компьютерная грамотность у него не на высшем уровне: пароля нет, папку нормально спрятать тоже не смог.

— Что с замком будем делать?

— Сколько ячеек для ввода?

— Раз, два…, — Полина принялась пересчитывать. — Восемь. Да, восемь. Что может состоять из восьми цифр?

— Хм. Учитывая его компьютер без пароля, думаю, что можно для начала попробовать 12345678.

Полина хихикнула и ввела эту последовательность, нажимая на кнопки, отзывавшиеся тихим писком. После ввода последней цифры код исчез, но ничего не произошло.

— Не подходит.

— Попробуй в обратном порядке, а потом ещё с нуля: 01234567.

Полина ввела комбинации, подсказанные Богданом, и ещё несколько похожих вариантов, но результат не менялся: дверь по-прежнему была закрыта.

— Неа-а, всё не то.

— Так, хорошо, давай попробуем варианты посложнее. Что может состоять из восьми цифр? Может, дата рождения? А что, довольно распространённый вариант, её и в пин-кодах используют, и в паролях.

— Напомни, когда у него день рождения?

— Сейчас в документах посмотрю, погоди.

Рация умолкла: Богдан искал бумаги, а девушка тем временем от скуки набирала случайные комбинации, но ни одна из них, как и следовало ожидать, не подошла.

— Так, — послышался голос из рации, — нашёл. Родился он 6 июля 1974 года.

Полина ввела новый код: 06071974. Замок снова не поддался. На всякий случай она попробовала то же самое наоборот, но и это не сработало.

— Ничего, — с досадой вздохнула девушка.

— Ладно, тогда сделаем вот как: сейчас…

— Стоп, может, ещё кое-что попробую.

— Что?

— Помнишь, на том древнем форуме мы читали обсуждения и всякие сплетни про Минтаева?

— Угу, было такое. Что-то вспомнила?

— Секунду…

Полина набрала ещё один код: 07061974, и наконец раздался щелчок. На её лице появилась торжествующая улыбка.

— Я открыла!

— Как? — удивился Богдан.

— Помнишь, какая-то девушка писала, что Минтаев учился и проходил практику в США? Так вот, там даты пишут в другом формате: сначала месяц, потом число, потом год. Я попробовала, и это сработало!

— Хитро, — по голосу из рации было слышно, что мужчина улыбается. — Способность запоминать детали и применять эти знания на практике, да ещё и в поле — это признак профи. Молодец.

— Мне заходить?

— Да, но будь осторожна. И ещё: рация довольно слабая, так что есть вероятность, что в подвале связи не будет. Если что-то нужно будет сказать или спросить, то поднимись наверх. И поторопись с осмотром, мы и так здесь уже довольно долго.

— Поняла. Ну, я пошла.

⁸TOR — веб-браузер, предназначенный для приватного использования интернета и доступа к заблокированным сайтам.

Глава 18

Перед взором Полины предстали уходящие вниз деревянные ступени, которые едва освещал скудный дневной свет, попадавший туда из гостиной сквозь открытую дверь. Нижняя часть лестницы и всё, что находилось за ней, было окутано кромешной тьмой. Превозмогая страх перед неизвестностью, девушка стала ощупывать стену возле двери в поисках выключателя. Щелчок — и заработали потолочные светильники, выдернув из мрака нижние ступени и помещение, в которое они вели. С виду в нём не было ничего опасного или подозрительного, и Полина, для уверенности держа руку на электрошокере, закреплённом на поясе, спустилась по лестнице. Внизу воздух был ощутимо прохладнее, но он не казался затхлым: видимо, в подвале работала система вентиляции.

— Богдан? — на всякий случай спросила она, зажав кнопку на рации, но ответа не последовало.

Убрав устройство, вышедшее из зоны действия, девушка приступила к более детальному осмотру подземного помещения. Оно больше походило на обыкновенную жилую комнату, а не на классический подвал, каким его все привыкли видеть. Вместо стандартного для таких сооружений бетонного пола комнату украшал светлый паркет, частично покрытый мягким ковром. На маленьком столике стоял поднос с двумя грязными тарелками и ложкой, а у стены возвышался стеллаж, но в себе он хранил отнюдь не разноцветные банки с соленьями и закусками, и даже не коллекцию марочных вин, а множество компакт-дисков, расставленных аккуратными рядами. При ближайшем рассмотрении стало ясно, что все они представляют собой обычные болванки, на которые можно записать что угодно. На многие диски маркером были нанесены какие-то цифры — значит, они, скорее всего, не были пустыми. Пока Полина внимательно рассматривала надписи на болванках, пытаясь найти в них какую-нибудь закономерность, которая могла бы помочь понять их значение, за её спиной раздалось негромкое жужжание. Девушка резко обернулась, но увидела всего лишь холодильник, стоявший в дальнем углу комнаты. Внутри не оказалось ничего странного: молочная продукция, фруктовое пюре с разными вкусами и ещё какие-то баночки со съестным. «И зачем прятать это за кодовым замком? — подумала Полина, продолжая осмотр подвала. — Может, на этих дисках хранятся материалы того же характера, что и на компьютере? Но зачем тогда тут замок? Компьютер-то Минтаев не посчитал нужным защитить. Надо проверить». Она наугад взяла со стеллажа несколько дисков, намереваясь отнести их наверх, в спальню, и изучить содержимое на компьютере. После того, как девушка вытащила коробочку с одной из болванок, её взгляду открылась небольшая часть задней стенки стеллажа: на ней виднелась такая же задвижка, как на шкафу в гостиной. Для удобства она убрала с полки ещё несколько дисков, просунула руку в образовавшуюся щель и отодвинула засов. Раздался щелчок, стеллаж подвинулся вперёд, и за ним обнаружилась ещё одна дверь с кодовым замком.

Дрожащими пальцами Полина набрала код от первой двери, ведущей в подвал, но ничего не произошло. На всякий случай девушка попробовала повторно ввести ту же комбинацию, на случай, если она ошиблась в первый раз, а потом те же цифры, только в обратном порядке, но и это не сработало. Поразмыслив, она вспомнила, что в предыдущем замке была использована дата в американском формате, и перевела её в более привычный вариант: 06071974. Раздался тихий щелчок: проход был открыт.

Радуясь своей находчивости, Полина потянула на себя наконец поддавшуюся дверь и вошла в очередное потайное помещение. Не пройдя и пары шагов, она затаила дыхание и замерла на месте, окидывая взглядом открывшуюся ей картину.

За потайной дверью и надёжным кодовым замком скрывалась маленькая детская комната. Стены были оклеены светло-розовыми обоями с цветочным узором, по центру стояла большая резная кровать из тёмного дерева, украшенная лёгким шёлковым пологом, а с обеих сторон от неё располагались тумбочки с изысканными абажурными светильниками. В этой детской, похоже, вентиляция была продумана хуже, чем в предыдущем помещении: воздух здесь был тяжёлым, спёртым, и к тому же неприятно пахло чем-то пыльным и сладковатым. Как и полагается детской, комната была наполнена множеством игрушек: в основном это были разнообразные куклы в платьях в стиле викторианской эпохи. Они были повсюду: сидели вдоль стен, на кровати, а несколько лежали на полу, безмолвно глядя в пустоту и улыбаясь фарфоровыми устами. Некоторые куклы были полноразмерными и выглядели немного коряво. «Неужели у него не нашлось денег на качественную работу? Или, может быть, эти куклы антикварные, тогда они наверняка очень дорогие, это полностью оправдывает такие предосторожности с замками, — подумала девушка. — Что ж, по всей видимости, наш Минтаев любит представлять себя маленькой девочкой и проводить время в этой комнате со своей коллекцией, играя в куклы. Очень странный тип, однако». Она подошла к группе богато наряженных кукол с миниатюрным чайным сервизом, сидевших в дальнем углу комнаты, и принялась с любопытством их рассматривать. Неприятный запах здесь ощущался сильнее, чем у входа. Внимание Полины привлекли небольшие симпатичные фарфоровые куколки в голубых кружевных платьях, сидящие по бокам от одной из корявых ростовых кукол, самой крупной в этом ансамбле. У неё в руках была зажата настоящая чайная чашечка, подходящая ей по размеру. Скользнув взглядом по её лицу, Полина внезапно оцепенела.

Это была не кукла. Посреди сцены с чаепитием фарфоровых игрушек было расположено мумифицированное, высохшее тело девочки, наряженное в расшитое кружевом платье. У Полины затряслись руки, и к горлу подступила тошнота. Вращая головой и тяжело дыша, она всматривалась в лица других больших кукол, расположенных в комнате: все они при ближайшем рассмотрении оказались чудовищными поделками с угловатыми лицами, обтянутыми кожей, будто сделанной из пергамента; с запавшими глазницами, в которые были вставлены нелепые стеклянные игрушечные глаза. «Куклы» разного возраста были усажены в статичные, мирные, спокойные позы, их завитые локоны спадали на иссохшие плечи и спины, а в их некогда живых и подвижных руках покоились различные предметы обихода вроде рисовальных принадлежностей, плюшевых игрушек, чашек и другой посуды.

Полина широко раскрытыми от ужаса глазами осматривала этот жуткий, отвратительный, тошнотворный парад смерти и безумия, не в силах что-либо сказать или сделать, когда вдруг за её спиной послышалось какое-то шевеление. Одна из кукол почти бесшумно приподнялась с пола и уставилась на Полину, крепко сжимая в руках пышную юбку своего платья. Девушка в ужасе вскрикнула и попятилась назад, но тут же резко замолкла: ей стало очевидно, что перед ней стояла не кукла, а вполне живая девочка лет пяти, с встревоженными, не стеклянными глазами, до этого сидевшая неподвижно и сливавшаяся с кошмарным фоном.

— Ты в порядке? Ох, господи…

Полина медленно и осторожно приблизилась к ребёнку и опустилась на корточки рядом с ней. Девочка испуганно смотрела на нежданную гостью и молча продолжала сжимать маленькими ручками складки своего платья.

— Моя хорошая, не бойся, я не причиню тебе вреда, я хорошая тётя. Меня зовут Полина. А тебя как зовут?

Девочка продолжала молчать, со страхом глядя на невесть как сюда пробравшуюся посетительницу, от которых она, судя по всему, давно отвыкла. Выждав долгую паузу, Полина хотела было сказать ещё что-то, но малышка вдруг тихо ответила:

— Вика.

— Очень красивое имя, — девушка через силу улыбнулась и старалась говорить как можно более спокойно и нежно. — А где твои родители?

— Я не знаю.

— Как это? Почему не знаешь?

— Я гуляла с мамой, а потом меня дядя позвал, дал мне мороженое. Я хотела маму позвать, а он мне что-то дал понюхать, и я уснула, а проснулась тут, с куколками. Они некрасивые, страшные, а дядя Олег злой.

От этих слов Полина испытала ещё большее чувство леденящего ужаса, её живот скрутило от волнения.

— Вика, послушай, я пришла тебе помочь. Давай аккуратненько поднимемся и выйдем на улицу. Нас там будет ждать дядя полицейский, он вернёт тебя к родителям, хорошо?

— А где дядя Олег? Он говорит никуда не выходить, иначе он разозлится…

— Не бойся, его сейчас тут нет, мы ему не расскажем. А даже если бы он и был здесь — я смогу тебя защитить! Идём со мной? — девушка протянула руку малышке.

Девочка недолго смотрела на Полину, а после, нерешительно взяв её за руку, встала на ноги. Полина медленно вывела пленницу из жуткой комнаты, стараясь не смотреть на окружающих её кукол, чьи стеклянные глаза будто смотрели на беглянок с немым укором, и направилась к лестнице. Уже возле приоткрытой двери из рации Полины внезапно донёсся треск и шипение, от которых Вика сразу же вздрогнула.

— Не бойся, это просто рация, я по ней говорю с дядей полицейским, — успокоила девочку Полина. Из рации тем временем раздался голос Богдана:

— Полина! Где ты, чёрт тебя дери?!

— Эй! Потише, чего разорался? Слушай, тут такое…

— Быстро прячься куда-нибудь! Минтаев вернулся!

— Что? — Полину будто с ног до головы окатили ледяной водой.

— Вернулся он! Пока ты там пропадала, я его как только не отвлекал! Буквально только что он от меня вырвался, уже зашёл на участок. Спрячься где нибудь немедленно! Когда… — в этот момент Полина услышала звуки, доносящиеся с крыльца, и шёпотом прервала следователя:

— Всё, тихо, он тут!

Она быстро нажала кнопку на потрескивавшей рации и выключила её. Одним рывком девушка захлопнула кодовую дверь и, стараясь не шуметь, но действовать как можно быстрее, задвинула шкаф на место, после чего как попало дрожащими руками затолкала в него книги, вытащенные ею ранее и отложенные на стол. Из прихожей послышался звук открывающейся двери.

— Чёрт!

Полина схватила девочку за руку и вместе с ней рванула в дальний конец комнаты, где они спрятались за углом массивного шкафа и прикрылись большой шторой. Затем девушка шёпотом обратилась к Вике, стараясь звучать максимально спокойно и уверенно:

— Послушай, сейчас мы с тобой должны вести себя очень-очень тихо и не шевелиться. Поиграем в шпионов. Дядя Олег вернулся, но мы спрятались, он нас не заметит, и мы скоро отсюда выберемся, хорошо?

Девочка одобрительно кивнула, не издав ни звука. Кажется, она уже почти не боялась и воспринимала происходящее как очень интересную игру.

Полина и Вика замерли, скрытые за плотной тканью занавески, и затаили дыхание. Послышались шаги в прихожей, и вот Минтаев вошёл в комнату. Щёлкнув выключателем, он зажёг свет, сделал несколько шагов вперёд и остановился. Из-за шторы девушка не видела, что именно он делал в этот момент, но молилась про себя, чтобы злодей не заметил их, не услышал громкое сердцебиение двух беглянок, и попросту не решил отдёрнуть занавеску. Спустя несколько секунд тишины, показавшихся Полине вечностью, снова послышались шаги — хозяин дома покинул гостиную.

Выждав примерно минуту в полной тишине, Полина осторожно, очень медленно выглянула из-за занавески и услышала, как в ванной на первом этаже включается вода — видимо, Минтаев решил освежиться после работы. Вдруг сквозь тихий шум воды, льющейся из крана, до ушей девушки донёсся знакомый звук входящего сообщения, но откуда-то издалека. Она машинально прикоснулась рукой к карману джинсов, и по спине пробежали мурашки — телефон остался на кровати в спальне, и это на него пришло сообщение.

— Так, Вика, — прошептала Полина, — я сейчас должна подняться наверх и забрать свой телефон, я, кажется, забыла его. Ты подождёшь меня тут? Только сиди очень-очень тихо, как мышка! Не забывай, что мы всё ещё играем в шпионов. Я быстро схожу за телефоном, вернусь и заберу тебя отсюда, ладно?

— Хорошо, — едва слышно прошептала девочка. — Только возвращайся скорее, а то мне немного страшно.

Полина на цыпочках выбралась из укрытия и прошмыгнула в коридор, стараясь не издавать ни звука. В ванной по-прежнему лилась вода, и девушка под прикрытием этого шума начала осторожно подниматься вверх по лестнице. Зайдя в спальню, Полина увидела свой телефон лежащим на кровати, куда она неосмотрительно положила его перед осмотром коробки с обувью. Схватив его, девушка чуть ли не бегом направилась обратно, но на выходе из комнаты почуяла неладное: снизу больше не доносился звук воды. Вместо этого послышались тихие шаги, и Полина увидела скользящую по стене тень, а затем затылок поднимающегося по лестнице мужчины. Она в панике прошмыгнула обратно в спальню, бешено озираясь по сторонам в поисках укрытия. Таковым вполне могла послужить широкая хозяйская постель с большим количеством свободного места под ней, к тому же, прикрытая свисающей со всех сторон простынью. Полина немедленно нырнула под кровать и затаила дыхание, глядя в небольшую щель между полом и свисающим краем ткани. Когда в дверном проёме показались голые ноги, нервы девушки были напряжены, как струна: пытаясь как можно меньше шевелиться и не издавать при этом ни малейшего шороха, она выключила звук на злополучном телефоне, чтобы очередное невовремя пришедшее сообщение не выдало её укрытие. Тем временем Минтаев тяжёлой поступью вышагивал по комнате, занимаясь обычными делами: открыл шкаф, после бросил на кровать что-то мягкое — судя по всему, это было полотенце. Затем он взял что-то из прикроватной тумбы и вышел из спальни. Полина внимательно прислушивалась ко всем доносившимся до неё звукам, пока не поняла, что Минтаев теперь находился в соседней комнате, через стену от неё. Девушка решила действовать незамедлительно, пока мужчина не вернулся: она выползла из-под кровати, поднялась на ноги, сунула телефон в карман и пустилась бежать. «Боже, скорее, надо забрать Вику и делать ноги из этого ада», — лихорадочно размышляла девушка. В пару прыжков она подбежала к двери, как вдруг, не успев сделать и нескольких шагов в сторону спасительной лестницы, нос к носу столкнулась с хозяином дома.

Оцепенев на мгновение, они оба смотрели друг на друга: Полина — с нескрываемым ужасом, а Минтаев — с полным непониманием, а затем с почти животной яростью, которая в считанные секунды изменила его лицо до неузнаваемости. Оценивая ситуацию, девушка слегка повернула голову и окинула взглядом второй этаж: квадратный пролёт с лестницей по центру был окружён комнатами. Полина решила бежать в противоположную от мужчины сторону, обогнуть пролёт и спуститься вниз. Тотчас же она сорвалась с места, не тратя больше ни секунды на раздумья, и боковым зрением увидела, как то же самое сделал Минтаев, словно хищник, вырвавшийся из укрытия в попытке догнать дичь. Полина словно очутилась в одном из тех кошмарных снов, в которых ты пытаешься удрать от преследователя, но ноги будто не слушаются и двигаются слишком медленно, в то время как шаги бегущего за тобой слышатся всё ближе и ближе. За спиной раздался скрип и звук удара — Минтаев поскользнулся мокрыми ступнями на гладком паркете и растянулся на полу, ударившись о перила. Пока он поднимался на ноги, Полина воспользовалась моментом и стремительно помчалась вниз по лестнице, перепрыгивая по несколько ступенек за раз. Сзади доносились тяжёлые быстрые шаги — преследователь после падения всё ещё был способен бежать.

— Вика! Сюда быстрее, бежим! — заорала во весь голос Полина, глубоко вдохнула и завопила ещё громче. — Богда-а-а-а-а-ан, помоги!

Перепуганная девочка выбежала из своего укрытия в коридор и застыла на месте, во все глаза глядя на разворачивавшуюся драму. С силой оттолкнувшись ногами, Полина перескочила через последние четыре ступени, отделявшие её от первого этажа, и чуть было не упала, приземлившись на пол. С трудом удержав равновесие, она ринулась вперёд, не останавливаясь, схватила под руки Вику и рванулась к выходу. Снаружи раздался громкий лязг металла. С ним смешивался топот и громкое кряхтение Минтаева, которые раздавались уже почти совсем близко, за самой спиной девушки. Понимая, что маньяк вот-вот настигнет её, Полина развернулась боком и со всей силы наудачу врезалась во входную дверь плечом. К невероятному везению беглянок, волей провидения та оставалась не заперта: забыл ли Минтаев закрыть её, отвлечённый разговорами Богдана, или же и вовсе не делал этого, находясь дома, считая запертые ворота достаточной защитой. Сила удара была такая, что дверь, открывшись, ударилась о стену, и маленькое окошко в ней разлетелось вдребезги.

В лицо ударил прохладный воздух. Впереди виднелся искорёженный забор и висящие на одной петле железные ворота: похоже, Богдан протаранил их машиной, открыв Полине путь для побега, после чего отъехал назад. Автомобиль с работающим двигателем и открытой задней дверью уже ждал, готовый сорваться с места. Девушка неслась к нему очертя голову, в надежде, что Минтаев их не догонит. Обернувшись на миг, чтобы оценить ситуацию, она увидела, что погоня наконец закончена: преследователь остановился возле входа и со смесью неопределяемых эмоций на лице смотрел на происходящее. В его глазах по-прежнему читалась ярость, ненависть, и… страх? Испытав некоторое замешательство, смешанное с облегчением, Полина сбавила скорость, но не остановилась, пока не увидела бегущего ей навстречу Богдана.

— Полина, ты в порядке? Быстрее! А это… — мужчина тоже замедлился и с недоумением взглянул на девочку, которую Полина всё это время практически тащила на себе.

— Потом объясню, там… — Полина бросила взгляд на оставшийся позади дом, но сквозь распахнутую настежь дверь никого не было видно. Она нервно осмотрелась вокруг, ища, куда мог подеваться Минтаев, но нигде не было и намёка на присутствие маньяка. — Там только что был этот псих, он стоял в дверях, я видела, а теперь он, наверное…

Слова Полины прервал глухой звук выстрела. Вместе с Богданом они рефлекторно пригнулись, девушка прижала Вику к себе и попыталась прикрыть её своим телом от возможной опасности. Богдан ещё както-то время прислушивался к происходящему в доме, а потом бросил:

— Идите в машину, я осмотрю дом.

Полина кивнула и, хватая ртом воздух после напряжённой погони, кое-как усадила девочку на заднее сиденье автомобиля, после чего и сама села на водительское место, оставив пассажирскую дверь открытой, так же, как делал следователь.

— Ты в порядке? — едва переведя дух, спросила она у Вики, но ответа не последовало. — Голодная, наверное? А пить хочешь? Смотри, что у меня есть для тебя.

Полина достала с заднего сидения свою сумку и вытащила из неё шоколадный батончик и бутылку с апельсиновым соком, которые припасла с утра на случай, если ей захочется перекусить.

— Держи, это тебе.

Девушка надорвала упаковку батончика и протянула его Вике. Та робко взяла угощение и откусила небольшой кусочек. От вкуса шоколада у неё, кажется, появился аппетит, и, немного успокоившись, малышка доела свою порцию и с удовольствием запила еду соком.

Спустя пару минут из дома вышел Богдан. С каменным лицом он неторопливо направился к машине. По его мимике или походке нельзя было сказать наверняка, что же всё-таки произошло в доме.

— Посидишь тут, хорошо? — спросила девочку Полина и, получив в ответ одобрительный кивок Вики, наслаждающейся апельсиновым соком (и, похоже, не собирающейся останавливаться до тех пор, пока она не уговорит всю бутылку), вышла из автомобиля, оставив дверь приоткрытой.

— Ты в порядке? Что там произошло? Где Минтаев? — спросила девушка у следователя, когда тот подошёл.

Богдан бросил взгляд на автомобиль и, увидев девочку на заднем сиденье, допивающую сок и с интересом рассматривающую следователя сквозь стекло, взял Полину за руку и отвёл в сторону, чтобы их разговор не доносился до машины, после чего тихо произнёс:

— Он застрелился.

— Что?! — воскликнула ошарашенная девушка. — Застре…

— Тише ты, — резко оборвал её мужчина, многозначительно указав взглядом на Вику. После всех испытаний, выпавших на её долю, не хватало ей только слушать истории о самоубийце, который ранее похитил её. Полина, поняв свою оплошность, перешла почти на шёпот:

— Застрелился? В смысле?

— Да в прямом. На втором этаже его труп в луже крови, и ствол рядом. Решил закончить всё быстро и просто.

— Господи… — Полина в ужасе прижала руку ко рту. — И что нам теперь делать?

— Что-что, полицию вызывать надо и разбираться тут. Но для начала будь-ка добра объяснить, что это за девочка, откуда она взялась?

— А, ну да, я же так и не успела тебе рассказать. Это Вика. Я нашла её в подвале, и… о боже, — девушка вспомнила то, что она обнаружила в потаённом уголке дома Минтаева, и ненадолго прикрыла глаза рукой, собираясь с мыслями и пытаясь подавить ощущение тошноты, после чего прерывисто вздохнула и продолжила. — Когда я проникла в самую дальнюю комнату подвала, там оказалось что-то вроде детской, в которой… ох, прости, тяжело говорить об этом. В общем, там куча кукол. И среди этих кукол сидят трупы детей, понимаешь? Они, как бы это сказать… Мумифицированы, высушены, как мумии, и наряжены в кукольные платья. Там была Вика, и я её забрала. Господи, этот Минтаев — конченный психопат. Он похитил Вику у её родителей во время прогулки, и страшно представить, что он собирался с ней сделать!

Богдан с каменным лицом смотрел на Полину в течение довольно долгого времени, периодически переводя взгляд то на дом, то на сидящую в машине девочку, судя по всему, пытаясь осознать то, что ему только что поведали. Полина тактично выжидала, глядя в сторону, понимая, что для принятия таких подробностей любому человеку действительно нужно определённое время, даже тому, кто работает с подобными вещами на протяжении многих лет.

— Про родителей — это она тебе сказала?

— Да.

— Хорошо, значит, не слишком сильно шокирована, раз в состоянии разговаривать. Благо, в этом возрасте дети понимают не всё, что происходит вокруг них. А чего ты электрошокером не воспользовалась, когда нарвалась на Минтаева?

— Ой… — Полина в замешательстве дотронулась до устройства, до сих пор закреплённого на её поясе. — Я вообще напрочь забыла про него. Да даже если бы и вспомнила — не думаю, что он бы мне помог. Как-то не до этого было. Казалось, что если этот псих меня догонит, то разорвёт в клочья прямо на месте. Я думала только о том, как унести ноги и спасти Вику.

— Понимаю, звучит логично. Ладно, иди в машину, посиди с девочкой, ей сейчас лучше не оставаться одной. Я пока вызову местных, будем искать родителей и осматривать дом.

Около получаса Полина провела в машине, едва справляясь с подступающей тошнотой, но всё равно пытаясь отвлекать Вику разговорами. Девушка расспрашивала её о семье, друзьях, увлечениях, стараясь заставить девочку думать о приятных вещах и не вспоминать пережитый кошмар. Затем на место прибыли сотрудники. Полину опросили в присутствии Богдана, который сообщил, что она является его помощницей, благодаря чему особого внимания ей уделять не стали — полицейские были гораздо больше заняты находками в доме врача и поисками родителей Вики. После допроса следователь отправил Полину домой, украдкой предупредив, что если всё пройдёт гладко, то он приедет к вечеру.

Глава 19

Дома Полина первым делом направилась в душ, и долго стояла под потоками горячей воды, отрешённо глядя в стену из белого кафеля. Пар поднимался вверх, оседал на плитке, собирался в крупные капли и вновь скатывался вниз. Вода будто понемногу смывала тяготы прошедшего дня и накопившуюся усталость — как эмоциональную, так и физическую. К сожалению, голову можно вымыть только снаружи, но никак не изнутри, поэтому после водных процедур девушка свернулась калачиком на небольшом диване в рабочем кабинете своей тёти и провела там несколько часов, погружённая в тяжёлые думы о произошедшем, о судьбе пропавших людей, о гибели Минтаева и вместе с ним об утрате последней возможности узнать всю правду из уст преступника. Из головы никак не хотели уходить жуткие кадры, которые предстали перед взглядом девушки в подвале дома врача: они будто отпечатались на сетчатке её глаз и неизменно оставались там, независимо от того, опускала ли Полина веки или поднимала их. Поток пессимистических мыслей прервал лишь приезд Богдана ближе к десяти часам вечера.

— Поешь? Там на столе тарелка с бутербродами, — машинально предложила девушка, встречая гостя. Её лицо, однако, не выражало ни гостеприимства, ни радости от встречи — только опустошённость и тоску.

— Нет, аппетита нет. Давай сначала поговорим, — с тем же настроением ответил следователь.

Расположившись в гостиной, Богдан извлёк из своей сумки ворох бумаг и водрузил их на журнальный столик.

— Значит так, — начал он. — Выяснилось, что родители Вики живут в Мурманске. Она пропала около недели назад, и семья, естественно, тут же заявила об исчезновении, так что долго искать их не пришлось. Сейчас девочку уже вернули обратно, визуально она в полном порядке, но какое-то время ей всё равно придётся провести под надзором специалистов. Пережить то, что пришлось пережить ей, пусть даже в раннем возрасте, и остаться при этом абсолютно здоровым психически… как мне кажется, это нереально. Есть что-нибудь попить? — внезапно прервался Богдан.

— Да, момент, — Полина направилась к холодильнику и осмотрела содержимое. — Сок будешь? Есть вишнёвый и апельсиновый.

— Апельсиновый.

Девушка налила прохладный напиток в два стакана и вернулась в гостиную, прихватив с собой пакет сока. В пару глотков разделавшись со своей порцией, Богдан продолжил:

— В доме и на участке провели обыск. В подвале нашли тридцать два тела, из которых семь мумифицированы и помещены в «детскую». Кроме того…

— Что?! Сколько тел? Там точно не было столько!

— Ты кое-что не нашла. Да и неудивительно: я думаю, что после того, как ты обнаружила Вику, тебе было уже не до обысков. За лестницей была ещё одна замаскированная небольшая дверь, её практически не видно, если не подойти вплотную и не присмотреться. За этой дверью оказалась большая часть подвала, где нет пола и вообще какой-либо отделки, просто голая земля, и в ней как раз похоронены остальные тела. В основном, скелетированные останки. Минтаев занимался этим не один год. К идее с мумиями он пришёл, очевидно, не сразу. Будут проводиться процедуры по опознанию, но если честно, я не уверен, что всех удастся идентифицировать. Вообще, специалисты до сих пор там работают. Тридцать два было на момент, когда я уезжал.

— Господи, да что же это такое… — Полина в шоке прижала руку ко рту. Следователь продолжил рассказ:

— Диски, которые лежали на стеллаже в подвале — на них, вполне ожидаемо, материалы с детьми. И судя по тому, что уже успели отсмотреть, хоть и совсем немного пока что — это жертвы Минтаева, которых обнаружили в детской и в дальней части подвала. В общем, улик более чем достаточно.

Полина подняла голову и невидящим взглядом уставилась в стену за спиной Богдана.

— Неудивительно, что этот псих застрелился. Знаешь, это напоминает историю Наташи Кампуш⁹ — её похититель покончил с собой, когда она сбежала, потому что прекрасно понимал, что он совершил и какое наказание его могло ожидать за это.

— Да, за тем лишь исключением, что похититель Наташи не был серийным маньяком. Она была его первой и, к счастью, единственной жертвой. Хотя кто знает, сколько преступлений он мог бы совершить в дальнейшем, если бы его жизнь не закончилась на моменте освобождения Наташи.

Богдан замолчал на несколько мгновений, обдумывая сказанное.

— Кроме того, теперь мы знаем, кто виновен в смерти Ивана и всех остальных, кто пропал в этих местах.

— В смысле? — опешила Полина. — В подвале нашли и другие останки?

— Нет, только детские. Но были найдены некоторые вещи пропавших взрослых, которые, судя по ориентировкам, были у них с собой, когда их видели в последний раз. В спальне, в ванной и в гостиной. Я думаю, ты и сама их видела.

— Что? Где это я могла их видеть?

— В тумбе возле окна в гостиной, в комоде в спальне, и в шкафу тоже, — осторожно ответил следователь, заметив удивление девушки. — Понимаешь, он хранил свои трофеи среди собственных вещей.

— Чего? Подожди-ка, о каком комоде идёт речь?

— Я же говорю, который в спальне стоит. Он там всего один, ты его вроде бы осматривала.

— И в нём лежали вещи убитых?

— Да, там был шейный платок одной из пропавших, который был на ней в день исчезновения, он весь в грязи, в каких-то пятнах, похожих на кровь. Ещё несколько украшений там лежало, чья-то заколка в виде осы, кажется, и так далее. Ты их, скорее всего, за вещи Минтаева приняла.

Полина нахмурилась и какое-то время молча смотрела на мужчину: что-то не складывалось в этой истории. Она ведь лично осматривала тот комод, не могла же она упустить такие важные детали? Нет, никак не могла. Если только…

— Эй, ты чего? — поинтересовался Богдан, мягко взяв девушку за запястье и вытащив её из затянувшегося состояния задумчивости.

— Богдан, — тихо начала она, — ты сам видел это? Своими глазами?

— Ну да.

— Когда мы с Викой выбежали, а ты пошёл в дом? После звука выстрела?

— Ты что, нет, конечно! Мне тогда было, знаешь ли, немного не до этого. И мысли не было что-либо искать или проверять внутри дома. Досконально всё осматривать и проверять я начал только после того, как местные сотрудники здесь всё обследовали.

— Богдан, — Полина положила руки на стол, сцепив пальцы в замок, и глядя прямо в глаза следователю, заявила: — Минтаев непричастен к смерти Ивана Михайловича и нашей серии исчезновений.

— Что? Ты о чём вообще? Все улики налицо, я же тебе только что сказал, что в комоде и в…

— Помолчи минуту! — перебила девушка, сверля Богдана немигающим взглядом. — И слушай меня внимательно. Когда я была в спальне — а я помню это так, словно это произошло минуту назад — я заглядывала и в комод, и в шкаф, и очень внимательно осматривала чуть ли не каждую пылинку, которая в них могла оказаться. И я могу поклясться собственной жизнью, что там лежала только чистая одежда Минтаева. Белые рубашки, майки, трусы, носки — всё идеально чистое, выглаженное и педантично разложенное по стопкам. Всё лежало ровно и аккуратно, как в магазине. Никаких лишних вещей там не было, я гарантирую.

— Ты на что намекаешь?

— Я ни на что не намекаю, я говорю тебе прямо! Либо Минтаев перед тем, как пустить себе пулю в голову, бегал голышом по дому и раскладывал улики по ящикам, либо…

— Либо?

— Либо это сделали местные. Те полицейские, которые осматривали место преступления до тебя. Это была просто великолепная возможность скинуть все их висяки с пропавшими людьми на Минтаева.

Богдан не произнёс ни слова и просто молча сидел, чуть склонив голову набок и ошеломлённо глядя на Полину. Эта теория меняла слишком многое.

— Ты хоть понимаешь, насколько это серьёзное обвинение? Ты осознаёшь, к каким последствиям это может привести, если ты ошибаешься в своих суждениях и попросту не заметила чего-то во время своего осмотра?

— Да, Богдан, я это всё прекрасно понимаю, равно как и то, что я абсолютно точно не видела там никаких вещей, которые могли бы принадлежать пропавшим.

— Так, ладно, стоп. Давай ещё раз. Мы точно про одно и то же говорим? Комод и шкаф, белые такие, которые в спальне на втором этаже? Там же, где и компьютер?

— Именно. Я открывала их и осматривала всё, что было внутри. Эту спальню я на всю жизнь запомнила, я там от Минтаева под кроватью пряталась.

Богдан раздосадованно помотал головой из стороны в сторону, будто отгоняя назойливую муху. Ещё пару минут назад все факты складывались в идеальный пазл, раскрывающий сразу множество исчезновений и смертей — бальзам на душу для любого следователя. Но теперь всё начинает запутываться ещё сильнее, чем было прежде. Мужчина бросил растерянный взгляд на Полину. Будто прочитав его мысли, девушка взяла Богдана за руку и легонько притянула её к себе.

— Я понимаю, что тебе нелегко это принять. Но я видела этот комод, и этот шкаф, и их содержимое так же чётко и ясно, как вижу тебя сейчас. Я ничего не перепутала и не забыла, могу в этом поклясться. И единственное возможное объяснение этому состоит в том, что улики туда подложили уже после.

Богдан некоторое время молчал, отрешённо глядя на свою руку, которую сжимала ладонь Полины. Спустя несколько мгновений он медленно произнёс:

— Я верю тебе. В таком случае получается, что местные действительно решили воспользоваться случаем и скинуть гору своих безнадёжных висяков на вовремя подвернувшегося Минтаева.

— Да, только кое-что они не учли. Во-первых, большинство пропавших — взрослые люди, даже не подростки. Минтаев — педофил, зачем ему взрослые? Во-вторых, в доме нашли только останки детей, но никаких взрослых, так? Раз в доме их нет, то где они? Если этот псих спрятал часть тел вне дома, то почему никто до сих пор на них не наткнулся? Ну, не считая тела Ивана Михайловича, которое вообще было в горах. Может, я и не профессионал, но я не вижу ни мотива, ни доказательств. Я сегодня весь вечер об этом думала и, к слову, кое-что нашла. А сейчас, когда ты мне рассказал про улики в комоде и в шкафу, я поняла, что Минтаев точно не может быть виновен в тех пропажах, которыми мы занимаемся.

— С этого момента будь добра поподробнее. Что же ты такое нашла?

— Давай попозже об этом, сейчас нам важнее понять, что делать со сложившейся ситуацией.

Богдан театрально закатил глаза, но не стал возражать: упрямству его новой напарницы можно было позавидовать, и он прекрасно понимал, что разговорить Полину раньше, чем она сочтёт нужным, не удастся. Да и к тому же, если бы это было что-то важное, то она наверняка бы уже рассказала.

— Ладно, пусть будет позже. Если честно, я совершенно не представляю, что делать. Звонить в Москву? Нажаловаться на местных спецов, устроить тут проверку? Если не считать твоих слов, то у нас нет ни единого доказательства, что до приезда полиции этих чёртовых вещей там не было. А согласно найденным уликам Минтаев оказывается убийцей всех пропавших здесь людей, что резко повышает местным раскрываемость до таких уровней, каких здесь отродясь не было. Если я, не имея чётких доказательств на руках, хоть заикнусь о том, что улики подбросили, а дело о пропажах должно остаться открытым — мне конец. Меня же попрут с органов с позором.

Полина задумчиво потёрла переносицу, после пары секунд размышлений взглянула на Богдана и решительно выпалила:

— У нас есть только один способ всё исправить.

— Да ну? И какой же?

— Мы должны найти настоящего убийцу, — торжественно произнесла девушка. — Тогда вскроется, что местная полиция сфабриковала дело, подбросила улики и скинула все глухари на мёртвого маньяка. Я думаю, что в таком случае твоё начальство только обрадуется, а может, и повышение по службе дадут.

— Так-то оно так, но…

— Но?

— У тебя есть хоть какие-то идеи по поводу того, что нам теперь делать? Найти настоящего убийцу… Легко сказать, да сложно сделать. Все зацепки, которые у нас были, сводились к больнице и Минтаеву. Вряд ли там найдётся второй маньяк, не толпами же они по этой больнице бегают.

— Значит, надо копать дальше. Я уверена, что у нас всё получится, если мы будем работать вместе!

— Твоя правда. И это нужно делать быстро, потому что настоящий преступник сейчас, скорее всего, заляжет на дно, как только о случившемся станет известно в народе. Да и к тому же, если после самоликвидации предполагаемого маньяка я здесь надолго задержусь, это будет выглядеть странно.

— Вообще-то, у меня уже есть кое-какие мысли насчёт второй версии случившегося, но я не уверена, насколько они адекватны.

— Что за мысли?

— Давай-ка сначала поужинаем, а после этого я всё тебе расскажу.

— Давай. Только вот сытое брюхо к учению глухо, а к раскрытию преступлений и подавно, — пошутил Богдан.

— А моя мама говорит по-другому, — строго цыкнула Полина. — Сыт — весел, а голоден — нос повесил. Топай на кухню.

На кухне дожидался простенький, но полноценный ужин — рыбные котлеты, рис и овощной салат. За этой нехитрой трапезой Полина и Богдан пытались поддерживать беседу обо всяких повседневных пустяках, дабы отвлечься от событий дня, но оба понимали, что отойти от темы Минтаева и остававшегося на свободе преступника так просто не получится.

Плотно поев, Богдан помог напарнице убрать со стола и вымыть посуду, после чего оба направились обратно в гостиную, чтобы продолжить беседу.

— Погоди, — окликнула его Полина. — Захвати те документы, которые ты оставил на столе, и иди на второй этаж, в кабинет тёти, а я сейчас помою руки и тоже приду.

— А поподробнее? К чему такие маршруты?

— Я приду и всё расскажу.

Следуя просьбам Полины, Богдан забрал бумаги со стола и направился наверх. Кабинет тёти был очень уютным и обставленным со вкусом: гладкие дубовые панели на стенах, мягкий ковёр, высокие шкафы, заполненные до самого потолка разнообразными книгами и образцами диковинных камней, и огромный письменный стол, служивший пристанищем для компьютера и множества аккуратных стопок документов. Из большого окна с изысканными деревянными рамами открывался завораживающий вид на кроны деревьев, за которыми простиралось озеро. Пока Богдан изучал интерьер, в комнату вошла Полина.

— Присаживайся, сейчас кое-что покажу, — сказала она, подойдя к одному из книжных шкафов. — Мне ещё тогда, дома у Минтаева, показалось, что хоть он и психопат, но пропажи всех этих людей в Комсомольске — не его рук дело. Так что до твоего приезда я уже успела немного поразмыслить.

Следователь устроился в кресле у окна, а Полина, открыв стеклянную дверцу шкафа, принялась перебирать книги.

— Что ты там ищешь? — заинтересованно спросил Богдан.

Полина молча достала с одной из полок небольшую книжицу и положила её на письменный стол, затем добавила к ней ещё несколько, и ещё, пока на столе не образовалась приличная стопка толстых и тонких книг.

— Помнишь, как мы с тобой листали атлас? Базу высматривали. Я тогда ещё принесла старое издание.

— Ну да, было такое.

— Теперь жалею, что не потратила тогда чуть больше времени для поиска более свежего издания. Смотри, у тёти здесь целая куча атласов разных годов выпуска, и это — издание 1974 года, — девушка положила перед Богданом раскрытую книгу и указала пальцем на военную базу над озером.

— Так.

— Теперь смотри сюда, — Полина проделала то же самое со следующим атласом. — Это 1981, так? Так. А это уже 1986.

— Ну да, на всех картах отмечена база, и что дальше?

— Не так быстро! Вот издание 1992 года.

— И тут эта база. Может, я куда-то не туда смотрю?

— Туда-туда, — девушка раскрыла очередной атлас, положила его перед Богданом и торжественно произнесла: — Представляю вашему вниманию издание 1994 года.

— Ну и… чего? — мужчина удивлённо склонился над картой.

— Вот-вот.

Богдан всматривался в испещрённую знакомыми линиями и чёрточками страницу атласа. Его взгляд скользил по изображению гор над озером в поисках отметки о военной базе.

— Ты её там не найдёшь. Начиная с девяносто третьего или четвёртого года этой базы нет ни на одной карте. Вот более поздние атласы, посмотри. Пусто! Горы и ничего кроме гор.

— Да, действительно, но… как это относится к нашему делу? И как ты вообще это откопала?

— Помнишь нашу теорию про причастность военных? Я несколько часов работала над этим. Хотела посмотреть расположение базы на свежих картах, но ничего не нашла. Стала копать глубже и провела анализ всех карт, какие только нашла в доме, и результат ты уже видишь. А веду я это вот к чему.

Чувствуя на себе заинтересованный взгляд Богдана, девушка села за стол и включила компьютер. В браузере она открыла две новые вкладки, и в одной из них ввела поисковый запрос «гугл карты», а во второй — «яндекс карты». Затем несколько минут Полина провела в молчаливых поисках нужной локации в обоих сервисах. Найдя искомое, она повернулась к Богдану и продолжила:

— Я подумала: как бы посмотреть свежие снимки этой местности со спутника? С этим вопросом я вышла в интернет. И вот что я нашла, — Полина развернула монитор так, чтобы её собеседнику было видно изображение на экране. — Смотри, это Комсомольск, вот Беломорское, а это — зона военной базы, она сильно размыта, невозможно ничего разглядеть. Теперь смотри на эту карту: то же самое. На всех онлайн-картах нет этой базы, а спутниковое изображение местности специально размыто.

— Хочешь сказать, эта база — секретная?

— Да, и засекретили её, судя по всему, в начале девяностых, как раз тогда, когда она пропала из свежих изданий атласов. Местные до сих пор знают о ней, но никакой зевака с другого уголка страны с картой в руках сейчас уже найти эту базу не сможет. И на фотографиях со спутников тоже при всём желании ничего не разглядит.

— Хорошо, допустим, ты права, и это действительно секретная военная база. А с нашим делом это как связано?

— Ты слышал про проект «Голубая книга»?

— Кажется, нет, ничего такого не слышал. Просвети меня.

— В двадцатом веке в США было зарегистрировано огромное количество случаев наблюдения НЛО. Их было настолько много, что в один прекрасный день власти США создали проект под названием «Голубая книга». Его целью стал поиск информации о природе и происхождении наблюдаемых НЛО.

— Хочешь сказать, людей в Комсомольске похитили инопланетяне? — усмехнулся Богдан.

— Нет, не перебивай!

— Ладно, ладно.

— Как оказалось, во многих случаях эти мистические встречи с НЛО имели довольно простое и логичное объяснение: чаще всего это были либо редко встречающиеся природные явления, либо испытания вооружённых сил США. Правда, военные далеко не всегда признавались, что это именно они напугали людей, проводя тесты какого-нибудь нового оружия — оно и понятно, это всё-таки секретно в большинстве случаев. Кроме того, как тебе наверняка известно, в штате Невада находится знаменитая Зона 51, которая очень долго была скрыта от общественности. Её существование до относительно недавнего времени вообще отрицалось властями США. С Зоной связано множество легенд и слухов, от нелепых небылиц до историй, кажущихся вполне реальными. Например, говорят, что там содержат пойманных инопланетян и изучают их технологии. На самом деле на территории этой базы проходят испытания истребителей, которые зачастую совсем не похожи своим дизайном на обычные, привычные глазу самолёты, и поэтому могут быть приняты очевидцами за НЛО. Одно время я серьёзно заинтересовалась этой темой и перерыла кучу материалов. Ты знал, что в двадцатом веке, например, были проекты по строительству аппаратов, похожих на летающие тарелки? Некоторые из них, между прочим, вполне успешно прошли испытания, и могли подняться на приличную высоту. Правда, в итоге они всё равно сильно уступали по характеристикам обычным истребителям, а затраты на их изготовление получались просто колоссальными, поэтому эти «тарелки» так и не поступили в серийное производство.

— Ого, это очень интересно! Полиночка, спасибо тебе за познавательный рассказ, — съязвил Богдан. — Но я всё равно не понимаю, как это связано с нашим делом.

— И как тебя с такой сообразительностью вообще в следователи взяли? — в той же манере парировала девушка. — Помнишь то непонятное свечение, которое мы видели? Огни на горе?

— Помню.

— Что, если это свечение — результат испытаний какого-то нового секретного оружия на базе, а огни — сигналы, которые военные используют для связи во время этих испытаний? — Полина с гордостью посмотрела на Богдана, ожидая реакции на свою догадку.

— Всё равно не вижу никакой связи с нашим делом.

— Так, ладно. Я понимаю, что это прозвучит странно, но почему бы не предположить, что людей похищают военные?

— Военные? А чего не НЛО? — мужчина вытаращился на собеседницу и изо всех сил старался не засмеяться. — Зачем им это, по-твоему? Испытывают на людях вот это вот «новое секретное оружие»?

— Смотри, пропадают люди, у которых есть проблемы со здоровьем. Пусть и серьёзные, но не катастрофические. Что, если на этой базе проводят биологические опыты? Я понимаю: звучит глупо, но скажи, почему нет? База секретная, странное свечение в небе, пропадают люди в городе прямо возле этой базы, а ещё тот странный джип, да и Иван Михайлович непонятным образом оказался мёртвый в горах за много километров от места пропажи, а останки других людей так и не нашли, — сбивчиво тараторила Полина.

— Ты понимаешь, как это звучит? Как какая-то безумная теория заговора. То есть, я, конечно, не говорю, что это совершенно невозможно, но все эти доводы, как бы сказать… притянуты за уши, — осторожно ответил Богдан, пытаясь звучать максимально вежливо.

— Я понимаю, как это звучит. Может, у тебя есть другие версии? — слегка обиженным тоном пробурчала Полина.

— Я всё равно до сих пор склоняюсь к тому, что замешан кто-то из персонала больницы. Пусть это тоже маловероятно, но, по крайней мере, лучше, чем опыты на секретной военной базе.

С первого этажа донёсся размеренный звон маятниковых часов. Пробив десять раз, они смолкли. Вечерело. За окнами было уже темно, лишь кроны деревьев едва заметно поблескивали в тусклом свете луны, да смутные очертания гор виднелись вдалеке. За разговором напарники не заметили, как пролетело время. Богдан задумчиво всматривался в тёмный пейзаж за окном. Спустя мгновение он резко подскочил на стуле, схватил со стола карандаш и начал быстро что-то писать прямо в раскрытом атласе.

— Эй! Ты чего делаешь, это ж тётин…

Полина присмотрелась и увидела, как мужчина размашисто рисует набор чёрточек и точек на пустых полях атласа, и обернулась к окну, резко умолкнув: вдали, в темноте, расстилающейся за озером, снова и снова моргал загадочный огонёк.

Не отрывая взгляд от этого далёкого мерцания, Богдан записал несколько строк чередующихся точек и тире. Когда огонёк погас окончательно, он ещё некоторое время продолжал всматриваться в темноту, а затем перевёл взгляд на свои записи и уставился на них с неподдельным интересом. В этот момент мужчина был похож на восторженного школьника, нашедшего пиратское сокровище.

— Так, посмотрим, что тут у нас, — с азартом произнёс он, осматриваясь в поисках чистой бумаги.

— Держи, — мигом отреагировала Полина, протягивая ему несколько пустых тетрадных листов, лежавших на подоконнике.

Богдан принялся переводить послание, периодически поглядывая в телефон, чтобы посмотреть расшифровку той или иной последовательности символов, и бормоча что-то себе под нос, и через несколько минут явил взору Полины лист с набором букв.

— «ТПМОЧЁ Г ИЁОЙУЁ». Что это?

— Понятия не имею, — в голосе следователя сквозило явное разочарование. — По-моему, мы занимаемся глупостями, — с этими словами он взял ластик и принялся аккуратно стирать надписи в атласе.

— Слушай, но ведь в прошлый раз эти огни тоже появились сразу после того, как прозвонили часы. Не помню, во сколько именно, но это точно был вечер.

— Да, но что это меняет?

— Это откуда-то со стороны базы мигают, там ведь кроме базы ничего нет. И всё время по вечерам! Наверняка это какой-то особый сигнал.

— Допустим, даже если и так. Ну, посылают военные какие-то сигналы, что в этом удивительного? Может, учения какие-то проводят.

— Так, подожди. Кажется, мы кое-что упускаем. Сейчас соображу… — Полина сморщила лоб, пытаясь припомнить хронологию недавних событий. — Смотри. 17 августа пропали Иван Михайлович и Светлана. М-м-м… Где-то за неделю до этого я видела такие же огни вечером, во время грозы.

— За неделю? Ну такое себе, честно говоря.

— Ладно, — не сдавалась девушка, — а как насчёт смерти Ивана Михайловича? Его тело я обнаружила после того, как мы с тобой вместе наблюдали такие же огни. Помнишь, когда ты приехал меня допрашивать, в тот самый вечер.

— Между этими происшествиями тоже несколько дней прошло. Ты сейчас пытаешься связать воедино два совершенно отдельных события, — раздражённо сказал Богдан. — Ладно, уже поздно. Не забивай голову всякой ерундой, лучше попробуй поразмыслить над больницей, тамошним персоналом, посетителями — я более, чем уверен, что расследование нужно вести в этом направлении. А пока отдохни, завтра вечером я приеду, обсудим, кому что удалось выяснить.

— Я-то поразмыслю, — Полина бросила на следователя обиженный взгляд исподлобья. — Да вот только у тебя тоже нет никаких доказательств, что эти сигналы тут ни при чём. Это просто твоё субъективное мнение.

— Субъективное мнение сотрудника следствия, — поправил Богдан. — Пойми, я не пытаюсь тебя задеть. Я просто хочу поскорее найти этого долбанного психопата и закрыть на всю его оставшуюся жизнь. Хочу, чтобы эта череда преступлений наконец-то прекратилась, и люди смогли жить спокойной жизнью. Для этого я и работаю.

— Да понимаю я. Я тоже этого хочу, поэтому рассматриваю все варианты, пусть даже странные и маловероятные. Ладно, пойдём, я тебя провожу. Утро вечера мудренее.

⁹Наташа Кампуш — австрийская телеведущая и писательница, известная своим похищением, которое в марте 1998 года совершил Вольфганг Приклопиль. Кампуш провела у него в плену более восьми лет.

¹⁰Голубая книга (англ. Project Blue Book) — проект исследования сообщений об НЛО. Осуществлялся ВВС США в середине XX века.

Глава 20

С головой ушедшая в расследование, Полина уж было позабыла изначальную цель своего визита: приглядывать за домом тёти, пока та будет в отъезде. Пропажи людей, обнаружение тела Ивана Михайловича, кошмарное логово Минтаева — всё это настолько выбило девушку из колеи, что она долго не могла сосредоточиться ни на чём другом. Но как ни крути, а дома должно быть чисто. С этими мыслями Полина нехотя занялась домашними делами прямо с утра — большой особняк явно нуждался во влажной уборке. К тому же, уборка всегда помогала ей отвлечься от негативных мыслей: махровая тряпка оставляла за собой чистую дорожку на пыльной мебели, и точно так же постепенно рассеивалась пелена мрачных дум в голове, пусть этот эффект и был гораздо менее долговечным, чем наведённая в жилище чистота.

Полдня Полина провела за смахиванием пыли со множества поверхностей, чисткой ковров, раковин и многого другого. Особенно тяжко пришлось с мытьём полов: при ближайшем рассмотрении выяснилось, что Инга в силу своей постоянной занятости, или же в силу своей природной лени (а быть может, из-за сочетания этих двух факторов) не уделяла уборке должного внимания, и во многих комнатах скопился довольно приличный слой грязи. Деревянный паркет местами был покрыт пятнами от пролитого кофе, на некоторых половицах красовались отпечатки обуви, а между досками кое-где обнаружились плотно утрамбованные клубочки пыли. Девушке пришлось изрядно повозиться, оттирая загрязнения от гладкой древесины. Когда паркет блестел, словно новенькая монета, и все комнаты наполнились лёгким ароматом хлорки, который у Полины, как и у большинства людей, ассоциировался с чистотой и свежестью, довольная собой, она направилась в спальню, чтобы немного отдохнуть. Поднимаясь по лестнице, девушка ещё раз осмотрела пространство вокруг себя в поисках пятнышек и пылинок, которые могли ускользнуть от её пытливого взгляда. Из потолка впереди торчало что-то вроде небольшого крючка, словно раньше на этом месте висела люстра, от которой остался неубранный провод или крепление. Подойдя поближе, девушка увидела, что это не крючок, а железная петелька. «Точно, тут же есть чердак! А я про него даже не вспомнила. Я же лазила туда в детстве», — ошарашенно подумала Полина. Немного осмотревшись, она обнаружила за ближайшим шкафом длинную палку с крючком на конце — она служила для открытия чердачного люка. Зацепив петлю на потолке, девушка с силой потянула палку на себя. Дверца в потолке раскрылась, и сверху на пол плавно опустилась узкая, почти вертикальная лесенка.

— Ну и ну! — радостно воскликнула Полина и стала карабкаться наверх.

Оказавшись на чердаке, она попыталась вспомнить, где находится выключатель: вокруг было темно, хоть глаз выколи. После непродолжительных поисков помещение озарилось тёплым светом от ламп накаливания, расположенных под потолком. Чердак оказался загромождён множеством коробок с разным хламом, старой мебелью, книгами, и всё это было покрыто слоем пыли. За прошедшие годы количество коробок явно увеличилось: судя по всему, в процессе ремонта Инга просто переместила на чердак большую часть старых вещей и предметов интерьера, которые было жалко выкинуть. В одной из наименее пыльных коробок лежала красивая настольная лампа с тканевым абажуром — Полина в детстве любила рассматривать узоры на нём и выискивать среди них очертания разных зверей. Из другой коробки торчала связка птичьих перьев, увидев которые, девушка чуть не прослезилась от умиления — когда-то они были частью её головного убора, надев который, она играла в индейцев с папой. Радуясь внезапно нахлынувшим детским воспоминаниям, Полина прохаживалась между кучами коробок и разглядывала их содержимое. В доме тёти ей всегда было весело. Здесь можно было найти множество предметов, способных вызвать любопытство у любого ребёнка: вышеупомянутые птичьи перья, красивые камушки, блестящие безделушки, шкатулки и коробочки, хранящие в себе не менее ценные для детского ума сокровища. Да и сам дом в те времена казался огромным замком, скрывающим целую вереницу тайн и загадок в своих многочисленных комнатах: маленьких и просторных, солнечных и тёмных, пустых и заставленных мебелью почти до самого потолка. Инга любила играть с племянницей, когда та приезжала погостить вместе с родителями, и то и дело рассказывала ей сказки и небылицы, выдуманные на ходу. Про крохотных древесных фей, живущих в саду; домового, что по ночам тихо топотал на чердаке; и, конечно, про сокровища, спрятанные в потайных комнатах огромного дома.

Полина тихим шагом прогуливалась по чердаку, словно стараясь не спугнуть воспоминания внезапным стуком подошвы или нечаянным неловким движением. «На самом деле, — размышляла она, — не так-то уж и много здесь было спрятанных помещений. Чердак вот, например, и, кажется, была ещё одна каморка где-то под крышей. Хотя, может быть, мне это приснилось, столько лет прошло…» И вправду, тётин дом снился девушке довольно часто, как и всем нам порой видятся во сне места, в которых мы были счастливы когда-то.

Дойдя до самой дальней стены помещения, Полина обратила внимание, что в этом месте стена изгибалась под прямым углом и образовывала довольно большой выступ, будто таким образом были скрыты коммуникации внутри. Девушка задумалась: что находится под этой точкой, этажами ниже? Может, камин или кухонная вытяжка? Прикинув примерное расположение комнат, она сообразила, что аккурат под этим местом располагается тётин кабинет. И тут Полину осенило: она была права, потайная каморка под крышей ей вовсе не приснилась! В голове словно начала проигрываться старая плёнка: вот Инга, покряхтывая, сдвигает широкий шкаф в кабинете, и её маленькая племянница во все глаза смотрит на представший перед её глазами вход в небольшое спрятанное помещение; вот, не слушая окрик тёти «Поля, стой, не спеши так, упадёшь!», она бежит впереди неё к небольшой лестнице и, спотыкаясь, поднимается по ней наверх, в самую высокую башенку дома. Внутри обнаружилась крохотная комната с круглым окном, из которого открывался самый лучший вид на озеро. Маленькая Полина часами сидела там и читала книжки со сказками, поглядывая время от времени на водную гладь, на кроны деревьев, и представляя, что вот-вот из рощи выедет принц верхом на белоснежном скакуне, или вылетит гигантский дракон с золотой чешуёй, а из озера приветственно махнёт хвостом русалка. Сбросив с себя пелену ностальгии, девушка резво спустилась вниз и, не закрыв вход на чердак, вприпрыжку побежала в кабинет.

Тщательно осмотрев современный стильный шкаф, не имеющий ничего общего с тем, который стоял здесь раньше, она уж было отчаялась найти вход и подумала, что тётя могла по какой-то причине замуровать ту комнату, как вдруг нащупала сбоку рычажок, чем-то напоминающий механизмы в доме Минтаева. Опустив его вниз, она смогла без особых усилий отодвинуть шкаф в сторону, после чего раздался странный шипящий звук и, к вящему удивлению Полины, перед ней в сторону отъехала серая, вероятнее всего, стальная дверь, за которой тут же зажёгся свет. Комната была в целом похожа на ту, что помнила девушка, но теперь тут, как и в остальных частях дома, всё сверкало новизной. Справа на стене красовалось несколько маленьких мониторчиков, которые, впрочем, были выключены. С противоположной стороны, как и ожидалось, находилась лестница, которая поднималась до потолка, упираясь в небольшой прямоугольный люк. Слева от себя Полина заметила висящий на стене стационарный телефон и красную кнопку без каких-либо обозначений. Конечно, девушка прекрасно осознавала, что нажимать кнопку предостерегающего цвета и неизвестного назначения — не самая лучшая идея, но в самом деле, не могла же Инга разместить в своём доме что-то опасное. С этими мыслями Полина решительно надавила на кнопку, и в тот же миг за её спиной стальная дверь резко и с грохотом задвинулась, отчего та подпрыгнула на месте от испуга, а на мониторчиках появились изображения с камер, которые, оказывается, были установлены по всему дому и участку! Это был самый настоящий бункер на случай непредвиденных ситуаций. Инга никогда не рассказывала, для чего ей нужна эта комната, а в ответ на вопросы племянницы лишь подмигивала и говорила что-нибудь жутко возмутительное, вроде «подрастёшь — поймёшь». Однажды, когда семья гостила у своей эксцентричной родственницы, Полина решила схитрить и попытаться выведать информацию у другого источника, а именно — у своей мамы: уж она-то наверняка должна быть посвящена в тайны сестры! Когда та пришла укладывать дочь спать, девочка заискивающе спросила: «Мам, скажи, а зачем тёте та странная комната наверху?» Тогда мама, чуть задумавшись, ответила, что тётя Инга просто обожает тайны и загадки, и потому решила сделать секретное помещение в своём доме. Лишь спустя много лет Полина поняла, что в девяностые годы, неспокойные для всей страны, Инга, будучи уже тогда довольно обеспеченной женщиной, вполне рационально опасалась за своё здоровье и жизнь. Дом на отшибе хоть и был окружён высоким забором, а в дальнейшем оборудован сигнализацией, но всё равно оставался достаточно небезопасным местом: полиции (тогдашней милиции) сюда ехать долго, да и соседей никаких рядом нет. Мини-бункер — идеальное решение для состоятельной персоны, коей являлась и является по сей день тётя Инга. Телефон внутри позволяет связаться с полицией и другими службами, а в экстренной ситуации можно забраться наверх, в башенку, вылезти через круглое окно и спуститься на крышу, после чего незаметно покинуть дом.

С трепетом Полина забралась по лестнице под самый потолок и одной рукой сдвинула люк в сторону. За ним открывалась взору узкая шахта, ведущая вертикально вверх и освещённая тусклыми лампочками. Из стены торчали прочные металлические скобы, как в канализационном люке, по которым можно было подняться наверх. Несколькими метрами выше пробивался сквозь пыль и паутину луч дневного света, падающий сквозь оконце, которое отсюда пока что не было видно. В отличие от предыдущего помещения, это место почти не изменилось, лишь появились новые лампочки, доходящие приблизительно до середины пути. Девушка быстро вскарабкалась наверх по пыльному лазу. В этой крохотной комнатке, где взрослому человеку едва хватало места, чтобы выпрямиться во весь рост, всё осталось точно так же, как было в детстве Полины. Здесь лежали те самые книги со сказками, что она так любила читать, и дряхлый радиоприёмник, которым она тщетно пыталась поймать любимую станцию. В углу каморки на полу покоился старенький потёртый бинокль, в который было так интересно рассматривать округу. Даже карандаши, которыми девочка рисовала на полях книг (за что ей частенько доставалось от родителей и тёти), лежали нетронутыми. Несмотря на налёт старины, паутину и пыль, это место было таким же уютным, как и раньше, а время в нём будто остановилось в те далёкие дни.

Помешкав некоторое время, Полина всё же спустилась вниз, взяла тряпку, небольшое ведёрко с водой, и направилась обратно. Перво-наперво она открыла окно, впустив лёгкий свежий ветер и позволив ему собрать клубы пыли в центре комнаты и закружиться с ними в танце. Затем девушка старательно протёрла все горизонтальные поверхности, очистив их от слоя накопившейся грязи. Вскоре заветная каморка не уступала в чистоте остальным помещениям дома, и девушка, решив отдохнуть и погрузиться в атмосферу детства, забралась в своё тайное логово. Взяв в руки радиоприёмник, она принялась изучать его кнопки, силясь вспомнить, как же всё-таки пользоваться этим приспособлением. После подключения аппарата к розетке радиоточки — единственной розетке в комнате — изнутри сразу же начали доноситься потрескивания. Полина аккуратно покрутила ручку настройки, стараясь не повредить хрупкий от времени пластик, но ничего не происходило. «Что же тут надо было нажимать…» — задумалась она, но спустя несколько минут безуспешных действий наугад оставила попытки поймать радиосигнал. Поставив прибор на маленькую тумбочку у окна, девушка взяла книгу, села прямо на деревянный пол, который теперь был чистым и вполне подходил для этого, и начала читать под тихое, размеренное потрескивание приёмника. Время от времени Полина бросала взгляд на озеро, в котором отражались очертания скользящего по небосводу солнца.

Будто очутившись в капсуле времени, она вчитывалась в потрёпанные страницы, заново вспоминая давно забытых персонажей и истории их приключений. Через открытое окно в комнату лился свежий воздух с лёгким ароматом хвои. Тишину нарушал лишь монотонный треск приёмника да редкие птичьи возгласы, издаваемые невидимыми пернатыми, облюбовавшими густые кроны деревьев. Однако если напрячь слух, можно было заметить, что в этот умиротворяющий ансамбль вплелась какая-то сторонняя мелодия, доносящаяся словно из шкатулки. Полина с трудом оторвалась от чтения и отложила книгу, пытаясь понять, откуда идёт звук. Осмотревшись, девушка поняла, что музыка раздаётся из радиоприёмника, о котором она уже успела забыть.

— Надо же, так ты до сих пор работаешь! – тёплая улыбка, будто от встречи со старым знакомым, озарила лицо девушки, но очень быстро сошла на нет.

Мелодия резко прервалась, и вместо неё зазвучал громкий женский голос: «Владислав. Николай. Илья». Полина, не до конца понимая, что именно она делает, схватила телефон и включила запись звука, а голос тем временем продолжал: «Мария. Антон. Никита. Ирина. Евгений. Ноль. Один. Восемь. Семь. Один. Семь. Пять. Шесть. Два. Три. Три. Один. Ноль. Два. Семь. Дмитрий. Ольга. Михаил. Олег. Борис. Никита. Алина. Руслан. Ульяна. Жанна. Екатерина. Николай. Никита. Анна. Борис. Альбина. Захар. Ульяна». После этого вновь заиграла мелодия, которая быстро оборвалась, сменившись шипением, которое, в свою очередь, тоже вскоре затихло. Приёмник снова молчал, издавая лишь тихое потрескивание. Ошарашенная Полина сидела на деревянном полу, не в силах пошевелиться. Спустя несколько мгновений она выключила запись звука, схватила первый попавшийся под руку карандаш и записала на открытой странице книги первые три имени, пока они не вылетели у неё из головы, после чего поспешно спустилась вниз. Внезапно телефон, лежащий в кармане джинсов, громко зазвонил, и девушка вздрогнула. «Совсем уже с ума сошла, телефонов пугаться начала…» — фыркнула она, коря себя за трусость. На экране устройства светилось знакомое имя.

— Алло, ну что, есть новости? — на едином дыхании выпалила Полина, не дожидаясь приветствия.

— Привет. Да нет, новостей практически никаких, на Минтаева повесили всё, что только могли, и на этом, похоже, успокоились. А у тебя что? Кстати, машину ту больше не видела?

— Джип? Не-а, не видела. Но зато кое-что слышала. Расскажу, как приедешь, тебе точно понравится! А почему ты про машину спрашиваешь?

— Да так, я сегодня днём, кажется, видел, как она ехала в сторону посёлка. Я буду у тебя через час.

Девушка повесила трубку и направилась на кухню разогревать еду. Проведя весь день за уборкой, она успела изрядно проголодаться, да и Богдан наверняка тоже ничего не ел.

Мужчина задержался и приехал только к девяти часам. Первым делом Полина накормила гостя, немного поворчав в шутливом тоне из-за того, что еду пришлось греть заново, после чего они вместе отправились в кабинет. Девушка провела небольшую экскурсию по тайной комнате, спрятанной наверху башни, и рассказала её историю.

— Твоя тётя — крайне странная женщина, — бескомпромиссно заключил следователь.

— У богатых свои причуды! — Полина улыбнулась, а после сделала серьёзную физиономию и продолжила. — А теперь послушай это. Я услышала это по радиоприёмнику, когда сидела наверху и читала книжку. Додумалась включить запись.

Она положила на стол телефон, установила громкость на максимум и нажала на кнопку воспроизведения: «...рия. Антон. Никита. Ирина. Евгений. Ноль. Один. Восемь. Семь. Один. Семь. Пять. Шесть. Два. Три. Три. Один. Ноль. Два. Семь. Дмитрий. Ольга. Михаил. Олег. Борис. Никита. Алина. Руслан. Ульяна. Жанна. Екатерина. Николай. Никита. Анна. Борис. Альбина. Захар. Ульяна». После прозвучала мелодия и наступила тишина. Богдан, внимательно слушавший запись, вопросительно поднял глаза на Полину.

— Это что? — недоумённо спросил он.

— Да чтоб я знала. Там ещё в начале были имена… — девушка положила на стол раскрытую книгу с наспех записанными именами и зачитала их вслух. — Владислав, Николай и Илья. Ну, и Мария, на запись это имя не целиком попало, я в этот момент только диктофон включила.

— Это… очень странно. Никогда такого не слышал, — Богдан потёр подбородок.

— Это послание — какой-то шифр, очевидно. Но кому оно адресовано, и что оно значит?

— Напомни, какие там первые имена?

Полина подвинула книгу поближе к Богдану. Тот взял ручку, снова включил запись и принялся выписывать имена и цифры на мятый тетрадный лист, который так и лежал на столе с того дня, когда они наблюдали мигающий огонёк за озером и пытались расшифровать сигнал, используя азбуку Морзе.

— Кажется, ты военных подслушала, — сказал мужчина, отложив наконец карандаш.

— Что? Как ты узнал?

— Посмотри на первые буквы имён, — Богдан развернул лист.

— «Внимание 018717562331027 дом обнаружен на базу», — прочла Полина вслух. — Дом обнаружен? На базу? — переспросила она, ещё раз внимательно посмотрев на лист, а затем подняв взгляд на напарника.

— Да. Это похоже на какой-то сигнал военных. Знаешь, кажется, я уже готов поверить твоей теории и предположить, что они могут быть связаны с происходящим. Непонятно лишь, что означают эти цифры, да и всё сообщение в целом.

— По-моему, с самого начала было очевидно, что это военные! Я же говорила! — торжественно воскликнула Полина, пропустив мимо ушей всё, что было сказано после слов «готов поверить».

— База может быть обозначением какого-то логова, — мужчина потёр шершавый от лёгкой небритости подбородок. — Или нет. Может, для них это обычный сигнал, а мы вкладываем в него лишний смысл. Может, под базой подразумевается именно что база, на которой они дислоцируются.

— Хм. У кого-то, не связанного с военными, разве может быть передатчик, мощный настолько, что я смогла поймать его в доме?

— Вообще-то да, очень даже может. Матёрые радиолюбители и не такой техникой обладают. Но даже если мы предположим — просто предположим, — подчеркнул Богдан, — что это всё-таки военные, что нам с этой информацией делать дальше?

— Преступления связаны с больницей, — начала рассуждать Полина, расхаживая по кабинету и оживлённо жестикулируя. — Все пропавшие, как мы уже знаем, имели серьёзные заболевания, о которых было известно лечащему персоналу; а может, и не только лечащему, а всякому, кто имеет доступ к тамошней картотеке. Получается, кто-то из работников больницы сообщает личные данные пациентов некому человеку, связанному с военными. Нам надо найти это недостающее звено между больницей и базой. Ну, а дальше… нам нужны улики, да? Чтобы ты смог доложить в Москву.

— Да, но это определённо должны быть весомые улики. Однозначные. Кстати, об этом. Скажи, ты не уволилась ещё?

— Слушай, а ведь и правда! Я уже и забыла о своей работе под прикрытием. Я ведь даже не предупредила никого, что меня не будет, просто не вышла на смену, и всё. Надеюсь, за сегодняшний прогул меня не уволят. Тогда завтра я смогу плотно заняться расследованием в больнице.

— Дерзай. А я снова поработаю с местными, попытаюсь найти какие-нибудь доказательства подтасовки фактов. Порасспрашиваю ещё про Минтаева. И да, Полин, мы попробуем проработать версию с военными, но не забывай, что мы ищем истину, а не натягиваем нужную нам версию на имеющиеся улики и показания. Не ищи подтверждения своей теории, старайся анализировать разные факты, подвергай всё сомнению. Мысли критически, — строго поучал следователь, зная, как бурно напарница может отреагировать на признание собственной правоты.

— Да, да, хорошо, я поняла, — кивая, протараторила Полина.

После того, как Богдан уехал, девушка начала готовиться ко сну: будучи в приподнятом настроении из-за признания своей теории, она всё равно понимала, что завтрашний день будет тяжёлым, и чтобы не прозевать какую-нибудь важную деталь, нужно хорошенько выспаться. Она сходила в душ и, решив почитать что-нибудь перед сном, направилась изучать книжные шкафы в поисках интересной и захватывающей литературы. На глаза попадались труды Гоголя, Тургенева, Гюго, Уайльда и других великих писателей, а также большое количество научных изданий, связанных с геологией, но в этот момент они не вызывали у Полины ни малейшего любопытства: что-то она читала ещё в школьные годы, что-то было чересчур сложно для понимания, а какие-то истории не могли вызвать ничего, кроме уныния и грусти — явно не лучшее чтиво на сон грядущий. Взгляд девушки скользил по ярким, искусно украшенным обложкам дорогих изданий, по переплётам с золотистыми буквами, по старым потрёпанным томикам, ища, за что зацепиться. В этот момент ей на глаза попалась толстая книга с увлекательным названием «Коды и шифры. Тайная передача информации», красовавшимся на корешке. Подумав какое-то время и осознав, что быстро уснуть при таком раскладе уже не получится, Полина сделала свой выбор, вытащила из плотно сомкнутых рядов литературы это увесистое пособие и направилась в кабинет, где взяла бумаги с записанными шифровками, а после проследовала в спальню, где её уже ждала мягкая уютная кровать с толстым одеялом, под которое девушка забралась и, сияя от предвкушения, раскрыла книгу.

В длинном и скучном введении рассказывалось о шифрах, истории их появления, назначении и многом другом, что показалось Полине довольно очевидным и не очень интересным. Чтобы не терять время, она открыла оглавление, нашла в нём главу, названную «Принципы текстовых шифров» и быстро пролистала книгу до нужной страницы.

«Начнём с шифров простой замены, которые, наверняка, многие использовали в детстве. Они подразумевают подмену символов алфавита другими символами этого же алфавита, либо иными символами. А = Л, У = F, Ж = ▲, и так далее.

Из простых примеров можно выделить шифр Атбаш, шифр Цезаря и шифр с использованием кодового слова. Рассмотрим каждый из них.

Правило шифрования в шифре Атбаш заключается в замене первой буквы алфавита на последнюю, второй — на предпоследнюю, и так далее, по порядку. Иными словами, напишите весь алфавит от А до Я слева направо, а затем ниже напишите его снова, но уже справа налево. Так как в русском языке 33 буквы, то буква П, расположенная в центре алфавита, в зашифрованном варианте не поменяется.

Шифр Цезаря основан на сдвиге алфавита. Сдвиг может быть любым. Для примера рассмотрим шифр Цезаря со сдвигом на 1. Напишите весь алфавит в строчку, а теперь, учитывая выбранный нами размер сдвига, пропишите алфавит ещё раз ниже, но на этот раз сдвиньте все буквы на 1 позицию. Букву А под буквой Б, букву Б под буквой В, и так далее. Буква Я окажется последней, и над ней не будет буквы в верхней строке, поэтому она возвращается в начало, под букву А.

Шифр с кодовым словом похож на шифр Цезаря. Из названия ясно, что такой шифр подразумевает тайное слово, известное лишь отправителю и получателю шифровки. Для примера возьмём слово ЛОЖКА — оно будет нашим кодовым словом (кодовое слово должно состоять из неповторяющихся букв). Теперь напишем весь алфавит в строку, после чего вписываем кодовое слово ЛОЖКА под первыми буквами алфавита. А = Л, Б = О, В = Ж, Г = К, Д = А. Теперь продолжаем прописывать буквы алфавита в их стандартном порядке, исключая те, что мы использовали в кодовом слове, то есть после слова ЛОЖКА в нижней строке будут следовать буквы Б, В, Г, и так далее, за исключением буквы А, потому что она уже есть в слове ЛОЖКА. Также будут пропущены буквы Ж, К, Л и О. Напоминает шифр Цезаря, но вместо сдвига на какое-то число в нём используется целое слово.

Данные шифры крайне просты и очень легко взламываются. Сейчас существует множество онлайн сервисов, где можно вписать шифровку и получить информацию по всем возможным вариантам замены, один из которых окажется верным. Таким же образом можно написать свой текст и зашифровать его по нужным критериям в рамках того или иного простого шифра.»

Дочитав до этого места, Полина отложила книгу и задумалась. Рядом с ней на кровати лежали тетрадные листы с записями сигналов, которые ей удалось наблюдать за время пребывания здесь. Девушка взяла в руки верхний лист, потянулась за ручкой, лежавшей на прикроватной тумбочке, и заново прочла то, что успела записать.

УФШЙ ОБЕ ТПРЛБНЙ

ТПМОЧЁ Г ИЁОЙУЁ

БА МФОБ

Некоторое время Полина просто смотрела на бумагу, прикусив нижнюю губу и постукивая карандашом по книге, словно в надежде на то, что разгадка придёт сама. Затем, будто очнувшись ото сна, она написала внизу страницы алфавит: сначала в одну сторону, а затем, строкой ниже — в другую.

«Что ж, попробуем», — произнесла вслух Полина, словно подбадривая себя, и принялась расшифровывать первое послание, но получила в итоге столь же непонятный набор букв:

ЛКЖХ РЮЪ МПОУЮСХ

МПТРЗЩ Ь ЦЩРХЛЩ

ЮЯ ТКРЮ

Убедившись, что пошла не по тому пути, девушка с досадой перечеркнула написанное и вновь написала алфавит в строку. «Так, посмотрим, в шифре Цезаря сдвиг может быть любой, получается, по одному варианту на каждую букву алфавита. Ладно, начну со сдвига на одну позицию и буду проверять только первое слово, может, что выйдет», — подумала она и написала второй строкой алфавит со сдвигом на один, как было показано в книге.

Покончив с первым четырьмя буквами, Полина застыла над листом, крепко сжав в руке карандаш. На бумаге печатными буквами было выведено: «ТУЧИ». По спине пробежали мурашки, и девушка радостно содрогнулась: «Это было неожиданно быстро». Она никак не ожидала, что первый же, самый простой вариант со сдвигом на единицу окажется верным. Взволнованная осознанием того, что разгадка найдена, Полина продолжила торопливо расшифровывать буквы, в предвкушении открыть спрятанную в загадочных сигналах тайну. Спустя несколько минут сосредоточенной работы она отложила карандаш и прочла получившийся текст:

ТУЧИ НАД СОПКАМИ

СОЛНЦЕ В ЗЕНИТЕ

АЯ ЛУНА

Полина шумно выдохнула и прикрыла глаза. На её губах играла лёгкая, но очень довольная улыбка: наконец-то она получила доказательства того, о чём догадывалась всё это время. Странные мерцающие огни не были чьим-то невинным баловством или случайностью, а являли собой осмысленные и, более того, зашифрованные послания. Прикосновение к тайне, доступной, судя по всему, лишь узкому кругу людей, было сродни глотку крепкого кофе, чуть обжигающего и бодрящего в тот же момент, как только первая капля напитка касается вкусовых рецепторов. Таким открытием, безусловно, здорово наслаждаться в одиночку, однако ещё приятнее разделить эту радость и гордость с другими. Потянувшись за телефоном, Полина сфотографировала полученные фразы, после чего открыла переписку с Богданом и, прикрепив снимок, написала, стуча слегка подрагивающими пальцами по экрану: «Ну, я же говорила!!! У меня получилось расшифровать те огни, смотри, что вышло! Последнее послание я не успела целиком записать, поэтому начала нет. Так или иначе, это не просто случайное мигание, а вот такие осмысленные фразы. Непонятно только, что они значат». Затем девушка взглянула на время, и с лёгкой досадой обнаружила, что уже перевалило за полночь — работа с шифровками заняла у неё отнюдь не несколько минут, как ей казалось. Решив не дожидаться ответа, Полина погасила свет и уснула, едва коснувшись головой подушки.

Глава 21

Ночь пролетела быстро, слишком быстро! Зевая во весь рот и с трудом держа веки поднятыми, Полина, катастрофически не выспавшаяся, в оцепенении смотрела в утренний полумрак прямо перед собой и думала, что было бы неплохо поспать ещё часов эдак пятьдесят. Тяжёлое одеяло, словно руки Морфея, мягко, но настойчиво тянуло её обратно в бескрайнее царство сновидений. Поддавшись ему лишь на мгновение, чтобы ещё буквально пару минут полежать с закрытыми глазами, девушка опустила голову на прохладную подушку и, конечно же, сама того не заметила, как моментально погрузилась в сон.

Когда прямо под окном раздалась энергичное чириканье воробья, Полина резко распахнула глаза, в которые ударил яркий свет, сквозь слёзы взглянула на часы и ужаснулась: встать нужно было ещё сорок минут назад! Кубарем скатившись с кровати, она кое-как нацепила первую попавшуюся под руки одежду, в суматохе похватала вещи и наскоро бросила их в рюкзак. С растрёпанными волосами и в надетой наизнанку кофте, не позавтракав, девушка помчалась на работу, где заплетающимся языком битых полчаса объясняла раскрасневшийся и раздувшейся от злости Кате, что её внезапное исчезновение и последующее опоздание были вызваны тем, что она выполняла свой гражданский долг — помогала следствию. О предшествующем проникновении в дом Минтаева она, конечно же, умолчала, сказав, что просто оказалась поблизости и узнала в мёртвом маньяке врача из их больницы, о чём подробно рассказала сотрудникам правоохранительных органов.

— Хоть бы предупредила! — громоподобно вещала Катя. — Мне самой за тебя отдуваться пришлось, все коридоры отдраила вот этими вот руками! Ни стыда у тебя нет, ни совести!

Не успела Полина открыть рот и сказать что-нибудь оправдательное в ответ, как лицо тучной женщины резко изменилось: утратило сердитое выражение и приняло по большей части заинтересованный вид. Она внимательно посмотрела по сторонам, не подслушивает ли кто, и стало ясно, что вся строгость и злость были напускными — нельзя ведь как следует не отчитать недобросовестную новенькую сотрудницу, решившуюся на прогул. Придвинувшись чуть ближе к нерадивой подопечной, Катя заговорщическим тоном продолжила:

— А там чего, правда трупы что ль? В народе правду говорят, детей мёртвых в доме нашли?

— Да, правда, — подтвердила Полина, кивнув, а Катя потрясённо прикрыла рот рукой.

— Батюшки-светы, страсти-то какие творятся! Я ж душегуба этого каждый день видела, расхаживал тут, здоровался со всеми вежливо, улыбался! Ой, ужас какой, господи! Тут у нас больница, мы людей лечим, спасаем, а спасатель-то вон какой оказался, от такого бы самому спастись! И вот скажи мне, как жить-то, когда не знаешь, кто с тобой рядом работает?!

— Это и вправду очень страшно, — поддержала диалог Полина, которой хотелось поскорее распрощаться с начальницей и приступить к поискам информации.

— Ну, хорошо, что хоть поймали его. Поздно, конечно, вон сколько жизней невинных загубил, ирод проклятый. И откуда такие берутся, да как их вообще земля носит… А ты не стой столбом, — внезапно спохватилась Катя, — шуруй давай, лентяйка. На втором этаже грязища, — снова приняв строгий вид, она развернулась и направилась в регистратуру, продолжая бормотать себе под нос.

Девушка послушно проследовала на второй этаж и принялась наводить чистоту, хотя на деле там было не очень-то грязно: видимо, её начальница действительно вчера скрепя сердце занималась уборкой вместо Полины. Возя шваброй из стороны в сторону, она размышляла, какие действия стоит предпринять дальше, чтобы найти и доказать связь больницы с военными. Наверное, стоит подружиться с медсёстрами, уж они-то наверняка в курсе всех здешних секретов и сплетен. Краем глаза девушка заметила, как на этаж кто-то поднялся и пошёл по только что вымытому полу в уличной обуви, оставляя за собой грязные следы. Без задней мысли она выпалила: «Куда по помытому!», но тут же прыснула в кулак, поняв, что понемногу вживается в роль и скоро, возможно, превратится в карикатурную уборщицу. Полина всмотрелась в силуэт идущего к ней мужчины более пристально и весьма удивилась, узнав в нём своего напарника.

— А ты тут каким боком? — спросила она, когда Богдан подошёл ближе.

— За личными делами пришёл, думаю поискать в них информацию о родственниках персонала. А ты, как я погляжу, неплохо тут справляешься, — следователь фыркнул, посмотрев на вымытый пол и опирающуюся на швабру Полину. — Прямо-таки идеально вписалась!

— Да ну тебя! — девушка осмотрелась по сторонам, после чего перешла на шёпот. — Я тут подумала, что надо бы подружиться с кем-нибудь из персонала, но что медсёстры, что врачи — все тут какие-то надменные, особняком держатся, особо и не поболтаешь ни с кем, ну, может, кроме Кати с регистратуры.

— Ничего, думаю, в делах есть вся нужная информация, — так же тихо ответил Богдан. — Если я что-то найду — после работы обсудим. Здесь нам лучше особо не светиться вместе. Ты, кстати, до скольки тут?

— До шести.

— Тогда я вечером подъеду, как обычно.

— Угу, — кивнула она и, вновь повысив голос, сердито бросила в спину удаляющемуся мужчине:

Ходят тут без бахил, а мне убирай! Это больница, а не проходной двор!

Богдан с трудом подавил смешок и скрылся за углом, а Полина как ни в чём не бывало продолжила уборку. По мере того, как пол становился чистым, она продвигалась всё дальше по этажу, пока не дошла до конца коридора. Там он заворачивал в сторону и заканчивался небольшим закутком, в котором располагались двери в женский туалет и в какое-то помещение без опознавательной таблички, которое всегда было закрыто на ключ.

В этот момент девушка услышала два голоса, исходивших из уборной. Судя по всему, это были те самые медсёстры, которые ранее чуть было не обнаружили её подслушивающей у ординаторской.

— Нет, ну ты прикинь, прислали этого козла. Нафига он в наших делах роет, чего ищет? Минтаева взяли, и делов-то, — возмущалась одна.

— А по-моему, он ничего, — мечтательно ответила вторая, после чего раздался звук смыва и открывающейся дверцы. — Эх, я б с таким…

— Дура! Не о том думаешь. Всё должно было пройти нормально.

— Да не найдёт он ничего. Чего ты так волнуешься, я не пойму? Пороет-пороет, да и свалит.

— Не нравится мне это, ох как не нравится…

Тут дверь туалета распахнулась, и голоса замолкли. Полина старательно делала вид, что моет пол. Медсестра, которая вышла в коридор первой, замерла на миг, озадаченно глядя на уборщицу. За ней вышла вторая, и обе молча проследовали мимо девушки, бросив на неё высокомерный взгляд. Встревоженная, Полина достала телефон и отправила сообщение Богдану: «Проверь в первую очередь информацию по двум медсёстрам. Имён не знаю, но одна из них брюнетка с карими глазами и родинкой на щеке, а вторая — блондинка, немного полненькая, волосы кудрявые. Обеим на вид лет под тридцать. Поищи по фотографиям в личных делах. Только не звони, я сейчас не могу разговаривать».

Получив в ответ краткое «Ок», девушка отправилась прибираться на следующем этаже, в надежде услышать ещё что-нибудь, за что можно было бы зацепиться. На лестнице она столкнулась с пациенткой глубоко пенсионного возраста, которая втянула её в беседу, и следующие десять минут пролетели за пустым разговором о каких-то бытовых мелочах. Вырвавшись из хватких лап старушки, Полина поспешила наверх, где увидела почти пустой коридор; лишь у одного из окон стояла измождённого вида женщина лет за сорок. Всё то время, пока девушка мыла пол, пациентка печально смотрела в окно, из которого открывался вид на невысокие дома и блестящую гладь озера вдали.

— Простите, не отойдёте в сторонку? — аккуратно спросила Полина.

— А? — женщина обернулась и, увидев уборщицу со шваброй, сразу же опомнилась:

— Да, конечно. Извините, задумалась, — она отошла в сторону на влажную плитку. Девушка продолжила мыть пол в том месте, где только что стояла незнакомка, однако почти сразу та заговорила с ней:

— А я вас не видела раньше.

— Я недавно устроилась, подрабатываю, — доброжелательно улыбнулась Полина, не прекращая возить шваброй по гладкому кафелю.

— По вам и не скажешь, что вы… ой, простите, глупости говорю, — женщина махнула рукой. — Вы просто такая молодая девушка, интеллигентная, совсем не похожи на уборщицу.

— Все профессии важны, все профессии нужны, — ухмыльнулась Полина. — Вообще я у родственницы временно живу, и решила заодно подзаработать, а то целыми днями дома сидеть — скука смертная!

— Да, вы правы, но сами понимаете — стереотипы. Вы уж извините.

— Да ничего страшного. А вы тут почему? — швабра легко скользила по полу, оставляя мокрые следы, источающие запах хлорки. — Если это не секрет, конечно.

— Я… да я и сама не знаю, почему. В третий раз уже здесь лежу, и никакого толку.

— В третий раз? Как это не знаете? А диагноз у вас какой?

— Врачи не могут понять, что со мной. Чувствую, недолго мне осталось, — собеседница погрустнела ещё больше.

— Ну что вы, какие ваши годы, вам ещё жить и жить! А вам, кстати, сколько?

— Тридцать.

Полина удивлённо открыла рот, но тут же захлопнула его и хотела было сказать что-то вежливое, вроде «Надо же, а я бы вам и двадцати пяти не дала», но собеседница заметила её реакцию и горько улыбнулась:

— Понимаю, выгляжу я совсем не на тридцать. Болезнь сжирает с каждым днём.

— А что именно вас беспокоит? Какие у вас симптомы? — Полина выпрямилась и опёрлась на ручку швабры, приготовившись слушать.

— Симптомов много. Очень сильная слабость и вялость, сердце вечно колотится как бешеное, тошнит уже практически постоянно. Иногда без причины бросает в дрожь, и пальцы начинают неметь, а перед глазами сплошная темнота, будто в бездну падаю. В такие моменты остаётся только лечь пластом и ждать, пока пройдёт, иного выхода нет. Устала я уже, больше года этот кошмар продолжается.

— А анализы что показывают? Наверняка врачи множество всяких исследований и тестов проводили?

— Действительно, что со мной только не делали за этот год: и ЭКГ, и эхокардиографию, и гастроэндоскопию, и, простите, колоноскопию, и ещё кучу страшных вещей, названия которых я уже и не вспомню. Я обследовалась у кардиолога, невролога, эндокринолога, — женщина загибала пальцы, перечисляя врачей, — гастроэнтеролога, гематолога и других специалистов. Нашли пару незначительных болячек, да только вот дело оказалось не в них. Выписали множество разных лекарств. Я таблеток ем уже больше, чем еды, а лучше мне не становится.

Пока женщина сетовала на свои злоключения, Полина внимательно слушала её и припомнила случай со своей прежней работы, который произошёл незадолго до её увольнения. Сама девушка работала секретарём и с пациентами напрямую не взаимодействовала, если не считать записи на приём, но доктора часто обсуждали при ней интересные и сложные случаи и делились с Полиной подробностями, хоть это и противоречит врачебной этике. Девушка всегда с любопытством слушала эти рассказы, а иногда даже могла помочь советом, исходя из своих знаний, и с течением времени она тесно сдружилась со многими коллегами. Две хорошие подруги Полины работали в клинике и по сей день.

— Знаете, я раньше работала в другой больнице, в частной. Я не медик по профессии, но биолог по образованию, и часто общалась с нашими врачами, а поэтому наслышана о множестве самых разных случаев. Как сейчас помню, была у нас одна пациентка, чьи симптомы были очень похожи на ваши. Вы так не пугайтесь, я в прошедшем времени говорю только потому, что это было давно. У неё все закончилось хорошо. Хотите, расскажу? Может быть, это вам поможет.

— Что, правда? — собеседница с надеждой уставилась на Полину. — Давайте продолжим беседу в палате, я там одна сейчас, соседка уже дома, выписалась, — она указала рукой на приоткрытую дверь палаты. — Тяжело мне всё-таки стоять подолгу, ноги подкашиваются.

Оставив уборочный инвентарь в коридоре, Полина проследовала за женщиной в палату. Небольшое помещение было обставлено похуже, чем комната бабы Нины. Не было ни пачек чая, ни сладостей, ни цветов или фотографий — только стандартный больничный набор мебели, несколько книг и большая упаковка томатного сока. Девушка уселась на свободную кровать у окна.

— Кстати, я же совсем забыла, меня Марина зовут, а вас? — спохватилась пациентка, осторожно опустившись на свою койку.

— Точно, я тоже не представилась, — Полина улыбнулась и протянула руку. — Я Полина. Приятно с вами познакомиться.

— Так что вы хотели мне рассказать? — Марина облокотилась на подушку и с нетерпением уставилась на собеседницу.

— Марин, скажите, за время вашего лечения вам так и не поставили никакой конкретный диагноз?

— Нет. Не нашли ничего серьёзного, что могло бы объяснить мои симптомы.

— А вы сами не замечали никаких закономерностей? Например, поели жирного — плохо, или, допустим, не выспались — тошнит, есть что-то такое?

— Да нет, таких взаимосвязей не замечала. Просыпаюсь — тошнит, засыпаю — тоже тошнит, а если мне предстоит какое-нибудь важное дело или серьёзная задача, требующая внимания — то совсем кошмар, хоть вешайся. Невролог мне говорил что-то про ВСД¹¹, но по-моему, чушь это всё.

— ВСД, значит? Тогда я наверняка правильно догадываюсь.

— Вы о чём?

— Про тот случай. В больницу, где я работала, обратилась пациентка с жалобами на тахикардию¹². Обследовалась она у нас вдоль и поперёк, но в итоге оказалась физически совершенно здорова. А проблема-то никуда не делась, и жизнь её от этого становилась всё хуже. Помню, как она жутко ругалась, грозилась жалобу на нас подать, что мы, мол, попросту деньги с неё тянем, назначая новые и новые анализы и исследования. В конечном итоге ей выписали направление к психотерапевту. Дамочка, конечно, восприняла это как личное оскорбление. Изрядно всем нервы попортила. Сопротивлялась, отказывалась, орала благим матом на всю клинику: «Не психопатка я! Ишь чего удумали, в психушку меня сдать?!», — Полина скорчила гримасу, и её собеседница не смогла удержаться от смеха. — Но главврач всё-таки смогла её убедить. В итоге оказалось, что у неё невроз.

— Все болезни от нервов, как говорится, да? Пока не очень понимаю, честно говоря.

— Сейчас объясню всё по порядку. Смотрите, мозг — это центр нервной системы, — девушка приложила один палец к голове. — В нём находится сознание — это наши мысли, представления, знания, впечатления о чём-то; то, что сформировалось в процессе взросления. И есть подсознание — это глубинная часть сознания, содержащая в себе инстинкты, алгоритмы разных действий, которые мы привычно выполняем каждый день, наши скрытые желания, сны и многое другое, что мы не в силах контролировать. Подсознание надёжно закрыто от каких-либо воздействий, мы не можем покопаться в нём, как, например, в воспоминаниях. Но оно есть, и играет важную роль.

— Это довольно интересно, но пока что всё равно непонятно, как это связано с моим состоянием или с болезнью той женщины, о которой вы говорили, — нахмурилась Марина.

— Сейчас, сейчас, я вам объясню всё от и до. Смотрите, очень часто у людей бывают внутриличностные конфликты. Это такое явление, когда подсознание чего-то требует, а сознание сопротивляется и игнорирует «зов природы». Из простых примеров — ситуация, когда в семье родители убеждают ребёнка получить престижное образование, допустим, в юридическом ВУЗе, а он всегда мечтал стать художником, и в результате желание соответствовать требованиям родителей напрямую конфликтует с собственным желанием ребёнка. Это зачастую приводит к неприятным последствиям. А если говорить непосредственно про ту женщину, то её проблема, как выяснилось, заключалась в отношениях с отцом. Тот был очень властным и жестоким, и на протяжении долгих лет подавлял в собственной дочери её интересы. В итоге эта женщина выросла, выучилась на экономиста, устроилась на работу, которую всем сердцем ненавидела, и конфликт желаемого с реальным стал в конце концов так силён, что мозг для своей защиты решил переключить фокус на что-то другое. В случае данной женщины это было сердце. Наши дальние предки благодаря инстинкту самосохранения испытывали тревогу и страх в опасных ситуациях, например, когда на них мог напасть хищник. А для спасения нужно что? Правильно, сбросить всё лишнее – отсюда и тошнота, и позывы в туалет. Или вот ещё: нужно как можно быстрее разогнать кровь по конечностям для того, чтобы можно было убежать от угрозы. Сейчас-то, ясное дело, мы не живём в таких условиях, когда нам надо было бы регулярно спасать свою шкуру от саблезубых тигров, однако инстинкты никуда не делись, и, сталкиваясь с внутриличностными конфликтами, мы точно так же тревожимся, испытываем постоянный сильный стресс, а это может сказаться на самых разных системах организма.

— То есть, вы хотите сказать… — продолжая хмуриться, произнесла Марина.

— Да, — подхватила Полина, на самом деле не имея ни малейшего понятия о том, что хочет сказать её собеседница, — я думаю, у вас тоже что-то подобное. Конечно, бывает много разных причин возникновения конфликта, но описанный мною случай идеально вписывается в картину. У некоторых людей крутит живот, другие сталкиваются с тахикардией, третьих постоянно бросает в дрожь, и так далее. А у вас вот тошнота. Всё индивидуально. Я, конечно, хоть и не врач, но очень бы вам советовала не анализы в сотый раз сдавать, а записаться к психотерапевту. Нужно найти проблему и проработать её, разрешить внутренний конфликт, и тогда всё наладится.

— Да уж, — вздохнула Марина, немного удручённая прослушанной лекцией. — У каких только терапевтов я не побывала за этот год, а нужно было, оказывается, к психотерапевту наведаться в первую очередь. Может, и правда никакая я не больная, а просто сумасшедшая…

— Марин, ну что вы! Обратиться за профессиональной помощью — это не значит расписаться в своём сумасшествии. Это абсолютно нормальная практика, просто в нашем обществе она ещё не успела толком прижиться. Вот представьте: сломался у вас телефон. Вы же обратитесь к мастеру, чтобы его починить? Или, допустим, захотите себе новую стрижку, и наверняка пойдёте к парикмахеру. Также и с нашей психикой: чтобы её «починить», нужно обратиться к специалисту, который этим занимается. Времена карательной психиатрии давно канули в лету, и сейчас даже шизофреники находятся в клинике только в периоды обострений, а после этого врачи возвращают их обратно к нормальной жизни. Но вы не волнуйтесь так, — поспешно добавила Полина, увидев выражение лица собеседницы, — ваша проблема, скорее всего, даже не требует нахождения в стационаре.

— Ну ладно, вы меня немного успокоили, — женщина задумчиво потёрла лоб.

— Скажите, перед тем, как всё это началось, у вас в жизни были какие-то сильные внезапные потрясения? Или, может быть, наоборот, некие тяжёлые обстоятельства вас беспокоили на протяжении долгого времени?

— Я бы сказала, что и то, и другое, — Марина опустила взгляд. — Где-то за месяц до того, как я почувствовала первые признаки недомогания, мой муж — прошу прощения, бывший муж — ушёл от меня к другой женщине. Мы с ним недолго прожили вместе, три года всего лишь. Всё так хорошо начиналось, как в сказке. А потом… — Марина прикрыла глаза рукой, и её голос слегка задрожал, — Потом я стала замечать, что он стал какой-то нервный, раздражительный, скрытный, с кем-то всё время переписывался втихаря, потом начал задерживаться на работе, по выходным где-то пропадать, ничего не рассказывал. А спустя какое-то время я их застукала вдвоём с этой марамойкой. Он даже оправдываться не стал. Ничего не объяснил, просто собрал вещи и ушёл. В результате я даже не знаю, в чём была моя ошибка, что я сделала не так. Постоянно об этом думаю и не нахожу ответа. Какой же дурой я себя чувствую! — женщина спрятала лицо в ладонях. Полина мягко положила руку ей на плечо.

— Мариночка, успокойтесь. Вы знаете, я подозреваю, что в этом и кроется причина вашего плохого самочувствия. Я не психотерапевт, и вылечить вас я не могу, но могу вот что сказать касательно вашего бывшего мужа. Он далеко не последний мужчина на Земле, и свет на нём клином не сошёлся. Вы молоды и прекрасны, хоть и измучены. У вас вся жизнь впереди, а вы вот так себя терзаете! Это не вы должны себя винить, а он, за то, что потерял такую замечательную женщину. И вы выздоровеете, станете ещё лучше, ещё успешнее, а он, помяните моё слово, очень скоро пожалеет о содеянном. Да вот только поздно будет жалеть, поезд ушёл!

— Вы правда так думаете? — шумно вздохнула Марина, взглянув на девушку покрасневшими глазами.

— Я не думаю, а знаю. Вы ещё найдёте нормального мужчину, достойного вас, и будете жить счастливо. Хотя на вашем месте я была бы уже счастлива, что избавилась от такого козла!

Резкое выражение Полины развеселило Марину, она слегка улыбнулась и провела согнутыми в костяшках пальцами по нижним векам, где уже успели набухнуть крохотные капли слёз.

— Знаете, мне и правда как-то полегчало.

— Вот и славно! Ах, да, кстати, — Полина сунула руку в карман. — Скажите, у вас есть с собой телефон или ноутбук?

— Телефон есть, а что?

— Я вам сейчас дам номер моей подруги, её зовут Алина. Она клинический психолог и по совместительству моя бывшая коллега из той больницы, где я работала. Как-то раз я её выручила, и с тех пор за ней должок. Она вас проконсультирует бесплатно, можно даже онлайн, без личного визита, только обязательно напишите ей, расскажите подробно про вашу ситуацию, как сейчас рассказывали мне, и отнеситесь к её рекомендациям со всей серьёзностью.

— Ой, что вы! Я не хочу никого обременять, правда, не стоит…

— Стоит-стоит. Есть куда записать?

— Ну хорошо. Давайте я сразу в телефон себе запишу.

— Вы не торопитесь, — успокаивающе молвила Полина, — отдохните, обдумайте всё как следует, и напишите ей сообщение. А чтобы сразу стало понятно, откуда у вас её номер, скажите, что вы от Полинетты, и это за розового слона.

— Как-как? — Марина с растерянной улыбкой посмотрела на девушку.

— От Полинетты. За розового слона, — Полина хихикнула. — Это её должок передо мной. Она поймёт, о чём это. Да я и сама предупрежу её при случае, так что ни о чём не переживайте.

— Хорошо. Спасибо вам большое, Полиночка! Впервые за долгое время я чувствую, что у меня снова есть небольшой лучик надежды. Не всё так безысходно, как казалось.

— Не меня благодарите, а Алину, когда она вам поможет. А она обязательно поможет, она прекрасный специалист. Всё у вас будет хорошо.

— Наверное, есть одна вещь, за которую мне стоит поблагодарить мою болезнь: она научила меня ценить отведённое мне время. Не буду я раздумывать. Сейчас же поговорю с врачом, выпишусь и поеду домой, приду в себя, да напишу вашей подруге. Только надо бы Лерочку найти, она обещала зайти, но что-то нет её до сих пор.

— Лерочку?

— Вы её не знаете? Медсестра.

— Ой, не знаю, если честно. Я же тут совсем недавно и пока что по именам знаю далеко не всех.

— Лерочка — блондинка с кудряшками, пухленькая такая, невысокая. У неё ещё подружка есть, Юлечка — с мушкой на щеке, как у Мэрилин. Они всегда вдвоём ходят.

— А, я поняла, о ком вы, видела их недавно.

— Лерочка ко мне буквально час назад заходила, мы с ней поболтали о том-о сём. Она мне часто жалуется, душу изливает, в основном, насчёт любовных перипетий. Всё суженого себе ищет, но пока безуспешно. За всё то время, что я здесь лежала, мы с ней сдружиться даже успели. Рассказывает, как ей одной тяжко. Бедняжка, — с горькой иронией усмехнулась Марина. — Я ей говорю, мол, может, оно и к лучшему? Может, ты свою судьбу позже встретишь? А Лерочка меня совсем не слушает, всё к пациентам липнет да к докторам новеньким, а они от неё бегут, как от огня. Пугаются её напора, вот что я думаю.

— Вон оно как, — Полина поняла, что её собеседница может сообщить немало полезной информации, и поддержала разговор. — И Юля тоже? Они вроде девушки статные, красивые, таким и искать-то не надо! Мужики сами липнуть должны, как мухи на мёд.

— Так-то оно так, только вот не везёт Лере с этим, на подругу свою смотрит и тихо завидует. А Юля уже давно в отношениях.

— Да вы что? Видели её молодого человека? Симпатичный? — заинтересованно спросила Полина.

— Нет, не видела ни разу. Он у неё военный, вечно на службе. У нас тут военная база есть неподалёку, там-то он и находится почти круглый год, лишь изредка к Юлечке приезжает. Она по этому поводу часто злится, ну, и грустит, конечно. Любовь у них большая, хоть и не видятся практически.

Полина крепко задумалась. Получается, что эта Юля может быть тем самым связующим звеном, которого не хватает, чтобы головоломка сложилась? Её поведение сразу показалось девушке странным, а то, как медсёстры обсуждали появление Богдана… Они явно боятся, что следователь сможет что-то узнать.

— Полина? — обеспокоенно окликнула Марина. — С вами всё в порядке?

— Да, простите, — встрепенулась девушка, — я просто вспомнила, что забыла кое-что сделать по работе, мне срочно бежать надо! А то опять от Кати нагоняй получу.

— Ой, да-да, конечно. Простите, совсем заболтала вас. Спасибо вам большое ещё раз, и удачи!

— И вам удачи! Обязательно напишите моей подруге. Выздоравливайте!

¹¹ВСД (вегетососудистая дистония или нейроциркуляторная дистония) — несуществующий диагноз, это устаревшее название используют для описания комплекса симптомов, которые, как правило, являются следствием нарушения работы вегетативной нервной системы.

¹²Тахикардия — повышение частоты сердечного ритма.

Глава 22

Покинув палату, Полина подхватила свой рабочий инвентарь, дожидавшийся её в коридоре, и отошла в укромный уголок в дальнем конце коридора, где, скрытая от чужих глаз, выудила из кармана телефон, чтобы поскорее рассказать Богдану новости о подозрительной медсестре. Оказалось, что девушка так много времени провела за разговором с Мариной, что и не заметила, как закончился очередной рабочий день. Решив всё же отложить рассказ до личной встречи за ужином, она отправилась домой, обдумывая по дороге полученные данные. Кусочки головоломки наконец сложились, явив мысленному взору Полины следующую картину: Юля, работающая в больнице медсестрой, имеет доступ ко всем материалам о пациентах и передаёт своему молодому человеку, военному, интересующую его информацию, а возможно, даже подбирает жертв. Воспользовавшись этими данными, заранее выбранных людей похищают и увозят на базу, где ставят над ними жуткие эксперименты, или Бог знает чем они там занимаются. С ужасом и восторгом девушка распутывала эту цепочку кошмарных преступлений, разбирала её на отдельные звенья, шаг за шагом, ощущая себя настоящим детективом, пока её Тойота мчалась по дороге вдоль озера, которое время от времени скрывалось за редкими рощами низкорослых деревьев. Небо затянули густые облака, и всё вокруг погрузилось в вечерний полумрак.

Вдруг Полина резко надавила на педаль тормоза, и машина шумно проползла по дороге вперёд, пока полностью не остановилась, подняв небольшое облачко пыли с гравийной дороги. Девушка впопыхах схватила телефон, лежавший на торпеде, и, чуть не выронив его, включила камеру и направила её в сторону озера — над ним вновь виднелось мерцание неопознанного источника света. Из-за того, что они с Богданом уже наблюдали этот феномен ранее, а также благодаря быстроте реакции, Полине в этот раз удалось запечатлеть всю последовательность практически полностью, за исключением лишь нескольких первых секунд, которые понадобились ей, чтобы заметить мигающий огонёк и включить камеру. Почти не дыша, девушка крепко держала смартфон, стараясь избегать дрожания камеры и радовалась тому, что оказалась в этот момент на улице, а не на работе и не дома, и смогла заметить заветный сигнал. Когда свет окончательно погас, она шумно выдохнула, выключила камеру и хотела было ехать дальше, однако внезапно почувствовала необъяснимый дискомфорт. По непонятной причине ей показалось, будто бы за ней кто-то следит. Вокруг царила полная тишина: не было слышно ни малейшего ветерка, ни шороха листвы, ни плеска волн. Слева за небольшим склоном, покрытым травой, простиралось озеро, а справа недалеко от дороги начиналась густая сосновая роща. Из темноты, разлившейся среди деревьев, доносился свежий аромат хвои, увлажнённой вечерней росой. И оттуда же вдруг раздался резкий хруст, словно кто-то по неосторожности наступил на сухую ветку. Испуганная Полина, не желая ни секунды дольше оставаться в этом месте, выжала педаль газа и помчалась вперёд, поглядывая в зеркало заднего вида. «Что это было? Или, точнее, кто?»

Дома она первым делом включила везде свет, проверила охранную систему, обошла все комнаты и затем набрала номер Богдана.

— Алло, ну что, ты когда приедешь? — взволнованно спросила Полина, как только гудки прекратились и в трубке раздался щелчок.

— Привет. Через час заеду. Что-то случилось? Голос у тебя странный.

— У меня есть новости, давай скорее. Рассказать не терпится.

— Не телефонный разговор? — ухмыльнулся мужчина. — Понял, скоро буду.

Девушка подошла к большому окну в гостиной, и скрестив руки на груди, уставилась на тёмное озеро и нависающие над ним сопки. Где-то за ними располагалась военная база, вокруг которой вились все помыслы Полины в последнее время. Если задуматься, то между базой, Беломорским и домом Инги не такое уж большое расстояние. Если военные каким-то образом прознают, что Полина с Богданом копают под них, то им понадобится совсем немного времени, чтобы… «Так, всё, хватит». Она тряхнула головой, чтобы отбросить пугающие мысли. «Сейчас есть дела поважнее, чем паника на пустом месте». Девушка устроилась на диване, взяла бумагу и ручку с журнального столика, включила видео, снятое ранее, и начала расшифровывать свежее послание.

Спустя несколько минут её взору предстала надпись «ЛБМЭОБА ДМБЕЭ» — такой же странный набор символов, как и раньше. Смысл всех предыдущих посланий был разгадан при помощи шифра Цезаря, а значит, и с этим должно сработать! Конвертация продвигалась быстро: одна буква, вторая, третья, и вот на бумаге красуется выведенная аккуратным почерком строчка: «КАЛЬНАЯ ГЛАДЬ». Полина фыркнула.

«Кальная, хе-хе. Что значит "кальная", уж не ошиблась ли я? — размышляла она, постукивая карандашом по столу. — Да нет, не ошиблась, я же всё дважды перепроверила. Вот только первые несколько букв не попали на видео, тогда… только если… зеркальная! Зеркальная гладь!» Отложив карандаш, девушка вновь бросила взгляд на улицу. От расшифровки послания ей легче не стало: смысл этой фразы всё равно оставался неясен. Мрачный пейзаж за окном стал ещё темнее, словно само зло окутывало сопки и стелилось над озером тяжёлой дымкой. С каждым днём пребывание здесь становилось всё менее комфортным, всё менее спокойным. В этот момент раздался телефонный звонок.

— Алло, Богдан, ну где ты там? Что-то случилось?

— У меня тут дела кое-какие появились, так что я не смогу приехать сегодня.

— Ничего страшного, — пытаясь не звучать расстроенно, ответила Полина.

— Ты говорила про какие-то новости. Что ты узнала? Я пока не за рулём и как раз могу послушать.

— Да я думала при встрече рассказать всё в подробностях, но раз уж ты сегодня занят, обрисую вкратце. В общем, когда я ехала домой, я снова увидела огни за озером и смогла записать их на видео.

— Серьёзно? И что за послание на этот раз? Удалось разгадать?

— Ага. «Зеркальная гладь». Первые три буквы я пропустила, пока телефон доставала, но тут больше никакие слова не подходят.

— Любопытно. Наверняка у этих фраз есть какое-то особое значение, известное тому, кто посылает сигнал, и тому, кто его принимает. Это все новости?

— Да. А, нет, стоп! — воскликнула девушка. — Про самое главное-то я и забыла. Я нашла связь военных с больницей.

— Та-а-ак, – протянул Богдан. — И что ты выяснила?

— Я болтала с одной пациенткой, и речь зашла за персонал. Она поведала мне, что у медсестры Юли — это одна из тех, про которых я тебе писала, брюнетка с родинкой — так вот, у неё парень — военный, и служит он на той самой базе.

— Да ты прямо настоящий детектив. Я в её документах ничего странного не обнаружил.

— Оно и понятно, они же не женаты, откуда он в документах появится? Такие сведения только через знакомых добывать, заведя разговор в нужное русло, — важно ответила Полина. — К слову сказать, эти медсёстры тебя обсуждали.

— Меня? И что говорили?

— Эта Юля очень переживала из-за того, что ты приехал и, цитирую, «роешь в их делах». Ты с ней общался?

— Нет, не общался, но видел её.

— Моё предположение такое: она ищет подходящих пациентов, просматривая больничные документы, и когда находит кого-то,подходящего под заранее заданные параметры поиска, передаёт своему парню данные этого человека. Вопрос в том, как это доказать.

— Тебе завтра утром надо на работу?

— Нет, завтра у меня выходной, а что?

— Я приеду пораньше, часов в десять, обсудим это.

— Договорились, — с лёгкой ноткой радости в голосе сказала Полина.

— Ладно, тогда спокойной ночи. Завтра увидимся.

— И тебе спокойной ночи. До завтра.

Она завершила звонок и, почувствовав сильнейшую усталость после долгого дня, направилась в душ. На улице тем временем заморосил дождь и поднялся сильный ветер.

Когда Полина с комфортом развалилась на диване перед телевизором, замотав мокрые волосы в высокий тюрбан из полотенца, за окнами уже поливало во всю. Ночная гроза яростно сверкала молниями, и то и дело раздавались раскаты грома, то вдали, то совсем рядом. Девушка приоткрыла окно, и в комнату ворвался характерный аромат мокрой почвы и листвы. Вечерний ансамбль звуков сегодня состоял из мелодичного перезвона дождевых капель и монотонного диалога персонажей фильма. К этому сочетанию добавился и звон телефона. Сперва Полина подумала, что звук исходит из динамиков телевизора, но он никак не сочетался с происходящим на экране, и она поняла, что это подал голос стационарный телефон, висящий на стене. До этого на её памяти он никогда не звонил. Полина спешно подошла к аппарату и сняла трубку.

— Алло? — ответа не последовало, лишь тихое шипение и чьё-то дыхание.

— Алло? — повторила она. — Говорите, я вас слушаю. Вас не слышно!

Из телефонной трубки по-прежнему не доносилось никаких звуков, кроме тихого дыхания. Вдох. Выдох. Вдох. Выдох. С каждой секундой Полина чувствовала себя всё более неуютно: ей казалось, что она в доме не одна, что кто-то наблюдает за ней, оставаясь невидимым.

— Так! А ну, хватит баловаться! — в ответ последовали всё те же звуки.

Не на шутку разнервничавшись, Полина повесила трубку, но спустя несколько мгновений аппарат снова зазвонил.

— Слушай сюда! Ещё раз мне позвонишь — я на тебя полицию натравлю! — В ответ снова прозвучало шипение и медленное, шумное дыхание. Она со злостью швырнула телефонную трубку вниз, и та, повиснув на проводе, ударилась о стену. Девушка подхватила её и водрузила обратно на место.

«Так, ладно, надо успокоиться, ничего страшного, просто кто-то номером ошибся. А может быть, связь плохая, сейчас такой ветер, гроза…» Полина вернулась на своё уютное место перед телевизором и поплотнее закуталась в одеяло. Телефон больше не звонил, и она попыталась сосредоточиться на фильме, но всё равно то и дело озиралась по сторонам, в страхе ожидая, что вот-вот услышит громкое дыхание за своей спиной.

Вместо этого внезапно послышался глухой стук. Удар, а спустя миг ещё один. По телу девушки, оцепеневшей от ужаса, пронеслась волна адреналина, кожа покрылась мурашками, а к горлу подступила тошнота. Полина вскочила с дивана и выключила телевизор, а затем замерла и стала внимательно прислушиваться. Снова удар. Ей показалось, что звук исходит из-за стены, отделяющей комнату от террасы. Дрожа с головы до пят, девушка прокралась на кухню и вооружилась здоровенным ножом, после чего на цыпочках направилась обратно в гостиную, стараясь ступать так, чтобы её передвижения не были слышны. Подойдя к застеклённой двери, ведущей на террасу, она осторожно выглянула, но свет из комнаты освещал лишь небольшое пространство непосредственно перед самой дверью. Вдруг снова прозвучал удар. Полина подпрыгнула на месте. Сердце колотилось как бешеное, рука с неистовой силой сжимала рукоять ножа, будто ища в нём спасение. Девушка нажала на неприметный выключатель возле двери, и снаружи загорелся свет. В этот миг раздался ещё один удар. Полина тихо толкнула дверь и с содроганием вышла на террасу. На улице дул холодный ветер, тревожно шелестели кроны деревьев, а их чёрные силуэты танцевали на фоне затянутого тучами неба. Так как из-за холодного климата двери и окна гостиной были вакуумными и закрывались максимально плотно, звуки с улицы через них практически не доносились, а сейчас, когда преград для звука больше не было, Полина явственно услышала лёгкое поскрипывание, доносящееся из-за угла.

Выставив перед собой нож, она направилась в направлении звука, готовая сражаться не на жизнь, а на смерть.

— Предупреждаю! — выкрикнула Полина непривычно высоким голосом. — Это частная территория! Я уже вызвала полицию, и я вооружена, так что рекомендую немедленно покинуть мой участок, иначе у вас будут огромные проблемы!

Как и следовало ожидать, никакого ответа не последовало, однако скрип не утихал, и его источник, судя по звуку, был уже совсем близко, примерно в нескольких метрах от девушки.

Собрав волю в кулак, Полина сжала нож обеими руками, подняла его повыше и выскочила из-за угла. Быстро окинув оценивающим взглядом пространство перед собой, она на мгновение замерла, а затем медленно опустила руки. Возле стены стояло изящное плетёное кресло-качалка, поскрипывающее на ветру, наклоняясь из стороны в сторону. Во время грозы, по всей видимости, его протащило по гладкому деревянному настилу террасы и подтолкнуло к стене, о которую оно и сейчас продолжало биться спинкой, издавая тот самый звук, что перепугал бедную девушку до полусмерти.

У Полины от пережитого испуга подкашивались ноги, и, вторя движению кресла-качалки, она тоже прислонилась спиной к стене, закрыла лицо руками и начала нервно смеяться.

— Господи, я совсем уже с ума сошла! — произнесла девушка вслух, и её слова потерялись в шуме ветра.

После такого потрясения уснуть всё равно бы не получилось, да и к тому же время было ещё не позднее, поэтому Полина приготовила себе большую чашку ароматного горячего какао и отправилась с ним в комнатку в башне, чтобы почитать книгу, согреть окоченевшие ладони и прийти в себя. Это было единственное место во всём доме, которое казалось девушке абсолютно безопасным, а ощущение полной безопасности было именно тем, в чём она сейчас нуждалась больше всего.

Полина устроилась возле окна, покрытого дождевыми каплями, и принялась читать начатую ранее повесть, попивая обжигающий напиток маленькими глотками. Густые облака на небе стали понемногу рассеиваться, и на страницы книги пролился нежный лунный свет. Белоснежное светило появилось над серебристыми сопками, а в озёрной глади сверкало его отражение, подёрнутое лёгкой рябью из-за ветра, который уже заметно стих, но всё ещё не унялся окончательно. Невольно оторвавшись от чтения, чтобы понаблюдать за изящной красотой лунной ночи, девушка краем глаза заметила какое-то движение на воде. Она взяла старый бинокль, лежавший на подоконнике, и взглянула в него, ожидая увидеть утку или другую птицу, вышедшую на ночную охоту. Однако вместо этого взору Полины предстала совсем иная картина: по озеру плыла лодка, в которой был один человек и несколько больших коробок, прикрытых тканью. Она двигалась по прямой траектории со стороны посёлка куда-то в направлении Комсомольска, однако внезапно начала заворачивать к обрывистому берегу. «Интересно, зачем она туда плывёт? Там ведь даже на сушу сойти невозможно, склон почти вертикальный. Может, это какое-то особенное место для рыбалки?» — размышляла девушка, глядя в бинокль. В течение пары минут лодка достигла прибрежной зоны, немного сбавила скорость, и — чудеса! — будто бы въехала прямиком в отвесный склон и растворилась в темноте.

В недоумении Полина ещё какое-то время наблюдала за берегом и прилегающей к нему частью озера, но ничего больше не происходило. В том месте, где исчезла лодка, крутой обрыв утопал во тьме, и даже лунный свет практически не достигал его. Теперь, когда ветер окончательно стих и рябь больше не плясала по поверхности озера, отражение небесного светила в водной глади стало ярким и чётким, будто в зеркале. Вдруг на девушку снизошло озарение, и она щёлкнула пальцами: «Бинго! Вот она, зеркальная гладь! Вот что означало то послание!». Таинственная лодка, гружённая коробками, пересекающая озеро посреди ночи и непонятно куда испарившаяся; и новая шифровка, переданная буквально за несколько часов до этого и явно намекающая на озеро — это всё определённо неспроста. И чтобы наконец ухватиться за нить разгадки и распутать клубок зловещих событий, в который оказалось втянуто множество людей, нужно было понять, куда исчезла лодка.

Тем временем небосвод вновь начали затягивать невесть откуда пришедшие тучи, и широкая тайга погрузилась во тьму.

Глава 23

Когда солнце сменило луну и поднялось высоко над горами, обрывистый берег озера всё равно оставался скрыт в тени. Тем не менее, если знать наверняка и присмотреться к определённой области склона, можно было заметить, что в этом месте на фоне каменной породы, испещрённой причудливыми узорами трещин, выделялось одно тёмное пятно. Сложив все имеющиеся факты, Полина, вновь пристально рассматривающая окрестности в бинокль, пришла к выводу, что это было не что иное, как пещера. Это было единственное разумное объяснение пропажи лодки — она попросту заплыла в неё и скрылась из виду.

Благодаря новой зацепке Полина с самого утра находилась в приподнятом настроении и даже позабыла про вчерашний испуг. Богдан обещал приехать к десяти, и до этого времени она успела позавтракать овсяной кашей с кефиром и съездить в Комсомольск за продуктами, запас которых неожиданно иссяк. К возвращению девушки следователя всё ещё не было, и та принесла в гостиную несколько карт местности, чтобы посмотреть, есть ли на них предполагаемая пещера, но никаких отметок на береговой линии озера не обнаружилось. Ближе к одиннадцати раздался звонок в домофон.

— Ну что, как дела идут? — поинтересовался Богдан, разуваясь в прихожей.

— Проходи скорее, – выпалила Полина. — Ты не поверишь, что я видела.

— И что же? — мужчина устроился на диване и уставился на напарницу. — Опять твои карты? — он бросил взгляд на раскрытый на столе атлас.

— А, да это я так… — Полина сгребла не пригодившиеся материалы в кучу и отодвинула их в сторону. — В общем, я начну с самого начала. Вчера мне кто-то звонил. Я подошла к телефону, а там кто-то дышит и молчит. Повесила я, значит, трубку, и сразу новый звонок раздался, и опять то же самое.

— В смысле? На мобильный? Номер определился? Может, балуется кто-то.

— Нет, на домашний, — Полина ткнула пальцем в сторону коридора. — Вон висит. Я вообще забыла, что он тут есть. Аппарат старенький, без определителя.

— Ты никому не давала номер? Или, может, это твоей тёте кто-то звонил?

— Да нет, никому. А если бы звонили тёте Инге, то какой смысл в трубку пыхтеть? Знаешь, я, наверное, накручиваю, но мне кажется… — девушка замешкалась.

— Что это маньяк? — Богдан закончил фразу, поняв, что тревожит Полину.

— Да, что-то вроде того. Понимаю, звучит глупо. Просто тут так много всего происходит странного и страшного, что волей-неволей всякие ужасы в голову лезут. Ты представь, я вчера кресла-качалки испугалась. Совсем уже шарики за ролики заезжают.

— Да не волнуйся ты так, мысли рационально. В доме установлена сигнализация, хорошие замки, и к тому же у тебя тут есть секретная комната. А если вдруг что-то случится — ты всегда можешь позвонить мне, и я тут же примчусь.

— Да, наверное, ты прав. Но помимо этого вчера произошло ещё кое-что. Ближе к ночи я сидела в башне, читала книгу, и часов, наверное, в одиннадцать заметила на озере лодку.

— Может, кто-то из местных ночную рыбалку любит. Многие рыбаки выходят на воду только после наступления темноты, говорят, так клёв лучше. Я бы, кстати, тоже порыбачил с удовольствием, больно уж места здесь красивые. Вот разберёмся со всем, что тут происходит, и обязательн…

— Эта лодка сначала плыла по прямой, со стороны посёлка, и будто бы направлялась в Комсомольск, — полностью проигнорировала Полина слова Богдана, — но потом повернула к противоположному берегу и исчезла в нём.

— Что, прости? — с недоумением переспросил мужчина.

— Да, я тоже тогда подумала, что головой поехала, но лодка и правда исчезла. Я примерно запомнила то место, где она пропала из поля зрения, и утром, когда солнце взошло, рассмотрела ту область в бинокль. Там, похоже, прямо у воды расположен небольшой вход в пещеру, как раз небольшая лодка проплыть сможет. Если не знать, что он там есть — не заметишь.

— Думаешь, это может быть как-то связано с нашим делом? Местные рыбаки наверняка про эту пещеру знают. Вполне вероятно, что там водится какая-нибудь живность вроде раков или ещё кого-нибудь, вот и плавают туда.

— А помнишь, я говорила про вчерашнюю шифровку?

— «Зеркальная гладь», кажется? — мужчина задумался.

— Сначала это послание, потом спустя несколько часов какая-то лодка посреди ночи заплывает в пещеру на озере. Не слишком ли много совпадений?

— Слушай-ка, а назад она уплыла?

— Я, честно говоря, не особо долго наблюдала, но больше ничего подозрительного не заметила, никакого движения не было. А потом снова тучи набежали, стало совсем темно, и я спать пошла.

— Точно, вчера же гроза была весь вечер, да и ночью грохотало. Об этом заранее передавали в прогнозе. Рыбаки в такую погоду вряд ли рискнули бы выходить на воду, — Богдан повернулся к большому окну и уставился в сторону озера. — Сплавать бы самим в эту пещеру и осмотреться там. Шансов мало, конечно, но у твоей тёти тут, случайно, нет какой-нибудь лодки? Я неподалёку видел какую-то постройку на берегу, прямо у воды, похоже на гараж для катера или какой-нибудь моторки. Может, это её?

— Это вряд ли, она у меня никогда особо плавать не любила.

— Жаль. Значит, придётся одалживать у местных. Не самая лучшая идея, конечно, слухи разные точно пойдут, но что поделать. Надеюсь, мы будем быстрее слухов.

— Ты погоди, не спеши. Лодку мы одолжим, но ведь её хозяину об этом сообщать вовсе не обязательно, — лукаво улыбнулась Полина. — Мы быстренько поплаваем и вернём на место, никто ничего не заметит. А даже если и заметят потом, что она как-то не так пришвартована, то в этом ничего страшного: я более чем уверена, что местная ребятня тоже часто берёт лодки без спроса. Подростки — они и в Африке подростки.

— Смотрю на тебя и не понимаю, кем бы ты могла стать при должном стечении обстоятельств: хорошим оперативником или криминальным элементом, — ухмыльнулся Богдан. — Ладно, раз так, то пошли, посмотрим для начала, есть ли там лодка внутри.

— Прямо сейчас?

— Почему бы и нет? Если всё это и вправду имеет отношение к пропажам и убийствам, то в пещере или поблизости от неё наверняка найдутся улики. А если нет, то мы хотя бы не будем дальше тратить время и уводить расследование в неправильную сторону.

Полину прямо-таки распирало от воодушевления, к которому примешивалась и нотка волнения. Её манила перспектива грандиозного приключения, которое виделось ей не только интересным и многообещающим в плане продвижения расследования, но в то же время и полным опасностей. Мало ли что может находиться в таинственной пещере… А вдруг тот, кто ночью заплыл в неё на лодке, до сих пор там?

— Ну что? — Богдан вывел напарницу из раздумий.

— Эм… да, сейчас, только рюкзак прихвачу.

— У тебя есть фонарик? Он нам, скорее всего, пригодится. Если есть — возьми с собой.

— Есть, конечно. Давай так: я сейчас всё соберу, а ты пока сходи к этому гаражу, или что это такое, и посмотри, есть ли там вообще хоть какая-нибудь лодка. А то, может, мы и не поплывём никуда.

Девушка, прищурившись, бросила взгляд в сторону постройки вдалеке, убедилась, что поблизости от неё никого нет, и затем быстрым шагом направилась на второй этаж, а Богдан тем временем вышел на улицу и зашагал по извилистой тропинке, пересекающей густую зелень лужайки.

В комнате Полина подхватила рюкзак и быстро побросала в него несколько предметов, которые, как она думала, могут пригодиться в грядущей вылазке, а потом выглянула в окно и увидела вдалеке, как Богдан, оглянувшись украдкой, открывает боковую дверь постройки у озера. Закончив со сборами, девушка поспешила к берегу. На улице стояла прохладная погода; небо заволокло непроглядной пеленой молочно-белых облаков, за которыми угадывались лишь очертания солнца, но при этом в долине всё равно было светло.

— Ну как, нашёл? — спросила запыхавшаяся девушка, приближаясь к постройке.

— А то! — задорно ответил голос изнутри.

Полина зашла внутрь, и её взгляду предстал небольшой лодочный гараж с узким деревянным настилом, расположенным вдоль стен. По центру помещения настил полностью отсутствовал, вместо него внизу плескалась вода, а на ней медленно покачивалась видавшая виды лодка, развёрнутая носом в сторону ворот. Пока девушка во все глаза рассматривала столь удачно оказавшееся здесь плавсредство, Богдан занимался воротами, которые отделяли пространство гаража от раскинувшейся за ними глади озера. После недолгой возни с проржавевшей щеколдой мужчина распахнул их и на миг замер, любуясь открывшимся видом, а потом ловко запрыгнул в лодку.

— Ну что, готова к круизу? Возьми те два весла, — он указал на участок стены за спиной девушки, где висела пара небольших пластиковых вёсел.

— Зачем? Она же моторная, — удивилась Полина, бросив взгляд на обшарпанный, но с виду вполне рабочий мотор на корме лодки.

— Ты плавать умеешь?

— Да как сказать. Меня папа пытался научить в детстве, но как-то не удалось. А при чём тут это?

— Сама подумай. Ты знаешь, в каком состоянии это, с позволения сказать, судно находится, и насколько далеко оно сможет проплыть? Если мотор заглохнет посреди озера, что делать будем? Не ладошками же грести. Людей тут практически нет, на помощь позвать не сможем. А ещё — тебе не кажется, что в непонятной пещере, куда накануне заплыла подозрительная лодка, надо бы вести себя потише? Если будем идти на вёслах, то звук будет далеко не такой громкий, как гул работающего мотора.

От слов Богдана Полина не на шутку разволновалась: и правда, почувствовав приключенческий азарт, она совсем не подумала ни о том, что не умеет плавать; ни о неизвестном техническом состоянии лодки; ни даже о том, что в пещере может быть кто-то помимо них. Действительно, звук мотора, многократно умноженный пещерным эхо, вполне мог донестись до ненужных ушей. Девушка осмотрела пространство вокруг себя в поисках спасательных жилетов, но в гараже их не оказалось: должно быть, его владелец целиком и полностью рассчитывал на свои силы и навыки пловца. Тяжело вздохнув, она схватила вёсла, положила их в лодку, едва заметно подпрыгивающую на воде, словно гарцующая лошадь, выжидающая момента, когда можно будет сорваться с места, и осторожно забралась следом.

— Так-с, отправляемся в путь! — Богдан взял весло и с силой оттолкнулся им от края настила. Лодка медленно выплыла из гаража, и мужчина развернул её в направлении противоположного берега. — Погнали! Штурман, показывай дорогу.

Он с широкой улыбкой взглянул на Полину. Та удивилась, ведь нечасто можно было увидеть столь бурное проявление эмоций на небритой, суровой физиономии следователя, но улыбнулась в ответ и ткнула пальцем в направлении того места, где она обнаружила пещеру. «Радуется как ребёнок, честное слово. Так мило», — невзначай подумала она.

С третьей попытки Богдан завёл мотор, который, к счастью, оказался в более-менее рабочем состоянии, и лодка двинулась вперёд, разрезая синеву озера. Немного осмелев, Полина, сидевшая на носу лодки, выпрямилась и подставила лицо встречному ветру. Воздух пах свежестью чистой воды, к которой примешивались лёгкие нотки ароматов водорослей и рыбы. Кое-где над поверхностью озера кружили чайки, выискивая мальков, водных насекомых и другую добычу; их пронзительные крики напоминали хохот нетрезвой компании, что так надоедает жителям больших городов тёплыми летними ночами. Довольно быстро лодка удалилась на значительное расстояние от берега, и на много метров вокруг теперь простиралась лишь вода, сверкающая и холодная.

— Интересно, какая тут глубина? — громко спросила Полина, пытаясь перекричать гул мотора.

— Не знаю точно, думаю, что довольно большая. Вода чистая, но дна совсем не видно, — ответил мужчина.

Полина с опаской отодвинулась подальше от края лодки и продолжила любоваться живописными видами. Тем временем пункт назначения становился всё ближе. Через несколько минут вдалеке показался вход в пещеру, который с виду представлял собой небольшое тёмное пятно прямо посреди высокого, почти вертикального берега. Попасть туда было возможно исключительно по воде: вокруг не было ни единой ровной поверхности, только уходящий в воду обрыв. Девушка указала Богдану направление, и тот предусмотрительно заглушил мотор, чтобы пройти оставшийся путь на вёслах. К пещере лодка подкралась тихо и плавно. Когда она замерла непосредственно возле зияющего чернотой входа, мерно покачиваясь на волнах, мужчина прищурился и уставился в недра каменного тоннеля.

— И это всё? — разочарованно спросил он, увидев, что в нескольких метрах вглубь от входа пещера заканчивается глухой каменной стеной.

— Да нет, этого не может быть. Погоди-ка, сдай немного левее, — Полина перегнулась через борт лодки, которая опасно накренилась, и пыталась внимательнее разглядеть дальний край скрытого в темноте пространства. — Смотри туда! — радостно воскликнула она, когда Богдан совершил несколько энергичных движений вёслами и развернул лодку в нужном направлении. — Сразу и не заметишь, что там есть суша!

В правой части пещеры виднелся берег, у которого тихо плескалась вода. Пологий каменный склон уходил куда-то вдаль, постепенно расширяясь и превращаясь в природный коридор, которого уже не достигал свет с улицы.

— Надеюсь, ты взяла фонарик? — спросил следователь.

— А как же, — Полина расстегнула молнию рюкзака и вытащила мощный аккумуляторный фонарь, позаимствованный из тётиной кладовки.

— Включай и свети вперёд, попробуем заплыть внутрь.

Подобно морской глубоководной рыбе, лодка медленно двинулась вперёд, освещая путь в темноте ярким лучом фонарика. Будучи совсем близко к берегу, она гулко стукнулась дном о камни: звук возвестил о том, что дальше плыть было нельзя. Сняв ботинки и носки, напарники, зябко поёживаясь, преодолели последние несколько метров пешком, бредя почти по колено в ледяной воде. Как только они достигли суши, Богдан накинул швартов на продолговатый валун, возвышавшийся прямо возле начала коридора, уходящего вглубь каменных чертогов.

— Ну что, пойдём? — спросила Полина, неловко прыгая на одной ноге в попытке натянуть кроссовку.

— Пошли. Только будь осторожнее.

— Понятное дело. Я тоже опасаюсь, что тот человек, который приплыл сюда ночью, может до сих пор быть где-то здесь, — услышав это, Богдан с каменным лицом уставился на девушку. — Что?

— Что-что. А лодка тогда куда делась, по-твоему? Сама назад уплыла? Эх ты, сыщица. Нет тут никого. Во всяком случае, того, кто был здесь ночью — точно нет.

Разукрашенные узором из больших и маленьких трещин своды коридора смыкались над головами двух спешащих прямиком в неизвестность людей. Подошвы кроссовок Полины с мягким шуршанием ступали по многовековой горной породе, им вторил размеренный стук ботинок Богдана. Воздух вокруг был пропитан сыростью и отдавал чем-то затхлым. Проход был узким, но при этом почти не петлял: путники шли вперёд, освещая себе дорогу ярким лучом фонаря, и ни разу не увидели каких-либо боковых коридоров или ответвлений. В такой атмосфере разговоры казались неуместными, и какое-то время они двигались молча. Тёмное, однообразное окружение никак не менялось.

Вдруг следователь схватил Полину за локоть, от чего та чуть не подпрыгнула от неожиданности.

— Постой, не ходи пока дальше.

Девушка остановилась и подняла фонарь повыше, чтобы осветить как можно больше пространства впереди. Через несколько метров коридор начинал постепенно расширяться, образуя небольшую «комнатку», и аккурат перед ней виднелся металлический шест, вкопанный в груду мелких камней. На нём красовалась выцветшая жёлтая табличка с надписью: «Внимание! Радиоактивные материалы». Позади этого предостерегающего знака вдоль стен пещеры в несколько уровней были нагромождены большие ящики, отмеченные знаком радиоактивной опасности.

— Это ещё что?! — воскликнула Полина и сделала пару шагов назад.

— Хороший вопрос. Дай-ка, — Богдан взял у девушки из рук фонарь и подошёл поближе к одному из контейнеров.

— Я надеюсь, ты не собираешься их открывать? — донёсся из темноты не на шутку встревоженный голос Полины.

— Если у тебя нет с собой фомки — то нет, не собираюсь, — хмыкнул мужчина. — Они заколочены. Ты тоже подойди, взгляни поближе. Как думаешь, эти ящики не похожи на те, которые вёз тот мужик в лодке?

— Даже не знаю. Вроде похожи. По крайней мере, размер совпадает. Но точно сказать не могу, темно ведь было, да и расстояние до озера немалое. Но я абсолютно уверена, что в лодке коробок было гораздо меньше, вроде бы, штуки три-четыре. А ещё они были сверху прикрыты тканью.

— Интересненькое дельце, — протянул Богдан. — Предположим, что наш лодочник перевозил такие же ящики. Смотри, на каждом из них есть символ радиационной угрозы. Броский такой. Работает лучше любого замка: никто в здравом уме не подумает такой ящик открывать. А вот рыбаки на озере, завидев такие отметки на чьём-то грузе, могут забить тревогу, поэтому на время перевозки их надо прикрыть, чтобы ни у кого не возникло вопросов.

— Звучит логично. Но что, если внутри и правда какая-нибудь радиоактивная дрянь? — поёжилась Полина.

— Да кто ж будет радиоактивную дрянь в деревянной таре хранить? – удивился Богдан. — Да ещё и чуть ли не верхом на ней плыть сюда? — он слегка приподнял один из крайних ящиков. — Не особо тяжёлый. Надо будет нам сюда вернуться с подходящим инструментом и проверить. А пока пойдём дальше.

Не до конца убеждённая словами следователя, Полина обошла ящики как можно дальше, прижавшись к противоположной от них стороне коридора, и последовала за Богданом. Через несколько метров проход снова сужался до прежнего размера и продолжал вгрызаться в глубь каменной породы, но теперь идти стало ощутимо тяжелее: в этом месте коридор начинал уходить вверх под сильным наклоном. Спустя довольно непродолжительное время у обоих путников заныли ноги, а в сырой, спёртой атмосфере стало тяжело дышать. Жадно глотая затхлый воздух, Полина и Богдан одолели последние несколько десятков метров в таком темпе и наконец вышли на небольшую пологую площадку, которая служила чем-то вроде лестничной клетки: на ней можно было остановиться, чтобы перевести дух, и продолжить подъём. Впереди тоннель круто заворачивал вверх, и в его стенах чьей-то рукой было сделано подобие перил из множества шлямбурных крюков¹³, через которые тянулась толстая верёвка, а в породе под ногами были высечены неровные ступени.

— Готова? — Богдан посмотрел на спутницу. Та молча кивнула, и они начали подниматься.

Проход наверх был очень узким, и по нему пришлось подниматься по одному: сначала Богдан, подсвечивающий путь фонариком, а за ним Полина. Крепко держась за верёвочный поручень для страховки и спотыкаясь на крохотных ступеньках, кое-как они взобрались наверх и оказались на очередной ровной площадке.

— Стой, — сказал мужчина, внезапно остановившись на верхней ступеньке и развернувшись в пол-оборота.

— Что там? Что? — Полина выглянула из-за бедра Богдана, которое оказалось на уровне её глаз, и увидела прямо перед собой металлическую дверь с круглой ручкой.

— Тут места мало, вдвоём не поместимся. Подержи фонарь, — он передал девушке источник света.

Дверь оказалась тяжёлой и с трудом двигалась, но после сильного толчка коленом поддалась и медленно, со скрежетом распахнулась.

В глаза ударил яркий дневной свет, а лёгкие наполнились свежим воздухом. Богдан вышел первым и подал руку Полине. Они оказались на вершине сопки, с которой открывался потрясающий вид на всё озеро и его окрестности. Справа вдали виднелись жилые массивы Комсомольска, а с левой стороны — маленькие домики Беломорского. Прищурившись, девушка разглядела и дом тёти, едва заметно проглядывающий сквозь зелень деревьев.

— Смотри! — окликнул Богдан. — У нас сегодня находка за находкой.

Он стоял возле небольшой площадки, залитой бетоном, из центра которой поднималась толстая стальная опора, а на ней находились три больших сигнальных прожектора, направленных в разные стороны. Поодаль, в углу площадки, накрытый брезентом, стоял довольно крупный ящик с откидной крышкой и боковой дверцей, который при ближайшем рассмотрении оказался кожухом для расположенного внутри генератора.

— Вот он, загадочный источник света. Питается от генератора в том ящике. Неплохо придумали: одновременно и от непогоды защищает, и шум генератора скрывает, чтобы он по всей округе не разносился.

— Так, — Полина начала размышлять вслух, — получается, что прожектор может гореть только в присутствии человека. Удалённо им управлять невозможно, как-либо запрограммировать — тоже. То есть кто-то поднимается сюда каждый раз, чтобы передать послание.

— И делает это, скорее всего, тот мужик в лодке, потому что попасть сюда можно только по воде.

— Почему только по воде?

— Взгляни вокруг, — Богдан повернулся на месте, осматривая округу. — Довольно крутые спуски и подъёмы, много больших валунов. Путь слишком долгий и трудный. К тому же, выход из тоннеля открывается только изнутри.

— Как ты узнал?

— Посмотри на дверь. Видишь? С этой стороны нет ручки, она есть только изнутри. Видимо, её оставляют открытой на время пребывания здесь, а потом закрывают за собой. Снаружи туда не попасть. Даже если какие-нибудь туристы, любители альпинизма, сюда доберутся, в чём я сильно сомневаюсь, проникнуть в пещеры они не смогут.

— А что, если… — Полина хотела было возразить, но мужчина внезапно выругался:

— Твою ж… — воскликнул он, потрясённо глядя на поверхность озера.

— Что случилось? — удивилась девушка и, проследив за взглядом Богдана, поняла, что его так раздосадовало: лодка, на которой они приплыли, беззаботно колыхалась на воде, медленно отдаляясь от берега.

— Ты что, не привязал её?! — рассердилась она.

— Быстрее! — не обращая внимания на вопрос, выкрикнул мужчина, метнувшись в сторону двери.

Полина рванула обратно. Забежав в тоннель вслед за ней, Богдан потянул на себя дверь, которая нехотя с грохотом закрылась, после чего они поспешили вниз по ступеням. Девушка поскользнулась и чуть было не загремела вниз, но Богдан схватил её под руку и не дал упасть. В пещере, где места было побольше, он побежал вперёд, прямиком к освещённому солнцем участку у входа. На камне, к которому была привязана лодка, болтался лишь короткий растрёпанный обрывок верёвки. Следователь чертыхнулся сквозь зубы: ему и в голову не пришло проверить состояние троса. Он скинул сначала ботинки, а потом и штаны со свитером, оставшись лишь в нижнем белье, и с разбегу плюхнулся в воду. Полина подбежала к берегу и прокричала вслед:

— Осторожнее! Вода же ледяная!

— Не волнуйся, я быстро!

Девушка наклонилась и подобрала брошенную одежду, чтобы она не промокла на влажных камнях, и далее замерла, издали глядя на то, как мужчина плывёт в сторону лодки.

Богдан быстро рассекал толщу ледяной воды, стараясь двигаться как можно активнее, чтобы хоть чуть-чуть согреться. Последний раз он плавал много лет назад, ещё в студенческие годы, и тогда это была прохладная мелкая речушка где-то в Московской области, служившая спасением от летнего зноя, но никак не ледяное северное озеро. Лодка уже успела отдалиться на значительное расстояние. В его голову весьма некстати пришла мысль о том, что с непривычки у пловцов иногда случаются судороги, из-за которых они могут очень быстро пойти ко дну. Полина не умеет плавать, а больше тут нет ни души. Стараясь отбросить страх и не паниковать, мужчина энергично перебирал руками и ногами в обжигающе холодной воде, пока наконец не схватился за борт лодки. Изо всех оставшихся сил он подтянулся и сумел залезть в неё, весь продрогший и мокрый, и тут же взялся за вёсла. По подтянутому телу Богдана, покрывшемуся гусиной кожей, ручейками стекала вода. Дрожа с головы до ног, он кое-как догрёб до пещеры и с содроганием обнаружил, что Полины нигде нет.

— П… Полина? — негромко произнёс мужчина во тьму, и из коридора показался сначала мерцающий свет фонаря, а потом и сама девушка.

— Здесь я, здесь! Ты в порядке? Пока ты плавал, я быстренько сбегала и сфотографировала те ящики, ну, знаешь, на всякий случай.

— А если бы я начал тонуть, пока ты бегала? — Богдан с укором взглянул на неё. — Ты не думала об этом?

— Нет, конечно, что за глупости? — опешила Полина. — Ты вон какой здоровый, на тебе воду возить можно! С чего ты вдруг должен утонуть? Я в тебя верю, — бесхитростно улыбнулась она, — так что особо за тебя не волновалась. Ну, во всяком случае, уж точно не думала, что ты утонешь. А вот простыть вполне можешь, если сейчас же не оденешься.

Девушка протянула Богдану его свитер и штаны, сложенные стопкой, и пока он одевался, осторожно залезла в лодку.

Отплыв от берега, они отправились обратно в сторону дома. Скорость, которую мог обеспечить старенький мотор, была относительно небольшой, но встречный ветер всё равно был весьма ощутимым, и Богдан никак не мог согреться. Полина расстегнула свою ветровку и накинула на плечи следователя: тот сначала пытался вежливо сопротивляться, но девушка была непреклонна. Как только они вновь оказались в лодочном сарае, она резво спрыгнула на деревянные мостки и быстрым шагом поспешила к дому. Богдан последовал за ней.

— Куда ты так летишь?!

— Тебе нужно согреться поскорее, иначе заболеешь.

Первым делом Полина отодвинула защитный экран у камина и развела огонь.

— Посиди пока у камина. Я сейчас включу отопление и поставлю бойлер греться. Вода в нём, скорее всего, ещё не остыла с утра, так что это не займёт много времени. Тебе надо бы горячий душ принять.

Пока Богдан устраивался возле очага и грел ладони, поднося их вплотную к пляшущим языкам пламени, девушка раздобыла белоснежное махровое полотенце и халат.

— Это всё мне? Какая щедрость, — улыбнулся мужчина.

— Нет, мне, — в той же шутливой манере ответила Полина, скорчив гримасу. — Бери, не стесняйся, я потом постираю. Вода согрелась, так что ты можешь идти в душ. А я пока чайник поставлю. Выпить горячего чаю сейчас точно лишним не будет. Я тоже немного продрогла, пока мы плыли обратно.

¹³Шлямбурный крюк — элемент альпинистского снаряжения, предназначенный для организации точек страховки на скалах. Для его установки предварительно делается отверстие в скале.

Глава 24

Когда Богдан, облачённый в пушистый халат, вышел из ванной, источая сильный аромат яблок и цветов, которыми пах шампунь, на столике у камина уже дымились две кружки ароматного травяного чая.

— С лёгким паром, — доброжелательно улыбнулась Полина и немедленно протянула ему одну из кружек. — Вот, держи. Заболеть сейчас было бы очень некстати, а то ещё придётся лечиться в больнице у маньяков и психопатов.

— Спасибо! Да, этого бы мне точно не хотелось, — Богдан рассмеялся и сделал большой глоток. — Слушай, пока я мылся, мне в голову пришла одна мысль. Те прожекторы, которые мы нашли — тебе не показалось странным их количество?

— Я как-то даже и не думала об этом. Ну да, их три.

— Три. И все они расположены немного по-разному. Если провести от них прямые линии, то получается, что один смотрит в направлении Комсомольска, другой — в сторону посёлка. А третий?

— Куда-то между ними, примерно посередине?

— Угу. А зачем? В этой стороне находится только дом твоей тёти, да и то он ближе к Беломорскому смещён, — Богдан сел рядом с Полиной и взял атлас, лежавший на краю стола. Найдя карту местности, он развернул её и ткнул пальцем в страницу. — Я всё думал о положении тела Котова. Помнишь? Он лежал вот тут, у подножия склона, — девушка кивнула, а следователь продолжил излагать свои мысли. — Котов умер от сердечного приступа. Ему стало плохо, и, стоя здесь, он упал назад, на спину, то есть изначально он двигался в ту сторону, в которую указывали его ноги, вот сюда — к дому твоей тёти.

— Мы с ним в поезде разговаривали, он точно знал, где тётя живёт. Говорил, что дом примечательный. Может быть, он почувствовал себя нехорошо и решил обратиться за помощью, но не смог, — Полина с грустью посмотрела на карту.

— Может быть. Но дело не в том, куда он шёл, а в том, откуда он шёл, — многозначительно сказал Богдан и провёл пальцем прямую линию от дома до места обнаружения тела Ивана Михайловича, и дальше, до края страницы. — Если предположить, что он шёл по прямой, то примерно где-то тут должно было быть начало его пути.

— Но здесь ничего нет.

— На этой карте — да. Давай снова поступим так же, как в прошлый раз — сравним карты разных годов выпуска.

— Хорошая мысль! Вот, — Полина протянула мужчине остававшуюся на столике кипу атласов. — Есть ещё несколько в кабинете, но там в основном совсем старые. Сейчас принесу всё, что есть.

Девушка отправилась на второй этаж и спустя пару минут вернулась, осторожно ступая по лестнице, с шаткой, наспех собранной стопкой книг и карт, которые она держала обеими руками и прижимала сверху подбородком. Увидев её, Богдан поспешил на помощь и забрал атласы.

— Фух. Это всё, что было.

— Отлично, — мужчина водрузил гору материалов на стол и разделил на две равные части. — Эту половину возьму я, а эту бери ты, так быстрее справимся. Будем искать абсолютно любые отметки в интересующей нас области.

Подвинув свою долю карт поближе, Полина с ногами забралась на диван и вместе с напарником приступила к изучению изданий разных годов выпуска, от современных до практически антикварных. В гостиной на долгое время воцарилась тишина, нарушаемая лишь шорохом бумаг. Во всех более или менее новых атласах не было никаких обозначений ни в нужном месте, ни поблизости от него. Постепенно бóльшая часть карт оказалась просмотрена и отложена в сторону, и надежда найти что-либо потихоньку начала угасать.

— Вот! — внезапно воскликнул Богдан, и Полина вздрогнула от неожиданности.

— Ты так не пугай! Нашёл что-нибудь?

Мужчина разложил на столе большую старинную карту местности, выполненную на пожелтевшей от времени плотной бумаге. Полина наклонилась поближе, прищурилась и вгляделась в скопления разномастных чёрточек и географических названий. Посреди той области, которую они рассматривали, обнаружилась крохотная отметка: «Петровскій рудникъ».

— Надо же, дореволюционная карта, — удивилась Полина.

— Ну, год выпуска я тут не могу разглядеть, но судя по ятям¹⁴ — да.

— Получается, ей больше сотни лет, — с сомнением протянула девушка. — Мне кажется, что там давно уже ничего нет, и мы сейчас двигаемся в неверном направлении.

— Ну вот, мы с тобой поменялись ролями: теперь ты скептик, а я мечтатель, — улыбнулся Богдан. — Рудник нельзя просто так взять и стереть с лица земли. Если его нет на современных картах — это, скорее всего, означает, что добыча там была прекращена, и он больше не используется. Но физически он как был там, так и остаётся.

— В таком случае у нас нет иного выхода, кроме как сходить туда и проверить твою теорию!

— Сходить? — переспросил мужчина с лёгким недоверием в голосе. — Съездить, ты хотела сказать? Туда же пешком как минимум пару часов добираться.

— Ну, не пару, а час-полтора, смотря как быстро будем идти, — рассудительно ответила Полина. — На машине туда не проехать. Ты же видел, на всех относительно новых картах никакой дороги поблизости нет. Может, она и была, пока рудник функционировал, но это было больше века назад.

— Что ж, — обречённо вздохнул Богдан, порядком вымотанный недавней прогулкой по пещерам и заплывом в ледяной воде. — Раз так, то давай для начала хотя бы поедим.

— Давай, я тоже проголодалась. Надо набраться сил.

После сытного обеда Полина завершила подготовку к путешествию. Рюкзак уже был собран, поэтому ей оставалось только сфотографировать старинную карту и для удобства отметить на снимке место, где раньше располагался рудник, после чего вместе с Богданом они отправились в дорогу.

День был в самом разгаре. Солнце висело высоко в небе и заливало всю долину своими яркими лучами, которые создавали множество крохотных сверкающих искорок на поверхности озера и бессовестно нагревали спины шагающих по тайге напарников. Они пересекли небольшую рощу, и вскоре в их поле зрения оказалась та самая вершина, с которой открывался завораживающий вид на окрестности. Полина держалась впереди и уверенно ступала по извилистой тропинке, окружённой колышущимися на ветру дикими травами. На этот раз она была внимательна и смотрела под ноги, обходя все камни и валуны, о которые можно было споткнуться. Достигнув вершины, девушка остановилась и бросила взгляд вниз, к подножию сопки.

— Опять это место, — тихо сказала она.

Именно там, внизу, в зарослях, было обнаружено тело её собеседника из поезда. Полина содрогнулась, вспомнив тот злополучный день. Богдан с сочувствием посмотрел на неё и постарался отвлечь от грустных мыслей.

— Смотри туда, — вынырнув из-за плеча девушки, он указал пальцем в сторону противоположного склона. — Нам надо двигаться во-о-о-он к той куче камней, а от них свернуть чуть правее. Не будем подниматься на следующую гору, лучше просто обойдём её.

Полина коротко кивнула, и они двинулись дальше. Для неподготовленного ходока путь по пересечённой каменистой местности с постоянными подъёмами и спусками был довольно серьёзным испытанием. Девушка поняла, почему Богдан так не хотел проходить весь маршрут пешком. После утренней прогулки по пещере они оба чувствовали себя выдохшимися, а теперь, когда им предстояло дойти до рудника, а потом одолеть не менее долгий путь обратно, напарники совсем пали духом.

— Я устала! Мне кроссовками пальцы натёрло. Тут ничего нет, одни камни, — ныла Полина, с трудом передвигая ноги.

— Конечно, тут ничего нет. И не должно быть. Если верить карте, то наше место назначения находится за следующей вершиной. Надо только подняться на неё и оглядеться. Потерпи ещё немного, я тоже устал. Понятно теперь, как Котов инфаркт заработал: в его-то возрасте такие расстояния одолевать, да ещё и по горам! Меня самого вот-вот кондрашка хватит, а я в два раза моложе.

— Вот увидишь, мы ничего не найдём. Так оно всегда и происходит, — мрачно изрекла девушка.

Богдан первым взошёл на вершину и остановился, тяжело дыша и глядя вниз.

— Ну, чего там? — устало спросила подошедшая следом Полина и, бросив взгляд в ту же сторону, куда смотрел мужчина, оживилась.

Перед ними открывался вид на пологий склон соседней сопки. У её подножия прямо из горной породы торчало несколько трухлявых толстых брёвен, поеденных временем, образуя вход в заброшенную шахту, закрытый решётчатой дверью.

— Ничего не найдём, говоришь?

— Ну… ошиблась. Немножко, — не отрывая взгляд от находки, произнесла Полина.

Вместе с Богданом они двинулись вниз по склону. Девушка взволнованно оглядывалась по сторонам и старалась не отставать от спутника. Добравшись до входа в рудник, она стянула со спины рюкзак и, немного покопавшись в нём, достала фонарик. Луч света беспрепятственно прошёл сквозь решётчатую дверь, сваренную из стальных прутьев, и озарил стены и пол за ней. Ничего особенного: лишь каменные своды, местами тёмные от скопившейся влаги. Полина подняла голову повыше, чтобы оценить состояние потолка, и её взгляд упал на бревно над входом. Она ткнула Богдана локтем.

— Смотри, — девушка указала пальцем наверх, где на старой подгнившей древесине был искусно вырезан тот же самый символ, что она видела ранее в городе: три треугольника и окружность.

— Что это?

— Какая-то эмблема или метка, не знаю. Понятия не имею, что она означает, но я уже встречала её раньше. В Комсомольске есть такой рисунок на стене одной из многоэтажек, и ещё в лесу на дереве был высечен такой же знак. Я думала, что это может быть нечто вроде подписи местных хулиганов, но…

— Думаю, ты права, — Богдан повернулся к Полине. — Этот рудник вполне могли облюбовать местные подростки. Городок маленький, все друг друга знают, заметят с сигаретой или бутылкой пива — тут же доложат родителям. Заброшенное место вдали от города может служить отличным укрытием. А при помощи таких вот символов они, так сказать, помечают свою территорию.

— Так-то оно так, звучит логично, но всё равно как-то мне не по себе, — призналась девушка, робко глядя на высеченные на бревне отметины.

— Ты можешь остаться тут и подождать меня, а я пойду внутрь и осмотрюсь, — предложил Богдан, но Полина резко прервала его:

— Нет уж, ни за что! Я лучше с тобой пойду, чем останусь тут одна.

— Хорошо. Далеко заходить не будем, пожалуй, для начала изучим всё поблизости от входа. Если тут вообще открыто.

Богдан взялся за дверцу и потянул на себя. Та на удивление легко поддалась и открылась без малейшего скрипа, как будто за петлями ухаживали и регулярно смазывали. Мужчина взял у Полины фонарь и осторожно пошёл вперёд, подсвечивая путь и внимательно рассматривая каждый сантиметр окружающего пространства. Девушка шла следом, стараясь не отставать. Каменный тоннель напоминал тот, который вёл на площадку с прожекторами, только стены в нём были гораздо менее ровными, и в отличие от предыдущего, тянущегося вверх, этот проход постепенно углублялся, вгрызаясь в каменные недра. Через несколько минут Богдан остановился, направив луч фонаря вперёд.

— Смотри, — прошептал он. Полина прошла вперёд, туда, куда падал свет, и увидела несколько больших клеток, стоявших в ряд.

— Это ещё что такое? Там ящики, тут клетки какие-то, — она дотронулась рукой до железных прутьев. — Ого, толстенные!

— Не трогай здесь ничего, — резко одёрнул мужчина.

— Смотри, вон там пустая бутылка лежит. Может, и правда подростки тут собираются. А тут внизу грязь какая-то. То ли глина, то ли… не могу понять. Посвети сюда, — девушка указала на тёмный участок возле стены.

Богдан направил луч фонаря в указанное место. Каменный пол рядом с одной из клеток был покрыт густо-коричневыми пятнами разного размера, впитавшимися в породу. Несколько небольших пятен сливались воедино и образовали засохшую лужу.

— Как думаешь, это может быть кровь? — испуганно спросила Полина.

— Очень даже может. На самом деле, это много чего может быть: кровь, разлитый кофе, вино, масло или краска, без экспертизы точно не ска…

Мужчина резко замолчал на полуслове. Из глубины шахты донёсся гулкий звук, словно что-то тяжёлое упало на землю с большой высоты. Затем послышался тихий скрежет.

— Богдан, пошли отсюда, быстрее, пошли! — Полина в панике схватила напарника за плечо и потянула к выходу.

— Ладно, идём, идём!

Выбежав из подземного сумрака и вновь очутившись под яркими лучами солнца, они быстро поднялись на вершину, с которой до этого рассматривали вход в рудник, словно позабыв об усталости.

— Что это было?! — выдохнула Полина, уперевшись руками в колени и тяжело дыша.

— Чёрт его знает, — тоже судорожно хватая ртом воздух, проговорил Богдан. — Может, балка какая-то упала, шахта же старая, того и гляди обвалится.

— Шахта, может, и старая, да вот только в ней явно кто-то бывает. Ладно, идём скорее, не хочу оставаться тут, — девушка с опаской взглянула вниз, на решётчатую дверь, которую они, убегая впопыхах, оставили распахнутой.

— Знаешь, мне почему-то кажется, что ты права, и это действительно были пятна крови, — после долгих раздумий произнёс следователь, когда они миновали заросли багульника.

— Думаешь, Иван Михайлович там был? Думаешь, это его… — Полина в ужасе замолчала.

— Кровь? Нет, кровь точно не его, никаких повреждений на нём обнаружено не было. Я скорее склоняюсь к версии, что он смог ранить нападавшего и сбежать, но из-за перенесённого стресса, большой физической нагрузки и преклонного возраста его сердце просто не выдержало.

Какое-то время они шли в тишине. Полина обдумывала версию следователя о том, что преступник мог быть ранен, и силилась вспомнить, не видела ли она в последнее время кого-то со свежими порезами, травмами или же просто в повязках. Богдан тем временем озирался по сторонам в поисках любых подозрительных следов и украдкой бросал обеспокоенный взгляд на спутницу.

— Что будем делать дальше? — они вошли в рощу у дома, и девушка вопросительно посмотрела на Богдана.

— Вернёмся в рудник позже и попробуем ещё раз всё осмотреть? Надо найти фонари помощнее. Думаю, мы в спешке могли упустить немало важного.

— Ну уж нет, я туда больше ни ногой!

— Если ты так боишься, я могу сходить один.

— Тебя я тоже туда не пущу! Ты же слышал, как там что-то упало? А если шахта полностью обвалится, пока ты будешь внутри? — Богдан закатил глаза, а Полина продолжила: — Ладно, утро вечера мудренее, давай сегодня отдохнём, а завтра поразмыслим над нашим следующим шагом. Я по этим буеракам набегалась так, что до конца жизни хватит!

Очутившись дома, Полина с Богданом в изнеможении рухнули на диван и какое-то время не говорили ни слова: усталость, накопившаяся за день, давала о себе знать. Чтобы отвлечься и немного расслабиться, девушка включила телевизор. На экране шёл скучный исторический фильм, то и дело перемежавшийся цветастыми вставками рекламы. В очередном ролике довольная светловолосая домохозяйка расхваливала нежнейший, полностью натуральный майонез, щедро сдабривая им огромную миску оливье. В этот момент гостиную огласило громкое урчание живота, и Богдан смущённо пробормотал, что снова проголодался. После краткой ревизии продуктов обнаружилось, что дома есть все ингредиенты для салата, кроме самого главного — зелёного горошка.

— Жалко, конечно, — огорчился мужчина, — но ничего страшного. Можем приготовить что-нибудь другое.

Глядя на его расстроенную физиономию, Полина милосердно вызвалась съездить за горошком до ближайшего магазина. Богдан не хотел лишний раз пользоваться её добротой, но в конце концов согласился при условии, что за это время он почистит, сварит и нарежет овощи, так, чтобы всё было готово к возвращению Полины.

Когда автомобиль преодолел половину пути до Комсомольска, на приборной панели загорелся индикатор низкого уровня топлива, и девушка свернула на заправку, которая была единственной на всю округу, из-за чего порой напоминала деревенский колодец — самое значимое место для обсуждения последних новостей. Автомобилисты Комсомольска и соседних посёлков встречались на АЗС, хвастались недавно установленными или замененными деталями, сетовали на поломки и советовались насчёт способов их устранения, а заодно делились свежими сплетнями. Многие посетители надолго задерживались после пополнения запасов топлива, чтобы поболтать со знакомыми, поэтому чаще всего на самой заправке и возле неё было довольно людно, однако в этот вечер была занята лишь одна колонка. Полина остановилась возле соседней, вставила пистолет в бензобак и стала ждать его заполнения, рассеянно глядя на медленно сменяющие друг друга цифры на табло. Внезапно её внимание привлёк гулкий металлический лязг, и девушка с любопытством выглянула из-за колонки.

Буквально в метре от неё стоял чёрный джип с тонированными стёклами. «Тот самый», — в панике подумала Полина. Рядом с автомобилем суетился мужчина: повернувшись к ней спиной, он заполнял топливом большую железную канистру — она-то и была источником шума. Девушка молниеносно спряталась обратно за колонку, молясь, чтобы её не заметили. Кажется, водитель внедорожника был сосредоточен на своём занятии и не обратил на Полину ни малейшего внимания. Дождавшись, пока он заполнил канистру до краёв и уехал, девушка отправилась к кассе, чтобы расплатиться, и нарочито беззаботно завела разговор с сотрудницей:

— Скажите, а можно у вас бензина в свою тару налить? Видела только что, как мужчина это делал, но на всякий случай хотела у вас спросить, не запрещено ли это?

— Вы не местная, да? — понимающе ухмыльнулась кассирша, исподлобья взглянув на Полину. — Можно, конечно. Здесь ведь у всех лодки, газонокосилки, генераторы. Как бы люди их заправляли, если было бы нельзя? Наливайте, сколько душе угодно, только не забудьте оплатить.

— Большое спасибо! В следующий раз обязательно возьму с собой канистру.

Полина села обратно в машину и продолжила двигаться в сторону Комсомольска. В её голове вновь крутились разрозненные кусочки пазла, потихоньку складываясь воедино. Когда они с Богданом следили за чёрным внедорожником, он свернул на дорогу, ведущую куда-то в сторону военной базы — это раз. В горах неподалёку от базы находится площадка с прожекторами — это два. Прожекторы работают от генератора — это три. Для генератора нужно топливо — это четыре. До этого момента всё складывалось как надо, однако в выстроенную Полиной логику никак не вписывалась одна простая, но очень важная деталь: до прожекторов можно добраться только по воде. Напарники выяснили это, когда поднялись на площадку и внимательно осмотрели местность. Получается, что джип тогда свернул не к площадке, а к какому-то иному пункту назначения. Но в таком случае единственный подходящий вариант — это военная база, кроме неё в той стороне ничего нет. И это значит, что она в конечном счёте связана и с сигналами, и с пропажами людей, и с подозрительными ящиками в пещере.

«И всё-таки зря Богдан смеялся над моей теорией», — возмущённо думала Полина. Она решительно ворвалась в продуктовый и принялась искать горошек среди полупустых полок с консервацией. «Вот расскажу ему всё за ужином — и пусть только попробует возразить». Нахмурив брови, девушка тщетно разглядывала скудный ассортимент магазина, пока ей на помощь не пришла продавщица.

— Вам помочь? Ищете что-то?

— Мне бы горошек. Ни одной банки не вижу! Подскажите, может, я не там ищу?

— А его разобрали. С утра солдатики заходили, закупались консервами всякими, вот и горошек ваш весь забрали. Не пойму, откуда у них такая любовь к нему? Под цвет формы подходит, что ли, — пошутила женщина. — А вам много надо?

— Да нет, одну банку, в салат…

— Обождите минутку. Я себе две банки отложила с привоза, одной, так и быть, с вами поделюсь. Хороший горошек, сладкий, его всегда быстро разбирают.

— Спасибо вам, — благодарно улыбнулась Полина. — А то мне мужчину кормить нечем. А те солдатики, про которых вы говорите, с базы, наверное?

— С базы, вестимо, откуда ж ещё! Вечно целой оравой приходят, все товары сметают. Но знаете, я не жалуюсь, — хмыкнула продавщица. — Пусть сметают на здоровье, им пища, а нам выручка.

— А что же, разве их не должны питанием обеспечивать?

— Должны, но у военных сами знаете какое обеспечение. Скудное, вот какое! А ребята молодые, здоровые, им еды надо целые горы, вот и докупают за свои кровные. Да и со службы их редко отпускают, секретность, все дела. Так что затариваются каждый раз как в последний, чтобы надолго хватило.

— Тут вы правы, — Полина поддержала разговор, желая выудить как можно больше информации. — Секретность — штука такая. Они же, как я слышала, с оружием всяким работают! Дело важное, ответственное. Говорят, даже какие-то новые разработки там сейчас ведутся, связанные с радиоактивными веществами.

— С радиоактивными веществами… — эхом откликнулась женщина. — Кто знает, может, оно и так. Слухи разные ходят.

Посплетничав ещё немного, Полина убедилась, что больше ничего полезного узнать не получится, и положила на кассовый стол банку горошка, которую запасливая продавщица принесла чуть ранее из подсобки, и после недолгих раздумий добавила к ней бутылку красного вина.

— У кого-то намечается романтический вечер? Это хорошо, но без документов не продам!

— А я паспорт с собой не ношу, — растерялась Полина, — как же быть? У меня есть фото паспорта в телефоне, может, оно подойдёт?

— Подойдёт, показывайте. У меня тут не кредитное бюро, подлинность проверять не буду, — подмигнула кассирша.

Девушка достала телефон, открыла галерею, отыскала снимок её паспорта и развернула устройство экраном к продавщице. Та прищурилась и прикоснулась пальцами к картинке, пытаясь приблизить фотографию, но вместо этого в нижней части экрана появилась лента с последними сделанными снимками, на которых были запечатлены ящики с ярко-жёлтыми предупреждающими знаками. На лице женщины на долю секунды появилось озадаченное выражение, которое, впрочем, быстро исчезло, уступив место прежней доброжелательности. Пробив покупки и получив оплату, она вежливо попрощалась с покупательницей, а та поспешила домой, где её ждал почти приготовленный салат и обсуждение дальнейших планов.

¹⁴Ять — «ѣ», буква ранней кириллицы, в современности употребляемая в церковнославянском языке, русской и болгарской дореформенных орфографиях.

Глава 25

— В общем, я была права, надо копать под военных, — Полина завершила продолжительный монолог с множеством наблюдений, доказательств и личных умозаключений, и отправила в рот огромную ложку оливье.

— Считай, что в какой-то степени ты меня убедила. Но с военными связываться небезопасно, поэтому будем действовать осторожно, — Богдан уже опустошил свою тарелку и теперь прихлёбывал вино из изящного бокала, весьма кстати обнаружившегося в шкафу с посудой. — Прежде всего надо убедиться в том, что в той стороне действительно ничего нет, кроме этой базы. Если судить исключительно по картам, то так оно и есть, но, как мы уже убедились, если какого-то объекта нет на карте, это ещё не значит, что в реальности его тоже нет.

— Фогда ам адо оефать жа жжихом, — промямлила Полина с набитым ртом.

— Чего-чего?

— Тогда, — девушка проглотила оливье и, зачерпывая следующую ложку, повторила, — нам надо поехать за джипом. Ну, не за ним самим, имею в виду, — поспешила добавить она, увидев лицо Богдана, — а по той дороге, куда он свернул. Можем как раз доесть и съездить, пока окончательно не стемнело.

— Нет, на сегодня хватит прогулок. Во-первых, силы надо восстановить, а во-вторых, мы оба уже выпили вина, за руль не стоит садиться. Поедем завтра. Только давай дождёмся вечера, чтобы уменьшить вероятность того, что нас заметят.

— Слушай, а как же ты в гостиницу вернёшься, если не можешь вести машину?

— И правда, — Богдан озадаченно почесал затылок. — Похоже, я так устал за сегодня, что уже плохо соображаю. Попробую вызвать такси.

— Ага, а завтра ты сюда за своей машиной тоже на такси поедешь? Нет уж, переночуешь тут. На втором этаже есть гостевая спальня, а какую-нибудь одежду для сна я тебе найду.

— Спасибо, — благодарно улыбнулся мужчина. — А то я вымотался так, что вот-вот отключусь. Не уверен, что доехал бы до гостиницы, даже без вина.

Едва опустив голову на подушку, и Полина, и Богдан уснули мертвецким сном. Большую часть следующего дня они провели за чтением и просмотром телепередач, лениво зевая и потягиваясь и периодически поглядывая на часы. После обеда, когда солнце за окном стало не таким слепяще ярким и начало медленно опускаться к линии горизонта, девушка, будто опомнившись, поднялась в кабинет и села за компьютер. Время от времени она с громким отрывистым стуком набирала что-то на клавиатуре, быстро перебирая пальцами, а потом сосредоточенно вглядывалась в текст и тихо бормотала себе под нос.

— Ах, вот ты где, — сказал Богдан, заглянув в кабинет. — Ну что, поехали? Уже вечер, скоро начнёт темнеть.

— Да, сейчас, буквально минутку, — Полина не отрывалась от монитора.

— Что ты там печатаешь?

— Да так, — девушка нажала на кнопку выключения и встала из-за стола, — ничего интересного.

— На чьей машине поедем?

— Наверное, лучше на твоей. Мне что-то подсказывает, что от дороги там одно название, на тётиной можем застрять.

Лучи стремящегося к горизонту солнца плавно скользили по зеркалу озера. Отражаясь в зеркальной глади воды, они сверкали, будто горсть рассыпанных золотых монет. Когда машина достигла Комсомольска, Богдан сбавил скорость: на берегу, совсем неподалёку от дороги, столпилась кучка детей, с восторгом запускавших большой игрушечный корабль на радиоуправлении. Чарующие пейзажи северной природы и простая красота жизни радовали взор двух путников, но не могли полностью отвлечь от мыслей об их опасной затее.

Вопреки ожиданиям, расстояние от дома до места назначения оказалось не таким уж и незначительным, и когда автомобиль добрался до противоположного берега озера, солнце уже коснулось неровных, тёмных очертаний гор. Казалось, что оно растекается по их вершинам, как кусочек сливочного масла по горячей сковороде.

— Посмотрим, что тут у нас.

Богдан повернул руль, и серая Нива свернула на неприметную тропу, уходящую под уклоном наверх. Почти сразу же её окружил частокол низкорослых деревьев. Колея виляла из стороны в сторону, постепенно поднимаясь всё выше по поросшему лесом склону. Автомобиль двигался очень медленно, но несмотря на это его трясло на ухабах так, что Полина подпрыгивала в сиденье и даже пару раз больно ударилась головой. Спустя несколько минут тряски машина выехала на небольшую заросшую поляну. В этом месте колея обрывалась.

— Всё, приехали. Тупик, — констатировал Богдан, положив руки на руль.

— Осмотримся? — предложила Полина, всматриваясь в вид за окнами.

Мужчина повернул руль, и автомобиль двинулся по краю поляны, описывая круг.

— Хочу сразу развернуться, а то мало ли нам придётся… спешно удаляться, — пояснил он.

— Хорошая идея.

Наконец оба вышли из машины. Вокруг царила мёртвая тишина, лишь лёгкий ветерок время от времени шевелил листья деревьев. Мрачное и прохладное место ощутимо давило на психику. Полина потянулась, чтобы размять затёкшую в дороге спину.

— М-да, — произнесла она, потирая макушку. — Хорошо, что мы на твоей Ниве поехали. На тётиной машине мы бы где-нибудь по дороге застряли.

— Танки грязи не боятся. Зато моя ласточка в скорости уступает. Если соберёмся в погоню за кем-нибудь, то обязательно возьмём Тойоту твоей тётушки. Как хорошо иметь разные автомобили под разные ситуации, — усмехнулся Богдан. — Ладно, пошли. Я осмотрюсь слева, а ты справа. Только далеко не уходи.

— Поняла, — полушёпотом ответила Полина, и они разошлись.

Углубившись в рощу, девушка тихо скользила между стволами деревьев, тянущихся к небу, словно колонны древнего храма, брошенного его создателями.

«Полина!» — откуда-то донёсся шёпот. «Полина!» Она обернулась, но не увидела ни Богдана, ни поляны, на которой они оставили машину. Сообразив, что забрела слишком далеко, девушка поспешила назад. «Полина! Где ты?» Звук шёл то ли спереди, то ли сзади, то ли откуда-то сбоку, но вокруг никого не было видно, насколько хватало глаз. Девушка повернула голову и с опаской бросила взгляд в полутьму леса, боясь увидеть там преследователя, а затем снова развернулась вперёд и врезалась в Богдана.

— Вот ты где! Я же сказал, не уходи далеко, — прошипел мужчина.

— Блин, как же ты меня напугал! Я думала, это не ты тут шепчешь, — с облегчением выдохнула Полина.

— Твоя паранойя не знает границ! А кто ещё тебя по имени звать будет? Идём, я нашёл кое-что.

Он вывел напарницу обратно к поляне, и затем вдвоём они двинулись туда, куда изначально направлялся Богдан. Спустя пару минут мужчина остановился.

— Смотри.

Они подошли к границе рощи. Сквозь ряды древесных стволов, покрытых мхом и цветастыми пятнами лишайников, виднелся сетчатый забор, ограждающий громадное пустое пространство, залитое асфальтом, и несколько хозяйственных построек.

— Это база? — взбудоражено прошептала Полина.

— Да, судя по всему. За забором, похоже, взлётно-посадочная полоса. Пока мы ехали сюда, я не заметил каких-либо разветвлений дороги, а значит, тот внедорожник ехал именно сюда.

— И всё-таки это были военные, — драматично подытожила Полина. — Взглянем поближе?

— Давай, только очень тихо.

Осторожно ступая по ковру из опавшей листвы и веток, они подошли к забору. Высокое ограждение из тёмно-зелёной рабицы сверху было увенчано гирляндой из колючей проволоки. За ним простиралось широкое асфальтированное полотно, расчерченное белыми линиями разметки. По обе стороны от него вздымались сопки, покрытые живучей северной растительностью, а впереди виднелись вершины Хибин. Чуть поодаль находились хозяйственные постройки. В их окнах горел свет. Вдалеке показались железные ангары, возле которых суетились крохотные фигурки людей.

— Ну и дела! Богдан, вот они, наши преступники! Что будем делать теперь? — не на шутку разволновалась Полина.

Сзади раздался хруст веток, и оба резко обернулись. Первым из темноты показалось дуло автомата, а за ним появился незнакомец в военной форме.

— Стоять! — резко крикнул он. — Подняли руки, быстро, чтобы я их видел!

Полина с Богданом, недолго думая, выполнили приказ. В этот момент из-за деревьев вышла ещё небольшая группа людей с оружием. Двое из них подошли к нарушителям со спины и ловким движением набросили им на головы чёрные мешки.

— Вы что творите?! Не имеете права! — завопила Полина, которую пытался удержать на месте здоровенный амбал.

— Рот закрой, — раздался в ответ грозный мужской голос.

Девушка почувствовала, как её легонько ткнули в спину прикладом, и замолчала. Богдан тоже сопротивлялся и пытался вырваться, но после того, ему с силой выкрутили руки двое молодых парней, он решил не напрашиваться. Его запястья завели за спину и тут же стянули пластиковыми наручниками, после чего то же самое проделали и с Полиной. Затем их обоих подхватили под руки и куда-то потащили. Полина не поспевала за быстрым шагом военных, из-за чего её ноги периодически просто волочились по земле. Через толстую ткань мешка ничего не было видно, но по тому, как изменилась поверхность под ногами, девушка поняла, что их вывели на ровную дорогу. Спустя некоторое время послышался звук двигателя и шорох колёс приближающегося автомобиля. Полину и Богдана, не особо церемонясь, затолкали в салон, и машина двинулась вперёд. На протяжении всего пути сопровождающие их люди не проронили ни слова, и пленникам оставалось только гадать, куда их везут и какую участь для них приготовили.

Машина остановилась перед большим кирпичным зданием. Судя по звукам, доносившимся до ушей Полины и Богдана, вокруг явно присутствовали люди. Они тихо переговаривались между собой, и если напрячь слух, можно было разобрать отдельные слова: «на территорию», «вскрыть», «пропажа»… Девушку выволокли из автомобиля и с силой потащили вверх по ступеням, после чего завели в какое-то помещение и усадили на жёсткий деревянный стул. Богдана, похоже, повели в другую сторону. Кто-то из конвоя приблизился к пленнице и стянул с её головы мешок. Полина рефлекторно зажмурилась от ослепительно яркого света, и за спиной раздался звук захлопнувшейся двери и удаляющиеся шаги. Довольно быстро её глаза адаптировались, и сквозь навернувшиеся слёзы она увидела обыкновенную лампочку, свисающую с потолка. Девушка бегло осмотрелась. Она находилась в каком-то странном маленьком, почти пустом кабинете, весь нехитрый интерьер которого состоял из двух стульев, стоящих друг напротив друга, и обыкновенного писчего стола, расположенного между ними. Единственным предметом декора в комнате были круглые настенные часы, которые своим тиканьем нарушали гробовую тишину. Вдруг за дверью снова послышались шаги, и та распахнулась. Внутрь вошёл сурового вида мужчина в военной форме, на вид слегка за сорок, подтянутый, с чёрными как уголь волосами. В его руках была объёмистая папка с документами. Он сел на свободное место напротив Полины, с громким шлепком опустил папку на стол и, наигранно улыбнувшись, начал разговор.

— Ну что, голубушка, будем сознаваться?

— В чём сознаваться? — озадаченно осведомилась она.

— Значит, не будем, — печально вздохнул офицер.

— Где Богдан? И вообще, я адвоката требую! А ещё я позвонить могу!

— Адвоката? Позвонить? — с ухмылкой передразнил собеседник. — Дорогая моя, заканчивай строить из себя дурочку. Ты и твой подельник попались с поличным.

— Попались? Ха! — Полина пошла в атаку. — Это вы попались! Учтите: я подстраховалась и отправила сообщение с нашим местоположением моей подруге, а та по инструкции переслала информацию своим друзьям. Там сказано, куда я пошла и что мне может угрожать, и если к завтрашнему полудню она не получит от меня весточку, то всю информацию разошлют в СМИ! Ясно вам?! Все узнают, чем вы тут занимаетесь!

— Тихо! — гаркнул мужчина, резко ударив рукой по столу с такой силой, что тот подскочил и сдвинулся с места. — Что ты несёшь? Зубы мне не заговаривай и отвечай на вопросы прямо. Мне нужны имена всех твоих подельников, в том числе той крысы, которая вам помогает здесь.

— Ты мне тут не ори давай! — Полина всерьёз разозлилась и решила идти в бой до последнего, уже практически не слушая, что ей говорят. — Тоже мне, горлопан нашёлся! Я всё сказала, все ваши преступления будут раскрыты! Би-би-си, Си-эн-эн, Блумберг — все завтра будут только и говорить, что про убийц с вашей базы! Все под трибунал пойдёте! Это будет международный скандал, каких свет не видывал!

Офицер с каменным лицом смотрел на девушку, сидящую напротив него и с пламенеющим взглядом обвинявшую его бог знает в чём, и размышлял, что ответить. Он определённо не ожидал такой реакции от жалкой преступницы, пойманной с поличным при попытке проникновения на территорию военной базы.

— Думали, сможете скрыть тут свои эксперименты? — Полину понесло; она громко кричала и злобно сверкала глазами, глядя на офицера в упор. — Сможете людей безнаказанно похищать и убивать, да? Детей, стариков? Да по вам всем здесь дурка плачет, дурка и тюрьма строгого режима! Делайте, что хотите, чёртовы маньяки, психопаты, в любом случае вам конец! Я ясно сказала?!

В помещении повисла неловкая тишина. Мужчина продолжал молча смотреть на предполагаемую преступницу, не в силах скрыть досаду и недоумение, как вдруг раздался стук, и в комнату вошёл молодой парень в форме. Подойдя к столу, он наклонился и тихо прошептал что-то на ухо допросчику, который, получив новую информацию, поспешно удалился из комнаты вместе с подчинённым.

Полина вновь осталась одна. Она мысленно ругала себя за несдержанность и думала: а что, если такое поведение лишь сильнее разозлит их, и никакие доводы и угроза огласки не помогут? Тем более, что это был чистый блеф. Перед выходом из дома девушка лишь искала информацию о военной базе в сети, не более того, и никакие сообщения с местоположением она никому не отправляла. Если военные не поверят в её историю — пиши пропало.

За такими мыслями минуты текли мучительно долго. Громкое тиканье секундной стрелки часов будто крохотной кувалдой било по барабанным перепонкам. Нервничая, Полина елозила на месте и явственно ощущала дёрганый стук собственного сердца, звучащий в унисон с тиканьем часов. Вскоре допрашивавший её офицер вернулся и вновь сел за стол.

— Ну что, — начал он с коварной улыбкой, — твой дружок оказался умнее, чем ты. Он сдал тебя с потрохами, стоило лишь предложить ему небольшую сделку.

Полина молча бросила вопросительный взгляд на военного. Сдал? В каком смысле?

— Теперь мы узнали всё, что было нужно, и можем со спокойной душой повесить всё на тебя, — продолжил мужчина.

Пребывая в состоянии шока, девушка пыталась понять, что ей теперь делать. Неужели Богдан подставил её и наврал с три короба о мотивах их пребывания в непосредственной близости от территории базы? Предал её, чтобы спастись самому? Да нет же, он не мог…

— В смысле «повесить всё на меня»? Что повесить?

— Ну как что? Ты же сама прекрасно знаешь, что. Кража в особо крупном размере, шпионаж, госизмена. Остаток своих дней ты проведёшь на зоне.

— Какая ещё госизмена? Какая кража? Вы что, совсем ненормальные?! — в панике воскликнула Полина.

— Ты не кричи так, голос сорвёшь. Может, хочешь что-нибудь сказать напоследок? Облегчить душу.

— Я вообще с вами разговаривать не хочу!

Диалог опять прервал стук в дверь, и в кабинет ворвался тот же самый молодой военный. Он снова что-то прошептал на ухо офицеру. Выслушав новости, тот изменился в лице.

— Вставай, — скомандовал он, поднимаясь из-за стола.

— Что? Не пойду я с вами никуда!

— Встала быстро! — прикрикнул мужчина, которого порядком утомили выкрутасы допрашиваемой.

Испугавшись, она вскочила на ноги и попятилась к двери. Мужчина крепко схватил её за плечо и вывел в узкий коридор, освещённый тусклыми, то и дело моргающими лампами на потолке. Под ногами скрипел потёртый линолеум. По обе стороны коридора через каждые несколько метров располагались двери без каких-либо внятных обозначений, не считая крохотных табличек с номерами. Напротив одной из таких дверей офицер остановился и пропустил Полину вперёд, слегка подтолкнув её. С замиранием сердца она вошла и окинула взглядом кабинет. Он выглядел гораздо уютнее, чем тот, в котором девушку допрашивали: стеллажи с аккуратно разложенными папками, приоткрытое окно с лёгкой занавеской и несколькими комнатными растениями на подоконнике. Из окна открывался вид на взлётно-посадочную полосу и вечернее небо, на котором уже появились первые звёзды. На рабочем столе лежало много бумаг и учётных журналов, а также ютился старенький компьютер и пара пустых кружек. Рядом стояло несколько стульев для посетителей, на одном из которых сидел Богдан. Увидев Полину, он хотел было заговорить с ней, но всё внимание на себя перехватил военный.

— Садись, — бросил он Полине, указав рукой на свободный стул рядом со следователем.

Девушка покорно села. Офицер вытащил из-под вороха бумаг на столе канцелярский нож и разрезал пластиковые наручники, до сих пор сковывавшие запястья Полины. Затем он устроился в кресле и заговорил:

— Мы проверили всё, что вы рассказали. Сделали запрос в Москву, просмотрели сводки местных новостей, и всё подтвердилось, — мужчина с некоторой неловкостью исподлобья смотрел на Богдана. — Но я всё равно до сих пор не знаю, что вы тут забыли.

— Я же объяснял, — начал следователь, — мы ищем преступника, маньяка, ответственного за пропажу людей. Если быть точнее, группу преступников.

— Это я услышал. А здесь-то вы что забыли? М? — военный перевёл взгляд на Полину, и та решила вклиниться в разговор.

— Подождите, кажется, я совсем запуталась. Вы сказали, что Богдан меня сдал, и что он якобы в чём-то там сознался.

— Чего? — удивился следователь, а офицер отвёл взгляд в сторону.

— А-а-а, ясно, — протянул Богдан после секундного замешательства. — Стандартный приём при раздельном допросе двух и более лиц: каждому сообщают, что подельник их сдал, а те в пылу гнева или в страхе начинают говорить правду.

— Я ещё раз спрашиваю, — военный проигнорировал сказанное. — Что. Вы. Тут. Делали?

— Мы искали преступников. И что-то я пока не уверена, что мы ошиблись в своих суждениях, — дерзко ответила рассерженная Полина.

— С чего вы вообще взяли, что искать нужно здесь? Это закрытый военный объект.

— Во-первых, — начала перечислять девушка, — мы выяснили, что все пропавшие были связаны с больницей, а у одной из медсестёр, которые в этой больнице работают, парень — военный, и служит он здесь, на вашей базе. Во-вторых, кроме вас здесь больше некому иметь ядерные отходы, а в-треть…

— Что? Какие ещё отходы? — перебил её мужчина с ноткой волнения. Полина мысленно отметила для себя этот момент.

— В пещере у озера мы обнаружили контейнеры, на которых были знаки радиационной опасности. Неподалёку находится площадка с сигнальными прожекторами. Мы полагаем, — девушка бросила взгляд на Богдана, — что они могут использоваться преступниками для передачи информации путём светового сигнала.

— Так, стоп. Я не буду говорить, чем конкретно мы тут занимаемся, но да, мы действительно имеем отношение и к ядерным технологиям в том числе. Это, собственно, не такая уж и тайна, все иностранные службы давно располагают этой информацией, да и среди гражданских быстро распространились слухи. От местных ничего не скроешь. Вот только тут повсюду понатыканы датчики радиации, и я вас уверяю: в центре Москвы естественный фон выше, чем здесь. Не говоря уже о том, что специфика нашей работы вообще не предусматривает наличия каких-либо ядерных отходов.

— Хорошо, допустим, что к этому вы отношения не имеете. А как насчёт подозрительных объектов в небе? Странного свечения? Что об этом скажете?

— Что за свечение?

— Где-то пару недель назад я наблюдала очень необычное явление, словно комета зависла в воздухе.

— Понял. А вы, я смотрю, те ещё детективы. Не додумались воспользоваться интернетом и поинтересоваться, что в мире происходит? На космодроме Плесецк проводили учебный пуск МБР, об этом во всех новостях трубили. При проходе ракеты в слоях атмосферы могут возникать и не такие эффекты. Рекомендую поискать в сети видео пусков различных ракет, вы там и не такое увидите.

Полина затихла, обдумывая новую информацию. Версия о преступниках-военных, которую она так старательно выстраивала, рушилась на глазах. Офицер тем временем продолжил:

— А парень медсестры? Ну вы и загнули, конечно, это уже какое-то натягивание совы на глобус. Советую вам работать над реальными версиями, а не выдумывать непонятно что. Да тут у половины служивых девки с города! Ладно, теперь давайте-ка подпишем бумаги о неразглашении, и не дай Бог вы хоть одной живой душе что-то расскажете об этом месте. Пойдёте под суд за госизмену. Вы, товарищ следователь, думаю, прекрасно это понимаете.

— Кстати о госизмене, — ввернула Полина, всё ещё разгневанная допросом, наручниками и обращением с ней как с преступницей. — С чего это вдруг вы мне хотели такие обвинения предъявить? Не перебор? Ещё и кражу какую-то приплели. Вы меня так пытались запугать?

— Если бы, — угрюмо пробурчал офицер. — Кража у нас тут и вправду недавно случилась. Беспрецедентная. Посреди бела дня увели кучу патронов, прицелов оптических целый ящик умыкнули, да ещё и кое-каких более серьёзных вещей мы не досчитались. У нас и раньше воровство нет-нет да случалось, но не в таких объёмах. И виновников всегда находили. А в этот раз будто призрак орудовал: никто ничего не видел и не слышал, на камерах никого нет, системы безопасности работают штатно. Я считаю, что кто-то из наших ребят был в сговоре с ворами. Не могли они действовать одни, без поддержки изнутри базы. Мы сейчас проводим внутреннее расследование и активно ищем тех, кто будет сбывать краденое или вернётся за новой партией. А тут бац — вы около забора ошиваетесь. Видите, как всё сложилось: вы ошибочно считали преступниками нас, а мы — вас. Ирония судьбы какая-то.

Когда Полина и Богдан подписали все документы, их посадили в служебный автомобиль и отвезли к поляне, где они оставили Ниву. Мужчина, не произнеся ни слова, сел за руль, а его напарница так же молча опустилась на пассажирское кресло. Тьма впереди расступилась перед светом фар. Машина плавно тронулась с места и, выехав с поляны, двинулась по тёмной ухабистой дороге, окружённой лесом, а в зеркале заднего вида всё меньше и меньше становились стоявшие позади мужчины в форме, зорко следящие за Нивой, пока та не скрылась из их поля зрения. Богдан первым прервал неловкое молчание.

— Какие же мы идиоты! — воскликнул он, ударив себя ладонью по лбу.

— Это я идиотка. Прости меня, зря я наседала на версию с военными, — расстроенно пробормотала девушка. — Ты тут ни при чем. Ты ведь мне не раз говорил, что моя теория притянута за уши, ещё и остановить меня пытался. Не наговаривай на себя.

— Нет. Версия, в принципе, была рабочая, но мы облажались. Мы вместе.

— Что ж, теперь, по крайней мере, мы знаем, в какую сторону копать нет смысла. Разобрались, что это было за свечение, ну, и выяснили, что военные ни при чём. Что теперь делать будем?

Нива выехала к озеру, и вокруг стало светлее: блестящая поверхность озера отражала свет взошедшей луны. Лицо Богдана выражало крайнюю степень задумчивости.

— Ты говорила, что та лодка, которая перевозила ящики, плыла со стороны посёлка?

— Да. Хочешь поработать в этом направлени?

— Именно. Я ещё ни разу не был в Беломорском. Да и других зацепок у нас не осталось, всё рухнуло.

— Стоп, а как же медсёстры?

— А что с ними?

— Их реакция на твой визит была, на мой взгляд, слишком странной. Да и связь больницы с исчезновениями выглядит как доказанный факт.

— Ладно, придумаем что-нибудь. Сейчас надо как следует отдохнуть и прийти в себя, а завтра обсудим наш следующий ход.

Полина согласно кивнула. Несмотря на пережитые сегодня события, она ощутила прилив радости и облегчения: Богдан не обижался на неё и был готов продолжать совместное расследование. Из-за своего буйного воображения девушка с самого детства частенько попадала в передряги, а друзья и знакомые нередко отворачивались от неё, видя, сколько хаоса и неразберихи творится вокруг Полины. Поэтому сейчас она была счастлива тому, что даже побывав в такой опасности по её вине, Богдан по-прежнему оставался рядом.

Глава 26

Довезя благодарную напарницу домой, Богдан пожелал ей доброй ночи и уехал в гостиницу. К тому времени ночь уже вступила в свои права, окутав окрестности густой, непроглядной тьмой. Серп луны одиноко висел в небе, с неизменным любопытством заглядывая в окна потрёпанных многоэтажек Комсомольска, частных домов Беломорского, в безжизненные глазницы опустевшего особняка Минтаева и в окно Полининой спальни. У девушки не осталось сил даже для того, чтобы задёрнуть шторы: она успела лишь снять обувь и кофту и в изнеможении повалилась на кровать.

Вместо привычных ярких и динамичных сновидений, которые свойственны обладателям хорошего воображения, Полину всю ночь мучили кошмары: жуткие «куклы» Минтаева, запертые клетки, Иван Михайлович, лежащий навзничь в траве, наручники и чёрные мешки. После одного особенно пугающего видения она громко вскрикнула и проснулась, хватая ртом воздух так, будто только что вынырнула из ледяной воды. За окном уже рассвело: небо было затянуто плотным пологом облаков, но в комнате было достаточно светло для того, чтобы не включать лампу. Девушка потянулась за телефоном: «06:28, +14, пасмурно». Аккумулятор почти полностью разрядился: индикатор в углу экрана предупреждающе мигал, показывая, что осталось лишь несколько процентов. Упрекая себя в том, что забыла накануне поставить телефон на зарядку, Полина неохотно поднялась с мягкой кровати, потянулась и подошла к широкому подоконнику, на котором, помимо прочих мелочей, лежал и провод для зарядки. Девушка подключила его к устройству и хмуро уставилась в окно, рассматривая утренний серый пейзаж. Поверхность озера, в которой отражалось пасмурное небо, мягко мерцала, словно жидкая сталь. В кроне дерева по соседству укрылась стайка воробьёв в ожидании дождя. А внизу…

Полина резко отскочила от окна и прижалась к стене. Она со всей силы ущипнула себя за руку, чтобы удостовериться в том, что это не очередной кошмарный сон. Нет, ей не показалось: внизу стоял чёрный внедорожник с тонированными стёклами. При предыдущих встречах разглядеть лицо водителя или пассажира было невозможно, но сквозь тёмные окна всегда угадывались их силуэты. Сейчас же машина явно была пуста, а это значит…

Сердце девушки ушло в пятки. Она резко обернулась к открытой двери и с ужасом понеслась к ней на цыпочках, стараясь не издать ни единого звука. С первого этажа послышался скрип паркета и чей-то тихий шёпот.

Действуя на автомате, Полина трясущимися от страха руками схватилась за дверную ручку и осторожно потянула на себя. Она мысленно поблагодарила высшие силы за то, что петли не заскрипели и не выдали её присутствие. Дело оставалось за малым: нужно было так же беззвучно закрыть замок. Полина начала очень медленно поворачивать ручку, сжимая её изо всех сил, чтобы та вдруг не издала резкого щелчка. В родительской квартире у неё был похожий механизм на двери: если попытаться закрыть его быстро, он издавал громкий щелчок. Будучи ещё совсем ребёнком, Полина научилась бесшумно открывать и закрывать эту дверь, медленно поворачивая ручку и крепко сжимая её — это позволяло ей беспрепятственно проскальзывать на кухню посреди ночи и есть сладости в неограниченных количествах. Девушка не была уверена, сработает ли это здесь, но что-то подсказывало ей, что попробовать стоит. И вот — удача: замок закрылся без малейшего шума. Полина стремглав бросилась к кровати, напялила на себя кофту и достала из шкафа запасную пару обуви, ведь её повседневные кроссовки остались внизу, в прихожей. Едва она успела кое-как завязать шнурки, как за дверью послышались приближающиеся шаги, и спустя считанные секунды кто-то уже начал пытаться повернуть ручку с той стороны. Девушка замерла в оцепенении: дверь явно не задержит злоумышленников надолго. Стараясь не издавать ни единого шороха, она отключила телефон от зарядки и тихо прошмыгнула в ванную, прилегающую к спальне. Возле раковины располагалось небольшое окно. Осторожно выглянув из него и посмотрев вниз, Полина увидела, что с этой стороны дома никого нет. Из комнаты послышался негромкий щёлкающий звук, словно кто-то ковырялся в замке. Ледяными руками она схватилась за оконную раму и перекинула ногу через подоконник. Впереди находился выступ крыши, покрывающей террасу. Полина, встав обеими ногами на шероховатую черепицу, прикрыла за собой окно и начала медленно двигаться к ближайшему углу дома, за которым можно было скрыться. Из комнаты донёсся шум: дверь наконец поддалась, и преступники проникли внутрь. Из-за возникшего сквозняка с грохотом распахнулось окно ванной. Чья-то голова выглянула на улицу, но оттуда девушку было уже невозможно увидеть. Прижавшись спиной к холодному камню, она чётко ощущала, как колотится сердце, словно вот-вот вырвется наружу. Спустя несколько минут в комнате хлопнула дверь, возвестив, что злоумышленники ушли.

Полина вернулась обратно, неслышно ступая по черепице, будто кошка, и легла животом на крышу, так, чтобы её нельзя было заметить с земли. До её ушей донеслись звуки шагов по деревянному полу террасы, и послышались приглушённые голоса. Говорившие определённо были недовольны.

— И где она?

— Хрен её знает, весь дом прочесали, нет нигде. Может, ушла?

— В такую рань? Чушь не неси! Небось услышала, как ты, идиот, дверью хлопнул, и спряталась где-то. Иди и проверь всё на втором этаже, посмотри под кроватями, в шкафах. А ты, — обратился говоривший, по всей видимости, к третьему человеку, — обыщи первый этаж.

В этот момент в кармане Полины неожиданно завибрировал телефон. Дрожащими руками она вытащила его, в спешке чуть не уронив, и нажала на кнопку отклонения вызова, после чего устройство выключилось, полностью разрядившись. Девушка внимательно прислушалась к звукам, доносящимся с террасы, молясь, чтобы её не услышали. То ли расстояние было достаточно большим, то ли шелест деревьев, колышимых ветром, заглушил звук вибрации, но незнакомцы явно ничего не заметили. Послышались их удаляющиеся шаги, и Полина поняла, что нужно срочно бежать, пока преступникам не пришла в голову идея проверить крышу. Аккуратно ступая по черепице, она медленно направилась к другой части дома, где на первом этаже не было окон. Добравшись до нужного участка, девушка осмотрелась по сторонам и внимательно прислушалась: поблизости никого не было, и она села на край крыши и спрыгнула вниз, приземлившись в мягкую клумбу с цветами.

Перепачканная в земле, Полина с трудом поднялась на ноги и прижалась к стене. В метре от неё находилось окно, осторожно заглянув в которое, она увидела в комнате высоченного мужчину, который стоял к ней боком и рассматривал какие-то безделушки на книжкой полке. Из-за ракурса его лицо разглядеть было невозможно, однако самая заметная черта была видна и так: тёмная, окладистая борода с седой прядью. В голове девушки всплыли воспоминания о походе на рынок, когда на неё в упор смотрел странный мужчина в толпе. Это же был он! Решив не задерживаться в опасном месте ни секунды дольше, Полина прошла на цыпочках до угла дома, боязливо выглянула и, удостоверившись, что путь чист, сорвалась с места и побежала со всех ног в небольшую рощу, постоянно оглядываясь.

За чередой деревьев начиналась дорога, ведущая в сторону Беломорского. Добравшись до неё, Полина помчалась в сторону посёлка, ритмично топая кроссовками по укатанному грунту вперемешку с мелким щебнем. Холодный утренний воздух обдувал лицо, а мимо проносились одиноко стоящие сосны, за которыми простиралось озеро. Чувство опасности пробудило в девушке невиданную ранее прыть: ноги будто несли её сами, кровь циркулировала по телу, щёки покрылись румянцем, а в голове было на удивление ясно. Не сбавляя темп, Полина то и дело оглядывалась, опасаясь преследования, но дорога была абсолютно пустой.

И вот в поле зрения появились первые дома Беломорского. Ухоженные коттеджи выглядывали из-за деревьев, окружённые невысокими заборами. Рядом с некоторыми участками стояли припаркованные автомобили, за ночь покрывшиеся испариной. Откуда-то издалека доносился лай собаки. В такое время жители посёлка ещё спали: ни в одном окне не горел свет. Полина прибавила скорости и спустя минуту уже бежала по узкой улочке, растерянно глядя по сторонам и пытаясь найти кого-то, кого можно было бы попросить о помощи. Вдруг ей на глаза попалась женщина в возрасте, которая стояла на веранде своего дома, наслаждалась утренней тишиной и курила длинную тонкую сигарету. Она заметила бегущую, раскрасневшуюся девушку и с лёгким любопытством уставилась на неё.

— По… помогите! — задыхаясь, выкрикнула Полина, отчаянно размахивая руками.

— Голубушка, что с вами? — встревоженно спросила женщина и спустилась с веранды.

Девушка остановилась возле ступенек и бросила испуганный взгляд назад, на дорогу. Снова не увидев ничего подозрительного, она повернулась к хозяйке дома. Статная седовласая дама — именно такое слово лучше всего подходило для описания её внешности — выглядела элегантно и утончённо. Несмотря на раннее время суток, на ней был надет качественный и отлично подобранный костюм из плотной тёмно-серой ткани, явно сшитый на заказ. На лацкане лёгкого пиджака красовалась небольшая золотая брошь.

— Я… мне нужна помощь! Дома, там… кто-то пробрался в мой дом, а мой телефон, он не… в общем, разрядился, я не могу позвонить… — Полина запиналась, после продолжительного бега ей отчаянно не хватал воздуха, мысли путались в голове, а язык словно не слушался от волнения.

— Спокойнее, моя дорогая, не волнуйтесь, вы в безопасности, — женщина приобняла Полину за плечо и повела в дом. — Расскажите по порядку, что случилось? На вас напали? Украли что-то? Тише, тише, отдышитесь.

— Я… я живу в доме у озера, на отшибе, — начала сбивчиво объяснять девушка. — Это дом моей тёти, я присматриваю за ним, пока она в отъезде. Сегодня утром, вот только что, какие-то люди, не знаю, кто они, пробрались в дом, а я смогла сбежать, пока они не видели… Телефон разрядился, и… Позвоните в полицию, пожалуйста! Нет, лучше Богдану, хотя стоп, я же не помню его номер наизусть… Господи…

Услышав это, женщина тихонько ахнула, отпустила Полину и, вернувшись к двери, выглянула в небольшое круглое окошко, после чего заперла верхний и нижний замок и обернулась к гостье.

— Если то, что вы сказали — правда, то, должна признаться, я в ужасе! В наших краях — и вдруг такое! Это что же получается — у нас орудует банда? Проходите за мной, — она уверенно проследовала в гостиную. — Присаживайтесь, милая моя, вам нужно перевести дух. Я сейчас же вызову полицию сюда! А Богдан — это, простите, ваш друг?

— Богдан… Да, он следователь и, наверное, можно сказать, мой друг.

— Ох, вот как. Полагаю, наша полиция с ним сможет связаться. А зарядка у вас с собой? Давайте включим ваш телефон.

— Зарядка? Нет, я её не взяла.

— Ладно, подождите здесь. Куда же я телефон подевала? Кажется, он должен быть на кухне. Я скоро.

Женщина удалилась, а Полина осталась ждать в гостиной. Когда её дыхание пришло в норму, она начала осматриваться по сторонам и разглядывать обстановку комнаты, в которой находилась, и отметила, что убранство было под стать хозяйке. Натёртый до блеска лакированный паркет местами покрывал пушистый ковёр; многочисленные ухоженные комнатные растения удачно сочетались с дорогой мебелью из тёмного дерева и двумя причудливыми абстрактными скульптурами, украшавшими кофейный столик. Владелица дома, похоже, не только со вкусом подбирала одежду, но и обладала общим чувством стиля, и к тому же явно не была стеснена в средствах. Полина подумала, что они наверняка могли бы подружиться с тётей Ингой и нашли бы немало общих тем для разговора.

— Всё в порядке, я вызвала полицию и попросила связаться с вашим другом, — хозяйка вернулась в гостиную, держа в руках стакан сока. — Выпейте это, отлично бодрит.

— Спасибо, — Полина с благодарностью приняла предложенное угощение и отпила вкусный апельсиновый сок с мякотью, свежий и очень кислый, такой, что у девушки свело скулы. — И правда бодрит.

— Меня, кстати, зовут Анфиса, в суматохе совсем забыла вам представиться.

— Меня зовут Полина. Очень приятно с вами познакомиться.

— Ох, и мне необычайно приятно, Полиночка! Вы пейте сок, успокаивайтесь и ни о чём не переживайте. Я со всем этим обязательно разберусь!

— Разберётесь? — неуверенно переспросила девушка.

— Да, непременно. Видите ли, я глава администрации города Комсомольска, — Анфиса села, положив руки на стол, и на её пальце сверкнул искусно сделанный перстень с багровым камнем. — Теперь понимаете, почему меня так волнует ваша ситуация? Преступники в моём городе, неслыханно! — она эмоционально всплеснула руками.

— Будь я на вашем месте — тоже волновалась бы, — невпопад ляпнула Полина.

Неслыханно? Неужели глава администрации не слышала о пропажах местных жителей? Хотя, судя по состоянию больницы и многих домов в Комсомольске, а также контрастирующего с ними дома Анфисы, женщина была не очень озабочена благосостоянием города; куда больше её интересовало своё собственное обогащение.

Вдруг за окном раздался лай деревенских собак, и почти сразу же послышался шум колёс подъезжающего автомобиля. Анфиса поднялась с места и отправилась в прихожую, откуда донёсся звук открывающейся двери и тихие голоса нескольких человек.

— …Да-да, сама не знаю! Проходите скорее, она в гостиной.

В комнату вошли несколько мужчин в форме, а за ними следовал Богдан, чьё лицо выражало крайнюю степень встревоженности и непонимания. Полина вскочила с дивана и бросилась к нему.

— Что случилось? Ты в порядке? — он схватил девушку обеими руками за плечи и окинул её напряжённым взглядом, словно проверяя, не поранилась ли она.

Полина в подробностях рассказала об утреннем происшествии, после чего вместе с двумя полицейскими они отправились осматривать дом. Процесс растянулся на несколько часов. Сначала сотрудники вместе с Богданом вошли внутрь и убедились в том, что злоумышленники успели уйти, а не затаились в одной из комнат, поджидая девушку. Чуть позже из Комсомольска приехал эксперт, который изучил двери и окна на предмет отпечатков и следов взлома. Все ручки, замки и любые поверхности, которых хотя бы теоретически могли касаться преступники, оказались начисто протёрты, а входная дверь была умело вскрыта отмычкой. Полицейские осмотрели все помещения в доме, от подвала до чердака, и не обнаружили ничего подозрительного. Полина колебалась, стоит ли рассказывать им о секретной комнатке в башне, и после недолгих раздумий решила сохранить её в тайне: вряд ли бандиты смогли бы обнаружить это спрятанное помещение, не зная о нём заранее.

Закончив осмотр места преступления, сотрудники полиции уехали, и Богдан с Полиной наконец остались вдвоём и получили возможность обсудить произошедшее без лишних ушей. Девушка сидела за столом на кухне, сжимая в руках чашку чая, и наблюдала за следователем, который расхаживал по комнате из угла в угол, скрестив руки на груди.

— Дело плохо, — мрачно начал мужчина. — Теперь мы знаем, что преступников как минимум несколько. Они действительно разъезжают на том джипе, как ты и предполагала, и они знают о нашей деятельности, иначе зачем бы они пришли за тобой?

— Что теперь делать? Они так легко пробрались в дом… Значит, без труда смогут сделать это снова. Богдан, — Полина замялась, — ты не мог бы какое-то время пожить здесь? Дом бросать нельзя, поэтому я обязана остаться, но после случившегося я не чувствую себя в безопасности.

— Я… — Богдан на долю секунды запнулся. — Да, без проблем. А сейчас расскажи мне ещё раз по порядку о том, как всё происходило с утра. Наверняка ты специально не говорила о каких-то деталях в присутствии полиции.

Полина вновь изложила события сегодняшнего утра, на этот раз честно упомянув обо всём, в том числе о тревоге и страхе, что она испытала. Богдан внимательно слушал, не прерывая рассказ. После этого некоторое время он молча отхлёбывал чай из кружки и, нахмурившись, постукивал по ней пальцем. Казалось, что он о чём-то серьёзно задумался. Вскоре мужчина прервал молчание.

— Послушай, а что с сигнализацией?

Полина озадаченно наклонила голову. Из-за суматохи и паники она об этом даже не думала. Девушка поднялась со своего места и быстрым шагом направилась в прихожую. Богдан поспешил за ней.

Подойдя к небольшой панели, закреплённой на стене возле входной двери, Полина нажала несколько кнопок и проверила показания не экране.

— С виду всё работает. Единственное, сейчас она неактивна, потому что я включаю её на ночь, перед тем, как лечь спать, а с утра, в девять часов, она отключается автоматически. Сначала я вообще не беспокоилась насчёт сигнализации, но потом, когда выяснилось, что тут пропадают люди, — тут девушка помедлила, — я стала более осмотрительной.

— Ты включала её вчера, когда пришла домой?

— М-м-м… — Полина уставилась в потолок, вспоминая, как накануне перед сном спустилась на первый этаж и, как обычно, проверила, заперты ли двери, и поставила дом на охрану. — Да, включала.

— Уверена?

— Да, я абсолютно точно это помню, потому что очень сильно устала и хотела спать, но всё равно заставила себя спуститься на первый этаж и включить сигнализацию прежде, чем лечь.

— Это плохо.

— Да уж, плохо — это слабо сказано! Похоже, что она вообще не работает. Нужно вызвать мастера, может быть, получится починить.

— Она не сломана. Всё гораздо хуже. Она исправна, и сигнал с неё попал на пульт дежурному, как и должно быть.

— Хочешь сказать… — Полина начала понимать, к чему клонит мужчина, и её тревога усилилась.

— Если всё обстоит так, как я предполагаю, то это значит, что в полиции знали о проникновении, но никого сюда не отправили.

— А может, просто сигнал не прошёл? Ближайший отдел ведь в Комсомольске находится, не очень близко, — с надеждой предположила девушка, садясь обратно за стол и глядя на следователя снизу вверх.

— Не буду отрицать, такая вероятность есть, — Богдан тоже присел. — Но сама подумай: преступники проникают в дом через главный вход и видят, конечно же, панель сигнализации. Она прямо рядом с дверью красуется, её невозможно не заметить. Останутся ли они внутри? Конечно, нет. В таких случаях жулик, как правило, спешит убраться подальше, пока не приехала полиция или ЧОП. Ну, максимум зацепят по дороге что-нибудь ценное, что лежит на видном месте. А из твоего рассказа следует, что эти ребята не особо-то и спешили: скорее всего, знали заведомо, что никто не приедет на вызов. Значит, дело вовсе не в ошибке и не в поломке, а в причастности местных сотрудников полиции.

— А знаешь, — медленно проговорила Полина, — ты ведь, скорее всего, прав. Вспомни, как после самоубийства Минтаева они подбросили в его дом вещи, которые принадлежали пропавшим, чтобы легко и быстро закрыть свои глухари. Я тогда прикинула, что это не так уж сложно: прочитать в показаниях родственников, что было надето на жертвах в день пропажи, взять какую-нибудь похожую безделушку, повалять в грязи — и готово. А сейчас я думаю, — девушка нервно сглотнула, — что, если это были и вправду вещи пропавших? Что, если полиция связана и с исчезновениями, и с теми, кто сегодня приходил за мной? Что, если это они послали тех мужиков сюда? Это же, получается, целая ОПГ!

— Признаться честно, я тоже думаю об этом уже какое-то время, — Богдан принёс из прихожей свой портфель и вытащил из него кипу бумаг, которую разделил на две неравные части и положил на стол. — Вот эта стопка — это копии личных дел сотрудников, которые работают в участке сейчас. А вот эта стопка — дела бывших сотрудников, из архива. Мне пришлось попотеть, чтобы раздобыть всё это, и вот что любопытно: если просмотреть дела всех бывших сотрудников за определённый период — где-то с начала до середины нулевых — оказывается, что все они, без исключения, выбыли со службы по причине смерти. Одни погибли при исполнении, другие умерли по разным причинам в нерабочее время, причём кто-то на тот момент был уже в преклонном возрасте, а кто-то и не очень.

— Разве это странно? — нахмурилась Полина. — Работа в полиции всегда связана с риском для жизни.

— Безусловно, но не до такой степени, чтобы в одном отделе семь человек подряд полегли. И ни один не ушёл со службы из-за возраста, серьёзного ранения, низкой зарплаты или ещё по какой-то причине. А к этому добавь ещё один интересный факт: все новые сотрудники, принятые на службу с середины нулевых — молодые парни до двадцати пяти лет, учившиеся в местной школе и не имеющие никакого образования, кроме среднего. Ни особой подготовки, ни специальных знаний — ничего.

— Ладно, соглашусь, если смотреть на ситуацию в целом, то и правда странно. По-твоему, смерти бывших сотрудников были не случайны? Кто-то перекроил личный состав местной полиции под свои нужды, да ещё и с такой жестокостью?

— Да, это самый очевидный вариант, — тяжело вздохнул Богдан. — И теперь, когда мы это выяснили, остаётся собрать доказательства. Первым делом предлагаю проехаться по адресам погибших сотрудников и поговорить с их семьями. Тут семь человек: трое тебе, четверо мне. Не знаю, сколько времени это займёт, ведь есть вероятность, что кто-то мог сменить место жительства. Но с учётом всего происходящего действовать надо быстро.

— Тогда я поеду к этим, — Полина наобум вытащила три личных дела из стопки и пролистала несколько страниц в поисках первого адреса.

Внезапно раздался жуткий грохот: большое окно в гостиной разбилось вдребезги, и в окружении сверкающих осколков стекла в комнату влетело стоявшее на улице кресло. Оно с треском упало на пол и развалилось на несколько частей. Полина замерла на месте от неожиданности, а Богдан вскочил на ноги и рефлекторно потянулся к оружию, которого при нём не было. В оконном проёме показалась голова бородача, которого Полина видела рыскающим в доме с утра. Позади него маячили ещё двое крупных мужчин. Сделав пару шагов по усыпанному стеклом полу, он быстро окинул взглядом гостиную, оценивая ситуацию, сунул руку за пазуху и вытащил пистолет. Полина, словно на автопилоте, медленно поднялась со стула, совершенно не соображая, что делать. Страх словно сковал её с ног до головы тяжёлыми цепями.

— Беги! — заорал Богдан, голос которого прозвучал словно выстрел судьи на старте марафона, и девушка сорвалась с места.

Со всех ног она выбежала прочь из гостиной. Сзади послышался громкий хлопок, звук падения и приглушённый стон Богдана. Затем раздался второй выстрел, и дубовая стеновая панель возле головы Полины разлетелась на куски.

— За ней, быстро! — раздался низкий голос бородача.

Испытывая дикий, животный, ни с чем не сравнимый страх, Полина резким движением развернулась, схватившись за край перил, и устремилась наверх по лестнице. В голове всё ещё звучал крик Богдана, смешиваясь с тяжёлыми шагами и громким дыханием преследователя. Казалось, что убийца вот-вот настигнет её, как тогда, в доме Минтаева, но на этот раз девушка с ужасом представляла не цепкие руки, хватающие её за шею, а свист пули, летящей в спину. Полина словно очутилась в кошмарном сне, в котором тёмная фигура, сулящая смерть, неумолимо приближается со спины, а ноги отказываются слушаться, будто набитые ватой. «Господи, только бы он споткнулся, упал, поскользнулся», — взмолилась она про себя.

Распахнув дверь кабинета, Полина увидела, что шкаф, скрывающий потайной проход, был плотно прижат к стене. На миг она испытала отчаяние, представив, сколько драгоценных секунд ей придётся потратить в попытках его сдвинуть, но решила не сдаваться. В этот миг в дверном проёме возникла мужская фигура. Девушка схватила первый попавшийся под руку минерал из тётиной коллекции, лежавший на книжной полке, и метко швырнула его в преследователя, попав ему в лицо. Раздался вскрик: похоже, Полина сломала ему нос. Выиграв немного времени, она трясущимися руками отворила вход в бункер. Мужчина вытер рукавом кровь, обильно заливающую его лицо, и с яростным криком бросился вперёд. Полина, прошмыгнув в убежище, со всей силы ударила по красной кнопке, и дверь захлопнулась прямо перед лицом преследователя.

На стене замерцали маленькие мониторы, подключённые к системе камер видеонаблюдения по всему дому. Девушка с замиранием сердца вгляделась в экран, транслирующий изображение с камеры в гостиной, и с ужасом увидела Богдана, лежащего лицом вниз у стены. Он не шевелился. Его поза была странной, неестественной, вывернутой.

— Нет! Нет… нет, нет, нет, нет, — не веря в реальность происходящего, забормотала Полина, и из её глаз хлынули горячие слёзы.

Скользя затуманенным взглядом по мониторам, она видела, как бандиты в спешке осматривали другие комнаты дома. Бородач, который в одиночку направился в спальню на втором этаже, похоже, был кем-то вроде их главаря: он раздавал приказы остальным, и к тому же, из троих мужчин оружие имелось только у него. «Это он убил Богдана», — пронеслось в голове Полины. Девушку поглотила волна непередаваемой ярости и боли, от которой она сжала кулаки так сильно, что ногти впились в ладони, оставив на них глубокие ярко-красные следы. Немигающим взглядом она следила за фигурой мужчины на экране. «Они разделились. Пистолет есть только у бородатого ублюдка. Что, если у тёти здесь хранится какое-нибудь оружие? Я могла бы взять его, незаметно выбраться, и…»

В этот момент бородач повернулся и крикнул что-то в сторону коридора, обращаясь к своим сообщникам. Мониторы передавали только изображение, поэтому Полина не смогла разобрать сказанного. Затем мужчина подошёл к кровати и присел на корточки, оказавшись наполовину скрытым за ней. В центре изображения начало медленно расцветать ярко-белое пятно: бородач воспользовался зажигалкой и подпалил край простыни, свисавшей с кровати. Ткань разгоралась быстро: огонь почти сразу же перекинулся на одеяло и начал распространяться. Понаблюдав пару мгновений за пляшущими языками пламени, мужчина встал, подошёл к окну и проделал то же самое с лёгкой тюлевой занавеской. Закончив с этим, он быстрым шагом покинул комнату, оставив дверь широко открытой. Тем временем на нескольких других мониторах происходило то же самое: бандиты поджигали мебель и бумаги в гостиной, в другой спальне и в кабинете, который был отделён от бункера надёжной стальной дверью. Противопожарная сигнализация не работала: видимо, сообщники бородача последовали приказу и отключили её с пульта управления на первом этаже.

Полина впала в ступор. Выйти из своего убежища она не могла: кабинет к тому времени уже был охвачен огнём. Единственное, что ей оставалось — это бежать через крышу. Времени было мало: дом, подожжённый в нескольких точках одновременно, мог в считанные минуты полностью превратиться в полыхающий факел, отрезав ей последний путь ко спасению. Собрав волю в кулак, девушка принялась карабкаться по лестнице наверх, к люку, ведущему в башню. Очутившись в ней, Полина бросилась к маленькому окну, распахнула его и увидела, как из под-крыши в дальнем конце дома поднимается густой дым. Ближайшая поверхность, на которую можно встать, располагалась тремя-четырьмя метрами ниже — слишком высоко, чтобы прыгать! Однако на стене башни виднелся идущий с крыши крепкий громоотвод. Снизу раздался громкий треск, словно где-то обрушилась большая конструкция, и башня задрожала. Столб дыма стал больше: видимо, со стороны входа обвалилась крыша.

Поняв, что тянуть больше нельзя, Полина высунулась из окна по пояс, и от высоты у неё закружилась голова. Одной рукой она схватилась за громоотвод, а второй держалась за край подоконника. Стараясь не смотреть вниз, она вылезла из окна полностью и упёрлась ногами в стену. Повиснув в нескольких метрах над крышей, девушка обеими руками вцепилась в холодный металлический прут и начала осторожно спускаться вниз. Достигнув подходящей высоты, она спрыгнула на кровлю, но не удержала равновесие и сразу же покатилась вниз, едва не перелетев через край крыши. Полине удалось затормозить в последний момент, уперевшись ногами в черепицу, которая уже успела нагреться от полыхающего внутри пожара. Теперь оставалось лишь добраться до ближайшего угла дома, где проходил водосток — по нему можно было удобно и относительно безопасно спуститься вниз, на землю.

Стараясь не шуметь, Полина осторожно сползла вниз по водосточной трубе; металл уже раскалился до такой температуры, что руки едва выдерживали. С трудом преодолев последние метры, девушка спрыгнула на твёрдую землю и заглянула за угол дома. Из разбитых окон комнат первого этажа вырывались языки пламени, а по крыше террасы стелился густой чёрно-серый дым, соскальзывая с её края и улетучиваясь высоко в небо, где смешивался с холодным воздухом и постепенно растворялся в нём. То место, где лежало тело Богдана, было уже давно полностью охвачено огнём. Стиснув зубы от боли и гнева, Полина вспомнила последнее, что ей успел сказать её напарник и друг — «беги». Единственное, что девушка теперь могла сделать для Богдана — это последовать его совету и не дать его жертве стать напрасной. Бросив последний взгляд на дом, она развернулась и помчалась в рощу. Позади раздался грохот, из-за которого у Полины заложило уши: огонь добрался до газовых баллонов на кухне, и они взорвались, подняв в небо огромный раскалённый огненный шар. Пламенным дождём на землю падали горящие обломки.

Полина бежала, не чувствуя больше ни страха, ни усталости: её гнала вперёд всепоглощающая злоба, смешавшаяся с болью утраты в один гремучий коктейль. Богдана больше нет, а тётин дом превратился в полыхающие руины — стало быть, терять ей нечего. Девушка думала лишь об одном: нужно как можно быстрее добраться до посёлка и первым делом связаться с родителями. Отец Полины позвонит своему школьному другу, который служит в ФСБ, а тот сможет направить сюда достаточное количество людей, чтобы накрыть всю банду. С учётом того, что в деле замешана местная полиция, такой подход будет наиболее действенным. Подготовка операции наверняка займёт какое-то время, поэтому нужно рассказать всё главе администрации и попросить её о помощи и содействии до той поры, пока не прибудут сотрудники ФСБ. Главное — успеть, не дать преступникам замести следы и скрыться. Каждый из них должен понести заслуженное наказание.

Солнце уже давно поднялось высоко в небо и освещало своими тёплыми лучами всю округу, однако узкие улочки Беломорского были почти так же пусты, как и ранним утром. Лишь в некоторых окнах горел свет, да возле одного из домов маленький мальчик раскачивался на скрипучих качелях, заворожённо глядя на столб дыма, тянущийся из-за деревьев вдалеке. Увидев знакомый коттедж с верандой, Полина рывком распахнула калитку и, в один прыжок преодолев ступени, заколотила в дверь.

— Анфиса! Помогите! Это я, Полина!

Спустя несколько мгновений дверь распахнулась, и взору девушки предстала удивлённая Анфиса.

— Полиночка, это вы? Что у вас опять случилось?

— Господи, Анфиса, они убили Богдана! Подожгли дом!

— Что? Святые угодники! Скорее, скорее заходите в дом, — женщина сделала шаг в сторону, и Полина прошмыгнула внутрь.

— Эти преступники вернулись? Те, что вломились к вам с утра?

— Да, это были они. Они Богдана убили! И дом подожгли!

— Ох, вот как…

Анфиса задумалась о чём-то и, подойдя к большому окну, бросила взгляд в сторону озера, где из-за деревьев поднимался большой столб дыма. Запах гари ещё не добрался до посёлка: ветер дул в противоположную сторону, унося его прочь от Беломорского. Наверное, именно поэтому жители ещё не заметили пожар и не вызвали спасателей.

— Вы не могли бы дать мне телефон? — Полина резко выдернула женщину из раздумий. — Мой остался в доме. Нужно вызвать пожарных! Тушить там, скорее всего, уже нечего, но огонь может перекинуться на деревья.

— А? — Хозяйка дома резко дёрнула головой, будто очнувшись от тяжких дум. — Да-да, Полиночка, конечно. Так, а куда это я опять положила телефон? Наверное, он остался в спальне наверху, я недавно звонила подруге. Подождите, я сейчас сбегаю за ним.

— Могу я воспользоваться уборной? Что-то мне нехорошо…

— Вам обязательно нужно освежиться, вы выглядите так, будто сейчас упадёте в обморок! Пойдёмте, я провожу.

Анфиса вышла из гостиной, Полина, спотыкаясь, следовала за ней. Возле лестницы женщина остановилась и указала рукой в направлении ванной комнаты, а сама быстро побежала наверх за телефоном.

Зайдя в уборную, Полина открыла кран и набрала полные ладони холодной воды. Её лицо было покрыто копотью, на которой виднелись светлые дорожки от пота и слёз. К горлу подкатывала тошнота — то ли от продолжительного бега, то ли от ужаса пережитых событий, то ли из-за всего вместе. Девушка задержала дыхание и плеснула себе в лицо водой, а после яростно потёрла заплаканные глаза. «Не время раскисать», — приказала она себе. Наскоро вытеревшись первым попавшимся под руку полотенцем, на котором остались грязные следы, Полина вышла из ванной и направилась обратно в гостиную, но, пройдя пару шагов, замерла на месте. Со второго этажа доносился голос Анфисы, разговаривавшей с кем-то по телефону.

— …ясно сказала! — шипела разгневанная женщина. — Избавиться от этой дряни! Какого чёрта она делает в моём доме?!

Полина в ужасе вытаращила глаза и предусмотрительно отошла подальше от лестницы, чтобы её нельзя было заметить сверху.

— Мне неинтересны ваши отговорки! Я сказала убрать её тихо и незаметно, а вы, полудурки, ещё и следака грохнули! Значит, так, выезжайте сюда. Я ей крысиного яда налью, а вы отвезёте тело к дому и сожжёте его, чтобы всё выглядело так, словно она там и подохла. Я ясно выражаюсь?

Услышав всё сказанное и поняв, какая судьба её ожидает, если она немедленно не покинет дом Анфисы, Полина в панике подбежала ко входной двери и попыталась открыть её, но та оказалась заперта. Замок должен был открываться ключом, однако его не было нигде поблизости.

— Меня не волнует, как именно вы это сделаете! Выезжайте сюда немедленно! Что? Так, дай мне его, я с ним поговорю.

Полина на цыпочках проскользнула на кухню. Окинув взглядом помещение, она наткнулась на то, что искала — дверь, ведущую на задний двор. «Лишь бы она не была заперта!» — молилась про себя девушка, протягивая ладонь к круглой латунной ручке. На этот раз ей повезло: раздался тихий щелчок, и дверь распахнулась. Полина преодолела небольшие ступеньки, отделяющие порог кухни от зелёной лужайки за домом, с осторожностью двинулась вдоль кирпичной стены к невысокому забору, который смогла перелезть без особого труда, и пригнувшись, побежала вдоль него.

Глава 27

«Что теперь делать, что делать, что же делать…» — в панике повторяла про себя Полина. В её черепной коробке словно болтался огромный спутанный клубок из множества мыслей, подпрыгивая при каждом шаге и запутываясь ещё больше. Ноги сами несли её по усыпанной щебнем дороге, а после — по узкой тропинке между участками. Когда трава, покрывающая тропинку, начала становиться выше и касаться щиколоток Полины, она остановилась, осмотрелась по сторонам и поняла, что добежала до края посёлка. Впереди, чуть поодаль, стоял лишь один старый деревянный дом, а сразу за ним начиналась роща. Пытаясь восстановить дыхание, девушка быстрым шагом направилась в сторону деревьев, чтобы затаиться под их сенью и обдумать дальнейшие действия, как вдруг услышала чей-то голос.

— Эй! Стой!

Полина повернулась и увидела невысокую сморщенную старушку, стоявшую за покосившимся деревянным забором крайнего дома.

— Давай сюда, скорее! — она боязливо оглянулась в сторону дома Анфисы и поманила рукой к себе. — Быстрее, быстрее, пока тебя эта змеюка не заприметила! Я видела, как ты от неё выскочила. Ну, чего стоишь как вкопанная?

Полина в сомнении уставилась на старушку. Когда она очутилась в незнакомом доме в прошлый раз, понадеявшись на помощь, ей чуть не пришлось отведать крысиного яда. Девушка обернулась назад, на дорогу, по которой только что бежала, и заметила вдали какое-то движение. Решение сразу же было принято, и, нервно сглотнув, она направилась к забору.

— Шагай скорее, вон там калитка, заходи. Не медли, а то тебя заметят, и нам обеим конец! — тараторила пожилая незнакомка, семеня к двери. — В дом, быстрее! Быстрее!

— Спасибо вам, — выдохнула запыхавшаяся Полина.

— Благодарить будешь, коли живы останемся!

Старушка выглядела очень напуганной. Пропустив гостью вперёд, она юркнула в избу вслед за ней, захлопнула дверь и закрыла её на задвижку. Обстановка внутри разительно отличалась от роскошного коттеджа Анфисы. Неровные деревянные полы были покрашены тёмно-бордовой краской; стены украшали выцветшие ковры, слегка поеденные молью, такой же ковёр лежал и посреди комнаты; с потолка свисала одинокая люстра с тремя плафонами, один из которых был сколот с краю. В углу помещения стояла настоящая русская печь, от которой местами отваливались кусочки побелки. Полина подошла к ней поближе и чуть не споткнулась о лежавшие рядом дрова.

— Осторожнее ты! Это я на ночь решила растопить, чтоб не умёрзнуть совсем.

Старушка украдкой выглянула в окно и задёрнула шторы. Затем она прошаркала к другому окну и проделала то же самое. Когда в доме не осталось окон, сквозь которые можно было бы что-либо разглядеть с улицы, хозяйка достала из-под стоявшей на столе хлебницы тяжёлую связку ключей, и, деловито бряцая ими, закрыла замок на входной двери.

— Фух! Всё, запыхалась я. Сиди тихо, носа на улицу не высовывай, а мы пока подумаем, как тебе дальше быть. В лесок-то ты зря собиралась бежать, нашли бы тебя быстро.

— Простите, а вы кто? — наконец открыла рот Полина, которая всё это время была настороже и всё ещё не доверяла старушке.

— Чегось? — та стояла возле обеденного стола и разливала по кружкам содержимое небольшого заварочного чайника. — Меня Степанида Михайловна звать. Держи-ка, выпей чайку, только заварила недавно. Долей себе воды сколько захочешь, а то горячо, да и больно крепко.

Полина неохотно взяла из её рук оранжевую фарфоровую чашку в белый горошек. Старушка тем временем налила заварки и себе, разбавила её водой из кувшина, стоящего на столе, и жадно отпила.

— Ох, хорош чаец! Ты тоже пей, не стесняйся. А тебя-то как звать?

— Полина, — девушка последовала примеру Степаниды, долила в свою чашку прохладной кипячёной воды и сделала несколько глотков. — Простите, можно от вас позвонить?

— Позвонить не получится, нету у меня телефона. Ещё чего, разрешит мне Анфиска телефон иметь, ага, как же! Свет еле уговорила провести, а уж телефона не видать мне, как своих ушей.

— Вам нужно её разрешение? — подняла бровь Полина.

— Я смотрю, ты совсем не понимаешь, что тут у нас происходит. Откуда ты такая взялась-то непутёвая? И чего от Анфиски дёру дала? Я всё видела: и как ты из её дома выскочила, аки ошпаренная, и как сюда побежала.

— Я живу в доме на отшибе, который стоит у озера. Стоял, точнее, — мрачно добавила девушка. — Теперь от него одно пепелище осталось. А у этой Анфисы я помощи искала. Ко мне вломились трое здоровенных амбалов. Убили моего друга. Подожгли дом.

— Да ты что! — Степанида ахнула. — Страсти-то какие кругом творятся! Так вот о ком они разговор вели — о тебе!

— Что? — опешила девушка. — Вы о чём?

— Это к тебе псы Анфискины приходили. Ой, история это долгая, но я тебе всё поведаю с самого начала. Слушай внимательно, а когда выберешься, расскажи её всему миру, и пусть Анфиске по заслугам воздастся! Я-то уже старая, куда мне на рожон лезть, а у тебя вон кровь с молоком, огонь в глазах, сил много. Сдаётся мне, что сможешь ты с нею поквитаться, со змеюкой этой, да положить конец её бесчинствам.

Старушка начала своё повествование, и чем дальше оно продвигалось, тем страшнее становилось Полине.

Эта история началась в далёкие довоенные годы, когда Степанида была ещё совсем маленькой. Она жила вместе со своими родителями в Беломорском — тогда это была крохотная захудалая деревушка с населением в несколько десятков человек и всего одной улицей, по обе стороны которой стояли хлипкие деревянные дома. Единственной местной достопримечательностью была старая заброшенная церквушка.

Соседями Степаниды была семья Мельниковых. Их сын, Фома, был крайне умён, открыт ко всему новому, отлично знал немецкий язык, который преподавали в школе, и в целом был очень любознательным и сообразительным. Он был лет на десять старше девочки, поэтому они практически не общались, но несмотря на это юноша часто мастерил для неё всевозможные игрушки, впрочем, как и для остальной местной ребятни — за это он прослыл своего рода «старшим братом» для всех них.

В сорок первом году громом пронеслась весть о войне. Казалось, что в одночасье всё вокруг стало тусклым и безрадостным, и яркое, беззаботное детство Степаниды закончилось. Всех взрослых мужчин и молодых парней забрали на фронт, и многие из них уже никогда не вернулись назад. Эта участь коснулась и отца Степаниды: она навсегда запомнила суровое зимнее утро сорок второго года, когда мать получила похоронку и тихо заплакала, сжимая бумагу в трясущихся, бледных руках. До самой своей смерти она оставалась одна, не впуская в своё сердце ни одного мужчину. Фома же, которого вместе с остальными провожали на фронт, вернулся в сорок пятом целым и невредимым. В тот день его встречали со всеми почестями родные и соседи.

Серые военные дни, пролетавшие в постоянном страхе за будущее, постепенно начали забываться, и мир снова наполнился красками. Жизнь стала налаживаться: за несколько лет в Беломорском поселились новые люди, и посёлок разросся и начал развиваться: строились новые дома, появился продуктовый магазин, силами местных жителей была отреставрирована церковь.

Как и другие мужчины, вернувшиеся с войны, Фома сильно изменился, но это не было неожиданностью. Война — это ужасная трагедия, калечащая и сжигающая жизни людей из-за глупых разногласий. Человек, прошедший ужасы фронта, никогда уже не станет тем, кем он был до этого. Вернувшись в родной посёлок, Фома отгородился от общества и замкнулся в себе. Степанида тогда не понимала, что случилось с открытым, общительным соседом, который всегда был к ней так добр, а осознание произошедшего пришло к девушке лишь спустя годы, когда она повзрослела.

После войны Фома не на шутку заинтересовался медициной, но не смог поступить в ВУЗ, поэтому начал заниматься самостоятельно и достаточно быстро приобрёл репутацию неплохого местного лекаря. Он уже не был тем весёлым, жизнерадостным и открытым юношей, но всё равно пользовался неизменным уважением жителей Беломорского — как старых, помнивших его ещё мальчишкой, так и новых, знавших его как исключительно талантливого медика-самоучку.

Шли годы, возмужавший Фома встретил свою жену, и у них родилась дочь, которую назвали Анфисой. Степанида тоже обзавелась семьёй, но муж бросил её во время беременности. Появившаяся на свет раньше положенного срока, девочка часто болела и скончалась, не дожив до пяти лет. Отчаявшись, женщина хотела оставить всё в прошлом, покинуть родной посёлок и начать жизнь заново в другом месте, но обстоятельства всё время складывались не в её пользу: то не было достаточной суммы денег, то болели пожилые родители, то у самой Степаниды ухудшалось здоровье.

По прошествии лет Фома уже не был таким замкнутым и отрешённым, как сразу после возвращения с войны: он стал активнее, вступил в КПСС, и к восьмидесятым годам мужчина стал членом горисполкома Комсомольска, где начал активно продвигаться вверх по карьерной лестнице и в итоге занял должность председателя.

На этом моменте Степанида замолкла. Она прикрыла глаза, словно пыталась вспомнить что-то. Полина терпеливо ждала, и, когда пауза уж слишком сильно затянулась, хотела было потревожить старушку, дабы убедиться, что та в порядке, но хозяйка дома будто очнулась ото сна и продолжила, тяжело вздохнув:

— Эх… А дальше важно сказать, какие события произошли с Фомой на войне, когда он был ещё совсем юнцом. Если бы не мой бывший муженёк, я бы так и не узнала эту часть истории. Они дружили какое-то время, до той поры, пока мой благоверный не сбежал. Как-то раз они вдвоём взяли у соседки бутыль самогона, налакались до зелёных чёртиков, и Фома рассказал ему всё, как на духу. А муженёк-то мой, даром что алкаш, а услышанного не забыл, да и мне потом пересказал.

Попав на фронт, молодой человек быстро окунулся в пыл сражений. Одна из битв с немцами обернулась сокрушительным поражением: многие боевые товарищи Фомы, такие же, как и он сам, неподготовленные молодые ребята, погибли, а оставшиеся попали в плен.

Фому сначала привезли в небольшой городок на оккупированных территориях, а оттуда товарным поездом отправили на запад. Молодой человек догадывался, какая участь его ждёт. Он объединился с теми, кто был заперт с ним в одном вагоне, и в одну из тихих ночей привёл в исполнение план побега. Сумев выломать часть обшивки вагона, болтавшуюся лишь на нескольких креплениях, они начали выпрыгивать из движущегося на полном ходу состава. Многим не повезло: кто-то ломал ноги и руки, серьёзно калечился, но Фому эта участь миновала. Его удачи хватило на то, чтобы благополучно приземлиться и убежать в лес, где юноша блуждал всю ночь и весь следующий день. К вечеру он вышел к окраине деревни и понял, что очутился на территории нацистов.

Эта деревня была совсем не похожа на Беломорское с его живописными, но суровыми северными пейзажами. Здесь старинные каменные дома с оранжевыми, красными и бордовыми черепичными крышами возвышались по обе стороны узких извилистых улочек, вымощенных камнем. Стены и заборы во многих местах поросли густым плющом. Вокруг царила чистота и порядок, словно это была не деревня, а рисунок из книжки со сказками братьев Гримм.

Заметив впереди колодец, построенный под сенью раскидистого дуба, Фома направился к нему и принялся с жадностью пить прохладную чистую воду, которой ему так не хватало во время блуждания по лесу. Вдруг юноша почувствовал, что за ним наблюдают. Неподалёку, у поворота на одну из улочек, стоял высокий мужчина с сединой в волосах и с интересом рассматривал незваного гостя. Фома перепугался и хотел было рвануть обратно в лес, но одумался, когда не почувствовал никакой агрессии со стороны местного жителя.

Мужчина первым нарушил обоюдное молчание. Внимательно осмотрев Фому с головы до ног, он отметил его истощённый и уставший вид, потрёпанную одежду и грязную физиономию, и тут же осведомился, всё ли в порядке с измождённым пареньком. Тот, слегка запинаясь, заговорил по-немецки: неуверенно пробормотал, что у него всё хорошо, и попытался узнать, где же он всё-таки оказался. Выяснилось, что скитания по лесу привели юношу в местечко под названием Вюрцдорф, а мужчину, который заметил его у колодца, звали Бернхард. В свою очередь, Фома тоже представился, назвавшись Томасом¹⁵. Деревенский житель пожал ему руку и улыбнулся, но затем его выражение лица едва заметно переменилось, и, приобняв парня за плечо, он тихо и вкрадчиво спросил, взаправду ли тот является немцем.

Сердце юноши ушло в пятки. Он понял, что попался, и новый знакомый уже по одной его реакции сможет получить ответ на свой вопрос. Но тут произошло то, чего Фома вовсе не ожидал от жителя фашистского государства.

Бернхард снял с себя куртку, накинул её на плечи юноши, чтобы скрыть истрепавшуюся одежду, и потянул его за собой вниз по улице, тихо предостерегая, что никто не должен их увидеть. Фома был удивлён и напуган. Ему действительно хотят помочь? Или, наоборот, мужчина пытается заманить беглеца в ловушку и сдать военным?

Вскоре Бернхард привёл юношу домой и познакомил со своей женой Гертрудой, которая была крайне озадачена внезапным появлением гостя. Фому досыта накормили и разместили в тесной, но вполне уютной комнатке на втором этаже, после чего ему пришлось в подробностях поведать обо всём, что с ним произошло. Слушая историю советского мальчика, брошенного в пламя войны, хозяин дома лишь печально кивал, не проронив ни слова. Когда рассказ подошёл к концу, мужчина вышел из комнаты, и до Фомы донёсся его тихий диалог с супругой.

Женщина шептала, что они не могут позволить себе такой риск: если военные узнают, что семья приютила у себя беглого русского пленника, то убьют их всех. Но Бернхард категорически не хотел прогонять Фому, пережившего столько мучений, понимая, что в таком случае ему грозит верная смерть. После долгих споров и обсуждений супруги решили, что юноша останется жить с ними под личиной племянника, прибывшего из Берлина.

Мужчина изложил свой план Фоме, и тот с готовностью согласился. Теперь он должен был время от времени показываться во дворе дома и на улице, чтобы появление «племянника» не стало неожиданностью для соседей. Знание немецкого языка и хорошее произношение, несомненно, играли важную роль в адаптации юноши к жизни в Вюрцдорфе, но всё же в разговорной речи он иногда допускал ошибки, поэтому супруги учили его целым фразам, которые нужно было говорить, отправляясь в пекарню или в магазин. Гертруда подстригла Фому одной из популярных немецких стрижек, а Бернхард съездил в соседнее поселение, где купил юноше одежду.

Фома отлично справился со своей задачей: благодаря пытливому уму и силе характера, он схватывал всё на лету и быстро освоился в местном сообществе. Жители деревни постепенно привыкли к скромному и учтивому парню, который, согласно легенде, потерял родителей и был вынужден перебраться в Вюрцдорф к дяде и тёте. Как-то раз по дороге из магазина Фома даже наткнулся на группу немецких солдат, вежливо поздоровался с ними и перекинулся парой фраз. Не передать словами, как он тогда волновался, что его маскировку раскроют, но всё прошло спокойно.

Каждый день юноша подолгу разговаривал с членами своей новой семьи, изучая особенности жизни в немецком обществе, его историю и культуру. От опекуна он многое узнал о внутренней политике нацистов. Мужчина рассказывал Фоме о принципах евгеники, которыми руководствовались фашисты, «очищая» нацию от тех, кто по их ужасающему, преступному мнению был недостоин жить. Бернхард и Гертруда не являлись сторонниками нацизма; напротив, они были настроены крайне негативно по отношению к нему и с надеждой ждали падения Рейха, которое на тот момент казалось маловероятным, но, как полагали супруги, любая диктатура рано или поздно падёт.

Узнавая с каждым днём всё больше, Фома всерьёз заинтересовался идеями фашистов. Он словно пропускал мимо ушей все комментарии Бернхарда, осуждавшего преступный режим. Юноша каждый день видел своими глазами чистые, ухоженные улицы, уютные дома и «порядок» во власти. Постепенно он пришёл к выводу, что в его родной деревне условия были просто ужасными по сравнению с немецким поселением, а что до Бернхарда — мужчина просто привык жить в благополучной обстановке и принимал её как должное, а не как заслугу правительства. Фома искренне радовался своей удаче: как же ему повезло оказаться там, где он наконец чувствует себя как дома! Но, к сожалению, речь шла не о доме, в котором его приняли как родного, и не о приютивших его добрых людях, а об окружении, об обществе, пропитанном идеями нацизма.

Юноша старательно скрывал своё увлечение фашистской идеологией от Бернхарда и Гертруды, но при этом внимательно следил за новостями, с надеждой ожидая новых поражений Советской армии. Фома мечтал, что Рейх одержит блистательную победу, и он сможет вернуться в родную деревню, а жизнь там станет такой же мирной, упорядоченной и благополучной, как здесь, в Вюрцдорфе. Ему и в голову не приходило, что ни он сам, ни его родные и близкие совершенно не вписывались в представления нацистов об идеальном мире, ведь они не были немцами и даже не относились к тем народам, которые в фашистской Германии считали достойными существования. Юноша настолько сильно вжился в свою роль, что убедил сам себя в том, что он «чист».

Прошло несколько лет. Ожесточённые бои между Советской армией и фашистами всё так же продолжались, однако теперь каждый день приходили всё новые и новые известия о поражениях вооружённых сил Германии на Восточном фронте. В конце концов война снова настигла Фому: в небе над Вюрцдорфом с жутким гулом проносились самолёты и свистели бомбы, многие здания были охвачены огнём, отовсюду слышались звуки разрыва боеприпасов и людские крики. Тёмное вечернее небо в одночасье окрасилось багровыми бутонами взрывов и пожаров. В дом, где приютили Фому, попал снаряд, и хозяин с супругой оказались под завалами в спальне.

Бернхард и Гертруда в унисон звали Фому на помощь, протягивая руки в промежутки меж толстых деревянных балок, упавших с обрушившегося потолка и преградивших путь. По полу тянулся чёрный дым от разгорающегося пламени, двигающегося в танце смерти.

Фома, стоящий прямо перед ними, взглянул на страдающих людей и… отстранился. В глазах супругов читались удивление и ужас, когда они смотрели, как их воспитанник разворачивается к ним спиной и бегом покидает горящее здание, не говоря ни слова.

В смятении юноша стоял на улице возле горящего дома, вдыхая пропитанный дымом воздух. Нет, он не переживал за жизни Бернхарда и Гертруды, ему было плевать на этих предателей, посмевших критиковать уклад нацистской Германии. Фома был разбит очевидным поражением Рейха. Однако несмотря на отчаянное положение, в его одержимой нездоровыми идеями голове уже созрел новый план спасения. Он развернулся и стремглав бросился обратно в горящее здание. В тамбуре пламя ещё не занялось, но комната уже была заполнена едким запахом гари. Юноша откинул крышку люка в полу и спустился в маленький, тесный подвал. В нём, помимо прочего, хранилась небольшая коробка, в которой лежала старая одежда Фомы. Схватив её, он помчался прочь из дома, не оборачиваясь, а на улице быстро переоделся, бросил старую одежду в огонь и скрылся во тьме.

Когда вдали показались первые ряды пеших войск наступающей Советской армии, Фома поднял руки и, замерев на месте, кричал, что является пленным и благодарил солдат за спасение. Когда его подобрали, он продемонстрировал напускной патриотизм и с рвением попросился пойти дальше в бой вместе с Советскими войсками. Хитроумный юноша прекрасно осознавал, что никто не позволит только что освобождённому пленнику принимать участие в сражениях, но первым делом нужно было отвести от себя все подозрения. Замысел сработал, и Фома дошёл с новыми сослуживцами до Берлина, а после завершения войны с почестями вернулся домой, где принялся изучать медицину по всем доступным учебникам и энциклопедиям, какие только смог найти. Евгенические идеи плотно укоренились в его сознании, и для их питания и дальнейшего развития была необходима научная база.

Будучи уже взрослым мужчиной и обзаведясь репутацией прекрасного специалиста, Фома женился на девушке из своего посёлка. Он мечтал о сыне, но спустя несколько лет совместной жизни у пары родилась дочь, которую мужчина стал воспитывать, вкладывая в её голову базовые принципы своего жуткого мировоззрения. Местные жители считали своего соседа грамотным медиком и образцовым семьянином — настоящим примером для подражания, и, благодаря завоёванному уважению, он смог пробиться в горсовет, где завёл множество полезных знакомств и крепких связей. К середине восьмидесятых в администрации Комсомольска появились сторонники идей Фомы, многие из которых были его закадычными друзьями, проработавшими много лет бок о бок с харизматичным чиновником и попавшими под влияние его силы убеждения. Постепенно из этих людей сформировалась самая настоящая преступная группировка, которая поначалу промышляла лишь нецелевым расходованием средств.

Ключевой момент этой истории наступил с началом перестройки и распадом СССР. В Комсомольске (а в Беломорском уж и подавно) люди всегда жили довольно бедно, однако на базовые потребности — пищу, кров, одежду — средств хватало у всех. С течением времени ситуация стала постепенно ухудшаться, и в начале девяностых в город пришла тотальная нищета, начались проблемы с поставками продовольствия, и наступил голод. Многим семьям не хватало еды, дети питались тем, что найдут на улице, а старожилы вспоминали скудные военные годы и сравнивали их с нынешними. У некоторых людей — в основном, пожилых — из-за недостаточного питания ухудшилось здоровье и дали о себе знать хронические заболевания. Были и те, кто умер от истощения. Фома же, сохранивший свой высокий пост, понял, что для него настал момент изменить всё раз и навсегда. В один из вечеров, когда на улице гремела гроза, он вытащил из тайника в своём доме толстый, потрёпанный дневник, который вёл на протяжении многих лет. Он был полон рассуждений больного разума об идеальном мире, основанных на опасных идеях и нелепых предрассудках. Эту и несколько последующих ночей мужчина провёл в одиночестве, сидя над ворохом текстов, книг и энциклопедий, и беспрестанно бормоча что-то себе под нос. Когда мысленный эксперимент наконец был завершён, он с чувством глубочайшего удовлетворения вышел на кухню, где в предрассветной тишине молча выпил стакан водки, словно отмечая будущий успех, и с пугающей улыбкой уставился в окно, из которого открывался вид на Комсомольск. После долгих раздумий Фома поделился своим планом с несколькими близкими друзьями из администрации, и вместе они начали долгую, усердную работу по его воплощению в жизнь.

Тихим летним утром, пока все жители Беломорского спали, Фома с сообщниками пригнали к посёлку грузовик с конфискованной рыбой, которую приобрели через знакомого дельца в Мурманске. Машину оставили в роще неподалёку от озера, чтобы спрятать её от любопытных глаз. Теперь нужно было дождаться момента, когда местные жители направятся в восстановленную своими силами церковь на утреннюю службу. С началом голодных времён многие односельчане Фомы ударились в религию. Не имея средств к существованию, переживая тяготы и лишения, людям оставалось лишь искать утешения в вере: это позволяло страждущим сохранить едва теплящуюся искру надежды в сердце. Новоприобретённая религиозность причудливым образом сочеталась с повальным увлечением паранормальными явлениями, которое охватило умы населения. В результате настроениями сообщества стала управлять гремучая и опасная смесь из живой искренней веры, мистических практик и иррациональных предрассудков.

Когда служба началась и на улице не осталось ни единой живой души, Фома и его сообщники разбросали содержимое грузовика по пустому берегу озера. Толстые, блестящие рыбины неподвижно лежали на камнях, будто выброшенные волнами. Зрелище было величественным и зловещим одновременно. Фома подобрал несколько крупных рыб и, держа их в руках, направился в церковь, в то время как один из его помощников отогнал порожнюю машину в Комсомольск. Никто из них не знал, что из-за группы деревьев, растущих неподалёку, за всем этим, вытаращив глаза, наблюдала Степанида. Она одна из немногих осталась верна своим коммунистическим идеалам и не желала иметь никакого отношения к церкви, поэтому вместо посещения утренней службы она тщетно пыталась набрать грибов, чтобы хоть как-то утолить голод.

Двери храма распахнулись, и все присутствующие обернулись на звук. Священник замолк и непонимающим взглядом уставился на тех, кто осмелился прервать молитву. Здоровенный бугай первым вошёл в церковь, сгрёб в охапку отчаянно сопротивляющегося батюшку и потащил его к выходу, а Фома быстрым шагом двинулся к алтарю. Один из прихожан бросился на помощь священнику, но был остановлен вторым сообщником, который с силой приложил его головой об угол скамьи. Мужчина упал на пол и больше не шевелился. В зале зазвучал возмущённый ропот и раздался чей-то пронзительный визг. Тут раздался властный голос Фомы: он окинул толпу суровым взглядом и потребовал тишины.

Затем началась долгая проповедь. Фома поднял руку высоко над головой, так, чтобы все увидели зажатую в ней рыбу, и рассказал, что её полным-полно на берегу озера. Выражая крайнюю степень праведного гнева, он спрашивал односельчан: что дала им эта вера? Ни властям, ни церкви не было дела до местных жителей, чьё существование день ото дня становилось всё тяжелее, но они продолжали раз за разом стекаться в церковь и молиться в надежде на чудо. Фома громогласно вещал: «Эта рыба — вот настоящее чудо, и это лишь малая часть даров, ниспосланных нам истинными покровителями этих благодатных земель». Он поведал, что давным-давно, задолго до нынешних поселенцев, в этих местах жил другой народ, и у них была подлинная, непоколебимая вера в могущественных богов, которые заботились о людях и защищали их. Излучая уверенность, мужчина заявил, что ему удалось вновь собрать утерянные знания, воззвать к древним богам, и они услышали: теперь весь берег усыпан рыбой, что даровал озёрный владыка!

Фома говорил долго и страстно, умело промывая головы напуганным людям. Он в красках рассказывал о божествах-покровителях водоёмов, гор, леса и небесных светил. Мифология выдуманной им религии была основательно продумана до мельчайших подробностей, и к концу проповеди мужчине поверили даже самые убеждённые скептики. После этого Фома закрепил результат, отведя присутствовавших на берег, усыпанный дарами бога озера. Каждый смог воочию узреть чудо и унести с собой домой по несколько увесистых рыб. В тот день никто в посёлке не лёг спать голодным, и в каждой семье был праздник, а Фома и его сообщники довольно потирали руки: уж теперь-то местные точно уверуют в новый культ.

После этого они ещё неоднократно проворачивали фокус с рыбой, а также заранее высадили кустики диких ягод в рощах и лугах поблизости от посёлка. Эти земли никогда не были богаты съедобными плодами, и жителям Беломорского приходилось довольствоваться лишь грибами, которые в последнее время тоже стали вырождаться, ведь стоило им показаться из земли — как их тут же собирал кто-то из голодающих местных. И вот словно по волшебству среди деревьев и трав запестрели сначала цветы, а потом и ягоды. Фома и это списал на помощь богов. Ежедневно он проводил собрания в церкви, на которых продолжал проповедовать односельчанам свою религию, и с каждым разом слова находили всё больше отклика в их сердцах, и недаром: жизнь хоть и понемногу, но действительно начала улучшаться. Будучи опытным управленцем, мужчина организовал в посёлке некое подобие колхоза. Между жителями были распределены обязанности: сбор грибов, ягод, уход за немногочисленным скотом. Фома купил пару лодок и набор снастей для общественного пользования, после чего несколько человек стали рыбачить в озере. Общими усилиями были постепенно отремонтированы дома, а храм основательно переделали изнутри, приведя в соответствие с требованиями новой веры. Несколько мужчин, особенно преданных Фоме, стали выполнять для него грязную работу.

Получив всецелую поддержку и безграничное доверие жителей Беломорского, основатель секты взялся и за Комсомольск, где первостепенной задачей было получить контроль над городской администрацией, милицией и больницей. С первым и последним проблем не возникло: при помощи своей силы убеждения, широких связей и денег Фома смог переманить на свою сторону почти всех нужных людей. Если кто-то всё же отказывался и начинал представлять угрозу, его аккуратно убирали: кого-то снимали с должности, а кто-то просто пропадал без вести. С милицией было сложнее. Стараниями сотрудников правоохранительных органов чуть было не вскрылись некоторые серьёзные преступления, совершённые Фомой и его ближайшими соратниками, но волей случая опасность обошла их стороной, и скользкие щупальца культа успешно опутали город.

В начале нового тысячелетия, с повсеместным распространением интернета, лидеру секты удалось заполучить ещё больше новых сторонников. Он искал подходящих людей на форумах и тематических сайтах, знакомился с ними, долго общался, и если собеседник соответствовал заданным стандартам, Фома приглашал его навестить общину и увидеть их жизненный уклад и обычаи вживую. Некоторые из них после этого охотно переехали в Комсомольск и присоединились к секте, в том числе доктор Аверин-Минтаев, запятнанный обвинениями в педофилии и бегущий от правосудия. Милицию к тому моменту получилось взять под контроль, постепенно заменив большинство сотрудников на своих людей и сломив волю оставшихся. Самых неподкупных пришлось убрать — в этом помогли преданные цепные псы Фомы, с радостью выполнявшие самые жестокие из его поручений.

Шли годы, и влияние секты становилось всё сильнее. Но течение времени не обошло стороной и самого Фому: его и без того больной разум постепенно потерял свою ясность, и мужчина окончательно погряз в пучине собственного безумия и жестокости. Он уже успел собрать вокруг себя большую группу единомышленников, а теперь возжелал создать для них идеальный мир из своих юношеских мечтаний, в той мере, в которой это было ему подвластно. С его подачи через информационную базу Комсомольской больницы начали вычислять страдающих тяжёлыми заболеваниями, «неполноценных» с точки зрения евгеники людей, не имеющих отношения к культу, и похищать их, а позже – торжественно приносить в жертву богам. Однако кровавые ритуальные убийства были лишь вершиной айсберга, а после них происходили другие, не менее ужасающие вещи, о которых рядовым членам секты знать не полагалось. По окончании церемонии тело переносили с алтаря прямиком в небольшое помещение, оборудованное под операционную, где несколько врачей, включая Аверина-Минтаева, извлекали здоровые органы для последующей продажи. При этом в некоторых случаях жертву выбирали не по наличию заболеваний или физических недостатков, а из-за совместимости с потенциальным покупателем. В подборе доноров сильно помогала больничная база данных, обеспечивая стабильный приток денежных средств для обеспечения нужд секты.

Свою единственную дочь Фома воспитал как будущего лидера, и по достижении совершеннолетия устроил её в администрацию. После того, как мужчина умер в конце нулевых, вся власть перешла к Анфисе, которая, в отличие от отца, была совершенно не заинтересована ни в идеях евгеники, ни в создании идеального мира. В то же время она прекрасно понимала, что нужно продолжать семейное дело, не отклоняясь от религиозных практик — ведь это лучший механизм для управления людьми.

При Анфисе секта расцвела ещё больше. Под её строгим надзором в Беломорском было налажено производство наркотических веществ, которые затем контрабандой поставлялись в Санкт-Петербург и в Финляндию. Вместе с продолжавшейся продажей человеческих органов это приносило огромные деньги в бюджет организации. Видавшие виды деревянные избы в посёлке постепенно сменялись современными ухоженными коттеджами, у некоторых жителей появились новые машины, а кто-то даже обзавёлся недешёвыми лодками для прогулок по озеру.

— Теперь ты понимаешь, что к чему? — закончила рассказ Степанида.

Полина не знала, что сказать, и просто молча открывала рот. История, поведанная старушкой, повергла её в ужас. Девушка даже не представляла, насколько всё плохо.

— Что, слов нет? Вот такие у нас тут дела творятся.

— Я и подумать не могла… — подала наконец голос Полина. — А вы как тут живёте в окружении этих фанатиков? Вы же не одна из них?

— А так и живу. Мне пришлось поначалу притворяться, быть как все, постараться влиться в культ, а иначе одна дорога. Но Фома не дурак был, он меня хорошо знал ещё с детства. Подходит он ко мне как-то раз и тихонечко так на ухо говорит: мол, ты, Стенька, баба хорошая, умная, но для нашей общины опасность представляешь. У меня аж сердце сжалось! Ну всё, думаю, конец мне. Ан нет! Приказал он мне быть тише воды, ниже травы, на собрания не ходить, ни с кем беседы провокационные не вести — и не будет проблем. Еду мне будут давать, по дому помогут в случае чего, но только если не буду высовываться. С тех пор так и живу. Ни уехать не могу, ни даже позвонить, хотя мне и некому. А в живых-то он меня оставил не по доброте душевной, а по чувству долга: дочку его, Анфиску, я спасла однажды, когда та совсем маленькая была. Заигралась она и чуть в озере не утонула, дурёха. А я мимо шла, увидела, как она ручонками в воде барахтает, да и вытащила её.

Полина задумалась, глядя на старушку, допивающую остывший чай. Судьба порой бывает совершенно несправедлива к людям: пережить войну, голод, предательство мужа, смерть дочери, и после всего этого оказаться заложницей безжалостных бандитов, безумцев, торгующих органами и наркотиками… Страшно представить, чем ещё может промышлять такая организация.

— Это не люди, а какие-то исчадия ада. Степанида Михайловна, вам нужно найти способ сбежать отсюда. Возможно, вы не знаете, но эти фанатики, похоже, помимо всего прочего ввязались в какие-то схемы с радиоактивными веществами. Я обнаружила пещеру у озера, внутри которой оказалась куча контейнеров. На каждом из них был знак радиационной опасности. Хотя Богдан говорит, что… — девушка замолкла на середине фразы и опустила глаза в пол.

— Наш пострел везде поспел! — тихо засмеялась старушка. — Ты хоть открывала эти контейнеры?

— Нет, конечно.

— То-то! Анфиска это придумала как раз на тот случай, ежели кто посторонний забредёт в пещеры. Туристов в последние годы у нас много. Увидят знаки предупреждающие да убегут подальше. Кому оно надо — нахвататься этой, как её, радиации и подохнуть раньше срока? Нет дураков таких. А на деле в контейнерах этих наркотики лежат, ждут отправки.

— Вот это да, — проронила девушка. Богдан всё-таки оказался прав в своих догадках, хоть ему уже и не суждено было это узнать. — А что насчёт сигнальных огней? Я не раз наблюдала их по вечерам и никак не могла понять, что это, пока не исследовала пещеру и не вышла на площадку с прожекторами.

— Ох, это давняя история. Когда секта прочно обосновалась в нашем посёлке, настала очередь Комсомольска. Тут встал вопрос о налаживании связи. Расстояние здесь немалое, а этих ваших мобильных телефонов тогда и в помине не было, да и обычные провели далеко не всем. Ну, Фома и придумал передавать сигналы таким способом. Поставил он, значится, фонари: один светит сюда, второй — в Комсомольск, а третий — на север, в сторону старого рудника. С их помощью передают закодированные послания. Я в них не разбираюсь, не сектантка ведь, а вот верующие люди поди всё наизусть знают. Так им объявляют об общих собраниях в церкви, предстоящих ритуалах и так далее.

— Старый рудник, о котором вы говорили — как он используется? Я видела там большие клетки и очень хочу думать, что ошибаюсь, но…

— Да ты, как я погляжу, везде побывала, — удивлённо перебила старушка. — Молодо-зелено! И как тебя не поймали, не пойму, в рубашке родилась что ли? Не ошиблась ты. В тех клетках временно содержат похищенных людей. Самое что ни на есть подходящее место. Вокруг ни души, одни горы да леса, зови-не зови — никто не услышит. Анфиса всегда была очень аккуратна с этим, ведь если хоть одна жертва сбежит и пойдёт в полицию — всей их банде конец. Если, конечно, полиция не местная окажется, — хмыкнула Степанида.

— Значит, это там держали Ивана Михайловича.

— Ивана… Как, говоришь?

— Иван Михайлович, мой знакомый. Его тело, — тут Полина помедлила, — недавно нашли в сопках.

— А, слыхала я об этом. Улизнул он от псов Анфискиных. Тут такой переполох поднялся! Анфиса была сама не своя. Одного из подручных прикончила собственными руками за то, что не уследил. Знала бы ты, как я радовалась, когда услышала про этот побег! Понадеялась уж было, что доберётся мужичок до безопасного места да позвонит куда нужно, а потом всех этих гадов арестуют, а мы заживём наконец свободно. Но нет, помер он, и мои надежды на спасение — вместе с ним.

— У него не выдержало сердце, — тяжело вздохнула Полина. — Ещё бы чуть-чуть — и он смог бы добежать до тётиного дома и оттуда позвать на помощь. Мне очень жаль…

— А мне-то как жаль. Да, к слову сказать, дом твоей тётки тоже имеет отношение к делу. Знаю я о нём кое-чего.

— А что с ним не так?

— В народе поговаривают, что когда-то давно Фома крупно поспорил с одним мужчиной на почве денег и в пылу ссоры убил его. Человек тот до сих пор считается без вести пропавшим: он был не в ладах с законом и вполне мог сбежать. Тело-то не нашли, а нет тела — нет и дела. А не нашли его потому, что Фома закопал останки в глуши, недалеко от озера. Люди туда особо не захаживали, а ежели кто и прошёл бы мимо, то землю рыть точно бы не догадался. И, видать, приглянулось ему это местечко. Когда секта только-только на ноги подымалась, много людей в ту землю легло. Те, кто мешал Фоме его план осуществить. Так вот, лежали они там, лежали, никого не трогали, а потом тётка твоя по соседству участок заимела и дом построила. Фома посмотрел на это всё, да и рукой махнул, мол, не под забором же у неё кладбище, не найдёт. Так и было до недавнего времени. А тут давеча прибегают к Анфиске знающие люди из администрации и говорят, что Инга эта, будь она неладна, бассейн какой-то копать собралась, да не абы где, а ровнёхонько там, где останки зарыты. Разрешение ей, конечно, никто не даст, но она женщина непростая — вдруг ей это разрешение вообще до лампочки? Возьмёт да и начнёт землю ковырять, а там могильник целый. Наверняка не к местной полиции обратится, а сразу куда повыше, а там-то секту никто покрывать не станет. Анфиска перепугалась — а как же, такая угроза! — и решила тётку твою втихаря сгубить, пока та её саму не погубила.

Полина молча схватилась руками за голову. Казалось, что её черепная коробка вот-вот лопнет от количества информации, которую поведала старушка. Если сейчас и было что-то, чего девушке по-настоящему хотелось — так это очнуться дома, в своей кровати, и понять, что всё, что она видела и слышала за последние часы, было просто кошмарным сном, реалистичным, но никогда не происходившим на самом деле. В попытке хотя бы на время прийти в себя, Полина встала из-за стола и начала расхаживать по комнате, стараясь отвлечься на окружающую обстановку, и её взгляд упал на сервант с посудой. Перед скоплением цветастых чашек и блюдец на самом видном месте лежал небольшой плоский камень, на котором белой краской был изображён рисунок в виде трёх соединённых треугольников и окружности, подчёркнутых жирной линией внизу.

— Не знаете, что это за символ? Я уже видела его раньше.

— А, это знак культа. Мальчишка соседский сам сделал и подарил мне. Тут ведь ребятня с рождения в этой каше варится. Вот, смотри: треугольники означают горы, кружочек над ними — солнце, а линия внизу — это озеро. Эту картинку у нас где угодно можно встретить, люди верят, что это символ защиты и удачи. Ближайшие прихвостни Анфисы себе даже наколки такие сделали.

— Раз уж мы вспомнили об этих бандитах, — проговорила Полина, обессиленно опустившись на стул, — может быть, вы знаете, как мне отсюда выбраться? Я могла бы добраться до Комсомольска окольными путями и там найти телефон…

— Не выйдет у тебя сейчас сбежать. Головорезы эти рыскают по всей округе, как пить дать. Да и в городе небось уже прознали, так что туда тебе соваться опасно. Я тебе вот что скажу…

Старушка предложила Полине провести остаток дня у неё, для надёжности спрятавшись в погребе. Лучше на какое-то время затаиться, а не пускаться в бега сразу: пусть все думают, что она уже далеко, что ей удалось уйти. Ночью можно будет отоспаться и набраться сил, а под утро, до рассвета, по темноте можно будет пробраться через лес к северным сопкам. По ним, если постараться, можно будет дойти до военной базы. Расстояние немалое, идти придётся весь день, но добравшись до базы, Полина окажется под защитой и сможет связаться с семьёй и обратиться в полицию. Степанида в подробностях рассказала о том, на каких участках маршрута нужно проявить особую осмотрительность, и где можно спрятаться в случае чего.

Старушка предложила Полине простой, но сытный обед, состоящий из гречневой каши и овощей. Девушка с благодарностью приняла тарелку, но не смогла заставить себя съесть ни кусочка. Пожав плечами, Степанида принялась готовить для беглянки лежанку в погребе.

— Уж извиняй, но там безопаснее всего будет, а то мало ли что. Ты не бойся, погреб у меня хороший, чистый.

Полина спустилась вниз по шатким ступеням и устроилась на мягком матрасе на полу. Степанида выдала ей подушку и толстое одеяло. Пол был засыпан мелким гравием вперемешку с песком, на покрытом побелкой потолке висела одна единственная лампочка, тусклый свет которой падал на широкие деревянные стеллажи, тянущиеся вдоль стен. Погреб оказался совсем пуст: ни картошки, ни овощей, ни закруток. Видимо, Степанида была уже слишком стара для работы в огороде и ничего не выращивала.

Полина беспокойно ворочалась с боку на бок. Несмотря на усталость, из-за нервного напряжения она никак не могла заснуть, хоть и понимала, что из-за недостатка сна завтрашняя дорога покажется ещё сложнее. Вдруг сверху послышался громкий стук: кто-то бесцеремонно ломился в дверь избы. Над головой Полины раздались тихие шаркающие шаги, дверца в погреб приоткрылась, и старушка, наклонившись, прошептала:

— Погаси свет и сиди тихо.

Стараясь не шуметь, девушка поднялась с матраса и щёлкнула выключателем возле лестницы. В погребе воцарилась кромешная тьма. Сверху донеслись несколько неразборчивых голосов, один из которых показался Полине знакомым. Его обладатель был в доме Инги несколькими часами ранее. Через пару мгновений говорившие приблизились, и стало возможно различить слова.

— Да что вы, мальчики, я вообще впервые слышу, что кто-то чужой тут шастает! Я весь день провела за вязанием, вот, носочки…

— Так, а тут у нас что?

Дверца в погреб распахнулась, и вниз хлынул слабый свет. Девушка вжалась в стену в дальнем конце помещения, спрятавшись за стеллажом. По лестнице спустился грузный бородатый мужчина и, ступив на усыпанный гравием пол, зажёг фонарик. Луч света метнулся по углам и выхватил из темноты перекошенное от страха лицо Полины.

— Попалась, паршивка мелкая, — выругался бородач, и его крепкая рука схватила девушку за предплечье.

— Нет! Пусти! — кричала она в тщетных попытках вырваться, но тут же ощутила сильный удар по голове, и всё погрузилось во тьму.

¹⁵От испуга Фома назвал первое пришедшее в голову имя, которое по сути является немецким аналогом его настоящего имени.

Глава 28

Когда Полина пришла в себя, обстановка вокруг неё изменилась. Голова сильно болела, и картина перед глазами немного плыла, но всё же девушка смогла сфокусироваться на деталях и обнаружила, что она была заперта в крохотной тёмной каморке. Вместо двери во входной проём была вставлена решётка из толстых металлических прутьев, увидев которую Полина сразу вспомнила о клетках в старом руднике, однако обстановка вокруг на него совсем не походила. За дверью виднелся залитый желтоватым светом коридор, в конце которого находилась лестница, уходящая куда-то наверх. Стены были облицованы светлым кафелем. Откуда-то доносилось жужжание вентилятора. Окон нигде не было видно. Судя по всему, Полину привели в какое-то здание, возможно, в подвальные помещения, и закрыли в неком подобии тюремной камеры. Девушка медленно поднялась с пола, пошатываясь, подошла поближе к решётке и подёргала её, но безуспешно. В проушине висел старый амбарный замок, который, конечно же, был заперт на ключ.

Вдалеке послышались шаги. К темнице приближался мужчина в длинном белом одеянии. Бряцая связкой ключей, он молча подошёл к решётке, немного повозился с замком, и дверь распахнулась. Полина попятилась назад.

— Что вам от меня нужно?! Я… — начала было она, но незнакомец грубо схватил пленницу за плечо и вывел в коридор. Та попыталась дать дёру, но на помощь мужчине подоспел ещё один сектант, и вместе они потащили сопротивляющуюся девушку наверх по лестнице.

Глазам Полины предстало полутёмное помещение, отделанное красными деревом, со множеством золочёных элементов, резной мебелью и картинами на стенах. Её быстро провели через всю комнату, прямиком к большой двустворчатой двери, украшенной орнаментом в виде луны и солнца с извивающимися лучами. Один из мужчин распахнул дверь, и тут же раздался громкий звук аплодисментов, смешавшийся с многоголосым гулом толпы. Подталкиваемая в спину, Полина сделала шаг вперёд и обомлела. Она находилась в огромном зале церкви. Всё вокруг утопало в золоте и живых цветах. Стены и сводчатые потолки были покрыты изображениями звёзд и планет, растений и животных, а в центре композиции располагался огромный символ секты – знакомые до боли треугольники. Под ним возвышалась большая каменная платформа, возле которой с ликующим видом стояла Анфиса. А слева…

Слева девушка увидела зал. Зал, полный людей в ритуальных белых одеждах, среди которых она узнала некоторых жителей Комсомольска и Беломорского. На многих лицах сияли пугающие улыбки. Все взгляды были направлены на Полину.

— Славься, о, великий Бог Солнца! — громогласно и пафосно воскликнула Анфиса, разведя руки в стороны, и по залу прокатились возгласы одобрения.

Полину приподняли в воздух и положили на холодную каменную поверхность. Девушка брыкалась и извивалась, но её руки и ноги быстро оказались привязаны к железным крюкам, торчащим из углов платформы. Прямо над ней находился свод купола, так же, как и стены, покрытый росписями на религиозную тематику, соответствующую представлениям секты о мире. Посередине красовался огромный пылающий шар, окружённый множеством людей в белых одеяниях, а чуть в стороне была изображена фигура в красном, сжимающая в руке кинжал. От солнца во все стороны расходились извивающиеся лучи, кончики которых переплетались и порождали груды золота и яств.

— О, великий Бог Солнца! — скандировала на весь зал Анфиса. — Мы вновь взываем к тебе! Сегодня эта юная…

— Нет! — в ужасе выкрикнула Полина. — Не слушайте её, люди! Неужели вы не понимаете?! Она обманывает вас все эти годы! Она убивает людей, а потом их органы продают! Нет никакого бога солнца, это всё выдумки её отца! Она сама не верит в то, что…

Сильная пощёчина оборвала речь. По залу прокатился раскатистый смех. Анфиса шепнула что-то одному из сектантов, и тот в мгновение ока заткнул девушке рот каким-то грязным тряпьём. Полина протестующе мычала, но никто не обращал на неё внимания.

— Итак, сегодня, — торжественно продолжила женщина, — эта юная жертва — для тебя, о, Повелитель!

В зале раздались аплодисменты и возгласы поддержки. «Да-а-а! Да! Убейте её!» — в экстазе кричала женщина в толпе. Повернув голову, Полина узнала в ней Евгению, ту самую бойкую даму, которая когда-то спасла её от городской сумасшедшей. Рядом с ней, заворожённо глядя на происходящее, стоял её сын. Неподалёку мелькнули лица двух медсестёр и полицейского, который осматривал дом Минтаева после его самоубийства.

— Услышь наши голоса, о, Великий, и даруй нам свою милость! — Анфиса устремила ладони к небу, от чего широкие рукава церемониального одеяния соскользнули до плеч, оголив тонкие морщинистые руки, напоминающие куриные лапки. — Явись же к нам, посланница Богов!

Все собравшиеся в едином порыве сложили руки в молитвенном жесте и замерли, словно превратившись в фигуры, изображённые на своде купола.

Двухстворчатая дверь, ведущая в зал, вновь распахнулась, и из неё появилась невысокая фигура жрицы в бордовом одеянии. В полной тишине она медленно подошла к алтарному камню, на котором лежала узница, и сняла капюшон. В этот момент Полина испытала целый вихрь эмоций, главными из которых были чувство безысходности и страх, смертельный страх жертвы, загнанной в ловушку. Она отчаянно замотала головой, словно пытаясь развеять мираж, отказываясь верить, что перед ней стоит Степанида.

Старушка самодовольно улыбнулась Полине и провела рукой по её волосам, будто утешая. Затем она наклонилась к девушке и тихо заговорила, так, чтобы люди в толпе не услышали её слов.

— Что, думала, сможешь сбежать? Отсюда ты уже никуда не денешься. Ох и потрепала ты мне нервишки, еле тебя, гадину, в доме удержала.

Из глаз Полины лились слёзы. Сквозь мутную пелену она смотрела на Степаниду, которая обратилась к присутствующим.

— Братья и сёстры! Мы пережили опасное время. Эта юная дева чуть не уничтожила наш мир, чуть не разрушила всё то, что мы с вами так долго строили своими руками. Но вера осветила нам путь, и мы были спасены волею Владыки, — жрица подняла вверх сухую, сморщенную руку, указывая на огромное изображение пылающего солнца. — Сегодня она будет принесена в жертву, дабы сполна воздать Ему наш долг.

Анфиса поднесла старухе острый кинжал с сияющей золотой ручкой. Говорят, что в моменты смертельной опасности перед глазами человека проносится вся жизнь, словно кадры кинофильма. Полина не испытывала ничего подобного. Ей хотелось кричать во весь голос от отчаяния, переполняющего её изнутри, но из-за кляпа она не могла сделать даже этого. Широко открытыми глазами девушка смотрела на Степаниду. Та медленно занесла руку с кинжалом над грудью узницы и начала произносить полную религиозной терминологии речь, которую Полина не слушала. Она вспоминала родителей и друзей, оставшихся в Москве. Теперь они, казалось, принадлежали к другой жизни, которая закончилась, когда девушка села в поезд, отправляющийся в Мурманск. Неужели она просто сгинет в этом затерянном, проклятом месте, в тысячах километров от дома, и никто не узнает, что произошло с ней, с Богданом и с множеством пропавших людей?

Вдруг раздался жуткий грохот, мгновенно вырвавший Полину из омута безысходности, и входная дверь церкви рухнула на пол, слетев с петель. Сверкнула вспышка, и помещение стало заполняться густым дымом. В толпе началась паника и давка. Люди в белом беспорядочно сновали туда-сюда в поисках выхода, сталкиваясь друг с другом и наступая на полы собственных одеяний. Прозвучал выстрел. Анфиса что-то кричала и хватала старуху за руки, пытаясь увести её, но Степанида оттолкнула женщину и, крепко сжав кинжал, замахнулась им над Полиной. Глаза жрицы были наполнены злобой и ненавистью. Девушка в страхе зажмурилась.

Секунда, две — и ничего не произошло. Вокруг по-прежнему стоял невообразимый шум: людские крики, звуки выстрелов, удары, громкий плач и ругань — всё смешалось в единую безумную какофонию. Полина открыла глаза и обнаружила, что перед ней никого нет. Каменная платформа, на которой она лежала, была обагрена каплями крови. «Это моя кровь? Странно, я совсем не чувствую боли», — отрешённо думала девушка. Слегка приподнявшись и посмотрев вниз, она увидела лежавшее у алтаря скрюченное тело в бордовом одеянии, в котором зияло два маленьких отверстия, а на полу под ним разрасталась алое пятно.

— Ты в порядке?!

Девушка так резко повернула голову на источник звука, что у неё заболела шея.

Прямо к ней направлялся мужчина в чёрном. Судя по униформе, это был сотрудник спецназа или каких-то родственных силовых структур. Подбежав к алтарю, он первым делом вытащил изо рта Полины кляп и затем принялся отвязывать её руки и ноги от крюков.

— Ты в порядке? — повторил мужчина, тяжело дыша. — Еле успел. Ещё бы немного — и конец…

Он стянул с головы маску, закрывающую лицо, и Полину словно пронзил живительный разряд тока. Ей не послышалось! Она не ошиблась, это не было наваждение или сон. Перед ней стоял запыхавшийся, но всё равно тепло улыбающийся Богдан.

— Бо… Богдан? Живой? Ты живой! Богдан!

Полина обхватила мужчину обеими руками и прижалась к нему, дрожа всем телом. Богдана тоже слегка трясло, но он старался не подавать виду, крепко обняв напарницу в ответ. Вокруг, словно в кино, звучали крики и выстрелы, повсюду клубился дым. Спустя время девушка разомкнула объятия и уставилась на следователя, всё ещё не веря собственным глазам.

— Но как?! Я же видела…

— Бронежилет, — Богдан похлопал себя по груди. — Мне его местные выдали перед осмотром дома, так положено. Я не успел его снять, пока мы с тобой разговаривали после их отъезда. Повезло. Когда в меня выстрелили, я притворился мёртвым, чтобы не схлопотать ещё одну пулю. А когда эти ублюдки подожгли дом, я чудом успел выбраться. Увидел издалека, как ты убегаешь, и первым делом связался с Москвой. Давай, вставай, надо уходить отсюда.

Мужчина помог Полине подняться на ноги и, обняв её за плечи, повёл к выходу. Вокруг было много людей в такой же униформе, как и та, что была на Богдане; они хватали и валили на пол сектантов, пытающихся оказать сопротивление.

На улице уже давно стемнело. В небе ярко светила луна. У церкви стояло множество автомобилей с мигалками, вокруг которых с автоматами наперевес сновали сотрудники полиции и других ведомств. Из храма выводили группы людей в наручниках. Кого-то грузили на носилках в машины скорой помощи.

— Тебя сейчас отвезут в Мурманск, в больницу. Потом, когда немного оклемаешься, обязательно допросят. Ничего не бойся и расскажи всё как было, хорошо?

Полина кивнула. Вместе они подошли к одному из полицейских автомобилей, ожидавшему неподалёку, Богдан перекинулся парой слов с водителем и открыл пассажирскую дверь, приглашая девушку сесть. Она в изнеможении рухнула на сиденье. Мужчина попросил шофёра подождать пару минут и быстрым шагом направился в сторону припаркованной поблизости служебной Нивы. Вернувшись, он протянул Полине её рюкзак, насквозь пропахший едким дымом, но вполне себе целый.

— Прихватил его по дороге, когда убегал, после того, как пожар начался. Хорошо, что ты его в прихожей оставила, а то сгорел бы вместе с твоими документами. Позвони родителям, скажи, что с тобой всё в порядке. И обязательно поговори с тётей, ей нужно будет приехать сюда как можно скорее и дать показания. Ну, а я тут продолжу. Не знаю, сколько времени всё это займёт, — следователь тяжело вздохнул и обернулся, глядя на очередную группу задержанных сектантов, — но как только освобожусь — заеду. Будь на связи, ладно?

Полина ещё раз кивнула, не в силах сказать что-то ещё. Богдан захлопнул дверь, махнул рукой водителю, и автомобиль тронулся с места. Из разбитых витражных окон церкви тонкими струйками лился дым, окрашенный в красные и синие тона светом проблесковых маячков, словно акварельный пейзаж. Из-за поворота к озеру открылся печальный вид на тлеющее пепелище, которое ещё совсем недавно было надёжным и уютным домом, хранящим в себе множество воспоминаний. По дороге, ведущей к Комсомольску, туда и обратно проносились машины полиции и скорой помощи, а автомобиль, на котором везли Полину, то и дело останавливали, проверяя, кто в нём.

Весь оставшийся путь проходил по полупустой ночной трассе, окружённой то пустынными равнинами, то сосновым лесом. Водитель за всю дорогу не проронил ни слова, лишь изредка зевал, а Полина наконец почувствовала, что её веки тяжелеют, словно налитые свинцом, и провалилась в сон.

Эпилог

В больнице Мурманска Полине пришлось провести лишь пару дней: врачи убедились в том, что у девушки нет серьёзных травм и внутренних повреждений и выписали её, рекомендовав длительный отдых для восстановления сил. Полина прошла через несколько допросов, и каждый раз ей приходилось вспоминать в подробностях всё пережитое, от знакомства с Иваном Михайловичем до тех ужасающих минут, проведённых на жертвенном алтаре храма. Также она связалась с тётей Ингой, которая прилетела в Мурманск первым же рейсом. Женщина долго винила себя в случившемся и без устали повторяла, что если бы она не пригласила племянницу погостить, то ничего этого бы не произошло. Полина немного поколебалась, но всё же рассказала тёте всё без утайки: о том, что на месте её будущего бассейна захоронены останки, и о том, что Анфиса не позволила бы кому-либо их обнаружить. В заключение она отметила, что если тайна секты не оказалась бы раскрыта, то Инге угрожала бы смертельная опасность. После этого шокированную женщину перестали мучить угрызения совести, и родственницы договорились, что некоторые подробности должны остаться между ними, а родителей Полины, в особенности её эмоциональную маму, в них посвящать не стоит.

Богдан, как и обещал, в скором времени приехал в Мурманск. Он застал Полину в больнице и привёз ей большую корзину фруктов, а также заблаговременно купил для неё билет на поезд, отправляющийся в Москву через несколько дней.

В назначенную дату девушка без опоздания прибыла на вокзал, расположилась в своём купе и коротала время за кроссвордом в ожидании отправления поезда. Погода была холодной и пасмурной, с самого утра моросил дождь. Мелкие брызги оседали на стекле, собирались в большие капли и медленно стекали вниз.

Раздался стук, и дверь купе отъехала в сторону. «Опять проводница решила заглянуть, третий раз уже», — с досадой подумала Полина и хотела было попросить, чтобы та не беспокоила её без особой надобности, но вместо надоедливой женщины с удивлением увидела Богдана.

— Что, не ожидала? — рассмеялся он, глядя, как подруга округлила глаза от изумления.

— Ну да, не ожидала, — Полина широко улыбнулась в ответ. — Ты тут какими судьбами? Разве ты не на машине?

— Ласточку я уже сдал. Это же не моя личная, а служебная, мне её здесь выдали, — пояснил мужчина. — А в Москву на поезде возвращаюсь, точно так же, как и приехал. Я ведь нам обоим билеты купил, разве я не говорил? Вместе веселее. Заодно и поболтать сможем, — он поставил сумку на сиденье напротив и устроился рядом.

Полина рассказала Богдану о том, что успело случиться после её спасения: про допросы, про разговор с тётей, про реакцию родителей. Мужчина внимательно слушал, одновременно выкладывая на стол упаковку чая, печенье, сладости и папку с документами. Поезд тронулся, и за окном начали проноситься жилые массивы и складские территории. Здания постепенно редели, пока полностью не сменились живописными безлюдными пейзажами.

— Я с твоей тётей виделся, — сказал Богдан, когда Полина закончила рассказ и спросила, чем мужчина был занят в последние несколько дней.

— И как тебе встреча?

— Без обид, но она немного странноватая. Очень спокойно отнеслась к потере дома. Как-то даже по-философски, я бы сказал.

— Ага, по-философски, — фыркнула девушка. — Он застрахован, насколько я знаю, на очень хорошую сумму. Тётя в убытке точно не останется. Получит возмещение да отстроит дом заново, ещё лучше, чем был.

— А под бассейн ей котлован наполовину вырыли криминалисты, пока останки искали, — мрачно пошутил Богдан. — Да притом ещё и бесплатно. Останется только воду пустить, и, считай, дело в шляпе. Кстати, о воде: пойду налью нам кипяточка, чай заварим.

Через несколько минут мужчина вернулся в купе, осторожно неся два стакана, доверху наполненных горячей водой. Полина опустила в каждый из них по пакетику чёрного чая и открыла пачку печенья. За скромной трапезой разговор продолжился.

— Теперь наконец-то можно расслабиться. Всё плохое уже позади, сектанты задержаны, многие дают показания. Беломорское зачищено от сторонников культа, а в Комсомольске проводит операцию ФСБ. Они работают совместно с иностранными коллегами. Ты только представь: эти фанатики организовали целую сеть по производству и продаже наркотиков и человеческих органов, причём сбыт был налажен не только в пределах нашей страны, но и в Финляндию, и в другие страны Европы!

— Да, я про это слышала. До сих пор в голове не укладывается.

— Слышала? — удивился Богдан. — От кого?

Полина пересказала ему всё то, что услышала ранее от Степаниды, уделив особенное внимание биографиям Фомы и Анфисы, а также истории становления секты. Повествование получилось долгим: пока девушка говорила, были выпиты несколько кружек чая и съедена целая гора печенья и шоколада. Богдан внимательно слушал, не перебивая.

— Вот так, — подытожила Полина. — Но я не знаю, что из этого правда, а что ложь. Старушенция ведь в итоге оказалась жрицей культа. Насколько я поняла, этот пост по важности не уступает должности Анфисы.

— Эту Анфису допрашивали на протяжении нескольких дней, и её показания почти не отличаются от рассказа Степаниды. Бабулька оказалась непростая.

— Кто же она такая на самом деле?

— Жена Фомы и мать Анфисы.

— Чего-о-о?! — Полина вытаращила глаза.

— Да-да. Они с Фомой сошлись после войны. Он и правда долгое время провёл на территории врага и нахватался там всяких нездоровых идей. Когда он вернулся обратно в Беломорское, Степанида, с детства по уши влюблённая в этого парня, тоже с головой окунулась в его безумный мир. Культ основали они вдвоём, и кто из них внёс больший вклад — это ещё вопрос. Когда Фома умер, старуха взяла бразды правления в свои руки и подключила дочь к управлению сектой. Наркотики, торговля органами — эти новшества ввела Степанида. Анфиса лишь продолжила то, что начала её мать.

— Ну и дела… — протянула Полина. — Получается, что основная часть её истории была правдива. Она лишь подправила некоторые детали, сделав себя невинной овечкой, и выставила свою дочь сущим дьяволом. Ума не приложу, и зачем эта ненормальная мне всё рассказала?

— Скажи на милость, а как ещё она могла удерживать тебя на месте, пока её подручные рыскали по всей округе? Они ведь никак не могли догадаться, что их цель сидит у жрицы на кухне и чаёвничает. Вот поэтому Степанида и отправила тебя в погреб — чтобы втайне подать сигнал своим холуям, пока ты там сидела.

— Она показалась мне такой милой старушкой… — Полина смутилась. — Я доверилась ей и облажалась.

— Эта милая старушка — самое что ни на есть зло во плоти. Не кори себя. Она всю жизнь обманывала людей и весьма преуспела на этом поприще.

— Нет, не утешай меня, — девушка сморщилась и замотала головой. — Если я и вынесла какой-то урок из произошедшего, так это то, что нельзя верить всем подряд. Я чересчур наивна. Наверное, пальцев на обеих руках не хватит, чтобы пересчитать, сколько людей в этой истории пытались меня надуть, и скольким это удалось. Интересно, выйти на Минтаева нам удалось тоже благодаря чьей-то лжи, или это была роковая случайность? Если подумать, всё началось с того, что о нём заговорила Оксана, девушка с регистратуры. Намеренно ли? Или она просто сплетница, увидевшая возможность отлынить от работы и перемыть косточки коллеге?

— Она тоже была сектанткой.

— Была?

— Когда ты приехала в больницу и сунула ей в лицо удостоверение следственного комитета, Оксана испугалась и решила помочь своей общине: сдать тебе Минтаева, чтобы отвести подозрения от секты. Про его преступления достоверно знали лишь немногие, а вот слухи и домыслы уже давно распространились среди всех местных. Позже Оксана поспешила рассказать о своём хитром плане Анфисе и Степаниде, думая, что её похвалят, но она сильно просчиталась. Минтаев был нужен секте. Он беспрекословно выполнял любую работу, для которой нужны были знания и опыт врача, например, изымал донорские органы у похищенных, а в ответ организация закрывала глаза на его жуткие преступления и позволяла ему творить всё, что угодно, под эгидой культа. Степанида была в ярости. Оксану пристрелили в тот же день. Это была показательная казнь, чтобы продемонстрировать другим членам общины, что бывает с любителями самодеятельности.

— То есть, когда мы начали копать под Минтаева, Степаниде уже было об этом известно? — Полина озадаченно смотрела на следователя.

— Именно так. Она решила, что раз уж её козырь будет выброшен из колоды, то надо выжать из этого максимальную пользу. Нас с тобой пустили по следу Минтаева, как охотничьих собак, и всеми способами старались удержать наше внимание на этой версии. Баба Нина из больницы и все остальные «случайные» собеседники подсылались Степанидой.

— Палата той старушки мне ещё тогда показалась странной. Какой-то бутафорской, нежилой. Куча сладостей и чая, но ни одной начатой упаковки. Я взяла в руки книгу — а она новая, нечитанная, краской пахнет. Баба Нина говорила, что из-за слабого здоровья много времени проводит в больнице, но выглядело всё совсем иначе.

— Эта баба Нина — тот ещё фрукт. Сухофрукт, точнее, — хмыкнул Богдан. — Как выяснилось, она давняя подруга Степаниды, хитрая и опытная, и занимает довольно высокое положение в общине, так что сейчас она наравне с остальными задержана. Полицейские из Комсомольска тоже сидят под замком. Они подбросили улики в дом Минтаева и повторяли мне, как мантру, что, мол, вот он, наш маньяк. Твердили, что я счастливчик и молодец, точно пойду на повышение.

— А я, получается, испортила тебе карьеру? — Полина улыбнулась.

— Получается, что так, — засмеялся мужчина. — Это ведь ты убедила меня продолжить расследование. Я ведь и правда оставил бы всё как есть, если бы не твои уговоры.

Небо окрасилось в насыщенные лилово-голубые тона, предвещая скорое наступление темноты. За окном под размеренный стук колёс стройными шеренгами проносились деревья, время от времени сменявшиеся пустырями, поросшими высокой травой.

— Я одного не понимаю: как всё это не вскрылось за столько лет? — поинтересовалась Полина, бессознательно помешивая ложкой остатки чая на дне почти опустевшего стакана.

— Изолированный город, тотальный контроль и отсутствие надежды, — печально ответил Богдан. — Эти люди были выброшены на обочину жизни, с которой их заботливо подобрали Фома со Степанидой. Голодные, больные, обездоленные, они устремились к вере, которая сулила счастье, заботу, защиту, и всеобщее благополучие — именно то, чего людям так не хватало. Полетели, как мотыльки на свет.

— Как мотыльки на свет… — тихо повторила Полина, глядя на заходящее за горизонт солнце, отразившееся оранжевым всполохом в оконном стекле. — А сколько ещё таких тайн скрыто у всех на виду?

Все персонажи и события этой истории являются вымышленными.

Любое совпадение с реальными людьми или событиями случайно.

Благодарности

Завершив эту историю, я ощущаю сильную потребность поблагодарить людей, которые помогали мне и без которых эта книга, скорее всего, вообще никогда не была бы написана.

Тысячекратное спасибо Лене Астафуровой, которая не только рассказала об особенностях работы следственного комитета и других ведомств, но и поддерживала меня морально на протяжении всего пути.

Сердечно благодарю Гришу Артюхова за терпеливое выслушивание моей болтовни о «Мотыльках», за конструктивную критику, дельные советы и за то, что Фома обрёл своё имя.

Спасибо огромное Фёдору Дорохину за постоянную поддержку, за бескорыстную и ценную помощь, а также за то, что он стал моим первым читателем.

Выражаю искреннюю признательность Полине Толстых, которая выросла в местах, ставших прототипом Комсомольска: с её подсказками описанные в книге локации и их атмосфера стали гораздо более красочными и правдоподобными.

Премного благодарен Денису Шатохину за дружеские консультации и за курьёзные полицейские истории, с которых я смеялся до упаду.

Хотел бы также выразить благодарность профессионалам своего дела, которые сумели найти для меня время и помочь этой книге увидеть свет: старшему следователю Советского межрайонного следственного отдела СУ СК России по Ростовской области лейтенанту юстиции Афанасьеву Евгению за консультации по вопросам, связанным с работой следователя; врачу-биохимику Ольге Володиной за рассказы о буднях и работе медицинского персонала.