Мост темных сил

Глава 1

Деревянная телега катила по старой мощеной дороге, поскрипывая и подпрыгивая на неровностях. Некоторые из камней выбились из ряда и укатились прочь, другие со временем выперли наружу.

В повозке сидела девушка в простом крестьянском платье и с закрученными в тугой пучок светлыми волосами. Вожжи подрагивали в руках, а свесившиеся с края телеги босые ноги болтались в такт ее движениям.

Вряд ли кто из старых знакомых девушки узнал бы в ней высокомерную и холеную Злату, какой она была когда-то. Альвия изменила ее. Исчезли холодность и гордость, она стала похожа на обычную деревенскую девушку. Лишь иногда голубые глаза могли неожиданно полоснуть, словно ножом, пронзительным взглядом, чтобы потом вновь сделаться скучными и равнодушными.

Управлять гнедым конем было несложно. Лысый, как звали его за белую отметину на лбу, отличался спокойным характером. Когда-то в молодости он скакал по лугам, дрался с соперниками за лидерство в табуне, был быстр и отважен. С трудом его поймали и приучили ходить сначала под седлом, а потом тянуть повозку. Со временем он растерял задор и уже не представлял себе иной жизни, кроме той, которой теперь жил, перевозя каждый день фляги с молоком из фермы в замок и обратно.

Злата поселилась на ферме пять лет назад. День приезда хорошо врезался в ее память. Тогда она также, как сейчас, сидела в телеге. Старый рыжий мерин еле-еле тащил повозку, часто останавливался и отдыхал. Возница не торопил его. Видимо, и коню, и вознице не хотелось перетруждаться. Похоже, они не особо мучились от жары, в отличие от Златы. Непокрытую голову напекло, и она пожалела, что не взяла с собой платок. Чтобы хоть как-то защититься от жалящих солнечных лучей, она достала из небольшого чемоданчика широкую тетрадь с записями и приладила ее вместо зонта, иногда махая ею, словно веером. Несколько тетрадей, два школьных платья и три пары обуви остались со школы эльфов, из которой ее исключили днем раньше.

На ферме их встретила высокая дородная женщина лет пятидесяти с тяжелыми щеками и набрякшими веками. Длинное свободное платье сидело на ней мешком. Волосы прятались под плотным платком, завязанным на лбу. Несмотря на жару, на плечах у нее была накинута шаль. «Наша управительница, – шепнул возница. – Не перечь ей, она мстительная».

Управительница критически осмотрела Злату грязно-серыми глазами. Задержала взгляд на распущенных волосах и велела собрать их в пучок. Злата и не подумала подчиниться, упрямо тряхнув прядями. Управительница вперила в нее тяжелый взгляд:

– Передай чемодан вознице, а сама ступай чистить конюшню. – Управительница махнула рукой в сторону дощатого строения с щелями, больше похожего на старый сарай, и отвернулась.

– Я хочу отдохнуть с дороги и переодеться, – возразила Злата. – Покажите мне мою комнату.

Бока управительницы затряслись от грубого смеха:

– Девчонка думает, что попала в замок высшего эльфа! Думает, что у нас для нее заготовлено несколько комнат!

Она хохотала, но глаза оставались злыми. Похоже, управительница невзлюбила ее с первой же встречи. Позже Злата узнала, что управительница грубо обращалась со всеми девушками на ферме. Видимо, так компенсировала нехватку молодости и красоты. Оказалось, что когда-то та тоже мечтала учиться в школе эльфов. Тогдашний немолодой управитель обещал устроить в школу, если она ответит взаимностью на его чувства. Управительница ответила. Она забеременела, а управитель отказался и от ребенка, и от нее. Младенец родился болезненным и слабым. Он умер, не прожив и лунного месяца. С тех пор управительница не верила мужчинам и не переваривала бывших учениц школы эльфов.

– Ты будешь делать то, что я хочу, – просипела управительница. – Получишь отдельную лежанку в общей комнате после того, как уберешь навоз.

Злата запротестовала, возмущаясь, что она не собирается спать на лежанке и жить в общей комнате, да еще убирать конский навоз.

– Смотри, что с тобой будет, если ослушаешься. – Управительница схватила ее за руку и потащила за сарай. Там стояла привязанная к столбу женщина с полуобнаженной спиной. Она плакала, умоляя пощадить.

Рядом с ней расхаживал, шлепая плеткой по голенищу сапога, человек с птичьим лицом. Поодаль стояли два здоровых бородатых мужика. Глаза снува, человека с птичьим лицом, сверкали в предвкушении развлечения.

Злата не поверила своим глазам. Женщина у столба и снув с плеткой напомнили о диком средневековье.

– Что у вас в голове? Немедленно отпустите ее! – Злата рванулась к пленнице.

Управительница кивнула, и два молодчика напали на нее и стали скручивать руки. Злата извернулась и пнула одного в пах. Он сложился пополам, как подрезанная серпом трава, но силы были неравные. Снув с плеткой обхватил ее, повалил на землю и притиснул коленом. Злата лежала, крепко прижатая к земле, и отплевывалась от сухой земли, набившейся в рот.

Она покорилась. А что еще можно было сделать в чужом мире? Она больше не протестовала, но даже через несколько лет обида на главного конюха и управительницу все еще раздирала ее – она до конца не простила их.

В знак протеста Злата долго не собирала волосы в прическу. Однажды она заметила, что на нее с вожделением смотрит главный конюх, тот самый снув с плеткой. Злата стала закручивать волосы в жгут и завязывать в узел. Укрепляла она прическу длинными и узкими деревянными палочками, похожими на спицы. Эти спицы она сама выточила из крепких веточек деревьев с помощью ножа.

Сначала Злате приходилось туго. Она не привыкла к тяжелой физической работе и быстро уставала, когда чистила стойла. Кроме того, она боялась лошадей. Лошадь – животное крупное и сильное, при внезапном испуге могло затоптать. Злата постепенно привыкала к ним, а они – к ней. Выяснилось, что любоваться лошадьми и ухаживать за ними – совсем не одно и тоже. Со временем она научилась их понимать, ей даже казалось, что «слышала их мысли». Каждого коня Злата называла по-своему. Добродушный рыжий Лакомка всегда просил вкусненького, смешно вытягивая губы и тычась мягкой мордой в карманы и руки. Черный Заяц шарахался от малейшего резкого звука, при чистке его стойла приходилось быть начеку.

Лошади быстро привыкли к Злате и позволяли ей чистить себя, кормить, гладить, а иногда даже шутливо шлепать. Позже главный конюх поручил возить молоко во флягах в замок. Злата удивлялась тому, что молоко доставлялось столь кустарным способом. Это не вязалось с тем, что она видела в школе эльфов: новенькое оборудование, какого не было даже у людей, и технологии такие, о каких она и не слышала. И хотя алюминиевые фляги были покрыты изнутри каким-то необычным составом, отчего молоко долго не портилось; все же можно было возить его каким-нибудь более современным способом. Уж кто-кто, а Злата знала, что этот мир мог похвастаться наличием не просто машин, а необычных машин.

В сам замок Злату не пускали. Она издали любовалась цветниками и газонами, а однажды объехала вдоль забора и увидела удивительной красоты пруд с цветущими кувшинками. Удивляло различие условий жизни между сельскими жителями и хозяевами замка. И хотя фляги выгружались перед воротами, она заметила, что ворота открывались и закрывались автоматически, что указывало на электронное оборудование в замке.

Обычно Злата забирала пустые фляги и возвращалась в деревню. Уже пять лет она работала в паре с конем по кличке Лысый.

Злате повезло, что работала возницей. Особенно подфартило в том, что у нее был пусть и маленький, зато отдельный домик. Местные жители не желали в него заселяться, что связывалось с каким-то поверьем, о котором она не желала знать.

Злата посадила возле дома фруктовые кусты и деревья, семена которых принесли от Старой Альвы стрекозы; они же принесли семена овощей и цветов. Все это росло, цвело и плодоносило, почти не требуя особого ухода. Проблема состояла лишь в нехватке воды, без нее растения расти не желали. Приходилось вручную таскать воду из колодца и поливать.

Колесо телеги в очередной раз наехало на камень, и повозку встряхнуло. Злата озабоченно взглянула на солнце, которое жарило, как в последний день лета, не собираясь никуда прятаться – если так пойдет и дальше, то урожая можно не ждать.

Дорога пошла под уклон, и катить телегу коню стало легче – она сама с легкостью ехала вперед. Злата встряхнула вожжами, и Лысый прибавил ходу. Дробно застучали копыта, хвост распушился. Шея коня выгнулась колесом, словно у породистого скакуна, грива развевалась на ветру. Встречные деревья быстро уходили назад. Ветка толстой сосны резко качнулась, и на голову Златы дождем посыпалась старая хвоя. Злата задрала голову: «Странно, вроде сильного ветра нет. Похоже, это знак. Только о чем предупреждает? Что придет вслед за ним?». Она озабоченно огляделась. Высокое солнце грело так же, как и вчера, а бирюзовое небо сияло чистотой. Ничто не предвещало неприятностей. Видимо, это просто ветер шалил.

Почти сразу за спуском дорога делала крутой поворот. Лысый сбежал с горы и, не сбавляя хода, начал заворачивать. Злата не стала натягивать вожжи: обычно в такую рань мало кто ездил, и Лысый бежал с такой скоростью, с которой ему хотелось. Он завернул за угол и поехал по середине дороги.

Встречное солнце ослепило, и Злата не сразу заметила, что навстречу скачет всадник. Злата сильно дернула вожжой, направляя коня к обочине. Удила отозвались во рту у Лысого резкой болью, он мотнул головой и рывком повернул направо. Повозка накренилась, и Злата чуть не вылетела на дорогу. Зазвенели фляги, с трудом удержавшись на месте. Хорошо, что каждый раз их надежно прикручивали веревкой, иначе выскочили бы на дорогу или повалились бы набок.

Вороной конь приближался. Всадник натянул повод, уводя его как можно дальше от повозки. Встречный конь захрипел и завернул голову вправо. Мелькнули оскаленные зубы – ему явно не нравился крутой вираж. Лошади разъехались, и Злата вздохнула с облегчением. Похоже, она рано радовалась. Бок телеги мчался на встречного коня.

Вороной вскинул длинные ноги, пытаясь уйти от столкновения, но места и времени для прыжка не хватило, и угол телеги врезался ему в бок с глухим стуком. Повозку встряхнуло. Злата с силой вцепилась в борта, стараясь удержаться. Лысый всхрапнул, а вороной жалобно заржал и рухнул на землю. Послышалась ругань всадника, и все стихло.

Злата с силой натянула вожжи. Лысый сделал пару скачков и остановился. Бархатные ноздри возбужденно раздувались, уши ходили ходуном. Он испуганно хрипел, вздрагивая всем телом.

Злата соскочила с телеги и побежала к всаднику, который активно пытался высвободиться от стремян. Он поднялся сразу же, как только удалось. Темные глаза его гневно сверкали.

– Ты что, простачка, не видишь, куда едешь? – грубо сказал он. – Какого низшего ты неслась посередине дороги? Ты что, пирофитов[1] надышалась?

Злата хотела сказать что-то в свое оправдание, но не могла вымолвить и слова. По ее бледному лицу и трясущимся губам можно было понять, как она испугалась. Она думала, что незнакомец погиб. Если бы он не назвал ее «простачкой», как называли альвийцев самых низших сословий, она бросилась бы к нему просить прощения. К счастью, он не только живой, но даже не пострадал. Хуже обстояло дело с конем. Тот пытался подняться и не мог. Задняя нога не слушалась.

Злата вгляделась в незнакомца. «Этого не может быть, этого не может быть», – прошептала она. Те же темные глаза и волосы, упрямо сжатые губы, прямой нос и твердый подбородок. Единственное отличие – длинные волосы и небольшая бородка. Илья всегда брился и коротко стригся. И одежда у всадника странная: длинная, до середины бедер белая шелковая рубашка навыпуск, поверх нее курточка из легкой ткани и облегающие плотные штаны в облипку.

– Илья? Как ты здесь оказался? – Злата не могла понять, как он очутился в Альвии и почему ехал верхом.

– Какой я тебе Илья? – раздраженно прогрохотал всадник.

– Вы не Илья, – пролепетала Злата.

Этот человек очень походил на знакомого гаишника, но Илья никогда не смотрел так, как он – насупив брови и высокомерно сверля взглядом.

– Отряхни меня от пыли, – приказал он.

Злата вспыхнула – да, виновата, что незнакомец упал, но это не значит, что ему можно было унижать ее. Она приподняла подбородок, чувствуя, как внутри поднимается волна возмущения. Незнакомец заносчиво сложил губы:

– Ну!

В это время конь, в очередной раз пытаясь встать, тонко, словно жалуясь, заржал.

Незнакомец бросился к бедняге, озабоченно осмотрел его и пробормотал:

– О, Всемогущий Владыка! Похоже, конь сломал ногу. Придется его здесь бросить, я ничего не смогу сделать. Есть тут поблизости селение? Мне нужен другой конь. Грому никто не поможет. Был бы златник, он бы его вылечил.

Злата встрепенулась. Златник? Старая древнийка никогда не говорила, кто такие златники. Лишь однажды вскользь упомянула про них. Сердце забилось быстрее – возможно, с сегодняшнего дня Злату ждут перемены.

– Зачем вам златник? – спросила она, желая и боясь услышать ответ.

Всадник громко фыркнул. Похоже, решил, что Злата – девушка недалекого ума.

– Ты не знаешь, для чего они нужны? – презрительно спросил он.

Злата медленно покачала головой. Льдинки в его глазах растаяли, он смотрел удивленно:

– Каждый альвиец, который родился и вырос в Альвии, знает, кто такой златник.

– Я не… – Злата чуть не проговорилась, что не альвийка. – Я не знаю.

Незнакомец не отводил взгляда, видимо, соображая, почему она не знает. Похоже, он нашел объяснение:

– Одно время запрещали говорить о них. Видимо, в твоей семье этот закон строго соблюдали. Златники давно не живут среди простых альвийцев, поэтому о них забыли. Даже в школе не упоминают о них. Я сам много узнал о них из одной старинной книги из домашней библиотеки.

– Почему их запрещали? – Злата подалась вперед всем телом.

– Считали, что они применяли свои умения во вред народу. Но я думаю, что им просто кто-то завидовал.

Он отвернулся и замолчал.

Злата подумала, что объяснение закончилось, но незнакомец пояснил:

– Златник – это универсальный лекарь. Лечит все: от переломов до царапины, избавляет даже от сумасшествия. Будь он сейчас здесь, мне не пришлось бы прощаться с Громом. – В его голосе послышалась печаль. – Не понимаю, зачем я все это тебе говорю, златник все равно не появится. А сейчас разворачивай коня и вези меня в свою деревню.

Не успел он закончить фразу, как Злата почувствовала толчок, и рукам вдруг стало горячо. В ладонях появился такой нестерпимый жар, словно их поджаривали на сковороде. Боясь сгореть заживо, Злата затрясла руками в воздухе, заметив, что они покраснели; потерла и подула на них. Ладони вспыхнули и засветились ярким светом. Злата по- настоящему испугалась:

– Мои руки!

– Так вы и есть златница? – откликнулся незнакомец, с изумлением глядя на невиданное зрелище.

Злата машинально отметила, что он перешел на «вы». Со страхом и удивлением смотрела она на свои руки, чувствуя, что нужно срочно что-то делать с энергией, которая накапливалась в них. Взгляд упал на раненого коня. Выставив руки перед собой, Злата приблизилась к нему. Бедняга все же поднялся и стоял, понурив голову. В больших глазах застыла мука. «Пожалуйста, помоги», – читалось в них.

– Я постараюсь, – шепнула она, погладила шелковистую морду и повернулась к незнакомцу. – Держите его за гриву и поглаживайте.

Задняя нога бедолаги опухла. Конь держал ее на весу, опираясь кончиком копыта. Тонкая кожа подрагивала. Злата опустила над сломанной ногой ладони. Вновь вспыхнул свет, светящиеся нити оплели руки. Они заструились от кончиков пальцев к больной ноге, опутав ее полностью. Гром испуганно дернулся и заржал. Незнакомец с трудом удержал его на месте.

– Тихо, Гром, потерпи, тебе помогут.

Злата сжала ладони в кулаки, и конь успокоился. Видимо, по незнанию она выпустила слишком сильный поток энергии.

Злата закрыла глаза. В голове вспыхнули неопределенные мысли, замелькали размытые силуэты: то ли женские, то ли мужские. Они держались за руки и пели. Глухо гремели барабаны. В такт ему фигуры двигались, белые одежды развевались на ветру. Бренчал бубен, нежно пела флейта.

Фыркнул барабан, и фигуры закружились быстрее. Их одежды слились в сплошную белую полосу и скрылись в молочном тумане. Звуки барабанов, флейты и бубнов превратились в сплошной гул.

Злата не могла сказать, сколько времени длился танец. Ей показалось, что долго. Она почти оглохла от музыки и ослепла от непрерывного мельтешения.

Она стала уставать. К счастью, постепенно движение замедлилось. Замолчали барабаны, стих бубен. Лишь флейта не унималась, но вскоре и она смолкла.

Злата стояла, безвольно опустив руки вниз. Она чувствовала себя так, словно долго бежала на пределе сил. Мокрые волосы тяжелым грузом давили на плечи. Платье прилипло к телу, мешая коже дышать. Напала дикая усталость.

В глазах незнакомца мелькнуло что-то похожее на восхищение. Несколько секунд он изучал ее, а затем властно произнес.

– Вы поедете со мной.

Злата протестующе взмахнула рукой:

– Я не могу, мне нужно везти молоко.

– Вы поедете со мной. Я должен показать вас совету. – повторил он, делая ударение на каждом слове.

– Вы не понимаете, – слабо возразила Злата. – Меня накажут, если я не сдам молоко хозяевам.

Он критически оглядел телегу с бидонами, возле которой мирно стояли морда к морде Вороной с Лысым, словно разговаривали друг с другом, иногда отмахиваясь хвостами от слишком назойливых мух.

– Ваша работа возницей закончилась. За молоко не беспокойтесь, я разберусь с ним.

– Кто вы? – она послушно села в телегу, чувствуя, что еще немного, и упадет – ноги отказывались держать, словно она весила не шестьдесят килограммов, а раза в три больше.

Незнакомец легко вскочил в седло. Чмокнул губами, и вороной зацокал копытами. Держа одной рукой уздечку своего коня, а другой вожжи Лысого, незнакомец повернул его в сторону, откуда только что приехал.

[1]Пирофиты – водоросли, их ядовитые испарения действуют на нервную систему возбуждающе, как энергетики.

Глава 2

Злата почти не смотрела на дорогу. Заметила лишь, что очень быстро дикие места сменились возделанными полями, на которых копошились фигуры альвийцев.

Повозка в сопровождении незнакомца вызвала среди них переполох. Альвийцы почтительно кланялись и уступали дорогу. Незнакомец проезжал мимо, не глядя; видимо, считал поклоны привычными.

Они выехали из широкой полосы деревьев, и Злата увидела величественный замок. Высокий шпиль почти упирался в небо, протыкая пушистые, словно вата, облака. Светло-серые стены высокомерно взирали на гостью. Она невольно поежилась.

Тяжелые чугунные ворота с замысловатыми завитками тотчас же отворились, как только они подъехали. Вороной уверенно поцокал копытами по каменной поверхности, но Лысому новое место не понравилось. Недовольно фыркая и прядая ушами, он не хотел двигаться вперед, словно чуял опасность. Незнакомец прикрикнул на него и дернул за повод. Лысый успокоился и послушно побрел за ним. Они доехали до внутреннего дворика и остановились.

Навстречу бросился мальчишка лет пятнадцати. Незнакомец спешился и кинул ему поводья; что-то сказал стоявшему рядом старику с белой бородой и махнул в сторону телеги рукой. Старик кивнул головой, а незнакомец ушел, не глядя на Злату.

Она одиноко сидела в телеге, незаметно оглядываясь. Здесь все было по-другому; не так, как в деревне. Чистый двор, мощеный серым камнем; аккуратные конюшни с широко распахнутыми воротами, в стойлах которых виднелись лошади разных мастей. Они с любопытством таращились на Злату; некоторые приветственно махали головами. То и дело сновали туда-сюда мужчины и женщины. Среди них она заметила двух снувийцев. Они искоса поглядывали на новенькую и старательно отводили взгляд, лишь только встречались с ней глазами. Никто не подходил к Злате, и она сидела, как будто никому не нужная, не зная, что делать.

На дворике появилась пожилая женщина с каменным выражением на лице. Длинное, до пят коричневое платье подметало подолом и без того вычищенное покрытие.

Женщина остановилась перед Златой и стала молча ее разглядывать.

– Здравствуйте, – наклонила Злата голову и незаметно разгладила платье.

– Идите за мной, – пробурчала женщина и направилась к дверям замка.

– Куда? – спросила Злата, оглядываясь.

Фляги стояли на открытом солнце. Она боялась за молоко. Ее накажут, если оно прокиснет. Придется потом отвечать за его порчу.

– Скоро узнаете, – неприветливо блеснула глазами женщина и скрылась внутри замка. Злате пришлось бежать за ней, чтобы не отстать.

Прежде, чем зайти внутрь замка, она оглянулась. К телеге подошли два дюжих снувийца и стали снимать фляги с молоком.

– Стойте! Куда вы их тащите? – воскликнула Злата.

Снувийцы недоуменно оглянулись. Кто-то дернул Злату за рукав.

– Вас это не касается. Вы привезли молоко, остальное не ваша забота. Идемте к высшему асаму. Не заставляйте его ждать. – Процедила сквозь зубы ее проводница, все еще держа ее за руку.

Снувийцы погрузили бидоны на маленькие платформы и повезли во внутренний дворик.

Женщина поднялась по мраморным ступеням, покрытыми красными дорожками, на второй этаж и остановилась возле светлой коробочки на стене. Надавила на нее ладонью и произнесла:

– Варесса.

Стеновая панель отъехала в сторону, мягко шурша. Открылся вход в темную, плотно зашторенную комнату. В ней витал тяжелый застоявшийся воздух, какой обычно бывает, если в помещении долго находится лежачий больной. Возле дальней стены стояла широкая кровать. На высоко взбитых подушках сидел с опущенной головой седовласый старик.

Рядом с кроватью стоял тот самый незнакомец, который привез Злату. Он что-то тихо говорил. Услышав шаги, старик приподнял голову и откинул ее на подушки. На испещренном морщинами лице удивительно молодо смотрелись глаза, составляя неповторимый контраст.

По комнате поплыл едва уловимый, со сладковатой примесью запах, не похожий на запах лекарства.

Незнакомец замолчал. Злате показалось, что он чем-то недоволен. Не глядя на Злату, он приказал женщине:

– Оставь нас, Варесса.

Она присела в реверансе и вышла, пятясь и непрерывно кланяясь. Панель закрылась за ней.

Незнакомец повернулся к старику:

– Отец, я обещал, что найду лекаря, который вас вылечит. Я сдержал обещание.

– Мальчик мой, Рогидин, – отозвался слабым голосом старик. – Ты все еще надеешься меня вылечить. Пора уже смириться, что мой час настал. Пора тебе вставать во главе Альвии.

Лицо Рогидина исказилось: очевидно, сие будущее его не привлекало.

– Я еще не готов, – резко ответил он, и на лбу обозначилась резкая складка.

Злата невольно отметила, что взгляд его был жестче, чем у Ильи.

«Высший асам и его сын, – догадалась она. – Наверное, не очень-то они ладят между собой».

Рогидин повернулся к ней:

– Мой отец болен. Вы должны его вылечить.

– Я не знаю, – неуверенно начала она, – получится ли. У меня мало практики.

– Я уверен, что получится.

Рогидин подвел ее к постели высшего асама. Запах усилился, напомнив аромат ванилина. Его шлейф тянулся от кувшина, стоявшего на стеклянном столике. Злата поморщилась: почему-то этот запах беспокоил, он ассоциировался с чем-то неприятным, даже опасным. Она невольно потянулась к столику, желая рассмотреть, что в нем, и наткнулась на Рогидина.

– Не отвлекайтесь, начинайте лечить, – он подтолкнул ее к больному.

Злата сцепила зубы от грубого толчка. «Возможно, когда-нибудь я научу тебя хорошим манерам», – подумала она, но послушно закрыла глаза и вытянула руки, полностью погрузившись в свои ощущения. Ладони защипало, словно их покусывал острыми зубами шаловливый щенок, а перед мысленным взором закружились разноцветные круги разного размера. Они вращались в воздухе, то приближаясь друг к другу, то отдаляясь. Три раза круги прокатились по комнате, затем сложились в виде воронки и неподвижно зависли над головой высшего асама. Он дернулся, на лице появилось изумление. Воронка стала вращаться. Злата почувствовала, что ее засасывает внутрь круговорота. Она хотела открыть глаза, но ресницы слиплись, словно их облили клеем. Злата запаниковала. «Нет!». – Протестующе закричала она, и наваждение исчезло.

Рогидин спокойно сидел на кресле, закинув нога на ногу. Похоже, он не слышал ее крика.

Старик лежал неподвижно. Его взгляд рассеянно бродил по комнате. Он словно пытался что-то понять. Злата непроизвольно всхлипнула. Его глаза прояснились, и он спросил сочным голосом:

– Как тебя зовут, дитя?

– Оксана, – с трудом ответила она.

– Откуда ты взялась?

Выглядел высший асам значительно бодрее, чем когда она только что вошла в комнату; зато сама Злата ощущала непомерную усталость. Она словно отдала ему свои силы и энергию. Наверное, она упала бы, если бы Рогидин не догадался поддержать.

– Это я привез ее, отец. Она вылечила моего коня. – Ответил он вместо Златы.

Высший асам перевел взгляд на сына:

– Значит ли это, что она…

– Златница? – перебил Рогидин. – Да, это так.

Взгляд высшего асама посуровел, а левая щека дернулась. Видимо, он собирался произнести что-то малоприятное, но Рогидин вновь перебил его:

– Я знаю, о чем вы думаете, отец. Но поверьте мне, вы ошибаетесь. Она – златница, а не златник.

Высший асам помолчал, затем согласно кивнул и заметно расслабился.

– Проследи, чтобы ее устроили со всеми удобствами. Она моя гостья.

Высший асам взял в руку коробочку, похожую на пульт управления, и нажал на кнопку. Вошла Варесса. Он приказал ей:

– Устрой Оксану в балконную комнату. И позови ко мне Дера.

– Слушаю, ваше высочайшество, – поклонилась Варесса и жестом пригласила Злату следовать за собой.

– Я тоже пойду, – обратился Рогидин к отцу. – Тебе нужно отдохнуть.

Высший асам согласно кивнул, и Рогидин покинул комнату вслед за Варессой и Златой.

Глава 3

После лечения высшему асаму полегчало. Он почувствовал такой же избыток сил, как в молодости. Он даже вспомнил, какие мысли бродили в его голове в те годы.

Когда-то он был младшим среди двух сыновей высшего эльфа четырех стихий. Его отец Эльфат не зря называл его быстроногим: тогда он и вправду передвигался стремительно. Отец управлял Альвией. По устоявшимся законам кресло правителя переходило к старшему сыну высшего асама, но закон был нарушен, и власть перешла к его младшему сыну. Первое, что сделал новый высший асам – распустил старых советников отца и набрал новых. Дер одним из первых поступил на службу.

Он был тогда совсем еще молодым юношей, и понравился молодому правителю с первой встречи. Выглядел Дер скромно, но опрятно: далеко не новый строгий костюм был вычищен и разглажен, темные волосы аккуратно пострижены. Прямой бесхитростный взгляд свидетельствовал о честности; а прекрасная рекомендация с предыдущего места работы говорила и о его сообразительности, что в сочетании с честностью было весьма ценно. Дер быстро изучил свои обязанности и со временем стал министром высшего асама. Правитель знал, что слуга его не обманет и не подведет. Со временем министр сделался единственным доверенным лицом, который много знал о высшем правителе страны. Это немного беспокоило высшего асама: не хотелось быть кому-то обязанным, кроме того, за время его болезни министр сосредоточил в своих руках слишком много власти. И хотя страна процветала, оставлять и дальше власть в руках министра было опасно. Высшего асама напугало замечание, вскользь брошенное Рогидином, что Дер становился популярным в народе.

«Надо что-то с этим делать», – пробормотал высший асам и посмотрел на экравизор, на экране которого высветилось сосредоточенное лицо Дера.

– Ваше высочайшество, вы звали меня? – спросил он.

– Да, – кивнул высший асам и вдавил клавишу на пульте управления. Дверная панель бесшумно отъехала в сторону, впуская внутрь министра.

Дер неслышно подошел к кровати и застыл в ожидании. Высший асам молчал, пристально разглядывая его начинающие лысеть седые волосы. Молчание затянулось. Все это время Дер стоял неподвижно, не выказывая нетерпения или раздражения.

«Хорошо вымуштрован», – усмехнулся про себя высший асам, а вслух спросил:

– Что ты думаешь о нашей новой гостье?

– Вы про девушку, которую привез Рогидин? – уточнил Дер.

Высший асам согласно кивнул.

– Довольно миловидная, – осторожно высказался Дер.

– Говори прямо, – фыркнул высший асам, – она не просто миловидная, а красивая.

Дер почтительно наклонил голову.

– Вам виднее, ваше высочайшество.

– Дальше! – потребовал правитель.

– Ваше высочайшество, я мало что успел узнать. Ей девятнадцать лет, сирота, шесть лет проучилась в школе эльфов, из которой ее исключили, как неперспективную.

Высший асам приподнял брови, и Дер замолчал.

– Если она была неперспективной и не могла платить за учебу, то почему ее шесть лет держали в школе? – спросил высший асам.

– Вех Мудрый был против исключения. Возможно, он чувствовал в ней скрытый дар. – Пожал плечами Дер.

– Хорошо, продолжай.

– Ее отправили на конюшню, где она жила и работала до сегодняшнего дня. Особой дружбы ни с кем не водила, в сомнительных связях не замечена. Жила отдельно в заброшенном доме. Привела его в порядок, вокруг него разбила сад. Похоже, искренне любит лошадей, привязалась к коню, также как и он к ней, с которым возила в город молоко.

– Когда ты успел узнать о ней так много? – удивился высший асам.

– Работа такая, – скромно потупился Дер. – Я не все сказал. Однажды в школе она наблюдала за машинами и искала карту Альвии. Особенно интересовалась старыми дорогами, обычаями высших эльфов и их обрядами.

– Странно, – озадаченно посмотрел на Дера высший асам, – машины, карта и обряды. Какая связь между ними? Удалось ей что-то узнать?

– Судя по всему, нет. Может, она пыталась самостоятельно получить дополнительные какие-то знания?

– Возможно, – ответил высший асам и откинулся на подушки. – А кто ее родители, и куда они делись?

– Мне жаль, ваше высочайшество, но о них ничего не известно. Говорят, что родом она из очень далекого селения, о котором давно ничего не слышно. Скорее всего, все его жители умерли. Может, от болезни или от голода.

Высший асам задумался: могло ли так случиться, что девушка из никому не известного селения сделалась златницей? Он вздохнул:

– Меня больше волнует не это. Узнай, насколько она сильна, как златница, и проследи, нет ли между ней и Рогидином каких-нибудь особенных отношений? Понимаешь, о чем я?

– Между ней и Рогидином, – твердо ответил Дер, – ничего нет. Она для него не больше, чем простая лекарка. Да, необычная, но не больше. Как златница довольно слабая. Ее дар только-только набирает силу. Чтобы он развернулся в полную силу, нужно не меньше пяти лет. Некоторые златники всю жизнь познавали свои возможности.

– Так-то оно так, но после ее лечения мне стало значительно лучше. Хорошо, – с облегчением в голосе произнес высший асам, – и все же я не пойму, как девушка из неизвестного селения стала златницей? Может, ее отец или дед были златниками?

Дер беспомощно развел руками.

– Может ли быть такое, что в каком-нибудь забытом селении живет златник? – продолжал рассуждать высший асам.

На этот раз Дер ответил уверенно:

– Это невозможно. Народную молву не запереть в пределах одного селения, все равно просочились бы слухи о чудо-лекаре.

Высший асам окончательно успокоился.

– Можешь идти, – сказал он и нажал кнопку на панели управления.

Стена отъехала в сторону, открывая проем. Дер низко поклонился и вышел из комнаты, а высший асам стал размышлять о том, что очень трудно будет найти Деру замену, если вдруг с ним что-то случится.

Глава 4

Комната, куда привела Варесса Злату, оказалась светлой и уютной. На потолке выступал барельеф в виде скачущего коня с развевающейся гривой, на стенах висели картины с изображениями животных. В нише застыла широкая кровать с балдахинами, а рядом с ней сверкал зеркальный столик. В проеме стены виднелась ванная с парящей горячей водой, очевидно, ожидая новую гостью. Злата сразу поняла, что попала к высшим эльфам – нигде в Альвии она больше не видела такой роскоши. Как приятно было ступать по белому пушистому ковру! Ноги тонули в нем, как в мягкой траве.

Две молодые девушки в темных платьях с белыми воротничками и манжетами раздели ее и усадили в ванную. Злата откинула голову на подголовник и закрыла глаза, чувствуя, как горячая вода наполняет блаженством. Последний раз Злата мылась в ванной, когда жила в своей квартире. С тех пор прошло одиннадцать лет. В школе эльфов она принимала только душ. Позже приходилось мыться либо в водоемах, боясь, чтобы никто не заметил, либо в какой-то лохани, постоянно ожидая, что отвлекут. Сейчас она особенно остро поняла, как не хватало горячей ванны с пеной.

Примерно час Злата просто лежала, расслаблено шевеля пальцами на руках и ногах. Водя ласково плескалась, нежно прикасаясь к коже и послушно принимая очертания фигуры. Она почти остыла, когда девушки вымыли Злате волосы, а потом и ее саму. Высушили мягкими пушистыми полотенцами и проводили к кровати. Злата не сопротивлялась – после принятой ванны сил совсем не осталось. Она провалилась в сон сразу же, едва легла. Девушки выключили свет в торшере в виде крупной белой розы и вышли из комнаты.

Ей снились какие-то светящиеся образы. Вспыхивал свет, лилась грустная музыка. Высокое звучание скрипки переплеталось с более низким у альта. К Злате подплыло светящее облачко и стало гладить ее по лицу. Ощущение спокойствия и благоденствия легло на Злату. Образы пропали, и она проспала без сновидений до утра следующего дня.

Злата лежала на боку с закрытыми глазами, с удовольствием чувствуя гладкую ткань подушки. Давно она не нежилась на шелковом белье: с тех самых пор, как попала в Альвию. Удивительно: прошло столько лет, но кожа до сих пор помнила его ласковые прикосновения. Злата перевернулась на спину и беззаботно раскинула в стороны руки, представляя, что лежит на любимой кровати дома, ожидая, что сейчас подойдет Грэсси и ткнется мокрым носом в руку: мол, хозяйка, вставай!

Наваждение сразу пропало, как только она услышала неясные шаги. Кто-то мягко ходил по комнате. Злата скосила глаза. Молодая снувийка с длинной косой вешала на стул пушистое полотенце. Что-то смутно знакомое показалось в ней. Злата наморщила лоб, пытаясь вспомнить, где они могли встретиться.

– Долго я спала? – спросила она.

Снувийка присела в реверансе и сказала приятным голосом:

– Добрый день, госпожа. Вы спали двое суток.

У Златы от удивления поползли брови вверх. Она рывком села на кровати и возмутилась:

– Что? Двое суток?

– Да, госпожа. – Смиренно отозвалась снувийка.

– Как ты меня называешь? – разозлилась Злата.

Девушка ответила, не поднимая глаз:

– Простите, госпожа, я разбудила вас.

– Аннета, это же я, Оксана! Разве ты меня не узнала?

– Узнала, – спокойно, без эмоций ответила она.

Злата озадаченно уставилась на нее. Почему Аннета, с которой они вместе учились в школе эльфов и жили в одной комнате, так странно вела себя, словно они никогда не были знакомы?

– Ты не рада меня видеть? – продолжила Злата.

– Рада, – также без эмоций повторила Аннета. – Госпожа, я ваша горничная, и если вам что-то нужно, пожалуйста, спрашивайте у меня. Надеюсь, вы будете довольны моей работой. Я приготовила для вас ванну. Вам нужно еще успеть покушать, пока не остыло.

Она замолчала и изящно присела.

На столике стоял поднос с чайником, булочками, похожими на круассаны, и тарелками с крышками. Пахло аппетитно. Злата потянула носом, чувствуя такой голод, что готова была съесть даже целого поросенка вместе с сопливым пятачком и толстенькими ножками с копытцами. Она хмуро оглядела Аннету, не понимая, почему та разговаривает как горничная с госпожой, а не как подруга. Пожала плечами, взяла полотенце и отправилась в ванную комнату. Аннета стала заправлять постель ловкими движениями: похоже, она работала в замке не первый день. Когда Злата вернулась, ее уже не было. На кровати аккуратно лежало нежно-розовое платье с широкими воланами.

Злата съела всю еду, что стояла и лежала на подносе, оставив лишь один круассан. «Если я буду так жрать, то быстро раздуюсь до размеров коровы», – пробормотала она, пытаясь сделать глубокий вдох, что удалось ей лишь с третьей попытки. Она икнула и зажала рот ладонью: «Хорошо, что никто не видел. Мне нужно срочно прогуляться возле замка».

Преимущество ее комнаты состояло в том, что можно было спуститься в сад по ступенькам через балкон, не выходя к парадным дверям или входу для слуг. Злата сошла вниз и минут десять любовалась цветами, вдыхая их аромат. Скоро ей надоели выложенные узорной плиткой прямые дорожки с идеальными цветниками и ровными газонами по обеим сторонам. За пять лет на ферме Злата научилась ценить настоящую, природную красоту. Жгуче захотелось увидеть родной лес, в котором она когда-то гуляла с Грэсси – лохматый, непричесанный. В нем не было искусственных форм и ограничений в виде заборов, кусты и деревья росли так, как им хотелось и нравилось. От нахлынувших воспоминаний заныло сердце.

Увидев плотную стену деревьев, она без колебаний направилась к ней. Местный лес отличался от уральских лесов – в нем росло много колючих кустарников. Злата осторожно пробиралась между ними, стараясь не запутаться в ветвях. Она долго плутала и совершенно случайно наткнулась на зеленый коридор в виде арки, плотно переплетенный лианами. Тоннель пугал и манил своей таинственностью.

Она постояла в раздумье и вступила внутрь. В коридоре было прохладнее, чем снаружи. Злата осторожно двинулась по дорожке и вышла, к своему удивлению, к открытой площадке, на которой стояла заброшенная беседка. За ней давно никто не ухаживал: стены требовали побелки, а скамейки – покраски. Грустно смотрелись облупившиеся статуи в виде женских фигур. Густые заросли кустов разрешали подойти к беседке лишь через тоннель.

В этом ослепительно прекрасном мире эльфов с яркими цветами и красками, с величественным замком, в котором каждая вещь кричала о холеной красоте, старая беседка казалась чужеродным элементом. Ее словно вырезали из другой картины и вставили в эту.

Захрустел гравий: кто-то осторожно брел к беседке. Злата насторожилась. Кто шел сюда и зачем – враг или друг? Она огляделась в поисках подходящего укрытия, но ничего не нашла. В одном месте ветви росли не так плотно. Злата протиснулась между ними и затаилась, надеясь, что ее не заметят.

– Оксана, ты где? Это я! – послышался голос Аннеты.

Через секунду мелькнула ее фигура в голубом платье.

– Ты меня напугала, – выдохнула Злата и стала, кряхтя, выбираться обратно. Оказалось, что выйти наружу было гораздо труднее, чем спрятаться. Один сучок вцепился в волосы, пытаясь выдрать клок, другой норовил воткнуться в глаз, а рогатая ветка схватилась за подол платья. Злата ойкнула. Аннета бросилась на выручку, раздвигая кусты и удерживая их.

– Как ты туда залезла? – удивилась она. – Здесь даже кошка не протиснется.

– Когда испугаешься, и в слуховое окно заскочишь. Вот зачаток ума, я испугалась, что разбойники идут. – Пропыхтела Злата, чуть ли не на четвереньках выползая на дорожку.

– Прости, я не хотела тебя испугать. – Виновато сказала Аннета.

– Мы снова на «ты»?

– Мы всегда были с тобой на «ты», – ответила Аннета. – Или нет?

Аннета виновато улыбнулась.

Злата пригладила волосы, отряхнула платье, которое, к счастью, не порвалось и не запачкалось, и помотала головой:

– Рада узнать, что мы все еще подруги. Ради этого можно было и посидеть в зарослях.

Злата покосилась на кусты, в глубине которых пели птицы. Их беззаботное щебетание говорило, что кроме них рядом никого не было.

– Рассказывай, – нетерпеливо спросила она. – Почему ты так странно себя ведешь?

Аннета нервно погладила статую:

– Я работаю горничной, а горничным не положено водить дружбу с гостями высшего асама.

– Объясни мне, – не отступила Злата. – Почему ты не разговаривала со мной в комнате? Мы же были одни!

– А ты сама не догадываешься? – удивилась Аннета. – Во всех гостевых комнатах стоят подслушки. Это такие маленькие отверстия, что никто их не видит. Через них высший асам слышит все, о чем говорят гости.

Теперь удивилась Злата. Оказывается, не все так просто в жизни правителя страны. Видимо, не такой уж он и добродушный, как она сначала подумала.

– Но зачем ему подслушивать? Чего он боится? – спросила она.

Аннета округлила глаза:

– А ты не знаешь, чего боятся все правители? Измены и предательства, конечно.

– Но у него есть верные подданные. Те, кто защитят его ценой своей жизни.

Аннета покачала головой:

– Сразу видно, что ты не знаешь нашего правителя. Он никому не доверяет, привык полагаться только на себя. Он всегда сам принимает свои решения, а совет асамов – сплошное притворство. Все они исполняют его волю. Как он захочет, так они и сделают.

Злата слушала и не верила ушам. Откуда обычная девушка из деревни могла знать об устройстве верховной власти? Чтобы судить об этом, нужно было иметь либо острый ум, либо доступ к высшему совету.

Отец Златы, как она помнила, всегда занимался бизнесом. Она не знала, как он строил отношения со своими партнерами; были или нет у него надежные люди – такие, на которых он мог бы положиться в любом случае. Она всегда думала, что окружение папы его уважает и немного побаивается. А вдруг среди них затесались такие, кто ждал и желал его провала? Вполне возможно, что брак Златы с Костей, сыном партнера отца по бизнесу для того и задумывался, чтобы закрепить отношения? Могло ли исчезновение Златы ухудшить отношения отца с Романом Михайловичем, или просто дядей Ромой, как звала его Злата?

Видимо, далеко не так прекрасна жизнь тех, кто держит в руках власть и деньги. Наверное, каждому правителю, в том числе и высшему правителю Альвии, всегда следует опасаться измены и предательства. Подчиненные будут поддерживать своего повелителя, пока он в силе, но стоит ему споткнуться одной ногой, как они не замедлят поставить подножку под другую. «Так что, теперь никому нельзя доверять?». – В отчаянии прошептала Злата, но вовремя вспомнила, что у нее нет денег, и ее некому предавать. Наоборот, ей много раз совершенно бескорыстно помогали Старая Альва и Колобок.

– Мой дедушка был когда-то писарем в совете асамов. – Заговорила Аннета. – Сейчас писари не нужны, эльфы пользуются листофонами. Он сам записывает слова в книги, когда диктуешь. Никакой писарь не нужен. Все сразу чисто и правильно.

Злата подумала о Колобке. Его книги тоже сами записывали слова, которые он хотел. Это и были листофоны? Но Колобок не принадлежал к высшим эльфом и не был их потомком. Как к нему попали листофоны?

Аннета вывела Злату из раздумий, продолжая говорить:

– Сейчас появилось много разных новых приборов. Жителей страны они не радуют – из-за них многие не могут найти работу. Выращивать овощи и скот – занятие ненадежное. В последние несколько лет бушует засуха. Фруктовые деревья не плодят, скот гибнет. Но правителю все равно, он не снижает налоги. До чего дошло! На последние деньги крестьяне покупают на рынке масло, яйца, молоко, шерсть и мясо, и сдают за налоги.

– Чего я не понимаю, – задумчиво сказала Злата. – Так это зачем тебе работать на эльфов, если ты сама стала эльфом? Ты же научилась повелевать эккремокарпусом?

– Все не так просто. – Вздохнула Аннета, крутя в руке прутик. – В школе нас обманывали, когда говорили, что если мы выучимся, то попадем на верхний этаж и вольемся в ряды эльфов. На самом деле, пробиться к ним почти невозможно. Высшими эльфами становятся только дети высших эльфов. Да, я попала на верхний этаж, но лишь как прислуга. – она отмахнулась рукой, словно отгребая воздух в сторону, и вздохнула. – Расскажи лучше о себе, как ты сюда попала? Помнится, тебя исключили из школы, как полностью лишенную способностей, а сейчас ты – важная гостья.

– Я стала златницей, – неохотно ответила Злата.

– Златницей? – взвизгнула Аннета. – Разве такое возможно?

– Ты знаешь, кто такие златники? – пришла очередь удивиться Злате.

– Конечно. Любой ребенок нашей страны знает, только об этом запрещают говорить. – Кивнула Аннета. – По сути златник, – это лекарь, но не совсем обычный. Он не может лечить по приказанию. Он лечит, – Аннета приложила руку к левой грудине Златы, – по велению сердца. К златникам идут лечиться простые люди, и они никому не отказывают. К ним даже больные звери идут.

– А почему о них запрещено говорить?

– Наверное, высший асам не хочет, чтобы такой сильный лекарь лечил еще кого-то, кроме него, – Аннета казалась смущенной.

– А почему ты ничего не рассказывала мне о них в школе?

– Разве я знала, что ты станешь златницей? Сама ты не спрашивала, я и не говорила. – Объяснила Аннета.

– Если бы ты рассказала мне о златниках в школе, я могла бы стать ею гораздо раньше.

– Видимо, в школе время еще не пришло. Оно само знает, что и когда должно произойти. – Мудро изрекла Аннета. – Бывает, ждешь, ждешь чего-то и не получаешь. Забудешь, и оно наконец-то приходит.

– По-твоему, я хотела стать златницей? Вот прямо мечтала, ночами не спала! – Злата сердито схватилась за ветку, желая сломать ее, и ойкнула, наткнувшись на острый шип. Она прижала палец к губам и слизнула капельку крови.

Аннета взяла ее за ладонь и подула на палец.

– Ты не знаешь, что будет дальше. Может быть, ты стала златницей, чтобы сделать что-то особенное в жизни.

Злата подумала о возможности снова попасть домой, в мир людей. Снова зажглась надежда, давно погасшая – она вернется домой!

– Легенды о златниках давно живут в памяти снувийцев и других народов Альвии. – продолжала говорить Аннета, не заметив, как у Златы загорелись глаза. – В них говорится, что придет златник из чужого мира. Я знаю, что ты из чужого мира, ведь так?

Аннета уставилась на Злату с напряженным вниманием.

– Ты прекрасно знаешь, что да. – Пробормотала Злата, вынырнув из мечтаний.

Глаза Аннеты заблестели. Она схватила ее за руки и радостно закружила:

– О, Всемогущий Владыка, наконец-то мы спасены!

Злата решительно высвободила руки и произнесла:

– Какая-то странная реакция на златников. Не понимаю, чему ты радуешься? Высший асам тоже как-то странно среагировал, только в отличие от тебя не обрадовался, а встревожился. Успокоился, лишь когда узнал, что я златница, а не златник.

– Еще бы он не встревожилс. Эт без разниц, – торопливо, захлебываясь и проглатывая окончания слов, застрекотала Аннета. – Снувийц не подразделяю златник.

– Стой, не тараторь! Объясни понятнее, в чем дело?

Аннета сделала вдох и стала говорить медленнее:

– Народу Альвии все равно, кто златник – мужчина или женщина. Важнее, что ты из чужого мира, только у гостей из страны людей есть амулеты в виде животных.

Злата покраснела. Ей очень хотелось бы, чтобы как можно меньше живых существ знали о фигурке. Она невольно прикоснулась к потайному карману, в котором лежала фигурка и сотовый телефон.

– Речь не обо мне, а о златнике. Рассказывай, какая тайна с ним связана?

Аннета приложила палец к губам и прислушалась.

– Мне пора! – вскрикнула она, подхватила юбки и побежала по длинному тоннелю к выходу.

– А как же тайна? – воскликнула Злата.

– Потом! – махнула рукой Аннета и убежала.

Злата осталась одна.

– Всемогущественный Владыка! – сказала она вслух, помолчала и добавила. – И Пресвятая Дева Мария! Какая разница, что там у них за тайна? Лучше помогите мне вернуться домой. Первое условие почти выполнено – скоро я стану не просто эльфом, а высшим эльфом. Осталось найти друга, ради которого я могла бы пожертвовать всем.

Глава 5

Злата расчесывала волосы перед зеркалом серебряным гребешком, когда в дверь постучали.

– Войдите! – отозвалась она, продолжая водить расческой по волосам и глядя через зеркало на дверь.

Она ойкнула, когда на пороге появился Рогидин. Он явно смутился, увидев ее с распущенными волосами.

В следующий миг его глаза заискрились восхищением, и Злата улыбнулась. Давно ее никто так не разглядывал, и сейчас она вдруг поняла, как же ей не хватало подобных взглядов. Дома, в мире людей, она воспринимала их как должное; иногда такие взгляды даже раздражали.

К ней приставали мужчины и парни, когда она работала на ферме. Некоторые пытались взять ее силой. К счастью, папа научил Злату, как с помощью силовых приемов отделываться от назойливых ухажеров. От нее быстро отстали, называя «Колючкой».

Сегодня ей нравилось чувствовать себя красивой. Она даже быстрее задышала от мысли, что была бы не против оказаться в объятиях Рогидина. Злата уложила волосы в виде короны, откинула голову и кокетливо улыбнулась:

– Вы что-то хотите спросить?

Рогидин с усилием оторвал взгляд от ее волос и произнес:

– У Грома опять проблемы. Он ничего не ест и выглядит больным.

– Наверное, опять перекормили. Вы же знаете, что лошадям нельзя давать лишнее.

– Я сначала тоже решил, что причина в перекорме. Но перед едой он захромал на ту же ногу, которую ломал.

Злата обеспокоенно поднялась:

– Пойдемте в конюшню.

Рогидин посторонился, пропуская ее вперед и следуя за ней. «А совсем недавно мне приходилось бежать за ним, – размышляла Злата, чувствуя на себе его взгляд. – Что же случилось? Всего-то увидел меня с распущенными волосами».

Она знала, что мужчинам нравятся женские длинные волосы, но сама отращивала их не поэтому. Еще когда Злата была совсем маленькой, бабушка как-то сказала, что в женских волосах кроется удивительная сила, и чем они длиннее, тем больше силы. Сколько Злата не спрашивала у нее, что это за сила, бабушка не отвечала. «Вырастешь, узнаешь», – повторяла она. Злата потрогала тогда свой куцый хвостик и заявила маме, что в парикмахерскую больше не пойдет.

Взгляд Рогидина скоро стал обжигать. Она не выдержала и обернулась. Он пристально смотрел на нее. Она смущенно опустила глаза.

Гром уныло стоял, понурив голову. Кормушка ломилась от пшеницы, к которой он даже не притронулся – похоже, его мучили колики в желудке. Злата внимательно оглядела ногу и не увидела с ней никаких проблем – она ничем не отличалась от здоровых ног. На всякий случай она полечила ее – вдруг в прошлый раз сделала что-то не так.

– У Грома может быть только одна причина хромоты – он застоялся в стойле. – Сказала Злата. – В последнее время вы мало гуляете с ним. Колики в животе сейчас уберу.

Рогидин молчал, не возражая и не соглашаясь. Злата лечила Грома, постоянно ощущая на себе взгляд его хозяина. Она поняла – с этого дня что-то особенное появилось в их отношениях.

В семье высшего асама готовились к какому-то особенно важному событию. Это можно было понять по тому, с какой тщательностью мылся и натирался горничными каждый сантиметр внутри замка, как по несколько раз хлопались ковры, перестилались постели в гостевых комнатах. Лошадей мыли специальным шампунем, отчего их шерсть блестела так, что слепила глаза.

Горничные и слуги получили по новому комплекту шуршащей и приятно пахнущей одежды. Злата почти не виделась с Аннетой – вместо нее приходила сама замко-управительница Варесса, та самая женщина, что привела ее в первый день в комнату к высшему асаму. Ее непроницаемое лицо не располагало к разговорам. Не желая выглядеть неосведомленной, Злата не спрашивала у нее о причинах суматохи, да и вряд ли она ответила бы. Лишь на третий день Злата случайно столкнулась с Аннетой в коридоре и ненадолго задержала ее.

– Объясни, что за переполох в замке?

– А ты разве не знаешь? – округлила глаза Аннета. – Скоро состоится совет асамов; понаедут высшие эльфы, а потом будет бал. Поговаривают, что на балу объявят о помолвке Рогидина и Вуслары, его невесты.

– У него есть невеста? – Злате неприятно было услышать подобную новость.

– Да, беловолосая красавица. – Кивнула Аннета и подхватила юбки. – Ой, я побежала!

Она упорхнула, а Злата снова осталась одна. Ее больше не приглашали к высшему асаму. Похоже, ему хватило одного сеанса, чтобы выздороветь, но сама Злата считала, что нужно бы поработать с ним еще. Скоро она узнала, что причина невнимания крылась в другом.

В комнате Злату ждала Варесса, «замко-варительница», как про себя называла ее Злата.

– Вас призывает к себе его высочайшество, – мрачно изрекла она и плотно сжала губы, показывая, что ни словечка больше не вымолвит. Злата пожала плечами, удивляясь, почему на должность домоправительницы взяли такую неприветливую особу.

Высший асам сидел в кресле и недовольно хмурил брови, сердито поглядывая на Рогидина, который стоял у окна, заложив руки за спину. Оба выглядели так, словно только что горячо поспорили.

За окном темнели зеленью стройные кипарисы. Через распахнутые настежь витражные створки в комнату задувал легкий ветер, неся с собой душистый смолистый запах. Злата удивилась: когда она прибыла в замок, то не увидела возле него растущих кипарисов. Пока она думала, когда они успели вырасти, послышался шум волн. На этот раз ветер принес с собой запахи соленой воды и мокрого песка; подсыхающих водорослей и бесконечного простора. За окном плескалась вода, и пахло морем. Летали крикливые чайки, на поверхности моря плавали дельфины, соревнуясь в скорости. Злата моргнула, и пейзаж за окном снова изменился: в этот раз вдали синели горы. Самая высокая вершина терялась в мглистой дымке. Виды за окном выглядели очень реалистично – звуки, запахи, образы. Что скрывалось за картинами – иллюзия или правда?

Замкоуправительница пихнула Злату вбок, и она поспешно присела, испытывая разные чувства. Несколько лет назад Злата обещала себе никому, даже высшему асаму не делать реверанс. Но виды за окном настолько изумили, что она безропотно присела в реверансе.

Видимо, реверанс неплохо получился, потому что, когда она выпрямилась и взглянула на правителя, взгляд у него был не таким суровым. Замкоуправительница все еще стояла в полу приседе, изо всех сил пытаясь сохранить равновесие руками.

– Ступай, Варесса, – приказал ей высший асам и взмахнул рукой. Дверь раскрылась. – Я позову тебя, когда понадобишься.

«Замковарительница» вытянула голову вперед, видимо, выказывая таким способом правителю уважение. Своим видом она напомнила Злате голошеего грифа, который высматривает что-нибудь съестное.

– Ну? – выразительно посмотрел высший асам на Варессу, видимо, раздражаясь ее излишней почтительностью. Она неуклюже припала на ногу. Высший асам ждал.

С трудом сохраняя равновесие, она присела еще ниже, приминая юбку.

Рогидин фыркнул. Похоже, ему так же надоели неуклюжие поклоны и смешные приседания.

«Зачаток ума, как же ей хочется выслужиться. Неужели она не понимает, что выглядит нелепо?», – подумала Злата и поспешно закашляла, маскируя смех.

«Замковарительница» наконец-то поднялась и удалилась, через каждый шаг останавливаясь и приседая.

Двери закрылись, и Рогидин потребовал:

– Отец, говорите.

–Ты придумал позвать девушку для разговора, сам и говори. Я вполне мог бы обойтись и одним разом. – Проворчал высший асам и отвернулся к окну. На подоконнике за стеклом целовались голуби, нисколько не смущаясь, что за ними наблюдают.

Рогидин пожал плечами:

– Оксана, мой отец думал, что ему больше не придется вас тревожить. К сожалению, он ошибался. После первого лечения ему полегчало, но он быстро устает и не может ходить без помощи, а ему обязательно нужно посетить совет асамов. Пожалуйста, придайте силу его ногам.

– Я постараюсь, – пробормотала Злата, зная, что спорить бесполезно. Все просьбы Рогидина нужно было расценивать как приказы.

Она подошла к высшему асаму и подняла над его ногами ладони, чувствуя покалывания в кончиках пальцев. Прежде, чем закрыть глаза, ухватила изучающий взгляд Рогидина и полностью переключилась на сеанс лечения.

*****

Высшие эльфы прибывали в замок постепенно, один за другим, словно по заранее назначенному времени. Играла органная музыка. При появлении каждого высшего эльфа мелодия менялась, она словно рассказывала о каждом госте свою историю.

Злата с любопытством разглядывала гостей, благо одно окно ее комнаты как раз выходило к парадному входу. Первым прибыл маленький толстенький эльф с пышной шевелюрой и лысой макушкой, которая блестела на солнце, как глянцевый бок упругого яблока. Злата не знала, специально толстенький эльф брил макушку, или так причудливо росли волосы? Условно она назвала его Монахом. Он важно пыжился и смешно двигался в широкой мешковатой одежде, которая делала его фигуру еще объемней. Мелко семенил ногами и беззвучно шевелил губами, словно повторял про себя плохо заученный урок. Его появление дополняла незатейливая однообразная монотонная мелодия.

Высокого плечистого эльфа, похожего на военного, сопровождала громкая и торжественная музыка, что вполне соответствовало его внешнему виду: стройный, с мужественными чертами лица, словно высеченными из камня. Наверняка он пользовался успехом среди женщин, так как помимо красивого лица и фигуры тщательно одевался.

Злата так загляделась на военную выправку Воина, как она его назвала, что чуть не пропустила появления следующего гостя, вернее гостьи.

Девушка. При ее появлении зазвучала нежная и напевная мелодия. Иногда в ней проскальзывали резкие звуки, затем мелодия лилась плавно, не прерываясь. Девушка была настолько прекрасна, что даже у Златы при виде ее защемило сердце. Длинные переливающиеся на солнце белокурые волосы охватывал золотой, со сверкающими камнями обруч. Красное, с открытыми плечами и золотистым поясом платье обнимало фигуру от груди до середины бедер, постепенно расширяясь книзу. Ткань постоянно трепетала то ли от ветра, то ли от движений. Иногда казалось, что платье становилось прозрачным, но через секунду наваждение исчезало. Видимо, девушка почувствовала, что за ней наблюдают, и подняла глаза. Их взгляды встретились. Несколько секунд они вглядывались друг в друга, затем новоприбывшая усмехнулась и повернулась к Рогидину, который вышел ее встречать. Он тепло приветствовал гостью, легонько пожав руки, и они последовали к входу в замок. «Наверное, это и есть Вуслара, невеста Рогидина», – грустно подумала Злата. – Красивая пара, один другого лучше». Прежде, чем скрыться в дверях, Вуслара еще раз посмотрела наверх. Каким-то шестым чувством Злата поняла, что нажила в ее лице соперницу. Обычно женщины редко ошибаются в таких делах.

Злата перестала больше изучать гостей, которые прибывали теперь так плотно, что казались безликой массой. Богатые одежды эльфов сливались с незатейливым одеянием прислуги, которые следовали за своими хозяевами.

***

Злата не стала дожидаться, когда ее вызовут, и в третий раз сама отправилась лечить высшего асама. Она постучалась, и двери приветливо распахнулись. Высший асам был один. Он улыбнулся, завидя ее. Похоже, он много работал – на столе лежали исписанные листы бумаги, ручки и карандаши. Здесь же стоял предмет, похожий на ноутбук. В прошлый раз она его не видела. Высший асам перехватил ее взгляд и сказал:

– Наверное, вы удивлены, что я не пользуюсь словописцем. С ним, конечно, легче и быстрее, но я привык работать по старинке, с бумагами. Мне кажется, что так удобнее.

Он собрал документы и убрал их в ящик стола.

– Вижу, вам стало лучше? – спросила Злата, делая книксен.

– Я хорошо поработал. – Довольно ответил он. – Давно уже так не занимался делами. Что привело вас сюда? – спросил он, хитро блеснув глазами.

– Вы. – Ответила Злата и лукаво улыбнулась в ответ.

Высший асам хмыкнул:

– Значит, я. Разумно! И все же вы пришли, чтобы… – Он замолчал, ожидая ответа.

– Сделать вам массаж ног, – закончила Злата.

Он выехал на кресле из-за стола и положил ноги на пуфик. Откинул голову на спинку и закрыл глаза:

– Приступайте.

– Ваше высочайшество, так не совсем удобно, ложитесь на кровать.

– Дожил, – проворчал он, – приходится показывать юной девушке свою немощность.

Он замычал, когда она начала растирать его икры.

– Вам больно? – испугалась она.

– Нет, нет, продолжайте. Это хорошая боль, она лечит.

Злата больше не останавливалась и не отвлекалась, пока не закончила массажировать.

Высший асам почувствовал себя намного лучше. Настолько, что не отпустил Злату сразу после сеанса лечения. Он вытер полотенцем пот над верхней губой и со лба, осторожно прикоснулся к ее руке и спросил, улыбаясь:

– Как вам здесь живется? Надеюсь, нравится? Есть какие-то претензии или просьбы?

– Есть одна просьба, – ответила Злата. – Можно, я не буду делать реверанс? У меня вывих ноги, и однажды я боюсь упасть. Мне не хотелось бы давать повод для насмешек.

Высший асам нахмурился. Злата знала, что такая просьба могла быть расценена, как дерзость. Делать реверанс правителю – это высказать ему почтение и уважения, а отказ приседать несло оскорбление. Злата подумала, что разозлила его, но высший асам неожиданно улыбнулся:

– Это все, о чем вы хотели попросить? Думаю, что в такой малости нельзя отказать. Может, есть еще какие-то просьбы?

Злата не успела ответить, так как в дверь постучали, и вошла та самая девушка, которую она видела в окно. В этот раз на ней красовалось другое платье. Прошуршали шелковые юбки, пахнуло легким цветочным ароматом. В руках она держала небольшой кувшин.

Увидев Злату, эльфийка резко остановилась, словно наткнулась на преграду. Похоже, она не ожидала, что у высшего асама гостья.

– Простите, ваше высочайшество, я не знала, что вы не одни. – Мелодично произнесла она, бросив на Злату короткий колючий взгляд. Злата ответила ей таким же взглядом. Эльфийка раздула ноздри и фыркнула.

– Вуслара! – радушно раскинул руки правитель. – Заходи. Ты прекрасно знаешь, что я всегда рад тебя видеть. Совсем ты нас забыла.

– Извините меня, я загостилась у дяди. Он хотел, чтобы я подольше побыла с ним рядом.

– Понимаю. От такой красоты рядом никто не откажется. Но пора ему отвыкать от тебя. Скоро ты полностью войдешь в другую, то есть в нашу семью. – Заметил высший асам и спросил. –Ты что-то принесла?

– Ваш любимый шербет. – Прощебетала она и мило улыбнулась.

Злата поверила бы, что улыбка искренняя, если бы не знала, что улыбку можно натренировать перед зеркалом, как делала ее мать.

Вуслара прошла к столику, шелестя шелковыми юбками, и поставила кувшин на стол. С плавной грацией повернулась к высшему асаму и улыбнулась:

– Как вы себя чувствуете?

– Лучше, благодаря Оксане. Она лечит меня. – Ответил он.

В глазах Вуслары мелькнул странный огонек, Злата не смогла понять его значения.

– Оксана, – ласково пропела эльфийка, – не могли бы вы налить шербет в стакан и подать правителю?

Злата пожала плечами и наполнила высокий стакан. Послышалось журчание. По воздуху поплыл слабый тягуче-сладкий аромат с запахом ванилина. Злата поморщилась, не понимая, почему ей не нравился запах щербета.

– Вуслара всегда готовит мне шербет, – похвалился высший асам. – Такого шербета, как у нее, я больше нигде не пробовал.

Вуслара улыбнулась ванильной улыбкой, от которой Злата почувствовала себя так, словно ее с головы до ног вываляли в сахарной пудре. С трудом стряхнув с себя липкое наваждение, она подала стакан правителю. Он благодарно кивнул и с жадностью осушил. Снова блеснули глаза Вуслары. На этот раз в них промелькнуло, как показалось Злате, злорадство.

– Вуслара, радость моя, – заговорил правитель, как только стакан опустел. – Рассказывай, как жила, что делала?

Эльфийка выразительно покосилась в сторону Златы, словно не желая говорить при ней. Высший асам тоже вопросительно уставился на нее. Злата поняла: пора уходить. Она попросила разрешения удалиться и вышла.

Двери захлопнулись, и Злата облегченно выдохнула. Почему-то в присутствии высшего асама чувствовала себя маленьким потерявшимся цыпленком; также хотелось беспорядочно бегать и пищать, искать родителей. Несколько секунд она стояла, прижавшись к двери и ожидая, когда кровь в висках перестанет стучать, и только потом двинулась по коридору по направлению к своей комнате.

Она дошла до поворота, завернула за угол и ткнулась носом в мужскую грудь. Она подняла голову и столкнулась взглядом с Рогидином.

– Вас кто-то напугал? – насмешливо спросил он.

– А может наоборот, – в тон ответила она, – я напугала?

– Разве вы можете кого-то напугать? – удивился он.

– По-вашему, я на это не способна?

– Думаю, что вряд ли, – ответил он, продолжая улыбаться. В этот момент он сильно напомнил Илью.

Если бы в Рогидине отсутствовала властная заносчивость, и он улыбался бы также, как сейчас, трудно было бы их различить. Злата задумалась, представив в памяти лицо Ильи и сравнивая их. Пауза затянулась, и Рогидинудивленно выгнул бровь.

– Дайте мне пройти. – Стушевалась она.

Он задержал ее:

– Как отец?

– Ему лучше. Не совсем хорошо, двух сеансов лечения маловато.

– Поставьте его на ноги, чтобы он спокойно правил страной.

– А вы сами не хотите помочь ему решать государственные дела?

Рогидин удивился – слыханное ли дело, чтобы сыну высшего асама задавали подобные вопросы? Злата прекрасно понимала, что не должна была укорять.

– У меня своих дел хватает. – Высокомерно ответил он, обошел ее и приблизился к повороту.

– Каких? Ездить верхом, охотиться и развлекать красивых девушек? – ляпнула вслед Злата.

Рогидин стремительно развернулся. Ноздри его раздулись, в глазах мелькнуло бешенство, а рука сжалась в кулак. Злата испугалась, что он ее ударит.

– Только попробуйте меня тронуть, – предупредила она, слегка заикаясь и сверля его взглядом.

Он прищурился:

– И что вы мне сделаете?

– З-заморожу.

– Ч-что? – поразился Рогидин и неожиданно рассмеялся. – А вы смелая девушка. Наверное, из-за того, что чувствуете свою особенность? Чем морозить меня, лучше подготовьтесь к совету асамов. Там вас будут посвящать в высшие эльфы. – Он хохотнул и сказал скорее себе, чем ей. – Заморозит она. Обычно похожие девушки могут зажарить, а не заморозить.

Он громко фыркнул и направился к комнате высшего асама. Открыл дверь, смеясь, и скрылся за ней.

Глава 6

Высший совет асамов проходил в бело мраморном зале. На нем обсуждались важные вопросы. Все, или почти все двести взрослых высших эльфов присутствовали на высшем совете. Каждый из них имел право высказаться, но окончательные решения принимались двадцатью одним старейшиной из числа высших эльфов.

Беломраморный зал замка чем-то напоминал белый зал Зимнего дворца, только был больше его раза в два-три, а то и в четыре. Он назывался беломраморным из-за того, что все в нем, от пола до потолка и стен, было выложено из чистейшего природного белого мрамора. Злата даже решила, что найти в природе мрамор такого качества сродни волшебству.

Состав старейшин менялся, но их количество всегда оставалось неизменным.

Всего несколько высших эльфов решали судьбу целой страны, но совсем недавно, когда был здоров высший асам, он почти единолично управлял страной, а совет старейшин служил скорее ширмой. Старейшины не перечили правителю и принимали такие решения, какие ему нравились.

После заседания совета в соседнем зале проводился бал. В первой половине зала стояли накрытые столы, а во второй сверкал танцевальный зал и сидели музыканты. Музыка тихо играла, пока гости подкреплялись, но стоило им выйти из-за стола, как громкость музыки усиливалась.

Рогидин проводил Злату к небольшому креслу и оставил одну. Она села и робко огляделась.

Двадцать один эльф сидели в первом ряду за длинным столом из крепкого дерева. Все они были одеты в светлые балахоны с золотой вышивкой на груди в виде солнца с лучами. В центре стола почти утонул в массивном высоком кресле очень старый эльф со сморщенным лицом и седыми, почти прозрачными волосами. Перед ним стоял на резных ножках старинный ларец из бронзы, крышку и боковые стенки которого украшали причудливо перевитые узоры. Если приглядеться, то можно было увидеть на боку ларца небольшую замочную скважину.

«Старейшины высшего совета асамов», – догадалась Злата.

Они негромко переговаривались, иногда зорко поглядывая на нее, и от этого она чувствовала себя неуютно, сидя одна в центре смотровой площадки и делая вид, что ей абсолютно все равно, что здесь происходит.

Злата отвернулась, не желая встречаться с их изучающими взглядами, и тотчас же заметила, как в приоткрытую дверь боком втиснулся толстый высший эльф в таком же балахоне, как старейшины. Он быстро оглядел зал, и Злата узнала в нем Монаха. «Он тоже старейшина?», – удивилась она. Монах пригнул голову, видимо, чтобы быть как можно меньше и незаметнее, и торопливо прошмыгнул к свободному месту у стола. Он сел рядом с эльфом, похожим на воина. Тот недовольно покосился на новоприбывшего, но подвинулся, уступая место. Зато сидящий с другой стороны высший эльф с лисьим лицом и маленькими рыскающими глазками недовольно забурчал. Монах низко поклонился ему, словно попросил прощения за опоздание. Эльф с лисьим лицом крепко сжал длинные тонкие губы и отвернулся от него.

Рогидин сидел во втором ряду. Рядом с ним сияла красотой Вуслара. В этот раз она была одета скромнее – в атласное бежевое платье с голубыми цветочками, хорошо подходящим к ее глазам, и легкой прозрачной накидкой на голове, которая не скрывала прически, уложенной в виде короны.

В рядах сверху высшие эльфы, как мужчины, так и женщины, были облачены в светлые балахоны с серебряной вышивкой в виде полной луны. Рогидин тоже закутался в такого же цвета балахон, скрывая под ним белую рубашку, которую выдавали выглядывающие белые рукава и воротничок.

Злата посмотрела на свой балахон непонятного грязно-серого цвета с широкими рукавами и низким вырезом. Она уже знала, что в такие балахоны рядились возможные кандидаты в высшие эльфы. Злате захотелось, чтобы церемония прошла как можно скорее. «Быстрее начнется, быстрее закончится», – подумала она, желая скинуть с себя уродливое одеяние как можно скорее.

Члены совета высшего асама чинно сидели, о чем-то думая. Очень старый эльф в центре стола откровенно клевал носом. «Главный старейшина», – поняла Злата. Остальные старейшины поглядывали осоловевшими глазами и явно не спешили начинать церемонию посвящения.

Некоторые из них презрительно поджимали губы, явно недовольные той причиной, по которой их собрали. Другие смотрели более дружелюбно, но и их взгляды выражали недоумение.

Злата сжалась в комок, чувствуя себя чужой в этом зале.

Когда ожидание сделалось невыносимым, наконец-то очнулся главный старейшина. Он вытащил из потайного кармана маленький золоченый ключ с резной головкой и вставил в замочную скважину ларца. Звонко щелкнуло, и крышка откинулась с хрустальным звоном.

Свет от сотен зажженных свечей упал на открытый ларец, осветил его содержимое, и тотчас же полыхнули в стороны разноцветные лучи.

Главный старейшина достал из ларца сияющий волшебный камень и прогнусавил:

– Считаем совет высшего асама открытым.

Прогремел гонг.

Главный старейшина дождался, когда гонг замолкнет, а лучи погаснут, и заговорил в нос:

– Сегодня обсуждается вопрос принятия в ряды высших эльфов нового эльфа. Кто желает представить Оксану?

Все в зале, кроме членов высшего совета, оглянулись, видимо пытаясь определить, кто выступит. Злата посмотрела на Рогидина, но он увлеченно разговаривал с Вусларой. Несколько долгих мгновений прошли в ожидании. В зале послышались смешки, и Злата заволновалась, понимая, как нелепо выглядит. Смешки сразу прекратились, как только Рогидин поднялся. Видно было, что присутствующие его чтут. Он неторопливо спустился, словно лев, который чувствует за собой силу, и встал рядом со Златой. Посмотрел на зал, и воцарилась такая тишина, что слышно было, как дзинькает о стекло невесть как залетевшая в зал муха. Рогидин кашлянул, прочищая горло, и сказал:

– Уважаемый совет высших асамов! – его густой бас проник во все уголки зала. – Сегодня мы собрались, чтобы принять в ряды высших эльфов Оксану.

Он поклонился в сторону Златы.

По рядам пополз шепот. Старейшины невозмутимо молчали, но эльфы верхних рядов наклонялись друг к другу и спрашивали: «Кто такая, откуда?». Злата чувствовала себя неуютно под множеством изучающих глаз. Прошло достаточно времени, прежде, чем шум улегся, и маленький толстенький эльф с хитрым лисьим лицом вышел из-за стола и прошелся по залу, вытягивая нос вверх, словно постоянно принюхиваясь:

– Все знают, что в наши ряды попадают лишь потомки высших эльфов, – заявил он. – Разве у Оксаны есть такие предки среди родителей?

Рогидин нахмурился и ответил:

– Я не знаю этого наверняка, Корфленд.

– В таком случае, – продолжил хитрый эльф, – она должна уметь управлять самое меньшее двумя стихиями. Какими стихиями она управляет?

Злата почувствовала, что Корфленд является для нее противником. Если бы только от него зависело, принимать ее в совет новых эльфов или нет, то он сразу отказал бы ей.

– Никакими, – раздраженно ответил Рогидин, – но старые законы высших эльфов допускают принять в наши ряды новых членов в особом порядке.

– Для принятия претендуемого в ряды высших эльфов в особом порядке действуют только два правила. – Упрямо стоял Корфленд на своем. – Первое: если за претендуемого ходатайствует сам правитель, а второе – если претендуемый обладает редкой способностью. Не так давно работало еще одно правило, когда претендуемого могли принять в члены высших по рекомендации любого высшего эльфа, но это правило перестало действовать по решению членов высшего совета ровно пятьдесят шесть лун назад.

Корфленд осмотрел членов совета и в полном молчании вернулся на свое место за столом. Он сел на стул и вперил взгляд в пол, словно дальнейшее его не интересовало, но по его напряженной позе Злата видела, что он внимательно ловил все звуки и импульсы, витавшие в воздухе. В зале установилась тишина. Все ожидали, что еще скажет Рогидин. Он обвел взглядом сидящих в зале, особо задержался на хитром эльфе; еле заметно улыбнулся ему и ответил:

– Она златница.

Возня и шум возникли с особой силой. Несколько эльфов с дальних рядов вскочили.

– Пусть докажет, – послышался выкрик, когда гул немного улегся.

– Все прекрасно знают, что способности златника не нуждаются в доказательстве. Златник не работает для развлечения. – Парировал Рогидин.

– Хорошо, – вновь поднялся Корфленд, которого Злата решила называть Хитрым Лисом. – Но как нам узнать, что вы не заблуждаетесь, и она не мошенница? Златники слишком долго находились вне закона, поэтому мы думаем, что их не осталось.

– Она вылечила меня. – Послышался властный голос. Из темной части зала выступил высший асам. Он твердо стоял на своих ногах, что порадовало Злату. Высший асам уверенно направился в центр зала. Никто не увидел, как он проник в зал через малозаметную дверь в нише. Высший асам шел уверенно, не запинаясь и не спотыкаясь, словно ноги его не болели. Все почтительно встали, приветствуя правителя Альвии.

Хитрый Лис наклонил голову вперед и поднял вверх ладони:

– Это все объясняет. У меня больше нет вопросов. Может, другие хотят о чем-то спросить?

Он обвел взглядом зал, но все молчали. Никто открыто не посмел возразить высшему правителю, хотя по лицам многих эльфов можно было прочитать, что они не одобряют появления нового члена совета. Особенным неудовольствием горели глаза Вуслары. «Я никогда не стану для них своей», – подумала Злата.

Высший асам удовлетворенно кивнул головой и обратился к старому эльфу с ларцом:

– Вижу, что вопросов нет. Литоний, начинайте церемонию посвящения.

С трудом удерживая равновесие, Литоний встал из-за стола и поковылял к Злате, неся в руке цепочку с волшебным камнем. Похожий камень она видела однажды, даже держала его в руках, когда сдавала экзамен в школе эльфов. Тогда у нее в руках он ничем не проявил себя, но в руке эльфа он переливался разными цветами. Злата знала, что в умелых руках он мог показать удивительную силу.

Старый эльф надел Злате на шею цепочку. Камень вспыхнул ослепительно ярким светом и сразу погас, став похожим на обычный булыжник. Видимо, сил Златы не хватало для его продолжительного свечения.

Все эльфы встали и протянули руки по направлению к камню. Он запульсировал и выпустил в стороны разноцветные лучи. Злата чуть не ослепла от их яркости. Лучи пропали сразу же, стоило только эльфам опустить руки. Злата сняла камень с шеи и вернула старому эльфу, который являлся главным распорядителем совета эльфов. Камень снова переливчато засиял.

Литоний не выказал удивления по поводу нежелания камня длительно служить новому высшему эльфу. Он невозмутимо развернулся и заковылял к своему месту. Церемония посвящения состоялась.

Злату неохотно приняли в общество высших эльфов. Одни из них смотрели в сторону, другие хмурились, а третьи отводили глаза.

Она сделала реверанс высшему асану и поспешила выйти из зала. Она почти бежала в свою комнату. Молчание провожало ее.

Ей захотелось вдохнуть свежего воздуха. Она подошла к балконной двери, и та бесшумно открылась. Злата пожала плечами и вышла наружу. Еще с детства ей понравилось стоять на балконе и разглядывать людей и машины. Когда она жила в мире людей, то часто окидывала взглядом с высоты двор, дороги и близлежащие дома. Отец поэтому и купил ей квартиру в высотке на десятом этаже. Высота – это ощущение легкости, свободы и независимости. Ничто не могло запретить и ограничить обзор. Сверху привычные вещи казались другими. Можно было увидеть то, чего не заметишь с высоты человеческого роста.

В замке высшего асама ее комната находилась на уровне второго этажа многоэтажки в мире людей, но даже такого возвышения хватало, чтобы наблюдать за происходящим во дворе. Внизу копошились люди, а в небе летали птицы.

Злата завидовала птицам – они каждый день смотрели на буйные шапки лесов и величественные верхушки гор; любовались ровной зеленью лугов и блестящей поверхностью рек и озер. Они купались в потоках воздуха, нежились в лучах солнца. Они были свободными. Они могли лететь туда, куда хотели, даже в мир людей.

Хлопнула входная дверь, и послышались звуки шагов вперемежку с непонятным шуршанием. Злата обернулась и увидела Аннету. С тихой торжественностью она несла в руках длинное платье. Ткань переливалась голубым муаром, манила загадочностью. Аннета бережно положила ношу на кровать.

– Что это? – удивилась Злата, вдыхая нежный аромат фиалок, исходящий от наряда.

– Ваше платье на бал, – ответила Аннета и довольно улыбнулась.

– Где ты его взяла?

– Рогидин распорядился выделить платье из гардероба Вуслары. Оказывается, у вас с ней одинаковый размер.

– Я не буду надевать чужое платье, тем более ее! – заартачилась Злата.

– Платье совершенно новое, ни разу не надевалось. – Ответила Аннета и провела рукой по лифу. Заманчиво прошуршали нижние юбки, глянцево моргнула ткань. – У нее много нарядов, ни разу не надеванных. Неужели я зря готовила его?

Аннета выглядела расстроенной.

Злата не выдержала и прикоснулась к платью. Как давно она не надевала ничего подобного! Ее кожа совершенно забыла, что кроме грубых тканей существуют такие мягкие и нежные материалы. Соблазн был настолько велик, что Злата нырнула в наряд, совершенно не чувствуя его веса, словно платье ничего не весило. Оно идеально село по фигуре. Злата покрутилась возле зеркала, отмечая, как волной вздыбились юбки. Подняла к макушке волосы и соорудила подобие прически. Когда-то она мечтала попасть на настоящий бал, сиять и блистать на нем в бальном платье. Мечты сбываются, только жаль, что часто не так, как хотелось бы, вздохнула Злата. Часто не к месту и не ко времени.

Аннета уложила ее волосы и сказала, любуясь:

– Сегодня вы будете самой красивой на балу.

– Самой красивой будет Вуслара, – возразила Злата.

– Нет. Ее красота волшебная, а ваша – живая, настоящая. Идите, а то опоздаете. Слышите, как играет музыка? Хотела бы я тоже танцевать на балу.

– Когда-нибудь это случится, – успокоила ее Злата.

Она еще раз посмотрела на себя в зеркало и осталась довольна своим внешним видом.

В глазах рябило от разноцветных нарядов и сверкающих драгоценностей. Злата с радостью ушла бы, если бы не обязанность приветствовать высшего асама. Она стояла в углу за колонной и наблюдала за эльфами. Наверное, в другое время обрадовалась бы, что попала на бал, но сейчас он ее напрягал. Она чувствовала косые взгляды, особенно пристально разглядывали ее женщины.

Даже в своей привычной жизни Злата не любила шумные сборища, и не особо тусовалась с однокурсниками. Здесь, не просто в чужой стране, а в другом мире, она остро чувствовала себя чужой. «Дождусь прихода правителя, а затем незаметно исчезну» – решила она.

Противно завизжали скрипки. Их звуки походили на истошные вопли мартовских котов вперемежку со скрежетом ржавого железа. Похоже, никто, кроме Златы, не замечал неприятных звуков. Высшие эльфы разговаривали, танцевали, улыбались. Пожилые мужчины говорили о политике, а молодые девушки стреляли глазками в сторону молодых эльфов. Особенно много взглядов обращалось к Рогидину.

Визг скрипок сделался невыносимым. Злата любила скрипку, но то, что звучало сейчас, вызывало лишь раздражение. Она развернулась и вышла в сад. Здесь царили темнота и тишина. Раздражающие звуки исчезли, и Злата наконец-то могла насладиться чудной ночью. Свист ночных сверчков звучал гораздо приятнее салонной музыки. Злата подошла к фонтану, который мягко мурчал, как довольная кошка. Струи воды блестели в свете уличных фонарей, переливались причудливыми искрами.

Злата нащупала на груди фигурку собаки. После того, как однажды в школе эльфов она чуть не потеряла фигурку, Злата всегда носила ее на шее, не снимая даже ночью. Шнурок, который дала древнийка, оказался очень прочным, а главное – его не было видно.

– Почему вы ушли? – раздался за спиной мужской голос.

Она испуганно обернулась. Перед ней стоял Рогидин. Злата так задумалась, что не слышала его шагов.

– Музыка такая громкая, что я чуть не оглохла. – Ответила она, придя в себя.

Он встал рядом с ней и стал наблюдать за фонтаном. В его глазах отражались прыгающие струи воды.

– Музыка высших эльфов не совсем обычная, – сказал он, – для каждого она звучит по-своему. Наверное, вам что-то не понравилось в зале. Вы знаете, что каждый гость слышит музыку эльфов по-разному? Например, мне она напоминает цокот копыт, шум ветра и веселый смех. – Он внезапно оборвал себя, и Злата поняла, чей смех ему слышался – смех Вуслары. Отчего-то ей стало грустно. Рогидин взял ее за руку и несильно сжал. Ладонь у него была крепкой и теплой.

– Пойдемте, сделаем круг в танце, – сказал он. – Вы услышите такую музыку, которая вам обязательно понравится.

Тепло его ладони и тихий голос успокоили Злату, и она послушно пошла за ним.

Снова беспорядочно завизжали скрипки и загрохотали барабаны. Злата приложила руки к ушам, чтобы хоть немного приглушить визг и грохот, но Рогидин обнял ее за талию, и звуки стихли. Злата даже удивилась, почему стояла почти глубокая тишина. Не было слышно ни звуков шагов, ни дыхания. Немая тишина сопровождала их.

Они вышли в центр зала, и Рогидин повел ее в танце. Безмолвно скользили они по мраморному полу, поглощаемые взглядами.

Звуки появились, но зазвучали по-другому. Злата услышала плеск прибрежной воды. Пахло морем, влажный ветер обдувал лицо и ерошил волосы. Он принес с собой аромат черемухи и свист лесных птиц. «Откуда на море черемуха, и как в замок попали соловьи?», – удивилась Злата и тут же забыла про свой вопрос. Она ощутила себя маленькой девочкой. Она бежала по белопенной дорожке в саду, сплошь усеянной лепестками осыпавшейся черемухи; бежала и махала руками, как крыльями, словно собиралась взлететь. Она даже высоко подпрыгнула, понимая, что все равно сразу же опустится на землю, но неожиданно кто-то поймал ее в прыжке и прокружил в воздухе. Она опустила глаза и увидела Рогидина. Он держал ее на вытянутых руках, а она парила над ним. Злата снова почувствовала себя взрослой и увидела, что кружилась с Рогидином в зале.

Никто из гостей, кроме них, не танцевал. Злата уловила сердитое лицо Вуслары, а также удивленные взгляды других девушек и их матерей. Во взглядах мужчин читалась заинтересованность. Мысленно она послала их всех куда подальше. Для нее имело значение только то, что она танцевала и танцевала с Рогидином. Как давно она не кружилась под музыку! Она не понимала, откуда знала движения танца, все получалось само собой, словно они не первый раз вальсировали вместе. Сколько продолжалось это волшебство – минуту, две, десять? Злата остановилась, когда музыка стихла, и подняла глаза. Рогидин смотрел на нее с изумлением.

– Так вот вы какая, Оксана, – задумчиво пробормотал он.

Злата улыбнулась. Он потянулся рукой к ее лицу и поправил выбившуюся прядку. Снова повело черемуховой сладостью.

Очарование пропало, когда к ним подошла с прелестной улыбкой Вуслара. Пахнув ароматом чайной розы, она грациозно взяла Рогидина за локоть и ядовито пропела:

– Новая гостья настолько завладела твоим вниманием, Рогидин, что ты забыл о других гостях. Они не довольны.

Злата вспыхнула. Она высвободилась из рук Рогидина и отступила в сторону. «Что ты делаешь? – мысленно заругала она себя. – Он сын правителя этой страны. Не вздумай в него влюбляться». Почему тогда ей хотелось танцевать с ним снова?

Рогидин проводил ее до мягкого диванчика и поклонился. Его глаза восхищенно горели. Он нехотя повернулся к Вусларе, и огонь в глазах погас.

«Илья, ты мне нужен, – подумала Злата, глядя, как Вуслара подводит Рогидина к почтенной старой эльфийке с высокой причудливой прической с вплетенными в них алмазными бусинами. – Как мне вернуться к тебе?».

Музыка смолкла, по залу прокатился шум голосов. Гости зашевелились, освобождая центр зала и отступая к стене. Пятясь, в зал проник нарядно одетый снувиец. Он раскатывал по полу бордовую дорожку. Докатив дорожку до золоченого кресла на подиуме, он быстро покинул зал.

Затрубили трубы, забили барабаны. По дорожке уверенно шагал, далеко выбрасывая вперед длинные ноги, высший асам. Ослепительно белела лента, переброшенная через его плечо, цвет костюма менялся с золотого на серебряный и обратно. Злата была уверена, что высший асам был одет также, как английские короли в средневековье, но вряд ли она смогла бы ответить, какая конкретно на нем была одежда.

Два молодых снувийца сопровождали высшего асама, неся в руках длинный, шагов на десять, полупрозрачный шлейф правительского платья.

Трубы и барабаны замолкли. В знак уважения мужчины склонили головы, а женщины присели в реверансе. Не желая выделяться, Злата завела ногу за ногу и присела вместе с другими женщинами, думая, что уйдет из зала сразу же, как только подвернется момент.

Высший асам приближался к креслу, благосклонно кивая налево и направо. Его глаза скользнули в сторону Златы. Он усмехнулся и остановился перед ней. Наверное, вспомнил, как она просила освободить ее от обязанности делать реверанс. Злата смутилась.

– Я рад, что ваша нога больше не подворачивается, – сказал он ей и прошествовал мимо.

Злата почувствовала, как огнем вспыхнули щеки.

Высший асам поднялся по ступенькам на возвышение и устроился на кресле. Снувийцы уложили шлейф платья и встали по обе стороны от тронного кресла. Их белоснежные одежды переливались, как свежевыпавший снег.

Эльфы наблюдали за ним во все глаза, словно никогда раньше не видели. Высший асам махнул рукой и коротко произнес:

– Танцуйте.

Снова заиграли музыканты. Несколько пар соединились и двинулись в центр зала. Среди них были Рогидин с Вусларой.

Злата подобралась к боковой двери и улизнула незамеченной.

Гром тихонько заржал и приветственно замахал головой, когда Злата подошла к нему.

– Рад меня видеть! – обрадовалась она.

Конь наклонил к ней голову и шумно дунул в лицо. Потыкался мягкой мордой в руки, осторожно трогая их бархатными губами.

– Ах ты, попрошайка! Привык, что я чем-нибудь тебя угощаю. – Засмеялась Злата. Гром тряхнул головой. Она достала яблоко и протянула ему.

Гром довольно фыркнул и весело захрустел сочным фруктом.

– Хорошо тебе, – рассуждала Злата. – Тебя любят, заботятся о тебе. А я здесь никому, кроме себя, не нужна.

– Нужна, – послышалось сзади, и тотчас же сильные руки обхватили ее и прижали к груди. Злата уловила мужской запах мускуса вперемежку с мятой и горькой полынью. Она повернула голову и встретилась глазами с Рогидином. Только сейчас она поняла, как хотела этих объятий! Она с такой силой прильнула к нему, что он сперва даже отпрянул, не ожидая такой пылкости. Затем вновь прижал к себе и стал целовать лоб, щеки, губы. Вытащил заколки из прически, и волосы упали на плечи, полезли в глаза, рот. Рогидин собрал их в кулак, не переставая целовать. Злата гладила его плечи и спину, перебирала волосы. Его руки скользнули к ее груди, и она замерла.

Хлопнули ворота, и раздался мужской голос:

– Ваше вышество!

В воротах выросла почти квадратная фигура конюшего. Он с любопытством таращился на них. Злата отпрянула от Рогидина и спряталась за его спиной. Рогидин посмотрел на слугу с явным неудовольствием.

– Чего тебе, Максим? – спросил он, не скрывая раздражения.

– Ваше вышество, сюда идет Вуслара. Она ищет вас.

– Низшие ее прислали, что ли? – выругался Рогидин.

Он махнул конюшему рукой, мол, иди. Максим исчез. Рогидин посмотрел на Злату долгим взглядом, погладил пальцем по ее щеке и торопливым шагом вышел из конюшни.

Злата осталась одна. Она никак не могла успокоиться – только что готова была отдаться сыну высшего асама. О чем она думала? Он никогда не женится на ней! У него была невеста, а на роль любовницы не согласилась бы Злата. Она подняла с пола заколки и закрутила волосы. Гром задумчиво смотрел на нее, словно понимая, какой тяжелый выбор стоял перед ней.

– В мире эльфов тоже все сложно, – сказала ему Злата. – Также, как у людей.

Гром мотнул головой и негромко заржал, словно соглашаясь.

Глава 7

Темные портьеры с красными широкими кистями прикрывали высокие окна. Возле одного из них стояли высший асам и Вуслара. Правитель сосредоточенно тер указательным пальцем левую щеку, которая подергивалась:

– Кто тебе рассказал? – спросил он, недовольно хмурясь.

– Я видела своими глазами, – прожурчала Вуслара, внимательно наблюдая за повелителем. Судя по всему, ей нравилась его реакция на сообщение.

– Когда это было? – складка на его переносице резко обозначилась.

– Вчера.

Высший асам отвернулся от окна и Вуслары. Он не хотел показывать ей, что расстроен. Он сел в кресло, откинул голову на спинку и закрыл глаза. А он гадал, почему Рогидин не сопровождал на балу Вуслару. Так вот в чем причина, вот куда он пропал! Сын снова доставлял ему беспокойство.

Рогидин был поздним и единственным ребенком правителя. Его мать Харина рано ушла из жизни, ее подвел такой же непокорный, как у Рогидина, характер. Сколько не говорил ей высший асам, что нельзя кататься на только что купленном вороном коне, она не послушалась. Вскочила в седло и поскакала в луга. Высший асам бросился догонять, желая остановить, да где там! Вороной мчался так же быстро, как стриж в небе.

Высший асам видел, как из-под ног скакуна выскочил заяц. Конь пугливо шарахнулся в сторону, провалился одной ногой в кротовую нору и упал. Харина вылетела из седла и несколько раз перевернулась в воздухе. Она упала на землю с глухим стуком и неподвижно застыла. У высшего асама захолонуло сердце. Он почувствовал, как к горлу подступает тошнота. Он на ходу соскочил с коня и подбежал к ней. Харина не дышала. Она умерла мгновенно, сломав при падении шею.

Своим непослушанием сын часто напоминал правителю жену. Иногда он думал, что если бы сын не был таким непокорным, то и у высшего асама все сложилось бы по-другому. Возможно, болезнь не мучила бы его.

Принадлежи они к простому роду, высший асам просто взял бы Рогидина за грудки и встряхнул, чтобы привести в чувство. Увы, он не мог этого сделать еще и потому, что недостаточно окреп после болезни.

– Я поговорю с ним. – Проворчал высший асам. – Сейчас же позову его. А ты иди.

Вуслара изящно наклонила голову и присела в реверансе. Звякнули золотые браслеты на руках. Высший асам крякнул. Ему нравилась будущая невестка, и будь он на месте Рогидина, ни за что не стал бы огорчать ее. Умна, красива, из древнего знатного рода. О такой жене можно только мечтать. Если бы сам высший асам встретил такую девушку после смерти жены, то скорее всего, женился бы второй раз, а не довольствовался бы нечастыми встречами с женщинами. Его мысли прервал писк зуммера экравизора. Высший асам сделал знак Вусларе, чтобы спряталась. Она нырнула в нишу возле окна и затаилась за портьерой.

Высший асам сделал жест в воздухе, словно нажал пальцем на воображаемую кнопку, и в комнате возникла проекция Рогидина.

– Отец, вы звали меня? – спросил он.

– Да. Не думал, что ты придешь так быстро. Заходи.

Стеновая панель отодвинулась, и в комнате появился живой Рогидин в любимой белой рубашке с закрученными длинными рукавами и рифленом кожаном жилете:

– Слушаю вас. – Он со скрипом пододвинул к себе кресло и небрежно сел, положив ногу на ногу.

Высший асам не спешил, думая, как бы начать деликатнее, и справедливо опасаясь, что разговор перейдет в ссору. Ничего толком не придумав, насупил брови и сурово отчеканил:

– Вчера на балу ты исчез и оставил Вуслару одну. Мы не смогли объявить о вашей помолвке, как собирались.

Рогидин поставил обе ноги на пол и шумно вздохнул:

– Я был вынужден отлучиться. Грому снова стало плохо. Ничего страшного, сообщим о помолвке в другой раз. Все знают, что вы только недавно встали на ноги, и никто не осудит.

– Разве ты не понимаешь, как выглядит в глазах высших эльфов Вуслара, и каково ей? – возмутился высший асам. – Тебе не кажется, что в последнее время ты уделяешь здоровью коня особое внимание? Непозволительно уходить с бала в такой вечер. Златница вполне могла бы справиться без тебя, а если бы ей нужна была помощь, то позвала бы старшего конюшего.

Рогидин покраснел:

– Но, отец, вы знаете, что это мой самый любимый конь.

Конь и правда был хорош, кто, как не высший асам знал об этом. Он сам подарил его сыну три года назад, в день совершеннолетия, которое наступает у эльфов в двадцать пять лет. Тогда проводились пышные празднества, тогда же Рогидин познакомился с Вусларой. Никто не заставлял его ухаживать за девушкой, сын сам проявил к ней интерес. Что же сейчас случилось? Почему он вдруг воспылал страстью к другой девушке настолько, что готов был бессовестно лгать? Высший асам вспылил:

– А может, тебя интересует не здоровье коня, а нежные объятия златницы?

Рогидин вспыхнул. Одним прыжком он вскочил на ноги и настороженно уставился на отца.

– Откуда вы… – начал он. – Кто вам сказал? Впрочем, это неважно. Я не желаю выслушивать ваши нравоучения.

Он развернулся и направился к выходу.

– Рогидин, задержись еще немного. – Возвысил голос высший асам. – Мне не нравится, что ты уделяешь слишком много внимания этой девушке. Как ее зовут? Оксана? Постарайся общаться с ней как можно реже.

Глаза Рогидина упрямо сверкнули:

– Вы хотите ограничить меня? Как ваш сын и будущий правитель, я волен общаться с кем хочу и когда хочу.

Высший асам поморщился:

– Я не запрещаю, но ты должен понять, что так поступать нельзя. Помни, что у тебя есть невеста, и ей крайне неприятно видеть тебя в чьих-то объятиях.

Рогидин порывисто повернулся, в серых глазах мелькнул гнев:

– Вуслара доложила вам, что видела нас на конюшне? Не ожидал от нее такого. Она пока не моя жена и не может приказывать, что мне можно, а что нельзя. Тем более пытаться воздействовать на меня через вас. Я сам буду решать, что и когда мне делать. Напомните Вусларе, что недостойно доносить на будущего мужа его отцу, даже если отец – высший асам. А уж правителю тем более стыдно выслушивать жалобы на единственного сына от будущей невестки.

Рогидин резко развернулся и вышел из комнаты, сердито стуча сапогами. Дробный перестук слышался даже за закрытой панелью. Высший асам тяжело вздохнул. Он сам был виноват в том, что сын вырос упрямым. После смерти жены Харины он отдалился от сына, доверив уход и заботу за ним сначала нянькам, а позже перепоручив гувернеру-учителю. Незадолго до совершеннолетия Рогидина гувернер получил окончательный расчет. Сын страшно разозлился, когда узнал об его увольнении. Гневно сверкая глазами, он потребовал вернуть его обратно. Это оказалось невозможным – у старого учителя отказало сердце, и он умер. Рогидин назвал отца убийцей и обвинил в смерти не только учителя, но и своей матери. Их отношения, и так не особо теплые, перешли в разряд строго официальных. Казалось, что после знакомства с Вусларой и подарка коня сын наконец-то успокоился. Все было бы хорошо, если бы не появилась девушка-златница.

Высший асам задумался, как решить проблему; затем в голову ему пришла мысль, что сын просто волнуется накануне значительных перемен в своей жизни, и он повеселел.

Когда звуки шагов стихли, Вуслара вышла из-за занавески, за которой пряталась. Щеки ее были бледны, а в глазах стояли слезы.

– Мой повелитель! – бросилась она к высшему асаму. – За что он так со мной? Эта никому неизвестная девка совсем затуманила ему разум. Не иначе, она зачаровала его с помощью колдовства.

– Ну-ну, моя девочка, успокойся. – Высший асам взял ее руки в свои и легонько сжал. – Вытри слезки и припудри носик, а то он у тебя распухнет и станет похожим на грушу.

– Вы прекрасно знаете, что девушки высших эльфов не пудрят носики, – всхлипнула она и преувеличенно шумно вздохнула.

Он невольно залюбовался ею:

– Конечно, знаю. Я сказал так, чтобы успокоить тебя. – Он хитро посмотрел. – Но я слышал, что некоторые девушки высших эльфов пользуются омолаживающими кремами и привораживающими средствами. В городе есть небольшая лавочка, где как раз торгуют подобными средствами.

Вуслара покраснела.

– Уж не хотите ли вы сказать, что я покупаю для себя такие средства? – округлила она глаза, старательно делая вид, что впервые слышит о лавочке.

Высший асам усмехнулся:

– Такие средства тебе не нужны, ты и без них прекрасна.

– Тогда почему Рогидин больше не смотрит на меня также, как раньше? – всхлипнула она.

– Рогидин горяч, но это не значит, что он влюбился в другую. Просто он нервничает; перед помолвкой такое часто бывает. Не переживай, все образуется. Ты мне как дочь, и я на твоей стороне. Я сам, помню, незадолго до свадьбы сбежал в городской трактир и напился.

Вуслара удивленно воззрилась на него:

– Вы? Не может быть! Вы наговариваете на себя. Я много раз слышала, что у вас была счастливая семья, и что вы любили друг друга.

Он согласно кивнул головой и задумчиво пробормотал:

– Что не помешало мне увлечься танцовщицей из трактира и две недели вздыхать о ней. Успокойся, через несколько дней Рогидин забудет об этой девушке.

Высший асам умолчал о том, что вздыхал о танцовщице гораздо дольше, даже помышлял расстроить свадьбу и жениться на ней, но вовремя одумался, когда застукал ее с любовником. Похоже, Рогидин унаследовал предсвадебное волнение отца. Высший асам прекрасно понимал сына, как прекрасно понимал и то, что со временем его сын смирится с судьбой. Сыновья и дочери правителей не могли поступать так, как им хотелось, их браки всегда заключались из политических и экономических соображений. Если брак Рогидина и Вуслары не состоится, то авторитет дома правителя сильно упадет. Сейчас этого допустить было нельзя – высший асам сильно запустил дела из-за своей болезни. Он был уверен, что Рогидин одумается, тем более, что лучше партии не найти. «В конце концов, – подумал он, – сын может тайно встречаться со златницей. Главное, чтобы не делать этого открыто».

– Ну же, Вуслара, высуши щечки и улыбнись. Ты всегда должна выглядеть прекрасно. – Улыбнулся он.

Она достала кружевной платочек, надушенный духами, и аккуратно промокнула слезы. Помахала им у лица, чтобы краснота как можно скорее сошла с лица и грустно вздохнула. Высший асам потрепал ее по щеке:

– Вот и славно! Умная девочка. Не стоит расстраиваться из-за такой мелочи. Рогидин обязательно одумается.

– Я пойду? – несмело улыбнулась она. – Сейчас придет портниха снимать мерки для свадебного платья.

– Конечно! – горячо воскликнул высший асам, радуясь, что Вуслара успокоилась. – Лучшего занятия для девушки и не придумать. Иди. Скажи портнихе, что если она сошьет такое платье, какого не было еще ни у одной невесты, то я лично заплачу ей гораздо дороже, чем было оговорено.

Он ободряюще улыбнулся, и Вуслара выпорхнула из комнаты, явно довольная поддержкой. Высший асам остался один и принялся размышлять, не слишком ли поторопился, пообещав заплатить за свадебное платье двойную цену. Расходы и так предстояли немалые, а денег было не так уж густо.

Глава 8

Злата спешила: Аннета просила срочно встретиться. Она наотрез отказалась говорить, к чему такая срочность, но умоляла прийти в беседку, как можно быстрее.

Злата подобралась ко входу в арку и нерешительно остановилась, когда увидела перед ней двух мужчин. Грубые куртки с короткими рукавами и свободные штаны выдавали в них обычных крестьян. Один из них, коренастый, с широкими плечами и, по-видимому, очень сильный, первым заметил Злату. Он внимательно осмотрел ее и только потом сказал, что Аннета уже в беседке.

Злата неуверенно зашла в зеленый тоннель, боясь подвоха, но мужчины остались стоять на месте, очевидно, охраняя вход. На повороте она встретила еще двух мужчин. Они почтительно поздоровались и пропустили ее.

Аннета стояла у скамейки, нетерпеливо сжимая рукой ее спинку. Ветер шевелил волосы на висках, раздувал полы платья, и от этого Аннета хмурилась. Она увидела Злату, и морщинки на лбу пропали, а на губах появилась улыбка.

– О, Всемогущий Владыка, наконец-то! – воскликнула она и бросилась к Злате. Пахнуло цитрусовой свежестью с легкой горчинкой. Аннета подвела Злату к скамейке. – Я боялась, что ты не придешь.– Она искренне улыбнулась.

– Что случилось? Что за срочность? Я уж думала, с тобой что-то произошло. И что это за мужики? – понизила голос Злата, чувствуя, что подруга нервничает.

– Как видишь, ничего не случилось. Это наши охранники. Они следят, чтобы никто нам не помешал.

– С каких это пор наши встречи охраняются? – проворчала Злата.

– Садись, – Аннета силой усадила ее на скамейку. – Я должна сообщить тебе кое-что важное. Наконец-то свершилось. Все условия предзнаменования исполнились, осталось выполнить самое последнее и самое главное.

– Ты о чем? Какое предзнаменование? Что за условие? – Злата уловила быстрый взгляд Аннеты. – Итак, что ты там болтала про предзнаменования?

Улыбка Аннеты пропала. Она глубоко вдохнула и выпалила:

– Ты поведешь народ на восстание.

Злата неудачно хлебнула воздух, поперхнулась и закашлялась. Охранники стояли с непроницаемыми лицами, словно ничего не слышали. Злата зашептала:

– У тебя голова, случайно, того, не болит?

Аннета помотала головой:

– Нет, у меня ничего не болит. Ты мне не веришь. Сейчас все поймешь. Наверное, ты слышала древнюю легенду о златнике.

– Слышала только, что есть такая легенда, а толком никто ничего не рассказывал. Ты тоже ничего не объяснила.

Аннета уставилась на Злату, словно видела впервые.

– Всем детям альвийцев рассказывают эту легенду. – Сказала она.

– А я необычный ребенок. Никто из альвийцев не занимался моим воспитанием.

Один из охранников зашевелился, и Злата прикусила язычок. «Не хватает только, чтобы он что-нибудь заподозрил». – Подумала Злата. Аннета понизила голос и напевно заговорила – так, как, очевидно, рассказывали ей эту легенду в детстве:

– Давным-давно было сделано одно предсказание.

– Стой. А кто сделал предсказание?

– Древняя предсказательница.

– А она правду сказала? Вдруг ошиблась? Вдруг она шарлатанка?

– Она сделала несколько важных предсказаний, и все они сбылись.

– Вона как. – Злата выпятила губы вперед.

–Ты будешь слушать, или нет? – рассердилась Аннета.

Охранники с любопытством поглядывали в их сторону.

– Хорошо, молчу. – Примирительно пробормотала Злата. – Рассказывай дальше.

Аннета помолчала несколько мгновений, видимо ожидая, не спросит ли Злата еще о чем-либо, но она молчала.

– Предсказание гласило, – напевно продолжила Аннета, – что однажды народ Альвии избавится от жесткой тирании злых колдунов и высших эльфов. Вот она, древняя легенда: «Наступит время, прилетит из созвездия Псов яркая звезда. Промчится она по воздуху и взорвется, разлетевшись на тысячи маленьких звезд, которые сгорят и упадут на землю. Вслед за упавшей звездой из чужого мира явится златник. Он освободит народ Альвии от несправедливости и злой тирании богачей; возродит землю, и снова она наполнится реками и озерами, и снова начнет обильно родить и плодоносить».

– Красивая легенда, – сказала Злата, когда Аннета замолчала. – Но причем здесь я?

– Как причем? – всплеснула руками Аннета. – Ты и есть златник из легенды.

Наступила тишина. Злата внимательно разглядывала подругу, пытаясь определить, не шутит ли она. Посмотрела на мужчин, которые охраняли вход в тоннель и беседку, и поняла, что все они верили древнему предсказанию. Похоже, они не сомневались, что Злата должна обрадоваться. Она возмутилась:

– Во-первых, звезда не взорвалась; а во-вторых, в легенде упоминается златник-мужчина, а не златница-женщина.

Глаза Аннеты загорелись – видимо, она ждала подобного вопроса.

– Норнийки сказали, что освободителем может быть и женщина, и мужчина.– она счистила с пальцев прилипший листок, который принес на скамейку ветер.

– Кто такие норнийки? – нахмурилась Злата.

– О, Всемогущий Владыка! – закатила Аннета глаза кверху. – Как многого ты не знаешь. Это три колдуньи. Одна слепая, другая глухая, а третья немая. Отвратительные старухи, но они давно живут вместе, друг без друга не могут, и знают очень много. Они сказали, что златник из легенды – не обязательно мужчина.

– Средний род какой-то, – пробормотала Злата; вскинула голову и сказала громко. – Хорошо, допустим, легенда говорила про меня. А где взорванная звезда? Ее не было!

Злата развела руки в стороны и снисходительно улыбнулась, мол, что ты на это скажешь? Аннета дотянулась до куста, сорвала с гибкой ветви круглый листок и стала крутить его между пальцами. Выступивший сок окрасил ее кожу в зеленый цвет.

– Была звезда, – тихо ответила Аннета. – Почти двенадцать лет назад. Перед тем, как отец отдал меня Вещему Дисмарху. Вскоре я попала в школу эльфов, и ты – тоже.

Наступила тишина. Птицы умолкли, ветер стих. Охранники торжественным молчанием подтверждали слова Аннеты.

Почти двенадцать лет назад Злата попала в Альвию. Она не видела взорвавшейся звезды, но если Аннета говорила правду, тогда по всему выходило, что легенда говорила о Злате. «Пусть так, – угрюмо подумала она, – но я не собираюсь бороться с властью высшего асама».

Злата наморщила лоб, пытаясь вспомнить все, что знала о революционных лидерах. Раньше она никогда не интересовалась подобными личностями, считая их чудаками. Зачем делать революцию, когда доволен жизнью? Если пробежаться по истории России, то народу все время что-нибудь, да не нравилось. То его притесняли князья, то помещики, то капиталисты, то иностранные интервенты.

В августе 1991 года в России произошел государственный переворот, и страну возглавил Борис Ельцин.

Революция в России произошла в октябре 1917 года. Ее возглавил Владимир Ильич Ленин. То, что вождем был Ленин, вполне укладывалось в логические рамки – он хотел власти, долго боролся за нее и, наконец, добился. Народ поверил ему и пошел за ним.

Народ Альвии тоже выбрал себе вождя, и этим вождем должна была статьЗлата. Злата – лидер революции? Только этого не хватало! Больше всего ей хотелось вернуться домой, в привычную обстановку, учиться в университете, ходить на уроки пения и терпеть ворчания Сергея Григорьевича. Лучше уж слушать, как он обвиняет ее в бездарности, чем лезть в котел с кипящей смолой.

Злата решительно замотала головой:

– Я не собираюсь возглавлять восстание; я не знаю и не умею! Это огромная ответственность, я не хочу.

Аннета возразила:

– Тебе ничего и не надо делать, народ все сделает за тебя сам.

– Ты хоть понимаешь, о чем меня просишь? – закричала Злата. – Призываешь сразиться с эльфами? У них сила, у них власть, а вы кто?

Порыв ветра подхватил полы платья и взметнул вверх, закрутил волосы и залепил лицо. Злата выплюнула изо рта прядку волос, опасливо посмотрела на встрепенувшихся охранников и прошептала:

– Кучка необразованных и неорганизованных простаков.

– Не кучка, а народ. – Возмутилась Аннета. – И ты нас и организуешь.

– Что я одна сделаю против магов? Ни-че-го. Зачем ты-то ввязалась в это? Ты же вроде нормально живешь.

Аннета долго молчала. Злата уже решила, что она не ответит, когда Аннета наконец-то разлепила губы:

– Помнишь, в школе эльфов я рассказывала тебе о Вещем Дисмархе и своей семье? Я рассказала не все. Перед тем, как попасть в школу эльфов, отец продал меня колдуну за еду.

– Что? Продал за еду? Ты серьезно?

Новый порыв ветра зашелестел листьями, закачал верхушки кустов и деревьев. Злата скрутила волосы и завязала в жгут. Аннета придержала одну ветку, и она перестала шевелиться, но другие продолжали раскачиваться. Злата вдруг вспомнила, что периодически с фермы, где она работала после исключения из школы эльфов, из семей исчезали молоденькие девушки. Злата никогда не задумывалась, куда они пропадали; считала, что они выходили замуж и поселялись на другой ферме. Появившиеся у их родителей мешки с зерном, тюки с тканями и поголовье скота объясняла подарками от богатого жениха. Неужели девушек банально продавали?

Аннета тихо заговорила:

– Вещий Дисмарх мог делать со мной все, что захочет, в том числе спать со мной. Если бы меня не отправили в школу, то так оно и случилось бы. – Она подняла глаза, в них стояли слезы. – Ты думаешь, что это одиночный случай? Нет. Народ так беден и бесправен, что ни в чем не откажет богатым. Он готов даже убить свою мать, если за это заплатят. Но это неправильно, так не должно быть! Мы не должны превращаться в зверей, мы должны оставаться собой.

Голос Аннеты задрожал, и она замолчала.

Ветер бросил под ноги горсть листьев, прогнал по дорожке и с силой впечатал в стену беседки. Сердце у Златы громко стучало, словно ее, а не Аннету когда-то продали родители. Злате совсем не хотелось огорчать ее, и она печально сказала:

– Я не умею управлять массами. Нужно уметь говорить, вдохновлять и направлять. Я не революционерка, а обычный человек. Я не готова умереть, я боюсь смерти.

– Не надо никем управлять. Народ сам пойдет за тобой, куда надо. Да они на руках понесут тебя, как только узнают! Им нужен не столько сам лидер, сколько символ борьбы. Не бойся, ты не умрешь, мы защитим тебя.

Глаза Аннеты горели, как у одержимой; наверное, она сама с радостью возглавила бы восстание, если бы народ пошел за ней, возможно, даже пожертвовала бы собой, как когда-то Жанна Д’Арк. Злата огляделась. Мужчины смотрели на нее такими же горящими взглядами и ждали ответа. Злата покачала головой и тихо сказала:

– Извини, я отказываюсь.

Боль и отчаяние отразились в глазах Аннеты, и она выкрикнула:

– Ты не можешь отказаться! Без тебя народ побоится выступить. Пожалуйста, не отказывайся.

Злата покачала головой. Это не ее война. Зачем терять только что налаженную жизнь? К ней хорошо относились, выделили прекрасную отдельную комнату, вкусно кормили. Она вспомнила свою жизнь на ферме. Неурожаи на полях были не такой уж редкостью, и если бы не диковинные фрукты и овощи, что росли в палисаднике возле ее дома, то приходилось бы голодать. Они хорошо плодоносили и выручали, но однажды ей «помогли» убрать урожай. Злата помнила, какое отчаяние охватило ее, когда не увидела на грядках любовно выращенных тыкв и помидоров, а на плодовых деревьях – спелых яблок и груш. Обиднее всего было от того, что если бы к ней пришли и попросили овощей и фруктов, то она не отказала бы.

Высшие эльфы не знали, что такое недоедание и голод. Злате тоже хотелось бы забыть то время, когда она ложилась спать с пустым желудком, или когда сушила грибы и ягоды, раскладывая на подносах, сплетенных из гибких ивовых прутьев.

Злата не понимала, почему в городах не изготавливали машины для обработки полей и выращивания скота. Можно было бы выкопать траншеи и направить по ним воду к полям. Насколько легче тогда было бы крестьянам! Урожаи бы повысились, так же как и надои молока и сдача мяса.

Послышались торопливые шаги, и в беседку широкими шагами вошел невысокий человек в коротком пиджаке и узких брюках. Чем-то он напоминал Колобка: похоже одет и такой же низкорослый; но в отличие от него не суетился, наоборот, двигался размеренно и степенно. Он бросил на Злату пытливый взгляд, и ей показалось, что он проник в самые укромные уголки ее сознания. Вскинув необычно широкую ладонь, он загладил назад непослушные волосы и весело сказал:

– Ну что, девица, будем готовиться!

– А вы кто? – спросила у него Злата.

– Я? – переспросил он, словно удивляясь, что она его не знает. – Я – Ордан.

– И что? К чему готовиться?

– Как к чему? К восстанию!

Два мужика подобрались ближе. Злата поежилась. Кто их знает, этих мужиков, что они надумали? Ордан сел на скамейку и закинул нога на ногу:

– Все знаки сбылись. Звезда прилетела, златник явился; осталось поднять народ и повести на эльфов и колдунов, чтобы отвоевать свободу и хорошую жизнь.

– И вы всерьез думаете, что златник – это я? – холодно спросила Злата, чувствуя, как внутри ее поднимается ярость. Почему все решают за нее, что делать? – Вы ожидаете, что я возглавлю восстание?

– Конечно! – Ордан вытянул руку и положил на спинке скамейки, а мужчины энергично закивали головами. – Народ давно ждет.

– Может, вы у меня спросите, желаю ли я не то что возглавлять, а даже восставать? А? – стараясь не закричать, почти задыхаясь от негодования, спросила Злата.

– Девочка, это твоя судьба. – Назидательно произнес Ордан. – Как ни отказывайся, жизнь все равно приведет тебя к этому. Только зря время потеряешь.

Злата шумно дунула на челку. Волосы встрепенулись и замерли. Злате показалось этого мало. Она откинула рукой челку набок и решительно произнесла:

– Так вот. Заявляю вам, что я не собираюсь участвовать в восстании. И не думайте, что передумаю. – Ее глаза сердито блеснули.

– Оксана! – вскричала Аннета. – Пожалуйста, не отказывайся.

– Я сказала нет! – Злата развернулась и побежала к тоннелю, отметив растерянный вид Аннеты и озабоченный взгляд Ордана.

Мужчины молча преградили путь. Она оглянулась на Ордана. Он медленно помотал головой из стороны в сторону, и они нехотя расступились, пропуская ее.

Глава 9

Злата сидела в беседке, скрытая от посторонних глаз. Прошло две недели после встречи с Орданом. И все эти дни она не ходила в беседку, боясь, что Аннета снова заговорит о восстании, но та молчала и вела себя, как обычно. Злата решила, что ее оставили в покое.

В замке было душно, поэтому она пришла в беседку насладиться свежим воздухом. В кустах разливались трелями певчие птицы, стараясь перепеть друг друга. Маленькая серенькая самочка перелетала с ветки на ветку, пытаясь выбрать одного из двух самцов. По мнению Златы, оба были хороши. Наконец, самочка решительно метнулась в сторону одного певца, и трели затихли. Новая пара покинула «концертный зал».

Злата улыбнулась – она тоже должна сделать выбор между Ильей и Рогидином. Илья жил далеко, и она не знала, сможет ли когда-нибудь увидеть его; а Рогидин – вот он, рядом.

Людские голоса заставили Злату насторожиться – кто-то шел в беседку. Злата нырнула за нее и спряталась в ветвях. Послышался хруст мелких камушков под ногами, и в поле зрения показались Вуслара и Рогидин.

Вуслара, как всегда, выглядела прекрасно – светлое газовое платье придавало ее облику воздушности и прозрачности, а золотые браслеты с бриллиантовыми подвесками на предплечье и ногах добавляли изысканности и говорили о принадлежности к высшим эльфам. Рогидин выглядел мужественно в кожаном жилете и узких брюках, плотно облегающих сильные бедра и икры.

Вуслара села на скамейку и изящно закинула ногу на ногу. Складки платья взволновались. Тихо звякнули цепочки, сверкнули подвески. Эльфийка замерла, и стало тихо. Рогидин садиться не стал, только положил руку на узорную спинку скамейки и нахмурил брови. Первой заговорила Вуслара.

– Почему эта девушка живет в замке? – спросила она.

– Она лечит отца и моего коня, – ответил он.

Злата напряглась – разговор шел о ней.

– Ну и что? – удивилась Вуслара. – Разве у нас мало именитых лекарей? Зачем держать никому не известную самозванку?

– Она не самозванка, она златница и высший эльф.

Пришло время нахмуриться Вусларе:

– Я думала, что златники существуют лишь в легендах. Как ты нашел ее?

Злата устала стоять в одной позе и она пошевелилась, пытаясь переставить ногу. Хрустнул сучок, и она замерла, боясь, что ее обнаружат. Вуслара насторожилась, но Рогидин ответил на вопрос, как будто ничего не слышал:

– Мы встретились на дороге. Мой конь упал и сломал ногу, а она вылечила его.

Вуслара подняла вверх руку и сказала:

– Тише. Разве ты ничего не слышал?

– Это ветер, – небрежно ответил он. – Или скачет сойка.

Вуслара прислушалась. На счастье Златы, в кустах свистнула какая-то птица, и Вуслара успокоилась.

– Разве высший асам не издавал закон, запрещающий златников? Ее надо было закрыть в темнице.

Рогидин неожиданно рассердился:

– Ты думаешь, так я и должен был ее отблагодарить? Если кого и запрещает закон, то это златников, а не златниц.

– Хорошо, – не сдавалась Вуслара. – Но совсем необязательно ей жить в замке.

Рогидин сильнее сдвинул брови:

– Замок большой, места хватит. Признайся, что ты ревнуешь.

Вуслара порывисто качнулась и прижалась к нему, искательно заглядывая в глаза:

– Ты прав, я действительно беспокоюсь. Все было хорошо, пока она не появилась. Что, если она обворожит тебя? Тогда будем страдать и ты, и я, и твой отец, даже мой дядя, который впервые привез меня сюда. Давай отправим ее в деревню.

Рогидин отстранил от себя Вуслару:

– Высший эльф не может жить в деревне.

– Хорошо. Возле леса стоит гостевой домик, пусть поселится в нем. – Не сдавалась Вуслара.

Он усмехнулся:

– Я женюсь на тебе, как и обещал, но не заставляй меня любить себя, над этим я не властен.

Она вскинула голову и так сузила глаза, что стала похожа на разъяренную кошку:

– Надеюсь, ты не забыл, что говорит закон о разлучнице из низших слоев?

Злата чуть не ахнула – она была права, когда думала, что высшие эльфы никогда не посчитают ее своей. Она переступила, и снова хрустнул сучок. Замерла, боясь, что на этот раз ее обнаружат, но им было не до нее. Рогидин гневно уставился на Вуслару, в воздухе запахло напряжением. Злата даже пожалела Вуслару – настолько несчастным выглядело ее лицо с блестевшими от слез глазами и опущенными уголками рта.

– Она из высших эльфов! – рявкнул Рогидин.

Похоже, Вуслара справилась с замешательством и прокричала в ответ:

– Она самозванка, и ты прекрасно это знаешь! Назови хоть одного ее предка из высших эльфов?

Рогидин покраснел, кулаки его сжались. Похоже, он с трудом сдерживал гнев.

– Не трогай ее. Ты же понимаешь, что я не нарушу договор. Иначе…

Он с силой ударил по скамейке, развернулся и сердито зашагал по старой дорожке прочь.

– Что иначе, что? – обиженно воскликнула Вуслара и побежалаза ним.

Он что-то неразборчиво ответил. Злата поняла, что его ответ еще больше разозлил Вуслару, так как она вскрикнула:

– Ты об этом еще пожалеешь!

Зашумел неожиданно появившийся дождь и сразу пропал. Злата задрала голову – на небе не виднелось и клочка облачка. Похоже, это Вуслара вызвала дождь.

Злата дождалась, когда стихли звуки шагов, и выбралась из укрытия, обдирая руки в кровь и платье в клочья.

От только что услышанного у нее внутри все дрожало: оказывается, Рогидин женится на Вусларе! Но как же тогда расценивать их отношения? Злата думала, что он любит ее. Как же она ошибалась!

Она должна была увидеть Старую Альву.

Злата отправилась в заброшенную деревню. Только через нее можно было попасть к старой древнийке и попросить совета. Стоило раньше Злате подумать об эльфийке, и та сама находила ее. Но с тех пор, как Злата поселилась у высшего асама, Старая Альва не приходила. Злата добралась до колодца в глубине леса и прыгнула.

Заброшенная деревня возникла неожиданно. Эти места выглядели более дикими и непроходимыми, чем она помнила. Высокая трава почти полностью поглотила деревянные дома, от которых мало что осталось. Только один из них еще держался. Рядом с ним стоял почти обвалившийся колодец. Злата зачерпнула ладонью студеную воду и глотнула. Заломило зубы. Вода оказалась вкусной. У высших асамов вода в колодцах была не такой мягкой.

Маленькие ящерки, живущие у колодца, безбоязненно шныряли возле ног, забирались на полусгнившие бревна и спрыгивали.

Одна из них облюбовала место возле большого пальца ее ноги и не подпускала других ящерок. Она разевала свой маленький рот и смешно топала тоненькими лапками, стараясь напугать соплеменников. Даже бросилась на слишком близко подобравшуюся ящерицу и вцепилась ей в бок.

– Перестаньте драться. – Злата взяла их в руки. – Ну же, отпусти ее! Ей больно! Вот так. Я ухожу, а вы живите мирно.

Клубок распался. Оба драчуна тяжело дышали, бока ходили ходуном. Злата опустила их на землю, и они исчезли в траве.

Похоже, давно здесь никто не ходил. Травы росли так плотно, что тропинка исчезла. Злата растерянно озиралась, пытаясь определить направление. Над ухом прострекотало. Стрекоза!

– Приведи меня к Старой Альве, – попросила Злата.

Стрекоза сделала круг и полетела в сторону леса. Злата направилась за ней.

На поляне стоял все тот же круглый желтый домик с красной черепичной крышей. Его окружал пестрый садик с цветами под окнами и огородиком сзади. Старая Альва занималась любимым делом – полола грядки. Руки мелькали туда-сюда, снуя над зеленой порослью. Белый платок съехал набок, прядка волос выбилась наружу, трепыхаясь от ветра и мешая. Никто не смог бы распознать в Старой Альве волшебницу. Может, никто и не знал об этом, кроме Златы и Колобка.

Стрекоза подлетела к Старой Альве и села на плечо. Древнийка наклонила голову к плечу. Послушала, о чем трепещут крылышки стрекозы, и повернулась. Потерла глаза, чтобы лучше разглядеть Злату и улыбнулась.

– Давненько мы не встречались.– Древнийка тяжело распрямилась; завела руку за спину и стала растирать поясницу.

Злата посмотрела на нее с сочувствием:

– Болит? Давайте, я полечу.

– Не надо, не трать энергию. Побереги ее для другого дела.

– Я звала вас, но вы не приходили.

– Мне нельзя появляться у высших асамов. Что тебя привело сюда?

– Я окончила школу эльфов, я стала златницей.

Злата заметила, что древнийка выглядит немного усталой.

– Где та высокомерная девочка, которая первый раз пришла сюда? Ее нет, растаяла, как дым. – Старая Альва оглядела Злату, словно любуясь. – Девочка выросла, превратилась в красавицу.

– Что толку от красоты, если нет счастья? Я потеряла все, что у меня было. Думала, что мир вертится вокруг меня, а на самом деле, я – незаметная частичка в нем. – Плечи Златы поникли. Ее фигура выглядела несчастной и потерянной, как у надломленного цветочного стебелька. – Я не нашла друга. Вернусь ли я домой? – в глазах Златы стояли слезы.

Древнийка молчала. Ничего нельзя было прочитать в серых глазах – ни сочувствия, ни жалости, только усталость виднелась в них. В небе плыли облака, отражаясь в зрачках. Ослепительное солнце, чистое небо, зеленеющий неподалеку лес: все было таким же, как и одиннадцать лет назад, когда Старая Альва впервые увидела Злату; ничего не изменилось. Изменилась лишь девочка, стоящая перед ней – выросла, поумнела.

– Ты знаешь, что не в моих силах изменить мироздание. – Старая Альва наконец-то нарушила тишину. – Это выше моих способностей. Без друга ты не вернешься. Законы этого мира строгие, они не меняются от чьих-то желаний.

Злата вытянула вперед руку с резиновой фигуркой собаки на раскрытой ладони.

– Вот мой друг. Только в этом мире я поняла, что он для меня значит. Все это время хранила.

Древнийка кивнула головой.

– Это хорошо, но это всего лишь игрушка.

– Не просто игрушка, а мой друг.

– Верни ее к жизни, и твой мир призовет тебя.

– Можно же что-то сделать? – с отчаянием в голосе произнесла Злата. – Может, открыть запретную комнату в библиотеке школы эльфов и раздать людям амулеты?

Древнийка вздохнула:

– Не все так просто. Многие люди забыли, откуда родом. Вряд ли они обрадуются, даже если ты им расскажешь. Путь в мир людей извилист и опасен, только избранные по нему пройдут.

– А я – избранная?

Старая Альва молча побрела в дом. Она тяжело переступала, словно за каждой ногой волочилась тяжелая гиря.

– Оксана, я так рад тебя видеть! – на дорожке стоял Колобок и радостно улыбался.

Злата мельком взглянула на него и отвернулась. Она боялась расплакаться на месте.

– Оксана? – улыбка сошла с его лица.

Злата опустила глаза. Ей остро хотелось остаться одной.

– А как же вишневый сок с мятой? Ты так его любишь. – Растерянно пробормотал он.

В другое время Злата ответила бы, что сам Колобок неравнодушен к соку. Она отмахнулась рукой, и непрошенные слезы полились из ее глаз.

– Может, Альва не хотела радовать тебя раньше времени? Может, скоро все изменится? – он пытливо вглядывался в ее лицо. Его глаза покраснели, он достал большой платок и громко, с чувством высморкался.

Злата невесело улыбнулась – Колобок всегда сопереживал ей. Он вел себя, как ребенок. Она смеялась, и он тоже. Она плакала, и у него наворачивались на глаза слезы.

– Мне пора возвращаться, – тихо сказала она. – Выпью сок в другой раз.

Оставив Колобка позади, Злата поплелась в сторону заброшенной деревни. Ей пришлось возвращаться в замок без ответов на вопросы.

Почти без сил она забралась по лестнице на балкон и зашла в свою комнату в замке. Волосы ее растрепались, к платью прилипли травинки и веточки, а ноги распухли и зудели.

Аннета ахнула, когда увидела ее в таком виде.

– Что с тобой случилось? – воскликнула она.

– Не спрашивай. Потом расскажу, не сейчас. – Ответила Злата, зашла в ванную комнату и плотно закрыла дверь. Она скинула с себя одежду, забралась в ванну и дала волю слезам. Как дальше жить? Путь домой закрыт, а в этом мире она даже любить не могла.

Глава 10

Высший асам сердито взглянул на Злату. Она почувствовала, что недовольство вызвано не только тем, что его оторвали от дел.

– Ваше высочайшество, я прошу вашего разрешения покинуть замок. – Злата смиренно ждала ответа.

Правитель удивленно вскинул глаза. Похоже, он ожидал чего угодно, но только не этого.

– С тобой плохо обращались? – спросил он, прищурив глаза.

Она опустила голову и ответила, как можно спокойнее:

– Нет, дело в другом. Ко мне приходят за помощью больные, в том числе приводят животных. Не очень удобно принимать их в замке.

Высший асам заметно расслабился.

– Если дело только в этом, то считай, что проблемы нет. Ты поселишься в гостевом домике. Никто не будет тебе мешать, и ты никого не потревожишь.

Злата присела в знак признательности и благодарности и покинула комнату, размышляя над тем, почему высший асам предпочел поселить ее поблизости. Уж не потому ли, что хотел держать в поле зрения? Возможно ли такое, что он связывал ее с легендой?

На следующий день она перенесла с помощью Аннеты свои нехитрые пожитки в гостевой дом, который стоял за лугом у самой кромки леса.

Злата придирчиво оглядела комнату. Салфетки, которые Аннета вышила своими руками, придавали комнате уюта, разбавляя красками сдержанный стиль. Небольшой столик украсили белоснежные лилии. Злата распахнула створки окна и вдохнула воздух. Занавески заколыхались от ветра, который принес с собой запах прелых листьев, хвои и еще чего-то; словом, он принес запах леса. Злата так давно в нем не была! Три месяца она прожила в замке, не смея уходить дальше беседки в заброшенном углу старого сада. Наверное, она смирилась бы с такой жизнью, если бы не Рогидин. Ее все сильнее тянуло к нему, также как и его к ней. Каждая встреча с ним стала для Златы пыткой. Молодые не могут долго противиться чувствам, особенно если это взаимно. После каждой встречи с Рогидином она давала себе обещание не подпускать его к себе, но в следующий раз снова оказывалась в его объятиях. Его ласки становились все требовательнее, а объятия все сильнее. Злата понимала, что если уступит, то пропадет.

В последний раз она с трудом вырвалась из жарких объятий и вытянула руки вперед, не подпуская его к себе. Ее сердце стучало, как ошалелое. Он тяжело дышал, также, как и Злата. Рогидин двинулся к ней, но Злата его удержала.

– Скажи, что не так? – хрипло спросил он, пристально глядя ей в глаза. – Тебя тянет ко мне так же сильно, как и меня.

Злата глубоко вдохнула и сказала, как можно ровнее:

– Я не хочу так. Что будет, если я забеременею?

Он отвел взгляд и долго молчал. Злата уже подумала, что он ничего не ответит, но он выдавил из себя:

– Я не могу на тебе жениться. Я почти обручен с дочерью высшего эльфа Вусларой.

– Я знаю. Похоже, она что-то подозревает, и поэтому с такой ненавистью смотрит на меня. Видимо, ревнует.

Неожиданно Рогидин рассердился:

– Она не может смотреть с ненавистью. Девушки высокого положения умеют скрывать свои чувства. Они очень хорошо воспитаны, это отличает их от простых альвиек.

– Ты хочешь сказать, что я вру? – вспыхнула Злата. – Она, значит, умеет управлять своими чувствами, а я, выходит, не умею говорить правду? Ты бы видел, какой злостью горели ее глаза и как кривился рот! Вы, мужчины, можете не замечать этого, но женщины сразу чувствуют, кто им друг, а кто враг.

Рогидин взял Злату за руку и мягко произнес.

– А что ты чувствуешь ко мне? Кто я тебе?

Она внимательно посмотрела на него. Любила ли она Рогидина? Она всегда видела в нем Илью. Наверное, из-за схожести и привязалась. Но Илья жил в прошлой жизни, в другом мире, куда очень трудно, почти невозможно попасть.

– Я не знаю, – растерянно пробормотала Злата, – я совсем запуталась.

– Подумай и разберись.

– А ты? – спросила Злата. – Что ты думаешь обо мне?

– Ты мне нравишься. Очень. Меня тянет к тебе помимо воли, я не могу сопротивляться. – Грустно ответил он, и Злата сразу поверила. – Я не хочу жениться на Вусларе. Если получится, то разорву договоренность.

Рогидин потянулся к Злате, она не успела выставить руки в виде щита. Сильно прижал ее к груди и так крепко поцеловал, что она задохнулась; затем разжал объятия и ушел, размашисто шагая. Злата провела рукой по вспухшей нижней губе и задумчиво улыбнулась: Рогидин только что признался в любви.

Злата стала златницей. Она поселилась в доме из красного кирпича с косой винтовой лестницей, сбегающей со второго этажа. Она понимала, что это не ее собственность, что могут в любое время попросить покинуть дом, и все же полюбила его так, словно он был ее личный. В крытом внутреннем дворике она помогала больным животным, а больных людей осматривала и лечила в передней комнате. К ней шли простые альвийцы. Они вели больных родных, несли детей, приводили животных. Злата не отказывала; осматривала всех и решала, что с ними делать. Кого-то вылечивала сразу; некоторых оставляла.

Злата не брала деньги за лечение, боясь, что способность исчезнет. Никто не говорил ей, что так может случиться, она просто знала, и поэтому отказывалась от платы. Слава об этом быстро распространилась среди народа.

В благодарность жители несли еду: яйца, молоко, овощи, орехи. Несли простую, но любовно и крепко сшитую одежду.

Первый раз дикий зверь пришел к ней сам. Злата стояла на дорожке, подставив солнцу лицо и закрыв глаза. На сегодня поток больных иссяк, и она наслаждалась теплом вечернего солнца.

Она думала о Рогидине, который уже неделю не приходил. И хотя она понимала, что так лучше для них обоих, все же скучала и ждала.

Слишком поздно она услышала глухой топот по сухой дороге: кто-то несся к ней во весь опор. Злата открыла глаза и козырьком приложила руку ко лбу. К ней приближался крупный зверь с щетинистой коричневой шерстью. Два длинных острых клыка торчали вверх из нижней челюсти удлиненной морды, маленькие глазки злобно сверкали. «Кабан». – Злата оцепенела от страха. Эти звери очень своенравные, если почувствуют опасность, то нападут, не раздумывая. Даже домашние свиньи кусаются, а дикие кабаны могли пропороть своими клыками насквозь.

Она стояла, не шевелясь и стараясь дышать тихо и незаметно. Сердце колотилось, как оглашенное. Грозно хрюкая, кабан пробежал мимо. Злата осторожно скосила глаза, надеясь, что он скроется в лесу. Кабан развернулся, сделал несколько шагов навстречу и растерянно остановился, разглядывая ее. Выглядел он так, словно не понимал, как и зачем здесь оказался. Злата осторожно шагнула назад. Кабан, смешно скручивая и раскручивая хвост и негромко похрюкивая, направился к ней. Она зажмурилась. «Не бойся», – возник в голове посторонний голос. Кабан хрюкнул, и Злата почувствовала, как на ее ступни навалилось что-то тяжелое. Ей захотелось завопить во все горло, но тот же голос нашептывал, что опасности нет. Ей даже показалось, что она услышала: «Помоги». Она открыла глаза. Кабан лежал на боку, привалившись к ее ногам спиной. Он всхрапнул, заметив, что Злата смотрит на него, повернулся на спину и выставил на обозрение заросший шерстью живот.

Под мышкой у него торчал клубок колючек. Очевидно, они доставляли ему неудобство. Аккуратно, стараясь не сделать больно, Злата вытащила одну колючку за другой. Кабан совсем разомлел. Злата погладила его по грубой шерсти на животе, и кабан довольно захрюкал.

Идиллия длилась недолго. Он неожиданно резко вскочил и принял оборонительную стойку.

К ним приближалась, крадучись, крупная рыжая собака. Злата удивилась, впервые увидя такую породу. Затем пригляделась получше и ахнула: «Гиена! Она пришла за добычей». Кабан прятался за спиной, ощетинившись и выставив вперед клыки.

Злата вытянула руку ладонью к гиене и негромко, но твердо сказала:

– Не трогай, он мой. – У самой губы тряслись от страха, а тело сотрясала мелкая дрожь. Она знала, что гиена могла убить с помощью одного укуса в шею. Злата опасалась за свою жизнь и жизнь кабана.

Губы гиены опустились, зубы спрятались. Она вытянула морду вперед и принюхалась.

– Отпусти его. – так же твердо продолжила Злата. – Пусть он уйдет. У моего дома не может быть бойни.

Гиена опустила голову, повизгивая. Шерсть на ее холке разгладилась, она окончательно успокоилась.

Кабан развернулся и потрусил в сторону леса, а гиена крутилась возле ног Златы, визжа и забавно закатывая вверх темные глаза. Из ее носа, как из подушечки для швейных иголок, смешно торчали несколько игл дикобраза.

– Ты тоже пришла за помощью? Если хочешь, чтобы я вытащила иглы, стой, не крутись.

Гиена замерла, словно поняла.

– Будет больно. Потерпи.

Злата направила на нос гиены энергию, заглушающую боль, и аккуратно вытянула иглы, стараясь их не сломать. После лечения она осмелилась погладить гиену. На удивление, ее шерсть оказалась гораздо мягче кабаньей.

Гиена осталась жить. Она была здоровой, если не считать ранок в носу. Они быстро зажили, но гиена не захотела уходить в лес.

– Хорошо. – Согласилась Злата и подняла указательный палец. – Ты поселишься во дворе, но с условием. Ты никого не будешь пугать и трогать. Иначе уйдешь. Договорились?

Гиена промолчала, что было правильно – животные не умеют говорить. Зато у них очень говорящие жесты тела. Она прижала уши и опустила голову, что означало: «Я согласна». Злата так и назвала ее: «Гиена».

Глава 11

Гиены нетерпеливо крутились возле решетки, издавая вопли, похожие на жуткий смех. Любой другой на месте Вещего Дисмарха сжался бы от страха, но ему эти звуки нравились. Он видел, с каким отвращением прислушивался к их крикам слуга, держась как можно дальше от решетки. Всякий раз медный таз в его руках подрагивал, когда какая-нибудь из гиен прыгала передними лапами на решетку.

Вещий Дисмарх усмехнулся и окунул руку в медный таз.

Очередной кусок мяса полетел за решетку и шлепнулся на пол клетки. Злобно скалясь, в него вцепилась зубами самая крупная из пяти штук гиена. Одним махом она проглотила кусок и подняла морду, внимательно наблюдая за Вещим Дисмархом. Он снова бросил кусок мяса, затем еще, и еще. Крупная гиена почти всегда оказывалась первой. Эта самка была вожаком, она первая наедалась, и только потом другие. Вещий Дисмарх кидал куски мяса до тех пор, пока таз не опустел.

Только тогда к Вещему Дисмарху подошел Рапис, который до сих пор скромно стоял в стороне, ожидая, когда хозяин освободится.

– Мой господин, – сказал советник и поклонился. – Вас ждет в библиотеке та, которую вы пригласили.

Вещий Дисмарх вымыл руки в чаше с водой, вытер мягким полотенцем и, не торопясь, направился в замок.

В библиотеке на диване сидела женщина, закутанная с головы до ног в темное покрывало. По ярко блестевшим черным глазам можно было определить, что она молодая. Увидев Вещего Дисмарха, она ничем не выдала волнения или беспокойства; похоже, они не первый раз встречались и общались на равных.

– Можешь снять покрывало, мы здесь одни, – сказал он, едва вошел внутрь. – Раписа ты знаешь, как и он тебя. Какое вино предпочитаешь? Красное, розовое, золотистое?

Рапис стоял рядом, ожидая ответа. Женщина сбросила покрывало и подняла узкое лицо с тонкими капризными губами и длинным прямым носом:

– Я не за этим сюда пришла.

– Конечно, Кларисса, не за этим. – Согласился Вещий Дисмарх, внимательно разглядывая ее фигуру в длинном черном платье с наглухо застегнутым воротником. – Ты пришла сюда, потому что я приказал.

Женщине не понравились его последние слова, и она нахмурилась.

Вещий Дисмарх выразительно посмотрел на Раписа. Тот открыл темную бутылку и налил в бокалы красного вина. Один подал Вещему Дисмарху, а другой предложил гостье. Она не стала отказываться: обхватила бокал, жеманно отставив мизинец в сторону, откинулась на спинку дивана и проворчала:

– Знаешь же, что не смогу отказаться от твоего вина. Все, кто хоть раз попробовал, снова захотят почувствовать его вкус.

Вещий Дисмарх еле уловимо улыбнулся:

– Если бы не это монашеское платье и строгая прическа, то в ответ на твой комплимент я бы сказал, что ты хорошо выглядишь.

Она презрительно скривила губы:

– Думаешь, оно мне нравится? Я вынуждена была так одеться, чтобы не привлекать к себе ненужного внимания.

– Я вижу, что тебе до сих пор не безразлично, как ты выглядишь. – Ответил он, разглядывая блеснувшее колье у нее на шее и брошь из белого золота с бриллиантами на лифе платья. – Я уже сбился со счета, сколько раз ты ходила на обряды омоложения.

Глаза Клариссы злобно сверкнули, и она приоткрыла рот, обнажив белые зубы так, словно хотела укусить Вещего Дисмарха. Он усмехнулся:

– Мне нужно, чтобы ты кое-что сделала для меня, не спрашивая, зачем это надо.

Она молча уставилась на него, словно гадая, в чем заключается дело, и кивнула в ответ. Вещий Дисмарх знал, что может попросить ее о чем угодно, и она не откажет. Когда-то, еще в молодости, Кларисса была его любовницей; также она являлась и его гордостью – именно он открыл ее колдовские способности. Он сам учил ее ведьмовскому колдовству. Он купил ей у кромки леса небольшой домик и раза два или три в месяц навещал ее, а потом сосватал за одного торговца в городе. К счастью для Клариссы, муж прожил недолго, и она осталась вдовой с довольно-таки приличным состоянием и хорошей репутацией. Она открыла в городе лавку по продаже лекарственных препаратов, трав и снадобий для кожи и волос. Попутно проводила процедуры для улучшения кожи, делая массажи и ванночки с применением трав и колдовства. Лавка пользовалась спросом, к услугам умелой хозяйки обращались обеспеченные клиентки из разных слоев населения, включая женщин высших эльфов. Покупая крема и лосьоны, покупательницы часто выбалтывали, что происходит у хозяев в том или ином влиятельном доме. Кларисса, в свою очередь, передавала новости Вещему Дисмарху через Раписа, из-за чего он знал, что происходило в Альвии на высшем уровне. Иногда Кларисса забавы ради подрабатывала в школе эльфов, поэтому Вещий Дисмарх знал еще и о том, что происходило в школе эльфов.

– Зачем великому колдуну понадобилось меня увидеть? – глубоким голосом спросила она.

Он не торопился с ответом, смакуя вино. Оно перекатывалось в бокале рубиновыми волнами, испуская тонкий аромат. Вещий Дисмарх наблюдал за рябью на поверхности. Кларисса терпеливо ждала, когда он опустошит бокал.

– Убери одну девчонку подальше от высшего асама. – Наконец заговорил он.

Кларисса резко вскинула вверх голову.

– Уж не про Оксану ли ты говоришь? – спросила она.

Он чуть наклонил голову к плечу, соглашаясь.

– Дерзкая девчонка. – Рассердилась Кларисса. – Я столкнулась с ней, еще когда она училась в школе эльфов.

– И как?

– Как? – Кларисса соскочила с дивана, зацепив покрывало, и оно змеей соскользнуло на пол. – Она провела ритуал влечения на огонь и приманила меня к своему окну.

Вещий Дисмарх слегка улыбнулся, а Рапис поднял покрывало и с поклоном вернул на подлокотник дивана. Кларисса еще больше разъярилась:

– Смешно? А мне тогда почему-то не смеялось! Она воткнула в раму иглу, чтобы было больно моим ногам.

Вещий Дисмарх невозмутимо покрутил бокал в руках:

– Не думаю, что она способна навредить такой сильной колдунье. Могучий маг при желании с легкостью запечатает ее способности.

– Ты все еще считаешь ее беспомощной девочкой, забывая, что она стала златницей. Надеюсь, ты помнишь, чем это нам грозит?

– Брось, – лениво отмахнулся Вещий Дисмарх. – Она женщина, а речь идет о мужчине.

– Ты все такой же остолоп. Все еще думаешь, что ни одна красивая девушка не навредит тебе, – процедила сквозь зубы Кларисса.

Вещего Дисмарха забавляла ее ярость. Он поднял пустой бокал, и Рапис наполнил сначала его, а затем бокал Клариссы. Она с неудовольствием покосилась на свой бокал, который непонятно как оказался пустым.

Вещий Дисмарх сделал глоток, и глаза его блеснули. Любая женщина, увидев этот блеск, потянулась бы к нему, как бабочка тянется к горящей лампе, рискуя обжечь нежные крылышки. Кларисса раздула ноздри, и Вещий Дисмарх посмотрел ей в глаза. Она присмирела:

– Полагаю, выбор у меня небольшой: или я соглашаюсь и получаю награду, или отправляюсь в тюремные катакомбы и попутно лишаюсь всего своего имущества.

Он широко улыбнулся:

– Я всегда говорил, что ты умная девочка, и хоть годами уже не молода, но все так же красива и желанна, как в юности.

Кларисса порозовела – комплимент ей понравился. Она прикусила кончик мизинца и призывно улыбнулась. Вещий Дисмарх усмехнулся и приказал Рапису:

– Проследи, чтобы в течение часа меня никто не беспокоил.

Советник поспешно поклонился и вышел из библиотеки, плотно затворив за собой двери.

Вещий Дисмарх налил вина в бокал, залпом осушил его и поставил пустую посудину на столик. Кларисса наблюдала за ним с загадочным выражением в глазах. Она дождалась, когда он опустится на диван, и сразу же прильнула к нему. Их губы встретились.

Глава 12

Вещий Дисмарх задумчиво смотрел в окно. Его радовала зелено-золотистая гладь полей и густая стена леса. Похоже, в этом году будет хороший урожай.

Он только что выпил настойку из горного клевера и ожидал, когда проявится ее действие. После смерти златника его мучили головные боли. Кто-то сказал бы, что так он наказывал себя, но Вещий Дисмарх не верил ни в какие угрызения совести, связывая болезнь скорее с проклятием.

Действие настойки проявилось – в голове прояснилось, мысли заработали четче. Вещий Дисмарх стал думать, что дальше делать с девчонкой.

Как и любой потомственный колдун, он хорошо знал легенду о златнике. Знал и о том, что эльфы, а вместе с ними колдуны и ведьмы опасались пророчества, связанного со златником. Если слепо верить легенде, то любого златника обязательно нужно было уничтожить. Златника. А если это златница? Опасна ли она для волшебного мира также, как златник? Об этом легенда молчала.

«Так ли правдива легенда? Что, если это всего лишь сказка? Вряд ли обычная девчонка из мира людей сумеет изменить привычный уклад жизни. – Размышлял колдун. – Зато златница может быть полезна. Хорошо иметь под рукой послушную златницу. Совсем незачем ее убивать, достаточно удалить от высшего асама и подчинить себе».

Простой народ Альвии связывал свое освобождение со златником и ожидал, скорее всего, мужчину, а не женщину.

Оксану мужчиной никак не назовешь. Вещий Дисмарх слышал, что в мире людей делали операции по перемене пола, но Оксана выросла на его глазах, из девочки превратилась в девушку. Легенда никак не относилась к ней. Кроме того, в легенде упоминалось о комете, предшественницы появления златника. На самом деле Оксана открыла в себе дар златницы недавно, а комета пролетала более десяти лет назад. Все эти мелкие расхождения заставляли сомневаться в принадлежности златницы к предзнаменованию. Гораздо удобнее заставить Оксану признать власть Вещего Дисмарха и подчиниться ему.

***

Вещий Дисмарх не страдал слепотой или близорукостью, поэтому видел, как тяжело живется простым жителям. Он слышал, что они страдали от неурожаев, голодали и умирали от недостатка еды. Знал, что гибнет скот, сохнут реки. Но ему было плевать на крестьян – их много. Умрут одни, родятся другие. Если даже и не родятся, привезут новых из других частей Альвии.

Он считал, что достаточно платил своим слугам. Они хорошо питались, для них хватало каморок в замке; кроме того, им выдавали форменную одежду.

Его не волновало то, что они работали на него и днем, и ночью, что они неделями и месяцами не встречались со своими семьями. Вся их жизнь сводилась к одному – приумножать хозяйское добро и делать жизнь хозяина как можно более комфортней.

Скрипнула дверь, в библиотеку кто-то зашел. Почти бесшумные шаги выдавали советника – умел он ходить тихо, как кошка. Колдун даже не повернулся, и так зная, что не ошибся. Рапис приблизился к креслу и остановился, переминаясь с ноги на ногу. Колдун незаметно наблюдал за ним из-за прикрытых глаз. Он слишком хорошо знал своего советника, поэтому понял, что тот хотел что-то сообщить. Рапис молчал, видимо, не решаясь нарушить покой хозяина. Вещий Дисмарх пробурчал, не открывая глаза:

– Не томись. Высказывай, что хотел.

Советник шумно вобрал в себя воздух, что вызвало на лице Вещего Дисмарха улыбку; и выпалил на одном дыхании:

– Хозяин, вам грозит опасность. Народ объединяется вокруг девчонки. Он может свергнуть не только высшего асама и высших эльфов, но и всех колдунов, в том числе и вас.

Вещий Дисмарх широко зевнул, словно сообщение не касалось его лично, и лениво произнес:

– Брось, она нам не опасна. Скажу более – даже полезна. Под ее именем альвийцы свергнут высшего асама, а мы воспользуемся неразберихой и взойдем на трон.

– Мой господин, я боюсь…

Вещий Дисмарх сдвинул брови, и Рапис замолчал.

– Ты сомневаешься в моих планах? – раздраженно рявкнул колдун и гневно блеснул глазами. – Разве когда-нибудь я в чем-то и в ком-то ошибался?

– Да, – испуганно пролепетал Рапис.

– В ком? – сдвинул брови Вещий Дисмарх.

– В Атропе, когда она без вашего ведома перекинула в Альвию девчонку из страны людей.

Вещий Дисмарх откинул голову назад и хрипло засмеялся:

– Глупец! Ты до сих пор не понял – это не было просчетом, наоборот, это мой выигрыш. Девчонка сделает за меня всю работу и принесет мне власть. Мне останется только протянуть руки. Ждать осталось недолго: скоро Кларисса удалит девчонку подальше от двора высшего асама. Народ быстрее зашевелится, и восстание случится скорее.

Колдун самодовольно улыбнулся, словно уже сидел на троне высшего асама. Рапис откланялся и вышел из каминной комнаты.

Вещий Дисмарх уже прикидывал, какие выпустит законы. Сначала даст народу послабления: немного снизит налоги и чуть-чуть увеличит свободы. Пусть жители порадуются – поют в его честь песни и слагают легенды. Можно даже подкинуть деньжат, разрешить простому люду брать в банках деньги под невысокие проценты. Одновременно наращивать армию преданных караульных, чтобы суметь в будущем усмирять недовольных, когда налоги начнут увеличиваться, а свободы – уменьшаться. Вещему Дисмарху не нужен был свободный народ. Рабы – самое лучшее, что когда-нибудь придумали правители; бесправными всегда легче управлять.

Огонь в камине давно погас, а Вещий Дисмарх сидел возле окна и смотрел на звезды вокруг луны. Скрипнула дверь, в комнату вошла служанка с ведром и ковшом.

Вещий Дисмарх узнал в ней танцовщицу, на которую недавно даже не взглянул. Он удивился, почему это сделал – девушка выглядела привлекательной. Обычно певицы и танцовщицы не убирали помещения. Видимо, Рапис решил не увольнять девушку, а заставил отрабатывать одежду, кров и еду.

Она зажгла свечи в канделябре, и на стенах заплясали причудливые тени. Служанка подошла к камину и стала его вычищать, согнувшись в соблазнительной позе. Юбка натянулась на крепких бедрах, обнажились белые икры. Вещий Дисмарх пошевелился, и кресло зашуршало. Танцовщица обернулась и вскрикнула. Ковш выпал из ее руки вместе со сгоревшими углями и зазвенел.

Вещий Дисмарх гипнотизировал девушку взглядом, не говоря ни слова. Сначала он увидел в ее глазах страх, который быстро сменился удивлением, а потом любопытством. Она сделала к нему шаг, другой. Подошла вплотную и опустилась на колени.

***

Прозрачная вода в бассейне тихо плескалась, отражаясь бликами на перламутровых стенах цвета белого жемчуга. Вещий Дисмарх любил темные цвета, но для бассейна сделал исключение: в нем играли светлые краски – и на стенах, и на полу, и на потолке.

Он стоял абсолютно голый у края бассейна и щурился от прыгающих по воде солнечных зайчиков. Любая женщина, понимающая толк в мужчинах, ахнула бы от восхищения, завидев его мощный торс и сильные ноги.

Вещий Дисмарх не спешил. Он словно что-то обдумывал. Наконец тряхнул головой, глубоко вдохнул и прыгнул вниз головой. Вода возмущенно забурлила от его вторжения и волнами сомкнулась над ним. Он вынырнул почти на середине бассейна и быстро поплыл, широко загребая руками. Примерно час он плавал в быстром темпе, затем вернулся к борту бассейна, подтянулся и выбрался из воды.

Вчерашняя танцовщица торопливо подбежала к нему и стала вытирать спину и плечи большим мягким полотенцем. Колдун махнул рукой, мол, отойди. Она накинула на него парчовый халат и растерянно встала рядом.

Вещий Дисмарх сел в кресло-качалку, и оно заскрипело от его веса. Танцовщица попыталась вытереть ему волосы, но он недовольно рявкнул:

– Пошла прочь! Позову, когда понадобишься.

Она испуганно присела в реверансе и спряталась за колонной.

Колдун сердился не просто так. Он так и не решил, что дальше делать с девчонкой. Кларисса напомнила ему о том, о чем он не забывал. Он не верил, что слабая девчонка представляла для него угрозу, но что-то заставляло его хмуриться, что-то его тревожило.

Сегодня ночью он вспомнил, как двенадцать лет назад на западном небосклоне появилась большая, ярко светящаяся звезда. От нее веером тянулся вверх белый хвост. Всполохи молний сопровождали его. Двадцать дней и ночей светила звезда, постепенно перемещаясь к северу и становясь все менее заметной. Жители Альвии прозвали звезду Факелом.

В народе поползли слухи, что Факел – предвестник появления златника, избавителя народа от тирании эльфов. Как высшее правительство не пыталось вытравить из населения память о нем, запрещая упоминать о нем и рассказывать легенды, жители страны не забыли. Легенда о златнике вполголоса передавалась от одного дома к другому, обрастала новыми подробностями.

Взоры обратились на землю в поисках златника. Кто-то шепотом, а кто-то и вполголоса спрашивал, где, на каком уровне живет избавитель. Жители ждали. Ждать пришлось одиннадцать лет. Оказалось, что во дворце высшего асама появилась златница, но не златник. Народ разочарованно загудел: неужели предсказание не сбудется? Неужели легенда – это лишь детская сказка?

– Ее способности у меня в руках, – проговорил Вещий Дисмарх вслух, – я всегда могу снова закрыть их, как сделал однажды. Убить успеется. Что она сделает против меня? – усмехнулся он, вспомнив хрупкую девичью фигурку, которую видел в огне. Колдун вытянул вперед руку и сжал пальцы в кулак. – Вот ты где у меня. Я держу тебя, как леопард добычу, не вырвешься. Скоро схвачу за горло самого высшего асама и перегрызу его. А ты будешь служить мне и делать то, что скажу.

Он усмехнулся – наконец-то понял, какая участь ждет Оксану. Он широко раскинул руки в стороны и прокричал:

– Вскоре я буду правителем Альвии!

Вспыхнул красный цвет, потолок словно раскололся надвое. От сильного грохота задрожали стены и пол. В глазах Вещего Дисмарха появились пляшущие огненные всполохи, волосы превратились в языки пламени. Одежды заколыхались от сильного ветра, а на лице заколебались тени дикого торжества. Он захохотал, и танцовщица с криком выбежала из зала.

Глава 13

Шерсть на загривке у гиены вздыбилась, и она зарычала, глядя в сторону дорожки. Рычание гиены удивило Злату: зверь никогда не злился с тех пор, как поселился у нее. Гиена безразлично относилась ко всем, кто приходил к Злате, будь то звери, или альвийцы. Она уходила на охоту вечером, а возвращалась рано утром. Если посетителей не было, ложилась к Злате под ноги брюхом кверху и похрюкивала от удовольствия, когда ее руки трепали ее за ушами или гладила живот.

Сегодня утром Злата должна была прогнать гиену прочь, а все потому, что накануне подслушала разговор между Вусларой и Рогидином.

Вчера вечером Злата в очередной раз массажировала ноги высшего асама. Боясь неожиданной встречи с Рогидином, отправилась в обход, через дальнее крыло с концертным залом. Дверь в него была приоткрыта. Негромко работал экравизор, проецируя пение и танцы. Проекции эльфов расположились в зале, здесь же в отдельных креслах сидели настоящие Вуслара и Рогидин. Нежным голосом пела проекция снувийки. Голос звучал так приятно, что Злата затаилась за колонной, чтобы послушать.

Песня закончилась, проекции эльфов и снувийки исчезли. Злата хотела незаметно прошмыгнуть, но услышала, как Вуслара сказала:

– Мне пожаловались, что гиена разорила перепелятник. Она сломала клетки и загрызла тридцать перепелов. Если бы ее не спугнули, убила бы всех. Ты должен разобраться с этим.

Злата затаила дыхание, ожидая ответа Рогидина.

Через мгновение он ответил:

– Хорошо, я поговорю с Оксаной.

– Рогидин, – голос Вуслары стал зовущим. – Я понимаю, что тебе это не нравится. Я могу сама поговорить с ней.

– Хорошо, – ответил Рогидин, и Злата услышала его шаги. Они приближались.

Злата нырнула глубже за колонну, молясь остаться незамеченной. К счастью, он прошел мимо, не оглядываясь по сторонам.

Злата дождалась, когда он скроется из виду. Шаги еще не затихли, когда послышалось шуршание, словно змея ползла по полу. Из концертного зала вышла Вуслара, за ней длинным шлейфом тянулся подол бирюзового платья. Она нажала на выступ в стене, и та отъехала в сторону. Из проема к ней тотчас же выскользнул мощный мужчина, похожий на колоду, с круглой лысой головой в шрамах и густой бородой, с жестоким выражением глаз, которое не смягчилось, даже когда он низко поклонился Вусларе. Вуслара огляделась по сторонам и прошептала:

– Тебя кто-нибудь видел?

– Нет. Зачем вы позвали меня?

Она положила ему в руку непонятно откуда взятые несколько медных монет и сказала повелительным тоном:

– Ты убьешь гиену завтра же. Она для нас угроза.

Мужчина молча поклонился. Вуслара прошла мимо колонны, за которой пряталась Злата. Пахнуло цветочным ароматом. Злата перестала дышать. Шаги затихли. Когда Злата выглянула из-за колонны, коридор был пуст. Мужчина растворился, словно его никогда и не было.

Злата осторожно отступала, не отрывая спину от стены до тех пор, пока не добралась до поворота. Там она развернулась и помчалась к выходу из замка и дальше к своему дому.

Гиены уже не было, она ушла на охоту.

Злата плохо спала ночью, боясь, что не успеет прогнать гиену. Почти всю ночь ей чудились темные взлохмаченные тени. Она заснула лишь под утро. Ее разбудило поскуливание, похожее на покряхтывающий хохот. Злата поспешно накинула на плечи платок и вышла на улицу. Гиена радостно заскакала. Злата помяла ей уши, помассировала шею.

– Ты должна уйти. Тебе грозит опасность, тебя хотят убить. – Сказала она. Гиене это не понравилось, и в знак протеста она тихонько прикусила руку. Злата нахмурилась. –Пойми, я не шучу. Вуслара приказала убить тебя. Вернешься, когда все утихнет, а сейчас уходи.

Злата убрала руки. Гиена растопырила уши и посмотрела на нее внимательно. Злата тоже пристально глядела ей в глаза, мысленно произнося: «Здесь опасно, уходи!». Гиена отвернулась.

Злата поймала пальцами ее морду и развернула к себе:

– Уходи. – Она несколько раз повторила одно и то же.

Гиена отводила глаза, словно ей не нравилось, что она слышала.

– Уходи, пожалуйста.

В глазах гиены мелькнуло беспокойство.

– Не бойся за меня, – ответила Злата. – Они ничего мне не сделают. Я нужна высшему асаму и его сыну.

В глазах гиены появилось сомнение, она словно решала трудную для себя задачу. Наконец развернулась и потрусила прочь. Пробежала несколько шагов и остановилась в надежде, не позовут ли обратно. Смешно торчали круглые уши, темные глаза просили не прогонять. Злата отвернулась, скрывая слезы. Когда она снова посмотрела на место, где только что стояла гиена, там уже никого не было. Злата осталась одна.

Она первая заметила четырех мужчин, одетых в плотные черные куртки с капюшонами и черные штаны. Крадучись, они шли к ее дому, выставив вперед ружья и опасливо озираясь. Несколько раз они обошли дом и остановились перед Златой.

– Где гиена? – грубо спросил один из них.

– Ушла. Гиена – зверь вольный, не живет долго на одном месте.

Мужчины хмыкнули. Злата не поняла, поверили они ей, или нет. Они приходили еще два раза и больше не появлялись. Видимо, поверили, что гиена и правда ушла в лес.

Глава 14

Наступило самое знойное время года, и Аннете не спалось. Жара мучила ее и других горничных не только днем, но не отпускала и ночью. Вокруг стояла такая сушь, что выстиранное белье высыхало почти мгновенно.

Приготовленный с вечера на ночь кувшин с водой опустел почти сразу же, Аннета не успела даже лечь спать. Она думала, что выдержит без воды до утра, но язык обложило такой сухостью, что сделался похожим на черствую корку. Аннета решила, что если не попьет воды тотчас же, то до утра не доживет.

Она села на кровати и прислушалась. Соседка по комнате Лаума, глуповатая девушка с рыжими волосами, тревожно металась по кровати и что-то бормотала во сне. Похоже, просыпаться она не собиралась. Аннета осторожно вдела ноги в мягкие тапочки и на цыпочках прокралась к двери, не забыв по пути накинуть на себя легкий платок.

Замок спал беспокойным сном. Проходя по коридору с комнатами для слуг, Аннета слышала из-за закрытых дверей похрапывания и посапывания спящих слуг, прерываемые в такт дыханию сонным шуршанием кроватей. Из кухаркиной комнаты раздавалось бормотание, словно молились. «Опять старая Кавида не спит, – поморщилась Аннета, вспомнив, что в последнее время кухарка жаловалась на тянущие боли в ногах. – Надо попросить Оксану осмотреть ее».

Никого не встретив на пути, Аннета благополучно добралась до кухни. У самой двери стоял металлический бак с питьевой водой. Аннета наполнила кружку и с жадностью выпила. Сразу стало легче. Она осушила еще одну кружку и собралась наполнить кувшин, как вдруг услышала чьи-то шаги. Аннета юркнула за угол и притаилась. Прошуршали юбки, пахнуло тонким цветочным ароматом, и кто-то прошел через всю кухню к запасному выходу, через который загружали продукты в кладовую. Аннета осторожно выглянула из укрытия и с удивлением узнала в ночной посетительнице Вуслару. Та подошла к входной двери, откинула засов и открыла уличную дверь. Повеяло ночной свежестью, воздух наполнился свистом сверчков. Вуслара огляделась и вышла наружу.

Любопытство пересилило страх, и Аннета двинулась следом, стараясь ступать как можно тише.

На улице стояла молодая женщина, закутанная в темное покрывало. Увидела Вуслару и приветливо взмахнула рукой.

– Привет, Кларисса! – прошептала Вуслара, подойдя к ней вплотную. – Все прошло так, как мы и задумали, а то от этого старого болвана не дождаться решительных действий. Передай Вещему Дисмарху, что по твоему доносу Оксану арестуют сегодня утром. Ее обвинят в том, что она хотела отравить высшего асама.

«Нужно предупредить Оксану», – встревожилась Аннета и попятилась.

Она не заметила прислоненную к стене швабру и задела ее ногой. Та упала с громким грохотом. Вуслара и Кларисса враз замолчали и насторожились. Аннета могла бы замаскироваться с помощью эккремокарпуса, стоило лишь взмахнуть рукой, и лиана прикрыла бы ее, но из-за волнения длинные гибкие ветви могли закрыть собой не только Аннету, но оплести весь замок, сделав его похожим на гигантский клубок ниток. Кроме того, для волшебства не хватало времени; поэтому Аннета нырнула в кладовую и спряталась за объемными мешками с мукой. Вуслара внимательно оглядела стену. Увидела лежащую на полу швабру, прошептала: «Опять крысы расплодились. Завтра скажу, чтобы их потравили».

Кларисса тоже осмотрела стену, и глаза ее зажглись недобрым огнем:

– Будешь возвращаться, получше прикрой кладовую, чтобы крысы не шныряли по всему замку.

– Хорошо. Пошли спать. Днем нас ждут прекрасные новости. – Вуслара двинулась к двери. Проходя мимо кладовой, плотно закрыла дверь и щелкнула замком. Шаги постепенно затихли.

Аннета долго прислушивалась, прежде чем вышла из укрытия. Она подергала дверь, но замок держался крепко. Она попыталась раскачать дверь, но ничего не получилось. Окно в кладовой отсутствовало. «Надо же было так влипнуть», – расстроилась она. Ей ничего не оставалось делать, как ждать наступления утра рядом с мешками с мукой и крупами и надеяться, что к тому времени, когда кладовую откроют, с Оксаной ничего не случится.

Глава 15

Злату бросили в полуподвальное помещение с толстыми решетками. Развязали руки и вытащили кляп, а затем ушли, оставив одну.

Ничего примечательного в полуподвальном помещении не было: старый письменный стол и три стула. В комнате давно не делался ремонт, если вообще когда-нибудь он проводился. Мрачные стены, покрытые плесенью и пылью, давно не красился; грязный пол со следами темных пятен давно не мылся. Злата осмотрела стол в поисках хоть каких-то бумаг, но ничего не нашла. За что ее арестовали? В том, что это арест, Злата не сомневалась: свидетелей не хватают грубо на улице и не тащат в полуподвальные застенки, откуда не доносятся крики, хоть заорись. Она осмотрела комнату. Через узкое высокое окно не только не выбраться, до него даже не дотянуться. Выйти отсюда можно было только через дверь.

Она поискала какой-нибудь предмет, похожий на оружие, и ничего не увидела. С досадой подняла стул и резко опустила. Он упал, одна ножка хрястнула и отвалилась. Злата задвинула стул в угол, чтобы не бросался в глаза, а ножку припрятала под мышкой. Села на другой стул, повернулась лицом к двери и стала ждать. Ожидание затянулось. Больше всего беспокоила неизвестность.

Злата вспомнила, как начиналось утро.

Она проснулась рано. Солнечный луч щекотал щеки, пытаясь проникнуть сквозь ресницы. Она проследила за ним – луч бессовестно пробрался через неплотно задернутые шторы, и уходить, похоже, не собирался. Яркое утро обещало хороший день.

Она посмотрела на мерцающую полоску света и сладко зевнула. Сделала разминку и побежала умываться к ручью. Студеная вода не только обожгла руки и лицо, но и полностью прогнала сон.

В стороне мелькнуло пятно света – солнечные зайчики прыгали от одного ствола дерева к другому, отражаясь от начищенных добела металлических шлемов.

Отряд стражников направлялся к ее дому. «Что им нужно? – удивилась Злата. – Гиены уже нет. Может, решили еще раз проверить? Или ищут какого-нибудь преступника?».

Почти сливаясь зелеными мундирами с листвой, стражники остановились и рассредоточились. Несколько человек отправились в обход дома, а часть устроили засаду возле дороги.

«Зачаток ума, – пробормотала Злата. – Что-то здесь не чисто. Мне кажется, или они и правда пришли за мной?». Она осторожно юркнула в дом и быстро оделась. Схватила фигурку собаки и сотовый телефон, и как можно незаметнее выскользнула из дома. Она побежала к колодцу, думая перебраться к Старой Альве, и надеясь у нее скрыться.

Ее схватили возле потайной тропинки. Скрутили руки, не обращая внимания на крики: «За что? Что я вам сделала?». С непроницаемыми лицами стражники обыскали ее. Фигурку собаки выбросили в траву, а сотовый телефон забрал себе черноусый лысый стражник, очевидно, их предводитель.

Злата вырывалась, но держали ее крепко. В отчаянии она крикнула в воздух: «Пожалуйста, передайте, что меня арестовали!». Она надеялась, что рядом находилась хотя бы одна стрекоза. Показалось ей, или и правда затрепетали в воздухе прозрачные крылья насекомого?

Наверное, прошло часа два, когда, наконец, послышались тяжелые шаги.

Сквозь маленькое, шириной в две ладони решетчатое окно она увидела гигантского мужчину, похожего на грубо вытесанную колоду. В сопровождении немолодого стражника он подошел к решетке и остановился.

Стражник нервничал рядом с гигантом – несколько раз вставлял в скважину ключ, но открыть дверь не мог. Руки его тряслись от страха, один раз ключи выскользнули из пальцев и с лязганьем упали на каменный пол.

Гиганту надоело ждать, он выхватил связку ключей и рявкнул:

– Отойди, сам открою!

– Конечно, конечно, возьмите, ваше начальство.

Злата узнала гиганта – это ему Вуслара приказала убить гиену. У Златы внутри все похолодело – взгляд маленьких глаз под густыми нависшими бровями не сулил ничего хорошего.

– Стой здесь. – Прогудел гигант стражнику и с трудом протиснулся через дверь.

Он остановился возле Златы. Она слышала его дыхание, но боялась посмотреть в глаза, чувствуя, как от морозного страха сжимается сердце.

Кое-как она заставила себя поднять глаза. Комната и так не отличалась размерами, а с гигантом казалась еще меньше.

Он улыбался, если можно было назвать улыбкой кривую усмешку, которая не только не добавляла привлекательности, а наоборот, делала его лицо безобразнее. Он уловил страх в ее глазах и осклабился.

– Боишьсиии, – глухо прохрипел он и обвел взглядом комнату.

В этот момент, как назло, сломанный стул упал. Злата вздрогнула. Человек-колода медленно повернул голову к источнику звука и протопал к стулу, звонко стуча подошвами сапог по каменным плитам. Видимо, в каблуки сапог были вделаны металлические пластины. Злате показалось, что пол и стены задрожали. Человек-колода протянул лапищу шириной с лопату и схватил стул. Провел пальцами по выемке, где не хватало ножки, и перевел взгляд на Злату. Она постаралась выглядеть как можно невиннее, несмотря на волну жара, которая прокатилась по спине.

Человек-колода без слов подошел к ней и легко вывернул из рук ножку. После этого прислонился к стене и стал смотреть на металлическую дверь с таким же вниманием, как Злата до его прихода. Изредка бросал взгляды на Злату, словно окатывал с головы до ног ледяной водой.

Они долго сидели в полном молчании, у Златы уже затекла шея. Снова послышались шаги. Дверь отворилась, и вошел эльф с хитрым лисьим лицом. Тот самый, что выступал против принятия ее в ряды высших эльфов. И хоть тогда он ей не понравился, сейчас она рада была видеть и его.

– Наконец-то! – Воскликнула Злата. – Хорошо, что вы пришли. Я не понимаю, почему меня притащили в это мерзкое место и держат взаперти. Скажите ему, – Злата кивнула в сторону человека-колоды, – чтобы меня отпустили.

– Конечно, конечно. – Улыбнулся Корфленд. Он отряхнул сиденье на стуле и сел. – Но сначала давайте проясним кое-что. Так, сущий пустячок. До совета эльфов дошли слухи, что вы хотели отравить высшего асама.

– Я хотела отравить высшего асама? Что за чушь? – подскочилаЗлата. Человек-колода мгновенно оказался рядом и положил тяжелую ладонь на ее плечо. Его рука убралась тотчас же, как только Злата села обратно. – Зачем я тогда его лечила? Чтобы отравить?

– Да-да, и правда, чушь. Оксаночка, вы даже представить не можете, сколько подобной ерунды я наслушался за семьсот лет и сколько навидался незаконных арестов.

Злата встала со стула и направилась к двери:

– Я рада, что все разрешилось, а то я уж было подумала, что… – она оборвала саму себя.

Перед ней непроходимой горой возвышался человек-колода. «Какая противная образина. – С отвращением подумала Злата, разглядывая его вывернутую нижнюю губу и пустые глаза. – Он еще смеет препятствовать мне».Вслух она сказала:

– Отойдите в сторону!

Человек-колода не пошевелился. Злата забеспокоилась. Что-то было не так. Судя по тому, как быстро он понял, что случилось со стулом, на идиота он не походил. Она посмотрела на хитрого лиса, который безмятежно улыбался.

– Корфленд, – попросила она, – прикажите этому человеку отойти от двери.

Улыбка исчезла с лица хитрого лиса, словно ее стерли стирательной резинкой, но сделали это так неаккуратно, что остатки ее все же остались. В частности, прищур глаз остался на месте.

– Мы с вами не прояснили пустячок. Вы не сказали, хотели или нет отравить высшего асама. – Пропел он.

– Я ответила, что мне незачем было его травить. – Ответила Злата, теряя терпение.

– Да, или нет? – неожиданно рявкнул Корфленд, и хитрое выражение лица сменилось на зловещее.

Злата вздрогнула. Корфленд улыбнулся, и лукаво взглянул:

– Оксана, вы должны ответить: «да» или «нет».

– Я… – начала она и твердо сказала. – Нет.

Корфленд откинулся на спинку стула и долго смотрел на нее. Злате показалось, что в его глазах мелькнула жалость.

– К несчастью, у меня другие сведения. Одно уважаемое лицо прислало письмо, в котором приводятся неопровержимые доказательства, что вы хотели отравить правителя.

– Это наглая ложь! – вскипела Злата. – Кто вам прислал подобное письмо? Вуслара? Только она могла начеркать подобный лживый донос!

Глаза Корфленда посерьезнели, а человек-колода дернулся в сторону Златы, невольно вытянув вперед руки, будто желая ее придушить. Корфленд нахмурился, и человек-колода отступил.

– Осторожнее со словами, – рыкнул высший эльф. – А то вас будут судить по двум пунктам.

Кровь схлынула с лица Златы и она проговорила, заикаясь:

– Меня будут судить? Но за что? Что я сделала? Лечила правителя?

Глаза Лиса сделались злыми:

– Признайтесь, это для вас же лучше. Для вас выгоднее все решить в досудебном порядке.

Раньше Злата несколько раз смотрела фильмы, в которых следователи обвиняли невинных, давили на них, выбивая признания. Никогда она не думала, что может стать участницей подобного действа. Ладно бы, она и правда была виновата, но признаваться в том, о чем даже не помышляла?

– Мне не в чем признаваться. – Твердо сказала она.

– Лучше признайтесь, – угрожающе произнес он.

– Нет. – Помотала она головой.

Человек-колода снова шагнул вперед и вытянул руки перед собой, растопырив толстые пальцы. Корфленд неуловимо качнул указательным пальцем, и гигант отступил назад.

– Вот как, – протянул хитрый Лис, – не хотите, как лучше? Решили изворачиваться и врать? Хорошо. Вы пробудете здесь до суда. Очень советую одуматься и признаться во всем. – Он встал и вышел из камеры в сопровождении гиганта.

– Подождите,– закричала Злата, – вы не можете меня здесь оставить.

Хитрый Лис остановился и приказал человеку-колоде:

– Переведи ее в камеру.

Человек-колода грубо схватил Злату за руку и потащил.

Злата вырывалась, что-то кричала, что они не имеют право, но гигант втиснул ее в узкую прохладную камеру и закрыл дверь.

Злата осталась одна. Она стала думать, кто и зачем ее оговорил. По всему выходило, что выгоду получала Вуслара: из-за Златы могла расстроиться ее свадьба с Рогидином. При мысли о Рогидине защемило сердце. Знал ли он, что Злата находится в тюрьме, и ее обвиняют в покушении на жизнь его отца? Вытащит ли он ее отсюда? Как скоро? Вряд ли он поверит в такой абсурд. А вдруг поверит? Злата плохо знала его. Он мог быть упрямым, импульсивным, своенравным. Мог ли он безоговорочно поверить, что Злата не виновата? Что, если засомневается? Злата уныло оглядела камеру – тогда она надолго застрянет в этом месте.

– Не думай о плохом, – сказала Злата вполголоса. – Всё наладится.

Мрачные стены равнодушно промолчали.

Глава 16

Заскрежетал засов, заскрипела дверь, и в проеме камеры появился Рогидин. Он плохо выглядел – воспаленные глаза говорили о том, что он долго не спал или напряженно работал, а обычно тщательно расчесанная борода торчала в разные стороны, как у Бармалея.

– Оксана! – бросился он к ней и схватил за руки. – Как ты?

Он притянул ее к себе, и Злата уткнулась носом в крепкое плечо.

До нее донесся его запах – запах грозы и леса после дождя. «Интересно, а как сейчас пахну я?», – подумала она и горько усмехнулась:

– Все хорошо, исполнилась моя мечта. Всю жизнь хотела пожить в тюрьме.

– Оксана, не говори так. Признай себя виноватой, и пытки отменят. Тебя отправят в тюремные катакомбы, но по пути я устрою побег.

Злата отшатнулась от него.

– Ты предлагаешь признаться в том, чего я не делала? Я получу свободу, потому что ты поможешь мне бежать? А потом я буду прятаться, как вор, и бояться, что меня снова арестуют? Как ты можешь? Ты – сын высшего асама, будущий правитель. Одно твое слово, и меня отпустят.

– Не все в моей власти. Я не могу настаивать на освобождении виновного, не могу пойти против высшего совета эльфов.

– Ты считаешь меня виновной? – Рогидин молчал. Злата заглянула ему в глаза. – Считаешь?

Он отвел взгляд:

– Оксана, поверь, будет лучше, если ты признаешься. Иначе тебя убьют.

– Кто? – тихо спросила Злата. Он не отвечал. – Вуслара, да? Это она всё подстроила? Она хотела выйти за тебя замуж и убить твоего отца, чтобы ты скорее стал правителем. Может, она и тебя захочет убить, а самой встать во главе Альвии! А пока взялась за меня?

Рогидин отшатнулся от нее.

– Оксана, ты неправа. Я не могу тебе обо всем рассказать. Поверь мне. Если ты не признаешься, то тебя казнят.

Злата не могла поверить в подобное. Те эльфы из сказок, каких она знала, не могли осудить невиновного. Они, как она думала еще ребенком, всегда помогали людям. Что с ними случилось? Неужели Дух разрушения коснулся этих существ?

Один из них стоял перед ней и предлагал немыслимое:

– Ты не понимаешь, как они опасны! Они все могут сделать. Никто не верит, что ты не виновна. Они никогда не обвинят Вуслару.

– Мы будем бороться, мы докажем, что это она. Бояться нечего, когда-то я не испугалась даже Вещего Дисмарха.

– Это очень могущественный колдун, шутки с ним плохи.

– И все же я бросила ему вызов. Это он запустил щупальца в совет высших эльфов, это под его дудку пляшут эльфы, включая Вуслару. Почему ты этого не видишь? Они угрожают твоему отцу, а ты даже не пытаешься защитить его!

– Моему отцу ничего не угрожает, и поэтому его не надо защищать. Подумай лучше о себе, тебе нужно бежать. – Он взял ее руки и мягко сжал.

До Златы дошел смысл услышанной фразы: Рогидин не только не понимал, что происходило, но считал ее виновной.

– А что, если ты просчитаешься, и побег сорвется? – Злата пытливо посмотрела Рогидину в глаза.

Он усмехнулся:

– Не просчитаюсь.

Злата не сводила с него глаз. Как верить тому, кто считает ее виновной? Он обманул ее однажды, когда скрыл, что есть невеста. Злата подслушала его разговор с Вусларой. Он собирался на ней жениться. Что еще скрывал Рогидин от Златы? Вдруг его подослали, чтобы уговорить ее признаться в виновности?

О Рогидине мало говорили в народе. Единственный избалованный сын правителя страны. Можно ли было ему довериться? Злата глубоко вдохнула и выдавила из себя:

– Ты предаешь своего отца, ты предашь и меня. Я не верю тебе, не хочу больше видеть и слышать тебя. Уходи, ты мне противен.

Она выдернула руки из его ладоней и отвернулась, глотая слезы.

– Ты забываешь, кто я такой! – прорычал он. Она не отвечала. – Оксана, – неуверенно позвал он, и в его голосе она услышала муку.

Она молчала, крепко сцепив зубы, стараясь не разрыдаться в голос. Он постоял немного, затем послышались его затихающие шаги. Клацнула дверь, и Злата осталась одна. Она бросилась на топчан и беззвучно заплакала, вздрагивая всем телом. Дура! Почему она не согласилась?

***

Злата обвела взглядом зал. В первом ряду сидела Вуслара и довольно улыбалась. Злата была уверена, что именно она сфабриковала обвинение и подстроила арест. Чем больше Злата узнавала эльфов, тем больше понимала, что не такие уж они и идеальные, как думалось раньше. Оказалось, что они также, как и люди, любили власть, богатство и славу; были падки на лесть и не признавали в своих рядах чужаков.

На лицах многих эльфов читалось нетерпение – видимо, им хотелось быстрее услышать обвинительный приговор. Им не важно было, виновата она, или нет. Главное, изгнать из своих рядов наглую самозванку.

Злата стояла в центре зала, огражденная со всех сторон металлической сеткой, словно ее уже признали виновной в покушении на жизнь высшего асама. Он тоже сидел в зале в отдельном кресле на возвышении. По правую руку с ним находился Рогидин. Он старательно прятал глаза, Злата никак не могла поймать его взгляд. «Илья никогда бы не предал меня», – подумала она.

Зазвенел колокольчик, и звуки стихли. Из-за судейского стола поднялся худощавый старик в синей судейской форме с колпаком на голове. Он обвел зал взглядом и произнес дребезжащим голосом:

– Сегодня советом высших эльфов решается вопрос о виновности высшего эльфа Оксаны. Она обвиняется в покушении на жизнь высшего асама посредством отравления. В случае, если вина ее будет доказана, она будет лишена привилегий высшего эльфа и наказана.

Злата посмотрела на сосредоточенное лицо высшего асама. Он незаметно кивнул при последних словах главного судейского советника, словно соглашаясь. Злате стало грустно: похоже, правитель ее не поддержит, а она-то тратила на него свою энергию, лечила его. Могла ли она тогда отказаться? Нет. Она не была связана клятвой Гиппократа, как врачи, но ее дар заставлял помогать больным, даже если сам больной ей не нравился.

– Признаете ли вы, что хотели отравить высшего асама? – раздался гнусавый голос обвинителя, старого эльфа с бесцветными глазами и похожим на воск лицом. Его одежда отличалась от одежды других судейских советников коричневым цветом.

Злата вздрогнула и вынырнула из раздумий. «Не отвлекайся! – приказала она самой себе. – Сосредоточься».

– Нет. – Твердо ответила она, гадая, будет ли ее кто-то защищать. Судя по всему, защитник ей не полагался.

– Тогда как вы объясните, – прогнусавил эльф-обвинитель, глядя на нее ничего не выражающим взглядом, – что после вашего визита высшему асаму стало хуже, чем было раньше?

– При мне высшему асаму стало лучше. Он может подтвердить. – Злата посмотрела на правителя, и он рассеянно кивнул.

– Возможно, – не унимался обвинитель. – Но действие отравленного напитка, который вы ему дали, проявился не сразу, а чуть позже. Как раз после того, как вы ушли. Высший асам мог погибнуть, и только присутствие высшего эльфа Вуслары предотвратило совершения злодейства. Она применила свои целительные силы, и правитель остался жив.

Злата почувствовала, как кровь бросилась в лицо, а внутри поднялась такая ненависть к прекрасной эльфийке, что если бы можно было убить силой мысли, то та лежала бы уже неподвижно на полу.

– Она лжет! – вскричала Злата. – Не я, а она хотела отравить высшего асама! Это она все время добавляла ему яд в шербет.

В рядах высших эльфов произошло движение. Головы многих повернулись в сторону Вуслары, и та покраснела. Дернулась ее голова, а губы плотно сжались. Злата готова была поспорить, что Рогидин согласен был с ее словами; по крайней мере, он отстранился от Вуслары, а в его взгляде проглядывало беспокойство за Злату. Но почему он даже не пытался ее обелить? Что его останавливало? Злата сверлила его взглядом, умоляя выступить в ее защиту.

– Тихо! – рявкнул главный судейский советник. – Не смейте обвинять высшего эльфа уважаемого рода!

– Спросите у Вуслары, – не унималась Злата, – почему она не использовала свои целительные силы, когда правитель лежал при смерти, почему не лечила его? Именно я спасла его, а не она!

Гнусавый старик приложил руку к волшебному камню. Он заискрил, и Злату пронзила такая боль, словно ударили под дых. Она согнулась пополам, успев заметить, как на лице Рогидина появилось страдание, словно не ее ударило, а его. Прошло секунд двадцать, прежде, чем она восстановила дыхание.

Крепко держась за крышку стола, чтобы не упасть, гнусавый эльф-обвинитель огласил, растягивая слова:

– Судейский совет принял решение: дать обвиняемой на раздумья двое суток, и на то время подвергнуть ее испытанию – подвесить на крюк.

Злата побледнела. Это решение позволяло применять к ней пытки.

– Вы не можете принять такое решение! Вы должны предъявить доказательства! – закричала она, но судейские советники не слушали ее. Они встали и один за другим покинули судейский зал.

– Как же так? – ошарашенно прошептала Злата. – Вы не можете просто так уйти.

Стражники схватили ее за руки и поволокли к ступенькам, ведущим в замковую тюрьму.

– Пустите меня, я не виновна. – Попыталась вырваться Злата, но они держали крепко. Она ловила взгляд Рогидина, но он не смотрел на нее.

Глава 17

Довольная улыбка не сходила с лица Клариссы. Она представляла, как обрадуется Вещий Дисмарх, когда узнает, что Злата больше не сможет лечить высшего асама, так как сидит в тюрьме. Ведьма гадала, как бы намекнуть деликатнее, чтобы могучий колдун понял: без Клариссы ничего бы не получилось.

Она жаждала увидеть в его глазах восхищение ее изобретательностью и умом. Наверное, он спросит, какую благодарность она ждет, но Кларисса скромно ответит, что ей ничего не надо. Скорее всего, покоренный ее бескорыстием, он все же предложит что-нибудь в подарок: драгоценное колье или серьги, или кольцо. «Я откажусь и намекну, что самый дорогой для меня подарок – это он сам. Скорее всего, он поймет, что я имею ввиду, и предложит выйти за него замуж. Не может не предложить». – подумала она, и губы поневоле сильнее растянулись в улыбке. Быть женой влиятельного колдуна, владельца огромного состояния – и лестно, и почетно. Она уже прикидывала, какую богатую свадьбу отгрохает, как позже в качестве хозяйки будет принимать в замке важных гостей. Вещий Дисмарх давно привлекал ее не только как мужчина, но и как будущий муж. Кларисса чуть ли не с первой встречи возмечтала выйти за него замуж. Ей пришлось долго ждать, но сегодня она могла получить то, что хотела.

По-свойски она зашла в замок. Дворецкий встретил с глубоким поклоном. Она небрежно кинула ему ненавистный плащ черного цвета. Кларисса любила яркие цвета, но приходилось облачаться в черный плащ, чтобы выглядеть как можно незаметнее. Она забыла, что в округе не было, наверное, ни одного дома, кто не знал бы ее повозку, украшенную яркими лентами и колокольчиками.

Дворецкий все еще стоял, почтительно склонившись. Кларисса спросила, где находится хозяин. Узнав, что он в своем любимом каминном зале, направилась к лестнице.

– Госпожа! – скороговоркой проговорил дворецкий. – Подождите в холле, я доложу о вашем визите.

– Я сама пройду к нему в кабинет, а провожать и докладывать не надо. – Жестко произнесла она, словно уже была хозяйкой этого замка. Она легко взбежала по ступенькам наверх. Дверь каминного зала открылась тихо, без единого скрипа.

Вещий Дисмарх сидел в своем любимом кресле и смотрел на огонь. Едва Кларисса перешагнула через порог, как языки пламени взметнулись вверх, жгутом перекручиваясь между собой. Они словно желали соединиться воедино.

Не оборачиваясь, Вещий Дисмарх приглушенно спросил:

– Надеюсь, ты принесла добрые вести?

– О, да! – ответила она, широко улыбаясь.

Он повернулся к ней и посмотрел заинтересованно:

– Рассказывай.

– Все получилось так, как ты хотел, как ты загадывал; мне пришлось немало потрудиться, чтобы вышло все так, как надо… – Захлебываясь и проглатывая слова, затараторила она.

Колдун поморщился. Поднял руку и сжал пальцы в кулак, кроме безымянного и среднего. Их он приложил к губам, говоря этим, мол, тихо. Кларисса замолчала. Вещий Дисмарх оторвал пальцы от губ и направил их в сторону гостьи, разрешая говорить. Кларисса знала, что он любил четкие и ясные доклады, поэтому глубоко вдохнула и стала говорить медленнее и понятнее:

– По-твоему желанию девчонка удалена от высшего асама. Теперь они нескоро встретятся, если вообще когда-нибудь встретятся.

Глаза Вещего Дисмарха загорелись, а сам он наклонился корпусом вперед, что говорило о том, что он заинтригован. Она молчала, наслаждаясь произведенным эффектом.

– Дальше! – рявкнул он и нетерпеливо взмахнул рукой. – Где она сейчас?

– В камере под замком. Ее обвиняют в попытке отравления высшего асама. – Кларисса высоко вскинула голову, и победная улыбка застыла на ее губах. Она ожидала, что колдун обрадуется и дальше поведет себя так, как она мечтала по дороге в замок.

Он молчал. Его лицо сильно побледнело, а пальцы с силой сжали подлокотники у кресла. Кларисса забеспокоилась, чувствуя: что-то пошло не так, как она думала. Улыбка сошла с ее лица.

– Разве я просил сделать так, чтобы ее арестовали? – свистящим шепотом произнес колдун, и в глазах его загорелся опасный огонек.

– Но я подумала, что так будет лучше, – пролепетала Кларисса.

– Ты подумала? А ты у меня спросила, будет мне лучше или нет?

– Но так мы получили сразу несколько выигрышей: девчонка не лечит высшего асама и не мешает Вусларе.

Его лицо побагровело.

– Несколько выигрышей? Твоя глупая башка не сказала тебе, что ее арест – это проигрыш, а не выигрыш?

– Но я… – Попыталась она оправдаться и услышала в ответ:

– Пошла вон, дура! Кругом одни идиотки!

Кларисса обиженно сжала губы и попятилась. Не думала она, что получит такую благодарность. Похоже, мечта выйти замуж за Вещего Дисмарха раскололась, как старый глиняный кувшин.

– Вон пошла!!! – заорал Вещий Дисмарх и затопал ногами. – Вон! Иди и думай, как вытащить ее обратно. И до тех пор не показывайся мне на глаза! Дура! Идиотка!

Он поискал глазами предмет, который можно было бы в нее швырнуть. Схватил бокал и размахнулся.

Кларисса не стала ждать, когда бокал разобьется о ее голову. Закрыв лицо руками, она выбежала из каминной залы и чуть не кубарем скатилась с лестницы. Дрожа от страха и обиды, выхватила у дворецкого плащ, который тот все еще держал в руках, кое-как накинула на плечи и покинула замок. Долго еще в ее ушах раздавались крики Вещего Дисмарха.

Слуги, которые видели, как поспешно она бежала из замка, решили, что она тронулась умом: настолько дико горели ее глаза, да и вела она себя, как полоумная, размахивая руками и разговаривая сама с собой:

– Я идиотка, идиотка, – непрестанно повторяла она, словно желая вдолбить смысл слов в свою голову и в головы окружающих. – Мне надо было спросить, что делать.

Она остановилась в дверях и громко зарыдала, затем замолчала, уставив взгляд в только ей видимую точку. Дворецкий уже не сомневался, что она сошла с ума, но Кларисса сумела взять себя в руки. Она вытерла скомканным кружевным платком мокрые щеки и глаза и яростно прошептала:

– Никто не смеет меня оскорблять.

Она сердито посмотрела вокруг, и дворецкий поспешно отвел взгляд в сторону. Кларисса гордо подняла голову и отрывисто приказала:

– Повозку.

Бричку доставили почти мгновенно – коня не успели распрячь, накормить и напоить. Конь высоко задирал вверх голову, явно недовольный тем, что ему не дали отдохнуть.

Кларисса села в бричку, взмахнула кнутом и хлестнула по шелковистой лошадиной спине. Конь обиженно всхрапнул и рванулся вперед. Бедная животина не могла понять, что случилось с хозяйкой: когда они ехали сюда, она была в прекрасном настроении. Смеялась, разговаривала с ним, называла ласковыми именами, и вдруг больно ударила кнутом.

На бешеной скорости конь доскакал до полосы деревьев. Удивительно, как по пути бричка не зацепилась колесом за камни, не завалилась на поворотах и не опрокинулась.

В лесу Кларисса резко натянула вожжи. Разгоряченный конь по инерции сделал несколько скачков и остановился, широко раздувая ноздри и вздрагивая от каждого движения хозяйки. К счастью для него, она зашвырнула кнут под скамейку. Щелкнула языком, как делала обычно, и слегка дернула вожжами. Конь рванул вперед, боясь не угодить хозяйке, если пойдет медленно, но она попридержала вожжи и хрипло сказала:

– Напугала? Не бойся, иди спокойно. Не ударю больше. Это колдун меня расстроил. Дурой обозвал и выгнал. Ни за что не прощу! – прошипела она, подняла кулак над головой и потрясла им. – Теперь вот он у меня где. Он заплатит мне за все! Играл со мной, как с деревенской дурехой. Оскорбление очень дорого обойдется ему, смоется только кровью.

Конь чутко водил ушами, прислушиваясь к интонациям голоса хозяйки, стараясь не пропустить в нем нотки раздражения. Он услышал, как она усмехнулась, а затем озабоченно пробормотала: «Я должна с ней встретиться».

Пока она разговаривала сама с собой, вожжи выпали у нее из рук, и конь пошел с такой скоростью, с какой хотел. Сначала он шагал достаточно бодро, но вскоре совсем успокоился, чувствуя, что хозяйка не обращает на него внимания. Зеленый пучок растительности на обочине привлек его внимание. Он остановился и потянулся губами к сочной траве. Она захрустела на его зубах.

Ведьма очнулась, взмахнула вожжами и вскрикнула:

– Н-но, пошел!

Конь с испугу выплюнул траву и послушно поскакал рысью.

Глава 18

Злата застонала. Все тело болело. Нестерпимо ныли руки, за которые она была подвешена к металлическому крюку, вбитому высоко в стену. Она не могла поверить, что все происходило с ней по-настоящему. До сих пор, пока ее не приковали и не оставили в подземельной камере, она думала, что подобное невозможно.

Она долго стояла с поднятыми высоко вверх руками, прикованными к крюку. Руки онемели, и Злата боялась, что они навсегда потеряли чувствительность. Желая привлечь внимание, она долго, пока не охрипла, кричала, затем пыталась освободиться, но ничего не получилось. Металлические браслеты держали крепко, больно врезаясь в кожу.

Злата перестала дергаться и прислушалась. Ей показалось, что кто-то отдаленно вскрикнул. Она глубоко вздохнула и громко, как ей показалось, прокричала, но на самом деле прохрипела еле слышно:

– Есть тут кто-нибудь?

Никто не отозвался. Похоже, в этом крыле замкового подземелья она находилась одна. Видимо, ее специально поместили сюда, чтобы она не могла общаться хоть с кем-нибудь. Душный воздух мешал дышать, нестерпимо хотелось пить. Она закрыла глаза и обвела сухим языком воспаленные губы.

Послышался скрип двери и шаркающие шаги. В нос сильно пахнуло луком и потом, и грубый голос произнес:

– Живая?

Злата с трудом подняла голову. Маленькие глаза под густыми нависшими бровями, гигантская грубая фигура, похожая на колоду. Злата несколько раз видела это лицо в кошмарных снах еще до того, как попала сюда.

– Почему вы меня так ненавидите? – спросила она у человека-колоды, который злобно смотрел на нее.

– Ты сама виновата. – Прогудел он.

«Нет, это вы виноваты в моем аресте», – хотела возразить Злата, но у нее не хватило сил. Глаза закрылись, а голова упала на грудь.

– Я дождусь, когда мне разрешат убить тебя, а до тех пор ты будешь висеть и мучиться! – усмехнулся человек-колода.

Злата не отвечала, безжизненно повиснув, словно тряпка. Она даже не слышала, как он покинул камеру.

Как долго она висела? Минуту, час, сутки? Время играло против Златы, сейчас оно сделалось личным врагом; каждый его миг причинял страдания. Так плохо ей никогда не было. Впервые в жизни захотелось умереть. О смерти она подумала даже с какой-то радостью, смерть принесла бы избавление.

Неожиданно в памяти всплыло воспоминание из детства. Злата играла с куклой, сидя на полу в спальной комнате. На кровати лежала больная бабушка, безучастно наблюдая за ней. Дома никого, кроме них двоих, не было.

– Бабушка, кукла хочет кушать! – громко прокричала Злата. – Нужно ее накормить. Вставай!

Она потянула бабушку за руку.

– Златочка, не трогай руку, меня всю ломает. – Простонала бабушка. Она прикусила нижнюю губу, лицо побелело от боли.

– А когда ты сломаешься? – спросила Злата, с любопытством ожидая ответа, но вместо этого услышала:

– Мать пресвятая богородица, царица небесная, помоги!

Беззвучно повторяла сейчас Злата эти слова. Беззвучно, потому что говорить в голос не было сил. И помощь пришла. Чьи-то сильные руки обхватили ее, приподняли и сняли с крюка. «Рогидин?» – подумала она. Но это не был сын высшего асама. Она увидела крупного, очень крупного, с густой черной бородой и лысиной на голове мужчину в одежде стражника. На его треугольном лице огоньками мерцали темные глаза. Злата не могла вспомнить, где встречалась с мужчиной.

Он снял с нее наручники, и она мешком упала в его руки. Наверное, даже если бы он ее не задержал, она вряд ли почувствовала бы боль от падения – настолько радовалась освобождению от оков. Мужчина прислонил к ее губам что-то холодное. Машинально она открыла рот, хлебнула воду и закашлялась. Затем снова припала к кружке и с жадностью выпила всю жидкость. Жажда не исчезла. Хотелось пить снова и снова, хотелось превратиться в воду и бежать ручейком по мелким камушкам. Злата выпила еще три кружки, а затем к ней пришла боль. К онемевшим рукам стала приливать кровь. Тысячи, миллионы иголок впились в кожу, пронзили насквозь. Злата закричала.

– Тише, не кричите. – Озабоченно пролепетал стражник, очевидно боясь, что на крик сбегутся другие стражники.

Злата сжала губы и застонала. Озираясь, стражник вытащил из кармана коробочку с блестящей мазью и стал аккуратно втирать ее в кожу рук. Иголки перестали впиваться, и боль утихла.

– Поешьте, – суетился стражник. Вытащил сверток, обмотанный чистым полотенцем, и достал плошку. Он покормил Злату с ложечки, как маленького ребенка. Она проглотила несколько ложек жидкой пшенной каши на курином бульоне и почувствовала, что ей стало легче.

– Кто вы? – спросила она первое, когда смогла говорить.

– Неужели вы забыли меня? Вы спасли моего единственного сына. До вас все мои сыновья умирали.

Злата вспомнила мужчину, даже вспомнила, как его зовут – Мирауд. Он приносил к ней своего десятимесячного сына. У мальчика безжизненно болтались руки и ноги, а синее личико говорило, что ребенку не хватало воздуха. Мирауд умолял спасти сына, совал ей в руки тряпицу с деньгами со словами:

– Это все, что у меня есть. Если мало, то я продам свой дом, только помогите ему!

Он плакал. Крупный сильный мужчина не стеснялся слез, они скупо бежали по загорелым, ставшими серыми щекам.

Злате хватило беглого взгляда, чтобы понять, что с ребенком. Она взяла мальчика на руки и сказала отцу:

– Родничок бьет. Оставьте ребенка и выйдите. Не возвращайтесь в комнату, пока не позову.

Стражник беспрекословно повиновался. Он положил младенца на стол, а рядом оставил сверток с железными фейтами, среди которых виднелось два или три медных медита.

Злата сделала мальчику искусственное дыхание, затем массаж сердца. Прошептала заклинание, влила в ребенка чистую энергию, и мальчик открыл глаза. Щеки его порозовели, он стал ровно дышать. Злата обтерла тыльной стороной ладони пот с щек и лба и подошла к двери. Отец стоял у входа и напряженно глядел на Злату. Она не стала его томить:

– Заходите. Ваш сын теперь вне опасности. И деньги заберите, за детей денег не беру.

Он взял мальчика на руки, и ребенок срыгнул. Отец обеспокоенно посмотрел на Злату.

– Все в порядке, – сказала она и сунула в его руку оставленный мешочек с монетами, – так и должно быть. Болезнь вышла наружу.

– Как отблагодарить вас?

– Никак. Возможно, когда-нибудь мне понадобится ваша помощь. – Улыбнулась тогда Злата. Она как будто чувствовала, что когда-нибудь такой день наступит!

Мирауд снова протянул Злате кружку, но на этот раз в ней плескалась бордовая жидкость.

– Что это? – недоверчиво спросила Злата.

– Вишневый сок с мятой, – ответил он.

– Вы любите вишневый сок? Вы сами его делаете?

– Мне его дали, – нехотя ответил стражник.

– Колобок! – выдохнула Злата. Слабая улыбка появилась на ее губах.

– Тсс. Не называйте имен. – Он опасливо огляделся.

Злата согласно кивнула, чувствуя, как в груди волной разливается благодарность. Колобок и Старая Альва не забыли о ней. Хоть кто-то в этом мире заботился о ней! Она старалась не плакать, когда висела на крюке, не желая показывать свою слабость; но сейчас глаза защипало, и на холодный пол упали две слезинки.

После сока силы полностью вернулись к Злате. Она лучше разглядела своего спасителя. Он заметно нервничал и торопил ее.

– Мы должны уйти отсюда, как можно быстрее, – сказал он и направился к выходу из камеры.

Она поспешила следом, чувствуя, что и ноги, и руки хорошо слушаются ее.

– Вас зовут Мирауд? – спросила Злата.

– Зовите меня Колпитом, – нехотя ответил он, беспокойно озираясь.

– Так называют ваш народ?

Он молча кивнул.

– Сюда, – прошептал спаситель, опасливо всматриваясь в конец коридора. – Быстрее! Мы должны успеть, пока не начался обход.

Злата послушно побежала за ним, стараясь ступать как можно тише. Она увидела сидящего на полу стражника и задержалась. Он сидел с закрытыми глазами, безвольно откинув назад голову. Злата шагнула к нему, желая проверить, что с ним, но Колпит сердито остановил ее:

– Не теряйте время! Он спит.

Злата пригляделась внимательнее – у стражника мерно поднималась и опускалась грудь. Он даже похрапывал. Она бросилась догонять спасителя. По пути попались еще три стражника, все спали. Два из них навалились друг на друга, крепко обнявшись, а третий лежал и храпел, держа в руке опрокинутую бутылку, из которой капала на пол темная жидкость. «Вино со снотворным», – догадалась Злата. Некогда было спрашивать, как Колпиту удалось опоить своих товарищей.

Они добежали до железной решетки, разделяющей туннель на части, и Колпит открыл дверь ключом. Она негромко заскрипела, нехотя открываясь. Колпит замер, прислушиваясь. Ничто не нарушало тишину подземелья, где они находились; лишь сзади мерно храпел один из стражников.

Они двинулись по проходу, и вдруг Злата явственно услышала, как кто-то позвал ее по имени. Она остановилась в недоумении. Звук исходил из-за плотно закрытой металлической двери. Злата подбежала к ней:

– Кто здесь?

Колпит потянул ее за рукав.

– Подождите, – отмахнулась она, – там кто-то есть.

– Это министр высшего асама Дер. Он покушался на жизнь высшего асама и хотел устроить переворот.

– Он тоже пострадал от высшего асама. – Посочувствовала Злата. – Можно его вытащить?

Колпит покачал головой:

– У меня нет ключей.

Злата припала к отверстию, через которое узникам подавали еду и приглушенно спросила:

– Вы слышите меня?

– Да, да, слышу, и даже вижу, – лихорадочно зашептали в ответ.

Злата оглядела стену и увидела между ней и дверью небольшое отверстие, в котором блестел зрачок.

– Я могу вам чем-то помочь?

– Да, – ответил министр, и зрачок скрылся.

Послышался шорох, и сквозь узкое отверстие пролезла трубочка из плотно сложенной бумаги, за ней еще и еще.

– Быстрее! – торопил Колпит. – У нас мало времени.

– Будет быстрее, если вы поможете мне, – проворчала Злата, доставая трубочки и отдавая ему.

После шестой трубочки в отверстии снова появился зрачок.

– Почитайте, там написано, что со мной случилось. Не хочу умирать изменником и предателем.

– Я вытащу вас отсюда. Пусть не сразу. Только вы потерпите. А самое главное – ждите.

Зрачок моргнул раз, другой. Злате показалось, что он повлажнел.

Колпит оторвал ее от двери и потащил за собой, ворча:

– Не давайте обещаний, которые не можете исполнить.

– Я исполню. – Возразила Злата, думая, что, наверное, судьба Дера похожа на ее собственную. Скорее всего, его тоже бросили в тюрьму по ложному обвинению. Сколько еще невинных альвийцев сидят в этой и других тюрьмах?

Они прошли по коридору и завернули налево, снова коридор и опять поворот. Злата уже сбилась со счета, сколько раз они поворачивали. К счастью, на их пути не встречались камеры других узников. Как пояснил Колпит, ее камера находилась в особом пролете.

Наконец, он остановился возле темной узкой галереи и сказал:

– Идите по ней. В конце дверь, за ней вас ждут.

– Кто?

– Увидите.

– А вы?

– Я останусь. Мне нельзя уходить. Не бойтесь за меня, со мной ничего не случится. – добавил он, видя, что Злата стоит в нерешительности. Легонько подтолкнул, и она шагнула в галерею, рассматривая полукруглую дверь в глубине.

– Постойте, – сдавленно вскрикнул он. Злата обернулась. – Возьмите трубочки.

Колпит протянул скрученные листы бумаги. Злата бережно взяла их и положила в потайной карман, который был пустым: фигурка собаки лежала где-то в траве возле дома, а телефон забрал один из стражников.

– Спасибо, – поблагодарила Злата, – я так обязана вам.

– Нет, это я у вас в долгу. Возьмите еще вот это. – Он передал Злате узкий предмет с ладонь длиной. – Это нож высших эльфов. Не знаю, в чем его хитрость. Думаю, что вы разберетесь.

Нож был похож на складной перочинный ножик, которыми любят играть во дворе мальчишки. Только внутри топазовой ручки навеки застыл маленький муравей. Злата положила нож в карман, и Колпит толкнул дверь.

Она распахнулась, и ночные звуки обрушились на Злату. Дул слабый ветер, свистели сверчки. В воздухе мелькнула тень, и шелестя прозрачными крыльями, перед Златой приземлилась высокая фигура.

– Старая Альва, – благоговейно прошептала Злата. – Я знала, что вы придете за мной.

Древнийка улыбнулась и молча взяла ее за руку. Злата почувствовала, как за спиной затрепетали сильные крылья.

Злата вспорхнула вслед за древнийкой, и они полетели в ночь. Внизу промелькнули высокие шпили оказавшегося таким негостеприимным замка, и в следующий миг его крыша осталась далеко позади.

Глава 19

Густой туман стелился над землей, столбом поднимаясь в небо как раз в том месте, куда летели Злата и Старая Альва. Древнийка свернула в сторону, желая его облететь, но туман пополз навстречу, словно не желая их упускать. В следующий миг они влетели в него.

Злата не поняла, что случилось, потому что вдруг резко потеряла скорость. Крылья бешено молотили воздух, не в силах сдвинуть с места свою хозяйку. Рядом боролась с невидимой преградой Старая Альва. Они висели в воздухе несколько минут. Злата уже решила, что крылья не выдержат, и они обе рухнут вниз, когда услышала, что древнийка бормочет на непонятном языке заклинания. Туман расступился и пропустил ее. Злата ринулась следом, но снова врезалась в препятствие. Она отлетела назад и опять рванула вперед. На миг ей показалось, что она проскочила, но какая-то неведомая сила, как кисель, втянула ее обратно. Злата скрипнула зубами. Ее крылья взмахнули пару раз, она потеряла равновесие и кувырком полетела вниз.

Густая листва деревьев смягчила падение. Ветка ударила по руке, листья хлестнули по лицу, а крылья сработали, как парашют.

Упав на мягкую подстилку из полуперепревшей листвы, Злата вскочила, пытаясь понять, все ли с ней в порядке. Вроде, и руки, и ноги двигались без проблем, голова тоже не беспокоила. Чуть-чуть повредилось одно крыло, что не мешало ему шевелиться.

Туман висел густым облаком, в паре шагов ничего не было видно.

«Куда теперь?» – растерялась Злата.

Впереди забрезжил огонек. Мутные клочья расползлись в стороны, уступая место сгорбленной женщине в длинном темном платье и накидке с капюшоном. Глаза светились красноватым светом; на длинном и узком, как у хорька, лице блуждала сардоническая улыбка. Ехидная усмешка, похожая скорее на оскал, делала ее лицо еще отвратительнее.

– Кларисса, – беспомощно прошептала Злата, чувствуя, как липкий ужас покрывает все тело, – что тебе нужно?

Порыв ветра сорвал с головы Клариссы капюшон, обнажив седые растрепанные волосы. Она засмеялась диким смехом.

Злата почувствовала, что лишается чувств. Она боролась изо всех сил, сдерживая подступающую к горлу тошноту.

Она обхватила ствол дерева, стараясь удержаться на ногах. Колени ее согнулись, и она стала сползать по стволу вниз. Когда она рухнула на землю, красноватый свет погас в глазах Клариссы. Морщины исчезли, и ее лицо округлилось, а седые волосы потемнели и улеглись в гладкую прическу. Старуха превратилась в молодую женщину. Она сказала приятным грудным голосом:

– Надеюсь, я отомстила тебе за свои муки. Теперь ты поняла, как плохо было мне, когда ты приманила меня на огонь? – она улыбнулась, а Злате стало легче. Ведьма продолжила. – Я не за местью пришла. Хочу сообщить: чтобы победить Вещего Дисмарха, надо лишить его железного кольца, которое он носит на мизинце правой руки. В этом кольце вся его колдовская сила, это его амулет. Забери кольцо, и победа за тобой!

– Зачем мне сражаться с ним? – удивилась Злата.

– Затем, что он хочет убить тебя.

Злата побледнела. Мало ей Вуслары, человека-колоды, высшего асама, теперь к ним присоединился могущественный колдун. Кто еще желает ее смерти? Пока она думала, Кларисса растворилась в тумане, крикнув напоследок:

– Забери кольцо, и победа за тобой.

Голос прозвучал, как отдаленное эхо в горах. Туман рассеялся сразу же после исчезновения Клариссы.

Шелест крыльев заставил Злату поднять голову. Рядом с ней приземлилась Старая Альва.

– Всемогущий Владыка, наконец-то нашлась! – с облегчением произнесла она. – Я боялась, что с тобой что-то случилось.

Злата не ответила, все еще разглядывая место, где только что стояла Кларисса. Древнийка напряглась:

– Что ты видела?

– Только что здесь была Кларисса. Она сообщила, что якобы Вещий Дисмарх хочет убить меня, и что его сила в железном кольце, которое он носит на мизинце. Зачем она сказала мне об этом? Чего она хочет?

Древнийка задумчиво пожевала губами:

– Может, готовит ловушку? Клариссе нельзя доверять. Темные колдун и ведьма всегда договорятся. Если только, они что-то не поделили, и она решила отомстить. Подумаем позже, а сейчас летим домой! Мне здесь не нравится.

За спиной у Златы снова затрепетали крылья, и они взлетели. Туман окончательно рассеялся, обнажив небо с полнощекой луной среди россыпи сверкающих разноцветными огоньками звезд. Внизу мелькали крыши, возделанные поля. Блеснула в лунном свете лента реки.

Они долетели без приключений к знакомому круглому домику на краю опушки и приземлились возле самого крылечка.

Злата ожидала, что на шум выйдет Колобок, но дом встретил тишиной.

– Спит, наверно, бездельник, – проворчала Старая Альва и постучала мысками башмаков в ступеньку, стряхивая с подошв кусочки земли и листьев.

Открылась полукруглая дверь. Всколыхнулось пламя на свечах, воткнутых в канделябры, загадочно шевельнулись тени на стене. Горящие свечи говорили о том, что их ждали.

Злата тоже стряхнула с обуви мусор и вслед за древнийкой вошла в дом. Шаги раздавались, как показалось ей, слишком громко, Колобок не мог не услышать.

Древнийка распахнула дверь в его комнату:

– Вставай, Оксана уже здесь. – Она застыла, в недоумении открыв рот: комната оказалась пустой. – Где он? Он прекрасно знает, что я отправилась за тобой. Не может быть, чтобы он не слышал, как мы прилетели.

Злата подняла лежащую на полу книгу:

– История моей жизни. – Прочитала она, тоже не понимая, куда запропастился хозяин книги. Насколько Злата знала, Колобок не мог уйти далеко без книг, он сам говорил ей, что не оставляет их дома.

Злата шагнула к входной двери, желая поглядеть, не спрятался ли он где-нибудь за углом дома или за кустом.

Древнийка схватила Злату за запястье:

– Никуда не ходи. Подождем до утра, может, он просто отлучился по своим делам.

– Разве раньше он уходил среди ночи?

Древнийка пару секунд поколебалась и ответила:

– Бывало, когда что-нибудь случалось.

– А книги? Он должен был забрать их с собой.

– Раз книги дома, значит, скоро придет. Пока попей молока с булочками и ложись спать. Утром решим, что делать.

Голос древнийки звучал бодро, но чувствовалось, что она чего-то не договаривает. Злата не стала спорить. Прошедший день утомил, и она отправилась в гостевую комнату.

Ей не спалось. Она чувствовала себя усталой, но тревога за Колобка мешала забыться. Злата пялилась на потолок, разглядывая пляшущие тени, которые отбрасывали ветки с листьями.Она честно досчитала до тысячи, затем обратно; наконец поняла, что не уснет и отправилась в центральную комнату.

В ней все еще горели свечи. Старая Альва колдовала, держа в руке стеклянную палочку над булькающей в чаше жидкости. На конце палочки уже надулся пузырь. Древнийка с неудовольствием покосилась на незваную гостью, но промолчала. Злата как можно тише села на стул и уставилась на пузырь. Сначала в нем ничего особенного не было – обыкновенный мыльный пузырь с плавающими на поверхности радужными кругами. Наконец, он начал расти, и внутри него проявилась мужская фигура в длинной черной одежде. На волевом лице сурово темнели небольшие глаза. Мужчина злорадно усмехался.

– Потеряла Колобка? Он у меня, ждет Оксану. Я отпущу его, если она придет в мой замок. – Его лицо приблизилось. Черты лица исказились: глаза исчезли, нос сделался толстым, а гигантский рот рявкнул. – Понятно?

От неожиданности Старая Альва выронила палочку. Она упала на пол, чудом не разбившись. Пузырь взмыл к потолку и лопнул, разбросав брызги в разные стороны и оставив на стенах и потолке темные пятна.

– Кто это? – удивилась Злата.

Старая Альва вздохнула и наклонилась за палочкой.

– Вещий Дисмарх, – устало сказала она, – очень сильный колдун. Похоже, Колобок у него в плену. Зачем колдун захватил его? Мы никогда не мешали друг другу.

У Златы екнуло сердце. Она вспомнила слова Клариссы: «Он хочет тебя убить». Почти сразу на ум пришли слова древнийки: «Найди друга, ради которого будешь готова пожертвовать всем, и вернешься домой». Что, если Колобок и есть тот самый друг, ради которого нужно было жертвовать собой?

Злата заметалась по комнате:

– Чего мы ждем? Идемте скорее его выручать!

– Подожди, не мельтеши, – осадила ее древнийка. – Надо выждать. Ты же не хочешь попасть еще в одну темницу, на этот раз Вещего Дисмарха?

Злата вспомнила все, что слышала о нем: и как он отбирал маленьких мальчиков у их матерей, чтобы вырастить для себя верных слуг, и как навсегда исчезали в его подвалах неугодные и несогласные с ним, и как покупал невинных девушек для своих развлечений; и как морил голодом свой народ. Все это говорило об одном – колдун безжалостен; чья-то жизнь и судьба для него ничего не стоили. Он легко мог забить до смерти Колобка, не составляло для него труда и отравить его. Неужели древнийка ничего не знала?

Злата возмутилась:

– Нельзя ждать! Он убьет его!

Старая Альва внешне держалась спокойно, но в ее глазах сквозила тревога. Тем не менее, она мягко возразила:

– Надо подумать, как выручить его. До утра время есть.

– Вы что, не соображаете? Не можете голову включить? Нельзя ждать! Не хотите, я одна пойду. Пусть оставит Колобка и забирает меня.

Древнийка посмотрела с неодобрением:

– Прекрати верещать и послушай меня.

Злата вдохнула раз-другой. Помолчала немного, выравнивая дыхание, и процедила сквозь зубы:

– Хорошо, говорите.

– Сперва узнаем, как колдун захватил Колобка. Нет толку сейчас колдовать. Вещий Дисмарх оставил свою магию, ночью она особенно сильная. К утру она рассосется, и мы узнаем, что делать. – Старая Альва потерла покрасневшие глаза. Похоже, ее тоже мучила бессонница. – Давай-ка спать. Утром решим, что делать.

Предложение не понравилось Злате, и она буркнула:

– Вряд ли я усну.

Древнийка устало опустилась в кресло-качалку и откинулась на спинку. Кресло заскрипело, словно недовольное тем, что его заставили работать ночью. Злата опустилась на краешек стула и прижалась к столу, готовая вскочить в любой момент. Она неподвижно сидела, прислушиваясь к покачиванию кресла-качалки и потрескиванию горящей свечи. Глаза ее беспокойно прыгали из стороны в сторону. Злата искала решение. Как назло, в голову ничего путного не приходило. Мысли ворочались тяжелыми жерновами, взгляд перемещался от предмета к предмету все медленнее, пока не застыл на стенных часах. Злата моргнула раз, другой, опустила голову на стол и уснула.

Проснулась она от того, что затекла шея и руки. Она покрутила руками и размяла плечи. Вроде стало легче.

За окном уже поднималось солнце.

Старая Альва снова проводила ритуал. Звучно булькала стекловидная жидкость, на фарфоровой палочке повис пузырь. Он начал разбухать, а когда увеличился до футбольного меча, то что-то, видимо, пошло не так. Пузырь взмыл в воздух, превратившись в голову Вещего Дисмарха. Так же, как и ночью, он рявкнул:

– Я отпущу Колобка, если придет Оксана. Понятно?

На этот раз Старая Альва не растерялась. Она прочертила палочкой круг в воздухе:

– Дунь и плюнь! Рожа окаянная, уйди от меня к низовым, на третий этаж нижнего уровня.

Пузырь с головой задрожал и лопнул.

Древнийка вытерла пот со лба:

– Ничего не получается. Колдун наложил особое заклятие. Оно мешает узнать, что случилось с Колобком.

– Но вы же можете его снять?

– Для этого нужно время, а у нас его нет.

– Понятно. – Помрачнела Злата. – Процессор завис.

– Что? – не поняла древнийка.

Злата пояснила:

– Так говорят в мире людей, когда что-то мешает работать. Что же делать?

Старая Альва пожала плечами:

– Наверное, отправиться к колдуну без всякого плана.

Она тяжело поднялась со стула. Стул заохал, словно сочувствуя. Шаркая ногами, как немощная старушка, Старая Альва прошла к печке, держа в руках ритуальные принадлежности. Палочка виновато брякалась о край чаши, видимо, извиняясь за сорванный ритуал.

Древнийка сунула руку в карман, проверяя, что в нем есть, и вытащила игрушечную фигурку собаки. Недоуменно покрутила между пальцами, словно не понимая, как она очутилась в кармане.

– Это же Грэсси! – воскликнула Злата. Она уже и не надеялась увидеть фигурку снова. – Где вы ее взяли?

Старая Альва протянула Злате фигурку:

– Там, где она лежала, на траве возле потайной тропинки. Стрекоза рассказала мне: и кто тебя поймал, и куда тебя увели.

– Может, она знает, кто велел меня арестовать? – Злата погладила фигурку и прижалась к ней губами.

– Ты все узнаешь со временем, – покачала головой древнийка, – а сейчас не мешай готовиться.

Она сняла со стены два пучка трав, прижала к губам и зашептала:

– Еду я во чисто поле, а во чистом поле растет одолень трава. Одолень трава! Не я тебя поливала, не я тебя породила; породила тебя Мать-Сыра Земля. Одолень трава! Одолей ты злых людей, отгони ты чародея. Одолень трава! Одолей мне горы высокие, долы низкие, озера синие, берега крутые, леса темные, пеньки и колоды... Спрячу я тебя, одолень трава, у ретивого сердца во всем пути и во всей дороженьке».

Древнийка любовно погладила пучки трав. Один пучок повесила себе на шею, а другой дала Злате и строго сказала:

– Одолень-трава защищает от темных сил. Повесь себе на шею также, как я, и не сымай, пока не закончатся твои испытания. Помни, что темный колдун лишь тогда оставит тебя в покое, когда будет полностью побежден.

Она сняла с гвоздя сушившуюся на стене бересту, оторвала полоску и скрутила из нее два колечка: одно для себя, а другое – для Златы.

– А это для удачи. – Добавила древнийка.

Злата послушно надела колечко на палец, повязала на шею веревочку с привязанной травой и удивилась:

– Это же зверобой! Я знаю его, потому что папа любил заваривать из него чай.

– Твой папа, похоже, с умом. Знает, как получить защиту от темных сил. – Улыбнулась Старая Альва.

Злата хмыкнула: откуда отец мог знать, что зверобой защищает от злых мыслей и недобрых дел завистников? Даже если бы и знал, то вряд ли поверил бы. И чай из зверобоя пил не для того, чтобы процветал бизнес, а просто нравился.

Папа. Он любил Злату. Маленькую не наказывал за проделки, часто баловал. Ей стоило подойти к нему, ласково посмотреть и произнести: «Папочка, ну пожалуйста, я хочу эту игрушку». На следующий, а то и в этот день игрушка стояла в детской комнате. Отец ни в чем не отказывал любимой дочке.

«Не отвлекайся». – Злата отогнала прочь ненужные мысли, с горечью сознавая, что папа защитил бы ее. Уж он бы знал, что делать.

Свежая мысль вспыхнула в голове, как сверхновая звезда. Злата вскинула голову:

– Книги расскажут нам, что случилось.

Старая Альва сдвинула брови к переносице и холодно сказала:

– Их нельзя трогать.

– Но это для блага Колобка. – Заупрямилась Злата. Сейчас в ней проснулась капризная маленькая девочка, которая не знала отказа в своих желаниях.

Старая Альва сцепила руки замком и задумалась.

– Хорошо. – Она стремительно развернулась. Воздух завихрился. Стрекозы сорвались с насиженных мест и испуганно запорхали. Старая Альва, не обращая на них внимания, решительно направилась к комнате Колобка.

Неизвестно, что Злата ожидала в ней увидеть, но скудная обстановка в комнате разочаровала. Кровать, сундук, полка с книгами и пара табуреток, вот и вся мебель. Больше всего заинтересовал сундук. Он занимал весь угол и выглядел особенно внушительно: большой, с коваными уголками и засовом. Злата провела по деревянной поверхности крышки рукой. Она была гладко отполирована. На сундуке лежал моток толстой веревки, а на стене висела картина, искусно вырезанная из цельного куска дерева. Высокие деревья окружили небольшой бревенчатый домик. Из печной трубы вился дымок, теряясь в бугристых облаках. Возле дома сидел на скамейке мужчина. Он держал в руках нож и деревянную чурку. Рядом с ним стояли готовые звериные фигурки. Одна из них походила на Грэсси.

– Что это за картина? – удивилась Злата.

– Златник подарил Колобку. Он ее сам вырезал.

– Но как на нее попала Грэсси?

Старая Альва нехотя ответила:

– Откуда-то он знал, что ты придешь в наш мир. Нам нужны книги, или нет?

Озираясь на картину, Злата протянула к полке руку, но Старая Альва схватила ее за плечо.

– Погоди, – прошептала она. – Надо попросить у книг разрешение. Они должны откликнуться.

Она отодвинула Злату в сторону, сложила руки лодочкой и сказала:

– Ваш хозяин в плену у Вещего Дисмарха. Во имя ВсемогущегоАсама, покажите, как колдун захватил Колобка. Тогда мы лучше поймем, как помочь ему.

Она уставилась на полку, ожидая ответа. Ничего не произошло. Древнийка попросила еще раз, и еще. Книги стояли на полке, как и должны стоять обычные книги.

– Они не хотят нам помогать. – Горько вздохнула Старая Альва.

– А вот и неправда. – Злате надоело церемониться, и она схватила книгу с описанием жизни Колобка.

– Не трогай! – возмутилась Старая Альва. – Сейчас же верни ее на место!

Книга выскользнула из рук и с глухим стуком упала на пол.

– Что я наделала! – ахнула Злата

Она наклонилась, желая ее поднять; и тотчас же отпрянула.

От книги исходило голубое свечение.

– Она откликнулась. – Благоговейно прошептала Старая Альва. – Быстрее найди страницу, которая светится.

Злата откинула обложку. Свечение словно того и ждало. Оно поднималось в воздух в виде перевернутого треугольника, внутри его ярко сияли фигуры Колобка и старой женщины. Старушка стояла у порога дома и улыбалась. Мелкие морщинки скопились сеточкой возле глаз, правая рука призывно звала к себе. Колобок выглядел изумленным. «Это, правда, ты? – прошептал он. – Я так скучал по тебе». «Заходи». – Старушка переступила через порог, а Колобок внезапно исчез, словно испарился. Улыбка исчезла с лица старушки. Ее фигура вдруг вытянулась, на лице выросла борода, старушка превратилась в мужчину. Он обвел взглядом нехитрую обстановку, махнул рукой с медным кольцом на безымянном пальце, и в следующий миг исчез. Лишь слабый пыльный вихорок курился на том месте, где только что стоял мужчина.

– Вещий Дисмарх. Понятно, как он обманул Колобка. – Ззадумчиво пробормотала Старая Альва.

– Что это за старушка? – не поняла Злата.

– Его бабушка. Этот великий обманщик, Вещий Дисмарх, принял ее облик. Чтобы его разорвало надвое! Посягнул на самое святое! – древнийка разозлилась так сильно, что лягнула ногой табурет. Тот возмущенно загрохотал, проехал по полу и упал набок. – Чего ты тут разлегся, словно заняться нечем? – накинулась она на ни в чем не повинный предмет мебели. – Хозяина нет дома, значит, можно валяться, где попало?

Она еще раз пнула табурет, продолжая бушевать:

– Бездельники! Лишь бы вас не трогали. Не уберегли Колобка. Просите, нет, умоляйте Всемогущего Владыку, чтобы он быстрее вернул его домой, а не то…

Она сжала руки в кулаки и грозно оглядела комнату.

Злата удивленно уставилась на нее. За все время знакомства она впервые увидела и услышала, как ругается Старая Альва. Может, это и выглядело смешно, но Злата не смеялась.

Глава 20

Злата приземлилась вслед за Старой Альвой возле высокого раскидистого дерева с сердцевидными листьями и шершавой корой.

– Дальше начинаются владения Вещего Дисмарха, – сказала древнийка, – мне туда нельзя. За деревьями лежат его поля, на которых работают крестьяне. Пройдешь через поле и увидишь замок. Там он ждет тебя.

Поле тянулось до горизонта. Злата прикинула расстояние. По подсчетам выходило, что придется идти не менее четверти дня.

– Пока я доберусь до замка, наступит ночь. – Сказала она.

– Что же делать? – вздохнула древнийка. – По-другому не попадешь. Если только Вещий Дисмарх тебя встретит.

Злата нащупала фигурку собаки на груди и сжала ее. «Грэсси, поддержи меня, если что», – пробормотала она.

– Ступай. Колдун ждать не любит.

Злата двинулась через поле, стараясь как можно меньше топтать посадки. Солнце нещадно слепило глаза и пекло голову. От жары руки стали такими горячими, что даже малейшее прикосновение кончиков пальцев к лицу обжигало кожу. Злата пересекла высушенную солнцем полосу земли и ступила на узкую дорожку, пересекающую посевы. Несмотря на зной, на поле бодро колосились зерновые. Ветер играл с колосьями, то пригибая к земле, то задирая их головки круто вверх. Они щекотали руки и ноги, кололи лицо. Колыхания зерновых напоминали движение морских волн.

Злата прислушалась к шуршанию колосьев, и ей показалось, что они шепчут: «Не ходи туда. Не надо». Она остановилась. Конца края поля не было видно, а солнце жарило немилосердно. «Я должна», – пробормотала Злата и упрямо двинулась вперед. Она не смотрела назад, и так зная, что Старая Альва наблюдает за ней. Это прибавляло уверенности и сил.

Сколько времени прошло? Час, два, пять? Злата с отчаянием посмотрела вперед, ожидая увидеть людей или крышу замка, но вокруг расстилалось лишь бескрайнее поле. Солнце словно застыло в небе. Из живых существ виднелись лишь летающие оводы и скачущие кузнечики, даже птиц не было видно и слышно.

Злата вконец выбилась из сил, когда, наконец, зерновые посевы сменили овощные посадки. Невысокие побеги батата с похожими на сердечки листьями радовали зеленым покровом. От влажной земли поднимался удушливый пар. Видимо, их только что полили. Несколько мужчин и женщин виднелись невдалеке. Злата направилась к ним. Ее язык настолько присох к небу, что она с трудом попросила воды.

Крестьяне удивленно рассматривали ее платье цвета малахита с низким лифом и пышными юбками. Злата подосадовала, что не подумала переодеться. В таких нарядах хорошо красоваться в замках, но совсем неуместно разгуливать в поле.

Женщина-снувийка достала стеклянную бутылку с прозрачной жидкостью и вытащила пробку. Злата с жадностью припала к горлышку и стала пить, чувствуя, как смягчается горло и как почти высохший язык становится влажным.

– Куда вы идете? – спросила снувийка, аккуратно закрывая бутылку с оставшейся водой.

– Туда. – Злата махнула рукой вперед.

Женщина ничего не сказала, но в глазах ее мелькнули страх и жалость одновременно. Остальные тоже молчали. Злата поблагодарила снувийку и двинулась дальше.

Замок появился на горизонте, когда солнце уже клонилось к закату. Он высился беспросветной громадиной на фоне темнеющего неба. Последние лучи солнца проникали сквозь его смотровые башни и бойницы, придавая замку заброшенный вид.

Не успела Злата подойти к мосту, как массивные ворота открылись, и навстречу ей вышел лысый человек с лицом, как у хорька.

– Оксана? – полу-утвердительно спросил он, и она кивнула. – Следуйте за мной.

Он провел ее мимо удивленно таращившихся стражников по двору, мощенному серым камнем, и подвел к распахнутым дубовым дверям. Злата стряхнула с платья листочки с травинками и расправила складки.

Внутри замка было темно и прохладно. Руки Златы покрылись гусиной кожей то ли от холода, то ли от ожидания неизвестной опасности. Хорек привел ее в большой темный зал, освещенный лишь несколькими канделябрами с горящими свечами, и оставил одну.

– Я знал, что ты придешь. – Услышала Злата приглушенный мужской голос. Он раздавался сверху. Она задрала голову, но никого не увидела. Голос усмехнулся. – У тебя какое-то странное желание всем помочь. Как это называется в мире людей? Патологическое желание. Когда-нибудь это погубит тебя.

– Где вы? – воскликнула Злата.

– У тебя в голове.

– Врете!

– Вру, – согласился голос.

– Это вы – Вещий Дисмарх?

– А ты ожидала услышать кого-то еще?

– Почему вы не покажетесь?

– Ты увидишь меня, если я сочту нужным.

– Боитесь?

– Глупая девчонка, это ты меня боишься! – голос зазвучал сердито.

Послышалось хриплое карканье и свистящее хлопанье крыльев, словно взлетела большая стая серых ворон. Злата огляделась, но не увидела ни одной птицы.

– Вы хотите меня напугать. – Догадалась она. – Видимо, вам нравится, когда другие в ужасе.

Крики птиц стихли.

– Ты не глупа. – Усмехнулся голос. – Наверное, желаешь знать, зачем я хотел тебя видеть?

– Да.

– Хочу, чтобы ты кое-что выполнила.

Злата не отвечала, ожидая, что колдун сам расскажет все, что ей положено знать.

– Предлагаю сделку. – Снова услышала она. – Ты окажешь услугу мне, а я – тебе. Согласна?

– Что я получу? – крикнула она в высоту.

– Я отпущу литта. Ты из-за него сюда пришла? Не знаю, чем он тебе так дорог? Маленький, толстенький, больше похож на ребенка, чем на взрослого. И такой же наивный и глупый, как ребенок. Он забыл, что его бабушка давным-давно мертва! Попался, как цыпленок! Ха-ха-ха! – голос сухо засмеялся.

Злата нахмурилась:

– А вот это подло! Ловить на том, что дорого.

– Что ты знаешь о подлости? Ты жизни толком не видела.

– Видела. Спасибо некоторым, вам в том числе, постарались.

Голос снова сухо засмеялся, а Злата топнула ногой.

– Перестаньте смеяться, словно недоумок!

– Словно кто?

Злата прикрыла рот рукой и подумала: «Зачаток ума, следи за словами».

– Назовите свое условие. Что я должна сделать? – спросила она, решив не отвечать на вопрос.

Голос молчал, словно его хозяин задумался. Злата была уверена, что ее внимательно разглядывают со всех сторон и прикидывают, стоит предлагать сделку, или нет. Она ощутила что-то наподобие давления на голове, словно лоб и затылок слегка сдавил железный обруч. Похоже, колдун пытался прочитать ее мысли. Голове стало легче, и она поняла, что обруч сняли: Вещий Дисмарх принял решение.

– Поклянись, что выполнишь свою часть сделки. – Вкрадчиво прошелестел голос.

– Ну уж нетушки. Сперва озвучьте, чего вам надо.

– Поклянись.

– Не могу. Вдруг вы потребуете убить кого-то? – не уступала Злата.

– Глупая, соглашайся. Для убийства есть более подходящие альвийцы. Поручи тебе убить, ты только все испортишь.

Злата переступила с ноги на ногу и огляделась в поисках хозяина голоса. Никакого движения не увидела, кроме пляшущих на стенах теней от горящих свечей. Трудно общаться, не видя хозяина голоса.

– Отпустите Колобка. – сказала она.

– Так мы с тобой ни до чего не договоримся.

– Отпустите Колобка, и будем договариваться. – Упрямо повторила она.

Послышалось недовольное карканье. Невидимые вороны бурно выражали свой протест, хлопая крыльями и крича вразнобой.

Голос сказал:

– Хорошо, отпустил. Он ждет дома.

– Так быстро? – недоверчиво спросила Злата. – Я вам не верю, вы врете.

– Я вру? – на стене появилась тень – гигантская фигура в развевающихся одеждах с широко раскинутыми руками. – Я никогда не вру! – прогремела она.

Злата вжала голову в плечи и отступила назад. Стена задержала ее отступление. Твердая опора немного успокоила, и она воскликнула:

– Я уйду, если вы будете меня пугать.

– Упрямая девчонка! – прорычал голос, и Злате показалось, что на мгновение она увидела перед собой высокого мужчину с гневно сверкающими темными глазами. – Мне надоело с тобой спорить. Как я могу быть уверен, что ты не откажешься клясться ?

– Если так стоит вопрос, то как я могу быть уверена, что вы не кинете меня?

– Не кину? – озабоченно переспросил голос.

– То есть, не обманете.

– Дюже умна, – пробормотал голос. – Хорошо, я отпущу Колобка, а когда ты увидишь его, то сразу же сработает заклятие.

Свечи стали гаснуть одна за другой, словно тень поглощала остатки света, распространяя беспросветный мрак.

Тишина и темнота стали густыми и липкими, как кисель. Они всасывали в себя.

Злата ухватилась за фигурку собаки, и та придала уверенности.

– Послушайте, хватит меня пугать. – Сказала Злата, как можно увереннее. – Я знаю, что вы нормальный дядька, но почему-то хотите, чтобы вас боялись. Скажите, чего вы от меня ждете?

Чуть-чуть посветлело. Тень на стене уменьшилась, концы одежды перестали трепетать, а свечи снова загорелись.

– Ты возглавишь восстание народа.

Чего угодно ожидала Злата, но только не этого. Колдун хочет, чтобы она повела народ против правителей страны? Почему? Он сам относился к правящей верхушке. Что он удумал? В чем подвох?

– Зачем вам это надо? – удивилась она.

– Не твое дело. – Сердито отрезал голос.

– Кажется, я поняла. Вы хотите, – ахнула Злата, – занять место высшего асама.

Голос сердито засопел:

– Думай не о том, чего я хочу, а о том, чего ты получишь.

Снова захлопали крылья, на этот раз птицы были видимыми. Они заполнили собой всю комнату, летали в поисках выхода из нее. Бились о стены, словно слепые, бросались на черное непрозрачное оконное стекло. Вырваться наружу у них не получилось, и они поднялись к куполообразному потолку, а достигнув его, всей стаей помчались вниз, на Злату. «Я вам друг, я хочу вам добра», – напряженно подумала она, желая мысленно их успокоить. С большим трудом у нее получилось. Птицы разлетелись и попрятались, кто куда. Вновь наступила тишина.

– У тебя нет выбора. – Усмехнулся голос Вещего Дисмарха. – Либо ты возглавляешь восстание и празднуешь победу, либо попадаешь в застенки высшего асама. Выбирай восстание. Обещай сейчас же, пока я не передумал и не сказал высшим эльфам, где тебя искать.

Такой низости от него Злата не ожидала и поэтому вскричала:

– Но это подло!

– Почему подло? Для злодея, каким я являюсь, нормально. – Голос засмеялся. – Какой твой ответ?

– Я согласна.

Голос хмыкнул.

– Другого ответа я и не ожидал.

– Вдруг вы обманете?

– Я не нарушаю договоренности. Наверное, ты слышала об этом. – С гордостью произнес голос. Злата и правда слышала, но не верила, что это правда. Разве злодей может быть честным?

– Иди. Помни о своей части клятвы! Заклятие сработает сразу же, как только ты увидишь литта.

Громко щелкнуло, и Злата оказалась у высокого дерева на краю леса. Старая Альва стояла на том же месте.

– Колобок уже дома, – ответила Злата на ее вопросительный взгляд. – Возвращаемся?

Старая Альва отвела глаза.

– Летим, но не домой, а в Медвежьи горы.

– Зачем? – нахмурилась Злата.

– За артефактом.

Глава 21

Они приземлились возле узкой тропинки, бегущей в лес. Вокруг росли высокие пихты вперемежку с соснами и осинами. В их подножии воздушными метелками цвела скумпия. Темно-зеленый плющ обвивал стволы деревьев, высоко поднимаясь вверх.

Возле дерева с дуплом Старая Альва остановилась.

– Дальше ты пойдешь одна, – сказала она, – иначе артефакт не покажется. Будь осторожна. Здешние места не зря называются Медвежьими горами, медведей здесь много. Если встретишь его, не беги, спровоцируешь на нападение. Отходи осторожно, спиной не поворачивайся.

Злата вдруг поняла, что ей смертельно надоели противостояния то с высшим асамом, то с Вещим Дисмархом, то с Клариссой. Не хватало только медведей.

– А зачем мне идти? «Можно обойтись без Медвежьих гор?», – спросила она.

– Можно. И без Медвежьих гор, и сдаться без борьбы.

– Вот за что мне такое, а? Я же помру от страха, если увижу медведя в лесу.

– Не помрешь, – улыбнулась Старая Альва, – ты же не померла, когда увидела кабана и гиену.

– Откуда вы знаете? – удивилась Злата. – Ну да, вам рассказали стрекозы. Только кабан и гиена не были страшными. Я чувствовала, что они не причинят мне зла.

– Здесь тоже почувствуй. Прежде чем идти, попроси у духа леса разрешения побывать в его владениях. – Древнийка приложила к груди руку. – Думай сердцем и головой. Иди, я буду ждать. Ступай по тропинке, никуда не сворачивай, и она приведет тебя в нужное место. Возвращайся до темноты, пусть даже без артефакта.

– То есть я могу его не найти? – возмутилась Злата.

– У каждого артефакта, как у живых существ, свой характер. Они не покажутся тому, кто им не приглянется, или не подходит.

Злата нахмурилась: зачем рисковать понапрасну? Допустим, она благополучно обойдет медведей и доберется до места, но там артефакта не будет. Возвращаться придется опять по медвежьему царству. Что, если на обратном пути какой-нибудь проголодавшийся косолапый захочет ею перекусить?

– Я не хочу лежать на обеденном столе медведя в виде главного блюда, – угрюмо заявила Злата.

– И не будешь. Не забывай, что ты златница. У тебя особая энергия, которую звери чувствуют. Кабан и гиена тоже ее уловили, и медведи почуют.

– Спасибо, успокоили. С подобным напутствием я отправлю вас к низшим, – проворчала Злата.

Глаза древнийки дико сверкнули:

– Мне туда нельзя!

– Ага, вам в пекло лезть нельзя, а мне можно?

– Не сравнивай. Когда-нибудь поймешь. Сейчас ступай.

Тропинка вела по пологому склону наверх. По обе стороны от тропинки рос светлый, без подлеска и лиан, лес.

Тропинка нырнула в неглубокую впадину, заполненную болотцем. Злата перешла через него по перекинутым стволам и вскарабкалась по раскиданным валунам. У одного из них лежал большой муравейник. Он поднимался в высоту примерно наполовину ее роста. По нему ползали крупные рыжие муравьи, тащили травинки и насекомых.

Злата осмотрела склон и увидела медведицу с тремя медвежатами. Они стояли примерно в пятидесяти шагах вверх по тропинке.

Направив вперед уши, мать усиленно нюхала воздух. Медвежата стояли на задних лапах позади нее, пытаясь разглядеть, что за существо находится недалеко от них.

Самый нетерпеливый медвежонок с белой бабочкой на груди опустился на все лапы и побежал навстречу, видимо, желая поближе познакомиться.

Злата похолодела. Медведицы с медвежатами очень агрессивны. Если мать решит, что ее отпрыску грозит опасность, то убьет, не задумываясь. Медведи только кажутся неуклюжими, но на самом деле бегают быстро, и убежать от них почти невозможно.

Злата закрыла глаза. Страх не позволял проникнуть в мысли медведицы. Сердце тряслось в груди, словно кисель в стакане, в горле появился противный привкус.

Старая Альва посоветовала не бежать при встрече с медведем, поэтому Злата стояла и чего-то ждала.

Медвежонок поравнялся с медведицей, а следующим шагом вырвался вперед. Медведица рявкнула, подняла лапу и треснула неслуха. Тот взвизгнул и кубарем полетел назад. Мать грозно фыркнула и пошла прочь от Златы, считая, видимо, что лучше разойтись с миром. Обиженно скуля, медвежонок потрусил за ней. Медвежье семейство скрылось за деревьями.

Злата подождала, когда дыхание выровняется, и двинулась вперед. С каждым шагом тропинка сужалась. Вскоре она почти растворилась. Злата едва угадывала ее очертания среди упавших листьев и травы.

Тревожили слова Старой Альвы о том, что артефакт может не показаться. Вдруг он решит, что она для него не подходит? Неужели она зря рисковала? Беспокоили и медведи. Наверняка в округе бродила не одна медведица, не зря горы называли медвежьими.

Злата пересекла небольшую плоскую террасу и стала подниматься по крутой круче. Ноги соскальзывали, и она хваталась за все, за что можно – за растущие стволы и ветки, за прочно сидящие камни. Иногда Злата ползла, стараясь не думать о том, что порвет одежду. Чтобы юбки не мешали, она обвязала подол вокруг ног наподобие штанов.

Впереди замаячили белые стволы берез. Трепетали от ветра зеленые листья, сквозь них просвечивали лучи солнца. Злата остановилась у торчащих из земли толстых, причудливо изогнутых, корней.

Ряды деревьев расступились, и между деревьями мелькнула, словно привидение, черная гора. Отвесные стены напоминали стоящих плечом к плечу окаменевших стражников с зеленой бородой из скальных папоротников.

На вершину горы можно было забраться только с помощью альпинистского снаряжения. Злата испытала разочарование: неужели зря пришла? Не зря, видимо, она не хотела сюда идти. Она двинулась в обход, надеясь, что с другой стороны найдется тропка для восхождения. Ей повезло. Узкая тропинка вела на вершину, прыгая от уступа к уступу.

Злата вступила на нее и стала осторожно подниматься, переступая с камня на камень.

Тишина нарушалась шумом листвы и изредка гудением мух. Воздух был таким легким, что возникло ощущение невесомости.

Скоро она добралась до ровной площадки. На ней стояла плоская плита с выдолбленным в центре углублением. «Ритуальная чаша», – пробормотала Злата и огляделась.

Вокруг простиралось зеленое море из листьев и хвои. Макушки деревьев колыхались от ветра, словно приветствовали. В небе парили облака, похожие на пушистые перья. Злата позавидовала птицам, которые каждый день любовались подобной красотой.

Пролетевший перед глазами листок напомнил, что она пришла не любоваться природой, а найти артефакт. Она огляделась и не увидела ничего, похожего на него.

Нужно было возвращаться. Оказалось, что спускаться было труднее, чем подниматься. Как она теперь понимала несчастных кошек, которые часами сидели на дереве, не решаясь сползти вниз!

Злата нащупала в камне углубление и поставила в него ногу, снова углубление и еще один шаг вниз.

«Зря приходила сюда, – вздохнула она, – только время потеряла». Она спустилась вниз еще на один шаг и зажмурилась от яркого всполоха, словно взорвалась лампа накаливания. Брызнули в разные стороны световые лучи и погасли.

В выдолбленном в камне углублении лежал прозрачный ледяной кристалл. Как он попал сюда и почему не растаял, несмотря на жару, оставалось загадкой. Иллюзию взрыва сымитировал упавший на него луч солнца. Злата осторожно взяла кристалл в руки. На ощупь он оказался сухим и холодным, и совсем не таял в руках. «Это камень, а не лед», – подумала Злата. Она положила кристалл в карман, чувствуя, как он наполняет ее доброй и теплой энергией.

Глава 22

Старая Альва удивилась, когда увидела находку.

– Это же горный лед! – воскликнула она. – Какой большой! Такие кристаллы очень редкие. Береги его. Горный лед помогает врачевать, потому показался тебе.

Злата спрятала кристалл в потайной карман, и они полетели домой.

Вокруг дома царила тишина. В окнах не светился свет, и не мелькали тени. «Колдун обманул!», – подумала Злата.

Старая Альва толкнула дверь. Внутри кто-то чихнул, и недовольный голос произнес:

– Наконец-то явились, сколько можно где-то бродить?

– Колобок! – воскликнули одновременно Злата и древнийка. – Где ты был?

Зажглись свечи на стене, и они увидели недовольно щурившегося Колобка.

От радости Злата обняла его. Затем вспомнила про заклятие и сникла. «Не обманул колдун, зато я попалась», – прошептала она про себя. Довольный Колобок ничего не заметил.

– Ну ладно, ладно, будет, тут я, – пропыхтел он и покраснел от удовольствия. – Никуда не девался, здесь и был. Колдун обездвижил меня и сделал невидимым.

– Ты все время здесь и находился? Где?

– Где, где, – проворчал он и отряхнул от пыли узкие брюки. – На полу лежал. Вы чуть по мне не ходили.

Пришла очередь покраснеть Злате и Старой Альве:

– Ты все видел и слышал?

– И видел, и слышал, и даже орал вам в мыслях, но вы же были заняты не пойми, чем. Что наврал вам про меня колдун?

– Он никогда не врет, – мрачно изрекла Злата.

Колобок удивленно приподнял брови. Старая Альва пожала плечами. Он потребовал:

– Вижу, Вещий Дисмарх тебя очаровал. Рассказывай.

Злата закрыла глаза и нехотя произнесла:

– Он пообещал, что мы увидим тебя сразу же, как вернемся домой.

Колобок почесал затылок:

– Не думал я, что он такой славный. Стой! – вскричал он, словно что-то вспомнив, – а зачем он приглашал тебя к себе? Что он сказал?

Злата и древнийка переглянулись.

– Ну, мы, ну, я… – замялась Злата.

– Что ты там бормочешь? – подозрительно уставился на нее Колобок. – Только не говори, что он сватался к тебе!

Злата покраснела и отвернулась.

– Я, конечно, не так хорошо разбираюсь в колдовских штучках, как Вещий Дисмарх, – продолжил он, – но даже я понимаю, что он отпустил тебя только потому, что ты пообещала что-то взамен.

Злата опустила глаза. Она не стала лгать, помня, что Колобок читает мысли по лицу.

– Он потребовал, чтобы я возглавила восстание против высшего асама.

Колобок присвистнул, а Старая Альва озабоченно покачала головой:

– Если великому колдуну все равно, кого посылать на схлестку, то ты могла бы смекнуть и отказаться. Высший асам управляет стихиями, а ты? Тебе не справиться с ним без артефакта.

– А горный лед? – возразила Злата.

– Он помогает врачевать: быстро заживляет раны, избавляет от яда, а еще поднимает душевные силы. Против магии высшего асама он бессилен.

Злата плотно сжала зубы:

– Я не могу отказаться, я поклялась на заклятие.

– Зачем? – простонала Старая Альва. – Зачем ты поклялась?

– Затем, что иначе Колобок так бы и валялся на полу, – огрызнулась Злата.

– Могла бы и не спешить клясться. – Проворчал Колобок. – Мне было не так уж и плохо. Подумашь, полежал бы, отдохнул. Все равно заклятие когда-нить и спало бы.

– А если бы нет? – Злата покосилась на окно, за которым летали светящиеся насекомые.

Колобок хлопнул себя по лбу и как безумный понесся в свою комнату. Загрохотало, словно в его комнате обрушилась вся мебель.

Он вернулся, громко топая. В руках его лежали три книги. «Собрался куда-то идти?» – озадачилась Злата.

Колобок веером рассыпал книги на столе:

– Книги скажут, что делать.

Он раскрыл толстую книгу в черном кожаном переплете. Самая маленькая стрекоза уютно устроилась у него на макушке.

Злата встала позади него.

Колобок долго молчал, перелистывая белые страницы. Древнийка прикрыла глаза. Со стороны могло показаться, что она задремала, но Злата знала, что она не спит: слишком частым было ее дыхание.

Колобок громко чихнул. Злата вздрогнула, а маленькая стрекоза испуганно взлетела. Старая Альва даже не пошевелилась.

Колобок покосился на нее, и стрекоза вновь приземлилась на его голову, на этот раз над самым лбом. Колобок обратил взгляд на книгу и спросил:

– Скажи, в чем слабость высшего асама?

Злата задержала дыхание. Старая Альва открыла глаза. Все трое напряженно ждали. Даже стрекозы перестали шуршать крылышками. Мерно тикали часы на стене, секундная стрелка торопливо бежала по кругу.

Страницы белели, как свежевыпавший снег, ни одной черточки или палочки, даже точки не было видно.

Злата потерла пальцами затекшую шею. Колобок быстрым движением взъерошил волосы на лбу, чуть не задев маленькую стрекозу. Она увернулась от его пальцев, вспорхнула и пересела на уголок стенных часов. Старая Альва оставалась неподвижной, словно являлась не живым существом, а окаменевшей статуей.

Колобок нетерпеливо заерзал на стуле, но страницы оставались все такими же белыми. Он рассердился и хлопнул ладонью по столу:

– Я обязан Оксане жизнью. Если вы не скажете, как ей помочь, то будете лежать на полке до конца моей жизни. Так и знайте – я вас больше в руки не возьму!

Он надул щеки и отвернулся. На страницах замелькали отдельные буквы; кружочки и палочки сложились в слова. Злата дернула Колобка за рукав, и он прочитал:

– «Идите к норнийкам, они знают».

Он озадаченно обернулся к Старой Альве:

– К норнийкам? Но это опасно, они на нижнем уровне!

– Смотрите, – воскликнула Злата, радуясь, что с тех пор, как она поселилась в замке высшего асама, выучила не только альвийский язык, но и язык высших эльфов, – появилась новая надпись. «Пусть поможет древнийка». Что это значит?

Злата вопросительно уставилась на Старую Альву.

– Мне нельзя спускаться на нижний уровень, – тихо ответила она, – иначе нарушится равновесие, и пагуба хлынет на верхние этажи.

– Что же делать? – помрачнел Колобок.

– Утром я отвечу.

– Ты будешь колдовать? – Колобок мотнул головой в сторону печи, на которой стояла чаша с субстанцией.

– Я буду разговаривать с ветром и со звездами, – серьезно ответила древнийка.

– А я пока подготовлюсь к дороге, – сказал Колобок и потопал в свою комнату. Снова загрохотало. Злата и Старая Альва переглянулись. Древнийка покачала головой, а Злата пожала плечами.

Глава 23

В неглубоком овраге журчал ручеек. Он петлял между склонившихся над ним гибких ветвей, подмывал корни растущих кустарников. Густые заросли кустов мешали спуститься к воде, но за небольшим поворотом тянулась песчаная отмель. На ней лежали несколько крупных, с половину человеческого роста, валунов.

У одного из них, с ровной, словно отполированной поверхностью, стояли Злата и Старая Альва. Они молчаливо наблюдали, как по поверхности воды плыли, подпрыгивая и раскручиваясь на перекатах, травинки, листочки и мелкие веточки. Шаловливый ветер путал волосы и задирал края одежды.

– Я должна вернуться к замку высшего асама. – Хмуро сказала Злата.

Старая Альва покачала головой:

– Это невозможно. Тебя схватят и бросят в тюрьму.

– Я буду осторожной.

– Не получится, – возразила древнийка, глядя, как пытается выбраться из воды упавший в нее жук. Он не успел – его проглотила рыба с красноватым ртом.

Злата прикусила добела нижнюю губу и упрямо повторила:

– Я все равно пойду к замку высшего асама и снова встречусь с Орданом.

– Кто такой Ордан, и зачем он тебе нужен?

– Он очень похож на Колобка. Сначала я даже подумала, что он его старший брат, или даже отец. Он такого же роста и одевается похоже.

Старая Альва удивилась:

– Похож на Колобка? Как ты с ним встретилась?

– Аннета привела меня к нему.

Старая Альва заметно заволновалась:

– Не нравится мне все это. Как, ты сказала, его зовут?

– Ордан.

– Ордан? Уж не тот ли это Ордан, о котором рассказывал как-то Колобок? Если да, то ничего удивительного, что он поднимает народ. Он всегда был бунтовщиком и смутьяном. Вряд ли ему можно доверять.

Злате самой не нравилось, что придется довериться малознакомому человеку, но другого пути она не видела. Ордан уже сколотил хоть какую-то группу недовольных, чего не было у нее. Не пойдет же она в ближайшую деревню с призывом сражаться против высших эльфов! Ее сразу же поймают и бросят в замковую тюрьму.

Злата слышала, что народ Альвии все больше объединялся. Слухи о том, что появилась златница, распространялись чуть ли не со скоростью звука. Жители страны приходили все в большее волнение. Беспокойство жителей могло ограничиться территорией одной деревни и затихнуть так же быстро, как гаснет огонь, не найдя себе топлива. Но альвийцы делились новостями с жителями других деревень, те, в свою очередь, несли вести в города. Злате, как златнице, нельзя было ходить в города, чтобы не потерять свою силу, но стрекозы сообщали Старой Альве, что в словах горожан все чаще звучала надежда. Странствующий огонек был опасен тем, что мог найти себе пищу и разрастись в настоящий всепоглощающий пожар.

Никто не мог сказать, во что выльется недовольство народа – поговорят ли и замолкнут, или станут требовать для себя лучшей жизни.

Никто уже не вспоминал, что ждали златника-мужчину, готовы были идти и за девушкой. Народу даже не важно было, кто лидер – мужчина или женщина, главное, чтобы лидер был.

Златница превратилась в некий символ. Она не только пришла из легенды, она пострадала от несправедливости высшего асама. Каждый мужчина мечтал защитить беспомощную девушку; каждая женщина видела в ней себя.

Это не златница – это все они пострадали, и они не ее, они себя желали защитить.

Злате не хотелось быть символом – ну какая из нее революционерка? Обычная самозванка. Как закончили свою жизнь самозванцы? Взять хотя бы того же Лжедмитрия, который выдавал себя за сына Ивана Грозного. Почти год он сидел на троне и правил, пока его не убили мятежники.

Злата поежилась – самозванцы плохо заканчивали, а ей хотелось жить! Двойная ловушка захлопнулась: и так, и этак плохо. «Лучше бороться, чем попасть в лапы высших эльфов». – Подытожила она.

– Без меня народ боится идти за Орданом. Я присоединюсь к нему, – сказала Злата. – Так у меня больше шанцев спастись.

Древнийка отвернулась. Порыв ветра вздыбил прядку ее волос, всколыхнул полу платья, но Старая Альва не пошевелилась. Она внимательно разглядывала небо, на котором застыли ячеистые серые облака, похожие на соты. Пористые облака довольно долго висели над головой, не двигаясь и не меняясь в очертаниях, словно их кто-то хорошо приклеил.

Злата догадалась, что древнийка определяла, какой знак принесло с собой необычное небо. Злата сама не отказалась бы узнать, какие события предсказывают подобные облака. Старая Альва как-то обмолвилась, что в этом мире ничего не появляется просто так. Почти за любыми явлениями следовали события. Нужно было уметь прочитать знаки и определить, хорошие они или плохие.

Древнийка оторвалась от неба:

– Ты задумала опасное дело. В случае поражения тебя повесят, как изменницу, а в случае победы могут предать свои же. Понимаешь, что тебя ждет?

Злата опустила голову:

– Понимаю, но что делать? Никто не освободит меня от клятвы, даже вы.

Древнийка помотала головой и удрученно ответила:

– Увы, это выше моих возможностей. Но рисковать своей жизнью….

– Я не могу сбежать, сработает заклятие. – Злата подумала, что наплевала бы на восстание и сбежала домой, если бы знала дорогу.

Старая Альва снова подняла голову:

– Давно я не видела таких облаков. Они принесли с собой перемены, что-то совершенно новое. Похоже, как бы я ни хотела, ничего не изменить. Зато я смогу немного помочь тебе.

Она пошарила в кармане и вытащила прозрачный шарик. Долго разглядывала его, то приближая к глазам, то отдаляя. Затем дунула на него и зашептала:

– Помоги Оксане. Послужи ей так же, как мне. Договорились?

Лучик ли солнца заиграл на поверхности шарика, или что-то вспыхнуло внутри у него? Древнийка улыбнулась, размахнулась и с силой бросила его на валун. Злата ахнула. Шарик ударился о каменную поверхность, сплющился и распался на две части. Одну часть древнийка спрятала в своем кармане, а другую положила на ладонь Златы со словами:

– Бери, теперь одна половина твоя. Часть моих умений перешла к тебе. Ты сможешь летать.

– А как же вы без половины? – испугалась Злата.

– Ничего, справлюсь. У меня достаточно моих сил. Колобок! – зычно крикнула она, и кусты зашевелились. – Выходи! Оксана готова для путешествия на нижний уровень.

– А я мимо проходил. – Колобок выбрался из зарослей, кряхтя и охая, и сдирая с себя колючки с сухими веточками. – Туточки зарянка гнездо свила, хотел посмотреть.

Старая Альва вопросительно подняла бровь.

– Ну ладно, ладно, – Колобок виновато улыбнулся. – Подумашь, подслушал чуток.

***

Высокая трава заполонила весь огород, поднимаясь густым гребнем даже на полуразвалившейся крыше старого домишки с просевшими окнами.

Хлипкие покосившиеся стены угрожали рухнуть в любой момент, а крыша – провалиться. Одну стену подпирали жерди и бревна, а другая держалась благодаря крутой насыпи из земли. По ней легко можно было забраться на самый верх крыши.

В старом домишке жили норнийки: три старых колдуньи. Это к ним направила книга, которую Колобок крепко держал подмышкой; это к ним принесли крылья Злату и Колобка.

Пока Злата нерешительно топталась у крылечка, Колобок решительно подобрался к проему и толкнул дверь. Первое, что Злата увидела – пол с выпирающими досками, из-под которых поблескивали мышиные глаза. Они исчезли, увидев непрошенных гостей.

За столом у стены сидели три дородных старухи в рваной, висевшей лохмотьями серой одежде. Из-под подола драных юбок выглядывали стоптанные башмаки. В кулаках у них были крепко зажаты потемневшие от времени деревянные ложки.

У одной из старух были глаза, но отсутствовали уши. У второй уши сидели на месте, зато вместо глаз виднелись сросшиеся веки. У третьей старухи не видно было ни ушей, и ни глаз, и она сидела неподвижно с таким напряжением, словно считывала импульсы движений только ей ведомым особым чувством.

Ушастая старуха старательно ловила звуки, поворачивая в сторону двери то одно ухо, то другое. Стоило Злате и Колобку переступить через порог, как она весело загремела ложкой по столу, жадно принюхиваясь к котелку, от которого исходил духовитый пар.

– Наконец-то, – проворчала безухая и безглазая норнийка, и глазастая придвинула к незваным гостям табуретки.

– Что так долго? – продолжила говорящая. – Из-за вас не обедаем. – Она тщательно облизала обгрызенную с краю ложку и повернула голову к глазастой норнийке.

Та сняла крышку с котелка. Запахло кислым с примесью сладковатого. Глазастая зачерпнула варево надтреснутым деревянным половником и стала разливать по плошкам, выдолбленным из дерева.

– Спасибо, но мы не голодны, – вежливо отказалась Злата.

– Смотрите-ка, красавица брезгует сесть с нами за стол! Поди-ка, все еще не забыла время, когда ела в дорогих трактирах! – языкастая норнийка тоненько захихикала. – Говори, зачем пожаловали?

Злата поморщилась:

– Говорят, вы знаете, как победить высшего асама.

Норнийка закивала головой:

– Да-да, мы знаем, мы все-все про всех знаем. А вот красавица, похоже, не знает, что сначала нужно выказать уважение хозяевам, и лишь потом переходить к делу. – Она захихикала, а следом за ней затряслись в беззвучном хохоте ее сестры.

Колобок ногой придвинул к себе сначала одну табуретку, а затем другую. На одну сел сам, положив возле ноги заплечный мешок, а другую предложил Злате. Норнийки замолчали. Зрячая внимательно разглядывала его, а ушастая старательно прислушивалась. Языкастая сладко заговорила:

– Это кто это у нас такой решительный? Никак мужик появился в доме?

Они снова захохотали.

Ушастая норнийка поднялась и поковыляла в угол комнаты, трясясь в беззвучном хохоте. Долго ковырялась в сваленной куче старого барахла, встряхивая и ощупывая каждую вещь. Поднятая пыль добралась до Златы, и она чихнула. Колобок уже держал возле носа платок, подаренный когда-то Старой Альвой, и шумно дышал в него.

Переворошив все вещи, ушастая выудила из кучи два старых башмака с потертыми пятками и порванными подошвами. Пошаркала обратно к своей табуретке и водрузила находку на стол. Для слепой она удивительно ловко ориентировалась в пространстве.

– Пусть высший асам оденет эти башмаки, и тогда никакая хворь его не возьмет. – Объяснила языкастая.

Они снова захохотали, брякая ложками. Злате стало неуютно от их беспричинного смеха.

Колобок широко шагнул к столу и хлопнул по столешнице ладонью. Задрожали ложки и миски, крышка котелка упала на пол. Ушастая норнийка подпрыгнула на стуле и испуганно застыла.

Две других норнийки замерли. Они долго молчали, странно подергивая ртами и мышцами лица. У Златы появилось ощущение, что они безмолвно совещаются. Колобок тоже внимательно следил за ними. Наконец, лица их расслабились. Языкастая шмыгнула мясистым носом:

– Чего изволит его вышество?

При этих словах глаза зрячей норнийки хитро блеснули.

– Вам уже сказали, – нахмурился Колобок. Он уперся ладонями в столешницу и навис над норнийками.

Злата мысленно признала, что в эту минуту обычно всегда добрый Колобок выглядел грозно.

Зрячая норнийка втянула голову в плечи. Языкастая нехотя пробормотала:

– Без боевого артефакта высшего асама не победить.

– Где взять артефакт? – так же хмуро спросил он.

– В котелке, – попробовала пошутить языкастая, а зрячая заискивающе улыбнулась.

Колобок даже не глянул в его сторону:

– Врете.

– Обманули, обманули! – загорланила языкастая, поводя крутыми плечами, и гнусаво запела. – Артефакт недалеко, но взять его вам нелегко.

Ушастая принялась гулко хлопать.

Зрячая приободрилась и пустилась в пляс. К ней присоединились остальные норнийки, весело тряся лохмотьями одежды. Языкастая завывала дальше:

– Пошла плясать, дома нечего кусать. Если спину вы нагнете, быстро артефакт найдете.

С отвратительными улыбками они окружили Колобка и Злату, притоптывая и приплясывая. Зрячая озорно подмигивала то одним, то другим глазом, а ушастая тянулась левым ухом к Колобку.

– Тихо! – рявкнул он.

Ушастая отпрянула и стала тереть пальцами ушную раковину. Колобок покосился на нее и сипло выдохнул, медленно и весомо выговаривая каждое слово:

– Если не скажете, запалю вашу хибару.

Он сунул руку в карман и вытащил кресало с куском кремния. Потер их, и вылетело несколько искр.

Глаза зрячей посерьезнели, а языкастая охнула:

– Ваше вышество, не обижайте нас. Мы все скажем, но взамен подарите нам что-либо, иначе мы никак не можем.

Щеки Колобка побагровели. Он раздул ноздри и засопел. Злата тронула его за рукав.

– Они правы, мы должны что-то подарить.

– У нас ничего нет! – Бахнул он.

Норнийки уже крутились рядом, ощупывая каждую складку их одежды. Рука ушастой перебирала снаружи ткань кармана платья у Златы, в котором лежала резиновая игрушка. Зрячая приценивалась к Колобку, а языкастая уже засунула руку в заплечный мешок и шарилась там.

– О! Что это? – прошамкала она и вытащила из него книгу с желтым шелковым шнурком. Шумно втягивая в себя воздух, старательно обнюхала добычу, одновременно поглаживая обложку заскорузлыми пальцами. – Ммм, пахнет старинными знаниями. Эта штучка довольно ценная. Думаю, она нам подойдет.

Колобок выдернул книгу из ее рук и запихнул обратно в мешок. Языкастая растопырила пальцы и вцепилась в мешок, как хищник в пойманную добычу.

– Отдай, а то ничего не скажем! – завизжала она, и ее сестры дружно затопали ногами. Хлипкая хибара затряслась, как от землетрясения.

– Это не дарится. – Зарычал Колобок, стараясь заглушить визг и топот. – Это мое!

– Нет, это наш подарок!

– Просите чего-нибудь другое.

– Другого нам не надо, – вопила языкастая.

Ее сестры вразнобой застучали кулаками по столу, не переставая топать ногами. Поднялся такой тарарам, что Злата побоялась оглохнуть.

– Перестаньте! – прокричала она, но на нее не обратили внимания. – Прекратите!

Бесполезно. Колобок и языкастая норнийка рычали, вопили и тянули мешок каждый к себе. К счастью, сам мешок был сшит из крепкой кожи, иначе давно бы уже порвался.

Злата зажала уши руками и села на табуретку, благоразумно решив дождаться, когда скандалисты устанут грызться. Она не помогала Колобку, думая, что если влезет, то сестры языкастой норнийки тоже не останутся в стороне.

Злата вытащила из кармана перочинный нож и стала крутить в руках. Его грани переливались, светились то зеленым, то голубым светом. Казалось, что маленький муравей внутри прозрачной ручки ножа передвигал лапками и шевелил усиками.

Не сразу она заметила, что наступила тишина. Колобок и языкастая тяжело дышали, держась за заплечный мешок, а ушастая и зрячая норнийки неподвижно застыли возле стола, словно на голове у них стояло по чашке с водой.

– Нож высших эльфов, – пробормотала языкастая норнийка и медленно выпустила мешок.

Колобок мгновенно закинул его за спину.

Ушастая повернула ухо в сторону ножа, а языкастая стояла, открыв рот.

Колобок жадно вглядывался в лицо Златы, пытаясь, видимо, прочесть, откуда у нее нож. «Подарок», – мысленно ответила она.

Зрячая вытянула руки и как завороженная шагнула к Злате раз, другой. Две других норнийки вытянули шеи.

– Нож ваш, – четко проговорила Злата, – если скажете, как победить высшего асама.

Зрячая благоговейно взяла в руки нож, и он засиял холодным светом. На раскрытых ладонях она поднесла его к сестрам. Все три уставились на него и замерли. Про гостей они словно забыли. Они долго сидели, не двигаясь.

Колобок успокоился, лицо его приобрело нормальный цвет. Он сидел с закрытыми глазами: похоже, задремал. Злате надоела странная неподвижность норниек. Она пихнула Колобка в бок, и он встрепенулся.

– Мы так и будем здесь торчать, как пни в лесу? – спросила Злата. – Еще немного, и обрастем зеленым мхом.

Колобок хмыкнул, вытащил из кармана кресало и громко топнул.

Норнийки мгновенно очнулись. В глазах зрячей мелькнул ужас. Она отвесила оплеухи сестрам, они упали на четвереньки и поползли к Колобку.

– Пажа-алуйста, не на-адо! – всхлипнула языкастая.

– Быстро говорите, как победить высшего асама. И не вздумайте врать! – рыкнул Колобок и тряхнул кресалом.

Языкастая облизала губы:

– Есть артефакт, который уничтожает силы стихий, – ответила она.

Ее сестры дружно закивали в знак согласия.

– Встаньте с пола, – сказала им Злата.

Норнийки вопросительно повернулись в сторону Колобка.

– Пусть посидят на четвереньках. – Возразил он, довольный тем, что они его боятся.

– Они же старые, – возразила Злата, – тяжело им.

На самом деле ей совсем не хотелось смотреть на их безглазые и безухие лица в такой близости от себя.

– Да-да, мы старые, нам тяжело, – всхлипнула языкастая и провела рукой сначала по одному, а потом по другому глазу, словно вытирая слезы.

Колобок вздохнул:

– Ладно уж, пусть встают. Только сама с ними разговаривай.

Норнийки поднялись с пола, кряхтя и охая.

– Где найти артефакт? – спросила Злата.

– Ар-ар-артефакт, –гнусаво запела языкастая.

Колобок неразборчиво замычал, и ушастая дернула певунью за рукав. Та замолкла.

– Где найти артефакт? – повторила Злата.

– О, девушка, там очень опасно! Им владеет наша старшая сестра Норна. Она живет на самом нижнем этаже, не каждый доберется до нее. Даже если доберешься, то обратно не вернешься! – языкастая хлопнула в ладоши.

Колобок сердито засопел. Ушастая повернулась к нему одним ухом и прислушалась, и языкастая присмирела:

– Мы дадим вам котелок, пар из него покажет дорогу. Идите за ним и никуда не сворачивайте, а иначе сгинете.

– А вы не врете? – прищурился Колобок.

– Нет, что ты, ты нам понравился. – Доверительно шепнула языкастая. Зрячая подмигнула, а ушастая придвинулась к нему ближе, прижимаясь грудью.

– Н-ну! – рявкнул Колобок и шевельнул кресалом.

Зрячая выплеснула остатки варева в помойное ведро. Выдолбленным из куска дерева ковшом зачерпнула воды из жбана, который стоял рядом на скамейке, и плеснула в котелок. Аккуратно прикрыла крышкой с выбоиной у края и сунула Колобку в руки. Он подозрительно оглядел ношу – не обманывают ли?

– Глядите, – сказал он, – ежели что не так, то приду и лишу вас оставшегося языка.

Норнийки захихикали. Ушастая и зрячая беззвучно, а языкастая громко.

– Вещий Дисмарх грозился лишить нас не только языка, но и оставшихся глаз и ушей. Хи-хи-хи! Ты очень добр.

Языкастая выступила на середину комнаты и закружилась на месте, притоптывая и прихлопывая. Ее сестры принялись неуклюже отплясывать рядом с ней.

Колобок шепнул Злате на ухо:

– Уходим. – Ухватил ее за руку и потянул к двери.

Он двигался так быстро, словно только что выскочил из ямы с крапивой. Злата постаралась не отставать. Перед ее глазами все еще стояли норнийки с их отвратительными рожами и несуразными плясками.

Они остановились лишь тогда, когда дом остался далеко позади.

Колобок водрузил на пригорок котелок.

– И зачем я его тащил? – угрюмо произнес он. – От этих норниек последние зачатки ума растеряшь.

– Смотри! – воскликнула Злата. – Из котелка пар вьется, не иначе, как вода кипит. Наверное, дорогу показывает. Похоже, норнийки не обманули.

Колобок проследил за струйкой пара. Он вился полупрозрачной тоненькой струйкой почти параллельно земле, огибал куцые кусты и сухие травинки. Колобок обнял котелок ладонями.

– Пошли скорей, пока пар идет, – буркнул он.

– А ты уверен, что пар ведет к Норне? Может, норнийки обманули, и пар тянется в ту сторону, куда дует ветер? – предположила Злата.

– Не проверим, не узнам.

Злата удивленно воззрилась на Колобка:

– Ты что, разве не прочитал по лицам норниек, правду они сказали, или нет?

– Мутные они какие-то и хитрые. Ничего я толком не увидел. – Нехотя объяснил Колобок. – Диво-то какое: вода в котелке кипит, а сам котелок не нагреватся. Идем.

Он встал и направился в ту сторону, куда плыл парок. Злата пошагала следом.

Они подошли к колодцу с выложенным из камней квадратным основанием. Колобок развязал заплечный мешок и старательно упаковал в него котелок. Немного помедлил, сосредоточенно вглядываясь в глубину, из которой не доносилось ни единого звука, и прыгнул в темный провал. Злата последовала за ним.

Глава 24

Злата приземлилась на четвереньки, и ее руки чуть ли не по локоть провалились в толстый слой пыли. В носу засвербело. Злата вскочила на ноги и чихнула. Пыль закружилась вокруг ног, словно танцуя.

Колобку было намного хуже – он лежал на животе. Лицо его полностью утопало в пыли. Он неуклюже зашевелился и тоже чихнул. Пыль взметнулась темным облаком, оседая на волосах и одежде. Часть попала на Злату, она едва успела заслониться рукавом. Колобок полез в карман и достал платок, когда-то подаренный Старой Альвой.

– Где мы? – спросила Злата, отряхиваясь и оглядываясь.

– Где, где, – пробурчал Колобок, поднимаясь и отплевываясь, – на втором этаже.

Злата уставилась на него.

– Ты стихами заговорил.

Он приложил платок к носу и шумно вдохнул:

– Заговоришь стихами, когда полон рот какой-то гадости. Что это?

Вокруг, куда ни посмотри, тянулись паутинные сети. Они цеплялись за стволы деревьев, обвивали голые сучья. На них болтались скелеты высохших животных. Маленький плоский череп принадлежал, очевидно, кошке, а удлиненный – собаке.

Злата подошла ближе, желая лучше рассмотреть, но Колобок схватил ее за руку и свистяще прошептал:

– Тише, не шевелись.

Она замерла. Колобок отнял платок от носа и принюхался. Ноздри его затрепетали, с силой втягивая в себя воздух. Он напоминал собаку, которая уловила необычный запах.

– Не может быть, – озадаченно произнес он.

– Что? – выглянула из-за его плеча Злата. – Что не может быть?

– Тсс! Здесь кто-то есть. Прячься!

– Куда? Тут нет укрытий, сплошные сети.

– За меня прячься. – Прошипел Колобок.

– Но я выше тебя!

– Присядь, – сердито дернул он ее за руку, и глаза его странно выпучились.

Злата опустилась на корточки. В то же мгновение сверху зашуршало. Злата подняла голову и оцепенела. Над ними висел гигантский паук. Двигались, скрипя, острые челюсти, отвратительно шевелились волоски на его лапах. Глаз у него Злата не заметила, но голова была направлена в их сторону.

Паук вытянул короткие лапки возле челюстей и замер. Удивительно, но Злата понимала, о чем он думал!

Он был озадачен. С одной стороны, его чувства говорили, что перед ним возможная добыча, а с другой, его смущал запах этой добычи. Что-то смутно знакомое чувствовалось в этом запахе. Он не мог понять, о чем говорил этот запах. Но когда понял, то испугался.

«Зачаток ума, – ахнула про себя Злата, – он признал в Колобке сородича. И не просто сородича, а своего короля».

Колобок стоял, готовый в любую минуту выпустить сети.

Паук спрятал короткие лапки и отполз в сторону, освобождая проход. Колобок осторожно прошагал вперед, не спуская с паука глаз и придерживая Злату рукой.

Они благополучно прошли мимо сплетения сетей и двинулись дальше, утопая в пыли. Под ногами противно хрустели лежащие кости. Злата старалась не думать о том, кому они принадлежали.

Они добрались до каменистой пустыни и нерешительно остановились.

– Достану котелок, и узнам, куда идти. – Произнес Колобок и занес руку за спину.

– Смотри! Пар выходит прямо из твоего мешка. Он тянется влево.

– Значит, идем налево.

Они двинулись за струйкой пара, царапая подошвы острыми краями каменных обломков. Пар резко наклонился вниз и исчез в земле.

Среди нагромождения камней прятался колодец. Колобок и Злата прыгнули в него.

Не успели они приземлиться, как Колобок замер. Злата решила, что им снова угрожает страшилище. Она подняла глаза кверху, опасаясь увидеть какое-нибудь чудовище, но Колобок крикнул:

– Ложись! – и бросился на землю.

Она послушно брякнулась на живот. В тот же миг над головами промчалось что-то слепяще-ревущее. Дохнуло жаром, опаленный воздух коснулся кожи. Злата обхватила голову руками, боясь пошевелиться. Очнулась она от того, что Колобок тряс ее за плечи.

– Вставай, – прошептал он, – пошли дальше.

– Что это было? – тоже шепотом спросила Злата.

– Огненный смерч. Пошли быстрее, пока он не вернулся, – ответил он.

Они поспешно двинулись дальше, прислушиваясь и озираясь.

Над их головами загудело, словно в небе летело несколько реактивных самолетов, сверкнула молния. Она ударила в растущее на горе дерево и расщепило его. Воздух сотрясся от оглушительного удара. Громыхнуло так сильно, что в ушах загудело.

Молния сверкнула снова. В этот раз она попала в дерево, стоящее почти вплотную к первому. Верхушка его обуглилась и загорелась. «А говорят, что молния не бьет дважды в одно и то же место», – пробормотала Злата, вспомнив народную примету.

Колобок схватил ее за руку и потянулза собой. Они нырнули в пещеру, которая чудесным образом оказалась поблизости.

Пещера походила на грот. Темным полукругом нависали шершавые стены, по которым сочилась вода.

Злата откинула волосы со лба и прислонилась к стене. Колобок также, как она, прислонился спиной к стене.

– Уф, – выдохнул он, – нам повезло, что тут пещера.

Снова сверкнуло и громыхнуло. Несколько мелких камушков слетели с потолка и осыпались на землю.

Новая вспышка осветила неровности на стенах и камешки под ногами, а также напряженные лица Колобка и Златы. Молния зигзагом тянулась на расстоянии вытянутой руки. Злата боялась шевельнуться, даже дохнуть. Скажи ей кто-нибудь, что подобное можно увидеть, ни за что не поверила бы.

Молния мелькнула снова, и снова, и снова; не меньше десяти раз подряд. И каждый раз огненная стрела сверкала на расстоянии вытянутой руки. Злата вжалась в стену, молясь, чтобы молния не зацепила. У стены напротив неподвижно застыл Колобок. У него на лбу выступили капли пота.

После десяти вспышек наступило затишье.

– Пар из котелка ведет внутрь пещеры, – вполголоса сказала Злата, и снова сверкнуло.

После десяти разрядов снова наступила передышка. Колобок приложил палец ко рту и осторожно двинулся вглубь пещеры. Злата на цыпочках последовала за ним. Почти бесшумно они добрались до поворота. На стене, куда хлестала молния, зияла черная дыра.

Злата неудачно ступила на камушек, и он хрустнул. Новая вспышка и удар в стену. Молния походила на живое существо; она словно хотела добраться до них, но почему-то не могла изогнуться, а била по прямой в одну и ту же точку.

Колобок свернул в боковое отверстие, а Злата нырнула вслед за ним. Они постояли, прислушиваясь. Колобок чиркнул кресалом и зажег паклю.

Из котелка все еще вился пар. Он снова привел к колодцу. Они опять ринулись вниз, в который раз за сегодня.

Первое, что почувствовала Злата, когда приземлилась, это запах. Ужасно несло гниющими растениями. Но здесь хотя бы было тихо – молния не угрожала зажарить, а огненный смерч – испечь заживо, и пауки не собирались тобой пообедать.

Утробно чпокнуло, и Колобок тихо заругался:

– Да что б тебя, гнилой зачаток ума! Расставили ловушек, ступить негде.

Он брезгливо вытащил ноги из грязи. Вокруг простиралось болото. Злате повезло, что она попала на возвышенность, а не провалилась в зловонную жижу, как Колобок. Она поискала взглядом сухое место, боясь оступиться и замочить ноги и брюки.

Колобок выбрался на твердую сушу, а Злата перепрыгнула на крепкую кочку:

– Все нормально?

– Брюки мокрые, – процедил он, сердито выжимая брючины и выливая вонючую жидкость из башмаков.

– Фу, – скривилась Злата, – как от тебя противно пахнет.

– Посмотрим, как от тебя запахнет к концу пути, – пробурчал он.

Злата тихонько засмеялась:

– Зато цел и невредим. Смотри, пар пропал!

Колобок вытряхнул из заплечного мешка котелок и заглянул внутрь:

– Вода выкипела.

– Что же делать? В какой стороне живет Норна? Как к ней попасть?

– А вот так, – ответил он и зачерпнул котелком вонючей жижи из болота.

В котелке зашипело, и он выплюнул жидкость обратно. Добрая половина жижи попала Колобку на лицо.

– К зачатку ума он приведет, а не к Норне. – Заворчал Колобок, вытирая лоб и щеки и бросая котелок обратно в мешок. – Без этой ржавой железки дойдем. Последний раз пар показывал вон туда.

Он махнул рукой и уверенно зашагал к упавшему стволу дерева с торчащими в разные стороны толстыми ветками. Взобрался на него и пошел, пробираясь между сучьями. Он делал это так ловко, словно проходил здесь не первый раз. Видимо, вспомнились навыки жизни в детстве на деревьях.

Злате приходилось труднее. Во-первых, она была выше его, и не могла также, как он, цепляться за торчащие ветки, к которым приходилось нагибаться; а во-вторых, подошва ее обуви скользила по гладкому, без коры стволу. Она с опаской смотрела на зеленовато-синюю жидкость внизу, из глубин которой иногда поднимались и лопались пузыри, испуская затхлый запах. Параллельно ей плыла пара пузырей, словно сопровождая. Все это не нравилось Злате: неизвестно, что за твари жили в этой топи.

Один пузырь всплыл под стволом и утробно булькнул как раз в том месте, где ступила ее нога. От неожиданности Злата покачнулась, и нога соскользнула в жижу. Болото жадно чвакнуло. Несколько пузырей подплыло ближе. Злата крепко вцепилась в сучья и быстро втащила ногу на ствол.

Колобок обернулся. Увидев, что с ней все в порядке, картинно сморщил нос и протянул:

– Фу, ну и запах!

Злата погрозила ему кулаком и двинулась дальше. В ботинке противно зачавкало, мокрая штанина прилипла к телу, а запах мог свести с ума кого угодно.

Новый пузырь всплыл на поверхность. Он медленно двигался за Златой, словно следил за ней. Она могла бы поклясться, что в нем мелькал зрачок. Пузырь вел себя, как живое существо.

Из-под ног неожиданно выскочила крупная зеленовато-бурая лягушка и прыгнула со ствола в болото. Пузырь словно того и ждал. Он лопнул как раз под ней, всосав ее в себя с такой же жадностью, как пылесос пылинку. Лягушка дрыгала лапами и бессильно разевала рот, но пузырь безжалостно проглотил ее, выплюнув через несколько секунд пустую шкурку.

Следующей жертвой пузыря стала птица чуть крупнее воробья. Непонятно как оказавшаяся здесь пичуга перелетала через болото, но не перелетела. Пузырь лопнул под ней и всосал в себя так же, как лягушку. Пичуга жалобно пискнула и исчезла в ненасытной утробе. В этот раз пузырь съел все до последнего перышка, выплюнув наружу только клюв.

Остаток пути по дереву Злата проделала очень внимательно, опасаясь провалиться и попасть в рот непонятного пузыря.

Как только она сошла со ствола, сразу же вылила из ботинка воду и отжала брючину. Колобок стоял рядом и осматривал округу.

– Видал? – спросила Злата у Колобка. – Эти пузыри питаются живыми существами!

– Наверное, это и есть пагуба, которой пугают детей в детстве, – ответил Колобок и озабоченно добавил. – Нужно спешить. Похоже, здесь темнет намного раньше, чем на верхних уровнях. Неизвестно, что или кто встретится ночью.

Он двинулся вперед. Злата сжала зубы и отправилась следом, стараясь ступать след-в-след. Путь их пролегал по малозаметной, еле протоптанной тропинке; сделай шаг в сторону, и либо тропинка потеряется, либо засосет трясина.

Навстречу полз туман. Он приближался неровно, клоками, словно проверяя, опасны для него Злата и Колобок, или нет. Медленно он подкрался к Злате и Колобку и окружил.

Тропинка пропала в мутной пелене, и Злата и Колобок остановились.

– Зачаток ума, куда идти дальше? – негромко проговорил Колобок.

Мигнули и погасли недалеко две точки – красная и зеленая. Злата насторожилась. Через миг точки оказались ближе. Искрящаяся дуга прочертила по воздуху, и точки остановились. Они словно смотрели на них.

– Кошка! – обрадовалась Злата. Почему она так решила, сама не знала, но чувствовала, что не ошиблась. – Проводи нас к хозяйке, – попросила она.

Глаза мигнули и исчезли. В следующий миг они засветились чуть в стороне. Злата двинулась за ними. Колобок схватил ее за руку:

– А вдруг это кто-то другой, а не кошка?

– Нет, я чувствую ее. Не спрашивай, как. Ты же не сможешь объяснить, как умеешь читать по лицам?

Колобок отпустил руку и нехотя поплелся следом. Святящиеся точки снова переместились.

Скоро туман рассеялся, и они увидели маленькую, чуть крупнее крысы серую полосатую кошку. Она побежала вперед тотчас же, как только они приблизились. Узкая тропинка тянулась мимо серых кустов, голыми ветвями похожих скорее на скелеты.

Вскоре среди ветвей забрезжил огонек. Он лился из окна глиняного дома с соломенной крышей. Старая солома клочьями свисала до земли. Глина на стенах местами осыпалась, обнажая каркас из переплетенных веток деревьев.

Кошка запрыгнула на открытое окно и исчезла внутри дома.

– Пришла, моя хорошая, – раздался старушечий голос.

Колобок шагнул к двери и постучал. Хлипкая дверь задрожала при первом же стуке.

Долго никто не открывал, наконец зашаркали шаги и скрипучий голос спросил:

– Хто там?

– Здравствуйте, – отозвалась Злата, – нас послали к вам ваши сестры.

Ответом была тишина. Злата осторожно стукнула ещё пару раз.

– Кого там принесло? – снова спросили за дверью.

– Я Оксана, а со мной рядом Колобок.

– Чаво нада?

– Кое-что спросить.

– Ступайте отселя, и у болота спрашивайте, а я ничаво не знаю.

Колобок засопел и боднул головой воздух, как носорог, когда желает поддеть рогом своего врага.

– Открывай, зачаток ума, пока дверь топором не выломал! – он с такой силой забренчал кулаком, что затряслась не только сама дверь, но и вся мазанка.

– Тихо. Привлечешь на нашу голову таких ужасов, о каких и подумать страшно. – Прошептала ему Злата и негромко сказала. – Норна, мы принесли вам подарок от ваших сестер.

Внутри щелкнуло, видимо откинулась щеколда, и дверь распахнулась. В проеме показалась старуха ниже Златы почти на полголовы, одетая в такие же лохмотья, как ее сестры: заштопанная полинявшая кофта с жилеткой поверх и длинная широкая юбка когда-то синего, а сейчас грязного цвета.

Норна отличалась от своих сестер тем, что оба ее уха, и оба глаза сидели на своих местах, а судя по тому, что она говорила, язык она тоже сохранила. Но из головы ее торчал только один жиденький пучок волос, остальные давно вылезли.

– Что же вы в дверях стоите, – засуетилась Норна, – заходите, гости дорогие!

Злата и Колобок переступили через порог и очутились в крохотной кухоньке.

Когда-то беленая печь давно покрылась сажей, потолок и стены тоже почернели. «По-черному здесь топили, что ли?», – удивилась Злата.

Столом и стульями служили широкие бревна разной высоты с накинутыми на них неотесанными досками. На стенах висели старая одежда и то ли ржавые инструменты, то ли просто железки.

За перегородкой пряталась маленькая комната, в которой виднелась широкая лавка, покрытая какими-то тряпками. Похоже, Норна спала на ней.

– Садитесь, садитесь! – суетилась она.

Злата и Колобок опустились на скамью. Колобок вытянул ноги, а Злата сняла мокрые плетенки и обтерла ладонями ступни.

Норна уселась на скамью напротив и грозно рявкнула, сверля гостей пытливым взглядом:

– Хто такие? Чаво пришли?

Колобок и Злата переглянулись.

– Нас прислали к вам ваши сестры, – ответила Злата.

– Цыть, тебя вообще нихто не спрашивает, – цыкнула на нее Норна.

– Мы гостинец от ваших сестер принесли, – пробасил Колобок.

– Гостинец? Это что такое? – нахмурилась она. – Ах, гостинец! Гостинец, это хорошо, – улыбнулась Норна, – где он?

Колобок вытащил из заплечного мешка котелок и поставил на стол. Норна всплеснула руками:

– Ах ты мой хороший, как же долго я тебя искала! – она прижала котелок к груди и погладила его по крышке, повторяя. – Хороший мой, как я по тебе скучала.

Она сняла со стены пучок сушеных кореньев и трав и бросила на дно котелка. Налила воды и добавила несколько крупинок соли. В ответ котелок выплюнул весомую порцию пара, словно поприветствовал. Вода в нем закипела, по воздуху поплыл горьковато-сладкий аромат. У Златы заурчал живот, напоминая, что проголодался.

Колобок запустил руку в заплечный мешок и достал фляжку.

– А ты хто такой? Чаво тут делаешь? – неожиданно повернулась к нему Норна.

Колобок развел руками, и фляжка тускло блеснула в плавающем свете керосиновой лампы.

– Я Колобок. – Пробасил он.

– Чаво расселся, как на аменинах? – вопрошала Норна.

Колобок озадаченно почесал затылок.

– Я хм… ну, это….

– Он гостинец вам принес, – выручила Злата.

Улыбнулась Норна, и настороженный взгляд пропал.

– Так что ты, милая, спросить хотела?

– Ваши сестры сказали, что у вас есть артефакт, который лишает силы высшего асама. – Ответила Злата.

– Артефакт? Это что такое? – глаза Норны сошлись на переносице, и она стала походить на идиота, который не может решить трудную для себя задачу.

"Как с ней разговаривать? – подумала Злата. – Прикидывается она чирикнутой, или так и есть?".

– Ах, артефакт против высшего асама, – протянула Норна, и ее взгляд снова сделался осмысленным. – Конечно, есть. А тебе он зачем? – она уставилась на Злату пытливым взглядом, просверливая насквозь.

Злата смутилась: как объяснить Норне, зачем он нужен? Объяснение не потребовалось – норнийка подпрыгнула и забегала по дому:

– Что же я сижу, гостей угощать надо.

Она сняла с навесной полки три глиняных чашки и поставила на стол. Пошарила на другом конце полки и достала обгрызенные деревянные ложки. У одной из ложек осталась одна ручка, но хозяйку это не смутило. Она плюхнула их рядом с чашками и села на табуретку, приветливо улыбаясь. В тот же миг улыбка ее сошла с лица и она озадаченно уставилась на гостей:

– Вы как сюда попали?

– Вы нас впустили.

– Я вас не пускала.

– Ну как же? Вы сами открыли нам дверь. Мы еще сказали вам, что принесли гостинец от ваших сестер.

– Ах, гостинец, – заулыбалась она, – давайте его сюда.

– Мы вам его уже дали! – вразнобой закричали Колобок и Злата.

– Ничего вы мне не давали, – заупрямилась старуха, – давайте гостинец, или проваливайте!

– А котелок? Кто, как не мы его вам принесли?

– Это мой котелок, он всегда был со мной.

Норна прошаркала к выходу и распахнула дверь. Злата посмотрела на Колобка. Он пожал плечами, мол, не знаю, что делать.

На стене висела пыльная пузатая бутылка из темного зеленого стекла. Злата схватилась пальцами за ее длинное и узкое горлышко. Старая лямка лопнула, и бутылка оказалась в руке. Внутри переливалась густая жидкость.

– Вот ваш гостинец, – сказала Злата и поставила на стол.

На лице Норны заиграло любопытство. Она захлопнула дверь и подошла к бутылке. Злата боялась, что Норна раскроет обман, но та обтерла пыль со стекла концом рукава и оглядела бутылку. Дикая радость отразилась на ее лице. Глаза заблестели, даже кожа лица разгладилась. Она ухватилась пальцами за горлышко и умелым движением вынула пробку. Хлопок напомнил Злате о Новом годе. С таким же звуком вылетает пробка из бутылки с шампанским. Злата не любила шампанское, но сейчас поймала себя на мысли, что если бы оказалась дома, то выпила бы целую бутылку. В Альвии Новый год не справляли. Ни в школе, ни на ферме, ни у высших эльфов. В школе проводились только выпускные балы, на ферме веселились лишь на праздниках урожая, а у высших эльфов праздновали, похоже, когда хотели.

Отложив пробку в сторону, Норна капнула жидкость на палец, и она застыла бордовым пятном, не растекаясь в стороны. Норна понюхала ее, затем лизнула.

– Драконья кровь, – благоговейно прошептала она, – давненько я ее не видала.

Глаза у Колобка странно блеснули:

– Мы вам драконью кровь, вы нам – артефакт.

Норна вцепилась пальцами в бутылку, как кошка когтями в пойманную мышь, и быстро спрятала в своих лохмотьях:

– Мы не договаривались о мене, вы сами сказали, что это гостинец.

– О, вы вспомнили, о чем мы договаривались?

– Я на память не жалуюсь, – заявила она, – с детства помню все-все-все.

Злата крепко сжала пробку в ладони и нарочито грозно свела брови на переносице.

– Без этой пробки драконья кровь высохнет, а чем-то другим закрывать бутылку нельзя. Поставьте бутылку на стол, я ее закрою.

Норна долго шарилась в складках одежды, словно не могла найти, наконец, нехотя вернула бутылку на стол. Злата заткнула ее пробкой и сказала:

– Отдам драконью кровь в обмен на артефакт.

Предложение норнийке не понравилось. Она резко отодвинулась от Златы и воскликнула, ткнув пальцем в окно:

– Смотрите, что это?

Злата и Колобок одновременно повернулись к окну, но ничего подозрительного не увидели.

– Что за шутки? – воскликнула Злата, едва успев заметить, как Норна воткнула бутылку в проем между стеной и бревном.

– Немедленно верните бутылку! – возмутилась Злата, но глаза норнийки сошлись на переносице.

Медленно она обвела взглядом Злату с Колобком и спросила:

– Вы хто такие? Чаво вам надо?

– Гостинцы! – в голос воскликнули они.

– Гостюшки вы мои дорогие! – пропела она. Шмыгнула носом, налила в глиняные чашки горячего варева и пододвинула к ним. Варево выглядело неаппетитно. На поверхности плавала мутная пленка, а корни на дне расползлись, как сырое тесто в холодной воде.

Колобок взял чашку, не зная, что с ней делать. Злата тоже сидела в растерянности. Норна приблизила чашку ко рту и шумно хлебнула. Колобок и Злата переглянулись и быстро выплеснули жидкость под стол.

Кошка покосилась на лужицу и прищурила глаза.

«Нехорошо, нехорошо», – послышалось Злате в ее мурлыканье.

«Что это со мной? – подумала Злата, – Почему мне кажется, что я читаю мысли животных? То у паука, теперь у кошки».

«Потому что ты на нижнем ур-ровне, и потому что ты златница», – немедленно получила Злата ответ. Кошка мягко мяукнула, подняла переднюю лапу и стала вылизывать.

"Кошка умывается на пороге – к гостям, – вспомнила Злата слова своей бабушки и фыркнула. – Только гостей не хватает, особенно если они похожи на Норну".

От кошки Злату отвлек Колобок, подав фляжку с открученной крышкой. «Выпей вишневый сок, он придаст сил», – шепнул он на ухо. В другой руке он держал еще одну фляжку.

Норна помешивала ложкой варево в котелке и напевала незамысловатую песню. Про гостей она словно забыла.

Злата хлебнула сок и прислушалась. Вот что она пела:

– Ар-те-факт, ар-те-факт, ар-те-факт на стене.

Злата оглядела стены и не увидела ничего интересного. В ее представлении артефакт не должен был выглядеть, как кучка каких-то лохмотьев или пучков веток. Не мог он походить и на железки на стене, которые так заржавели, что вряд ли могли лишить высшего асама его силы, даже если бы и в самом деле являлись таковыми. Злата потрогала одну. Ржавчина посыпалась на пол при одном лишь прикосновении.

Колобок наклонился к Злате и сказал:

– Наверное, зря пришли, здесь нет артефакта. Пойду поищу на улице.

– Я с тобой! – соскочила Злата. – Не хочу оставаться со старухой один на один.

Они шагнули к двери.

– Куда вы? – спросила Норна нормальным голосом. – На дворе ночь, а ночью в наших местах опасно. Переночуете, а утром пойдете, куда вам надо.

«Пр-равильно, пр-равильно», – промурлыкала кошка.

Колобок пожал плечами, и они остались.

Это была самая тревожная и необычная ночь в жизни Златы.

Норна не спала. Она ходила, скрипя половицами, бормотала себе под нос, иногда вскрикивала. Несколько раз наливала в котелок воду и бросала пучки трав. И каждый раз вода в котелке шипела, высоко выбрасывая вверх струю пара. Вместе с водой фыркала и шипела кошка, составляя с котелком необычный дуэт.

Злата заснула, лишь когда за окном стали различаться тонкие стволы и чахлые кроны деревьев.

Ощущение опасности разбудило ее – у ее головы стояла Норна. Устрашающе развевался пучок волос на ее голове, хищно блестели глаза. Увидев, что Злата проснулась, Норна протянула к ней руки. Изможденные, со сморщенной кожей, пальцы походили на растопыренные ветки.

Злата отодвинулась в угол скамейки и приготовилась обороняться. Сорвала со стены висевшую на конопляной веревке ржавую железку и выставила перед собой, словно меч.

Норна сжалась, закрылась руками и захныкала:

– Не убивай меня, я ничего плохого не сделала.

Хныканье разбудило Колобка. Он вопросительно переводил взгляд с Норны на Злату.

– Почему вы стояли у моей головы? – накинулась Злата на Норну и прищурила глаза, в которых застыл холодный свет. Она снова походила на высокомерную девушку, которой была когда-то в мире людей. – Что вы хотели со мной сделать?

Норна отняла руки от лица и удивленно открыла рот:

– Разве ты не поняла?

Брови у Златы взметнулись вверх:

– Что я должна была понять?

Норна ощупывала взглядом лицо Златы, словно хотела убедиться, что она не притворяется. Видимо, увидела, что искала, и захихикала:

– Дракон убьет ржавчину, хи-хи-хи! Он не думал, что они не знают, ха-ха-ха!

Внезапно она замолчала, словно подавилась, и уставилась на окно. Злата тоже повернулась к нему, не понимая, что напугало Норну.

Возле рамы снаружи стояло дверное полотно. Крутились круги на дощатой поверхности, от кругов в разные стороны разбегались всполохи цвета. На месте одного круга засветился синий глаз. Он хитро подмигнул и стал расти.

«Блуждающая дверь!», – ужаснулась Злата.

Когда-то она уничтожила блуждающую дверь, бросив в нее книгу. Даже тогда, когда она не знала, что дверь опасна, Злату накрыло пугающее чувство страха. Сегодня такой же ужас накрыл ее. Злата с жадностью посмотрела на заплечный мешок Колобка, в котором он хранил свой фолиант. Ах, если бы Колобок бросил в блуждающую дверь одну из своих книг! Та сразу же исчезла бы. Колобок перехватил ее взгляд и крепче прижал к себе мешок, показывая, что книгу не даст.

Норна кинулась к окну с быстротой, удивительной для ее возраста. Возле окна болтался четырехугольный стеклянный фонарь, прицепленный за гвоздь с помощью металлического кольца. Норна покрутила небольшое колесико сбоку, и фонарь осветился волшебным образом разными огоньками – зеленоватыми, светло-желтыми, голубоватыми. Маленькие жучки-светлячки со светящимися спинками внутри него старались вовсю.

Норнийка метнулась к другому окну и тоже покрутила колесико у другого висящего над ним фонаря. Он тотчас же осветился.

Третий фонарь висел у двери. Он загорелся также, как и два предыдущих.

Норна провела рукой по лицу. Пальцы ее заметно дрожали.

Блуждающая дверь отпрянула от окна сразу, как только засветился фонарь. Она попыталась сунуться к другому окну, но горящий фонарь отпугнул ее и оттуда. Глаз зло посмотрел, мигнул и погас. Дверь уменьшилась до размера альбома и исчезла.

– Хорошо, что светляков хватает, – пояснила Норна. – Блуждающая дверь терпеть не может их света. Только такие фонари и спасают от нее. Давненько она не появлялась в наших краях. Странно, что показалась сейчас. Уж не вы ли ее за собой притащили?

Она пытливо взглянула в сторону гостей. Колобок развел руки в стороны:

– Мы ее не видели, когда шли сюда.

– Зато она вас, похоже, хорошо увидела. – Проворчала Норна и прошлепала на кухню.

Там она забренчала посудой; слышно было, как наливалось в плошку варево из котелка, как Норна ела, звучно прихлебывая и причмокивая. Вскоре раздался царапающий звук, словно она скребла ложкой о стенки и дно тарелки. Норна икнула. Проскрипела скамейка, и она прошлепала в комнату. Зевнула, обнажив беззубый рот, легла на лавку и закрыла глаза. Скоро она громко засопела, иногда с присвистом всхрапывая.

Колобок и Злата больше не спали.

За окном рассвело. Мглистое небо посветлело, низко нависая, как серое покрывало.

– Надо уходить, – вполголоса сказал Колобок. – Попьем сока, и вперед.

Кошка запрыгнула на лавку и потерлась головой о бок Златы.

«Бутылку с др-раконьей кр-ровью забер-рите, – промурлыкала она, – и фонар-рь со светляками от блуждающей двер-ри».

– Спасибо тебе, – улыбнулась Злата и почесала ее за ушами.

От удовольствия кошка выгнула спину и повернула кончик хвоста в сторону.

«Мр-м, как пр-риятно! Железку, котор-рую тр-рогала, тоже забер-ри».

– Зачем? – удивилась Злата.

«Потом узнаешь. Пойдемте, я вас пр-ровожу». – Кошка мягко соскочила с лавки и направилась к двери, бесшумно переставляя маленькие лапки.

– Надо было еще остаться и поискать артефакт. – Сказала Злата Колобку, шагая вместе с ним за кошкой. – Мы его так и не получили.

– У нее его нет, а даже если и есть, то она ничего об этом не помнит.

– Откуда ты знаешь?

– Ты забыла, что я читаю по лицам?

– Ты прочитал ее мысли?

– Да, – подтвердил он.– Она не такая закрытая, как ее сестры.

Злата перескочила с кочки на кочку.

«Остор-рожно, – промурлыкала кошка, – идите стр-рого за мной. Иначе пр-ровалитесь в болото, а там живут очень нехор-рошие твари».

Злата повернулась к Колобку:

– Мы должны идти след в след за кошкой.

– Ты научилась разговаривать со зверями. – Сказал он и усмехнулся. – А я не умею читать по их мордам.

Утром сплошная стена из тумана исчезла: серая муть поднялась вверх и повисла в мглистом небе, обнажив взгляду чахлые кусты и заросли хвоща. Кошка свернула влево и подвела к небольшому озеру. Возле него торчали заросли рогоза. Шуршали его стебли, покачивались коричневые соцветия в виде початков.

Кошка подобралась к зарослям как можно ближе и села. Колобок остановился в недоумении.

– Зачем мы сюда пришли? – недовольно буркнул он.

– Я не знаю, – пожала Злата плечами.

Кошка раздраженно махнула хвостом.

«Неужели вы не видите колодец?», – прошипела она.

Злата изумилась:

– Колодец? Где?

«Прямо перед тобой, – фыркнула кошка и встопорщила усы. – Это не просто вода, а колодец. Он ведет наверх, к сестрам Норны. Раздвинь траву, и увидишь».

Злата развела в стороны шуршащие стебли и увидела свободный от камыша и рогоза водяной круг, похожий на гигантский круглый глаз.

– Это колодец. Он ведет наверх. Мы прыгнем в воду и вернемся к норнийкам. – Сообщила Злата Колобку. Она заглянула в колодец и увидела свое отражение.

– Не знаю, можно ли доверять кошке, – проворчал Колобок.

Кошка фыркнула и отвернулась. «Очень надо мне его доверие», – услышала Злата в ее фырканье. Злата улыбнулась.

«Пр-ротри железку др-раконьей кр-ровью». – посоветовала кошка.

– Зачем?

«Увидишь».

Колобок внимательно следил за лицом Златы и считывал ее мысли.

Она пожала плечами и достала из кармана бутылку. Вытащила пробку и капнула на железку. Кровь зашипела, как шипит перекись водорода, когда попадает на свежую рану. Ржавчина разъехалась в стороны, и взгляду открылся красно-коричневый металл с ослепительным алмазным блеском. Злата капнула еще, и еще. Ржавчина фыркала, сопротивляясь, но драконья кровь без труда растворяла ее. Скоро от ржавчины не осталось и маленькой точки.

В руках оказалась прямоугольная металлическая пластина с зазубринами у одного края, двумя отверстиями в центре и острым закругленным концом, как у ножа.

– Что это? – удивилась Злата.

– Это же тот самый артефакт, который мы искали! – раскрыл рот Колобок. – Вот это кошка, какая умница.

«Кто-то только что не доверял мне, – зафыркала кошка. – Хватит болтать, идите».

– Теперь я верю, что она говорит правду. Прыгай за мной. – Повернулся он к Злате, оттолкнулся и нырнул в воду.

Злата закупорила бутылку с остатками драконьей крови и положила в карман.

– Может, пойдешь с нами? – спросила она у кошки.

Усы у кошки дернулись.

«Не-е-ет, – протянула она. – Мое место здесь, рядом с Норной. Пропадет она без меня».

– Тогда прощай и большое спасибо тебе. Я еще не видела таких умных кошек.

Она погладила ее по голове и по спине, а кошка прогнулась под ладонью и громко мурлыкнула – и ласка, и похвала ей понравились.

Злата крепко сжала в руках пластину и нырнула в воду. В последний раз мелькнула перед ней усатая морда, и в следующий миг она погрузилась в воду.

Навстречу летели клубы дыма: несколько десятков, а может, и сотен черных шаров. Они быстро закрыли собой горизонт. Невозможно было убежать от них, или скрыться.

Прежде, чем клубы поглотили ее с Колобком, Злата вдохнула, как можно больше воздуха. Она понимала, что несколько лишних секунд вряд ли спасут ее жизнь, но не хотела пассивно сдаваться.

Клубы дыма заскользили по коже, поднимаясь от ног к голове и подбираясь к горлу.

Злата закрыла лицо руками и стала ждать, когда нехватка воздуха убьет ее.

«Легко не дамся, – подумала она и крепче сжала металлическую пластину, – буду не дышать столько, сколько смогу».

Воздух в легких быстро закончился. Злата не могла больше не дышать. Она схватилась за горло и подумала: «Вот так и приходит смерть».

Ей показалось, что от пластины пошло тепло; а может, это просто воздух вокруг нагревался. Злата медленно, по капле, выпустила воздух из легких и попробовала вдохнуть. Запаха удушливого дыма не было, как и воздуха тоже. Она взмахнула пластиной, широко открыла рот и снова вздохнула. Пустота. Злата запаниковала: «Неужели я умру?». Новый вздох, и еще. Ни-че-го. Чувствуя, как мозги заполняются туманом, как лопаются капилляры, разжала пальцы. Пластина выскользнула из руки и рухнула вниз, разрезая дым, как ножом. Злата упала. В последнем отчаянии она вдохнула и вдруг почувствовала, как легкие наполнились воздухом, как прояснилось в голове, и быстрее побежала кровь по сосудам.

Дым исчез. Несколько секунд Злата просто наслаждалась воздухом, думая, что вкуснее его ничего не пробовала. Наконец, ей стало настолько хорошо, что она подумала о Колобке: «Что с ним? Жив ли?».

Скорчившись, он лежал в нелепой позе недалеко от нее. Пальцы цеплялись за землю, словно он пытался уползти. Вокруг валялись канатные сети не белого цвета, как обычно, а черного, видимо, из-за дыма. Похоже, он яростно боролся за свою и ее жизни. Возможно, его сети помогли очистить воздух.

Злата приложила ухо к его груди и не услышала биения сердца. Она распростерла над ним руки и попыталась передать жизненную энергию, но поток шел такой слабый, что еле чувствовался. Видимо, вся ее энергия ушла на поддержание собственных сил, а может, и гиблые места плохо влияли на целительные силы. Злата заплакала. Кто мог бы сказать, глядя на нее, что это была та самая Злата, которая не любила ни плакать, ни смеяться; которая не нуждалась в близких друзьях и подругах, и которая точно не стала бы переживать, если бы кто-то из них исчез из ее жизни.

– Я не оставлю тебя здесь, – она огляделась в поисках деревьев, чтобы сплести носилки. Несколько стволов показались подходящими. Она попыталась сломать деревце, но оно только гнулось.

Злата вспомнила о железке, которую забрала у Норны, и стала пилить ею ствол. На удивление, ствол рассекся с такой легкостью, словно резалось не дерево, а сливочное масло. Злата заготовила еще несколько стволов. Переплела их между собой, скрепляя сетями. Перекатила на импровизированные носилки Колобка и поволокла его к колодцу.

Очень скоро она поняла, что до колодца с ним не добраться. Нужно было решать – идти одной, или остаться с ним.

– Зачаток ума, неужели ничего нельзя сделать? – воскликнула она и взмахнула железкой.

Земля вдруг вздрогнула, и в следующий миг рядом оказался колодец с круглым каменным ободом. Придерживая носилки, Злата столкнула их вместе с Колобком в отверстие. Он безвольно взмахнул руками и рухнул вниз, а она полетела следом.

***

Колобок неподвижно лежал на носилках. Пиджак расстегнулся, одной пуговицы не хватало, а на ее месте зияла дыра. Заплечный мешок валялся рядом с ним, цепляясь ремнем за плечо.

Маленькая стрекоза нежно касалась его лица своими крылышками, словно старалась прикрыть раскрытые губы, обнажившие зубы в угрожающей гримасе.

Рядом с Колобком стояли на коленях Старая Альва и Злата. Древнийка пытливо разглядывала его лицо, а Злата отчаянно дула на свои ладони, пытаясь ощутить в них лечебную силу златницы.

– Помогите ему, – отчаянно проговорила она и незаметно смахнула с ресницы слезу. – Я не могу. Нижний уровень забрал мои силы.

Древнийка провела ладонью над его лицом. Злата почувствовала легкое дуновение ветра. Маленькая стрекоза пересела на грудь Колобка.

Древнийка молчала, она словно погрузилась в свои внутренние ощущения.

У Златы онемели ноги, но она терпеливо молчала.

Наконец, Старая Альва поднялась на ноги и устало улыбнулась:

– Он живой.

– Но он не двигается и даже не дышит! – воскликнула Злата.

– Он оцепенел.

– Опять? У него что, хобби такое?

Старая Альва покачала головой:

– Кровь паука сказывается. Знаешь, почему он мечет канатные сети? Эта способность ему перешла от бабушки, а ее укусил в детстве необычный паук. Я-то знаю, что это за паук, мои стрекозы рассказывали о нем. На их счастье, он на стрекоз не охотится, его привлекает более крупная добыча. При опасности он впадает в оцепенение, которое потом проходит.

– Значит, он скоро оживет! – обрадовалась Злата.

– Я не знаю, когда это случится, – огорчила Старая Альва. – Будем надеяться, что скоро. А сейчас спать. Выпей вишневого сока с мятой, и вольем немного Колобку. Возможно, сок ускорит его оживление. Надеюсь, что Колобок слышит нас также, как в прошлый раз.

Древнийка влила несколько капель Колобку в рот. Они постояли, ожидая, что Колобок очнется, но не дождались. Они развернулись и уныло побрели, каждая в свою комнату.

Глава 25

Злата проснулась рано, на небе только-только начал розоветь рассвет. За окном вяло ворошились полусонные листья, в доме мерно раздавалось глубокое дыхание Старой Альвы. На открытом окне слабо шевелилась занавеска, посвистывали птицы.

Крепкий сон восстановил силы и подарил Злате хорошее самочувствие. Она потянулась и сладко зевнула. «Какое блаженство!», – подумала она, раскинув руки в стороны и блаженно улыбаясь. Порыв ветра брякнул створкой окна, и Злата рывком села на край кровати. «Зачаток ума, не время разлеживаться. Собирай вещи и дуй к ручью». Она покидала в заплечный мешок юбку, кофту и крепкие башмаки, осторожно положила пластину, сунула половину каравая, завернутого в полотенце. Пошарила глазами по комнате и потянулась на полку за деревянным гребнем. С него взлетела стрекоза. Покружила немного и села на пучок травы, глядя выпуклыми глазами.

– Не говори Старой Альве, что я ухожу, ладно? Так будет лучше для нее и Колобка. – Попросила Злата.

Стрекоза покрутила головой и шевельнула передними лапками.

– Спасибо, – улыбнулась Злата, забросила мешок на плечо и на цыпочках босиком пробралась к выходу, держа плетенки в руке.

Сидя на стенах, стрекозы изредка шевелили прозрачными крыльями. Они никак не отреагировали на Злату, когда она проходила мимо них.

Злата вышла на крыльцо. Ступенька заскрипела, и Злата замерла. Она постояла неподвижно несколько секунд, прислушиваясь к звукам внутри дома. Похоже, Старая Альва продолжала спать. Злата осторожно закрыла дверь и спустилась вниз. Стоя на земле, надела плетенки. Тропинка гибкой лентой вилась от дома к ручью. Злата старалась не задевать траву, чтобы не замочить ноги росой. К счастью, ширины тропинки хватало, чтобы ноги оставались сухими.

Ручей весело звенел в ложбине. Он выглядел беззаботным и милым, но Злата знала, что иногда он разбухал от ливневых дождей и из веселого балагура превращался в бурлящего ворчуна.

Злата зачерпнула холодной воды и умылась. Остатки сна улетучились сразу же, как только студеная вода коснулась лица. Злата сорвала пучок собачьего мыла и потерла руки. Они покрылись обильной пеной. Она вспомнила, как умывалась здесь в первый раз и улыбнулась. Тогда она воспринимала Старую Альву, как своего врага. Лишь позже она поняла, что древнийка и Колобок – ее лучшие друзья.

Злата вздохнула – придется уйти, не попрощавшись. Слишком опасно было посвящать их в то, что она задумала.

Она вытащила из заплечного мешка металлическую пластину. Блеск от пластины больно резанул по глазам. Злата перевернула ее, и алмазное сияние пропало. Пальцы нащупали какие-то бугорки и впадины – на пластине было что-то написано. Письмена походили на очень древний язык, который Злата не знала и поэтому не могла прочитать.

«Если это артефакт, то как им пользоваться?» – подумала она и встряхнула пластиной. Ничего не произошло. Она вставила палец в одно отверстие, потом в другое, а затем сразу в оба, и опять ничего. «Зачаток ума, наверное, это простая железка. – Решила она. – Да, необычная, но и только. Скорее всего, кошка ошиблась. Откуда ей знать, что такое артефакт?».

– Уже проснулась? – пробасили за ее спиной. От неожиданности Злата дернулась. Подушечки пальцев скользнули по сильно заостренному с одной стороны концу пластины, и Злата ойкнула, порезав мизинец. Несколько капель крови упали в воду.

Колобок улыбался, довольный тем, что испугал ее. Выглядел он абсолютно здоровым, даже успел пришить пуговицу к пиджаку.

– Ты очнулся, – пробормотала Злата, досадуя, что не удалось уйти незамеченной. Она с опаской покосилась на пластину: если бы не эта железка, то уже ушла бы отсюда.

Улыбка сползла с лица Колобка. Он покачнулся, как качается тонкое дерево от сильного ветра, и вытянул руки над головой, словно приготовился прыгнуть в воду. Ноги его оторвались от земли, и Колобок завис в воздухе, как подвешенный. Затем какая-то сила перевернула его животом вниз параллельно земле и стала крутить, словно он лежал на карусели. Щеки его покраснели, пуговицы расстегнулись, полы пиджака раздулись в разные стороны. Злата вытаращила глаза. Она и не знала, что он умеет выкидывать подобные штуки.

– Что ты делашь? – завопил Колобок, глядя ошалелыми глазами. – Немедленно опусти меня на землю!

Злата бросила железку, подбежала к нему и схватила за лодыжки. Колобок дернул ногой и чуть не лягнул ее в грудь.

– Зачаток ума, останови меня! – кричал он, продолжая крутиться.

– Я это и делаю, а ты пинаешься! – Злата снова схватила его за лодыжки, но ее закрутило вместе с Колобком. Сделав круг, она расцепила пальцы и упала. Тихо ойкнула и потерла ушибленный бок. – Я не могу, – вскричала она.

– Воспользуйся артефактом!

– Каким артефактом? – взгляд ее упал на железку. – Этим? Но как? – Злата покрутила пластину в руках, прощупала все стороны, постучала по нему, но карусель не остановилась.

Колобок выпустил сеть, но стало только хуже. Она зацепилась за небольшой куст, выдернула его из земли вместе с корнем и закрутила в воздухе. Колобок снова выпустил сеть. Она плотно прилепилась к камню размером с большую картофелину и поднялась в воздух, раскручивая вместе с кустом, как пращу. Колобок становился опасным – если он отпустит сети, то и куст, и камень полетят куда угодно.

– Останови-и-и меня-а-а! – причитал Колобок.

Злата заметалась, не зная, что делать. Она не понимала, с чего это вдруг Колобок представил себя паучком, летящим на паутинке, а также непонятно, почему он сердился на Злату?

Она выставила пластину вперед, держа ее, как пистолет:

– Скажи, что мне сделать? Я тоже хочу, чтобы ты приземлился!

Не успела она произнести последнее слово, как карусель остановилась, и Колобок загремел вниз, успев отлепить от рук сети. Они тотчас же рухнули вниз вместе с камнем и кустом.

Колобок зашевелился, кряхтя и охая. Злата побежала к нему, но он с такой яростью сверкнул глазами, что она отпрянула назад.

Пыхтя и фыркая, он достал платок из кармана и вытер мокрые лицо и шею.

У любого нормального человека подобная карусель вызвала бы головокружение и тошноту, но Колобок стоял, как ни в чем не бывало, и злобно отряхивал брюки с пиджаком от пыли.

Злата открыла рот от изумления:

– Разве у тебя нет головокружения?

– Если бы у пауков кружилась голова, то они не висели бы и не бегали на своих паутинах. Это у людей бывают головокружения, – пробухтел он, – а у меня – нет. Зачем ты пробовала артефакт на мне?

– Я не пробовала, он сам.

– Такого не может быть. Артефакт слушается своего хозяина. – Послышалось со стороны.

Колобок и Злата обернулись. «Ну вот, – расстроилась Злата, – и Старая Альва подоспела».

– Из-за чего шум подняли? – строго спросила древнийка.

– Мы не хотели вас тревожить. – Смутилась Злата.

– И поэтому вопили, как младенцы с мокрыми подгузниками? – усмехнулась Старая Альва.

– Завопишь тут, когда болташься в воздухе, как тряпка на палке. – Засопел Колобок и сердито ткнул пальцем в сторону Златы. – Она подняла меня в воздух и заставила кружиться.

– Я не поднимала, я только… – Злата потянулась к металлической пластине, которая мирно лежала на земле, не подозревая, какой из-за нее развернулся переполох.

– Не трогай артефакт! – рявкнул Колобок. – Я не желаю больше крутиться, как мельничный жернов.

– Но я только хотела показать, что сделала.

– Показывай там, где меня не будет. – Разбухтелся Колобок. – Я уйду, а вы с Альвой хоть запробуйтесь друг на друге.

Он развернулся и ушел, громко топая.

– Я только хотела понять, как действует артефакт, – со слезами в голосе проговорила Злата.

– Дай посмотрю, – Старая Альва положила на ладонь пластину и внимательно оглядела. Письмена заинтересовали ее. – Древний эльфийский язык, – сказала она, – на таком сейчас не пишут. Я не знала бы его, если бы в свое время не учила. Сразу не разобрать, что написано. Некоторые буквы стерлись, да еще нарисованы странные символы. Вот этот, – древнийка показала на знак в виде дыма, – обозначает воздух. Этот – огонь, этот – воду, а этот – землю. – Она последовательно показала указательным пальцев на значки в виде языков пламени, волнистой и прямой горизонтальной линии. – Нажимаешь на них, и бушующие стихии утихают, или, наоборот, поднимаются.

– Как легко, оказывается, управлять стихиями, – протянула Злата, – нажала на символ, и все.

– Нет, не все. К нажиму нужно добавить внутреннюю силу и желание. – Древнийка вернула артефакт. Взгляд ее упал на куст и камень, опутанные канатными сетями. Она усмехнулась. Затем она увидела заплечный мешок на земле, и улыбка пропала:

– Ты куда собралась? – спросила она, разглядывая походную одежду на Злате.

– Я, – замялась Злата, понимая, что план уйти незаметно провалился, – иду свергать высшего асама.

– Одна? Какая смелая. Колобка обидела, чтобы не мешался?

Злата покраснела и ответила, чуть не плача:

– Говорю же, что я не виновата! Мне не хотелось вас тревожить. Я даже не знаю, что написано на артефакте.

– «Я с тобой», – автоматически ответила Старая Альва и добавила. – На такие дела в одиночку не ходят.

Вокруг них зажужжали стрекозы. Самая маленькая, размером с ноготок, села на плечо к древнийке и уставилась на Злату круглыми фасеточными глазами.

– Я не буду одна. Я присоединюсь к Ордану. – Сказала Злата.

– Хм, Ордан. – Протянула древнийка. – Снова я слышу это имя. Последний раз стрекозы видели его на верхнем уровне. Вроде у него становище возле Светлой реки. Собирает народ, но не очень удачно. Ладно, где шарик, что я тебе давала?

Злата вытащила его из потайного кармана и положила на ладонь:

– Вот он.

За спиной у древнийки развернулись прозрачные крылья, и она крикнула:

– Воспользуйся им! Летим к замку высшего асама! Не отставай!

Крылья взмахнули раз, другой, и Старая Альва взлетела.

Она уже скрылась за облаками, а Злата все еще растерянно смотрела на шарик. Похоже, ему надоело ждать, когда она наглазеется. Он завибрировал, одновременно нагреваясь. Злата держала его до тех пор, пока он не стал нестерпимо горячим. Она выронила его, и за ее спиной зашелестели такие же крылья, как у древнийки. Они с силой подняли ее в воздух, и Злата порадовалась, что чувствует их также хорошо, как свои руки и ноги.

Она побарахталась немного в воздухе, привыкая к новым конечностям; без сопровождения Старой Альвы поворачивать ими было сложнее. Она быстро поняла, что лучше получается, если одновременно шевелить руками и крыльями. Она, конечно, видела, что крылья у древнийки работают независимо от рук, но решила, что научится махать ими по пути. Она подняла шарик и набрала высоту. Напоследок глянула в сторону дома. Листья на березках колыхались от ветра. Рдели красотой цветы, зрели плоды. Колобка не было видно, даже окно в его комнату было закрыто и задернуто шторкой. «Колобок, не сердись», – пробормотала она и бросилась догонять Старую Альву.

Уже два часа Злата пряталась за кустами возле старой беседки, и молила, чтобы пришла Аннета.

Старая Альва улетела сразу же, как только они прибыли к краю леса.

– Мне нельзя здесь оставаться. – Сказала она. – Высшие эльфы могут уловить мое присутствие.

– Мое они тоже уловят? – спросила Злата.

– Нет, твоя магия не такая, как моя.

Злата вытянула вперед шарик:

– Он не выдаст меня?

Древнийка покачала головой:

– Нет. Главное – внутри, а не в руках. – Старая Альва взмахнула крыльями. – Желаю удачи!

Она свечой взмыла вверх и пропала. Злата осталась одна.

«Я могу простоять здесь целую жизнь, поджидая Аннету, но так и не дождаться, – подумала она. – Хорошо бы отправить ей записку».

Она почувствовала в кармане шевеление – шарик рвался наружу. Злата вытащила его:

– И что ты такой беспокойный? Что тебе не лежится?

От дерева оторвался лист и замаячил перед глазами.

– Предлагаешь написать? – Злата подняла с земли тоненький прутик и нацарапала на листе: «Жду на нашем месте. О.». Лист свернулся в трубочку и полетел в сторону замка. Оставалось ждать и надеяться, что все пойдет так, как надо.

Злата задумчиво вертела шарик в ладони:

– Ты можешь сделать меня невидимой?

Злата понимала, что вряд ли шарик выполнит ее просьбу, поэтому вскрикнула, когда не увидела руки – шарик висел в воздухе, как приклеенный. Она окинула взглядом свою фигуру и не увидела ее. «Неужели получилось?» – пробормотала она, и тотчас же услышала торопливые шаги.

На всякий случай Злата спряталась за беседку. Она зря осторожничала – из-за поворота вынырнула Аннета в голубом платье и белом переднике. В руке она держала расшитые салфетки. Видимо, так поторопилась на встречу со Златой, что забыла оставить салфетки в замке.

Аннета растерялась, когда никого вокруг не увидела.

– Оксана! – негромко позвала она.

– Привет! – отозвалась Злата и вышла из укрытия.

– Кто здесь? – побледнела Аннета и подалась назад.

– Да не бойся, это я. – Пробурчала Злата. – Погоди, сейчас увидишь меня.

Она прижала шарик к губам и прошептала:

– Сделай меня видимой!

Ее желание исполнилось: Злата снова увидела свои руки и ноги.

Аннета приложила руку к груди и испуганно вскрикнула:

– Я чуть не померла со страху. Неужели это ты? – она несколько раз обошла вокруг Златы, не забыв по пути пощупать ее руки и потрепать одежду. – Как это у тебя получается?

– Потом объясню, – неохотно ответила Злата.

– Я не видела у тебя такого одеяния, – Аннета разглядывала на Злате холщовые брюки и хлопчатобумажную простую рубаху, перевязанную в талии широким поясом из ткани.

Эту одежду выдала Злате Старая Альва, сказав, что для борьбы с колдунами и эльфами она подходит больше, чем длинное платье с пышными юбками, которые мешали движениям. Злата поморщилась, когда взяла в руки рубашку: смотрелась она не очень красиво, хоть и было в ней удобно. Как она завидовала Аннете, которая выглядела нежной и хрупкой в приталенном платье из полушелка цвета неба в солнечную погоду.

Она вздохнула – возможно, ей долго придется ходить в нелепых штанах и рубахах.

– Помоги мне встретиться с Орданом, – попросила она.

– Зачем? – удивилась Аннета.

– Решила примкнуть к нему.

– Ты же не хотела, – ахнула она.

– Я передумала. – Злата решила не сообщать о сделке с Вещим Дисмархом. Знала, что Аннета начнет отговаривать.

– Застенки высшего асама кого хочешь заставят передумать. – Посочувствовала Аннета и ободряюще улыбнулась. – Я передам Ордану весточку. Я должна вернуться в замок, а ты жди.

Злата кивнула, и Аннета убежала. Куполом раздулась юбка, закружив из взвихрившихся листьев хоровод. Злата осталась одна.

Какое-то время она наблюдала за дорожкой, прячась за ветвями. Вскоре ей надоело играть в прятки. «Сделаюсь-ка я невидимой и наведаюсь в замок. Вдруг узнаю что-нибудь интересное!».

Она достала шарик и через секунду не увидела ни своих рук, ни своих ног, ни своей фигуры. Она рассмеялась – шарик слушался безотказно. Злата двинулась по дорожке к замку, оставляя следы на песке, но не видя своих ног. Зашуршали опавшие листья, приминаясь там, где ступали ее ноги.

Смех из пустого воздуха напугал крестьянку с плетеной корзинкой, полной красных ягод. Она бросила свою ношу на землю, и ягоды рассыпались рубиновыми бусинами. Женщина торопливо перекрестилась и прошептала: «Всемогущий Владыка, убереги от пагубы!». Забыв про ягоды, крестьянка помчалась побежала в направлении деревни, крыши домов которой виднелись в противоположной стороне от замка. Злата пожала плечами и зашагала к замковым воротам.

Она осторожно ступала по дорожке, стараясь двигаться, как можно тише. Незаметно она подобралась к скучающим стражникам. К несчастью, когда она проходила мимо них, подул ветер, и прядка ее волос хлестнула по плоскому лицу охранника, худого и длинного, как карандаш. Он схватился за щеку и удивленно огляделся, явно не понимая, что, или кто его задел. Злата затаила дыхание. Охранник пожал плечами и подозрительно уставился на своего тучного напарника, который монотонно насвистывал незамысловатую мелодию.

Злата усмехнулась и ущипнула исполнителя песни за бок. Мелодия стихла. Тучный охранник замолчал и уставился на худого. Пока они разглядывали друг друга злыми глазами, она проскочила мимо них и побежала дальше.

Дорожка вела за угол замка, ко входу для слуг.

На месте двери росли буйные заросли эккремокарпуса. «Аннета чудит?» –усмехнулась Злата, отмечая Аннету рядом с молодым парнем. Злата видела его один раз у беседки: он охранял вход при ее встрече с Орданом.

– Она хочет с ним увидеться, – прошептала ему Аннета. – Иди передай, что мы скоро придем.

– А что мне за это будет? – парень игриво улыбнулся, обхватил Аннету за талию и прижал к себе.

– Пусти, – нарочито строго сказала она, не особо пытаясь вырваться из объятий, – сейчас нет времени для нежностей.

– У тебя все нет времени. Этак пройдет молодость, и приползет старость. – Притворно удрученно произнес он. Сжал ее сильнее и потянулся к губам.

Аннета увернулась, и парень чмокнулся в щеку. Он засмеялся:

– Экая недотрога.

– Сказала же, что нет времени, – проворчала она и легонько шлепнула его ладонью по плечу.

– У тебя всегда нет на меня времени. – Обиженно отвернулся он.

– Ладно, на вот тебе, не жалуйся. – Аннета скользнула губами по его щеке, развернула к себе спиной и подтолкнула вперед. – А сейчас ступай. Да быстрее!

Парень сгреб ее в охапку и крепко поцеловал в губы, Аннета даже охнуть не успела. Потом он потрусил в сторону деревни. Аннета некоторое время наблюдала за ним, затем побежала к беседке. Злате пришлось поднапрячься, чтобы не только догнать, но и перегнать подругу. К счастью, Аннета, похоже, больше думала о парне и поцелуе, чем о том, что происходит вокруг, поэтому не заметила ни посторонних звуков шагов, ни непонятно как появляющихся вмятин на траве. Не заметила она и движения воздуха, поднятого перемещением Златы.

***

Шорох привлек внимание, и девушки увидели среди густой листвы дерева стоящего на толстом суку мужчину в зеленой куртке и штанах. В руках он держал заряженный арбалет, наконечник стрелы смотрел на Злату с Аннетой.

– Кто такие? – пробасил мужчина.

– Мы к Ордану, он ждет нас. – Отозвалась Аннета.

– Имя? – потребовал он.

– Я Аннета, а рядом Оксана.

– У нее что, языка нет?

– Есть, – с вызовом ответила Злата.

Человек с дерева с любопытством оглядел ее. Игнорируя ее спутницу, заявил:

– Проходите, Оксана, предводитель ждет вас.

Аннета двинулась было вслед, но караульный грозно крикнул:

– Стой! Тебе хода нет. Ты возвращаешься.

– Это же я, Аннета! Ты должен меня знать! – возмутилась она и подняла ногу, намереваясь шагнуть.

Караульный выразительно качнул оружием и прицелился:

– Еще шаг, и я стреляю.

В подтверждение словам из арбалета вылетела стрела. С гудением она понеслась в сторону девушек. Не долетев нескольких шагов, с хрипом воткнулась в землю. Злата испуганно остановилась, а Аннета попятилась.

– Возвращайся, – повторил охранник Аннете и громко свистнул, подражая крику птицы.

Злата растерянно оглянулась. На побледневшем лице Аннеты мелькнула робкая улыбка – видимо, так она хотела подбодрить подругу:

– Иди без меня. Не бойся, тебе не причинят вреда.

Злата согласно кивнула и пошла дальше. Невесть откуда взявшийся перед ней невысокий бородатый мужчина преградил путь. Он встал на пенек и завязал ей глаза. Это Злате не понравилось, но она стерпела. Бородач ухватил ее за руку и повел за собой. Она послушно последовала за ним, стараясь не споткнуться и не упасть.

Он вел аккуратно, старательно обходил ямки и кочки. Похоже, не в первый раз ему доводилось проводить гостей подобным способом.

По пути Злата считала шаги. Несколько раз она добиралась до пятисот и, видать, от волнения, сбивалась. Раза три слышался свист, похожий на свист первого охранника.

После третьего сигнала запахло дымом и чем-то вкусным. Проводник остановился и отпустил ее руку. Злата замерла, ожидая, что будет дальше. Бородач снял с ее глаз повязку и отошел в сторону.

Ордан сидел на пне за импровизированным столом из поваленного широкого дерева и внимательно ее разглядывал, словно желал прочитать мысли. Он нисколько не изменился после первой встречи: тот же кожаный жилет и грубые брюки, та же широкая, лопатой, борода, и тот же острый взгляд; только вид его показался немного усталым. В следующее мгновение Злата поняла, что ошиблась: его взгляд был таким пронзительным, что ей стало неуютно.

Ордан разлепил губы и хрипло спросил:

– Почему ты передумала?

Злата ждала и боялась такого вопроса. Она пыталась найти ответ по дороге, когда шла с Аннетой по полу мрачному, заросшему папоротником лесу. Сквозь высокие хвойные деревья с трудом проникали лучи света, и почти в полной тишине было кощунственно не то, что говорить, но даже шумно дышать. Но зато тишина не мешала размышлять, и всю дорогу Злата прикидывала, что скажет Ордану.

Молча она шагала за Аннетой по лесному ковру, сотканному из полуперепревших старых листьев и пожелтевшей хвои, которая иногда сыпалась на голову.

По пути Злата так и не нашла ответа, и не видела смысла искать его возле Ордана. Она глубоко вдохнула:

– Эльфы правят жестоко и несправедливо. Я на себе испытала, сколько зла они приносят своему народу. – Ей не хотелось жаловаться, и она замолчала. Воспоминания о заточении в подвале отозвались болью в руках и дрожью во всем теле. Тотчас же к ним примешалась злость за свое бесправие и бессилие в тюрьме.

Раньше, до Альвии, Злата почти всегда чувствовала себя выше многих других людей: отцовские деньги давали ощущение свободы и независимости.

В мире эльфов она поняла, что значит, когда социальный статус намного ниже, чем у других. Даже сейчас она, высший эльф и златница, стояла перед этим немногословным литтом и ощущала себя маленькой и незначительной. С тоской она понимала, что дальнейшая ее жизнь зависела от его решения.

Ордан хмыкнул. Похоже, ответ понравился, и он спросил дружелюбнее:

– Ты хочешь отомстить за зло, которое причинил тебе высший асам?

– Да, только он причинил зло не одной мне, – мягко возразила Злата, – но и другим тоже.

Ордан помолчал, словно переваривая услышанный ответ, и поинтересовался:

– Думаю, что нет смысла спрашивать, кто эти другие?

– Да, смысла нет. Их много.

Он откинулся назад, и его фигура расслабилась.

– Ты, наверное, голодна, – предположил он и зычно крикнул. – Накормите гостью!

Тотчас же появилась девушка в длинном голубом платье с полупрозрачным кремовым покрывалом на голове, которое развевалось при каждом движении. Девушка легко ступала босыми ногами по утоптанной лесной подстилке. Не поднимая глаз, она поставила на стол глиняную чашку с тушеными овощами и небольшим куском мяса и положила деревянную ложку. Немного погодя принесла кружку с горячим чаем, пахнущим душистыми травами.

Ордан с неудовольствием наблюдал, как она хлопотала возле Златы:

– Клеа, почему ты принесла еду? Где Жилия? – спросил он, хмуря брови.

– Она ушла на реку стираться, – мелодично ответила девушка.

– Ты не должна обслуживать гостей.

– Мне не трудно. – Она полыхнула голубыми глазами и смиренно удалилась.

Злата провожала ее взглядом: девушка заинтересовала ее.

Люди ели, находясь, кто где. Один сидел на кочке, как на стуле; другой прислонился к краю ямы, как к спинке дивана. Третий стоял, привалившись спиной к дереву. Все сосредоточенно жевали, думая каждый о своем.

Среди восставших находились и женщины. Они были одеты в такие же простые, как у нее, льняные штаны и длинные, до середины бедер рубахи, подпоясанные тканевыми поясами с плетеными косичками на концах. Тем удивительнее смотрелась среди них девушка в изящном длинном платье.

Злата взяла ложку в руки лишь тогда, когда Клеа исчезла за деревьями.

Мясо хорошо проварилось, и Злата накинулась сначала на него, а потом смолола тушеные овощи.

Ордан тоже не отставал. Он быстро опустошил миску и облизал ложку. С аппетитом выпил чай и уставился на гостью, поблескивая темными глазами. Похоже, хорошее настроение полностью вернулось к нему.

Злата невольно вспомнила пословицу: «Кто как работает, тот так и ест». Судя по тому, как быстро Ордан управился с едой, действовать он должен был быстро и решительно.

Он дождался, когда Злата отставит в сторону посуду, и спросил:

– Поговорим о восстании?

Она кивнула. После еды ее разморило, и захотелось спать. Она с трудом держала глаза открытыми, искренне стараясь не уснуть, но челюсти помимо желания широко раскрылись, и она зевнула. Ордан усмехнулся:

– Отдохни, а я пока пройдусь.

Злата решила, что посидит немного и присоединится к Ордану, но незаметно провалилась в сон.

Когда она проснулась, то увидела, что другие люди тоже спят, лишь Ордан строгал из палки древко для стрелы. Он заметил, что она открыла глаза, и перестал строгать:

– Пойдем, прогуляемся.

Она молча поднялась. Они прошли мимо отдыхающих людей и спустились к неширокой реке.

Путь их лежал к деревянному мосту. Ордан взошел на него и остановился в центре. Злата последовала за ним.

Сверкающие на солнце потоки воды быстро струились по середине реки. Некоторые из них закручивались в воронки возле опор моста. У побережья течение замедлялось и спокойно и величественно несло свои воды дальше.

Четкого перехода от земли к воде не было видно – его скрывали заросли прибрежных растений. Среди них выделялись огромные шаровидные зонтики величиной с футбольный мяч. Они крепко держались на толстых стеблях, почти не склоняясь под порывами ветра.

– Дудник, – пояснил Ордан, заметив, с каким любопытством Злата разглядывает круглые соцветия.

На самой воде тихо покачивались сердцевидные темно-зеленые листья с белыми торчащими некрупными цветами. Насекомые вились над бутонами, перелетали от одного цветка к другому.

– Ты знаешь, почему мосты должны проходить над водой, а не над дорогами? – спросил Ордан. Злата помотала головой.

– Я хоть и не высший эльф, – продолжил он, – но знаю, что потоки воды смывают темную магию и очищают близлежащую землю. Ты тоже должна об этом знать.

– Откуда вам это известно?

– Я много путешествовал и много видел, – отозвался он и повернул к ней голову. – Однажды тебе придется сразиться с высшими эльфами. – Злата вопросительно приподняла брови, но Ордан нетерпеливо взмахнул рукой, отметая ее возражения. – Слушай, не спорь. Этот день наступит, как бы ты не бежала от него. Тогда тебе понадобятся все твои силы и умения, и еще знания народа Альвии. Никто тебе не расскажет того, что я. Знай, что твои силы возрастут, если ты будешь сражаться на мосту над рекой, или возле него.

– Я не собираюсь сражаться с высшими эльфами! В беседке вы утверждали, что мне ничего не надо будет делать, только примкнуть к вам. – возмутилась Злата. – Знай я раньше, что вы собираетесь сделать из меня воина, ни за что не пришла бы сюда. У меня нет такой силы, чтобы воевать с магами, и если против меня встанет высший эльф, то я обязательно проиграю. А против высшего асама, повелителя четырех стихий, у меня совсем нет шанцев. Я думала, что буду только сопровождать вас.

Злата не сказала Ордану, что пыталась найти артефакт и не нашла. Металлическая пластина, очищенная драконью кровью, походила скорее на диковину, чем на боевой артефакт. Даже если она и являлась артефактом, Злата не умела ею пользоваться. «Кто бы мог знать, – уныло подумала она, – что нужно учиться управлять артефактом также, как учиться водить машину. Только при учебе на права рядом сидит инструктор, а инструктора по артефактам нет». Подспудно Злата чувствовала, что ей не избежать стычки с высшим асамом. Нынешнее возмущение вырвалось скорее от усталости и безысходности, чем от незнания.

Ордан прищурился и долго смотрел на нее:

– У тебя нет выбора. Они не оставят тебя в покое. Они будут гнаться за тобой, как хорошо натасканные охотничьи собаки, до тех пор, пока ты сама не прыгнешь в их ловушку. Скажи, ты хочешь так жить? Хочешь каждый день трястись от страха, что сегодня тебя поймают?

– Нет, в тюрьму я не вернусь, – прошептала Злата, – лучше бороться, чем прятаться и бояться, что убежище ненадежно.

Казалось, Ордану понравился ее ответ. Он поднял небольшой круглый камень, размером с куриное яйцо, непонятно как оказавшийся на мосту, и бросил в воду. Тот исчез с тихим бульканьем.

– У тебя столько же силы, сколько воды в реке.– Продолжил Ордан. – Крепок и остер камень, но тонет он в воде. Его заносит песком и тиной, острые края обтачиваются. Со временем он сам становится песком. Запомни! Нет такой силы, которая сокрушит нас, высшие эльфы слишком разбалованы и изнежены. Они так долго прожили в удовольствиях и развлечениях, что разучились сражаться. Тогда как народ, наоборот, много лет жил в лишениях; копил силы для борьбы и ждал своего времени. Время настало, нас ничто не остановит. Никакие магические ритуалы и стихии, ничто. Слишком долго мы сдерживались, слишком долго нас угнетали. – Глаза Ордана горели таким возбуждением, а сам он извергал столько неудержимой силы и воли, что Злата невольно поддалась его влиянию.

Он перестал говорить и посмотрел на нее. На его висках серебрилась седина, но глаза смотрели молодо. «Сколько ему лет?» – подумала Злата.

Он взял ее за руку и грустно улыбнулся.

– Многие погибнут, но оставшиеся будут жить свободными. Ты тоже будешь жить. Слушай. Бойся моста без воды над дорогами в трех направлениях. На таком мосту и возле него крепнет магия темных сил. Он так и называется – мост темных сил. Говорят, что одна из дорог под ним ведет в другой мир. Я много дорог исходил, но по этой пройтись не удосужился. Прогуляюсь по ней, когда скинем власть колдунов и высшего асама.

Глаза у Златы загорелись.

– Обещайте, что возьмете меня с собой к мосту темных сил. – Потребовала она и тихо добавила. – Когда мы победим высших эльфов.

– Молодая девушка в компании одинокого мужчины? Что про нас подумают? – прищурился он.

– К черту их мысли! – не сдержалась Злата. Заметив вопросительный взгляд Ордана, добавила спокойнее. – Простите. Если бы вы только знали, зачем мне нужен темный мост.

– Догадываюсь, даже пойду вместе с вами.

– Зачем? – глупо спросила она.

Ордан усмехнулся:

– Давно мечтал побывать в мире людей.

Злата была настолько ошарашена его догадливостью, что не нашлась, что сказать. Видя ее замешательство, Ордан улыбнулся.

– Обещаю проводить. – Просто ответил он. – Не бойтесь, мы будем оберегать вас. Среди нас есть не только простаки, но и эльфины, даже потомки колдуний. Из высших эльфов –только вы, и для нас это очень ценно.

Злата не считала себя ценным приобретением. Гораздо весомей мог оказаться Вещий Дисмарх. Он тоже желал уничтожить высшего асама. Он предлагал ей свою помощь, когда дело дойдет до сражения с повелителем Альвии.

Она решила не сообщать Ордану о могущественном колдуне, сомневаясь в его поддержке. Лучше не думать об этом, чем потом испытать разочарование. Если на кого и можно было положиться, то на Старую Альву и Колобка.

«Колобок, – горько подумала Злата, – мне было бы легче, если бы ты был рядом со мной». Она рывком наклонилась, подняла камень и бросила в реку:

– Вы говорите: мы, для нас. Скажите, кто эти «мы», и сколько вас?

Ордан дождался, когда разойдутся круги, и ответил:

– Нас много, очень. Но большинство боятся выступить: они ждут вас. Вот почему для нас важно, чтобы вы возглавили восстание. Тогда они придут к нам и пойдут за вами.

– Вдруг они не услышат, или так и не решатся? – Злата снова бросила в реку камень.

Ордан пошарил взглядом по мосту и поднял два самых крупных камня. Один отдал Злате, а другой оставил себе. Выпрямился во весь рост, расставив ноги на уровне плеч:

– У них тоже уже нет выбора, они уже не могут даже просто жить. Старики и дети умирают от голода, а молодые в отчаянии. Долго такой народ не продержится, поэтому они услышат и решатся, и придут к нам!

Столько убежденности послышалось в его словах, что Злата поверила.

– Мы позовем народ так же решительно, как решительно течет вода. –Уувлеченно продолжал Ордан. – Наш клич далеко разнесется, и его ничто не остановит. Его отголоски разнесутся вокруг так же, как расходятся круги по воде, и приведут к нам многих.

Послышались всплески воды: сподвижники Ордана стояли на берегу и один за другим бросали камни в воду. Злата не слышала, когда они подошли, зато сподвижники, похоже, хорошо слышали последние слова своего предводителя.

Волны от брошенных камней наползали друг на друга и расползались дальше.

Ордан молчал, ожидая ответа от Златы. Она завела за голову руку с камнем и лукаво улыбнулась. Он повторил ее жест и улыбнулся.

Два камня булькнули в воду почти одновременно. Злата и Ордан посмотрели друг на друга и засмеялись, а с берега раздались негромкие возгласы одобрения. Ордан наклонился к ее уху и прошептал:

– Есть еще кое-что. Прежде, чем покинуть наш мир, не забудьте передать кому-нибудь свои способности, если не хотите снова попасть в Альвию.

– Кому я передам? – удивилась Злата.

– Подумайте, время есть. – Он подмигнул и направился к своим соратникам, оставив ее в замешательстве.

Глава 26

Высший асам чувствовал слабость во всем теле. На этот раз болезнь по-настоящему взялась за него. Похоже, он просчитался с дозой, или несвоевременно принял противоядие, в итоге и руки, и ноги отказывали на самом деле. С трудом он дотянулся до кнопки вызова и позвал к себе начальника стражи. Тот явился на вызов так же быстро, как, видимо, смог.

– Приведи ко мне златницу. – Приказал высший асам начальнику стражи, который высился перед ним, как гора.

Это был тот самый гигант, которому Вуслара наказала убить гиену, и который напугал Злату в первый день нахождения в тюрьме. У него и имя было такое же громоздкое, как и он сам: «Пореманжрудэр». Похоже, мать назвала его именами всех любовников, которые у нее были. Чтобы не ломать язык, начальника стражи называли просто Манжруд.

У Манжруда практически не было слабостей, кроме одной – он панически боялся высшего асама; благоговел перед ним и погружался при встрече с ним в ступор. Это не означало, что он стал начальником стражи незаслуженно – за пределами кабинета правителя страны он действовал быстро и решительно, проявляя ум и сообразительность.

Сейчас его смекалистость куда-то улетучилась, и он неуверенно переступал с ноги на ногу, боясь сообщить высшему асаму, что Злата сбежала из тюрьмы:

– Ваше вы, ваше вы, ва-ваше…

Высшему асаму надоело слушать его заикание, и он рявкнул:

– Иди и выполняй приказ.

Маржруд переменился в лице и с трудом выдавил из себя:

– Она сбежала.

Пришла очередь измениться в лице высшему асаму. Думая, что ослышался, он переспросил:

– Кто сбежала?

– Зла-латница сбежала. Уже не-неделю как.

Лицо правителя побагровело, даже волосы на секунду из седых перекрасились в красные.

– Как? Кто допустил? А ты куда смотрел?

Маржруд справился, наконец-то, со своим страхом, и внятно произнес:

– Меня не было. Я утром пришел, все стражники лежали, как мертвые. – Он умолчал, что чуть ли не по всему подвалу несло перегаром. Он с трудом распинал одного, желая дознаться, что случилось. По иронии судьбы это оказался Колпит, который после побега Златы тоже выпил немного вина со снотворным и улегся рядом со своими товарищами. Колпит часто моргал, делая вид, что не понимает, чего от него хочет начальник стражи.

Маржруд распинал другого, но тот промычал что-то нечленораздельное, и отключился. Остальные вели себя не лучше. Никто из них не только не знал, как сбежала златница, но даже понятия не имел, что она вообще сбежала. Маржруд не был настолько тупым, чтобы не смекнуть: пленнице кто-то помог. Он понял, что вряд ли доберется до истины и рассудил, что чем расследовать, кто помог сбежать и как, и тем самым бросить тень на себя, как начальника охраны; лучше оставить все как есть. Вряд ли в ближайшее время правитель захочет увидеть пленницу, а даже если когда-то и захочет, то всегда можно сообщить, что пленница померла от скрытой болезни. Он моргнул и сказал увереннее:

– Она колдовством усыпила стражников. Они не знают, как она достала ключи. Видимо, пленница применила заклятие притягивания.

Догадку о том, что кто-то из них сам отдал ключи, пусть даже и в полусонном состоянии, Маржруд озвучивать тоже не стал, боясь ненароком навести высшего асама на ненужные мысли.

– Я вас всех сгною! – затрясся от бессилия и гнева высший асам. Почему сейчас, когда он больше всего нуждался в лечении златницы, она исчезла? Он собрал последние силы и завопил. – Вон! И не показывайся мне на глаза!

Маржруд не стал дожидаться повторения сказанного. Бойко подскочил к выходу, нажал на кнопку и выскочил в открывшийся проем с удивительной скоростью и ловкостью для его большого и неповоротливого тела.

Когда панель задвинулась за Маржрудом, высший асам отер пот со лба и задумался. Могла ли златница обладать такими возможностями, о которых упомянул начальник стражи? Какие еще способности она скрывала?

Он долго размышлял и решил лично разобраться во всем. Раньше он поручил бы расследование своему министру Деру, но тот тоже сидел в тюрьме. Высший асам нахмурился – не слишком ли он многих арестовал в последнее время? Вспомнив, что речь идет о личной безопасности и благополучии, пожал плечами.

Если бы побег случился вчера, то можно было бы отправиться в замковую тюрьму и найти свежие следы, показывающие, что же все-таки случилось на самом деле. Из-за своей болезни высший асам не мог пойти на своих ногах, а по прошествии недели вряд ли там осталось что-то интересное. Все же он решил рискнуть. Он снова вызвал к себе начальника стражи и велел отнести себя в тюрьму на паланкине.

Маржруд неуклюже поклонился и кинулся за паланкином и носильщиками.

Крытые носилки-паланкин притащили два дюжих стражника.

Они с жадностью осматривали кабинет, словно желая разглядеть в нем и запомнить каждую мелочь. Один так и застыл с открытым ртом, уткнувшись взглядом в экравизор, а другой удивленно взирал на плещущееся море за окном во всю стену, которого на самом деле не было. Высший асам засомневался, стоит или нет разрешать нести себя двум идиотам. Маржруд словно уловил его колебания и дал подзатыльника обоим. Стражники встали по стойке смирно, выпятили грудь вперед и замерли.

Высший асам придирчиво осмотрел носилки-паланкин и остался доволен и внешним видом, и качеством внутренней обивки.

Стражники легко погрузили его в паланкин, предварительно разложив на скамеечке для удобства подушки, и потащили в тюрьму.

Носилки-паланкин покачивались в такт шагам. Наверное, высший асам задремал бы, если бы они путешествовали на открытом воздухе. Он откинул занавеску и выглянул в окно. Процессия двигалась по специальной лестнице, ведущей из замка в подвалы. Эту лестницу построили когда-то специально для высочайших особ. Ступеньками служил красный гранит, стены украшали фрески, потемневшие со временем.

Спуск увенчался широким тоннелем с мрачными стенами, утыканными канделябрами с горящими свечами. Высший асам поморщился. В коридорах верхней части замка свет загорался автоматически, стоило сделать только шаг. Самого источника света не было заметно, он словно исходил от стен и потолка.

Темный коридор ухудшил настроение высшего асама. «Дер позаботился бы о хорошем освещении, – раздраженно подумал он. – Он всегда заботился о моих удобствах». Высший асам постарался не думать, что сам распорядился бросить министра в замковую темницу в угоду политическим играм. Мысли о министре окончательно его рассердили. Все было некстати – и усилившаяся болезнь ног, и побег златницы, и арест Дера. Высший асам помрачнел еще больше, когда в окно паланкина заглянул начальник стражи с улыбкой на лице, больше похожей на оскал.

– Ваше высочайшество, вам достаточно удобно? – подобострастно спросил он, видимо, желая получить одобрение от своего хозяина.

Высший асам нервно дернулся, от души желая треснуть по круглой башке, похожей на тыкву. На счастье начальника стражи, руки высшего асама онемели от боли.

С трудом скрывая ненависть к толстому и неповоротливому, как пивная бочка, Маржруду, высший асам раздраженно рявкнул:

– Почему только сегодня, а не неделю назад ты доложил мне, что златница сбежала?

Носильщики многозначительно хмыкнули, видимо, в предвкушении разноса своему начальству. Маржруд недовольно повел в их сторону глазами, но высший асам снова рыкнул:

– Ну? Отвечай!

– Вы не спрашивали. – Ответил начальник стражи, смиренно опустив глаза и сложив на груди огромные ручищи, больше похожие на кувалды.

Высший асам хотел обозвать его тупым бочонком, но вовремя смекнул, что не стоит распекать Маржруда на глазах его подчиненных и наживать в его лице врага. Он отвернулся и откинулся на подушки, злорадно отмечая, что тот обиженно выпятил губы. Желая избавиться от гнева, стал думать, на какие детали побега стоит обратить внимание.

***

Первым делом высшего асама занесли в камеру, в которой еще неделю назад находилась Злата. Он тщательно осмотрел обстановку, но не заметил ничего интересного, кроме крюков, вбитых в стену. Он поинтересовался, для чего они нужны и узнал, что на них подвешивали пленников.

– Златницу тоже подвешивали? – осторожно полюбопытствовал высший асам, боясь услышать самое худшее. Получил положительный ответ и поежился – не думал он, что все так серьезно.

– Неудивительно, что она сбежала, – пробормотал он и поспешил покинуть камеру.

Кортеж двинулся дальше по коридору. Ничего необычного высший асам не заметил, кроме следов разлитого вина на полу и столе, пятна от которого тупые стражники даже не удосужились вытереть. Будь у высшего асама больше сил, он дал бы стражникам хорошего пинка. Он даже приподнял ногу и размахнулся, но боль скрутила ногу. Правитель ойкнул и схватился за бедро, со злостью поглядывая на горе-служак, которых не мог оттрепать даже за уши.

Сил не было, и все, что увидели эти пьяницы, это сдвинутые брови и неестественно красный цвет лица правителя.

Убедившись, что отсутствуют какие-либо следы, высший асам приказал возвращаться, когда неожиданно заметил небольшое отверстие в стене, а в нем – мелькнувший зрачок. Он велел открыть железную дверь. Стражники с трудом протиснули паланкин в камеру и остановились, держа их на весу.

Застоявшийся запах немытого тела ударил в нос. Высший асам приложил к ноздрям надушенный носовой платок, поднял глаза и увидел в камере своего бывшего министра Дера. Вид его был ужасен. Синяки на лице и руках, сквозь дыры в одежде просвечивало исхудавшее тело. Похоже, его пытали. Может, Маржруд дознавался, видел или слышал тот что-то о побеге златницы. Высший асам даже пожалел своего министра.

– Освободите ему руки. – Приказал он.

Маржруд незаметно махнул рукой, и один из стражников поспешно снял оковы. Дер со стоном опустил руки и упал на холодный пол. Тот же самый стражник поднял Дера и прислонил к стене, удерживая, чтобы тот стоял прямо.

Высший асам молча разглядывал его, отмечая синяки под глазами и страдальческий взгляд. «Как быстро можно измениться, – подумал высший асам, а вслух произнес:

– Ты видел в коридоре девушку неделю назад?

Дер промолчал.

– Отвечай! – прорычал Маржруд и ткнул Дера под ребра. Видимо, начальник тюрьмы сделал это очень неаккуратно, потому что голова бывшего министра упала на грудь.

Они прождали какое-то время, не заговорит ли пленник, но ноги Дера подогнулись. Стражник отпустил его, и узник рухнул вниз. Маржруд осмотрел распростертое тело и буднично произнес:

– Умер.

Затем Маржруд побледнел, видимо, опасаясь вызвать гнев у высшего асама:

– Я совсем легонько его задел. – Пролепетал он, дрожа, как осиновый лист.

Высший асам молча кивнул головой в сторону двери – ему хотелось покинуть камеру как можно скорее. Он даже загрустил – столько лет Дер служил ему и даже умер у него на глазах. Его похоронят, и скоро все забудут, что жил когда-то эльф Дер, повелитель бумаги и чернил. Так же и высший асам когда-нибудь умрет, и никто не вспомнит о нем, разве только изредка сын.

Мысли высшего асама перескочили на златницу. Казалось, что возможная ниточка потерялась, но высший асам вспомнил кое-что. Сейчас он радовался, что когда-то послушался Дера и поставил датчики видеонаблюдения в комнатах гостей.

Он вернулся в свой кабинет и велел Маржруду принести записи с видеокамер из комнаты златницы. Маржруд исполнил приказ с довольной улыбкой на лице,понимая, что стал доверенным лицом правителя.

Высший асам лично просмотрел записи, желая определить, как златница жила и что делала. Он изучил их и велел привести горничную златницы. Похоже, не все было потеряно.

Глава 27

Луч солнца проник внутрь открытого заплечного мешка, осветив тонкие, исписанные мелким почерком пергаментные листки. Злата вытащила их наружу. Столько всего произошло за последнее время, что она забыла о листках. Вспомнила только спустя две недели после того, как попала в становище. Четырнадцать дней она бездельничала, если не считать опыты с артефактом, которые закончились ничем.

Две недели она мечтала, как все кончится, и она вернется домой.

Увидит папу, маму, и встретится, наконец-то, с Ильей… зачаток ума, как она соскучилась! Но сначала она должна была закончить дела в Альвии; одно из этих дел – передать кому-то способности златницы. Теперь Злата верила, что Альвия могла не выпустить, если не передать способности; или забрать обратно из мира людей в самый неподходящий момент.

Она перебрала всех своих знакомых, вспомнила даже Старую Альву и Колобка, и остановилась на Аннете. «У нее доброе сердце, кроме того, она эльф цветка, а со временем может стать эльфом многих цветов. Все, после меня златницей будет Аннета», –решила она.

Снова наступили часы ничего неделанья. Безделье начало уже утомлять. Все, чем она занималась – это ела, спала и гуляла у реки.

Она пыталась найти себе хоть какую-то работу, например, готовить еду или мыть посуду, но Ордан воспротивился, заявив, что ее работа – набираться сил. К счастью, она вспомнила про рукопись Дера, бывшего министра высшего асама.

Злата устроилась поудобнее на пне и стала читать.

«Я поступил на службу к высшему асаму, когда был совсем еще молодым юношей, – писал он, – и по-видимому, сразу ему понравился. По молодости и по глупости своей я думал, что правитель всегда и ко всем был добр. Очевидно, он выделил меня среди других молодых за честность, сообразительность и рвение к службе. Так и было, я хотел понравиться моему правителю и старался во всю. Так прошло несколько лет. Правитель казался мне добрым и великодушным до тех пор, пока не погибла его жена. До сих пор непонятно, что с ней случилось. Наверное, один я знаю, что произошло. На месте падения в день несчастья я увидел множество вырытых узких и глубоких ям. Видимо, нога коня попала в такую яму, и он споткнулся. На следующий день ямы исчезли: кто-то засыпал их. Это дало мне повод думать, что трагедию подстроили. Я поспешил к правителю, чтобы сообщить об этом. У входа в его кабинет я услышал голоса правителя и незнакомого мне человека. Я скрылся за колонной. Панель отъехала в сторону, и из кабинета правителя вышел Марвел, известный наемный убийца. Он подбрасывал на руке увесистый мешочек и довольно улыбался. Он не заметил меня. Он сунул мешок в карман, одел капюшон, полностью скрыв лицо, и зашагал к коридору для слуг. Видимо, кто-то из них впустил его сюда.

Я боялся, что с правителем что-то случилось, но он стоял у сейфа и загадочно, как мне показалось, улыбался. Я поклонился:

– Мой повелитель, с вами все в порядке? От вас только что вышел простак. Я проведу дознание, как он проник в замок.

Высший асам поспешно захлопнул дверь у сейфа, уколол меня острым взглядом и ответил:

– Не обращай внимания, он просто ошибся. Перепутал комнаты для слуг. Я сам виноват – открыл перед ним панель. Ступай, занимайся своими делами. Я позову тебя, когда ты будешь мне нужен.

Его левая щека дернулась. Это означало, что он сильно взволнован».

Злата прервала чтение. Она вспомнила, что щека высшего асама дергалась также и в первый день их встречи. Выходит, тогда высший асам тоже нервничал? Он чего-то испугался? Чего? Она снова склонилась над листом.

«Я поклонился и вышел.

Спустя две недели Марвел сам нашел меня. Он признался, что подстроил гибель жены правителя по приказанию правителя, за что получил хорошие деньги. Он попросил спрятать его, так как боялся за свою жизнь. Он сильно нервничал. Я успокоил его, сказав, что попробую помочь. Через несколько дней его тело вынесла на берег река.

Сначала я не поверил Марвелу, что высший асам может желать ему смерти, но после смерти убийцы стал наблюдать за правителем и заметил, как незаметно пропадают люди, которые были у него в гостях. Погибло несколько эльфов, которые представляли для него угрозу. Они также, как его жена, узнали о тайне, которую он тщательно скрывал.

Я знаю, что он одержим манией преследования. Ему повсюду чудятся изменники и предатели, ему кажется, что его хотят убить. Он специально пил яд пирофитов в дозе, которая вызывает паралич, не забывая принимать после него противоядие».

Злата оторвалась от чтения. Она трижды лечила высшего асама, и трижды его болезнь показалось необычной. Тогда она списала на то, что у нее нет опыта в целительстве, но сейчас поняла, что смущало. Болезнь была вызвана искусственно. Высший асам преднамеренно принимал яд. Поняла Злата и то, почему правитель отказывался от лечения – видимо, боялся разоблачения.

– Может, и златников из-за этого запретили? – задумалась она и продолжила читать.

«Он выглядел больным, но на самом деле зорко следил за мной и высшими эльфами и выяснял, кто для него опасен.

Я знаю о слежке, потому что давно доставлял по его просьбе яд пирофитов. Он якобы отдал мне власть в руки. Я думал, что он доверяет мне, но ошибался. Если он кому-то и верил, то только себе.

Мне не в чем себя упрекнуть, потому что я делал так, чтобы стране и народу было лучше. Я снял часть налогов с крестьян, разрешил откупаться от своих хозяев. Запретил увозить людей из их мира против воли. В благодарность попал в тюрьму.

Чувствую, что долго не протяну. Я уже не молод, а пытки и плохое питание подточили мои силы и укоротили жизнь. Но в моих силах еще помочь своему народу. Я знаю, как одолеть высшего асама. У него есть слабость. Пожалуй, только я знаю о ней, даже его сын в неведении».

Злата приготовилась читать внимательнее, даже мысленно перестала ругать министра за излишнюю доверчивость, но рукопись неожиданно оборвалась.

Злата пересчитала листы – четыре штуки. Она помнила, что Дер передал через щель шесть трубочек. Она похолодела – неужели потеряла два листа? Где и когда это случилось, она не помнила. «Если листы попадут в руки кому-нибудь из высших эльфов, то все пропало, – с отчаянием подумала она, – Дера казнят, а высший асам догадается, что затевает народ. Надо встретиться с Дером и узнать секрет высшего асама».

Услышав шуршание травы, она быстро свернула листы и обернулась. К ней направлялся Ордан.

– Скучаешь? – спросил он.

– Нет, – помотала она головой, – смотрю на воду. Течение успокаивает.

Он хмыкнул:

– Огонь завораживает, земля греет, а ветер веселит. У каждой из четырех стихий свое назначение.

– Интересно, сколько эльфов повелевают всеми четырьмя стихиями? – спросила она.

Ее вопрос удивил Ордана:

– Разве ты не знаешь, что сейчас только один высший эльф обладает такой способностью?

Злата не стала объяснять, что плохо запоминала почти все, о чем говорили в школе на уроках.

– И кто этот высший эльф? – спросила она.

Ордан удивился еще сильнее:

– Высший асам, правитель Альвии. Почему ты спрашиваешь? Проверяешь меня?

– Наверное, заскучала. – Улыбнулась Злата, решив и дальше изображать из себя скучающую девицу.– Наверняка, прежде, чем призвать народ на восстание, вы изучали привычки высшего асама, его правила и законы. Скажите, а вы или ваши люди смогут проникнуть в тюрьму высшего асама?

Ордан нахмурился:

– Зачем?

– Ну, например, чтобы устроить кое-кому побег.

Его взгляд пытливо ввинтился в ее лицо:

– Похоже, кое-кто неспроста задает подобный вопрос. Похоже, кое-кто кое-что задумал.

Злата перестала улыбаться:

– И все же, можно устроить побег, или нет?

Ордан нехотя ответил:

– Легче вытащить узника с нижнего уровня. После твоего побега в замковой тюрьме усилили охрану и поменяли всех стражников. Как я слышал, охраняют еще с помощью каких-то новых штучек. Если что не так, они сразу гудят.

– Сигнализация. – Удрученно пробормотала Злата. – А связаться с одним узником можно?

– С кем? – резко спросил он.

Злата ответила прямо:

– При побеге я пообщалась в тюрьме с Дером, бывшим министром высшего асама.

– Которого обвинили в измене и попытке захвата власти?

– Да.

– Не его ли записки ты читала?

Злата прикусила губу: похоже, Ордан заметил, как она прятала листы. Ей стало стыдно, словно она сделала что-то нехорошее. Она опустила голову и тихо ответила:

– Да.

Ордан вздохнул, и в его глазах мелькнуло сочувствие:

– Эта встреча очень важна для тебя?

– Очень.

Взгляд его изменился. Он поднял с земли толстую ветку, переломил ее и отбросил обломки в сторону.

– Ты больше никогда не встретишься с ним. – Жестко сказал он и сурово посмотрел на нее.

Злата опешила от подобной категоричности, даже захотела выкрикнуть ему в лицо: «Это не вам решать, встречусь я с ним, или нет!». Она уже открыла рот, когда он добавил:

– Бывший министр Дер умер.

Злата вскочила. Она ощутила одновременно и жалость, и досаду, и жгучий стыд от невыполненного обещания. «Не давайте обещания, которые не сможете выполнить», – вспомнились слова Колпита. Как ей теперь искупить вину перед Дером? Она закрыла глаза ладонью и застонала:

– Я обещала вытащить его из тюрьмы.

– Не расстраивайся, что не получилось. Зато он умер с надеждой.

Злата замотала головой:

– Нет, вы не понимаете. Я виновата перед ним. Он передал мне шесть листов рукописи, а я два потеряла. В них было написано, какая слабость у высшего асама. Теперь этого не узнать.

Сначала лицо Ордана вытянулось, но затем он прищурил глаза. Его фигура подобралась, выражая собой решительность и готовность действовать.

– Мы обыщем каждый клочок земли и найдем листы. Расскажи подробно, по какой дороге ты бежала, и мы поймем, где они потерялись.

– Я не знаю, – всхлипнула Злата и вытерла слезы.

***

Злате снился сон. Ветер гонит в небесном море корабли-облака. Злата лежит на мягкой траве посередине зеленого луга. Прыгают с цветка на цветок розовые и лиловые кузнечики, недалеко пасутся дикие кабаны. Они что-то роют в земле своими рылами, довольно чавкая. Молодой кабанчик подбегает к Злате, задорно покручивая хвостиком, и тычется пятачком в подошвы. Злата отдергивает ноги, но кабанчик не отстает.

С трудом Злата сообразила, что кто-то наяву тряс ее за ноги. Она открыла глаза и увидела Клеа.

– Доброе утро. – Улыбнулась она.

Злата потерла глаза:

– Что-то случилось?

Клеа покачала головой, придерживая двумя пальцами головную накидку:

– Пойдемте, вас приглашает предводитель.

– Зачем я понадобилась ему в такую рань?

Клеа спрятала лицо под накидкой:

– Он сам скажет.

Она повернулась и неслышно удалилась.

Злата наскоро умылась водой из кувшина, причесала волосы и направилась к палатке предводителя.

Ордан пил чай. Волосы его влажно поблескивали, в бороде застряли капельки воды. Очевидно, он купался в реке. Увидев Злату, он приветливо улыбнулся.

– Пей чай, – кивнул он на стол из бревна, на котором стояла глиняная чашка с кипятком.

Злата обхватила чашку и вдохнула аромат трав.

– Вы не за этим позвали меня сюда, – сказала она и глотнула обжигающей жидкости.

– Умная, – засмеялся он и кинул на стол пергаментную трубочку.

Она покатилась по поверхности и застряла в щербине на краю.

Злата развернула ее.

– Вы нашли их! – завизжала она.

– Тихо, весь лагерь поднимешь, – хмыкнул он.

– Но здесь только одна трубочка, а где еще одна?

– Это все, что разыскали. – Развел он руками и привалился спиной к стволу дерева. – Читай вслух.

– Разве вы не читали?

– Нет. Никто в лагере не читает по-эльфийски.

Злата развернула пергамент:

«Очень прошу обелить мое имя и не упоминать его рядом с именами подлинных злодеев.

Все эльфы знают, что истинный правитель Альвии должен являться повелителем четырех стихий.

Я держал в тайне, что нынешний высший асам лишен власти над одной стихией. Все действия, что он проделывал с огнем, являлись не более, чем сложными трюками. Я сам устраивал их с надежными слугами. Потом всех этих слуг изолировали, отправив в тюрьму на нижний этаж. Я не знаю, живы они, или нет.

Я виню себя в том, что умолчал о слабости правителя.

Самое главное не в этом. Если высший асам не является повелителем четырех стихий, значит, живет где-то в Альвии истинный повелитель четырех стихий, то есть тот, кому судьбой предначертано править страной. В книге законов говорится, что во главе Альвии должен стоять истинный повелитель четырех стихий. Только он может держать равновесие между светлыми и темными силами; только при его правлении в стране воцарятся мудрость и справедливость. Не будет лишений, болезней и невзгод. Народ будет счастливым и доволен своей жизнью.

Я узнал, кто является истинным правителем. Это…».

Рукопись оборвалась.

Злата перевернула листок в надежде, что на обороте написано имя, но наткнулась на чистую страницу. Она посмотрела на Ордана. Поставив на стол чашку с недопитым чаем, он озабоченно тер указательным пальцем нахмуренный лоб.

– Если министр написал правду, то нами управляет лживый правитель. – Подытожил он. – Но может, высший асам не властвует над огнем из-за болезни?

– Из-за болезни? – отозвалась Злата. – А что, если… – она замолчала, боясь озвучить мелькнувшую догадку.

Ей вспомнился странный запах в комнате у высшего асама.

– Ну? – Ордан вопросительно смотрел на нее.

– Запах в комнате у правителя. Тонкий, почти неуловимый. Так пахнет сладкая выпечка. Аромат исходил от кувшина с шербетом, а шербет ему приносила Вуслара. Выходит, Вуслара травила правителя?

Он недовольно пробурчал:

– Плохая у него охрана, коли не может защитить правителя от своих же.

– Если только высший асам не сговорился с Вусларой. – Ляпнула Злата и невесело усмехнулась.

Ордан уставился на нее.

– Он мог принимать яд по доброй воле, – заметил он. – Твоя шутка больше похожа на правду. Если все так, как ты предположила, то министр написал правду.

Ордан поднял чашку и звучно хлебнул. Он не выглядел расстроенным или раздосадованным, даже, наоборот, веселым.

– Налегай на чай, пока не остыл, – засмеялся он, открыв рот, полный белых зубов. – Не майся. Долго ли узнать, кто из высших эльфов мечтает о кресле правителя страны?

– Смеетесь, а мне плакать хочется. – Отозвалась Злата. – Мы не узнали, кто, по мнению Дера, истинный правитель Альвии.

– Я не надеялся победить с помощью кого-то из высших эльфов, – посерьезнел Ордан. – Меня больше волнует, чем кормить и одевать своих людей, чем бегать и искать истинного правителя Альвии.

– А вы не думали, кто потом будет править страной? Вы?

Ордан раскинул руки в стороны и громко фыркнул:

– Пусть Всемогущий Владыка убережет меня от подобного! Править простым народом еще можно, но эльфами, это уж слишком. – Он нахмурился. – Больше всего я мечтаю о земле. Я так давно не пахал ее, что, боюсь, скоро забуду, как это делается.

– Вижу, вы не в восторге от идеи. Придется править всеми – и теми, кто нравится, и теми, кого недолюбливаете. Надо найти истинного правителя и поставить его во главе Альвии.

– Если он до сих пор не объявился, то либо не претендует на власть, либо у него есть веские причины отказаться.

– Отбросит свои веские причины, если не хочет, чтобы страна развалилась. Помните, что написал Дер? В Альвию только тогда придут мир и согласие, когда ее возглавит истинный правитель. Похоже, беды страны начались, когда к власти пришел лживый высший асам.

– Может, ты сама сядешь в кресло власти? – Ордан взглянул на нее пытливо.

– Я? – удивилась Злата. – Нет уж, увольте. Я тоже неистинная. Хватит с меня восстания, а бороться за власть я не собираюсь. Лучше уж найду истинного правителя.

– Если только стражники лживого высшего асама не найдут тебя первыми, – проворчал Ордан.

Пахнуло цветочным ароматом. К ним подошла Клеа, держа в одной руке кувшин, из которого струился пар, а в другой – широкое блюдо. Порхал край легкой головной накидки, колыхались складки женского платья. Клеа словно не шла, а парила в воздухе.

– Предводитель, – обратилась она к Ордану, – я принесла вам горячего чаю, ваш уже остыл.

– Хорошая ты девушка, – ответил он, прищурившись, – скромная, добрая. Найти бы тебе хорошего мужа. Кто-нибудь пришелся тебе по сердцу?

– Никого мне не надо, – покраснела Клеа.

Злата вспомнила Илью, и в сердце словно впились иголки. «Одиннадцать лет прошло, а я все не могу его забыть, – подумала она. – Даже влюбилась в похожего на него Рогидина. Скорее бы свергнуть высшего асама и вернуться домой».

Вслух Злата произнесла:

– Как бы выманить высшего асама из замка? Я боюсь, что он отсидится в замке, а на сражении не появится.

– Выманите его хитростью, – проворковала Клеа, наливая в чашку Ордану горячий чай.

– И какой? Похитить его сына? – усмехнулся Ордан.

– Не уверена, что высший асам рискнет своей жизнью ради сына, – проворчала Злата.

– У каждого есть какая-то слабость. Найдите ее, и правитель сделает так, как вам надо. – Предположила Клеа, ставя на стол блюдо с лепешками.

Злата взяла одну лепешку и откусила кусочек. По вкусу она напоминала печеную картошку.

– Из картошки? – обрадовалась Злата.

– Нет, – улыбнулась Клеа. – Из муки рогоза.

– Лепешки из рогоза напоминают мне о детстве, – отозвался Ордан, задумчиво глядя в сторону. – Мама часто пекла их. – Он целиком засунул в рот лепешку и стал сосредоточенно жевать.

Злата замерла в ожидании, не скажет ли он еще чего-либо о своей семье. Клеа наблюдала за ним сияющими глазами. Ордан сердито посмотрел на нее и буркнул:

– Ступай, дай поговорить.

Клеа вспыхнула, полоснула Ордана укоряющим взглядом и послушно удалилась.

Он сердито нахмурил брови, словно недовольный собой. «Неужели Клеа влюблена в него? Но она намного моложе его. – Подумала Злата. – Но почему бы и нет? Он сильный и волевой мужик. Девушкам нравятся лидеры. Скорее всего, он тоже не остался к ней равнодушен, но ему этого не хочется».

Злата украдкой разглядывала профиль Ордана. Прямой, чуть с горбинкой нос, немного выпяченная вперед нижняя губа. На виске пульсировала синяя жилка, которую раньше не было заметно, а на скулах ходили желваки.

Ордан резко развернулся и посмотрел на нее. «Что ты заметила?» – спрашивал его взгляд. «Ничего», – молча ответила она.

Их отвлекли громкие разговоры и смех. К ним приближалась толпа из десяти снувов и колпитов. Они явно были навеселе. В руках они несли небольшие, литров на двадцать, бочонки и пузатые вещевые мешки.

– Смотрите, что у нас есть! Тащите сюда кружки, пока пиво льется рекой! – крикнул плечистый парень. Злата узнала в нем того самого парня, которого поцеловала Аннета.

– Что это с ними? – удивилась Злата.

– Сейчас разберусь, – насупил брови Ордан и двинулся к веселой компании.

Те уже разливали пиво по кружкам желающим восставшим, которые стояли в очередь; вытаскивали из мешков разную снедь и раскладывали на пнях: пироги, свиные окорока, жареных кур, орехи, фрукты.

– Откуда это у вас? – грозно спросил у парня Аннеты Ордан.

– Разве ты не знаешь? В замке высшего асама праздник – женится его сын. Накрыли столы и пригласили пить и есть, сколько влезет.

У Златы стукнуло и замерло сердце. Рогидин женится? Как же так? Он же признавался ей в любви. Ей стало больно дышать.

От шумной компании отделился неуклюжий белобрысый парень с очень светлыми, почти прозрачными глазами без бровей. Злата часто ловила на себе его взгляды, но не отвечала на них. Кажется, его звали Манито. Он никогда не подходил к ней близко, но сегодня, похоже, пиво придало ему смелости. Он нес в руках высокую, чуть ли не в половину ее роста коробку.

– Оксана, это вам, – сказал он и осторожно водрузил коробку на пень.

Он откинул крышку, и Злата ахнула. Перед ней стоял торт в виде сказочного замка. Сахарные деревья росли вокруг него, на них висели настоящие фрукты и ягоды. Шоколадные дорожки вились в сладком саду. Лестницы и окна манили белым зефиром, а на прозрачных куполах росли масляные розочки. В воротах замка стояли жених и невеста, удивительно похожие на Рогидина и Вуслару. Как только Злата увидела их, все очарование пропало.

– Спасибо, – сухо поблагодарила она Манито.

Он светился от гордости и словно ждал от нее еще чего-то, но Злата сказала:

– Надо позвать девочек, мне столько не съесть. Девочки! Налетайте на торт!

Он отошел от нее явно разочарованный.

Вскоре возле Златы тоже толкалась толпа. Женщины, девушки подходили к ней. Злата безжалостно кромсала торт и раскладывала по плошкам со словами:

– Ешьте, гости дорогие. Наконец-то узнаете, как сладко кушают высшие эльфы.

– Оксана, – послышался тихий голос, – а почему ты не ешь?

Злата замерла. Клеа смотрела на нее понимающим взглядом. Она словно догадывалась, как муторно было у нее в душе.

– Я не хочу, – отвернулась Злата.

– Перестань. Когда еще попробуешь такой торт. На, выпей. – Она протянула кружку с пивом, и Злата выпила до дна, желая хоть чуть-чуть расслабиться.

Пиво оказалось крепким. Оно докатилось до желудка, и Злата почувствовала, как отпускает обида, как рассеивается туман в голове. Похоже, Клеа что-то добавила в пиво.

– Ты права, когда еще доведется попробовать подобного торта. – Злата отхватила себе изрядный кусок и съела его кусочек по кусочку, представляя, что уничтожает уютное гнездышко новобрачных.

Клеа ласково положила руку Злате на плечо и сказала:

– Ты будешь счастливой, обязательно. Ты встретишься со своим любимым, он тебя ждет.

Злата замерла. «Откуда она знает про Илью?» – боязливо забилась в ней мысль, но вслух произнесла:

– А ты будешь счастливой?

– Я? Я не успею. – Она печально улыбнулась, посмотрела в сторону Ордана и направилась в сторону реки.

«Что она хотела сказать?» – не поняла Злата, провожая ее взглядом.

Ордан пришел к Злате, когда смех и песни затихли, и восставшие отправились отдыхать. От него пахло пивом, но взгляд был таким же острым, как всегда, а на виске продолжала биться голубая жилка.

– Высшему асаму не хватает стихии огня. Лепешки остались? – спросил он.

– Да, – ответила она, все еще размышляя над словами Клеа, и придвинула к нему блюдо с лепешками. Он ухватил одну и стал жевать, а Злата взяла другую и откусила кусочек:

– Высшему асаму не хватает стихии огня. И что?

Взгляд Ордана смягчился, жилка на виске пропала.

– Мы сообщим, что подарим ему власть над четвертой стихией, – спокойно ответил он.

– Он не поверит. Никто, кроме эльфа огня, не способен передать ему стихию огня, а среди нас эльфа огня нет.

Складки на лбу Ордана разгладились, и он усмехнулся:

– Поверит.

Злата упрямо сжала губы: неужели Ордан считает, что высший асам такой дурак? Вряд ли он потащит свою задницу в ловушку! Скорее прикажет, чтобы эльфа огня приволокли к нему.

– Он не будет рисковать, – возразила она.

– Будет, если намекнуть, что иначе о его секрете узнают все. Мы предложим стихию огня в обмен на его сына. Тогда он поверит и согласится.

– Пусть будет так. Кто у нас притворится эльфом огня? – Злата поднесла лепешку ко рту, намереваясь откусить.

– Я.

Злата выронила лепешку. Ее тотчас же ухватил молодой кабанчик, удивительно похожий на кабанчика из сна и непонятно как оказавшийся рядом, и с задранным хвостом унесся с трофеем в сторону реки.

Прошуршал тростник, и наступила тишина, прерываемая свистом сверчков и пением утренних птиц.

Глава 28

Высший асам внимательно разглядывал горничную, которая скромно стояла перед ним с опущенной головой.

Экравизор показал, что она не только убиралась в комнате златницы, но и несколько раз разговаривала с ней, что категорически запрещалось обслуге.

Высшего асама насторожил обескураженный вид златницы после ее последней беседы с горничной. О чем они говорили? Он решил докопаться до сути разговора.

– Тебя зовут Аннета? – спросил он.

Горничная молча кивнула.

– Ты эльф цветка?

Новый безмолвный кивок.

– Почему ты работаешь горничной, ты же эльф цветка? – прищурился он.

Аннета посмотрела на него, и высший асам невольно отметил, какие у девушки синие, с темным переливом глаза.

– Мне надо на что-то жить, – тихо ответила она и снова уткнулась взглядом в пол.

Ответ обрадовал высшего асама.

– Ты хорошо подзаработаешь, если послужишь мне, – сказал он. Заметив, как краска прилила к ее лицу, покачал головой: – Нет, нет, я не делаю непристойного предложения. Все гораздо проще. Ты мне кое-что расскажешь, а я хорошо заплачу.

– Что вы хотите узнать? – удивилась она.

– О чем ты говорила с Оксаной.

Он заметил, что на лице Аннеты промелькнул страх. «Так-так, – подумал он, мысленно потирая руки, – девочке есть, что скрывать».

– Вы уволите меня? – выдавила она из себя. – Я знаю, что нельзя разговаривать с гостями, но с Оксаной мы когда-то учились в школе эльфов. Она поинтересовалась, помню ли я ее, и я ответила: «Да». Она еще что-то говорила про школу эльфов, а я отвечала ей.

Аннета замолчала.

– Это все? – разочарованно протянул высший асам, пытаясь определить по лицу, правду она сообщила, или нет. Похоже, она не обманывала.

– Да, – невинно ответила она, – а что еще надо было сказать? Знай я тогда, что вам будет интересно, обязательно вытянула бы из нее еще хотя бы одно словечко.

«Либо девчонка глупа, – подумал высший асам, – либо хорошо притворяется».

– Ты знаешь, где она сейчас?

– Конечно, – с готовностью закивала горничная, – все говорят, что она ведьма, а ведьмы живут у гиблых болот.

Высший асам помрачнел еще больше. «Глупее девки не сыскать», – подумал он, а вслух произнес:

– А ты хочешь с ней встретиться?

– Как можно хотеть встретиться с душегубкой? Она же, – Аннета понизила голос и доверительно шепнула, – хотела отравить вас.

Высший асам крякнул. Похоже, Аннета могла сказать не больше, чем любая другая такая же горничная, как она, которые любили посплетничать на кухне. «Красивая и глупая, как земляной червяк, – окончательно решил он, – будь я молодым простаком, обязательно воспользовался бы ее красотой». Он выдвинул ящик стола и долго шарил в нем, перебирая монеты. Наконец, достал самую дешевую железную монету с изображением головы барана. Покрутил ее между пальцами и протянул Аннете.

– Держи фейт. Заработала. – Ласково сказал он, и его левая щека дернулась.

Она взяла монету и присела в реверансе. Показалось ему, или горничная усмехнулась?

Высший асам дождался, когда за горничной задвинулась панель, и дал волю гневу. Последняя возможность напасть на след златницы исчезла, и где она сейчас пряталась, мог знать только Всемогущий Владыка, да и то с оговорками – если он и в самом деле существовал где-то на небе, откуда видел все.

В легендах и в старых книгах говорилось, что когда-то Всемогущий Владыка поделил мир Альвии на три уровня. Он поместил низших на нижнем уровне, народ на среднем, а эльфов и высших эльфов – на верхнем. Он закрыл доступ с нижнего уровня на два верхних, открывая переходы между ними раз в двенадцать лет. Он установил, что правитель Альвии должен был властвовать над четырьмя стихиями.

Знания древней истории не добавляли нынешнему высшему асаму ни молодости, ни здоровья. С каждым днем его силы таяли. Противоядие не помогало, похоже, он переборщил дозу яда. Только златница могла его спасти, но он не знал, где ее искать, забери ее низшие! Он думал, что всегда может воспользоваться ее искусством врачевания, но девчонка одурачила его, сбежав из тюрьмы. Он должен срочно ее найти, пока еще не растерял все силы.

Четыре стихии. Высший асам посмотрел на потолок и заскрипел зубами. Он владел только тремя стихиями; огонь ему не подчинялся. Его старший брат должен был сделаться высшим асамом, его с рождения готовили к власти. Но старшего брата не привлекало высшее асамство, и он охотно уступил кресло власти младшему брату без передачи четвертой стихии. Иногда высший асам думал – стал бы он таким, как сейчас, если бы был истинным правителем Альвии? Нет, не стал бы. Не пришлось бы ему тогда притворяться и врать.

О низшие, в кого он превратился?

В сердцах высший асам смахнул со стола тяжелую статуэтку с изображением вороного коня. Она упала на пол и разбилась. Голова отлетела в сторону дверной панели, а ноги остались лежать возле угла стола. Хвост подкатился к ножке кресла и застыл возле листа бумаги. Высший асам дотянулся до бумаги костылем и придвинул к ногам. С трудом нагнулся и схватил лист. В спине что-то хрустнуло, и высший асам застыл в скрюченной позе. Долго он не мог разогнуться, пока, наконец, боль отпустила.

Высший асам развернул лист. Письмо было адресовано ему самому. Он сразу понял, что послание написали за пределами замка: ни он, никто-либо из его слуг не писал этого письма. Ему не хотелось знать, кто из слуг подкинул его. Оно было написано на эльфийском языке, и написать его мог лишь высший эльф.

Высший асам прочитал письмо и задумался над его содержимым. В нем упоминались такие сведения, которые почти никому, кроме него самого, не были известны не только в замке, но и за его пределами. Те, кто написал письмо, не шутил.

***

Высший асам критически разглядывал Генерала. Тот выглядел нарядно в зеленом камзоле с изящной вышивкой в виде замысловато переплетенных золотистых линий на груди и подоле и в высоких коричневых сапогах из коричневой замши. Из-под камзола выглядывали серые брюки и рубашка со шнуровкой на длинных рукавах. Из украшений на камзоле блестели серебряные застежки в виде листьев и широкий ремень со вставками из игольчатого малахита.

Далеко не юноша, но все такой же осанистый, как в молодости, и, похоже, все еще сводил девушек и молодых женщин с ума легким прищуром темных глаз и уверенным взглядом.

– Надеюсь, Генерал, вы не забыли военное искусство? – спросил Высший асам, щупая свою козлиную бородку и с завистью глядя на окладистую, аккуратно подстриженную бороду гостя.

– Никак нет, ваше вышество, не забыл. – Генерал склонил голову вперед и завел правую руку за спину, одновременно звонко топнув правой ногой.

Высший асам довольно хмыкнул: не растерял, вояка, военной выправки.

– У меня для вас особое задание. – Продолжил высший асам. – Соберите столько войска, сколько сможете, только тихо, чтобы не поднять паники. Осторожно разузнайте среди высших эльфов, желает ли кто-нибудь из них выступить в битве против восставших простаков. Мне донесли, что у восставших собралось много народа, и они стоят лагерем возле Светлой реки, у Старого моста.

– Мы нападем на них ночью, – отчеканил Генерал, – и раздавим, как муравьев.

– Не спешите. Среди них есть один литт, он нужен мне живым. Это Ордан, их предводитель. Кроме того, у них скрывается златница. Она тоже нужна мне живой. Она моя пленница и принадлежит мне, и только я могу миловать ее или наказывать. Вам все понятно?

Последние слова, очевидно, не понравились Генералу, и на его лице показалось неудовольствие.

– Но, ваше высочайшество… если простаки начнут сопротивляться и откажутся сдаваться, то погибнут. Мои подопечные не будут разбираться, кому жить, а кому умереть.

– Я приказываю оставить этих двоих в живых! – завизжал высший асам, брызгая слюной. – Иначе вы сами попадете в замковую тюрьму! И тогда я тоже не буду разбираться, жить вам, или умереть!

Генерал помрачнел. Похоже, он был сбит с толку. Высший асам и сам почувствовал, что хватил лишку. Он глубоко вдохнул, медленно выдохнул и сказал спокойным голосом:

– Если вы захватите их до начала сражения, то битвы не будет. Или хотя бы отбейте их от восставших. Без своих предводителей народ сам разбежится.

Генерал повеселел – такое объяснение его вполне устроило. Он снова звонко топнул ногой и бодро произнес:

– Слушаю, ваше высочайшество! Отправляюсь выполнять задание: опрашивать высших эльфов и собирать войско.

Высший асам вяло кивнул, и Генерал вышел из комнаты. Панель задвинулась за ним, а высший асам устало откинулся на подушки. Зря он не сдержался и вспылил, от этого усилилось сердцебиение, и появилась дрожь в руках. Сколько раз он обещал себе не давать волю гневу! Потом его мучили головные боли и телесная дрожь.

Он придвинулся к изголовью кровати, с трудом отогнул матрац и нащупал на стене еле заметную выпуклость. Приложил к ней большой палец левой руки и чуть-чуть надавил. Трескуче щелкнуло, часть стены размером в две ладони отъехала, и обнажился встроенный шкафчик. Высший асам засунул в него руку по локоть и вытащил пузатый пузырек из синего стекла. В нем оставалось жидкости не больше пяти глотков. Он отвинтил крышку и жадно глотнул. Жидкость обожгла горло, докатилась до желудка. Высший асам закрыл глаза и неподвижно лежал до тех пор, пока дрожь не прекратилась, а сознание не стало ясным. Тогда он начал думать, как лучше захватить Ордана и Оксану.

Глава 29

– Вставайте! – услышала Злата мужской крик.

Истошно свистела волосинка, в темноте беспорядочно метались люди, размахивая оружием. Падали палатки, под ногами хрустели осколки посуды. Вокруг лагеря кольцом горели огни. Похоже, их окружили. Кто-то орал:

– Быстрее, они здесь!

В лагере царили паника и неразбериха.

Злата продрала глаза. Ей не пришлось одеваться, ибо она спала одетой. Она нащупала заплечный мешок и вскочила, не зная, куда бежать. Кто-то грубо схватил ее за руку, и мужской голос произнес:

– Хвала Всемогущему Владыке, вы здесь. На нас напали, бегите за мной.

Она ринулась за бородатым литтом к реке. Он привел ее к кучке людей. Среди них Злата узнала Ордана, увидела Клеа, а также нескольких колпитов и двергов.

– Ведите златницу к мосту и охраняйте ее ценой своей жизни! – прокричал Ордан, перехватил удобнее топор и побежал навстречу горящим огням.

Клеа закрыла рот рукой, провожая его глазами, полными ужаса.

– Что случилось? – спросила ее Злата.

– На нас напали, – ответила Клеа. – Похоже, высшие эльфы узнали про наш лагерь. Кто-то нас предал.

Что-то подобное Злата ожидала. Высший асам обещал серебряный элар за ее поимку, или пять медитов за указание ее местоположения. Подобное вознаграждение легко могло ввести в искушение какого-либо крестьянина или горожанина. В последнее время в лагерь прибыло так много народа, что среди них вполне мог оказаться предатель, который польстился на награду.

В окружении телохранителей Злата и Клеа направились к мосту. Бородатый литт остановился возле него и сказал:

– Мы останемся здесь, а вы идите на тот берег. Если эльфы прорвутся, бегите вдоль реки к пещерам, в них вы можете скрыться. Клеа знает дорогу, она проведет.

Телохранители остались возле моста, очевидно, собираясь сражаться за путь на него. Злата и Клеа перебрались на другой берег и стали наблюдать за сражением.

В темноте нельзя было понять, кто кого атакует. Лязгало оружие, слышались проклятия и крики боли, но Злата не понимала, кто кричал: свои или чужие. Горящие факелы падали и гасли, ярко горели палатки, освещая сражающихся. Сначала Злате показалось, что восставшие проиграли – слишком много горело факелов в руках напавших на лагерь, но потом она увидела, что восставшие не сдаются. Это воодушевило ее.

Клеа схватила Злату за руку и крепко сжала.

– Я не вижу Ордана, может, ты его видишь? – лихорадочно прошептала она.

Злата покачала головой – понять, кто где, было очень трудно. Похоже, восставшие хорошо оборонялись, потому что с начала сражения ни один враг не проник к мосту. Защитники моста нервничали. Всем им, особенно бородатому литту, не терпелось вступить в бой. Они перекладывали топоры из одной руки в другую, а бородатый литт подстрелил из лука прорвавшегося к мосту врага. Им оказался крупный мужчина, одетый во все черное, видно, чтобы лучше маскироваться в темноте. Он выпустил из рук факел и осел, как мешок с картошкой. Из груди его торчала стрела.

Вскоре шум сражения затих, и Злата с ужасом увидела, что к мосту приближается колонна факелов. «Неужели проиграли?» – подумала она и посмотрела на дрожащую, как кролик, Клеа. Защитники моста плотнее сдвинулись. Даже с другого берега Злата видела, как напряжены их фигуры, и как решительно блестят у них в руках топоры.

Расстояние до факелов сократилось до пятидесяти шагов, когда бородатый литт поднял лук над головой и прокричал: «Хвала Всемогущему Владыке!». Остальные охранники подняли топоры и присоединились к кличу. Оказалось, что восставшие победили; захватили горящие факелы и вернулись в лагерь. Первым среди них шел Ордан. Рукав его куртки был распорот, из царапины на щеке стекала кровь.

– Он жив! – крикнула Клеа и побежала через мост. Накидка соскользнула с ее головы и зацепилась за край моста, чудом не упав в воду. Злата подняла ее. Мягкая и почти невесомая, она испускала слабый аромат луговых цветов.

Восставшие громко разговаривали, разгоряченные стычкой. Снувийцы привязывали к деревьям пленных. Ими оказались стражники высшего асама. Молодой стражник с подбитым глазом непрерывно скулил:

– Я не виноват, меня заставили!

– Заткнись, – сказал ему снувиец с узким лицом и носом, похожим на утиный клюв, и посулил, – или по второму глазу получишь. – Он злобно перекинул топор из одной руки в другую.

Гигантский пленник, похожий на колоду, смотрел на восставших мрачным взглядом. Злата узнала в нем тюремного стражника, того, кого она сильно боялась. Даже сейчас, когда он был накрепко прикручен к дереву, Злата ощутила противную дрожь во всем теле.

– А, это ты, Манжруд, – проговорил Ордан. – Попался наконец.

Человек-колода даже не повернул головы.

Клеа обогнула пленных и восставших и подбежала к Ордану. При ее появлении разговоры стихли, даже молодой стражник перестал скулить.

– Вы живы, – всхлипнула она и прижалась к Ордану, спрятав лицо на его груди.

Он смущенно улыбнулся и бережно обнял ее одной рукой. Капельки пота блестели на его лбу, прямой нос заострился.

– Я так боялась за вас. – Клеа подняла глаза и нежно прикоснулась к его щеке. – Ваша рана, она не опасна?

– Пустяки, – ласково ответил он.

Клеа смотрела на него влюбленными глазами, не стесняясь, что за ними наблюдают.

– Я бы не отказался от любви такой красотки, – произнес пленный с циничным взглядом и смачно сплюнул.

– Рот закрой! – угрожающе прорычал коренастый колпит и двинул его по скуле.

Клеа наконец-то сообразила, что прижимается к предводителю на глазах у всех. Она отпрянула от Ордана, словно на нее вылили ведро холодной воды. Злата не хотела бы сейчас оказаться на ее месте, если только ей было бы абсолютно наплевать на то, что думают окружающие.

– Со златницей все в порядке? – спросил Ордан.

– Да, – ответила Клеа и смущенно опустила голову.

– Пожалуйста, дайте пройти! – громко попросила Злата, желая оттянуть внимание от Клеа на себя.

Восставшие расступились. Она вышла в центр круга и встала рядом с Орданом, закрывая собой Клеа.

– Кто напал на нас? – спросила Злата у него.

– Посланцы Генерала, – ответил он, показывая глазами на пленных. – Похоже, хотели схватить меня и вас, так как пробивались к моей и вашей палатке. Кто-то их вел из тех, кто бывал здесь раньше. По счастью, наши дозорные вовремя заметили чужаков и подняли тревогу.Часть убили, часть захватили, никто не убежал.

Начало светать. Небо из чернильного сделалось темно-синим. Отчетливее проступали лица восставших, сосредоточенные и суровые. Факелы пылали уже не так ярко, как в густой темноте.

Ордан выглядел обеспокоенным.

– Друзья! – сказал он. – Не думайте, что ночные волки отступили. Они обязательно вернутся и снова нападут. Мы должны подготовиться и встретить их. Приведите себя в порядок и соберите все оружие. Наскоро перекусите. Скоро мы выдвигаемся в Большую долину. На ней дадим сражение. Выходим после свиста волосинки. Идите, у нас мало времени.

– А с этими что делать? – спросил коренастый колпит, кивая в сторону пленных.

– Проверьте веревки, хорошо ли привязаны. Оставьте с ними двоих для охраны. Остальные пусть собираются в поход. А этого, – Ордан кивнул на Манжруда, – казнить. Он убил семерых наших.

Манжруд усмехнулся. Похоже, он совсем не боялся смерти. Хотела бы Злата также презрительно думать о смерти.

– Пойдемте отсюда. – Ордан поручил бородатому литту увести Клеа и Злату подальше от места казни.

Злата вернула Клеа накидку. Она покраснела, когда приняла ее из рук Златы. Очевидно, все еще стыдилась того, что столь отчетливо выдала свои чувства.

– Пойду умоюсь, – сказала Злата и завернула к реке. Ей хватило пяти минут, чтобы умыться, попить воды и собрать вещи. Есть она не хотела.

Стало совсем светло, когда восставшие двинулись в Большую долину. Осыпался песок под ногами, проминаясь от каждого шага. Восставшие шли молча, берегли силы.

Далеко растянулись они, Злата даже не могла сказать, сколько тысяч их было.

***

Народная армия походила на сшитое лоскутное одеяло – настолько разнородно и разношерстно выглядели его ряды. Каждый отряд отличался от другого настолько, что между собой ни за что не спутаешь.

Вооруженные топорами и косами колпиты выделялись белыми рубахами; снувы, наоборот, тянулись черной лентой. Дверги двигались хаотично, беспорядочно размахивали вилами и лопатами. Они далеко разбегались друг от друга, смешиваясь с другими народами, чему те явно не радовались, потому что дверги вносили хаос и неразбериху везде, где бы не появлялись.

Организованнее всех смотрелись литты. У некоторых из них сверкали в руках щиты и мечи, но у большинства висели за спинами луки и колчаны со стрелами. Они неподвижно стояли на месте, словно были не живыми существами, а каменными монолитами. Несмотря на свой невысокий рост, примерно на голову меньше среднего роста человека, литты внушали своей сдержанностью и невозмутимостью уважение.

Предводитель Ордан застыл впереди всего войска. Он сидел на приземистом гнедом коне с мохнатыми ногами. В одной руке Ордан держал широкий обнаженный меч, конец которого смотрел в землю. Квадратный щит прикрывал почти половину туловища Ордана. Кольчуга из мелких металлических колец блестела на солнце.

Злата и Клеа стояли позади войска на пригорке и с тревогой смотрели на противника.

Впереди всех на вороном коне высился эльф с военной выправкой. На боку висели ножны с мечом. Свернутые кольца выбитой на его щите змеи слепили глаза.

Злата узнала в нем Генерала, того самого эльфа-воина, который понравился Злате, когда она первый раз увидела его. Конь под ним нетерпеливо перебирал тонкими ногами, сверкая золоченой сбруей и вплетенными в гриву и хвост шелковыми лентами с драгоценными камнями.

За Генералом выстроились ровной стеной высшие эльфы верхом на конях вперемежку с пешими стражниками.

Одетые кто в металлические, а кто в кожаные доспехи, стражники держали перед собой длинные, почти в рост человека щиты.

Высшего асама не было видно.

По сравнению с численностью восставших противники смотрелись жалкой кучкой, но они были лучше вооружены, кроме того, эльфы владели волшебной силой.

Генерал часто оглядывался на стоящих за ним стражников и эльфов и что-то им говорил.

Он первым подал сигнал к нападению, что-то прокричав, вроде: «Вперед!», – и взмахнул мечом. Кавалерия понеслась к восставшим, а за ними побежали стражники. Сначала они мчались ровной линией, но небольшой холм сломал их прямой строй. Несколько эльфов, в том числе и Генерал, вырвались вперед.

Генерал занес меч над головой и врезался в ряды восставших, а за ним – остальные. В разные стороны полетели головы и тела восставших. Топоры и косы не могли задеть ни эльфов, ни их коней. Напрасно литты натягивали у луков тетивы – ни одна стрела не достигла цели; все пролетели мимо. «Эльф войны, – прошептала Злата, – в этом и есть способность Генерала. Пули и стрелы в него не попадают, топоры и мечи не рубят».

Генерал устроил настоящую мясорубку. Много восставших погибло от его меча. Высокий и худой литт рухнул, не успев выпустить стрелу. Он даже не понял толком, что произошло – удивление так и застыло на его лице. Следом за ним упали еще несколько литтов. Они попытались прошить Генерала стрелами насквозь, выпуская одну за другой, но тщетно: все стрелы упали на землю, никого не задев. Генерал достал литтов и зарубил.

Дверги беспорядочно метались из стороны в сторону, неожиданно возникая перед мордами коней эльфов и пугая их, но и они не причинили рядам эльфов сколь-нибудь вреда.

Бородатый литт продержался дольше других за счет своей ловкости. Он увернулся от удара меча Генерала, нырнув под живот его коня. Чудом не попав под копыта, он выскочил с другой стороны. Конь фыркал и прядал ушами, а Генерал пытался достать литта мячом. Бородач с силой потянул коня за хвост. Конь лягнул, но литт увернулся. Будь на месте Генерала другой наездник, его бы скинуло на землю, но эльф войны хорошо владел не только оружием, но и крепко сидел в седле. Он дернул за повод, и конь закрутился на месте, скаля зубы и выгибая шею.

Бородач вцепился в подпругу и стал подтягиваться к седлу. В этот момент меч Генерала плашмя ударил по нему и сбросил на землю. Бородач упал на спину, раскинув в стороны руки. Он не успел прийти в себя и подняться – хищная сталь пронзила его насквозь. Бородач дернулся и затих. Генерал вытащил меч, с которого капала кровь, высоко поднял над головой и угрожающе потряс им.

В рядах восставших поселилась неразбериха. Один за другим они отступали, возле Генерала и его воинов образовалась плешь.

«Проиграли», – прошептала Злата, чувствуя горечь в горле.

Но это не было концом. В свободный круг въехал гнедой жеребец. Шея его гордо изгибалась, шерсть переливалась волнами на солнце. Верхом на нем сидел Ордан. В кольчуге из мелких железных колец, с мечом наперевес, он походил на русского витязя.

Злата закрыла глаза: «Зачем он пошел на верную смерть?» – простонала она. Она услышала лязг металла и громкий рев:

– Ордан, Ордан! – восставшие били мечами по щитам.

В руку Злате вцепилась ногтями Клеа. Злата поморщилась, но не отодвинулась.

Ордан отразил первый удар и приготовился к следующему. Он и Генерал кружились друг против друга, словно прощупывая. Генерал больше не усмехался, а следил за Орданом, насупив брови.

И высшие эльфы, и восставшие ждали поединка.

Генерал сжал коленями коня и бросился в атаку. Сверкнула сталь. Меч Генерала прошил воздух, не причинив Ордану никакого вреда. Генерал развернулся и снова пошел в атаку. Ордан вновь отскочил, и так несколько раз. Злата вздохнула с облегчением. Видимо, не все так плохо. Она рано радовалась. Похоже, Ордан уверовал в удачу. Он крикнул: «За народ!», – и пошел в наступление. Зазвенел металл, кончик меча Генерала царапнул Ордана по груди и разрезал кольчугу. Брызнула кровь.

Клеа ахнула, лицо ее побелело. Злата сжала кулаки и закричала:

– Орда-а-ан, держись!

Ордан покачнулся и опустил меч.

– Ты не должен отступить, – шептала Злата, – это не такая рана, чтобы вывести тебя из строя.

Но, похоже, даже легкое ранение, нанесенное мечом Генерала, вело к трагическому концу.

– Ордан, Ордан, Ордан, – причитала, всхлипывая, Клеа. – Ордан!

Он не слышал ее, он уже никого не слышал. С его лица схлынула кровь, он выронил щит и меч. Генерал кружил на коне, выбирая удобный момент для последнего удара. Ордан в упор смотрел на него, словно спрашивая: «Чего ты ждешь? Бей». И Генерал с силой вогнал меч ему в грудь. Ордан хватанул ртом воздух; поперхнулся и закашлялся. Из его рта показалась красная струйка. Он обхватил лезвие двумя руками и рывком вытащил из груди. Кровь хлынула потоком. Предводитель восставших наклонился к шее коня и соскользнул на землю. Он упал, раскинув руки в стороны, и неподвижно застыл.

Рев огласил долину: Генерал праздновал победу.

Глухо завыл ветер, темные облака закрыли солнце. В Большой долине потемнело.

Завизжала Клеа, схватила с земли камень и легкими скачками побежала к Генералу, огибая по пути тела упавших.

– Клеа, стой! – закричала Злата. – Он убьет тебя!

Она не слышала. Ее тонкая, как осинка, фигура затерялась среди восставших. Небо прочистилось, и Злата увидела ее возле Генерала. Он смотрел на нее с усмешкой, словно говоря: «Ничего ты мне не сделаешь». Клеа замахнулась и швырнула в него камень. Камень просвистел мимо Генерала, а Клеа отбросило в сторону, словно ее ударила невидимая рука. Она упала и больше не поднималась.

В глазах защипало, и слезы навернулись на глаза Златы. Она размазала их тыльной стороной ладони, чувствуя, как жгучей ненавистью поднимается изнутри глубокая ярость. Пальцы ее так плотно обхватили металлическую пластину, что края врезались в ладонь. Кожа лопнула, и заструилась кровь. Размахивая пластиной и роняя капли крови, Злата бросилась к Генералу с криком:

– За наших, за свободу-у-у!

Ее клич подхватили уцелевшие восставшие. Похоже, ее призыв вернул им утраченные мужество и стойкость. Словно рой пчел, они яростно набросились на эльфов и стражников и выбили из седла пятерых.

Злата видела перед собой только Генерала. Красивый статный мужчина, без единой капли пота и складки на одежде. Он словно только что выехал на коне из гримерной.

Генерал услышал ее клич и обернулся. Презрительная улыбка скривила его губы. Он ждал ее приближения, лениво отбивая нападения восставших.

«Ах ты, гад, – прошептала Злата, – не боишься меня?». Под ногами хрустнуло. Она подняла с земли меч, обхватила двумя руками и выставила перед собой.

Призывное ржание заставило ее обернуться: конь Ордана звал к себе. Злата вдела ногу в стремя и вскочила в седло. Она не удержала меч: он выскользнул из руки и со стуком упал на землю.

Злата не успела бы снова вооружиться, так как Генерал развернулся и смотрел на нее.

Ей нечего было ему противопоставить, кроме своего отчаяния. Она пожалела, что поддалась ярости и выехала на встречу с таким грозным противником. Она уже почти чувствовала, как холодные пальцы смерти вцепились в горло.

Злата посмотрела на пластину и прошептала:

– Помоги мне, пожалуйста, ты же можешь. Не дай ему победить.

Она встряхнула рукой с пластиной, и случилось неожиданное. Меч, который она выронила, вдруг подлетел и намертво приклеился к пластине, словно рука держала мощный магнит. Злата крепче вцепилась в гриву коня, отчаянно стараясь удержать и пластину, и меч.

Конь по-своему понял, что она отпустила поводья. Вместо того, чтобы стоять на месте или бежать куда подальше, он поскакал навстречу Генералу. Злата выставила меч острием вперед, молясь всем богам, которых знала. Сердце бухало в груди, как ошалелое, в области селезенки неприятно екало.

Генерал отбил ее атаку одним движением руки, его корпус даже не покачнулся. Ее конь развернулся и вновь бросился в атаку. Генерал снова отбил, и так несколько раз. Злата удивилась, почему конь снова и снова бросает ее к Генералу, пока не поняла, что сама натягивает поводья и вынуждает коня развернуться. Еще Злата поняла – генерал играет с ней, как с котенком, и ударит, когда надоест.

Вокруг бились ее товарищи, не подпуская к ней стражников и других эльфов. Окружив ее плотным кольцом, они крепко держали оборону.

Двое из них вцепились с обеих сторон в подпругу лошади Генерала и стали подтягиваться к нему.

Генерал заколол мечом сначала одного, потом другого.

Волна возмущения поднялась в груди. Злата вспомнила, скольких восставших он убил и покалечил. Ордан, Клеа, бородатый литт, теперь двое… Она яростно стукнула кулаком по пластине и воскликнула: «Действуй, проклятая железка!». Меч отвалился, а сама пластина завибрировала. Алмазная сторона ослепительно сверкнула. Яркий свет прошил облака острыми струями и рассеял их. Выступило солнце и озарило долину светом. Генерал нахмурился. По его лицу Злата поняла, что ему надоело играть в отбивалки.

Он помчался к ней. Быстро мелькали стройные ноги его коня, развевалась грива. Конь стелился над землей, как ковыль над степью. Генерал так плотно сидел в седле, что походил скорее на кентавра, чем на наездника.

Злата поочередно нажала на символы на пластине, но ничего не случилось. Мелькнула мысль: «Это конец, мне не спастись». Ее гнедой громко заржал, словно не соглашаясь. Генеральский вороной вдруг резко затормозил, вскинул задом, словно его укусила едучая муха, и закрутился на месте, визжа и лягая невидимых хищников. Генерал с трудом успокоил его. Он изловчился и плашмя ударил коня рукояткой меча между ушей.

«Ах ты, сволочь, – скрипнула зубами Злата. – Мало тебе людей, на конягу перешел? На, получай!». Она швырнула в Генерала пластину, и железка полетела к нему, словно пущенная из арбалета стрела. Она гудела и пела одновременно, с каждой секундой звук поднимался выше, пока не превратился в нестерпимый визг.

Эльфы, стражники и восставшие попадали на землю; только Злата и Генерал смотрели друг на друга.

На лице Генерала отразился ужас, и в следующий миг пластина вонзилась ему в грудь, прошив нарядные одежды. Кровь мгновенно пропитала камзол. Несколько капель упали на свалившийся на землю щит и заляпали отчеканенную змею. Не выпуская меч из руки, Генерал мешком свалился на землю и застыл бездыханным.

Рев торжества прокатился среди восставших.

Злата сползла с коня и согнулась пополам: ее тошнило. Голова кружилась, во всем теле ощущалась слабость.

Два колпита подняли ее и поволокли в направлении реки. Злата вывернулась из их рук и со словами:

– Подождите, – подбежала к Генералу и выдернула из его груди пластину.

Ее снова замутило. Колпит подхватил ее на руки и понес от места сражения к Старому мосту.

– Клеа, где Клеа? Найдите ее! Вдруг она еще жива? – бормотала им Злата.

Колпиты сурово молчали.

– Почему вы не отвечаете? – настойчиво спрашивала она, борясь с дурнотой.

– Мы искали ее, но тщетно. Она исчезла, словно провалилась сквозь землю, – хмуро ответил колпит, который нес ее.

– Опустите меня на землю, – сказала Злата. Колпит послушался. Взмахивая руками, словно хватаясь ими за воздух, она неуверенно побрела к мосту.

Глава 30

– Ваше высочайшество, вы слишком вырвались вперед. Ваше окружение рассеялось, и некому вас защищать, кроме меня. – Послышался за спиной высшего асама гнусавый голос.

Высший асам с раздражением посмотрел на слезящиеся глаза главного старейшины Литония, непонятно зачем трусившего за ним на упитанном белоснежном пони, покрытого бархатной попоной янтарного цвета с кокетливой пушистой оторочкой из меха. Литоний колотил маленькую лошадку босыми пятками, высовывавшимися из мягких тапочек без задников, и почтительно глядел снизу вверх на высшего асама. Такая преданность не радовала правителя, показывая, как слабы его ряды.

«Какого низшего он тащится за мной? – раздражался высший асам, разглядывая его цветистый парчовый халат и тюрбан на голове, скрывающий лысину. – С такой старой рухлядью немудрено проиграть любое сражение».

Его душил гнев. Мало того, что Генерал погиб от своей глупости, так он еще и нарушил все его планы. Этот самоуверенный выскочка собрал в Большой долине почти всех высших эльфов, словно в ней проводилось не сражение, а театральное выступление очень редких и дорогих артистов.

Высший асам клял всеми низшими Генерала, который проводил сражение, не поставив в известность своего правителя.

Как оказалось, вылазка стражников в спящий лагерь бунтовщиков не удалась. Группа секретного отряда не только не смогла по-тихому выкрасть их предводителя и златницу, но даже спасти свои жизни и свободу. Зато они привели шайку бунтовщиков в боевую готовность. Те быстро собрались и окопались в Большой долине, заняв выгодную позицию с южной стороны. Солнце светило за их спинами и слепило глаза высших эльфов.

Высший асам бессильно скрипнул зубами. Чтобы быть в полной силе, ему пришлось выпить весь запас панаксы, а ее действия могло хватить самое большее на половину светового дня. И виноват был этот самодовольный раскрашенный павлин, погибший, от кого бы вы думали? От рук глупой девчонки! Нужно было срочно захватить ее, пока она не опомнилась и не начала крушить всех эльфов подряд, но хламье в виде главного старейшины значительно тормозило передвижение.

Высший асам бесился еще из-за того, что поверил лживому донесению. Оказалось, что предводитель шайки воров и грабителей Ордан не владел стихией огня. Зря высший асам радовался, что получит в один день и златницу, и власть над огнем! Он прискакал в Большую долину верхом на коне, чтобы как можно скорее встретиться с Оксаной и Орданом. Высший асам зашипел от досады: глупый кролик и то не такой доверчивый!

– Лучше бы ты остался дома, – рявкнул он главному старейшине и зло дернул повод у коня. Разгоряченный запахом крови и металла, тот почти сразу перешел в галоп.

– Подождите, ваше высочайшество, я с вами! – завопил Литоний и изо всей мочи ударил пятками по бокам своего скакуна. Не привычный к подобному обращению, пони взбрыкнул, вскинув вверх свой зад, и чуть не сбросил на землю строптивого седока. Главный старейшина с трудом удержался, со всей силой воткнув худые колени в круглые бока пони и вцепившись в гриву руками. К счастью старого эльфа, пони, видимо, решил, что с хозяина достаточно кульбитов, и потрусил за быстро исчезающим впереди высшим асамом. Бедный главный старейшина больше не понукал свою животину, боясь, как бы на самом деле не оказаться на земле.

Высший асам мчался к Старому мосту. Ему было наплевать на то, что его подданные бились без своего предводителя не пойми, как. Люди Ордана гнали высших эльфов, как стая волков гонит оленей, и кусали, кусали, кусали.

И хотя высшие эльфы сидели верхом на конях, и каждый из них обладал какой-то необычной способностью, им приходилось довольно туго. Бунтовщиков было так много, что они не успевали отбиваться.

Один из высших эльфов заполнил поле битвы разными рыбами: скатами, сельдью, макрелью, среди них затесались пара-тройка некрупных акул. Одна из акул воспользовалась моментом и заглотила несколько рыбин. Рыбы били хвостами по земле, блестели на солнце серебристой чешуей, ослепляя эльфов. Блеск внес еще большую сумятицу. Неизвестно, чем бы закончилась рыбья вакханалия, если бы эльф дождя не вызвал сильнейший дождь. Крупные капли намочили не только восставших, но и самих высших эльфов. Седла противно хлюпали, сапоги выскальзывали из стремян.

Потоки воды стеклись воедино в бурлящую реку. Она с ревом втянула в себя всю рыбу и унесла с собой прочь из долины.

Высшая эльфийка цветов не придумала ничего лучше, как раскрасить поле битвы различными цветками: пионами, тюльпанами, гейхерами, разными зонтичными, даже разлапистым репейником со всем знакомыми с детства колючими шариками. Напоследок она сдуру окружила высших эльфов зарослями диких роз, лишив их возможности не только сражаться, но и шевелиться, так как крепкие колючки драли одежду и больно впивались в нежную кожу.

Бунтовщики срывали с лопуха колючки и с удовольствием пулялись ими через трубки, которые вырезали из полых стеблей трубчатых растений. Стреляли бунтовщики очень метко. Колючки вцеплялись острыми крючочками в одежду и длинные волосы, делая эльфов похожими скорее на мифических созданий, чем на высокородных высших эльфов.

Такие нелепости мешали нормально сражаться. К счастью, нашлись настоящие воины в окружении высших эльфов и без Генерала. Им оказался эльф мечей и щитов. Доблестно размахивая оружием, он держал хорошую оборону, не подпуская бунтовщиков близко к себе и к своему окружению. Он наделил каждого высшего эльфа оружием, и если бы они умели им пользоваться, или хотя бы попытались воспользоваться, то бунтовщикам пришлось бы худо. Вся беда состояла в том, что за тысячелетия сытной и беззаботной жизни высшие эльфы разучились сражаться, не видя в этом необходимости. Они беспорядочно махали мечами, угрожая нанести раны не столько бунтовщикам, сколько самим себе. Старейшины не смогли даже поднять мечи.

Наймиты-стражники исчезли сразу же, едва увидели, что Генерал погиб. Видимо, решили, что деньги высшего асама не стоят того, чтобы умирать за него.

Словом, высшим эльфам приходилось туго, и они нуждались в хорошей поддержке своего правителя, но того интересовала лишь поимка златницы. Он не видел, что скачет на встречу с ней совершенно один. Лишь Литоний отчаянно пытался догнать своего правителя, энергично подгоняя коротконогого пони.

Высшие эльфы поняли, что им не удержать орду восставших, число которых, казалось, увеличивалось с каждым мгновением. Вскоре их окружили. Эльфы прижались друг к другу и приготовились к худшему.

Они выглядели жалко и растерянно, безропотно слезли с коней и побросали оружие.

Некоторые вели себя не вполне адекватно. Пожилая эльфийка, которая приехала поразвлечься, видимо, так до конца и не поняла, что попала в плен. Она потребовала немедленно сопроводить ее в родовой замок. Мол, от такого количества невежественных простаков у нее разболелась голова. Ее слова вызвали улюлюканье среди восставших. Она решила, что ее не поняли, и повторила приказ. Новый взрыв хохота привел ее в совершеннейшее негодование. Она громко вопила и кляла шайку воров и грабителей, призывая на их головы всех низших, которые были. Наглый смех не затихал. Она замолчала, чтобы отдышаться и оглядеться. Всюду, куда бы она не поворачивала голову, стояли либо суровые бородатые мужики, либо, о ужас! – женщины в штанах. И все они держали в руках кто топор, кто лопату, кто вилы. Похоже, она наконец-то сообразила, что попала не на увеселительную прогулку, а на настоящую войну.

Высший асам знай понукал коня. Он слышал, что за спиной стих шум сражения, но решил, что высшие эльфы как-нибудь выкрутятся.

Целью его была златница.

Она неподвижно стояла на мосту, опираясь на перила, не пытаясь сбежать или скрыться. В широких штанах и рубашке, подпоясанной кожаным ремнем, она походила скорее на мальчика, чем на девушку. Лишь длинные волосы, рассыпавшиеся по плечам, выдавали ее принадлежность к прекрасной половине.

Высший асам рассмеялся, увидев ее защитников. Ее охраняли всего лишь два колпита с мечами. И хотя они угрожающе держали мечи наизготовку и смотрели исподлобья, высший асам не испугался. Прямоугольная пластина в руках златницы озадачила его, но жажда поймать девчонку и наказать оказалась сильнее разума.

Наконец-то они встретились на равных. Ему не нужно было казаться по-отечески великодушным, а златнице не надо было делать книксен и опускать глаза, изображая покорность и почтительность. Они сбросили маски. На лицах обоих горели ненависть и жажда: на его – быстрее поймать златницу, а на ее – лишить его власти как можно скорее.

Он сжал ногами бока коня и чмокнул губами. Обычно гнедой сразу шел вперед, но в этот раз заупрямился.

Высший асам дернул поводья. Конь попятился назад, испуганно фыркая и хрипя, словно учуял перед собой опасного хищника. Высший асам снова послал гнедого вперед, но конь крутился на месте, не решаясь взойти на мост.

Взвился хлыст в руке высшего асама, на рукоятке багряно сверкнули рубины в золотой оправе. Конец хлыста упал на гладкий бок коня. Гнедой взвился на дыбы и шарахнулся назад. В какой-то миг копыто зацепилось за камень, и конь упал на колени. Высший асам с трудом удержался в седле. Если бы оно не было сделано по специальному заказу, наверное, рухнул бы на землю, на потеху бунтовщикам.

Конь поднялся без понукания. Высший асам погладил его по шее, успокаивая, и шевельнул поводьями. Гнедой не сдвинулся с места.

– Проклятая животина, вперед! – высший асам снова взмахнул хлыстом. Конь метнулся в сторону, но вперед не сделал и шагу.

Ни щелканье хлыста, ни громкие окрики не заставили его взойти на мост: он топтался возле него, грыз удила, но вперед не шел.

Высший асам набрал в легкие как можно больше воздуха и прокричал златнице:

– Сдавайся!

– И не подумаю, – дерзко ответила она. В ее глазах светилась холодная решимость.

«Всемогущий Владыка, – пробормотал он, – девчонка только что вкусила крови. Похоже, она ничего не боится».

Златница показалась ему выше ростом, чем была раньше. Он побледнел. Затем вспомнил, что владеет тремя стихиями, и встрепенулся:

«Я высший эльф, я – правитель Альвии, и я сильнее ее. Она думает, что напугала меня? – со злостью подумал высший асам. – Я проучу ее!».

Он вскинул руку с хлыстом, и река забурлила, словно внутри нее заметалось гигантское нечто. Вода хлынула к высшему асаму. Возле берега волна остановилась, вздулась огромной стеной, выше всадника на коне, ощерилась хищным изгибом и поползла к мосту. Колпиты метнулись к златнице, указывая мечами в сторону противоположного берега, но она вцепилась в поручень, говоря своим видом, что никуда не уйдет. Из-за рева воды высший асам не слышал, что они кричали.

Колпиты один за другим метнули в водяную стену мечи острием вперед. Волна проглотила оружие, не поперхнувшись, за одним слизнув с моста незадачливых защитников.

Златница осталась одна. Высший асам видел, как она побледнела, видел, как в ее глазах отражалась водяная стихия.

– Сдавайся! – прохрипел он.

Его голос заглушился шумом льющейся воды, но каким-то образом златница его услышала. Шевельнулись ее губы, и он понял, что она ответила: «Нет!».

– Так умри! – в бешенстве прорычал он и с силой махнул рукой.

Волна двинулась на девчонку, шипя и брызгаясь. Вместо того, чтобы бежать на противоположный берег, златница выставила перед собой прямоугольную железяку и монотонно забубнила. Ветер донес до высшего асама ее слова. Она просила матушку-воду не обижать себя.

Высший асам хрипло засмеялся – с такой защитой ей долго не продержаться. Но случилось невероятное. Волна обогнула девчонку, словно ее защищал невидимый купол, и обрушилась вниз, не причинив ей вреда. Поток воды докатился до берега и обрызгал высшего асама холодной водой.

Вода ослушалась своего эльфа-повелителя? Это было неслыханно. Высший асам призвал горячий ветер, велев иссушить златницу, затем приказал землю разверзнуться под ее ногами. Тщетно. Словно златница стояла под незримой оболочкой, ни одна из трех стихий не пробилась сквозь защиту.

Высший асам объединил стихии. Вода смешалась с землей, и к златнице поползли влажные черные щупальца. Высший асам видел, как покраснело ее лицо, как прорезался морщинами лоб.

Ветер с силой погнал тучи песка и пыли, закручивая грязевой поток по спирали, словно смерч.

Высший асам почти физически ощущал, как трескается невидимая защитная оболочка, как расходятся в сторону трещины, и как в эти трещины проникает грязная вода. Еще немного, и от Старого моста с девчонкой ничего не останется. Но, видимо, что-то пошло не так. Высший асам почувствовал сильный толчок в грудину и ощутил жар во всем теле, словно его сжигали заживо. Последней его мыслью было: «Я так и не завладел огнем». Он увидел мелькнувшее перед собой лицо, с удивлением узнал в нем Вещего Дисмарха и упал с коня.