Москва – Питер

1. Работа

Всем хорошо известно, что наша планета Земля безостановочно вертится вокруг своей оси. Все также знают, что делает она это против часовой стрелки. День сменяется ночью, а ночь днем. И так постоянно. Как рыжая ручная белка крутит колесо в своей клетке, так и люди движут планету. Безостановочно.

Но что в голове у той белки? Чего она хочет? Добежать до финиша? А где этот финиш-то? Колесо ведь круглое и получается, что белка снова и снова топчет его своими лапками? Жуткая несправедливость, о которой белка, скорее всего, даже не подозревает.

Наверное, что-то похожее происходит и с человеком. Казалось бы, финиш уже рядом и только остается дотянуться, но ты тянешься... тянешься... тянешься... и...

– Ты напечатала отчет? – в тот самый момент, когда я потянулась за чашкой, к моему столу подошел коллега Дима.

Это был мой не самый любимый коллега, правильнее сказать, самый нелюбимый, поэтому рука непроизвольно дернулась и толкнула чашку. Хорошо, что я уже выпила чай. Чашка покатилась по столу, а мы с Димой завороженно проследили за ее движением. Упасть, к слову, она не успела.

– Дима, я тебе не нанималась, – в который раз за день повторила я, вернув чашку на прежнее место. Я старалась держать себя в руках и не повышать голоса, но моего ангельского терпения катастрофически не хватало. Впрочем, как всегда, когда приходилось общаться с Димой.

– У тебя еще пять минут или буду на тебя жаловаться! – пригрозил он и взял мою чашку в руку. Заметьте, мою любимую чашку.

Я ждала, что Дима поставит ее на место, но нет, Дима унес чашку с собой. Простите, что?

Итак, хочу сразу же пояснить – я люблю свою работу. Особенно эта любовь усиливалась в разы, когда я вспоминала, о своем обещанном в ближайшее время повышении. А учитывая тот факт, что я учусь на предпоследнем курсе института, и мне нет еще и двадцати лет, повышение – огромная удача.

К тому же любое повышение, как известно, характеризуются не только увеличением заработной платы, что немаловажно, так еще и большим уважением среди коллег. Вот, например, Дима работает в агентстве уже несколько лет, а его так и не повысили, а я работаю чуть меньше года и – прогресс на лицо.

– Пять минут, – напомнил Дима, выглядывая из-за за стеклянной двери своего кабинета. Если бы он тут же за ней не скрылся, я бы ответила ему каким-нибудь колким замечанием. Но, увы.

И всем хорошо известно, что Дима жуткий карьерист. Он спит и видит себя на моем будущем месте.

«Эх, мое будущее место!» – как же это чудесно звучит.

Но интереснее всего было то, что Дима даже не догадывался, кому на самом деле достанется мое «будущее место». Мне!

Учусь я в педагогическом институте, после окончания которого стану учителем младших классов. Но зачем я туда вообще пошла, ведь очевидно, что данное направление не для меня?! Да все потому, что только там было единственное свободное бюджетное место.

А работаю я не по своей будущей профессии. Наше агентство занимается организацией всяческих праздников, а мой отдел, в частности, специализируется на свадьбах.

В Москве подобных фирм пруд-пруди, и каждая борется за свое существование под солнцем всеми возможными и невозможными способами. Штат у нас очень большой. У нас есть свои дизайнеры, актеры, ведущие, фотографы, художники, повара, а также менеджеры, пиарщики, курьеры, юристы, экономисты...

А вот я простой офис-менеджер. И как оказалось большими задатками. За все то время, пока я работала, у меня практически не было выходных. Я безотказно выполняла все, что меня просили, но не потому, что ждала за это награды, а потому что мне и вправду было интересно. Зато теперь стало интереснее вдвойне!

Наша начальница Юлия Анатольевна – мировая женщина. Она мне как мама: всегда даст дельный совет и утешит в непростой ситуации. У нас она главная и прочит меня в свои помощницы. А я до сих пор этому несказанно радуюсь, ведь работа у нее гораздо интереснее – в постоянных разъездах и встречах с интересными и известными людьми.

Юлия Анатольевна лучший организатор из всех тех, которых я только видела. Конечно, я видела не многих, а точнее никого, но все-равно наша начальница самая лучшая.

В меру строгая и очень правильная женщина, она терпеть не может беспорядок и непорядочных людей. По ее мнению, порядочные люди должны схватывать информацию на лету. Это про меня. И ничего страшного, что я в последнее время практически живу на работе. Главное, что Юлия Анатольевна довольна и считает меня способной и пышущей новыми идеями.

Я и дальше надеялась поддерживать подобный ритм, но, что-то изменилось. А случилось это ровно две недели назад. Или встала я не с той ноги, или дело в чем-то другом, но в тот день я была такой нервной и раздражительной, что поссорилась почти со всеми своими коллегами. Особенно досталось Диме, который не соглашаясь мириться с моим «вопиющим хамством», пообещал нажаловаться руководству. И ведь сдержал слово. Меня вызвали «на ковер» к начальству и хорошо бы помалкивать, так нет же – я вылила весь свой негатив и на Юлию Анатольевну.

А начальница (все-таки она действительно мировая женщина) внимательно выслушала и сообщила, что отправляет меня в отпуск – на целые три недели. Еще она снова напомнила про мое повышение и пообещала похлопотать о моем переводе на дизайнерский факультет одного из известных вузов. Ведь эта великая женщина ни капли не сомневалась в том, что мое призвание – дарить людям праздник и воплощать их мечты в жизнь.

– Пять минут прошли, давай отчет, – Дима внезапно появился возле стола.

В руке он держал мою чашку и беззаботно прихлебывал из нее чай. Без сомнения его целью было снова вывести меня из себя. Ха – пусть даже не надеется: сегодня мой последний рабочий день, а я – само спокойствие.

С Димой у меня отношения не заладились практически сразу, как только я пришла в офис. В первую же неделю он принялся проявлять ко мне знаки внимания, но я дала парню отворот поворот. И, видимо, он до сих пор не мог мне этого простить. Юлия Анатольевна на прошлой неделе уехала в командировку, так Дима, почувствовав себя главным, стал относиться ко мне как к своей персональной секретарше. Хотя, по сути, он был таким же офис-менеджером, как я.

– Я тебе еще утром сказала, что у меня полно собственной работы и твой отчет я печатать не стану! – как можно спокойнее произнесла я, хотя внутри все так и кипело от возмущения. Так, главное сдержать себя в руках!

Вообще-то я не люблю конфликты и предпочитаю мирное сосуществование, но ведь Дима явно перегибал палку.

– Как ты смотришь на то, чтобы сходить сегодня в кино? – спросил он, резко сменив тему. Кажется, отчет был всего лишь предлогом для того, чтобы начать данный разговор. – А потом посидеть в каком-нибудь ресторанчике. Только ты и я.

Так же, как не люблю конфликтовать, я не люблю и врать. Я думала, что Дима давно бросил все попытки за мной приударить, ведь в прошлый раз я явно дала понять, что он не в моем вкусе. Неужто, учитывая все наши натянутые с ним отношения, он надеялся, что я изменила свое мнение? Ну что же соврать? Или все же сказать правду, но сделать это как-то так, чтобы не задеть его самолюбия. Сегодня был мой последний рабочий день перед отпуском и не хотелось портить и так испорченные отношения еще сильнее.

– Дима, ты должен понять, что... – начала я осторожно, стараясь не смотреть ему прямо в глаза и сочинить правдоподобный ответ. – У меня есть парень и он... он очень ревнивый.

– Парень? – недоверчиво хмыкнул Дима. – Врешь и не краснеешь.

– А вот и не вру! – тут же раскраснелась я.

На самом деле у меня действительно никакого парня не было. Дима сразу это понял. Неужели все же придется поссориться или же продолжить придерживаться лживой версии?

Дима с грохотом опустил на стол мою чашку.

– И как его зовут? Как долго вы встречаетесь? Я его знаю? – принялся допытываться он.

– А вот это, прости, не твое дело, – прошептала я, наверное, слишком строго.

Дима изменился в лице.

– Ну и ладно, – бросил он равнодушно и пошел к выходу. – Слышали, у нее парень есть, – обратился он входящим в офис сотрудницам.

Ну вот, теперь до конца дня весь отдел будет говорить про моего выдуманного парня. Просто замечательно!

– Ой, цыпленочек, ты мой, а что там с Димкой-то твоим случилось, на людей набрасывается? – по пути в столовую меня догнала Даша. – Обидела его чем?

– Обидела?.. – раздраженно переспросила я Дашу.

Она была одной из моих подруг. Так же, как и я, Даша не любила врать, но частенько, как и я, это делала. Разумеется, преследуя схожую цель: не ранить чужих чувств. Самоуверенная и бесстрашная по жизни, подруга стремилась к тому, чтобы занять начальствующую должность в компании наших конкурентов. Настоящее начальство Даши о ее грандиозных планах, разумеется, даже не догадывалось.

Даша работала в нашем агентстве в отделе, занимающимся организацией детских праздников. Данная работа ей не нравилось, и подруга постоянно сетовала на несправедливость, ведь, по ее мнению, я, как будущий педагог, должна была работать на ее месте отделе, а она, закончившая в этом году дизайнерский факультет, на моем.

Но, увы, поменять что-то было не в Дашиных силах. Не теряя зря времени, подруга разослала свое резюме во все известные фирмы и теперь ждала шквала приглашений. А пока на новую работу ее никто не звал, продолжала тихо, но верно сходить с ума от своей.

– И он не мой, ясно тебе?! – я всегда раздражалась, когда Даша разговаривала со мной подобным образом. И вообще, кто придумал все эти прозвища типа «цыпленочка» или «рыбоньки»? – И, вообще, сколько еще раз говорить, что мне никто не нужен, особенно Дима.

– Рыбонька, так уж и не нужен? – заулыбалась Даша.

Я поняла, что ничего хорошего мне эта улыбка не сулит и поспешила отойти в сторону, но не успела. Даша схватила меня за щеки и принялась трепать, словно я была ее любимым домашним питомцем – бультерьером Арчи, в котором она души не чаяла. Отбиваться от подруги пришлось чуть ли не с боем.

– Ты совсем ку-ку что ли? – гневно прошептала я, освободившись от этих щенячьих нежностей.

– То ли еще будет... – на лице у подруги снова появилась опасная улыбка, а я прикрыла руками щеки. На всякий случай. – Вот оторвемся хорошенько в Египте на всю оставшуюся жизнь. Я даже программу мероприятий составила!.. Так, я сейчас быстренько сгоняю за листочком, он у меня в сумке остался, и вернусь!

Не успела я опомниться, как Даша, радостно подпрыгивая, исчезла на лестнице. Неприятное чувство медленно начало расползаться по телу. И что же это? Угрызения совести? Вот уже к концу подошла вторая неделя, а я так и не призналась подруге, что в Египет с ней не полечу.

– Ну что сказала? – вместо приветствия спросила Маша – другая моя подруга.

Об этом она спрашивала меня каждый в день, и сегодняшний не стал исключением. А я, как всегда, сделала вид, что не расслышала вопроса и заговорила на другую тему:

– Ой, привет, а ты новости сегодня смотрела?..

2. Спор о городах

Отпуск... Как много значит это слово: отдых, романтика, солнце, песок, море положительных эмоций и улыбок... В общем – счастье. И этот список можно продолжить до бесконечности, за одним только исключением – мой незапланированный отпуск не включал в себя Дашу, а какое же счастье может быть без нее?

В отличие от меня подруге необходимо было доработать еще семь недель, чтобы потом полететь в Египет... Ну, вместе со мной. Интересно, она сильно расстроиться, если узнает, что я никуда не полечу? Ответ был очевиден, и мои действия, заключающиеся в двухнедельном молчании, тому подтверждение.

Две недели назад о моем нервном срыве знали практически все. И не удивительно, ведь все попали под горячую руку. И никто не сомневался, что за этим последует мое неминуемое увольнение. Даже Даша не сомневалась, поэтому очень удивилась, когда все осталось как прежде, и меня не уволили. А так как подруга продолжала этому удивляться, я пересказала ей весь наш разговор с Юлией Анатольевной, ну, за маленьким исключением – ни словом не обмолвилась об отпуске. В итоге, Даша стала считать Юлию Анатольевну самым добрым человеком на свете, а меня все еще ее лучшей подругой, которая полетит с ней в Египет. Даже не знаю, что для меня хуже – увольнение или раскрытие Дашей правды?

В Египет мы собирались ехать в августе. Билеты пока не купили, зато гостиницу забронировали. Подошли к выбору с пристрастием и больше недели выбирали удобное месторасположение отеля, а дней десять оценивали обстановку изнутри. И главное, чтобы море было неподалеку и на него можно смотреть из окна номера. Хотели, чтобы эта поездка оказалась незабываемой...

И как, спрашивается, я могу после этого просто взять и сообщить, что с Египтом ничего не получится. Ну, в смысле со мной и Египтом – вместе взятыми. Так ведь Даша меня на месте убьет! Ой-ой.

Но что же получается? Что я всего лишь оттягиваю нашу с Дашей ссору? Впрочем, почему лететь должна именно я? Даша могла взять для компании и кого-нибудь другого...

Ну и что с того, что я ее подруга? У нее ведь есть парень и ей с ним очень повезло. А вот мне, например, предстояло провести отпуск в гордом одиночестве с ноутбуком на коленочках.

Молодым человеком Даши был парень по имени Клеопа, для нас просто – Клёпа. Дашу он любил со школьной скамьи, а она не то, чтобы со школьной и не то, чтобы любила... В общем, Даша очень влюбчивая особа. Ей было достаточно нескольких секунд оценивающего взгляда, за которые она успевала отметить и приятную внешность, и модный прикид, и брелок от авто, выглядывающий из кармашка брюк. И вот – подруга влюблена и счастлива. Клёпа же искренне верил, что Даша любит его также сильно, как и он ее. Ведь их роман можно было назвать продолжительным, длился он уже более четырех лет.

Но в защиту подруги все же скажу – все ее мимолетные отношения с другими парнями не заканчивались ничем серьезным. Она постоянно сравнивала новых «кумиров» со своим старым добрым Клёпой. За четыре года они прошли через огонь и воду: ссорились, мирились, собирались под венец, снова сорились, примирялись, затем видеть друг друга не желали, но в итоге опять сходились. При этом подруга, то жаловалась, что не встречала человека кошмарнее Клёпы, то проходило время, и парень становился самым лучшим человеком на планете.

Нам с Машей было забавно наблюдать за развитием этих отношений. И хоть мы являлись Дашиными лучшими подругами, полностью находились на стороне Клёпы. И это был наш общий с ним секрет.

А у нас с Машей в личной жизни все было гораздо проще. Я давно ни с кем не встречалась, потому что мне в этом плане совершенно не везло, и еще со школы за мной тянулся длинный шлейф неудач, а Маша, как влюбилась в прошлом году таинственного незнакомца в широкополой шляпе, так ни о ком другом думать не могла.

– Ну, таки сказала ей? – снова принялась допытываться Маша, оказавшись рядом со мной.

Я отмалчивалась, но подруга продолжала взывать к моей совести, мол я не хорошо поступаю в отношении к Даше. А я понимала это, но боялась, поэтому и оттягивала неприятный разговор. Но вот уже сегодня мой последний рабочий день и тянуть дальше некуда.

– Ладно, сейчас скажу, – согласилась я.

– Вот и правильно, – обрадовалась Маша. – А то я уже извилась вся за это время.

Я увидела Дашу, на крыльях счастья и с какими-то бумагами в руках, несущуюся к нам на встречу. И в этот самый момент я очень пожалела о только что данном обещании. Нет-нет-нет, ни за что ей не скажу!

Пока мы шли по столовой к нашему столику, Даша не унимаясь ни на секунду и воодушевленно тараторила о предстоящей поездке в Египет. Маша все это время одаривала меня многозначительными взглядами, мол: «Вот сейчас лучшее время ей сказать! Давай же! Чего ты молчишь?» Но я упорно делала вид, что ничего не понимаю.

Итак, наша планета Земля вращается вокруг солнца. На полный ее оборот требуется требуются целый год. Планета мчится с запада на восток со скоростью приблизительно сто семь тысяч километров в час. И каждое утро на горизонте появляется солнце, сообщающее своим появлением жителям планеты Земля о начале дня. А к солнце исчезает, но только для того, чтобы вернуться снова – следующим утром.

К слову, мое следующее утро встретит меня уже в отпуске, а Даша, так ничего и не узнает. Ну, если я все же не наберусь храбрости и ей не скажу. Ох, ну как же я ей скажу?

– Ты меня слушаешь? – спросила Даша, толкнув меня локтем в бок. – Вид у тебя какой-то странный...

Когда же наша планета поворачивается так, что солнце оказывается над северным тропиком, в северном полушарии наступает лето. А сейчас как раз лето: жаркое, душное, яркое...

И куда бы мне отправиться в отпуск? Лучше всего посижу дома. Жару я переношу плохо, особенно московскую, пропитанную парами выхлопных газов.

В то время, пока в северном полушарии лето, в южном лютует зима. Но проходит некоторое время, планета вертится дальше, и все меняется. Интересно, зима в этом году будет такой же холодной, раз лето такое жаркое?

– Жень, – озабоченно пробормотала Даша, заподозрив что-то неладное. – Что-то случилось? Не хочешь мне ничего рассказать?

– Как раз хочет, – встряла в разговор Маша. Обычно она была паинькой и никогда не лезла в чужие дела, но видимо не сдержалась. – Правда, ведь, Жень?

Набрав в легкие побольше воздуха и надув щеки, я уже честно готова была признать свое поражение и наконец-таки признаться в том, что меня мучило последние две недели, но тут к нам за столик подсели парни из айти-отдела. И я тут же вспомнила, что утром у меня барахлил компьютер.

И как это часто бывает, слово за слово, и мое признание Даше было отложено на потом, а разговор о компьютерах плавно перерос в спор о городах.

Айтишники были парнями приезжими: один из Самары, другой из Астрахани. В Москве они жили не долго, но успели в ней разочароваться, мол, много суеты, дыма и грязи.

– А метро вообще кошмарное, особенно в час пик! – пожаловался один из них, а я прониклась пониманием.

Будучи коренной москвичкой и заядлым домоседом, я не бывала в других городах, но считала, что это не самый лучший город на свете. Чаще всего я думала об этом, когда по утрам спускалась в метро. И нет ничего хуже, чем утренний час-пик! Вечерами ведь еще можно было переждать его, задержавшись на работе, но только не по утрам.

А помимо метро меня всегда пугали незнакомые улицы. Заблудиться в другом районе для меня – проще простого. Я плохо ориентировалась в пространстве и хорошо знала лишь одну дорогу: от дома до метро и от метро до работы. В остальном похвастаться мне было нечем, в отличие от Даши или даже Маши. Последняя тоже – коренная москвичка, но куда лучше ориентировалась в соседнем городе Санкт-Петербурге, нежели Москве.

Даша же была настоящей фанаткой столицы. Она досконально знала все места и закоулки, искренне любила Москву и считала ее лучшим городом на земле. Но помимо любимого города, у нее был еще и нелюбимый. И так уж совпало, что им оказался Санкт-Петербург. Но никто, до сегодняшнего дня, об этом не знал. Даже я.

– Вот у меня друг в Питере живет, и там действительно хорошо... – сказал айтишник, а Даша судорожно вздохнула. Кажется, парни очень даже зря затронули эту тему.

– В Питере лучше всего! – не глядя на Дашу, поддержал друг айтишник. – Там словно другой мир...

– Ну, так и ехали бы в свой Питер, – сказала Даша и грозно сверкнула глазами. – Если вам там так нравится, чего в Москву приехали?

Парни оторопели от ее тона и растеряно переглянулись. Но тут оживились люди за соседним столиком.

– Не случайно Санкт-Петербург был столицей наших великих императоров и императриц! – заметил какой-то мужчина из соседнего отдела. – Вот вы побывайте там, барышня, сразу скажете, где более культурно в Москве или...

– А мне и бывать там не нужно, – довольно резко заметила Даша. – Один ужасный климат чего стоит, а про постоянный запах гнили я вообще молчу. Вы разве не знали, что Петербург на болоте построен?!

– Москва, кажется, тоже на болоте, – подала я голос, воспользовавшись небольшой Дашиной заминкой. Подруга прожгла меня таким уничтожающим взглядом, что у меня даже мороз по коже пробежался, хотя в помещении было жарко.

А потом Даша принялась в красках описывать все недостатки Питера.

Не знаю, откуда Даша брала все озвученные факты и откуда все это знала, но, кажется, с историей города она была знакома не хуже Маши, для которой Питер являлся вторым домом... Разве, что за таким исключением, что Маша рассказывала о Санкт-Петербурге только хорошее, а Даша – плохое.

И что, интересно, связывало Дашу с этим городом и, почему она так сильно его не любила? Ведь все ее рассказы сводились к тому, что жить там просто невозможно. И подруга так красочно все описывала, что, заслушавшись, я тоже была готова невзлюбить Питер. Имея теперь двоякое представление о городе, я бросала недоверчивые взгляды в сторону притихшей Маши, пытаясь разобраться кому из подруг верить.

Но участвовать в дискуссии я не стала, так как не знала истории городов. А вот парни из айти-отдела и люди за соседними столиками с удовольствием подключились к спору. И Даша спокойно реагировала на такие фразы, как: «Волгоград лучший!», «Казань красивее», «в Сочи теплее», но в нее словно бес вселялся, когда речь заходила о Санкт-Петербурге. И к концу обеда стало ясно: по мнению Даши лучших городов на земле много, но худший всего один, и это – Санкт-Петербург. Маша с хмурым видом доедала салат.

– И чего она Питер так не любит? – удивленно спросила я, когда мы с Машей первыми покинули столовую.

– Не знаю, – пожала плечами подруга. Я увидела промелькнувшую на ее лице тень беспокойства и решила, что Маша что-то недоговаривает. Но что она могла знать о Даше такого, чего не знала я?

– Зато в Питере Олег Звонарев живет... – мечтательно заметила я, когда мы поднимались по лестнице. И все нехорошие факты о городе, недавно рассказанные Дашей, для меня перестали существовать.

– А это... – Маша хотела было спросить: «Это кто?», но к счастью для себя вспомнила о ком идет речь: – ...актер твой ненаглядный. Ну, сколько можно о нем грезить?

– Ты же грезишь о своем незнакомце, – отплатила я ей той же монетой, и мы разошлись по своим этажам.

В продолжении дня Дима продолжил осаждать меня насчет отчета, но я снова и снова давала ему понять, что делать ничего не собираюсь. Создавая видимость работы, я как можно незаметнее прибирала стол и мысленно готовилась к прощанию с Дашей. Ох, и не просто же мне придется, если она узнает... Хотя я ведь могла ничего не говорить и сегодня! Может обмануть, что заболела на три недели?

– И когда ты собиралась мне сказать? – Даша так внезапно появилась перед моим столом, что я от испуга смахнула с него чашку. Дима всего несколько минут назад мне ее вернул, и только я залила в нее кофе, как та оказалась на полу. – Так и знай – мы больше не подруги!

Даша исчезла также внезапно, как появилась, оставив меня сидеть на месте и растерянно таращиться на разбитую чашку. И если бы не эта чашка, я вполне могла бы подумать, что мне привиделась Даша и ее страшные слова: «Мы больше не подруги!»

Наверное, мне следовало побежать за ней, чтобы молить о пощаде, но я почему-то осталась сидеть на месте. До конца рабочего дня оставался еще час. В отделе все посматривали на меня с любопытством, ожидая ответной реакции. Но я лишь убрала осколки и вытерла пол.

Бежать за Дашей было себе дороже, так как я знала, что мы еще больше поссоримся. Нет уж, лучше я оставлю все как есть, а после отпуска попытаюсь исправить. Помнится, в начале года, когда мы уже ссорились и не разговаривали друг с другом почти месяц. Ну, ничего, помирились же!

– Домой? – кажется, Дима сегодня следил за каждым моим шагом, особенно после обеда: он стал более надоедлив. И я не удивилась бы, если он снова позвал бы меня в кино. Такие, как Дима, привыкли добиваться своего, а тут я уходила в отпуск... – Ты не волнуйся, я обязательно передам Юлии Анатольевне, что ты не выполнила важную работу. А тебя парень встречает?

– Только уточни, что работу мне нужно было выполнить за тебя, – попросила я и, собрав вещи, уверенным шагом направившись к двери. Фразу про парня я решила проигнорировать.

– Вообще-то мы в одной связке, – крикнул Дима.

Я вышла в коридор. Дима не побежал следом и это за сегодня было первым хорошим знаком. Вторым – Маша, которая ждала внизу. Она уже знала о нашей с Дашей ссоре. К слову, об этом знали все, так как вещи подобного рода всегда разлетались в мгновение ока.

– Привет, – робко произнесла я.

– Пойдем домой, – вздохнула подруга.

Я не сомневалась, что Маша считала меня неправой, мол, так долго тянула, а теперь дождалась понятной реакции. Но тем не менее решила поддержать. А еще она не стала читать нотаций на тему: «Я же говорила!»

Вот это, я понимаю, настоящая подруга!

Московское метро – страх для любого туриста. Больше такого нет ни в одном городе мира. От количества веток голова идет кругом. Стоит спуститься вниз, как ты целиком попадаешь в его власть. И можно очень долго стоять и смотреть на колышущиеся над головой таблички с миниатюрными надписями станций. А потом все-равно поехать в другую сторону.

Я плохо ориентируюсь в московском метро, поэтому сегодня, не задумываясь над тем в какую сторону ехать, смело зашагала за Машей. Но она, похоже, была рассеяннее меня.

– А тебе разве не в другую строну? – спросила я, когда Маша вошла со мной в вагон.

– Ой, да мне в противоположную строну... Ну, зато тебе сюда... Пока. – воскликнула она и в последний момент успела выскочить из вагона. А потом помахала мне на прощание.

3. Спонтанное решение

Большой Кремлевский дворец, Спасская башня, Царь-колокол, Царь-пушка, ГУМ, Государственный исторический музей, Государственная Третьяковская галерея, Пушкинский музей, Большой и Малый театры, Оружейная палата, Триумфальные ворота – это всего малая часть достопримечательностей Москвы. Не хочу уронить ни в чьих глазах честь коренной москвички, поэтому не стану вдаваться в подробности о том, где я была и что видела из всего перечисленного. Поэтому просто продолжу...

Неслучайно Москву назвали Златоглавой. Храмов в городе очень много и почти все памятники искусства, такие как: Казанский, Архангельский, Успенский, Благовещенский, Богоявленский соборы, Храм Василия Блаженного, Храм Христа Спасителя. И монастыри: Даниловский, Новодевичий, Сретенский, Покровский, Новоспасский, Донской, Высоко-Петровский.

А еще множество улиц с громкими названиями, наверняка, известными всем туристам, такие, как: Старый и Новый Арбат, Петровка, Ильинка, Варварка, Малая и Большая Дмитровка, Маросейка, Покровка, Солянка. Или площади: Славянская, Старая, Новая, Лубянская, Театральная, Манежная, Моховая... Кто-то знает их все наизусть, но точно не я. Скажу одно: Даша не просто перечислила бы памятные места города, но и дала бы подробный отчет о своих впечатлениях от их посещения. И, зачем спрашивается, она пошла учиться на дизайнера, если могла бы стать хорошим историком?

Вот и я не представляю себя в роли учителя младших классов. С детьми я лажу неважно. И если по теории нет нареканий, то на практике все иначе. Со мной дети находятся в постоянной опасности, и с ними в любой момент может произойти что-то ужасное, например, они могут потеряться или получить от своего одноклассника в глаз. Отсюда не удивительно, что я так сильно надеюсь, что Юлии Анатольевне получится помочь мне в переводе на дизайнерский факультет.

Когда я в пятницу вечером вернулась домой, то сначала грустила, а потом весь вечер думала, о том, что Даша ко мне все же несправедлива. Любимая кружка разбилась по ее вине, а подруга даже не извинилась... Над этим я думала три дня подряд.

Почти каждую минуту я смотрела на телефон, ждала звонка от Даши, и сама порывалась несколько сотен раз позвонить, но в последний момент передумывала, считая, что подруга должна мириться первой.

Проснувшись же утром в понедельник, я стала подумывать над тем, что все же в ссоре есть и моя виновата. Как ни в чем не бывало, я общалась с Дашей целых две недели и строила совместные планы на счет будущего отпуска. А ведь сама прекрасно знала, что не полечу в Египет, но тем не менее слушала, кивала, поддакивала и с какими, спрашивается, глазами? В общем, во мне проснулась совесть, но теперь звонить самой мне было очень стыдно.

Все выходные я провела, праздно лежа на диване с миской печенья, пересматривая свой любимый сериал. Кстати, подсадила на него меня именно Даша: еще один камень в мой огород.

А главная роль в сериале досталась питерскому совершенно неизвестному актеру Олегу Звонареву. Как бы я ни старалась отыскать о нем информацию в недрах бескрайнего интернета, у меня ничего не выходило. И вот уже три месяца я сохла по человеку, с которым мне не суждено было встретиться. Назвать это любовью странно, но я, кажется, действительно влюбилась. Пересматривая серию за серией, я вздыхала и страдальчески заедала безответные чувства печеньем. Если бы он только жил в многомиллионной Москве... Хотя постойте, вряд ли это что-то изменило бы. Шанс, что я его встретила бы, конечно, увеличивался, но все же...

На дворе была хорошая погода (жарче некуда), а я лежала дома и занималась тем, что сетовала на свою несчастную судьбинушку и гробила фигуру печеньем. И это вместо того, чтобы начать культурно просвещаться, сходив в какой-нибудь музей. По крайней мере, это отчетливо читалось на лице Маши, когда она к вечеру заглянула ко мне в гости. Подруга отпросилась с работы пораньше, чтобы сходить в поликлинику, но передумала и решила навестить меня. И, наверное, успела пожалеть об этом.

– Опять сидишь? – укоризненно заметила она.

– Вообще-то лежу, – поправила я ее. – А у тебя как дела? Как на работе?

Маша вздохнула и забрала у меня из рук компьютер. Она даже не потрудилась поставить сериал на паузу, а просто захлопнула крышку. Я возмущенно забарахталась на диване, печенье полетело на пол. Кажется, за эти три дня я прилично прибавила в весе, так как шевелиться становилось все сложнее и сложнее.

– Чем сидеть дома, лучше бы сходила куда-нибудь, развеялась! – предложила Маша.

– Так мне не с кем пойти, – равнодушно пожала я плечами.

– Хочешь, я с тобой схожу? – вызвалась подруга. И хотя идти куда-то с подругой или же парнем – две большие разницы, другого варианта Маша предложить не могла. И где вообще взять этого парня-то? Разве что в Питер поехать за Олегом Звонаревым?! – И чего ты с Димой встречаться не стала? Ты ведь ему нравишься.

– Потому что он болван и эгоист, – с вызовом заявила я, приподнявшись с дивана. – Я хочу нормального парня, чтобы он принимал все мои недостатки, чтобы умел готовить, обладал чувством юмора, был внимательным и дарил мне каждый день какие-нибудь маленькие подарочки, предпочтительно сделанные своими руками.

– Ну, у тебя и запросы, – вздохнула Маша. – Такого ты до пенсии ждать будешь и далеко не факт, что найдешь. К тому же сериал он на то и сериал... Вряд ли Олег Звонарев в жизни похож на своего героя.

– Не хочу ничего слышать, – запротестовала я. – Я точно знаю, что Олег такой же как в сериале. Ему даже играть не приходится. Он настоящий и уверена, что такие парни, как он, существуют, просто, возможно, в другом районе...

– Или городе, – хмыкнула Маша. – Постой-ка... – Она пристально на меня посмотрела, – Так я знаю, куда тебе нужно поехать.

– В другой город? – я тоже хмыкнула, представив Питер и Олега Звонарева, прогуливающегося по Невскому проспекту.

– Не просто в другой город, тебе нужно поехать в Петербург! – Маша словно читала мои мысли, или я ее. Щеки у подруги разрумянились, глаза заблестели, и в этот момент с очевидностью можно было назвать ее человеком, который без ума от Питера.

– Ну, ты тоже скажешь, – пробормотала я, но не очень уверенно.

В Санкт-Петербурге жил мой любимый Олег Звонарев, ходил по питерским улицам, дышал питерским воздухом... И даже, если бы я все же собралась и поехала туда, то это, конечно, же не значило, что я его там встречу. Людей там живет меньше, чем в Москве, но все же Питер – крупный мегаполис...

– И то, что ты его встретишь, маловероятно, – Маша снова словно бы прочла мои мысли. Эй, ну я так не играю – тоже мне телепат нашелся. – Точнее это вовсе невозможно, – добавила она без малейшей надежды в голосе.

Вообще-то странно было услышать столь категоричные слова от той, которая в прошлом году целовалась с незнакомцем и по уши в него влюбилась. Это случилось в Санкт-Петербурге. Теперь Маша свято верила в то, что снова увидится с тем парнем, она бережно хранила фотографию, где лица незнакомца было не разглядеть из-за надетой на него шляпы с очень широкими полями. Лишь Маша и... шляпа. А еще поцелуй, скрытый шляпой – прямо на мосту с незнакомцем...

– Но ты хотя бы город посмотришь, – мягче добавила она. – Он очень красивый, и люди там добрые. Тебе точно понравится, – совсем уж ласково закончила она и улыбнулась.

Будучи заядлой домоседкой, Санкт-Петербург, город, названный в честь апостола Петра, представлялся для меня чем-то далеким и удивительным, как, например, Аляска для австралийца! И, конечно же, кажется настоящим безумством отправляться в чужой город, когда родной является для тебя чужим.

– Поезжай завтра же! – уверенно сказала подруга. – А лучше сегодня! Как раз приедешь ночью, перед разводом мостов! Там, кстати, сейчас белые ночи. – Маша увидела испуг на моем лице и, блеснув глазами, добавила: – Хотя тебе явно духу не хватит собраться и уехать!

Я прекрасно понимала, чего добивается подруга – взять меня «на слабо». Я сразу же раскусила ее план, но признаваться в этом не стала и уверенно заявила:

– Еще как хватит!

К тому же это был всего-навсего Питер, а не Египет – между прочим, совсем другая страна. Маша кивнула, и мы общими усилиями принялись собирать мои вещи.

Не могу назвать себя барахольщицей, но, как оказалось кофточек, платьишек и шортиков, приготовленных для поездки в Египет, у меня оказалось так много, что подруга забраковала ровно половину из всех вещей.

– Ты ведь понимаешь, что там холоднее, чем в Москве? – спросила она, когда я принялась спешно (чтобы она не увидела) засовывать в чемодан шорты. – Там север и много воды...

Но слушать я ничего не хотела и тем более ехать куда-либо без своих очаровательных шорт, купленных всего месяц назад и ни разу еще не надетых, но в итоге пришлось пойти на компромисс – я оставляла шорты, но взяла с собой кардиган и джинсы. И так как в Москве стояла душная и жаркая погода, кардиган и джинсы я клала в чемодан со слезами на глазах, ведь вместо их можно было бы положить еще несколько топов или футболок.

И все же не может ведь в Питере быть намного холоднее, чем в Москве?! Ну, на пару градусов, не больше же. Я даже в интернет залезла ради интереса. Целых двадцать пять градусов, так это же жара! Впрочем, отстоять место в чемодане у меня не получилось. Маша упрямо продолжала твердить про север.

Говорят, что разница между москвичами и петербуржцами колоссальная. Не знаю с чем это связано, но считается, что первые более суетные и нервные, а вторые осмысленные и спокойные. И пока мы собирались, в подтверждение подобному сравнению, Маша рассказывала о том, что петербуржец никогда не перебежит дорогу на красный свет и не пройдет мимо человека, если тому требуется помощь. А вот москвич даже не обратит внимания на светофор, если увидит на земле нарисованную зебру. Да и зебра не всегда важна! Подумаешь каких-то сто метров не дойти...

– Так почему же Даша не любит Питер? – закончив упаковывать вещи, я мысленно принялась подсчитывать, все ли необходимое оказалось в чемодане. – Ну, бывает у них плохая погода и что с того? Люди вон на Камчатке живут и ничего...

Я зябко передернула плечами, холод для меня был подобен смерти, а по лицу Маши пронеслась легкая тень. Мне совсем не нравилось, что она от меня что-то скрывает.

– Я дала слово, что никому не скажу! – наконец произнесла подруга.

– Но я ведь не никто! – я чуть не задохнулась от возмущения. – Мы же с ней подруги... Ну, сейчас, конечно, поссорились, но я уверена – непременно помиримся! Не пройдет и трех недель.

– Если она узнает, куда ты ездила, то вряд ли вообще станет мириться, – пожала плечами Маша и присела на краешек дивана. Вид у подруги был измученный, будто бы она боролась с нелегким выбором открыть мне страшную тайну или нет. – Еще не поздно передумать и остаться!

Маша взглянула на мой пухлый чемодан, а потом на часы. Чтобы собрать все вещи, нам потребовался всего-навсего час и это-то с учетом того, что обсуждалась каждая взятая кофточка. Но, чтобы успеть на поезд, выходить нужно было прямо сейчас.

– Вызову такси, – уверенно сказала я.

Ну и пусть себе молчит, тоже мне подруга называется.

Маша явно ждала, что я продолжу расспрашивать про Дашу, но я решила, что меня это больше не касается. И, если из-за Даши я не могу поехать в Питер, где живот мой ненаглядный Олег Звонарев, то нет и смысла с ней мириться.

А пока мы ждали такси, я посматривала на смартфоне информацию о достопримечательностях города. В машине же Маша решила мне поделиться о собственных впечатлениях.

Кто-то больше всего на свете мечтает побывать заграницей, кто-то грезит о море, кто-то об экзотическом острове, а Маша с раннего детства хотела посмотреть Санкт-Петербург. Она залпом читала книги про историю этого города и знала о нем гораздо больше, чем о любом другом. Москва ей была не интересна по той простой причине, что жила здесь подруга с самого рождения, а вот Питер – такой прекрасный и загадочный. Недосягаемый, как луна, и манящий, как благоухающий цветок на лугу.

И вот долгожданная поездка состоялась. Маша училась в классе шестом-седьмом, когда они с одноклассниками поехали туда на экскурсию. Подруга даже заплакала от счастья, когда, наконец, собственными глазами взглянула на церковные соборы, дворцы, каналы и перекинутые через них мосты. Она не могла поверить, что наконец-то сбылась ее самая долгожданная мечта.

Уезжала тогда Маша снова со слезами на глазах.

Но прошло время. Маша закончила школу и снова поехала в Питер с родителями. Она прочитала еще больше книг и знала о городе абсолютно все. Она составила целую программу, чтобы успеть за пять дней побывать во всех интересных местах. И вот она снова здесь.

Город остался прежним, а Маша изменилась. Теперь она смотрела на Питер не только восторженным, но и критическим взглядом. Своей программе она следовала четко, не пропуская ни одного пункта. В итоге впечатления снова били ключом через край, и снова Маше не хотелось уезжать.

– По Питеру нужно ходить и ходить, – рассказывала мне подруга, пока нас вез водитель.

Впереди уже виднелись стены Ленинградского вокзала, и я вдруг почувствовала беспокойство. Мне не верилось, что я способна вот так спонтанно сесть в поезд и уехать в другой город.

О вокзалах можно слагать целые легенды: о толпах людей, о пестрящих дорожных сумках и чемоданах, о потерянных детях и невнимательных пассажирах. И всего этого сегодня мне удалось избежать, так как я была очень сильно взволнована, чтобы все это замечать.

В Москве вокзалов девять: Белорусский, Казанский, Киевский, Курский, Ленинградский, Павелецкий, Рижский, Савеловский и Ярославский. Ленинградский находится на Комсомольской площади, в народе прозванной площадью трех вокзалов, и расположен вместе с Казанским и Ярославским.

В Санкт-Петербурге вокзалов пять: Балтийский, Витебский, Ладожский, Финляндский и Московский. Насколько заверяла меня Маша, прибыв в Петербург, я сразу же найду выход, ведь на вокзале находится метро. Главное было идти за толпой. «Она обязательно тебя выведет!» – напутствовала Маша.

Пока я нервно переминалась с ноги на ногу возле касс, Маша покупала билет. Решено было отправить меня скоростным поездом «Сапсан». Лично Маша была от поезда в полном восторге. И хоть билет по стоимости оказался почти золотым, подруга уверяла, что я не пожалею.

– А метро там страшноватое! – продолжила рассказывать Маша, когда мы бежали на досмотр вещей. До отправки поезда оставались считанные минуты. – Не то, что у нас. Ну, в смысле у нас очень много веток и станций, а там мало. Их метро вырыто очень глубоко под землей из-за опасения наводнений, а на некоторые станции закрытого типа. Но ты не бойся, – поспешно успокоила она меня, – К этому быстро привыкаешь. Зато в самом городе великолепные парки. От всех них веет некой таинственной стариной, и люди все добродушные...

И пока мы стояли в очереди на досмотре вещей, я словно воочию видела перед собой парк и добродушных людей, прогуливающихся по нему. И почему же мое сердце начало так учащенно биться? Ой, кажется мне расхотелось ехать. Наверное, лучше вернуться домой, завалиться обратно на диван и...

Поздно. Мой чемодан уже скрылся на ленте в металлическом ящике. На негнущихся ногах я прошла вперед.

– Женя, все будет хорошо! – зашептала Маша. – Это такой же город, как и наш. Просто тому, кто не очень хорошо ориентируется в пространстве, – (камень в мой огород), – лучше быть повнимательнее и обзавестись картой... А лучше двумя на тот случай, если первая потеряется.

Я с укоризной взглянула на Машу. Лучшим способом ориентироваться в пространстве был навигатор в телефоне, но подруга заверила: «Для твоей же безопасности!» и забрала у меня смартфон. Вместо него с довольным видом она вручила мне старенькую модель телефона «Нокиа»: с чужой сим-картой, кнопками вместо сенсорного дисплея и без функции фотокамеры. И этот «подарок» она преподнесла мне слишком поздно, чтобы я успела вернуться домой и взять нормальный фотоаппарат. Но как же памятные снимки?

Зачем Маша отняла у меня смартфон? Для этого было несколько причин. Первое – конечно же, работа. Подруга не хотела, чтобы меня отвлекли какие-нибудь внезапно случившиеся в отделе неприятности и сорвали поездку. Второе – я могла позвонить Даше, а потом вдруг ненароком проговорится, где именно нахожусь. Третье и самое главное, как продвинутый пользователь интернета, я непременно бы принялась постить фотографии в социальных сетях, опять же, выдав свое местоположение. И от всего этого Маша, как заботливая подруга, хотела меня оградить.

– Отдохнешь по-человечески, – обняла она меня на прощание.

Я прижалась к ней и наотрез отказалась входить в поезд, объяснив это тем, что передумала ехать. Мне было очень страшно.

– Я бы с удовольствием поехала с тобой вместе, – жалобно произнесла я.

Маша сочувственно вздохнула. Она бы тоже с радостью поехала в свой любимый город и стала для меня неплохим персональным гидом. Снова бы посмотрела на величественные дворцы, где, собственно говоря, и творилась история нашего государства. Окунулась бы в атмосферу императорской эпохи, когда по залам прохаживались высшие слои общества, а теперь из угла в угол сновали любопытные туристы. Но...

– Ты же знаешь, что не могу, – печально сказала она. – В этом году никак не получится.

И всему виной работа. У Маши в отделе случился настоящий аврал, и этим летом ее отпускали в отпуск всего на одну неделю, в которую она уже пообещала помочь родителям на даче. Но я знала, в Питер подруга поехала бы с огромным удовольствием. И она не стала бы так долго собирать вещи. Маша взяла бы только самое необходимое, и через четыре часа отзвонилась бы, что приехала.

А со мной все сложнее. И как же все-таки непросто – взять и уехать!

– Поезд отправляется через пять минут, – сообщила подошедшая к нам проводница. Она вежливо улыбнулась, тонко намекнув, что так и останется стоять на этом месте, пока одна из нас не сядет в поезд.

– Ну ладно, – сказала я с паническими нотками в голосе, и все еще на негнущихся ногах вошла в вагон.

– Позвони, как доберешься, – крикнула мне Маша, и двери закрылись.

А как только я заняла свое место, вдруг поняла, что не помню наизусть Машиного номера. Как, впрочем, и номеров других своих знакомых. Судорожно принявшись тыкать на кнопки «Нокии» я лишь убедилась в своих самых худших опасениях – в телефонной книге не было забито ни единого номера.

Поезд тем временем начал набирать скорость.

4. Поезд

О скоростном поезде «Сапсан», следующим по маршруту Москва – Санкт-Петербург и обратно можно говорить долго. И только хорошее!

Время пути – около четырех часов, а это значит в два раза быстрее обычного поезда. Вагонов десять – по одному: первого, бизнес, эконом-плюс классов, бистро и шесть эконом-классов.

«Золотой» по стоимости билет достался мне в эконом-класс рядом с какой-то крупной и мрачной на вид женщиной. Мало того, что она была не слишком дружелюбной на вид, так еще закрывала своей массивной фигурой весь вид из окна. Впрочем, я так была восторженна обстановкой кругом, что даже не успела расстроиться на этот счет. Конечно, очень хотелось сесть возле окна, но с другой стороны, я ведь не ребенок. Вон, напротив сидит мальчуган и упорно игнорирует окно, уставившись в свой планшет. Так я тоже во что-нибудь уставлюсь, например, в впередистоящее мягкого синего цвета кресло.

Стоит отметить, что самым шикарным во всем поезде был, конечно же, вагон первого класса. Там бесплатные интернет и питание, а также всего двадцать три места. В бизнес-классе вайфай и питание по-прежнему бесплатные, хоть народу в два раза больше – уже пятьдесят два посадочных места. А вот вагоны эконом-классов предназначались исключительно для таких смертных, как я.

Это сегодня билет стоил почти как слиток золота, но если позаботиться о покупке заранее, то стоимость сократится почти в два раза. И пускай здесь шестьдесят шесть пассажирских мест, услуги интернета и питание за свой счет, зато я смогла бы сесть возле окна. Так... Кажется, меня зациклило на окне. Срочно нужно отвлечься.

Шестой вагон эконом-класса предназначался специально для перевозки инвалидов-колясочников, и там было шестьдесят посадочных мест, а десятый – эконом-плюс. Расстояния между креслами, количеством в сорок четыре, увеличивалось на девять сантиметров.

И все это я успела узнать дома, пока мы с Машей ждали такси. Тогда у меня в руках был мой любимый смартфон. А теперь его не было...

Окна в вагонах изготовлены из какого-то супер-пупер прочного стекла, рамы обрамлены шторками. Летом стекло защищает от палящего солнца, а зимой обогревается циркулирующим теплым воздухом. У каждого места есть лампа для чтения. Воздух в вагоне всегда чистый, а постоянная температура в салоне – двадцать два градуса тепла.

Сам поезд изготовлен из ударопрочных и пожароустойчивых материалов. А возвращаясь к окнам, стоит сказать, что стекло в них безосколочное. Но для пущей безопасности в салоне отсутствуют все острые углы. И будь моя воля, я бы с удовольствием покаталась в нем подольше.

Впрочем, чем дальше меня уносило от Москвы, тем сильнее я чувствовала некий разрыв. Поезд, конечно, шикарный, но я почему-то боролась с нестерпимым желанием попросить остановки, чтобы сойти. И это было практически так же невозможно, как попросить остановить Землю.

Чемодан у меня был небольшим и спокойно бы поместился на верхней полке, но там я обнаружила другой, занимающий почти все оставшееся пространство. При этом он выпирал с полки чуть ли не наполовину. Меня это слегка смутило, ведь не хотелось, чтобы чемодан упал мне на голову во время пути. Я взглянула на свою соседку по месту.

– Простите, это случайно не ваш чемодан? – спросила я у женщины.

Когда наши глаза встретились, я решила ничего больше не добавлять. Кое-как запихнув свой чемодан на полку рядом с ее огромным, я села на место. Темные глаза женщины продолжали смотреть на меня с упреком.

– Не видишь, что наверху занято? – наконец произнесла она на удивление приятным голосом. – И как я буду потом доставать свой чемодан, если ты втиснула к нему свой?

– Большие вещи вообще-то нужно сдавать в багажное отделение, – заметила я тихо.

О том, что в «Сапсане» есть места для багажа, я узнала тоже из интернета. Впрочем, в данный момент не сильно гордилась своими познаниями на этот счет.

– Ну, так и сдавай сама, – посоветовала женщина.

Она вальяжно развалилась в своем кресле и, не сомневаюсь, умышленно раздвинула локти, чтобы меня потеснить. Словно ждала, что я сдамся и сниму свой чемодан с полки, но я и не думала этого делать. Теперь это стало делом принципа, и я тоже раздвинула локти, но с меньшим размахом, разумеется. Опасливо посматривая на выпирающий сверху бордовый чемодан соседки, я начала ловить косые взгляды других пассажиров. В итоге, когда мимо прошла проводница, я акцентировала свое внимание на этом чемодане.

– Женщина, у вас крупногабаритный багаж, сдайте его, пожалуйста, в соответствующее отделение, – вежливо обратилась проводница к моей соседке. Та раздраженно фыркнула в ответ и прожгла меня таким неприятным взглядом, что я инстинктивно вжалась в кресло, но сразу же вскочила на ноги, когда соседка поднялась и с недовольным видом принялась снимать свой чемодан с полки. При этом она явно специально уронила мой.

И вот спустя несколько минут, мой чемодан лежал наверху в гордом одиночестве – маленький и аккуратненький. Соседка гневно дышала и то и дело толкала меня своим массивным локтем. При этом захватила средний подлокотник и совсем оттеснила меня к стороне прохода. Но я ведь человек неконфликтный...

Под потолком размещался экран, на котором сначала проигрывалась реклама, а затем – какой-то фильм. Мне потребовалось некоторое время, чтобы сообразить, что в кармашке передо мной – на спинке впередистоящего кресла, хранятся брошюрки, а также наушники. К слову, последние работали с переменчивым успехом, по крайней мере, у меня басило то в одном ухе, то в другом. Зато у соседки с наушниками явно было все в порядке, и она беззастенчиво на полную громкость слушала музыку.

Ну ладно, не такая уж я и терпеливая. Мысленно я упрашивала себя сдержаться, но сил явно не хватало. Мало того, что женщина выпятила локти, а басы музыки слышались чуть ли не на весь вагон, так еще от нее пахло духами как от цветочной клумбы. А ведь раньше меня не тошнило от запаха духов и музыку я любила включать громко.

Да и замерзла я совсем. Странно, но про работающие на замораживание кондиционеры интернет, так красиво описывающий поезд, почему-то умолчал.

Путешествовать в другие города мне еще никогда не доводилось, зато я часто пользовалась пригородными электричками, чтобы добираться на чью-нибудь дачу или на природу на пикник. Мне повезло, что почти все мои друзья были романтиками. И хоть я сама таковой не являлась, мне нравились походы, песни перед костром и короткие летние ночи под звездным небом.

Но больше всего я любила сидеть в электричке возле окна и наблюдать за тем, как мимо проносятся дачные домики, деревья, речушки, луга... Я могла часами завороженно смотреть в окно. Но сегодня был явно не мой день.

Мимо ходили проводники – улыбчивые и вежливые. Несколько раз прокатили каталку с едой. Тщетно я убеждала себя, что не хочу есть. А ведь требовалось просто встать со своего места, чтобы меня больше никто не заталкивал локтями и не душил терпким ароматом духов. Но как же я оставлю чемодан?..

Да кому он нужен?!

Тенью скользнув со своего места, я побежала в кафе. Выбор еды там, конечно, оказался не ахти, но ведь не в еде дело. Купив кофе и чипсы, я села за столик, оказавшись возле окна. Когда я это поняла, то в груди радостно забухало сердце. Теперь я могла вдоволь насладиться открывающимся видом.

Не знаю, казалось мне или нет, а может быть меня просто запугала Даша ужасами о Санкт-Петербурге, но чем дальше мы уезжали от Москвы, тем сильнее портилась погода. Небо посерело, заходящее солнце окончательно скрылось за тучами, заморосил дождик, а проносящиеся мимо озера и леса были окутаны темной дымкой сумрака.

А что там Маша говорила про север?

Поезд шел очень плавно. В отличие от пригородных электричек, здесь практически не было слышно шума колес. И хоть мне никогда не приходилось летать на самолетах, мне казалось, что движение «Сапсана» очень напоминает полет. Наверняка Маша со мной согласилась бы, позвони я ей и расскажи о своих предположениях...

А ведь раньше все было гораздо проще – без смартфонов, хранящих в памяти сотни номеров. Лишь пролинованная бумага в записной книжке и ручка. Телефонные номера знакомых вспомнилась сразу же, стоило только представить нужную страничку, куда с аккуратностью вписывался номер. Сейчас же все иначе. И память не та. Я поняла это когда без явного успеха пыталась припомнить хотя бы один из номеров.

На улице потемнело, но уже не потому, что портилась погода, а потому что наступала ночь. А так как я привыкла ложиться не позднее одиннадцати вечера, по привычке начала клевать носом. И не успела глазом моргнуть, как услышала объявление по громкой связи, что мы подъезжаем к вокзалу. Удивительно, но я проспала за столиком возле недопитого кофе почти полдороги.

Разлепив глаза, я взглянула в окно и не поверила глазам – на улице было светло, почти как днем. Не самым ясным днем, конечно, а скорее пасмурным. Но на часах почти полночь!

Поезд стал замедлять ход, а пассажиры собирать свои вещи. Чтобы не попасть в самую гущу людей, я решила немного выждать и только потом вернулась к своему чемодану.

А как вернулась, так и осталась в недоумении стоять на месте...

– Девушка, мы приехали, – обратилась ко мне та самая проводница, которая поторапливала нас с Машей на платформе в Москве.

– Мой чемодан, – сказала я тихо.

– Что-что? – вежливо переспросила девушка.

– Мой чемодан... – сказала я громче. – Его нет... Хотя... Я, наверное, в другом вагоне сидела... – добавила я неуверенно.

Проводница часто заморгала. Ее явно смутило мое неуверенное: «Я, наверное, в другом вагоне сидела».

Мы прошли по всем вагонам, но знакомого клетчатого чемодана так и не обнаружили.

– Но его не могли ведь украсть, – растерянно заметила проводница, когда мы остановились в конце поезда. – Давайте еще раз пройдем. Где ваш билет? Какое у вас место?

Мм... Мне было стыдно признаваться в том, что билет я оставила в кармашке впередистоящего кресла. И как вообще можно быть такой несобранной?

– Мое место в эконом-классе, – сообщила я, глядя в ее улыбчивое лицо, которое теперь не казалось таким уж добродушным. – Слева со стоны прохода. Он лежал на верхней полке.

Проводница кивнула, и мы пошли снова. Пассажиры к этому времени почти все покинули поезд, и в вагоны начали возвращаться проводники. Насколько я понимала по их удивленным лицам, чемоданы у них еще никогда не терялись. Когда моя проводница сообщила о случившемся инциденте молодому проводнику, тот уверенно заявил:

– Да не может такого быть! Когда вы последний раз видели чемодан? – обратился он ко мне.

Хороший вопрос. Благо паспорт и деньги я заранее переложила в сумку, после чего отправилась в ресторан-бистро. Чемодан со всеми моими вещами оставался лежать на верхней полке. Как, впрочем, на месте внизу оставалась сидеть моя соседка... Ох, неужели это она приложила руку к исчезновению чемодана?

– Может он кому-то помешал и его спустили вниз? – предложил парень, когда мы снова прошли все вагоны и на верхних полках не обнаружили ни одного чемодана. – А потом забыли поставить обратно?

Я утешала себя мыслью, что в чемодане нет никаких ценных вещей. Только ворох одежды. Моей любимой одежды. А вдруг я замерзну? Ну вот, лучше бы не думала об этом. Мне стало еще холоднее от мысли, что кроме надетых на меня шортиков и футболки, ничего больше нет.

Мы прошли по вагонам снова и проверяли на этот раз не только верхние полки, но и пол. Паренек все твердил: «этого не может быть», проводница вздыхала, а их коллеги продолжали за нами наблюдать.

Или все-таки кража, и воришки прельстились чемоданом? Он-то у меня дорогой, кожаный, привезенный из-за границы. А вещи – каждая собранная с любовью и воспоминаниями о чем-то приятном.

– Вы, главное, не волнуйтесь, – попросила меня проводница. – Он обязательно найдется! Мы сейчас проверим в багажных отделениях, может быть его действительно переставили пока вас не было на месте.

Последние слова она сказала с некоторым упреком. И если бы в этот момент парень-проводник радостно не закричал: «Нашел!», я бы точно высказалась на этот счет: «А вы разве не должны за вещами смотреть?

В общем, я зря перенервничала и мысленно опрощалась со своими любимыми вещами. Мой чемодан оказался целым и вроде бы невредимым. Что он делал в вагоне бизнес-класса для меня и проводников так и осталось загадкой. Я могла лишь предположить, что без соседки по месту здесь не обошлось...

Проверив содержимое и убедившись, что это все же мой чемодан, я откланялась проводникам, сразу же повеселевшим, и покатила прочь. К тому моменту, когда я вышла из поезда, людей на платформе почти не осталось. И как теперь, спрашивается, следовать Машиному совету и идти за толпой?

– Ладно, не маленькая, справлюсь! – сказала я себе и пошла вперед по платформе.

И от случившихся переживаний я не сразу осознала, что: во-первых, в шортиках (в которых я поехала, уломав Машу) было очень холодно, и во-вторых, я шла по незнакомому городу. С ума сойти, но я впервые оказалась в чужом городе!

Теперь дело оставалось за малым – найти метро.

Метро-то я нашла, но оно было уже закрытым.

Я вышла в город и первое, что мне бросилось в глаза, так это дома... Множество домов с необычной архитектурой. Таких в Москве точно не встретишь. Это были те самые здания, о которых любила рассказывать Маша – похожие на дворцы. А еще я вспомнила, что видела их на картинках в интернете, когда делала обзор по достопримечательностям Санкт-Петербурга.

Еще одно интересное наблюдение – на улице было много людей и это несмотря на позднее время. Насколько я могла судить, большинство из них туристы – такие же, как я. Они оглядывались по сторонам, переговаривались и все фотографировали. Я бы тоже с радостью что-нибудь пофотографировала, но, увы, говорить об этом, только терзать себе душу.

Решив, что сейчас самое лучшее время для того, чтобы посмотреть разведенные мосты, я принялась огладываться в поисках воды. Я читала, что мосты разводятся в разное время, но в какое именно? И куда мне идти? И сколько сейчас точно времени? Конечно же, как на зло, у меня остановились наручные часы. Как раз в тот момент, как приехали. А потом еще долго искали чемодан...

– Так, главное не паниковать, – сказала я себе, обхватив ручку своего «клетчатого друга». – И куда идти? Куда же идти?

Маша, до напутствия: «иди за толпой» и «купи карту» что-то упоминала о простом расположении улиц, ведущих... Куда ведущих? Так, без паники, у меня ведь была брошюрка из поезда. Я остановилась, чтобы на нее взглянуть, и в этот момент меня чуть не сшиб велосипедист.

В Москве это вполне обычное явление – на меня частенько наезжают велосипеды, стоит немного зазеваться. Но этот парень резко крутанул руль и вместо того, чтобы врезаться в меня, упал на дорогу. При этом он здорово ушибся, с трудом поднялся и захромал в мою сторону. Я приготовилась к тому, что он сейчас будет ругаться, но вместо этого парень спросил все ли со мной хорошо. И я сначала подумала, что он шутит, но секунд через тридцать поняла, что не шутит. Он действительно за меня испугался.

– Со мной все хорошо, – заверила я его. – А где тут Невский проспект, не подскажите?

Парень потер ушибленную ногу и указал на табличку, висящую прямо над моей головой. Не поверите, но мы как раз стояли на Невском проспекте.

Ну вот, полдела сделано – я нашла Невский проспект!

– Простите, а вы не подскажете, в какую сторону мне лучше пойти, чтобы выйти к Неве? – обратилась я к какой-то пожилой паре. Мужчина и женщина неспешно проходили мимо. Услышав мое к ним обращение, они остановились и добродушно заулыбались.

– Так в обе стороны можно идти! – заметил мужчина.

– Смотря, что вы хотите увидеть, деточка, – обратилась ко мне женщина. – Наверное, развод мостов, – догадалась она, взглянув на мой чемодан. – Ну так до моста Александра Невского будет ближе всего. До развода еще больше часа. Вы идите, деточка, не торопясь вон в ту сторону, никуда не сворачивайте. А, главное, запомните – развод ровно в два часа двадцать минут!

– Мм... Спасибо, – поблагодарила я.

– А вообще мосты начинают разводить вон оттуда, начиная с Благовещенского и Дворцового. И далее по кругу! – сказал мужчина, указывая рукой в другую сторону. – Это очень захватывающее зрелище, но туда добираться дольше.

Я снова поблагодарила пожилую пару, и хотела было идти дальше.

– Но, конечно, оттуда все выглядит зрелищнее, – добавила женщина.

– Ясно, – кивнула я.

– Так вы туристка? – спросил мужчина.

Спросив, откуда я приехала, и, услышав, что из Москвы, они живо принялись расспрашивать о столице. И хотя я не была знатоком родного города, все же попыталась не упасть в грязь лицом и рассказать о самых известных достопримечательностях. Кажется, пожилая пара никуда не спешила, и им даже было приятно вот так остановиться и со мной поболтать. Совершенно незнакомые люди, а такие милые.

Когда я обмолвилась, что работаю в агентстве по организации свадеб, пожилая пара просияла. Оказывается, супруги не пропустили ни одной своей годовщины, а сегодня, как оказалось, исполнилось тридцать лет их совместной жизни.

– Жемчужная свадьба, – с гордостью заметил мужчина и обнял свою спутницу. – А вы замужем?

– Нет, что вы мне еще рано! – спешно произнесла я. – Вот лет через десять может быть... Но не раньше!

Признаться, я вообще сомневалась в том, что когда-нибудь выйду замуж. И не потому, что у меня не ладилось с противоположным полом, а просто глядя на своих родителей, мне не хотелось повторять их судьбы.

– В таких вещах не следует ориентироваться на возраст, – серьезно заметила женщина. – Уверяю вас, милочка, если вы встретите того самого, все приобретет новые краски, – она с любовью взглянула на своего супруга. – И каждый миг рядом с ним станет дороже всего на свете.

Я мечтательно вздохнула, подумав об Олеге Звонареве, а потом еще на всякий случай оглянулась: быть может, моя судьба стоит совсем рядом, вдруг ей тоже захотелось прогуляться этой ночью по городу? Но нет, никого похожего на Олега Звонарева...

Мы еще немного поговорили. Супруги рассказали мне о том, как справляли свои самые памятные годовщины: прыгали с парашютом, летали на воздушном шаре, бегали по крышам и даже катались по городу в карете, запряженной тройкой породистых лошадей.

– А вот сегодня впервые решили просто погулять по Невскому, – подытожил мужчина. – И это, наверное, самое банальное празднование нашей годовщины.

Я так не считала. Прогулка по Питеру во время белых ночей по определению не могла быть банальной. Впрочем, для коренных петербуржцев, привыкших к подобному явлению, это и вправду банально? Прямо как северное сияние для эскимоса?!

– Но не самая худшая, – улыбнулась женщина. – И знаешь, дорогой, я больше не хочу домой. Пойдем посмотрим, как разводят мост?

– На это можно смотреть бесконечно, дорогая, – ответил он.

– А я слышала, что под мостами можно проплыть с экскурсией... – радостно сказала я и добавила: – Это так романтично.

И кто меня, не романтика по натуре, вообще за язык потянул?

5. Под мостами

Земля – она ведь круглая. А людей живет так много, что весьма маловероятно повстречаться с кем-нибудь дважды. Одно дело, если это твой сосед или коллега по работе, и совсем другое, если это впервые встреченный турист, нечаянно задевший тебя локтем. И чаще всего мы проходим мимо незнакомцев, полностью уверенные в том, что никогда их больше не увидим. Отсюда и за касание локтем извиняться нет необходимости...

И это чувство особенно усиливается в другом городе. Тебе не требуется запоминать лица и имена людей, ты абсолютно спокоен, расслаблен и доволен жизнью. Вот и я радостно катила по тротуару свой клетчатый чемодан, а за мной неспешно шла пожилая пара. Через пару часов мы расстанемся навсегда, но воспоминания от этой встречи я заберу домой в Москву.

– Постойте-ка, а у вас есть с собой фотоаппарат? – спохватилась я, решив, что было бы неплохо сфотографироваться с ними на память. Чтоб уж наверняка – никогда-никогда не забыть эту первую и памятную для меня ночь в чужом городе.

Супруги отрицательно помотали головами. Мы как раз остановились на причале, готовые в любой момент взобраться на борт теплоходика. К слову, там уже собралось так много народу, что я даже забеспокоилась хватит ли нам троим мест.

– Проходите-проходите, как раз осталось несколько свободных местечек, – радостно пропел парнишка с теплохода и приветливо замахал нам руками, мол, не стойте столбами, а проходите.

Приободренная его словами, я закатила чемодан, расплатилась за билет и огляделась. В самом конце на скамеечке оставались два места, куда как раз могла бы присесть моя пожилая пара, а вот я... Неужели для меня совсем нет места?

Пока мои знакомые садились на скамейку, я растерянно топталась на месте. Ну вот, всегда со мной так! А, интересно, можно поехать стоя? Это ведь не опасно? В маршрутке же получалось, значит, и здесь тоже должно.

– Женя, садитесь вместо меня, – заметив мое замешательство, крикнул мой знакомый мужчина. Он хотел уже освободить для меня часть скамейки рядом со своей супругой, как вмешался недавний парнишка-зазывала:

– Дедуля, даже не выдумывайте и садитесь обратно, – он плавной походкой подошел к соседней в паре метрах от меня лавке, где сидел какой-то парень, – Молодой человек, освободите, пожалуйста, место для девушки.

Стоит отметить, что парень не просто сам сидел на лавке, так рядом с собой поставил огромный черный рюкзак. Без сомнения, он для кого-то держал место. Я сразу же это поняла, когда юноша с недовольным видом сначала покосился на меня, а затем на место рядом с собой.

– Садись скорее, мы уже отправляемся, – похлопал меня по плечу парнишка-зазывала и я, испытывая дискомфорт, подошла к единственному свободному месту, занятому рюкзаком.

И вообще, чего стесняться-то, проезд ведь оплачен... Я попыталась напомнить себе, что нахожусь в незнакомом городе, в среде незнакомых людей. И пускай этот незнакомый парень дуется на меня, сколько ему влезет, все равно правда на моей стороне! Ну и почему он не освобождает места?

– Рюкзак уберешь? – спросила я, когда парень принялся просверливать меня недружелюбным взглядом. А ведь мне казалось, что в Питере все такие милые и добрые... Наверняка этот тип приезжий!

– Конечно, – пробормотал он и с явной досадой затолкал рюкзак под лавку. Туда же я убрала и свой чемоданом.

– Женя, – протянула я руку, но вместо того, чтобы ответить на приветствие, как нормальный человек, юноша повел себя ненормально и с кислым видом отвернулся в другую сторону.

– Очень приятно, – пробормотал он отнюдь несоответствующим этой фразе голосом. Ну что же, не всем быть лапушками! Встречаются и такие вредины, как этот парень. – Вообще-то я занял место для одного человека. Она просто опоздала...

И мне ведь точно не показалось, что в голосе парня сквозят обвиняющие нотки? Я-то в чем виновата? Что его подруга не пришла?

– Знаешь, мне тоже не слишком сильно хочется сидеть с тобой рядом, – заметила я холодно, до глубины души задетая его словами. Ну почему эта ночь не могла быть во всем идеальной? Нужно же было повстречать этого грубияна... Ой, а что это у него болтается на груди? Фотоаппарат?! – А ты не мог бы дать на пару минут свою зеркалку?

Парень развернулся ко мне и от удивления даже рот открыл, но не нашел, что сказать. Мало того, что место, предназначенное явно для его девушки-подруги, заняла какая-то туристка, так еще без стеснения просит на пару минут дорогущий фотоаппарат.

– Чего? – переспросил он, яростно вцепившись в свою зеркалку.

– Нуу, – протянула я. – Я только что сказала, что тоже не хочу с тобой сидеть... Так дашь фотик?

Наверное, мне лучше было бы объяснить, что я ни какая-то там сумасшедшая и красть фотоаппарат не собираюсь, потому что у парня сейчас был такой вид, словно он собирался выпрыгнуть из теплохода прямо в реку. А мы ведь уже отчалили и, стремительно плыли прочь.

– Видишь вон ту пожилую пару? – прошептала я, указывая на заднюю лавку. – У них сегодня годовщина свадьбы. Тридцать лет. А фотоаппарата они с собой не взяли, вот я подумала, что было бы очень мило их сфотографировать... На память, понимаешь? Если ты не доверяешь, щелки их сам. Я оставлю тебе свой адрес электронного ящика и...

– Я понял-понял, – немного резковато произнес он и, сняв с шеи фотоаппарат, протянул мне. – Так бы сразу и объяснила...

– Мне жаль, что твоя девушка не пришла, – вздохнула я, забирая зеркалку из рук парня. – Но ты только не переживай на этот счет... Ой, кстати у моего отца точно такой же фотик. Мощная зверушка.

– А где он сейчас? – спросил парень. Он явно решил поддержать разговор, вот только не знаю из-за боязни, что я могу окунуть в Неве его зеркалку, или воспринял слова насчет девушки близко к сердцу. А я ведь просто из вежливости сказала, ведь на самом деле жутко неприятно, когда ты назначаешь свидание, а твоя вторая половинка не приходит.

– Ну... Не знаю точно... Наверное, где-то в Европе, мы уже почти два года не общаемся, – пожала я плечами. С минуту помолчала, а потом до меня вдруг дошло, что парень имел в виду не моего отца, а фотоаппарат. – Ой, а зеркалка-то дома лежит.

– Мм, – сказала он. – Забыла ее сегодня с собой захватить?

– Я вообще-то не планировала ее с собой брать, думала обойтись смартфоном, но у меня не простые взаимоотношения с работой и одной из подруг, поэтому другая подруга отобрала у меня смартфон и всучила вот это чудовище, – я достала из кармана старенькую «Нокию». – А потом поезд отъехал и, предпринимать что-то было уже поздно. Я, кстати, из Москвы, а ты откуда?

И чего мне было терять? Ведь я никогда больше не увижу этого парня. Он только пришлет мне фотографии на почтовый ящик и на этом наше общение закончится. Пусть думает обо мне все, что захочет. Считает ненормальной, да, пожалуйста, мне абсолютно все равно.

– Из Москвы, значит, – как-то невесело хмыкнул и снова отвернулся, уставившись на воду. Решив, что разговор на этом закончен, я установила удобный для себя режим и начала фотографировать.

Щелк-щелк. И это был самый чудесный звук на свете.

Маша без двух недель была дипломированным фотографом. Она как раз заканчивала курсы и знала все тонкости этой профессии, а я являлась обычным любителем. Я получала от процесса бесконечное удовольствие, не задумываясь над тем, правильно ли падает свет и верная ли выбрана композиция.

Сначала я фотографировала пожилых супругов, а затем переключилась на город. Все-таки он был очень красивым. Я вертелась, словно юла, и как маленький шебутной ребенок то и дело громко восклицала: «Смотри туда!» и «Смотри сюда!»

Процедура развода мостов мне понравилась больше всего.

Пока мы плыли, гид рассказывала об очень интересных вещах и фактах, о которых я ничего не знала. Я вообще не могу похвастаться знаниями в плане истории, ведь еще в школе это был мой самый нелюбимый предмет. Но сейчас мне было очень интересно. Наверное, я походила на дружелюбного щенка, которого после длительного сидения дома впервые выпустили погулять.

– Смотри-смотри, – вторила я эхом гиду и тормошила своего приятеля.

Парень вначале вел себя сдержанно и старался не реагировать на мои восторженные вопли, но где-то через полчаса поездки сдался, решив, что себе дороже меня игнорировать. Он больше не сидел, отвернувшись к воде, а вместе со мной крутился на лавочке и даже позировал перед фотоаппаратом. Более того, он опережал речь нашего гида, угадывая практически каждое слово.

– Ну и ну, – ближе к концу поездки уважительно похвалила я парня и вернула фотоаппарат. – Ты такой умный. Догадываюсь, что в школе история была твоим любимым предметом.

– И в институте тоже, – добавил он с улыбкой.

Когда наша поездка подошла к концу, ноги у меня задубели от холода, и только сейчас я это поняла. Пока мы плыли, мне было тепло, и я лишь набросила на плечи выданный плед. Но теперь восхищение сходило на нет, и я вспомнила нашу с Машей дуэль, когда подруга чуть ли не насильно заставляла меня взять с собой кардиган и джинсы.

– Так ты коренной или тоже приезжий? – спросила я, когда мы причаливали к пристани. На часах было около трех ночи. Потерев свои закоченевшие ноги, я накрыла их пледом, сразу же стало холодно спине и рукам.

– Ага, я местный, типа абориген, – ответил парень. – А ты совсем замерзла? И кто же тебя надоумил так одеться?

– Сама и надоумила, – мне не хотелось признавать, что я села в лужу на этот счет, но факты говорили за себя. – Вообще-то я в августе в Египет собиралась... И часто у вас так холодно?

– Сегодня еще не так уж и холодно, – ответил он. Я поднялась на ноги и нехотя положила на лавочку плед. Парень тоже поднялся во весь рост и взгромоздил на спину черный рюкзак.

Наверное, мне не следовало делать акцента на его внешности, ведь мы все равно больше никогда не встретимся, но я все же не удержалась. Юноша был среднего роста, стройный, с темными слегка растрепанными волосами и черными глазами. А еще у него был приятный голос, прямо бархатистый. Признаться, даже расставаться с ним не хотелось.

– Ну, Женечка, мы пойдем тогда, – подошли ко мне мои знакомые супруги, когда мы спустились на причал. – Спасибо за все.

– Подождите, назовите мне, пожалуйста, свой адрес, я вышлю вам фотографии, – попросила я, но так как у меня не было с собой ни ручки не бумаги, пришлось заносить адрес в старенькую «Нокию» латинскими буквами. Заняло это довольно много времени. Супруги стояли рядом с парнем с фотоаппаратом и молчаливо переглядывались, пока я ругалась на неудобные кнопочки телефона. – Ну вот, готово!

– Удачи, дорогая, и помните, что я говорила, – женщина крепко пожала мне руку, бросив короткий, но красноречивый взгляд на парня. – Жизнь удивительна и прекрасна.

А затем супруги поспешили прочь. Кажется, они подумали, что между мной и парнем пробежала искорка. Ну не могли же они сделать такие выводы только из-за того, что юноша помог мне вынести с теплохода чемодан? Он ведь просто оказался джентльменом, я же даже не знала его имени. И, наверное, сейчас было самое время познакомиться, вот сразу же после того, как внесу в его новенький красивенький смартфон адрес своей электронной почты, чтобы он скинул сегодняшние фотки... Конечно, можно было бы не выступать посредником между пожилой парой и парнем с фотоаппаратом, но... Вот внесла, теперь самое время!

– Ну, пока что ли... – тяжело вздохнула я. Мм... Разве именно это хотела сказать? – Рядом с тобой было очень приятно сидеть!

Ой, ну что же я такое говорю? Приятно сидеть? Да спрошу я его имя в конце концов или нет? Я поежилась и схватилась за ручку чемодана. Мне снова стало холодно и возникло огромное желание побыстрее уйти от воды. А еще я еле сдерживалась, чтобы прилюдно не достать из чемодана джинсы. Признаться, в данный момент я могла думать только об этом. Ну, быть может, еще немного о стоящем напротив парне, разрываясь от мысли хочу ли я его увидеть снова или нет.

А пока я над этим думала, он явно тоже собирался с мыслями и подбирал слова. Но не успел ничего сказать, как его обвили тонкие руки, и на шее повисла миловидная девушка, скорее напоминающая фарфоровую статуэтку, чем живого человека из плоти и крови.

– Так вот ты где! – звонким голоском, пропела девушка. Она очень напомнила мне нимфу из какой-то детской сказки, такая же легкая, утонченная, волшебная. И она мне не понравилась с первого взгляда!

– Майя, я думал ты не придешь, – пробормотал парень.

Ничего себе, даже имя у нее необычное. И, кажется, в объятиях этой девушки-нимфы юноша напрочь забыл обо всем на свете, в том числе и о том, что только что собирался мне сказать.

«Все, видимо точно не судьба!» – решительно подумала я и, покрепче вцепившись в ручку чемодана, поспешно зашагала прочь, смешиваясь с толпой. И я даже не оглянулась, когда свернула на Невский проспект.

Погруженная в мысли, я катила чемодан и высматривала гостиницу.

6. Город мечты

Раньше жить в гостиницах мне никогда не приходилось. Из просмотренных фильмов я могла почерпнуть информацию, что жить в них здорово. Но на самом деле, через час после моего заселения, я сделала иной вывод – жить в гостинице очень скучно. Не знаю, может быть, я так решила, потому что меня словно магнитом тянуло на улицу?

Заселившись в номер, я вдруг обнаружила, что совсем не хочу спать. Тогда я неспешно распаковала вещи, с любовью убрала их в шкаф, приняла душ, пощелкала пультом телевизора, полистала журнал, а потом, наконец-то, наступило утро, и я отправилась изучать город.

Итак, на теплоходе я уже каталась, разводные мосты видела, по Невскому проспекту гуляла... Но сколько же еще неизведанного и удивительного таилось в этом городе?! Вот это мне и предстояло выяснить, а начать я решила с легендарного питерского метро. Помнится, Даша пугала меня всякими страшилками насчет потопов, и даже Маша старательно умалчивала подробности о данном виде транспорта. Но, как говорится, пока не увидишь все своими глазами, какие-либо выводы делать рано.

Найти вход в метро оказалось очень просто. Изящная изогнутая буква «М» прямо-таки манила к себе, предлагая спуститься вниз. И я, конечно же, не удержалась и решила воспользоваться столь заманчивым предложением. Разумеется, для начала предварительно отогнала от себя все мысли о возможности потопа. Сделать это оказалось на удивление просто.

На стеклянных дверях перед входом были наклеены таблички: «Придерживайте дверь». Мелочь, но приятно. В кассе продавались как билеты, так и жетоны, с виду похожие как две капли воды на десятирублевые желтые монеты. Отойдя от кассы, я чуть их не растеряла, а потом долго размышляла над тем, куда бы положить, чтобы не перепутать с деньгами.

Эскалатор оказался очень длинным. В памяти снова всплыли разговоры Даши о наводнениях, но я снова отогнала их прочь. И пока я спускалась вниз, мимо по лестнице не проскакал ни один человек, а навстречу никто не поднялся. Я просто не верила своим глазам. У нас в Москве эскалаторы не такие глубокие, но все же полпути-то можно и пробежать... Неужели никто никуда не торопится? И в динамик ни разу не объявили: «Стойте справа, проходите слева!» Люди не просто не торопились, они, кажется, испытывали друг на друге свою медлительность.

На некоторых станциях были построены вторые железные двери, похожие на своего рода загончик. Поезд заезжал в этот загончик, открывал двери и только после этого открывались двери самого загончика. С первого взгляда такое устройство может показаться страшным, но на самом деле это, скорее всего, что-то нестандартное и интересное. Таких станций закрытого типа в Питере десять.

А в вагонах поездов вандалы работали явно похуже, чем в Москве.

Вот, кажется, я и нашла город своей мечты. Это чувство особенно усилилось, когда я вышла на одной из станций и поняла, что заблудилась. У меня еще ночью создалось впечатление, что люди в Питере активизированы на постоянную помощь друг другу, но, чтобы настолько... Заметив мои метания по платформе, какая-то женщина спросила, куда мне нужно попасть, а потом проводила до самого выхода. А на улице, стоило мне спросить, как дойти до набережной, несколько прохожих готовы были следовать за мной до пункта назначения.

Вот чего не хватает в Москве. У нас, если спросишь, как куда-нибудь пройти, так окажется, что никто либо не знает, либо по тому же незнанию пошлет в другом направлении. А здесь все такие отзывчивые и добродушные...

Впрочем, восторг восторгом, а забывать про свои проблемы с ориентацией в пространстве не стоит. Несколько раз я сворачивала куда-то не туда, возвращалась, причем не на прежнее место, а на какое-то другое.

Ну, ничего, еще одна малюсенькая попыточка, и я самостоятельно вышла к набережной. Конечно, не знаю, к какой именно, ведь каналов в городе множество, но, в конце концов, какая разница, ведь все кругом напоминало те места, по которым ходил в сериале Олег Звонарев!

Я была абсолютно счастлива. Да и погода сегодня выдалась на удивление приятной. Дома Маша напугала меня холодом и постоянными дождями, а тут солнышко светило и на улице очень тепло. Я даже шорты переодевать не стала. Хорошее, приподнятое настроение зашкаливало!

У меня не было фотоаппарата, поэтому я внимательно огладывалась по сторонам, пытаясь запомнить все до мелочей. Впрочем, моя память была далеко не фотографической, и я постоянно терялась. К тому же не прошло и часа, как я проголодалась и пошла искать кафе, а, свернув в проулок, чуть не заблудилась и вышла с другой стороны. Вернулась назад, но обнаружила новый и незнакомый проход к набережной. В общем, без навигатора ходить мне было очень тяжело. А карту города я купила, но, забыла ее в номере.

Я ведь уже упоминала о том, что, петербуржцы только и ждут того, чтобы оказать какую-нибудь помощь прохожему. Когда по моему лицу стало ясно, что я не знаю, куда идти, передо мной остановился седовласый мужчина.

– Барышня, вы случайно не потерялись? Может быть вам помочь? – участливо поинтересовался он, увидев как я, стоя на узком пешеходном мостике, мучаясь вопросом – идти направо или налево. – Впервые в городе? Ищите что-то определенное?

Мужчина показался мне не только добродушным, но еще очень знакомым. «Хороший знак?!» – решил я.

Возвращаясь к теме петербуржского метро, забыла отметить колоссальную отдаленность станций друг от друга. В отличие от московского метро, где входов в подземку так же много, как аптек или салонов красоты, здесь в Питере все иначе. Не скажу, что это плохо, ведь ежедневные пешие прогулки полезны для здоровья.

Впрочем, от метрополитена, состоящего всего из пяти веток, ждать чего-то невероятного не стоит. А также не следует забывать, что в городе рек, водоемов и каналов около ста общей протяженностью почти триста километров. О том, что случится, если вся эта махина обрушится под землю, лучше не думать. Поэтому удаленность станций метрополитена это все же его не минус, а скорее плюс в плане безопасности.

Автобусов в городе больше туристических, чем городских, зато как я успела узнать еще дома – в Питере самая длинная сеть трамвайных путей – около шестисот километров, а это в два раза больше, чем рек и каналов...

В общем, Санкт-Петербург уникальный город, и чего Даша на него так взъелась?

– У меня все под контролем, – не совсем уверенно произнесла я. – Я просто гуляю...

– А ну тогда ладно, – мужчина пожал плечами и, насколько я успела заметить, слегка опечалился. Наверное, очень хотел мне помочь, а я тут такая самостоятельная и независимая, не знающая куда идти!

– А мы с вами раньше не встречались? – окликнула я мужчину, когда он, сгорбившись и понурив голову, уже собрался идти дальше.

Мужчина оживился, развернулся и внимательно на меня посмотрел.

– А вы впервые в городе? – спросил он, а когда я кивнула, вздохнул и произнес: – Тогда вряд ли. Из Санкт-Петербурга я никуда не выезжал последних лет тридцать, видите ли, вам может показаться это странным, но я своего рода, хм, фанат родного города. Я здесь родился, здесь и... умру.

Он тяжело вздохнул. Не знаю, то ли мысли о смерти нагнали на него грусть, то ли что-то другое, но он даже поменялся в лице. Я не имела особого опыта в таких делах, но сразу же поняла, что его что-то гложет.

– А хотите мороженого? – внезапно спросил он и широко улыбнулся, хотя лицо было печальным.

В голове у меня сразу же сработала мысль: «Это же незнакомец, а с незнакомцами не только не разговаривают, но и тем более не ходят есть мороженое»...

– Меня, кстати, Романом Аркадьевичем звать.

«Вот уже и не незнакомец!», – обрадовалась я и протянула руку:

– Женя.

А потом без колебаний приняла предложение мужчины насчет мороженого, и уже минут через пять мы стояли в кафе перед прилавком с разнообразными горячими и холодными блюдами, выпечкой, разными видами кофе и, конечно же, шариками разноцветного мороженого.

– А вы живете где-то рядом? – спросила я, когда мы сели за свободный столик возле окна.

– Да, совсем рядом, – он задумчиво помешивал ложкой кофе в чашке. – Совсем.

Нить нашего с ним разговора начала ускользать и, чтобы спасти ситуацию, я произнесла:

– Но все-таки вы кажетесь мне очень знакомым! Вы уверены, что никогда не были в Москве?

От последнего слова мужчина вздрогнул, словно его ударили током.

– Как вы сказали? В Москве? – произнес он почти шепотом, а потом громче добавил: – Ну да, я так, собственно говоря, и подумал, как вас увидел... Так и подумал.

Он замолчал и, кажется, нить разговора была окончательно потеряна. Но тут Роман Аркадьевич отхлебнул свой кофе, вскинул голову и в упор посмотрел на меня. Этот взгляд был таким строгим, прямо как у моей школьной учительницы по истории, что я невольно поежилась.

– У меня дочка в Москве живет, – произнес он убитым голосом. Казалось, что каждое слово дается ему с трудом. – Уехала, точнее сбежала... Знаете, Женя, все ведь совершают ошибки... Ну да ладно, вам совершенно неинтересно знать о моих проблемах.

Он махнул рукой и, отвернувшись, уставился в окно.

– Что вы, мне очень интересно, – заверила я его. – Расскажите, пожалуйста. Я очень люблю слушать чужие истории.

Здесь я немного прервала. Я просто захотела его поддержать, и, кажется, получилось. Мужчина стал рассказывать:

– В общем, ситуация более, чем банальная и знакома почти каждой семье: мы с ее мамой развелись, а она обиделась и уехала. Ох, Женечка, если бы вы только видели ее глаза в тот день. Она ненавидела меня и наговорила столько всего... Мне так больно об этом вспоминать, ведь, если ее маму я разлюбил, это же совсем не означает, что и ее тоже. Я пытался объяснить, но она и слушать не желала. Уехала... В Москву... Вот уже почти два года прошло, а я все ее глаза, полные ненависти, вспоминаю.

Мужчина произнес все это на одном дыхании. Он не ждал ни осуждения, ни одобрения с моей стороны, просто рассказал свою историю.

«Вот так!» – подумала я, и хоть от меня не ждали реплики, все же осмелилась сказать:

– На эмоциях чего только не сделаешь и не скажешь, но ведь прошло время и, наверняка, она вас простила... Почему бы вам ей не позвонить? Я уверена она не держит на вас зла...

– Она ни за что сюда больше не приедет, – с болью в голосе произнес он. – А я даже не знаю ее телефона. Лишь адрес, где она живет...

Я ощутила его боль на себе. Когда я общалась с людьми, которым плохо, всегда чувствовала себя плохо.

– Тогда вы обязаны поехать! – уверенно произнесла я. – Скажите все в глаза, что любите ее. Развод родителей – это очень тяжело для детей, в каком бы возрасте они не были. Это ведь своего рода предательство, когда ты любишь обоих родителей одинаково, и тебе предстоит выбирать между ними...

Я прикусила губу. Если бы я продолжила говорить, то непременно бы расплакалась. Как в тот день, когда мама объявила, что уезжает за границу. Папе она об этом даже не сказала и просто бросила нас. Ему было очень плохо, а потом он тоже уехал. Но до этого я кричала на него и говорила, что ненавижу и, чтобы он не смел возвращаться.

По сути, родители для меня перестали существовать. Мама не давала о себе знать больше двух лет, а отец в прошлом году на день рождения прислал из Франции клетчатый чемодан, а за год до этого на восемнадцатилетие – кулон из Америки. Скоро мне исполнялось двадцать, и я гадала, пришлет ли он мне еще что-то. Связываться с отцом самостоятельно у меня не было ни малейшего желания.

И я никому не говорила, что у меня на душе, пряча чувства глубоко в себе, а теперь глядя на этого несчастного мужчину, мучающегося от того, что не может увидеть свою единственную дочь, сомневалась в том, что поступила правильно. Оба родителя меня предали, но у меня ведь роднее них никого больше не было.

– Если вы боитесь, я могу сходить к вашей дочери и узнать, злится она на вас или нет, – предложила я, ковыряя ложкой в вазочке с мороженым. Смотреть в глаза мужчине было выше моих сил, ведь на самом деле я оказалась такой же, как и его дочь. – Я через три недели вернусь в Москву.

– А вас это не затруднит? – в его голосе я услышала новые интонации. Неужели надежду?

Я не удержалась и взглянула не него. Теперь он казался мне еще более знакомым. И почему же мне было так стыдно перед ним?

Приободрившись, мужчина написал адрес дочери в своем блокноте и вырвал листик, со словами:

– Вы меня спасаете, Женечка. Я написал ее адрес, а ниже свой телефон. Позвоните мне в любой ситуации и, в случае благоприятного исхода, если она больше на меня не сердится, я, конечно же, приеду, чтобы... хотя бы в последний раз на нее взглянуть.

– В последний раз? – растерянно переспросила я. – Почему же в последний? У вас все будет хорошо, станете приезжать в гости друг к другу, а, может быть, она даже вернется в Питер. У вас чудесный город. В Москве совершенно другая атмосфера, другие люди, а здесь очень уютно и веет добром. Ваш город – город мечты. Моей уж точно.

Мужчина грустно улыбнулся и протянул мне листок.

– Боюсь, что мечты не всегда сбываются, – вздохнул он. – Я болен, и у меня не слишком много времени. Нет, я не боюсь умирать, просто у меня осталось одно незаконченное дело... Женечка, обязательно скажите ей, что мне очень жаль и что я просто хочу ее увидеть. Хочу сказать ей это лично и, чтобы ее глаза... Чтобы тот взгляд перестал меня преследовать. Я лишь молю о прощении, не хочу уходить, когда мы в ссоре.

Я не знала как реагировать на такое откровение. Время, отведенное на этом земном пути для мужчины, сидящего передо мной, заканчивалось и единственное, что он хотел, так это в последний раз увидеть свою дочь, примириться с ней. А вдруг мой собственный отец тоже умирает, вдруг ему плохо, он тоже хочет проститься со мной, а я наговорила ему столько гадостей?..

– Мне очень жаль, – робко произнесла я. На глазах у меня навернулись слезы. – И я сделаю все, чтобы найти вашу дочь и убедить ее с вами с вами встретиться. Обещаю!

7. Легенды

Мужчина ушел раньше меня, а я, немного посидев в кафе, вышла следом. На душе было совсем грустно, а тут еще погода как-то внезапно испортилась. Не знаю, как так быстро на небе успели стянуться тучи, но, когда я вышла на улицу, накрапывал дождик. Он был моросящим и холодным. А я все думала о мужчине и о его дочери, представляя, как она выглядит и какие эмоции испытает, когда увидит меня на пороге своего дома. Свернутую бумажку с ее адресом я убрала во внутренний кармашек сумки, даже на нее не взглянув.

Решив держать путь в сторону гостиницы и не имея ни малейшего представления о том, куда следует идти, я просто брела себе через парк, в сторону набережной, пока не дошла до реки Мойки. Перекинутый через нее мост показался мне до боли знакомым. И хоть все мосты в Питере походили друг на друга, как две капли воды, я все же решила подойти поближе.

Порывшись в своей памяти, я заметила рядом табличку с надписью: «Поцелуев мост». Тут-то я и вспомнила, что именно о нем мне в прошлом году рассказывала Маша. И это была ее история.

С Машей мы дружим больше года. Прямо сразу же с того самого момента, как я устроилась на работу. Точнее мы устроились вместе с Дашей, с которой познакомились в университетской столовой моего вуза. Через год Даша перевилась на дизайнерский факультет в соседний институт. Мы продолжали дружить, а потом устроились на одну работу.

Насчет устройства на работу я задумывалась давно. Отец оставил мне некоторые сбережения, которые катастрофически таяли. У Даши тоже были денежные проблемы. Да у кого их нет? А тут это объявление в интернете... Даша по характеру боевая. Это я трусиха и одна бы ни за что на собеседование не пошла, а с Дашкой не так страшно. Вот мы прошли конкурс в одну компанию, пусть и в разные отделы.

Там мы и познакомились с Машей. Как и в Даше, я сразу увидела в новой знакомой родственную душу, хоть мои подруги и были полными противоположностями друг друга.

Как я уже говорила ранее, Маша была профессиональным фотографом. Она жила этим мастерством. Фотография была для нее также важна для жизни, как воздух для любого человека.

А еще она была очень сентиментальна. Мы же с Дашей, наверное, – ее единственными не сентиментальными друзьями. Даша по натуре – скептик, а мой скептицизм обычно зависел от настроения. Маша же во всем, чтобы не происходило, видела знаки судьбы.

Как истинный фотограф и романтик, Маша с детства обожала Санкт-Петербург. И последнее несколько лет, а то и чаще, она приезжала сюда, чтобы сделать фотографии, помечтать и просто провести хорошо время. Питер был райским уголком для такого человека, как Маша.

В прошлом году, подруга как обычно ездила сюда с друзьями-фотографами. Они в очередной раз ходили по памятным местам пока не остановились на этом мосту. Отсюда открывался бесподобный вид на Исаакиевский собор, и Маша захотела сделать очередной памятный снимок. Тут-то ее друзья заговорили о легендах...

Маша и раньше слышала о том, что этот мост являлся местом прощания и встреч. Если молодоженам пройти по мосту от начала до конца, то их союз будет нерушим и, чем дольше продлится поцелуй влюбленных, тем крепче окажется их счастье. А еще о том, что если здесь поцеловать незнакомого человека, то ты с ним обязательно встретишься еще раз.

Стоит ли мне упоминать, сколько людей живет на нашем голубом шарике под названием Земля? Все же напомню – более семи миллиардов. А теперь представьте, что все эти миллиарды разъезжаются по странам и городам. Сидит на одном месте лишь малая часть, а большая – проводит время в нескончаемых разъездах и путешествиях по разным местам нашего огромного мира.

И теперь задумайтесь: какова вероятность, что, встретившись единожды с незнакомцем на мосту, можно повстречать его вновь? И пускай в том же городе и даже на том же самом месте, не сговариваясь и даже не узнав его имени? Не хочу никого обнадеживать, но вероятность эта невелика. Даже Маша понимала, что встретить Олега Звонарева в Питере у меня вряд ли получится. Но Поцелуев мост, как и для любого сентиментального романтика, был для нее символичным местом.

По мне, если уж и заводишь знакомство, то делать это надо по-человечески, а не так как сделала Маша. На мосту в тот день стоял незнакомый парень и тоже снимал на камеру Исаакиевский собор. Подруга подошла к нему и спросила:

– Здравствуйте, а не хотите ли меня поцеловать?.. На память.

Ах да, забыла упомянуть, что помимо сентиментализма Маша обладала очень ценной чертой характера – скромностью. В наше время это огромная редкость. И вот моя скромная тихоня Маша просто так подошла и спросила у незнакомого парня, не хочет ли он ее поцеловать. Невероятно!

Я ушам своим не верила, когда Маша рассказала мне об этом, но подруга беззастенчиво показала фото, на котором поцеловалась с незнакомцем в широкополой шляпе. Лица его, разумеется, разглядеть было невозможно, но Маша заверяла, что красивее никого в своей жизни не встречала и, что узнает парня из тысячи человек. Более того, как заверяла Маша, она влюбилась в него с первого взгляда, поэтому и осмелилась подойти. А, как известно, с любовью шутки плохи.

Маша не узнала ни имени незнакомца, ни кто он такой: приезжий или местный, и даже не попросила номера телефона. Не поверите, она до сих пор надеется, что встретиться с ним снова. Прямо сразу же, как только приедет в Питер снова. Вот ведь глупышка.

Но подруга уверяла, что на то она и магия моста. Попросить телефон – это совсем неинтересно, другое дело, когда судьба сама сведет «влюбленных» снова. И неважно, что влюбленной была только Маша. Мост он ведь всесилен... Хотя постойте, а с чего я вообще решила, что тот незнакомец не мог без памяти влюбиться в мою подругу? Не верю я во всю эту романтическую чепуху, но все же... почему бы и нет?!

Я подошла к тому месту, где вид был лучше всего, и представила, что в руках у меня фотоаппарат. Мысли тут же вернулись к этой ночи, когда я вдоволь щелкала и щелкала кадр за кадром и была так счастлива.

Заморосил дождик, и мысли мои снова и снова возвращались к Роману Аркадьевичу. А вдруг к моменту моего возвращения в Москву его не станет, и он так и не скажет дочери важных слов, не получит прощения? Нет-нет-нет, не нужно об этом думать!

Но я думала сильнее, когда на мост поднялись какие-то шумные ребята: трое парней и две девушки. В отличие от меня им было очень весело.

– Адам, ну не злись ты, сам виноват, что проспорил! – крикнула какая-то девушка, когда один из парней, сверкая подошвами кроссовок, пронесся по мосту. Если бы я не посторонилась, он точно сбил бы меня с ног.

Парень с необычным именем обернулся, когда я ойкнула и укоризненно цокнула языком. Он посмотрел на меня своими пронзительно-голубыми глазами и нахмурился.

– Извини, – буркнул он и пошел дальше.

Девушка снова позвала Адама по имени.

– Ребята, а давайте сфотографируемся! – оживился один из парней. – Сколько здесь хожу, а ни одной фотки так еще и не сделал. Это же Поцелуев мост. Эй, Адам, иди сюда!.. Девушка, а хотите с нами?

Я не сразу поняла, что обращается он ко мне. Я посторонилась, но незнакомец цепко ухватил меня за руку.

– Нет уж, спасибо! – крикнул в ответ Адам и, засунув руки в карманы, поспешно зашагал прочь вдоль реки Мойки. Лишь темные волосы развивались на ветру...

– Девушка, а вы много знаете легенд про этот мост? – спросил парень, держащий меня за руку.

– Я не верю в легенды! – ответила я холодно.

Парень разочарованно вздохнул и выпустил мою руку, а я, спустившись с моста, поспешила прочь, как гласил указатель, вдоль Крюкова канала. Не хватало еще, чтобы ко мне цеплялась всякая шпана... пускай даже – питерская и культурная.

Остановилась я лишь тогда, когда уперлась в берег Английской набережной. Передо мной был нелегкий выбор – идти дальше по мосту или же спрашивать людей, как возвращаться обратно к гостинице.

Нева представляет собой фантастическое зрелище. Это единственная река, которая берет свое начало из Ладожского озера – самого крупного пресноводного озера в Европе. Нева соединяет озеро с Невской губой Финского залива и переходит в балтийское море. Общая протяженность составляет семьдесят четыре километра, а на ее берегах располагаются такие города Ленинградской области, как Шлиссельбург, Отрадное, Кировск, и, конечно же, сам Санкт-Петербург.

В Питере Нева делится на дельты и рукава, давая названия таким рекам, как Большая и Малая Невка, Мойка, Фонтанка, Карповка и многим другим, а также Кронверкскому проливу и множеству каналов: Обводному, Адмиралтейскому, Крюкову... Всех и не перечислить. В общем, Питер со спокойно душой можно называть Северной Венецией. Я убедилась в этом собственнолично. И то, что я находилась здесь, можно считать подарком свыше.

Я готова была любоваться Невой очень долго, наблюдая за тем, как плещутся волны, как рябит вода, как мимо неспешно проплывают кораблики, и проносятся катера. К тому же дождь прекратился, и на небе показалось солнце. На душе сразу стало теплее, и грусть-тоска ушла сама собой.

Дух захватывало, когда мимо по реке проносились скутеры. А это же своего рода водные камикадзе, такие же, как мотоциклисты на дорогах. Они с огромной скоростью разрезали волны, заставляя плывущие мимо кораблики невольно покачиваться на волнах.

Я спустилась поближе к воде, но, пожалев, что не могу ничего сфотографировать на старенькую «Нокию», поднялась обратно на набережную и неспешно пошла вдоль нее, не замечая ничего и никого кругом.

Мои мысли были о том, что города лучше на свете нет. Впрочем, учитывая мою небогатую историю знакомства с другими городами, я могла сказать лишь одно: в Москве мне нравилось меньше, чем в Питере.

– Осторожнее! – сначала я услышала показавшийся мне очень знакомым мужской голос, а потом почувствовала, как что-то потекло по моей ноге: теплое, мокрое, липкое.

Взглянув на ногу и валяющийся рядом бумажный стаканчик, я сразу же определила, что это кофе. Главным моим наблюдением стало и то, что люди в Питере не ели и не пили на улицах. За очень-очень редким исключением. То, что вполне приемлемо для Москвы – купить булочку и съесть ее на ходу, запив кофе, здесь явно было чуждым. Поэтому-то мне было очень интересно посмотреть на того, кто пьет на ходу. И не просто пьет, а выливает кофе на проходящих мимо людей.

«Наверняка какой-нибудь приезжий», – подумала я и подняла глаза, а потом уже не смогла их опустить.

Олег Звонарев собственной персоной: в розовой рубашке, небрежно накинутом не плечи черном свитере, голубых джинсах и черных кроссовках стоял передо мной. Видение? Прямо, как в песне Максима Леонидова «Девушка видение». Только не девушка, а парень, встреченный мной обычным серым питерским днем.

– С вами все в порядке? – спросил он своим хорошо поставленным голосом. – Ваша нога... Вы не обожглись? Простите меня, я такой неуклюжий.

Нет, наверное, это все же сон. Ведь даже Маша не верила в то, что я смогу повстречать Олега Звонарева. Или быть может это его брат близнец? Или просто человек очень на него похожий?

– Почему вы так на меня смотрите? – спросил он с легким беспокойством в голосе, а потом вдруг добавил: – Вы, видимо, смотрели сериал с моим участием... И как вам?

Я в прямом смысле выпала в осадок. Приспустившись вниз по каменному заборчику, я приготовилась лишиться чувств от счастья. Передо мной стоял сам Олег Звонарев – моя мечта. И как я там хотела поступить, если его увижу? Вцепиться и никогда не отпускать?

– Девушка, с вами все хорошо? – более обеспокоенно произнес он.

– А можно автограф, – из последних сил я заставляла язык шевелиться. Глаза все еще не верили, а в мозгу лихорадочно повторялись слова: «Это невозможно, это невозможно, это невозможно!»

Нет-нет, это точно происходит не со мной. С кем угодно, но не со мной. Я по жизни ведь невезучая, а тут такое... Случай один на миллион и он мой? Никогда в это не поверю.

– Да, конечно, – немного растерянно произнес он. – Но может быть, лучше селфи на память? – предложил он и улыбнулся.

А с собой ни бумажки, ни ручки... Хотя постойте-ка, у меня ведь нет и фотоаппарата.

Напустив на себя самый удрученный вид, я протянула ему свою «Нокию». Если бы я не пребывала в состоянии ступора, то непременно принялась обвинять во всех смертных грехах Машу, забравшую у меня смартфон. Но я не могла отвести взгляда от лица Олега Звонарева и просто наслаждалась моментом.

А Олег был точно такой же, как в телевизоре. Я не прогадала, когда заверила Машу, что в жизни он – копия своего героя: такой же статный, уверенный в себе и обаятельный. А его голос... Да я слаще голоса в своей жизни не слышала. А этот питерский акцент... Я таяла словно кусочек масла на подогретой сковороде.

– Дело плохо, – вздохнул Олег, покрутив мой телефон в руке. – А другого у вас нет?

– Есть, – глупо улыбнулась я и также глупо произнесла: – Но он дома.

– Ясно, – кивнул Олег и вернул мне телефон.

Я старалась запомнить каждую черточку в его лице, каждую мелочь. Я поглубже вздохнула, и мне показалось, что помимо тины я уловила запах его одеколона. Вот бы теперь только коснуться... И я без стеснения протянула руку.

– Мне было очень приятно с вами познакомиться, – прошептала я. – Спасибо большое, что вы есть.

Я взяла его за руку и почувствовала, как тепло разливается по всему телу, захватывая каждую клеточку. И все кругом стало вдруг еще прекраснее. Теперь я не сомневалась, что Роман Аркадьевич не умрет, пока дочка его не простит, что парень с необычным именем Адам помирится со своими друзьями, что Маша встретит своего незнакомца в широкополой шляпе, а я...

– Я тоже был рад с вами познакомиться, – галантно ответил Олег. Он даже не стал вырывать свою руку из моей, хоть сжимала я довольно-таки крепко, словно боясь того, что прекрасное чувство исчезнет, а вместе с ним и Олег Звонарев. – А как вас зовут?

– Женя, – пролепетала я.

– Женя, а приходите сегодня вечером к нам в театр на репетицию, – предложил Олег, когда я нехотя выпустила его теплую руку из своей. – У нас там что-то типа кружка самодеятельности, я ведь на самом деле не актер, а игра для меня всего-навсего хобби, но...

– Вы замечательный актер, – прошептала я. – Вы... Вы просто бесподобны.

– В таком случае обязательно приносите с собой фотоаппарат, – улыбнулся он, явно тронутый моими словами. – Запомните адрес? Или давайте я вам сброшу его эсэмэской. Какой у вас номер?

Мне это казалось или Олег Звонарев взаправду спрашивал номер моего телефона? Нет, не казалось! Я готова была разреветься от счастья.

Сам Олег Звонарев!

Только не молчи! Говори что-нибудь!

– Я... Я не помню... Я не знаю... – промямлила я. – Может быть лучше набрать ваш номер с моего телефона?

– Хорошо, – кивнул он и, взяв «Нокию» из моих дрожащих пальцев, набрал свой номер.

Невероятно, теперь у меня был номер Олега Звонарева! И мало того, у него теперь был мой!

– Спасибо, – поблагодарила я.

– Не вопрос, – улыбнулся он. – Теперь у меня есть ваш номер, Женя, и вам от меня никуда не деться. До встречи!

Мне очень хотелось добавить, что это ему от меня никуда не деться и, что я сама не собираюсь никуда деваться и готова ради него абсолютно на все, но решила не перегибать палку. Олег и так, видимо, принял меня за сумасшедшую фанатку.

Глядя вслед уходящему Олегу Звонареву, я начала выходить из ступора. Теперь Машина история с Поцелуевым мостом не казалась мне такой уж фантастичной. Маша не верила, что я встречу Олега Звонарева, которого никогда в жизни не видела, а я не верила в ее незнакомца. А теперь получалось, что Олега я не просто встретила, но мы ко всему прочему обменялись номерами телефонов, а еще он позвал меня в театр.

Нет, все-таки чудо есть!

Но кто знает, может в этот самый момент, пока я провожала обожающим взглядом своего любимого питерского актера, снявшегося в одном единственном сериале, Маша встретила в каком-нибудь московском переулке своего незнакомца в широкополой шляпе?..

8. Культурная столица

А вы когда-нибудь задумывались над тем, сколько театров в Санкт-Петербурге? И ведь не случайно Москву зовут златоглавой, а Питер – культурной столицей. Если целью вашей туристической поездки является посещение музеев и театров, то вам потребуется довольно-таки большой отпуск, чтобы успеть посмотреть хотя бы малую часть заявленной программы. И далеко не факт, что все пойдет по плану, и вашу насыщенную программу не подпортят погодные условия.

Всего в Петербурге свыше двухсот музеев, включая и их филиалы. Все я, разумеется, перечислить не смогу. А также неподалеку находятся знаменитые пригороды города, такие как: Петергоф, прославленный своими фонтанами; Стрельна с ее легендарным Константиновским дворцом, мостами и парками; музей-заповедник Гатчина, расположенный в самом густонаселенном городе Ленинградской области; Царское Село в Пушкино со своей всемирно-известной Янтарной комнатой; Ораниенбаум – дворцово-парковый ансамбль – на южном берегу Финского залива в городе Ломоносов; маленький городок-крепость Кронштадт, защищающий Санкт-Петербург от вторжения неприятелей. И это, пожалуй, самые известные достопримечательности пригорода, которые я успела запомнить.

А театров в Санкт-Петербурге более ста: драматические, оперные, музыкальные, кукольные... Возможно, по сравнению с Москвой это не так уж и много, но не стоит забывать, что Петербург почти в два раза меньше столицы.

Территория Питера составляет всего-навсего полторы тысячи квадратных километров, а население чуть более пяти миллионов триста тысяч, в то время как Москва занимает площадь более двух с половиной квадратных километров, а население неумолимо растет, по официальным подсчетам далеко переваливая за двенадцать миллионов человек. По неофициальным же данным, мигрантов в столицу с каждым годом приезжает все больше и больше.

Архитектура города поражает. Я не особый знаток, а точнее, вовсе в этом не разбираюсь, но даже я заметила, что все дома, расположенные в центре, просто бесподобны. И хоть с виду они похожи друг на друга, на самом деле все разные. Они отличаются барельефами, крышами, цветом стен, размером окон и балкончиков. Между прочим, весь исторический центр Санкт-Петербурга находится под строжайшей защитой ЮНЕСКО России.

Узнала я об этом, когда Олег скрылся из виду, а я, подтаявшая и счастливая, запорхала дальше вдоль набережной. Тут-то я и решила прокатиться на кораблике. Ведь одно дело кататься ночью, а совсем другое днем. К тому же маршрут был выбран новый – по каналам города.

Экскурсовод попалась очень хорошая. Пожилая седовласая женщина задорно рассказывала о достопримечательностях и интересных местах города. Когда мимо нас проносились скутера с отчаянными ребятами, гид приостанавливала экскурсию и восклицала: «Вот бандиты!» Кораблик покачивало, и все радостно покачивались вместе с ним. Потом экскурсия продолжалась.

Гид рассказывала о домах, мостах, парках и пока мы плыли, солнце успело скрыться. Снова заморосил дождик. У кого были зонтики, раскрыли их над головами, а у кого не было (такие же несчастные, как и я), потеплее укутывались в предложенные пледы.

К концу экскурсии мне стало очень холодно. О том, что в гостинице я не сменила шорты на джинсы, успела пожалеть дважды. Пожалела бы и трижды, но мы приплыли обратно на причал.

В то время, пока все благодарили женщину за проведенную экскурсию, я нехотя расставалась с пледом.

Как думаете, сколько в городе и за его пределами мостов? Не поверите, но в совокупности их около восьмисот. Невероятно, но словам гида я все же решила довериться. Дождь превратился в настоящий ливень и, пока я бежала под навес, успела вымокнуть до нитки. Я удачно заглянула в кофейню и, решив переждать дождь здесь, заказала большой стакан кофе латте и аппетитную на вид пироженку.

Тщетно мы с Дашей пытались сесть на диеты. Мы почти в начале каждой недели клялись себе, что не будем есть: ни сладкого, ни мучного, ни жареного, ни даже красивого на вид, но уже на второй день срывались и ели все подряд.

Дождь не кончался. Я думала о мостах, незнакомце в широкополой шляпе, парне на теплоходе и тонких руках Майи на его талии. А еще об эсэмэске от Олега с адресом театра, которая все не приходила. Я даже подумала о том, что, возможно, Олег Звонарев все-же принял меня за сумасшедшую фанатку и, хорошенько подумав, решил не отправлять никакого адреса.

Но съев еще одно пирожное, я стала склоняться к тому, что его вполне могли обокрасть – выхватили телефон и убежали прочь. Олег даже предпринять ничего не успел и теперь мучился от того, что не мог мне позвонить...

Но ничего, тревога оказалась ложной. Только я подумала о том, чтобы взять еще стакан кофе и пирожное, как телефон оповестил о входящем сообщении. Олег все-таки не принял меня за сумасшедшую фанатку, его не обокрали. И более того, парень спас меня от лишних калорий.

Впрочем, кофе я все же решила взять с собой, хоть в городе это было и не принято.

Пока я ехала в метро, замерзшая и мокрая, в коротеньких шортиках и потягивала через трубочку кофе, люди посматривали на меня с нескрываемым удивлением. Наверное гадали, откуда я такая взялась. Уж точно не местная.

В гостиницу я вернулась продрогшая, но довольная. Полежав на кровати и мечтательно повздыхав, я обратилась к помощи карты, разложенной на кровати. Переодевшись в джинсы и кардиган, я спустилась в вестибюль. Еще было бы не плохо обзавестись зонтиком, но пока я искала адрес театра, дождь закончился. Я даже подумывала вернуться в номер и снова надеть шорты с футболкой, но взглянув на время, решила этого не делать.

Приходить мне было велено к восьми часам, к концу репетиции. В запасе оставалось еще почти два часа, но так как адрес являлся незнакомым, а в пространстве я ориентировалась из рук вон плохо, решила не рисковать и выйти пораньше.

Все же с навигатором и интернетом в телефоне было гораздо удобнее, но, если бы не эта старенькая «Нокиа», Олег не оставил мне номер своего телефона и тем более не предложил встретиться вечером. Все же и в «Нокии» были свои плюсы.

О том, что Олег просил захватить с собой фотоаппарат, я вспомнила только тогда, когда поднималась в город по эскалатору. Похлопав себя по карманам и исследовав сумку, я также отметила, что ни ручки, ни бумажки у меня тоже нет. Хотя нет, бумажка была – на листочке, на котором Роман Аркадьевич написал адрес дочери. Ну нет, я же не стану так низко падать, и куплю себе тетрадку и ручку. А вот и киоск в метро очень кстати попался! Значит, оставалось только купить где-нибудь зонт.

Выход из метро был забаррикадирован плотной стеной дождя. Порадовавшись, что вышла с запасом времени, решила было переждать дождь, но он только усиливался, поэтому замотавшись в кардиган, я помчалась к театру.

Не совсем уверенная в том, что выбрала верное направление и правильно прочла карту, я перебежками – от дерева к дереву неслась вперед, а по пути, как на зло, не повстречалось ни одного киоска с зонтами.

Санкт-Петербург – это очень зеленый город. Здесь много парков, аллей, скверов и деревьев. Следуя за деревьями, я забрела в какой-то парк. Дождь внезапно закончился, и, хлюпая по лужам, я шла по аллее и дрожала как мышь. Невероятно, но солнце еще не зашло и теперь выглядывало через поспешно расползающиеся тучи, как бы издеваясь.

Во время дождя по пути не попался ни один человек, зато теперь люди высыпали словно грибы. Они прятали в сумки зонты, снимали дождевики и кофты. А мой бедненький кардиганчик промок до нитки.

По парку метаться пришлось не очень долго. Оказывается (спасибо карте) я шла правильно. Вот только сейчас карта представляла из себя жалкое зрелище, ведь я постоянно с ней сверялась. Пришлось ее выбросить и порадоваться, что в номере осталась другая.

С ума сойти, но я нашла не только выход из парка, но и театр. Гордая собой я прошествовала, точнее прохлюпала (бедненькие мои кеды) к стеклянным дверям здания и, насладившись зрелищем прекрасных каменных колонн, вошла внутрь. Охранник тут же оторвался от чтения и взглянул на меня.

– Здравствуйте, – вежливо поздоровалась я первой. – У меня назначена встреча... Я пришла пораньше... К Олегу Звонареву.

Я затаила дыхание. Хотелось добавить: «Вы ведь знаете Олега Звонарева?» Главное было не ошибиться театром, ведь до восьми часов оставалось совсем немного.

– Здравствуйте, – ответил охранник, оценивающе оглядев меня с ног до головы. – Да-да, Олег что-то такое говорил... – У меня, аж, камень с души упал. – Репетиция сегодня позже началась. Если дадите мне свой паспорт, я пропущу вас внутрь, но только при условии, что не будете хулиганить.

Я удивленно вскинула голову, не зная как реагировать на слова «не будете хулиганить». Он что всерьез принял меня за хулиганку? Я же вообще не конфликтный человек, в жизни мухи не обидела. Разве у меня не написано это на лице?! Чего это он?

Но в отличие от меня, охранник ни капли не смутился и, когда я протянула ему паспорт, беспристрастно занес мои данные в книгу регистрации.

– Не местная? – спросил он, возвращая паспорт, но не успела я ответить, как тут же сам и сказал: – Москвичка, значит... Ну-ну. Как же тебя занесло-то сюда?

Я смутилась еще сильнее.

– Что-то не так? – спросила я, пряча паспорт в сумку.

– Видишь ли, Олег и его компания, друзья, то бишь, не особо ратуют москвичей, – объяснил он. – Я ведь тоже москвич, помню, когда они узнали об этом, так такое началось... В общем, вспоминать даже не хочу. Ну а тебе удачи желаю, вот только совет как земляк земляку – паспорт спрячь подальше и не показывай. А пока поднимайся по лестнице и там поворачивай направо и иди прямо до другого коридора, потом сверни налево, увидишь дверь с табличкой: «Малый зал». Все поняла?

Я кивнула, а охранник мне подмигнул и вернулся к чтению. Я же направилась к лестнице, чувствуя себя не в своей тарелке. «Что значит – не любят москвичей?» – недоумевала я.

Я поднялась по лестнице и оказалась на распутье. Мне предстояло решить куда идти: направо, налево или прямо. «Не любят москвичей!» – эхом прозвучали в голове фраза, и я пошла прямо. Коридор очень быстро закончился тупиком в виде большого окна, возле которого стояли пальма и диванчик. На диване, распушив юбки, в платье эпохи Екатерины Великой сидела согнувшаяся пополам фигура и поправляла туфли. Кудрявый парик белых волос практически касался пола.

– Девушка, простите, пожалуйста, вы не могли бы мне... – начала было я, но тут девушкаподняла голову, и я проглотила все те слова, которые намеревалась произнести.

На диванчике сидела вовсе не девушка, а... парень? Причем очень знакомый. Я могла поспорить на что угодно, что где-то его уже видела, причем совсем недавно. А пока я вспоминала, парень поднялся на ноги и подобрал пышные юбки.

– Чего тебе? – пробасил он.

– Адам? – вспомнила я и закрыла лицо руками, чтобы не рассмеяться.

Сегодня днем на мосту, одетый в джинсы и рубашку, он был куда симпатичнее. А в женском платье, на каблуках, да еще парике он выглядел так несуразно, что было очень сложно сдержаться от смеха. Ох, видел бы он только себя в зеркале.

– А, это ты. Девушка с моста, – произнес он и опустил голову. – Каблук сломался, а мне на сцену идти... Вот ведь подстава.

Я кивнула и прыснула.

– И часто ты играешь женщин? – спросила я.

– Только когда спорю с друзьями и проигрываю, – ответил он немного резковато. – А ты, чем злорадствовать, помогла бы что ли. Не могу же я по театру в таком виде расхаживать. Слушай, сбегай в гримерку, она в подвале, и принеси мне туфли сорок первого размера.

– Туфли сорок первого размера? – переспросила я.

– Да, туфли сорок первого размера, – подтвердил он. – Представь себе, не у всех девушек ножки, как у Золушек... Слушай, так ты поможешь мне или нет?

– Ладно, – согласилась я. – Жди здесь!

Бродить по театру не зная, что где находится, своего рода приключение. Конечно, совсем другое бродить не по театру, а по подвалу, но все же тоже не плохо, учитывая, что этот подвал в Питере. Актеры, наверное, в день по несколько раз сюда спускаются, чтобы костюмы переодеть, а мне-то всего-навсего нужно найти туфли. Да плевое дело.

Спустившись по лестнице, я обнаружила две двери. Одна из них была закрыта, а вторая приоткрыта. Ну, ведь это понятно, что нужно идти туда, где открыто. По крайней мере, понятно для меня!

Подвальное помещение представляло собой довольно жалкое зрелище: облезлые потолки, выцветшая краска на стенах, свисающая с потолка паутина. Коридор, ровный как стрела терялся в темноте. Лампочки трещали и помигивали.

Я спросила себя, действительно ли хочу туда идти?! Нет, я совсем этого не хотела и собралась уже было подниматься обратно наверх, как услышала мужские голоса.

– Я его убью, – сказал один из мужчин. – Вот увидишь, на этот раз точно возьму грех на душу.

– Ну, а чего ты хотел... – вздохнул второй.

– Эх, опять дверь не закрыли! – воскликнул первый. – А потом еще жалуемся, что крысы по театру бегают!

Раздался громкий хлопок, и дверь, через которую я попала в подвал, захлопнулась.

– Замечательно, я ошиблась дверью, – пробормотала я, поднимаясь по лестнице. Быть заживо съеденной подвальными крысами мне не хотелось, поэтому я поспешила отсюда убраться. Не учла единственного факта – дверь не просто захлопнулась, а в ней сработал автоматический замок.

Ну, вот и началась эпопея моих неудач (к слову, везучей я никогда и не была) – я оказалась взаперти в месте, где мне быть не следовало. Кажется, охранник как в воду глядел, когда принял меня за хулиганку. И что же мне оставалось? Ждать, когда дверь откроют? И не известно вообще, когда это случится, ведь на улице вечер и кому может что-то понадобиться в подвале? Разве, что Адам догадается.

Позвонить Олегу и сказать, что со мной приключилось, было выше моих сил. Сходила за туфлями, называется! И как же хорошо, что не я боюсь темноты! Память об этом мне очень помогла, когда через какое-то время выключился свет.

Ха-ха, в старенькой «Нокии» не было камеры, но зато в нее был встроен фонарик. Прождав под дверью неизвестно сколько времени, я подумала о том, что раз репетиция началась позже, то и закончится она тоже позже, значит, пока я дождусь ее окончания поседею скорее от старости, чем от страха.

В подвале царила абсолютная тишина и я, собрав все свои силы, решила выбраться собственными силами. А ведь спасение из подвала – это тоже своего рода приключение! Получается, у меня сегодня аж целых два приключения.

Мысль о том, что где-то в темноте прячутся крысы, меня немного напрягала, но в то же время я успокаивала себя тем, что они ведь не дурочки и не станут на меня набрасываться. С такими мыслями я дошла до конца длинного коридора и увидела еще одну лестницу.

Металлическая дверь была приоткрытой, но, как я не пыталась через нее протиснуться, из этого ничего не получалось. Словно что-то припирало ее с другой стороны. Ну не могла же я сдаться так просто! Я посильнее на нее налегла и принялась толкать. В итоге разболелось плечо, но старания не оказались напрасными. Дверь приоткрылась, и я стала из нее выбираться. При этом чуть не порвала кардиган. Пришлось его снять и перебросить на другую сторону.

С джинсами дела обстояли не лучше. Не знаю, за что они там зацепились, но просунуть мне удалось ровно наполовину. Ноги всякий раз застревали, поэтому пришлось сдаться и стянуть штаны, а потом освобождать их от застрявшего в штанине крюка, проделавшего в ней огромную дыру.

И тут внезапно рядом что-то зашуршало и, через мгновение возник Адам в платье и парике.

– Ничего себе! – выдохнул он и глупо заулыбался. – Так король-то голый!

– Не голый! – с вызовом заявила я. – Сейчас... Все. – Я рванула штанину, и дыра стала еще больше, зато джинсы были спасены от крюка. – Скажешь хоть кому-нибудь, пеняй на себя!

– Подумаешь... девчонка без джинсов, – фыркнул он. – Я и похуже видал.

Решив не вдаваться в подробности, что значит «похуже», я спешно влезла в джинсы и поспешила прочь от железной двери.

– Ты знаешь Олега Звонарева? – спросила я.

– А что, с того, если и знаю? – насторожился Адам. – Ты к нему что ли приходила? Так это ему не следует рассказывать про приключение в подвале и дыру в штанине?..

– В твоих интересах помалкивать на этот счет, иначе я выложу в сеть тебя в этом чудесном платьице! – ответила я, помахав перед лицом парня телефоном. – Фото у меня вот здесь. Очень хорошо, кстати, получилось. Уже представляю, как много лайков наберет...

Адам сразу же спустил с себя всю спесь. Видимо, стать звездой интернета ему не очень-то хотелось. Для меня же главным было то, чтобы он не потребовал доказательств и не понял, что я блефую.

– Ладно, забыли, – буркнул он и, подхватив юбки, зашуршал в соседнее помещение – гардеробную. – Репетиция вот-вот закончится, лучше поднимись в вестибюль... Или можешь подождать меня. – Он остановился возле вешалок с сотнями блестящих платьев прошлых эпох. – Я быстро. И можешь потрогать реквизиты, если хочешь. Разрешаю.

Мне не требовалось особого приглашения. Адам скрылся за вешалкой, а я протянула руки к платьям. В своей жизни я ничего не видела прекраснее, но не успела их коснуться, как взгляд упал на шляпки. О, это были чудесные шляпки. Я тут же надела одну из них и бросилась к туфлям. Над ними в ровный ряд висели очаровательные зонтики, а за зонтиками трости, перчатки и снова шляпки.

Когда Адам переоделся и вышел из-за вешалки, я стояла перед зеркалом и обнимала белое атласное свадебное платье. Оно было старомодное – закрытое, с длинными рукавами и рюшечками, но такое красивое.

– Оно великолепно, правда? – спросила я у Адама и покрутилась перед зеркалом. На голове у меня все еще была аккуратная маленькая шляпка, украшенная цветами. – А можно примерить?

– Ну, – сказал Адам, явно не разделяя моих восторженных чувств. Наверняка для него платье было обычным, а шляпка так уж и подавно. Ох уж эти мужчины! – Это вообще-то реквизит и...

Я не стала дослушивать о том, что посторонние не имеют права прикасаться к этому богатству. Скрывшись за вешалкой, я в мгновение переоблачилась в платье и сияя вышла из-за ширмы.

– А вообще ничего себе так, – признал он. – Оно ведь свадебное?

– Да, – ответила я, взглянув на себя в зеркало.

Если я и собиралась когда-нибудь выйти замуж, то только в таком платье. А поверьте, я знала, что говорю. За последний год я видела море свадебных платьев – на фото, видео и даже у нас в офисе. Все они большей частью были современными – с пышными юбками и глубокими декольте. Мне же хотелось чего-то полностью противоположного.

– Но тебя не смущает, что оно старомодно? – осторожно поинтересовался Адам.

Ответить я не успела, так как в гардеробную спустились какие-то незнакомые парни.

– Привет, – сказал один из них.

– Вот это я понимаю, – воскликнул другой. – На Галке платье как на матрешке сидит, а здесь смотри, как вписалось.

Я юркнула за вешалку и быстро освободилась от платья и шляпки.

Когда мы с Адамом выходили из гардеробной, я тоскливо взглянула на дверь. Вряд ли мне предстояло еще раз за ней побывать, но воспоминания о своем приключении я готова была запомнить навсегда.

Поднявшись в вестибюль, мы сели напротив поста охранника и принялись ждать. Даже не верилось, что я находилась в театре не дольше сорока минут. Казалось, я провела здесь целую вечность. А чем больше мы ждали, тем сильнее начинал нервничать Адам. Это было видно по всему: и как он оглядывается на лестницу, и как стучит пальцами по дивану, и как вздыхает.

– Я ведь на сцене должен был быть в образе императрицы, – пояснил он, когда со стороны лестницы послышались голоса. – Проспорил все-таки, а вместо этого пришлось тебя спасать...

– Здорово, значит, я осталась и виноватой?! – хмыкнула я. – Так чего же ты не вернулся на сцену после того, как, хм, спас меня?

– А ты сама как думаешь? – ответил он вопросом на вопрос.

В вестибюле показались люди – все молодые и веселые. Среди них я узнала знакомых ребят с моста, а также Олега. Он шел в конце – такой статный, ухоженный. Мое сердце на мгновение остановилось, а потом забилось с такой силой, что готово было выпрыгнуть из груди.

Смеясь и шутя, некоторые из актеров, перекинувшись с Адамом парой слов, шли дальше. Те ребята с моста и трое новеньких: двое парней и девушка, остановились рядом с нашим диванчиком.

– Адам, так дела не делаются, раз проспорил, значит – проспорил, – с укором заметил один из ребят – тот самый, который держал меня за руку на мосту. Его взгляд скользнул в мою сторону и мельком задержался на лице. Я явно показалась ему знакомой. Парень нахмурился, стараясь припомнить, где же мы встречались, как к нам подошел Олег.

– Привет, – улыбнулся он. – Я думал, что тебя пропустят. Давно ждешь?

Я замотала головой, кажется, разом лишившись всех слов.

– А я тебя вспомнил, мы сегодня днем встречались на мосту, – заметил друг Адама. – А что ты здесь делаешь?

– Ребят, ну, сколько еще можно ждать? Пойдемте же в кафе поскорее, есть очень хочется, – закапризничала одна из девушек. По виду она была самой молоденькой, с милыми кудряшками-пружинками на голове.

– Женя, это мои друзья – Толя, Валера, Миша – представил Олег, указывая на ребят по очереди. – Адам, Катя, Вера, Аня и Гоша. Ребят, это Женя.

– Привет, Женя, – почти хором ответили они, а девушка-кудряшка Катя тяжело вздохнула все тем же капризным голоском добавила: – Пойдемте же, наконец!

9. Противостояние городов

Шумные веселые компании – это не для меня. Еще со школы я сторонилась новых знакомств и друзей. И дело даже не в том, что мне сложно знакомиться с людьми. Напротив, я неплохо с ними схожусь, но неохотно. Впрочем, для Олега и его друзей я решила сделать исключение, даже несмотря на то, что они – шумные и чересчур веселые.

Итак, у Олега было восемь друзей-актеров. К слову, актерами как таковыми, они не являлись и так же как Олег, посещали кружок самодеятельности при театре. Хотя нет, все-таки один актер среди них был – Адам. Но он был самым молодым и в следующем году только заканчивал школу, хотя по внешнему виду, вполне мог сойти за студента.

Его кудрявая знакомая по имени Катя этим летом тоже закончила школу и поступила на дизайнерский факультет. Простое совпадение?! Не думаю! В ней я сразу же увидела родственную душу, коллегу по мечте.

Вера закончила первый курс юридического факультета, Аня – экономического. Толя учился на заочном отделении на психолога, Валера – на факультете искусств, Миша занимался информационными технологиями, а Гошу в прошлом году отчислили с исторического факультета, но он не растерялся и поступил на факультет физической культуры. Олег же уже два года работал архитектором.

И казалось, все эти ребята настолько разные, что их не может связывать ничего общего, но все же общим оказался театр. Они дружили и когда большой шумной компанией ввалились в тихое уютное кафе, подняли его с ног на голову. Но ни официанты, ни посетители не стали возмущаться, отчего стало понятно, что ребята посещают кафе часто.

Олег являлся звездой не только для меня, но и для своих друзей. Он был старше всех и обладал неоспоримым авторитетом. Катя, первым делом, спросила нравится ли мне сериал с участием Олега. Я, как, рьяная фанатка просто не могла ограничиться простым «да», поэтому не меньше получаса восторженно высказывала свое мнение на этот счет, а Катя с подругами солидарно кивала. Причем, девушки так же, как и я, не разделяли Олега с его героем. И хоть говорят, что идеальных не бывает, мы с этим не соглашались. Олег был исключением из правил.

– Как тебе здесь? – обратился ко мне Олег, когда мы расселись по местам.

– Замечательно, – воодушевленно произнесла я, думая о том, какой же он все-таки галантный и заботливый: набрал на поднос много-много еды и придвинул ко мне поближе.

Неужели я ему понравилась? От этой мысли меня даже в дрожь бросило. Весьма приятную дрожь.

Катя, Вера и Аня познакомились с Олегом в прошлом году и, как я успела заметить, питали к нему чувства большие, чем просто дружеские. А он был сама вежливость и учтивость. Но проявлять романтических чувств в отношении них Олег не спешил, а вот ко мне поднос придвинул...

Нет-нет, не стану об этом думать, так как потом будет сложнее узнать о том, что все это глупости и у такого замечательного парня, несомненно, есть девушка. И, конечно, она такая же замечательная и идеальная, как и он сам.

– А у Олега кто-нибудь есть? – спросила я у Кати, когда он отошел к прилавку за вилками.

– Кто-нибудь, в смысле, девушка? – уточнила Катя и хитро улыбнулась. Олег быстро к нам вернулся, а я так и не поняла занят он или свободен.

Признаюсь, я из тех девушек, которые мечтают о большой и вечной любви. Несбыточные мечты? Я бы так не сказала. Один шанс на миллион? Возможно, но все же шанс. Кстати, в этом мы с Машей и даже Дашей очень похожи. Последняя маялась, влюбляясь в плохих ребят, и очень ждала своего единственного, которым, конечно же, мог быть только Клёпа (я в этом ни капли не сомневалась). Первая же грезила о неизвестном парне.

И в девятнадцать жизнь только начинается, впереди ждет много знакомств и друзей. Не знаю, но мне вдруг вспомнились слова женщины, встреченной вчера ночью: «В таких вещах не следует ориентироваться на возраст. Уверяю вас, милочка, если вы встретите того самого, все приобретет новые краски. И каждый миг рядом с ним станет дороже всего на свете». Я взглянула на Олега и подумала: «а вдруг это он и есть – моя судьба?» От этой мысли даже голова слегка закружилась.

А тем временем беседа за столом о театре плавно стала переливаться в иное русло, а именно то самое, которого я боялась сильнее всего – разговор о городах. И с чего вообще люди взяли в привычку говорить о городах? Испытав ощущение легкого дежавю, так как буквально несколько дней назад мои коллеги уже поднимали подобную тему, я втянула голову в плечи и решила притвориться молчаливой рыбкой.

Гоша заговорил первым. Начав издалека, он подвел разговор к тому, что: «глаза бы мои не встречали москвичей...» А так как почти все из присутствующих его поддержали, я втянула голову сильнее, и шея стала еще короче.

Как и предупреждал охранник, друзья Олега, да и сам Олег, оказались рьяными противниками всего московского. Они дружно считали, что в Москве душно, тесно, страшно и противно, а живущие там люди – вообще отсталые дикари со всеми исходящими из этого первобытными привычками.

– Они злые, эгоистичные и примитивные! – ораторствовал Гоша. – Про дружелюбие я вообще молчу...

Пристыженная, я слышала истину в его словах: ведь москвичи действительно не отличаются радушием и, на улицах, вставив в уши наушники, порой не замечают ничего кругом. Но все же мне вдруг очень сильно захотелось сказать слово в защиту родного города. А может быть, даже два. Чисто из солидарности.

И я уже приготовилась к самому страшному разоблачению в своей жизни, как меня опередил Адам:

– Злые вы все, а на москвичей наговариваете! Очень легко судить тот город, где вы никогда не жили!

– Да что мы там забыли?! – всплеснула руками Катя. – Достаточно того, что рассказывают.

– А сколько у нас приезжих из столицы, особенно в туристический сезон... – закатил глаза Толя. – И все ведут себя как дикари. Да они из общей толпы людей выделяются за километр!

Вжавшись в спинку стула, меня начали одолевать противоречащие чувства: поддержать Адама или стать еще неприметнее и молчаливее. Ведь я москвичка, а значит должна за километр выделяться из толпы.

– Помню ездил как-то туда на пару дней город посмотреть, так ноги еле унес. – поддержал Толю Миша. – Цены в магазинах баснословные, люди дерганые, настоящие сумасшедшие, а метро... Друзья, московское метро – это ужас! – он с чувством стукнул по столу кулаком.

Ну, касаемо метро я, пожалуй, могла согласиться, особенно в разгар часа пик и особенно на Таганско-Краснопресненской ветке. Именно по ней я езжу каждый день на работу, а домой возвращаюсь без какой-нибудь вещи. И ладно, когда тебе ненароком отрывают пуговицы или брелки от сумки, гораздо обиднее, когда рвутся наушники, и единственное спасение для москвичей (музыка в ушах) перестает быть актуальным. И когда тебя впечатывают в стекло двери с буквами: «Не прислоняться», тоже нет ничего хорошего. О переходах же на эскалаторах в это неспокойное время я даже говорить не хочу.

– Согласна, люди невежливые, к ним подойти и спросить дорогу нельзя – либо не ответят, либо пошлют куда подальше, не то, что у нас: все вежливые и добрые... – поддержала разговор еще и Аня. – А ты Адам вообще изменник, раз собираешься в столицу поехать. Не страшно тебе, маленький наш, в такую-то неблагоприятную среду попасть?

За столом все засмеялись. Ну, все, кроме Адама и меня... Ну со мной-то все понятно, я ведь пропитана с ног до головы неблагоприятной средой, а вот с Адамом-то что такое? Я не понимала, почему эти слова его так сильно задели, он ведь все же был из благоприятной среды. А может, ему не понравилось, что его назвали маленьким.

– А вы, если завидуете, то делали бы это молча! – парень с шумом отодвинул стул. Неспешно, прожигая каждого из друзей осуждающим взглядом, он развернулся и пошел к выходу.

Мы завороженно смотрели за тем, как уходит Адам, а когда за ним закрылась дверь, ко мне повернулась Катя:

– Женя, а откуда ты приехала? Ты ведь не местная, верно?

Знаете, как чувствует себя рыба, выброшенная на песок? Раньше я не знала. Теперь знаю. У меня тут же перехватило дыхание, а в легкие словно залили свинец. Вот, кажется, и настало мое время выступить с защитной речью о Москве, потом гордо подняться на ноги и последовать за Адамом! К тому же Толя подметил, что москвича всегда узнаешь из толпы. Если они и догадались о месте моего проживания, то виду пока не показывали. Кажется, я поняла – это был тест на честность, который я...

– Из Уфы!

... с треском провалила.

– Вау, круто, – уважительно присвистнул Толя. – Я сразу увидел в тебе родственную душу. Я ведь тоже родом из Уфы.

Я забыла, что значит дышать.

– Правда? – воскликнула я наигранно весело.

Ну все, мне точно конец. Вот сейчас Толя непременно спросит меня о какой-нибудь достопримечательности своего родного города и узнает, что я не только там ни разу не была, но даже не имею ни малейшего понятия, где именно находится эта Уфа.

– Он всем об этом рассказывает, – улыбнулась Вера. – Приехал в Питер через год после рождения, а уж мнит-то из себя коренного уфимца.

– По мне, так это два лучших города в нашей стране – Питер и Уфа! – гордо заметил Толя.

Я, затаив дыхание, ждала, что он все-таки спросит о городе, но к моему огромному облегчению Толя принялся подчищать тарелку с макаронами.

– А кем ты работаешь? – спросил Олег.

А вот это совсем просто! Особенно нужно упомянуть про грядущее повышение. Но, когда он вот так пристально смотрит, почему же в голове путаются все мысли?

– Ну я... я... в офисе работаю, – замявшись, произнесла я. – Планирование, отчеты, телефонные звонки. – Почему-то сказать, что я работаю в агентстве свадеб, язык не поворачивался. Особенно учитывая тот факт, что ребята, особенно девушки, непременно заинтересовались бы и начали расспрашивать о том, что это за агентство и где оно находится. Нет, все-таки про повышение лучше не упоминать.

К слову, я не могла даже рассказать, где учусь. Придумала: лучше сказать, что нигде не учусь, что у меня богатые родители, и я живу на полном их обеспечении! Да, так будет правильно.

А поведав ребятам эту байку, я замолчала и тяжело вздохнула. Уф! Переволновалась! И с чего бы это? Наверное, представила свой офис, расположенный в Москве, злых недружелюбных людей, похожих больше на дикарей, и ужасное метро.

Ну вот и вечер подходил к концу.

– Что ты хочешь на десерт? – вежливо спросил меня Олег.

«Яду, пожалуйста», – подумала я, пристыженная собственной ложью.

Олег сидел рядом, и пока я ела мороженое, рассказывал о своей профессии. В будущем он мечтал стать известным архитектором, и я не сомневалась, что у него это получится – более разбирающегося по этой части человека я еще не встречала. Олег столько всего рассказывал про архитектуру, что у меня чуть не взорвался мозг.

– Это здорово, что ты так много знаешь! – с чувством произнесла я, поняв, что не запомнила ни одной даты и смешала все архитектурные стили воедино, хотя делать этого ни в коем случае было нельзя. И это, не говоря об исторических событиях. С историей я всегда была на «вы», но в обществе Олега, поняла, что это «вы» весьма преувеличено. Олег разбирался в истории с такой же легкостью, как и в архитектуре.

И лишь когда задвигались стулья, я поняла, что вечер действительно подошел к концу, а я так и не сделала главного – не взяла автографа. Внутри вдруг стало пусто-пусто. Неужели мне предстояло расстаться с Олегом Звонаревым навсегда и больше никогда не встретиться с ним? И я даже не смогу получить в качестве вечного напоминания об этой встрече фотографии. Неужели упущу свой шанс на миллион?

– Олег, это ужасно, но я снова не взяла фотоаппарат, – изобразив на лице мировую скорбь, сообщила я. – Мы могли бы встретиться еще раз? Ну, исключительно для автографа. Я просто искала фотоаппарат, но не смогла его найти и думаю, что поищу еще...

– Я как раз подумал о том, что было бы не плохо снова увидеться, – перебил он мое спутанное и лезущее из всех дыр вранье. Ой, как же стыдно-то! – Как насчет завтра?

– Ну да, было бы не плохо, – мне потребовалось все самообладание, чтобы произнести эту фразу невозмутимым голосом и не показать, что внутри меня прям-таки и кипят эмоции: «Олег Звонарев! Олег Звонарев! Сам Олег Звонарев!»

– Тогда я завтра позвоню, – сказал он, а потом нагнулся и поцеловал меня в щеку.

Простой дружеский поцелуй, я бы даже сказала приятельский, но для меня это значило куда больше. Я словно приросла к месту.

– Пока, Женя, еще увидимся! – попрощалась со мной Катя, когда все друзья-актеры направились к выходу. Среди них был и Олег.

Возвращаясь в гостиницу, я зашла в кофейню и купила кофе. За сегодняшний день я выпила уже много чашек, но решила, что лишний стаканчик латте мне точно не навредит. Особенно, когда идешь по улице одна такая со стаканчиком в руках и потягиваешь ароматный напиток через трубочку.

И жизнь радует все больше и больше!

Еще одно значительное отличие Питера от Москвы – здесь никто не ходит на красный свет и не перебегает дорогу в неположенном месте. Нет, конечно, в любом правиле есть исключения, но...

Кто-то может осудить петербуржцев за медлительность и своего рода нерасторопность, но только не я. Хоть я привыкла к иному ритму жизни, где все крутится и вертится, здесь мне нравилось абсолютно все. И мне хотелось остановиться на улице, и потратить минут пять на то, чтобы просто постоять посмотреть на воду.

– Ловите! Ловите! – услышала я крик, а, оглянувшись, увидела летящие по ветру листовки, а за ними какую-то девицу.

Не прошло и пары секунд, как за девицей и ее листовками уже бежали незнакомые люди, всегда готовые помогать ближнему своему.

Я достала из внутреннего кармана сумки адрес дочери Романа Аркадьевича и несколько раз его прочитала. Адрес показался мне очень знакомым. В памяти всплыли отрывочные воспоминания и фрагменты из моих незначительных похождений по Москве. Я снова свернула бумажку и убрала ее в сумку.

Завтра у меня предстояла еще одна встреча с Олегом Звонаревым, и мне срочно где-то нужно было раздобыть фотоаппарат, либо придумать новое оправдание, почему его у меня нет.

Но ведь это такой пустяк по сравнению с тем, что чья-то жизнь только начинается, а чья-то подходит к концу.

10. Экскурсия

Утром я проснулась ни свет, ни заря и первое, что сделала, кинулась к сотовому телефону проверить входящие вызовы. Старенькая «Нокиа», никем не обеспокоенная, мирно лежала на тумбочке. Но стоит ли расстраиваться из-за этого? Вовсе нет, ведь Олег нормальный человек и не станет звонить в такую рань. Нужно просто немного подождать...

Радостно напевая песенку, я поскакала в ванную, чтобы принять душ и прихорошиться перед важной встречей. Я соорудила на голове замысловатую прическу. Получилось не то, чего я ожидала, так как из-за местной влажности лак не держался на волосах. Пришлось смириться.

Снова проверив телефон на тему входящих звонков и эсэмэсок (как оказалось их отсутствие) я пошла завтракать. Вернувшись из столовой, снова кинулась к телефону (слегка разочаровалась), а потом решила почитать книгу. Не продвинувшись далее пяти страниц и снова к телефону... Итак, чем бы себя еще занять? Ох, да есть же телевизор!

Я хваталась за телефон еще в течение получаса. Книга не читалась, телевизор не смотрелся, а мобильник манил к себе словно магнит. Мне срочно нужно было развеяться. За окном стояла прекрасная погода: сухая, солнечная, теплая, поистине летняя. В общем, я решила подождать звонка на улице.

Сначала я подумала, что уходить далеко от гостиницы не стоит, так как Олег мог позвонить в любую минуту и назначить встречу, но тут до меня дошло, что он не знает, в какой именно гостинице я остановилась, а, значит, могу отходить так далеко, как только захочу.

Сегодня был второй день моего пребывания в Питере, и мои впечатления о городе становились с каждой минутой только лучше. И как же мне хотелось позвонить Маше и рассказать ей обо всем, что со мой приключилось, но номера-то я не помнила. А в моей старенькой «Нокии» был забит всего лишь один номер – Олега Звонарева. И почему же он все не звонил?

К одиннадцати часам я прошла весь Невский проспект мимо Аничкова, Казанского и Зеленого мостов, дойдя до Дворцовой набережной. При этом я налюбовалась и Фонтанкой, и каналом Грибоедова, и Мойкой, и даже Невой до такой степени, что меня стало слегка подташнивать. А так как Олег не звонил, оставалось надеяться на то, что у него не украли телефон и он теперь не страдает от того, что не может мне дозвониться. А возможно, он просто собирается сделать это вечером, как сделал бы нормальный человек.

– Конечно же! Он просто занят! – осенило меня.

Сегодня был обычный будний день. Для меня выходной, я ведь в отпуске, а для всех остальных – рабочий. И как я раньше об этом не подумала? На душе стало значительно легче.

Вчера Олег рассказал мне, наверное, о всех стилях в архитектуре. В ней, я разбиралась очень слабо, как и в истории. Не то, что в кино. Если бы Олег собирался стать великим актером, а не архитектором, мне было бы куда проще перед ним блеснуть своими познаниями.

Когда я проходила мимо иностранцев, они восторженно кричали и махали руками в сторону домов. А я... Я видела перед собой просто красивое здание и не знала, относится ли оно к эпохе классицизма, модерна или готики?!

А в Питере, оказывается, не менее пятидесяти дворцов и все делятся на разные эпохи, относящиеся к правлению того или иного императора. А какие императоры правили в Питере помимо Петра Первого и Екатерины Великой? Стыдно признаться, но я не знала.

Олег же, без сомнения, знал всех правителей и их дворцы. Мое положение могли спасти только блокнот с ручкой, которые я вчера купила, умные книги и умные люди, которые смогли бы мне рассказать об истории города, а законспектировать, вызубрить и позже показать Олегу, что я много чего знаю. Правда кое-что я все же знала.

Гостиный двор – памятник архитектуры, как и весь центр города. Построен аж в восемнадцатом веке, а с двадцатого века стал универмагом. А с двадцатого века он стал универмагом. Вот возле него – этого памятника архитектуры передо мной появилась невысокая женщина с очень печальными глазами и спросила:

– Не желаете заказать экскурсию в Петергоф? Сейчас как раз автобус отправляется в Большой дворец и там есть еще одно свободное место.

Так-так, а про Петергоф мне как-то рассказывала Маша, а еще я знала, что в этом месте побывать обязан всякий турист. Помнится, там много фонтанов и прекрасный парк, а вот дворец...

Я щелкнула ручкой и с умным видом спросила:

– Простите, а к какому стилю относится этот Большой дворец?

Печальные глаза женщины стали еще печальнее. И зачем мне вообще было ее спрашивать? Потешить себя тем, что с Олегом о пригородных дворцах Санкт-Петербурга мы еще не разговаривали и, узнав что-нибудь о Большой дворце, я смогу того приятно удивить?

– Стиль – елизаветинское барокко, автор Бартоломео Франческо Растрелли – русский архитектор итальянского происхождения... – уныло, но без запинки произнесла женщина, чем произвела на меня большое впечатление. Опять же с умным видом я сделала пометку в блокноте и щелкнула ручкой.

– А где мне можно купить билет? – спросила я.

Женщина подвела меня к будке с билетами, где сидела другая женщина. Наверное, она сразу же догадалась, что я «чайник» и, узнав, что очень интересуюсь архитектурой и историей, предложила заодно купить еще экскурсию и на завтра в Кронштадт. А когда мне оформили две экскурсии, я расплатилась и вприпрыжку побежала к автобусу, который вот-вот должен был отъехать.

Поднимаясь в автобус, я чувствовала себя настоящей туристкой, ведь никогда раньше не заказывала экскурсий. Я лишь изредка наблюдала за людьми с рюкзаками за спинами и фотоаппаратами в руках, а их гид задорно шагал впереди с поднятым над головой флажком. Сейчас мне это казалось очень милым. Я даже нарисовала себя, идущую в гуще этой доброжелательной туристической толпы, как увидела, что в салоне нет ни одного свободного места, кроме как двух самых первых вначале, но на них висели таблички: «Место занято».

Немного растерявшись, я поддалась назад и ненароком наступила на женщину-контролера, вошедшую следом.

– Места нет, – пожаловалась я, показывая ей билет. – И что мне теперь делать?

– Садитесь рядом с гидом на служебное место, – добродушно улыбнулась мне женщина. Кажется, ее не смутило то, что я отдавила ей ногу, даже не извинившись за это. – Не волнуйтесь, такое иногда случается.

Я кивнула и приободрилась, снова представив себя частью туристической толпы. Заняв переднее место, откуда открывался шикарный вид на дорогу, я прильнула к окну. Не верилось, что мы вот-вот отправимся в Петергоф, ведь на картинках в путеводителе, который я купила у рекламщика, он был просто великолепен!

Через какое-то время появился и гид. Когда я его увидела, у меня в прямом смысле отвисла челюсть. И у него, кажется, тоже.

Парнем лет двадцати с небольшим, одетым в клетчатую рубаху, синие джинсы, потрепанные кеды и с огромным черным рюкзаком за спиной оказался мой вчерашний ночной приятель с теплохода. И опять я заняла место его рюкзака.

– Привет, – выдавила я из себя, нервно заерзав в кресле, когда он на меня посмотрел. – Мне это... Места не хватило, – робко сообщила я, потом опустила глаза и более робко добавила: – Вот.

– Привет, Моть, – женщина, проверяющая билеты, поприветствовала нашего экскурсовода, и они о чем-то тихо зашептались. Вначале я подумала, что они говорят обо мне и раздумывают высаживать меня или нет, но прислушавшись, поняла, что они подсчитывали туристов.

Не прошло и нескольких минут. Женщина-контролер ретировалась, двери автобуса закрылись, и парень-экскурсовод Мотя потянулся за микрофоном, висящим как раз рядом со мной. При этом он все же ко мне обратился:

– Привет... Женя.

Похоже, в этом городе мне выпадает гораздо больше шансов, чем за всю прожитую до этого жизнь. Вначале Олег, теперь Мотя... Но когда мы плыли на теплоходе, а я всю дорогу что-то обсуждала и постоянно его толкала, не думала, что нам предстоит снова встретиться. Особенно после расставания, когда тонкие руки той девушки... «Хватит!» – сказала я себе и отвернулась к окну.

Мотя, представившись туристам, как Матвей (для меня он навсегда остался Мотей) рассказал о времени нашей поездки, возвращении и убедительно попросил всех туристов держаться вместе и не разбегаться. Мне стало очень интересно: а бывали ли случаи, чтобы туристы терялись, и Мотя словно прочел мои мысли:

– У меня еще никто не терялся, но... – сделав паузу он почему-то взглянул на меня, – лучше ведь не портить статистику, правда? Так что все хорошо меня запомните.

Я впилась в Мотю изучающим взглядом, чтоб уж наверняка – запомнить так запомнить. За окном ярко светило солнце, и сегодня днем парень был каким-то другим что ли: выше, осанистее и вроде как волосы посветлели.

А пока я его запоминала, он в свою очередь принялся оглядываться по сторонам, без сомнения выискивая уголок для рюкзака. Внезапно стало очень неудобно – если бы я вот так спонтанно не решила ехать на экскурсию, то для рюкзака хватило бы места...

Но тогда бы я не встретилась с Мотей, а также, между прочим, не узнала бы ничего про Большой Петергофский дворец.

– Могу подержать! – тихо предложила я, когда стало ясно, что рюкзак между местами не влезает, в ногах мешается, а возле водителя то и дело падает. Мотя поднял на меня глаза, а я, кашлянув, громче добавила: – Рюкзак в смысле.

Мотя выглядел немного растерянным. Похоже, отдавать мне рюкзак ему не очень-то хотелось. Интересно почему? Там было что-то ценное? Но время поджимало, и парню ничего другого не оставалось, как взгромоздить эту черную махину мне на колени. Усевшись на соседнее место и тяжело вздохнув в микрофон, юноша начал экскурсию.

Автобус медленно отъезжал от Гостиного двора.

Теперь становилось ясно, откуда у Моти такие познания по истории. На теплоходике я думала, что он просто хорошо начитан, но теперь понимала, что все дело в другом – его профессии. Мне очень хотелось спросить, почему он сразу не признался, что работает гидом, но экскурсия шла, Мотя не замолкал ни на секунду, осыпая туристов новой и новой информацией, указывая то направо, то налево.

Вспомнив о том, что не зря же брала с собой блокнот, я спешно принялась делать в нем заметки. Особенно о зданиях, которые мы проезжали.

По городу мы ехали около получаса. Одни дома сменялись другими, мимо проносились сады, парки, дворцы, а я еле успевала все это увидеть, так как строчила в блокноте.

– Достань, пожалуйста, из рюкзака воду, – замолчав ненадолго, попросил меня Мотя.

Мы как раз минули метро Автово, проспект Стачек и выехали на Петергофское шоссе – прямую дорогу на Петергоф. Моему восторгу не было предела и даже то, что за окном заморосил дождик, ни капли не испортило настроения.

Зрелище с переднего сиденья было фантастическое, я захлопнула блокнот, решив попросить Мотю попозже повторить все под запись, и раскрыла рюкзак. Бутылки сверху не было, поэтому пришлось засунуть руку поглубже. Но только мои пальцы коснулись пластиковой поверхности, как в небе сверкнула молния, а несколькими секундами позднее раздался оглушительный грохот, и ливанул дождь. В автобусе находилось несколько детей, и они все, как один, закричали. Да что уж там дети, сами взрослые перепугались не на шутку. Я рывком вытащила из рюкзака бутылку с водой и протянула Моте.

– Пока мы доедем, дождь, скорее всего, закончится, – попытался он успокоить туристов, но в небе снова сверкнуло.

Металл, вода, дерево и тем более мобильный телефон притягивают к себе молнии как магниты. Я знала это еще со школы и, оглядевшись, поняла, что нахожусь в зоне повышенного риска. Во-первых, сам наш автобус был хорошей приманкой для молнии; во-вторых, дождь лил как из ведра и дорогу впереди можно было разглядеть не дальше, чем на пять метров; в-третьих, кругом было полно деревьев; в-четвертых, у каждого из туристов было по телефону, а может и по два.

Я опасливо взглянула на бутылку в руках Моти, а потом без лишних слов отобрала ее и убрала обратно в рюкзак. Застегнув металлическую молнию, я не без труда втиснула рюкзак себе под ноги и выключила свой телефон. И немного поколебавшись, сунула «Нокию» в рюкзак к Моте, решив, что опасным предметам лучше находиться вместе.

По телевизору в последнее время крутят много программ насчет того, как вести себя во время грозы. Множество несчастных случаев происходят с людьми, не смотрящими эти передачи. По своему незнанию они разговаривают во время грозы по сотовым телефонам или просто держат их в руках включенными. Да что там включенными. Даже выключенные мобильники притягивают к себе молнию, поэтому лучше всего во время грозы бросать опасные вещи в разные стороны и улепетывать, куда глаза глядят. Но главное, не к деревьям, не к металлическим башням, не к автобусным остановкам и не к озерам, прудам и рекам.

Почему же это меня так волнует? Да потому, что в жизни сильнее всего я боюсь грозы. И, пожалуй, самой страшной байкой по сей день для меня остается рассказ Даши о том, как однажды к ней в детстве в квартиру залетела шаровая молния. К счастью, все закончилось благополучно, но то, что испытала я в тот момент, когда подруга рассказывала, как светящийся шар влетел к ним в форточку и завис под потолком, сложно передать словами.

И тут прямо в небе, перед автобусом (всего в какой-то паре метров) сверкнула очередная молния – изящная как стрела, и смертоносная как ядовитое жало. Не помня себя от страха, я со всей силой вцепилась в подлокотник кресла. Лишь, когда подлокотник издал звук и зашевелился, я поняла, что на самом деле это была рука Моти.

11. Большой дворец

Человеческих фобий существует множество. Из них есть вполне страшные, такие как: боязнь смерти, насекомых, рептилий, собак, пожара, замкнутого пространства, толпы... А есть очень смешные, как, например: боязнь облысения, возвращения домой, компьютеров, телефонов, или, что очень смешно, – боязнь делать подарки.

Бронтофобия – это боязнь грома и это моя фобия, причем уже довольно давно. Говорят, что с фобиями можно бороться. По мне, так это полная чушь. Клин клином вышибают? Чушь еще большая. Говорю это по собственному опыту.

И сегодня из-за этого я чуть не сломала бедному Моте руку.

– Пожалуйста, сохраняйте спокойствие! – через микрофон обратился Мотя к туристам, а мне ласково шепнул: – Женечка, пожалуйста, отпусти...

Я разжала руку, но совсем чуть-чуть. Мотя, по всей видимости, бронтофобией не болел и беззаботно принялся шутить и успокаивать напуганных туристов. А пока он рассказывал о том, как однажды с группой в Финском заливе попал в шторм и все чуть не утонули, дождь вроде бы как начал стихать, молнии больше не сверкали, а гром не гремел в небе.

Когда мы приехали на нужное место, Мотя первым поднялся на ноги и объявил:

– Если кто-то все же заблудится, то имейте в виду, что все мы встречаемся здесь в шестнадцать часов пятнадцать минут. Сейчас наш автобус отъедет на другую стоянку и вернется сюда ровно к четырем часам. Огромная просьба не опаздывать, потому что мы уезжаем по расписанию. А пока выходите из автобуса, я буду вас ждать вон на той площадке через пятнадцать минут, – Мотя указал вперед, – удобства находятся у того забора: – махнул назад, – Если кто-то хочет есть, то рядом кафе, а справа продаются сувениры. У всех есть зонты? – в ответ туристы что-то замычали, а Мотя добавил: – У кого нет зонта, можете приобрести дождевики.

Двери автобуса открылись, и пассажиры бросились к дверям и один за другим начали выбираться из салона. У дверей уже поджидал какой-то мальчишка с целой сумкой дождевиков, которые распродал в мановение ока – не успел из автобуса выйти последний турист (то есть я). А затем веселый и довольный паренек убежал прочь, оставив кое-кого (то есть меня) без дождевика.

– Жень, у меня есть зонт, – сказал Мотя и потянулся к рюкзаку.

– Ой, только не зонт, – прошептала я, испугавшись перспективы быть поджаренной молнией. – Ты, что совсем телевизор не смотришь? Зонт состоит из металлического каркаса, и, если снова начнется гроза...

– То ничего не случится, потому что во всех городах стоят громоотводы, – закончил мою речь Мотя. Но, позвольте, я хотела сказать совсем другое. Я нахмурилась и спросила:

– Тогда почему же большинство несчастных случаев происходит именно в городах?

Мотя явно счел мой вопрос риторическим.

– Приятно с тобой снова встретиться, – сказал он, все-таки достав из рюкзака зонт. – Я уж думал это нереально, в таком большом городе... Я, кстати, фотографии тебе скинул, видела?

Я выглянула из окна. Моя фобия была все еще активизирована, а это значило, что где-то рядом лютовала гроза. Неяркие всполохи изредка озаряли небо, а гром гремел гораздо тише и вдалеке. Заставить себя выйти из автобуса приравнивалось к самоубийству, но какой пример я подам детям? Малыши уже давно стояли на улице рядом с мамами и терпеливо ждали продолжения экскурсии.

– Я же говорила, что не имею доступа к... – немного раздраженно начала я, как... – Красный зонт? Ты серьезно!? У тебя красный зонт?

– Для моей работы это самый лучший из цветов! – Мотя ни капли не смутился. – Питер дождливый город и, во-первых, зонт спасает от дождя, во-вторых, он яркий и стильный, в-третьих, большой и под него спокойно поместятся даже три человека, в-четвертых, туристы, следующие за моим зонтом, никогда не потеряются.

Разрекламировав зонт, Мотя протянул мне руку. Своим видом парень словно говорил: «Доверься мне, я отведу тебя в безопасное место!»

– Почему ты не сказал, что работаешь гидом? – спросила я, нехотя взяв Мотю за руку. – Это было не честно.

– Почему же? – смутился парень.

– Лучше тебе было бы сказать об этом, – ответила я.

– Тебе не нравятся гиды? – насторожился Мотя.

И какие же они с Олегом разные. Олег – умный, начитанный и явно гордился своими знаниями, а Мотя их словно стыдился. И что же я на него взъелась? Лично против его профессии я ничего не имею, но почему же тогда не могу просто поболтать с симпатичным парнем, а не упрекать его за то, что он невероятный всезнайка?

– Ай, – я оступилась и чуть не упала на водителя. – Простите, пожалуйста, я не специально.

Водитель по натуре явно был добряком, поэтому лишь что-то пробормотал в свои усы и ни капли на меня не обиделся. Мотя вышел из автобуса первым, а я, хватаясь за его руку и поручни, следом.

– А ты кем работаешь? – немного обиженным голосом продолжил разговор Мотя.

Так как я промолчала, он явно решил, что гиды мне все-таки не нравятся. Я взглянула на небо, а потом на тонкий металлический стержень зонта. По красному куполу непрестанно хлестал дождь. «Опасность, опасность, опасность!» – сработала в голове мысль. Конечно, можно было бы остаться в автобусе, но пока я об этом думала, двери закрылись, и водитель дал задний ход.

– В свадебном агентстве, – с опаской выглянув из-под зонта, ответила я.

– Шутишь? – искренне изумился Мотя.

Не знаю с чего уж вдруг? Впрочем, спрашивать не стала и жестом указала к торговым рядам. Идти в грозу под зонтиком, да еще ярко-красного цвета, было немного неудобно, но лишь до того момента, пока я ни приобрела дождевик у хмурого на вид мужчины.

Завернувшись в дождевик, я радостно выпорхнула из-под Мотиной руки и зашагала обратно к остановке.

– Итак, все в сборе?! – обратился он к моей группе.

Я стояла на безопасном расстоянии от опасного предмета красного цвета и периодически посматривала на небо. Мотя, помахивая зонтом, велел туристам следовать за ним.

Мы прошли еще одни сувенирные ряды и оказались возле башни с гербом. Мотя настоятельно попросил запомнить это место, ведь с этой точки пролегал обратный путь к автобусу. Затем все двинулись дальше, а я залюбовалась гербом и чуть не стала первым потерянным туристом за всю Мотину работу. Но он быстро заметил, что меня рядом нет.

– Жень, больше не отставай, – довольно-таки строго отчитал меня Мотя. Даже дети захихикали.

Перед входом нас выстроили парами. Мотя посчитал всех по головам и велел заходить сначала детям, а затем и взрослых. Меня охватило какое-то непонятное волнение, когда двери открылись и внутрь начали заходить туристы.

– Дождевики вещайте в гардеробе, а вещи сдавайте в камеру хранения и проходите в следующий зал, – сказал Мотя, когда мы оказались внутри. Мое волнение усилилось. Не знаю, но почему-то я почувствовала себя на приеме у зубного. А именно стоматологи вызывали во мне трепет. Порой я могла часами сидеть перед кабинетом и так и не решаться войти внутрь. Так и здесь, я замерла в неком ступоре, а вся моя группа уже избавилась от дождевиков и семенила в соседний зал.

– Да что ж это такое, – возмущенно пробормотала я, когда дождевик за что-то зацепился. Пришлось дернуть несколько раз, что-то хрустнуло, и левый рукав оторвался.

– Что ты копаешься, – рядом со мной возник Мотя. Настроение у него было явно приподнятое. Совсем не разделяла подобных чувств. – Это твой рукав? А что случилось?

– Экскурсии – это кошмарно, – пожаловалась я. – Я думала это весело, но на самом деле совсем нет. Не поеду я завтра ни в какой Кронштадт...

Я тряхнула рукой, и оторванный рукав дождевика упал на пол. Чтобы не расплакаться, мне требовалось все мужество, половину которого я уже потратила ранее на волнение из-за грозы. И кого, спрашивается, мне было винить? Дом – это моя зона комфорта, а я взяла и отправилась путешествовать... Ясное дело, нужно было готовиться как к приятным моментам, так и ко всяким неприятностям.

– Так, успокойся и вдохни глубоко, – Мотя положил руки мне на плечи. – Ты взрослая девочка и со всем справишься.

– Взрослая, – повторила я.

– Сейчас мы пойдем дальше, и все будет хорошо, – продолжил он.

– Будет хорошо, – снова повторила я.

Моте удалось меня более-менее успокоить. Я и вправду поверила в свои силы. Вот встречусь с Олегом и столько интересного ему расскажу... Буду думать только об этом, и действительно все будет хорошо!

Мотя помог мне избавиться от порванного дождевика и поманил за собой, где нас уже ждали остальные туристы, в меру недовольные из-за случившейся заминки. Их, конечно, можно было понять – теряем время.

– Значит так, вначале проходит первая половина – двадцать четыре человека, затем следующая...

Не успел Мотя договорить, как туристы начали напирать на двери и громко кричать: «Витя, иди к нам! Катя, не отставай! Вера, быстрее!» При этом они чудом не затоптали друг друга и женщину, стоящую в дверях. Впечатление о вежливых петербуржцах слегка омрачилось, но тут я вспомнила, что коренные жители города вряд ли находятся в этих стенах, ну кроме гидов и служащих дворца.

Когда первая «партия» исчезла в проходе, какой-то усатый мужчина начал возмущаться, встав перед хрупкой по сравнению с ним женщиной. Та загораживала собой дверь, но похоже ее оборона была не самой лучшей. Мужчина кричал, что в первой «партии» осталась вся его семья. Если бы Мотя вовремя не вмешался, хрупкой женщине пришлось бы не легко.

– Дождитесь своей очереди, после экскурсии вы снова увидитесь со своей семьей, – спокойно ответил парень. Оставалось только удивляться откуда в нем столько хладнокровия. Меня, например, даже затрясло, когда грузная женщина, стоящая сзади, шумно задышала в ухо и начала напирать.

Но тут шум подняла какая-то девица, к ней присоединилась еще одна. Нашей группе не терпелось идти вперед, а мы все стояли и ждали... Я поймала взгляд Моти. Парень по-прежнему выглядел спокойным и ободрительно мне кивнул. Я снова отодвинулась в сторону от грузной женщины и покачала головой в ответ.

– Ужас какой-то, и это всегда так? – спросила я у Моти, когда группа наконец-то двинулась вперед.

– Туристы, – развел руками Мотя, явно подразумевая тем самым, что ждать чего-то другого от них не следует. Но ужас весь в том, что я ведь тоже туристка... – Ладно, встретимся на выходе. Удачи.

Я даже не успела запротестовать, как Мотя скрылся из виду. А я ведь планировала, что он пойдет с нами, что рядом с ним я буду чувствовать себя увереннее.

– Проходите, – велела мне женщина, стоящая у дверей.

Тоскливо взглянув в след исчезнувшего Моти, я переступила порог.

Вы не поверите, но вместо того, чтобы слушать гида, ну или хотя бы выданный каждому из нас наушник, или же просто рассматривать дворец (заметьте – Большой дворец – главную достопримечательность Петергофа), я принялась думать о том, что в данный момент делает Мотя и, куда он так спешно ушел?! И не потому ли, что прониклась к нему симпатией? Нет-нет-нет, я по уши была влюблена в Олега и что сейчас делает Мотя, меня должно волновать меньше всего! Итак, я сосредоточилась на экскурсии.

Признаюсь сразу, от Большого дворца я ждала чего-то большего. И в то время, когда Маша с величайшим благоговением отзывалась о петербуржских дворцах, о том, как внутри все красиво обставлено, как навевает старину и, так и хочется завальсировать в танцевальной зале, я с печалью осознала, что начала скучать.

Мы шли вдоль стен мимо ограничительного каната и слушали гида об окружающем нас убранстве. На меня по-прежнему напирала грузная женщина, но я даже успела привыкнуть к ее дыханию.

Оказывается, в то время, когда в стране были не простые времена и народ умирал от голода и нищеты, императоры устраивали грандиозные балы и ели из золотой посуды. Не знаю, может я чего-то не понимаю, но как таким можно восхищаться? Мне вдруг страшно захотелось на воздух: к фонтанам, деревьям и Финскому заливу.

Стены словно начали давить. Даже не знаю, не потому ли, что почти все туристы из моей группы вели себя как дикари: хватались за стены, пересекали ограничительную линию, громко разговаривали и демонстративно игнорировали замечания сотрудников музея.

В общем, скажу одно: я была несказанно рада, когда экскурсия подошла к концу.

Выйдя на улицу, я облегченно вздохнула. Ко мне сразу же подошел Мотя и на его вопрос: «Ну как? Понравилось?» я, не кривя душой, ответила:

– Нет.

12. Прогулка

Может показаться странным то, что я скажу, но на свете действительно существуют идеальные девушки. Возможно, их не так много, как хотелось бы, но все же они есть. Лишенные вредных привычек, уважающие пожилых людей, любящие детей, а еще являющихся верными, умными, веселыми и романтичными. И таким идеальным девушкам точно бы понравился Большой дворец Петергофа...

Сегодня мне пришлось признать, что до идеальной девушки мне далеко. Потому-то я опечаленно отошла в сторону, подальше от толпы кричащих туристов. Увы, но я тут же оказалась возле другой толпы. И чего все громкие-то такие?

Один из самых известных памятников в истории не привел меня в восторг так же сильно, как толпу вокруг меня. Признаться, здесь было о чем задуматься. Ну, допустим, не музейная я душа, ну редко посещаю подобные культурные заведения, но хоть немного-то можно и восхититься? Ничего... Я демонстративно повернулась спиной к Большому дворцу и, тяжело вздохнув, обратила взор в сторону финского залива.

– Ты чего приуныла? – Мотя появился возле меня с сияющей улыбкой на лице и сорванным цветком в руке. Он помахал у меня им перед лицом, а я подумала о том, что сильнее всего меня заботит другое – с девушкой, которой не понравился Большой дворец Олегу будет не интересно. От одной этой мысли мне стало совсем грустно.

– Тебе не понять, – буркнула я, отмахиваясь от цветка. – Вон иди лучше развлекай туристов.

Произнесла я последнюю фразу немного грубо. Мотя поник, а вместе с ним и цветок в руке. Ну не хотела я его обидеть, просто так вышло. Не всем же быть идеальными?!

С детства меня учили, что подобное притягивается к подобному. Это я пронесла через все годы и до сих пор была убеждена в правоте этих слов. А так как я терпеть не могла историю, следовательно, ничто историческое притянуться ко мне не могло. И постоянные самостоятельные работы на уроках в школе – не в счет. Там ведь и схитрить можно, а вот в жизни все иначе.

Итак, что я могла сказать про архитектуру Большого дворца? Мм... Какой мне говорили это стиль?

– Сейчас подойдет экскурсовод и проведет твою группу по парку, – счел необходимым сообщить Мотя.

Он подошел ко мне, в руке по-прежнему держа цветок. Замешкавшись, он положил его передо мной на каменный постамент. Одно неловкое движение стоящего рядом туриста, и цветок полетел вниз. Мы с Мотей проследили за его падением.

– Прости, не хотела грубить, – решила я извиниться.

Голова все еще была забита мыслями об Олеге и даже немного тем, что у Моти уже была подружка-нимфа по имени Майя, но, тем не менее я сделала то, что не сделала бы никогда и на за что – взяла и обняла юношу. Подобное проявление нежности для меня было столь неестественным, что я очень быстро отпрянула и залилась краской. Ну вот он какой – город, где сбываются все мечты и совершаются самые невероятные поступки.

– Вот и гид подошел, – сказал Мотя, когда к группе действительно подошел экскурсовод и попросил всех собраться возле него кружком. Он поделил группу пополам и увел за собой человек двадцать, а остальные, явно недовольные данным обстоятельством, остались ждать другого гида.

Мотя больше ничего не говорил и явно надеялся, что это сделаю я, но после моих внезапных «обнимашек», мне было неудобно вообще что-либо говорить. Но ведь так и вечно простоять можно...

– А где твой зонт? – спросила я.

– Так дождь закончился, – пожал плечами Мотя.

И действительно, небо начало проясняться, и местами даже просачиваться солнышко. О том, что недавно лютовала гроза, нельзя было даже догадаться.

– А фотоаппарат? – не растерялась я. – Ты ведь взял его с собой?

– Хочешь фотосессию по нижнему парку? – улыбнулся он.

– Я чур за фотографа, – тут же распорядилась я. – Так, где же он?

– В автобусе. Я быстро, – Мотя со всех ног помчался к автобусу, а я взглянула вниз на цветок, упавший на нижнюю ступеньку лестницы.

Когда Мотя вернулся, я ждала его на прежнем месте. Внутри меня бурлили эмоции и как ни странно, теперь меньше всего я думала о девушке-нимфе Майе и даже об Олеге.

Если скажу, что сегодняшний день был лучшим в моей жизни, то ни капли не преувеличу. В те несколько часов, пока мы с Мотей ходили по парку, я забыла практически обо всех проблемах, перестала ощущать, где нахожусь. Фотоаппарат в моих руках щелкал не переставая.

Мотя, конечно же, был главным героем моих снимков, но оказавшись в парке, я просто не могла отказать себе в удовольствии снимать деревья, цветы, фонтаны и беседки. Вот теперь я действительно пребывала в полнейшем восторге от Петергофа: уйма позитива, и светящее во всю солнце, явно разделяющее со мной радость.

Я искала новые ракурсы и измотала Мотю своими просьбами подвинуться правее, левее или вообще отойти в другое место. Тем не менее, юноша выносил все стоически и мало того находил новые темы для разговора. И какое же счастье, что они не касались истории. Мотя, кажется, был готов поддержать любую тему. А еще мне немного удалось узнать о его жизни.

Гидом Мотя работал около полугода и был вполне доволен. После того, как он закончил исторический факультет, год работал в архиве, но что-то там не срослось. Я больших подробностей не знала, так как Мотя рассказывал о своей жизни вскользь и постоянно стремился поменять тему.

– У тебя весьма стрессовая работенка! – заметила я, щелкнув затвором камеры. – Признавайся, сколько на тебе висит трупов нерадивых туристов, которых ты убил за то, что они раскритиковали твой красный зонт?

Я все еще не могла поверить, что Мотя всегда бывает таким же вежливым и обходительным с туристами, как сегодня. Как бы плохо они себя ни вели, он проявлял небывалые чудеса выдержки и смирения.

– С людьми, конечно, бывает тяжело, но я стараюсь держать себя в руках, – засмеялся он. – Работа интересная, график удобный, да и зарплаты хватает. Мне одному не много-то нужно.

И тут у меня прям-таки зачесался язык подробнее спросить про это слово «один» и, ушам своим не верю, не смогла сдержаться:

– А как же Майя?

– А что Майя? – тут же насторожился Мотя.

– Вы вроде вместе? – поточнее спросила я, и чтобы не выдать волнение, интенсивнее защелкала камерой.

По моему Моте нужно было ответить: «Не твое дело», но ведь он вроде как выдержанный гид... В общем, Мотя сказал:

– Мы всего лишь друзья, не более того...

– А мне так не показалось, она тебя так обнимала, хм, страстно, – брякнула я. И возненавидела себя за это. И что вообще я такое творю? Ведь обычно я не влезаю в чужие отношения, а тут, словно дикая муха укусила.

– Страстно? – смутился Мотя. – Да нет же, мы просто друзья. Учились вместе еще в школе. Она мне как сестра...

– Но ведь ты ее ждал, – не унималась я. Неужели все-таки приревновала этого незнакомого парня к еще более незнакомой девушке? Ну, все с этим точно нужно что-то делать... – Нервничал, переживал, сказал, что девушка не пришла...

– Вообще-то, я ждал вовсе не Майю, – немного строго перебил меня Мотя, явно давая понять, что пора остановиться с этим допросом.

– А кого тогда? – не унималась я. Мне срочно нужно было переключиться на Олега. Итак, где там переключалка? Да не уж-то сломалась? Нет-нет, только этого мне еще не хватало. – Так ты, значит, в Питере живешь? – спешно произнесла я, придумав единственный нормальный вопрос для смены темы.

– Именно, – по его интонации я сразу же определила, что парень обрадовался новой теме. – А ты из Москвы... И как там в Москве?

– А ты никогда не был в Москве? – удивилась я. Судя по познаниям Моти, можно было подумать, что он побывал в каждом уголке земного шара, тем более в нашей столице. Питер, конечно, крут, но все же Москва – это Москва.

– Да как-то не получилось, – ответил он и, прежде чем он снова сменил тему, я успела заметить пробежавшую по его лицу тень. – Так в целом как тебе Питер? Ты многое успела посмотреть?

– Ну... – протянула я.

Рассказывать было нечего. Бродила себе по улицам, с Олегом познакомилась... Но не стану же я рассказывать Моте про Олега!

Мы неспешно шли по дорожке, ведущей к заливу. Вид открывался прекрасный. Я отчетливо представила себе корабли, офицеров, лошадей, кареты... Как в Большом дворце идет большой пир. Там зажжены сотни свечей, окна светятся, то и дело мимо мелькают дамы в богатых одеждах и жемчугах. Все счастливы, им весело и, кажется, так будет всегда.

Интересно, представляя ли себе те люди из прошлого, что когда-нибудь здесь будут ходить толпы разных туристов? Что из их дома сделают популярный аттракцион, а пышные платья и парики выйдут из моды.

– Говорят, что в Питере сбываются мечты, – заметил Мотя.

– Ага, особенно, если кого-нибудь поцеловать на мосту, – согласилась я и улыбнулась. – Моя подруга до сих пор надеется встретить своего принца.

– А ты? – спросил Мотя.

– Что я? – улыбка на моем лице померкла.

– Надеешься встретить своего принца? – пояснил он, а я чуть не споткнулась на ровном месте. Ну почему же Мотя оказался таким хорошим, почему общаясь с ним, у меня создавалось такое чувство, что я знаю его всю жизнь? Честное слово, я чувствовала себя предательницей, когда рядом с ним пыталась думать об Олеге. Был ли Олег моим принцем это еще предстояло выяснить, а пока...

– Пойдем еще пофоткаемся у фонтанов? – предложила я.

– Нам пора возвращаться, – немного печально произнес Мотя. – Но, если тебе здесь понравилось, можем приехать сюда снова.

– Нет уж, – поспешно произнесла я, а Мотя рассмеялся:

– Я имею в виду без экскурсии. Только ты и... я.

– И толпы туристов, – засмеялась я. – Давай хотя бы пробежимся еще разок по парку. Мы быстренько, трусцой.

– Ладно, – согласился Мотя.

Парк оказался таким большим, что пока мы бегали по нему, постоянно открывали для себе все новые и новые места, где я непременно хотела пофотографировать. Погода окончательно разгулялась, и нам оставалось только весело скакать через лужи и радоваться жизни. Я бы очень хотела сюда приехать еще раз и именно с Мотей. Отныне Петергоф ассоциировался у меня именно с этим замечательным юношей.

Шутейные фонтаны напоследок окатили меня водой, а Мотя запечатлел мой мокрый триумф на фото. Дети визжали и скакали по камешкам возле меня, а я мокрая и довольная позировала перед камерой. То же мне – взрослая девица в среде малолетних детишек, а сама как ребенок.

– Вообще-то я учусь на педагога, но с детьми не совсем лажу, – призналась я, когда мы побежали дальше. – Поэтому и хочу перевестись на дизайнерский факультет, чтобы и в работе было легче. Я за год многому научилась, но начальница все же хочет, чтобы у меня было профильное образование.

– Так ты серьезно в свадебном агентстве работаешь? – спросил Мотя. – А я подумал пошутила...

– Я, по-твоему, на шутницу похожа? – нахмурилась я. – А ты все-таки не шутил по всей видимости. И что же ты имеешь против свадебного агентства?

– Абсолютно ничего, – заверил меня Мотя. – В свадебных агентствах работают лучшие люди на земле, просто я подумал, что тебе подошла бы другая профессия.

– И какая же, например? – спросила я.

– Ну, например, фотографа, – он кивнул на фотоаппарат в моих руках. – Или художника, или моей девушки, или музыканта...

– Ха-ха, а у тебя бесподобное чувство юмора, – заметила я. – Думал про девушку прокатит?

– Обычно прокатывает, – засмеялся Мотя.

– А я думаю тебе в актеры идти нужно, лучше в комики, – посоветовала я. И ведь не шутила, а Мотя засмеялся еще громче.

Мокрые, но довольные, мы галопом бежали к автобусу.

Ввалились в салон мы практически за несколько минут до отъезда. Так как за время бега мы немного пообсохли водитель не стал нас прогонять, однако смерил недовольным взглядом. Я плюхнулась на свободное место и как-то вдруг пообмякла. Кажется, один из лучших дней моей жизни подходил к концу. Через час мы все вернемся в Питер.

– Кого-то не хватает, – немного растерянно пробормотал Мотя, когда принялся считать пассажиров. Я просматривала отснятые фотографии и не сразу заметила, что Мотя вышел из салона. Водитель завел мотор и тоже оглядел салон.

– Моть, я не могу долго стоять, ты же знаешь, – крикнул он из-за двери и только тогда я обратила внимание на то, что Моти на соседнем месте рядом нет.

– Если через пару минут не вернусь, уезжай, – услышала я в ответ знакомый голос. – Я постараюсь их отыскать, там, кажется, был ребенок...

Через окно я видела, как Мотя оглядел остановку и побежал обратно к парку. Всем своим видом он явно показывал, что хорошо знает тех, кого ищет, а вот я в отличие от него даже не имела ни малейшего понятия на этот счет. Мотя скрылся из виду, а у меня засосало под ложечкой. Но ведь он обязан был вернуться до того, как отъедет автобус...

Я обеспокоенно смотрела в окно в надежде увидеть возвращающегося Мотю, но он все не шел. В итоге, к нам подошел какой-то мужчина и велел водителю отъезжать. Тот вздохнул и закрыл двери, а я вскочила с места и попросилась на улицу.

– Не дури и сядь на место, он не маленький не заблудится, – велел мне водитель. И с чего-то то решил, что я беспокоюсь о Моте. Конечно, он не маленький и не заблудится, а вот я... – И автобусы с маршрутками отсюда часто ходят!

– Но давайте все же его наберем и спросим, где он... может, уже совсем близко и пара минут погоды не сыграют... – молитвенно сложила я руки. Не знаю то ли голос у меня такой жалостливый, то ли водитель просто по натуре добряк, но он снова тяжело вздохнул и произнес:

– А толку-то! Телефон его вон здесь лежит... Ладно, если что, добирайся на маршрутке. Любого спроси, тебе подскажут.

Добрый водитель открыл дверь, и я выбежала на улицу, успев прихватить с собой Мотин телефон и красный зонт, оставленный на сиденье. И я совсем не растерялась, когда вернулась в парк. Ну, может быть, совсем немного.

Мотя выглядел так же, как любой другой юноша его возраста, одетый в джинсы, кроссовки, рубашку. Джинсы синие, кроссовки белые, рубашка в клетку – ничего примечательного. Вполне мог бы раствориться в толпе, особенно в петергофской. Я остановилась в задумчивости, размышляя над тем стоит ли позвать Мотю или нет. Ведь все равно через весь это шум и гам сложно было что-нибудь расслышать.

Кругом пестрели толпы людей в разноцветных одеждах. Я сбилась со счета, сколько из них были в синих джинсах, в белых кроссовках и клетчатых рубашках. Видимо, данная расцветка была самой любимой среди молодых туристов. А вот люди преклонных лет не отказывали себе в удовольствии опробовать цвета поярче. Нет, выследить здесь Мотю просто нереально, хотя...

Подумав о ярких цветах, я опустила взгляд на зонт, который был прекрасным ориентиром практически с любой точки Петергофа. Я взгромоздилась на какой-то постамент и раскрыла зонт, большой и ярко-красный он тут же привлек к себе внимание. И ко мне тоже – стоящей под зонтом в солнечную погоду. Люди даже подсмеиваться начали и тыкать в меня пальцами, но я не обращала на них внимания, стояла с невозмутимым видом, буравя взглядом толпу.

Мой план сработал, и очень скоро из толпы отделились четыре фигуры и направились ко мне. Одна из фигур была одета в синие джинсы, белые кроссовки и рубашку в клетку. Облегченно вздохнув, я закрыла зонт и спрыгнула с постамента.

– Что ты здесь делаешь? – первым делом спросил у меня Мотя и сверился с часами. – Почему ты не осталась в автобусе?

– Потому что автобус уехал в Питер, – сообщила я и с чувством добавила: – Ты бы остался здесь почти один... И без телефона, – добавила я еще с большим чувством и протянула юноше мобильник.

И, если бы Мотя решил пошутить на этот счет, я до последнего была готова защищать версию того, что осталась исключительно ради того, чтобы передать парню телефон. И пусть даже не смеет придумывать себе что-нибудь другое!

Впрочем, Мотя улыбнулся и6 к счастью, не успел ничего сказать, как в разговор вмешалась туристка, из-за которой, собственно говоря, мы и остались.

– Что значит уехал? – возмущенно притопнула ногой женщина. – За что я вам деньги заплатила?

Ей явно не терпелось поскандалить. По обе стороны от нее стоял невысокий мужичок приблизительно ее возраста (наверное, муж) и долговязый подросток (по всей видимости, сын). Тоже мне ребенок... И зачем только Мотя за ними вернулся? Нерадивые туристы сами виноваты, что не пришли к назначенному времени к автобусу, а еще возмущаются.

А вот Моте скандалить совсем не хотелось. Он примирительным тоном сообщил, что автобус, к сожалению, ходит по расписанию, о чем, кстати, он предупреждал еще вначале экскурсии. Туристка возмущенно произнесла:

– То есть меня еще и обвиняешь? Да я жаловаться буду и требовать, чтобы тебя уволили! Да какой из тебя гид – ты себя в зеркало хоть видел?!

А ведь Мотя и не думал ее обвинять. Просто сказал, как есть. Правду. А я вот с удовольствием дала бы ей в глаз за подобный тон и, за то, что постоянно меня толкала и дышала в затылок. Да-да, это была именно та самая женщина. Ух, ну и разозлила же она меня!

– Флаг в руки, – сказала я практически таким же тоном, каким говорила туристка.

Я уже упоминала о том, что не являюсь конфликтной личностью. Лишь временами, когда меня очень сильно доводили, я могла взбрыкнуть и сделать что-нибудь такое... Похоже сегодня был один из таких дней. Поговори она так со мной, возможно, я пропустила бы все мимо ушей, но, когда неоправданно обижали других, ситуация в корне менялась.

– Чего? – впилась в меня недобрым взглядом женщина.

– Чего слышали! – я изобразила точно такой же взгляд. – Из-за таких как вы на экскурсии ехать не хочется. Ведете себя как звери какие-то, словно вас из клеток только повыпускали. Вам бы только полапать все, потолкаться и поругаться. И на правила все глаза закрываете, а потом еще кого-то обвиняете. Сами виноваты, что опоздали на автобус и не смейте никого обвинять, особенно Мотю! Ясно вам?!

Женщина на мгновение потеряла дар речи, но потом раскричалась как ненормальная и, если бы Мотя практически не оттащил меня прочь, точно случилась драка.

– Какая муха тебя укусила? – спросил парень, когда мы отошли на безопасное расстояние. И это вместо благодарности. Я ведь защищала его честь и все такое... – Это же туристы, чего ты от них хочешь?

– Чего я от них хочу? – повторила я обиженно. Признаться, подобрать других слов у меня не получилось. Я была задета до глубины души и прямо задыхалась от возмущения. А ведь еще хотела назвать сегодняшний день самым лучшим...

– Да ладно тебе, не обижайся, – погладил меня по плечу Мотя. – Я уже полгода здесь работаю и давно понял, что если с кем-то ругаться, то станет только хуже. Лучше промолчать. Поверь так всегда лучше.

– Но она не права, – буркнула я, хмуро буравя парня взглядом.

Вот скажи он сейчас, что я умничка и правильно поступила, сразу бы сменила гнев на милость, а тут мне словно пощечину влепили. И кто? Мотя, ставший мне за сегодняшний день почти родным.

– Она не права, – согласился парень. – Но и ты тоже.

Ну, все, Мотя окончательно меня разочаровал. Я надулась и зачесала прочь по дорожке. Только возле выхода я сообразила, что на шее у меня болтается Мотин фотоаппарат. Я вздохнула и, развернувшись, хотела было пойти обратно, как столкнулась с ним лицом к лицу.

– Знаешь, на обиженных воду возят, – заметил он.

– А, если бы про меня столько гадостей наговорила, неужели ты промолчал бы? – сердито спросила я.

– Если бы она сказала что-то подобное о тебе, я бы расцарапал ей лицо, – без тени улыбки произнес Мотя. – А сейчас давай что ли еще погуляем, ведь на автобус все-равно опоздали.

– Ну ладно, – я оттаяла. К тому же вспомнила, что все деньги остались в сумке, а сумка в автобусе, значит, без чужой помощи мне отсюда точно не выбраться. И о чем я вообще думала? Если бы не нашла Мотю, как бы уехала?

– К вашим услугам, миледи, – Мотя галантно поклонился и протянул мне руку.

Я окончательно оттаяла. Возможно, все же погорячилась с той туристкой, и теперь из-за меня у Моти могут быть проблемы на работе. Впрочем, думать об этом сейчас не хотелось.

13. Семейная драма

И как же все-таки здорово иметь хорошего друга. В наше время хорошие друзья – большая редкость. С Дашей и Машей мне очень повезло. И пускай они совершенно разные, зато обе добрые и отзывчивые. И то, что было сказано между нами тремя, навсегда оставалось только нашим, а не достоянием всего отдела. Я доверяла подругам, любила их. Очень доверяла и любила. Странно, но что-то подобное я испытывала по отношению к Моте.

В Петергофе мы хорошо провели время, а когда вернулись в Питер, сходили к Моте на работу, поужинали в кафе и продолжили гулять по городу. В отличие от меня – необразованной коренной москвички, Мотя – коренной петербуржец, знал город как свои пять пальцев. Казалось, каждый камень ему был знаком.

Интересно, а можно влюбиться дважды за короткое время? Причем, в парней, хорошо разбирающихся в истории, в которой ты полный профан. То есть не важно с кем именно из них я решу продолжить общение, как ни крути, придется сесть за учебники, чтобы подкачать знания.

А пока Мотя прямо на ходу сочинял увлекательные истории, мне приходилось делать умный вид и гадать насколько все сказанное им реально. Ведь вряд ли в одном из домов, мимо которых мы проходили, мог жить призрак-интеллигент, а в реке – рыба-людоед.

Наконец чудесный день подошел к концу. Я бодрилась изо всех сил, старалась показать, что совсем не устала, но кого я пыталась обмануть? Я не чувствовала от усталости ног, глаза слипались... Да и Мотя к концу прогулки подустал, а огромный рюкзак за его спиной, казалось, стал неподъемным.

– А какая завтра будет погода? – спросила я, когда вроде бы все темы для поддержания разговора исчерпались.

– Как всегда, – пожал плечами Мотя. – У нас в городе сложно что-то предсказывать...

– Угу, – кивнула я.

– До новой встречи? – спросил он.

– Угу, – согласилась я.

Ох, и как же я не хотела с ним расставаться. Сил не хватало, но была я готова и ползком продолжить нашу прогулку. На улице ведь белые ночи, как в это время можно сидеть в гостинице?

К тому же я видела, что Мотя тоже не хотел со мной прощаться. Но мы так измотались, что кто-то из нас все же должен был сделать первым шаг. Поэтому-то Мотя первым и шагнул в сторону остановки, а я – к дверям гостиницы.

Поднимаясь в свой номер, я впервые за весь вечер, как мы вернулись в Питер, вспомнила об Олеге. Вспомнила и испытала каплю угрызения совести.

А выйдя из душа, угрызения совести стали сильнее. Причина тому – Мотя. Я снова и снова прокручивала в голове события прошедшего дня и ходила по номеру, глупо улыбаясь и желая вновь услышать голос своего нового друга.

И тут я в ужасе обнаружила, что за все это время мы так и не обменялись телефонами. Не на шутку запаниковав, я заметалась по номеру, раздумывая, что же делать дальше? Конечно, я знала, где Мотя работает, но...

Я села на кровать и подумала о том, что может это и к лучшему. Мотя практически вытеснил собой Олега, который был моей самой большой мечтой в жизни. А как часто мечты сбываются? Нет, нельзя думать Моте!

– Ну да, может и к лучшему, – сказала я себе, опустившись на подушку. – Олег понравился мне первым, а значит, он и есть моя судьба. К тому же он позвал меня на свидание... Сегодня...

Я подскочила словно ужаленная и принялась хлопать себя по ногам. Лишь полминуты спустя до меня дошло, что шорты висят на спинке стула. Бросившись к ним, я принялась вытряхивать карманы, лихорадочно припоминая, куда мог деться мой телефон. Так как в карманах шорт его не оказалось, то же самое я проделала с сумкой. И как я могла быть такой легкомысленной? Олег ведь собирался мне позвонить, а, если я потеряю телефон, как же он со мной свяжется? Конечно, я знала, что вечерами он играет в театре...

Немного успокоившись, я села обратно на кровать.

Итак, главное спокойно выстроить цепь недавних событий и вспомнить, куда делась моя старенькая «Нокия». Неужто я обронила ее где-нибудь в фонтане или в парке, пока мы с Мотей там бегали и фотографировались? Ладно, начну с самого начала...

Утром я ждала звонка от Олега, но он не звонил. Я долго сидела в гостинице, а потом устала сидеть и пошла гулять. Телефон взяла с собой, чтобы временами проверять входящие вызовы и сообщения. Я прошла много улиц и мостов, а потом оказалась возле Гостиного двора.

Обосновался Гостиный двор на Невском проспекте, где концентрируется большая часть туристов и экскурсионных лавочек. Здесь я и встретила женщину, которая зазвала меня на экскурсию. А потом я поднялась в автобус. Телефон был со мной или уже нет?

Я села на свободное место, встретила Мотю, взяла его рюкзак. Во время движения автобуса я пыталась что-то записывать в блокнот, но бросила эту затею и убрала его в сумку. Мотя попросил воды, а потом началась гроза. Моя фобия обострилась и, металлический телефон был брошен на дно громадного черного Мотиного рюкзака вместе с бутылкой воды. Эврика!

Наверняка от Олега уже поступила уйма сообщений, а на улице стояла глубокая ночь. Мне ничего не оставалось как лечь спать, я рано утром бежать к Моте на работу, что вернуть мобильник.

Обидно одно – пока мы гуляли весь вечер рюкзак все время был на Моте.

Итак, рано утром (третье утро моего пребывания в Санкт-Петербурге) я, пожертвовав завтраком, со всех ног помчалась к Моте на работу. Так как по телевизору объявили, что день сегодня будет солнечным, сухим и теплым, я снова залезла в шорты и футболку, но на всякий случай повязала на поясе рубашку. И не зря, ведь не знаю как день, но утро было довольно прохладное.

Гадая о том, сколько пропущенных вызовов от Олега поступило на выключенную «Нокию» и какого он обо мне теперь мнения, я со всех ног неслась к Гостиному двору. Для петербуржцев подобный ритм утреннего бега явно был чужд, и хоть они спешили на работу (в свойственной им манере) странно на меня поглядывали. Особенно на стакан с кофе в руке, который я умудрялась пить на бегу.

Мотину коллегу по работе, с которой он меня вчера познакомил, звали Викой. Она была довольно-таки приметной особой – полноватая, розовощекая, в блестящей мешковатой одежде, цветными прядками волос и, как сказала бы Даша, вульгарным макияжем на лице. Но пообщавшись с Викой, я поняла, что на самом деле внешность обманчива и на самом деле Вика очень добродушная и приятная девушка, хоть и немного навязчивая.

Она рекламировала экскурсии по городу, стоя с большой табличкой на груди: «Экскурсии». Завидев меня издалека, она приветливо заулыбалась и интенсивно замахала.

– Где Мотя? – вместо приветствия, спросила я.

Конечно же, в своих самых радушных мечтах я представляла, что после моего вопроса появится и сам Мотя (как будто в сказке) в сияющих доспехах, на белом коне и с черным рюкзаком за спиной. Он произнесет: «Ни о чем не беспокойся!» и достанет со дна своего громадного рюкзака мой мобильник.

Но подобные мечты чаще всего расходятся с реальностью. Одно дело встретить парня своей мечты, а совсем другое – белого коня и рыцаря в доспехах...

– На сегодня он взял отгул, – объявила Вика и заулыбалась еще шире. – А что такое?

– Мне очень срочно нужно его увидеть! – чуть не задохнувшись от отчаяния, воскликнула я.

Вика улыбалась все шире и шире. Куда уж шире? Кажется, она думала о том, что у нас с Мотей любовь и все такое и, что мы друг без друга не можем и часа прожить.

– Прости, помочь ничем не могу, – лукавая улыбка не слезала с лица Вики. – Я слышала, что он сегодня собирался с экскурсией в Кронштадт ехать, но потом ни с того ни с сего объявил, что отгул берет...

– Ой, а у меня из головы совершенно вылетело, – я вспомнила, что сегодня и у меня была запланирована экскурсия в Кронштадт. Я сверилась с часами на башни: до отхода автобуса оставалась еще уйма времени. И, если все пойдет по плану, то в Кронштадт я поеду с «Нокией».

– Признаться, я подумала, что вы проводите время вместе, – продолжила Вика, улыбаясь. – Может быть, он готовит тебе какой-то сюрприз? Говорю тебе, он влюбился, никогда раньше его таким счастливым не видела. Особенно после Москвы, когда...

Вика хотела было что-то еще добавить, но передумала. Улыбка на ее лице немного померкла, а мое настроение окончательно испортилось. Вика сказала, что Мотя влюбился? В меня? Да не может быть! У него ведь была Майя, пусть и школьная подруга, но ведь вначале все так говорят, а потом оказывается, невеста. К тому же так быстро ведь не влюбляются.

Или влюбляются?

– Прости, так что там случилось в Москве? – бестактно поинтересовалась я.

Вика замотала головой, отказываясь рассказывать. Я была уверена, что смогу ее разболтать, но внезапно расхотелось это делать. Да и вообще, какое мое дело, что случилось с Мотей в Москве? Явно, что-то нехорошее, и меня это не касается!

– Может позвонишь ему? – предложила Вика.

– Так у меня телефона нет, – печально вздохнула я, а когда Вика протянула мне свой новенький смартфон, еще печальнее добавила: – И номер он мне свой не оставил.

– Не оставил? – кажется, Вика засомневалась в том, что Мотя влюбился именно в меня. – Ну ничего, у меня зато есть, сейчас наберу...

Вика нашла номер Моти в своей книге вызовов и протянула мне телефон. Сначала я слушала длинные гудки, а потом меня выбрасывало на голосовую почту. И так несколько раз. Похоже Мотя не был в настроении разговаривать ни с кем, даже с Викой.

Единственное, что мне оставалось сделать, так это попросить у нее домашний адрес Моти. Это казалось еще более бестактным. Ну и ладно!

– А где он живет, знаешь? – без обиняков произнесла я.

К Вике вернулась лукавая улыбка. Он пригрозила мне своим пухлым пальчиком и сказала:

– Ладно, так уж и быть, запоминай...

Вика объясняла хорошо, но я все-равно поняла, что без помощи карты места этого ни за что не найду. Пришлось одолжить у стоящих рядом продавщиц лист бумаги и ручку.

Вика не только объясняла хорошо, но и рисовала превосходно. А еще у нее, видимо, была хорошая память. С ее слов, она приходила к Моте пару раз и то полгода назад, но тем не менее, рисовала не только здания, но еще деревья, мусорные баки, лавочки и киоски.

– Ого, спасибо. Ты настоящий художник! – я поблагодарила ее за такую авторскую работу и бережно свернула карту. – С меня тортик.

– Да ладно, – хихикнула Вика. – Не забудь повернуть направо перед ларьком, а то круг придется делать, потом прямо через дворики. Удачи!

Именно удачи мне сегодня и не хватало. День начался плохо. И это я еще молчу о том, что возле гостиницы меня обрызгала машина, я подвернула ногу и когда хромая бежала (точнее неслась) к Гостиному двору, столкнулась с каким-то туристом, который чудом удержал в руках свою фотокамеру.

Вторая половина утра была не лучше. Когда я, согласно рисунку Вики, решила срезать путь, в подворотне меня встретил лохматый дворовый пес. И хотя он выглядел безобидным, я до смерти перепугалась. Особенно когда он за мной увязался. Пес оказался голодным, и я отвязалась от него лишь тогда, когда купила в ближайшем магазине сарделек.

Но на этом мои несчастия не закончились.

Меня очень удивило, что Мотя живет в старом районе, где дома похожи на дворцы. Для кого как, а для меня сталинский дом уже являлся дворцом по сравнению-то с собственной квартирой в панельной высотке, где слышался каждый вздох соседа. Да и райончик у Моти был не плохим. Далековато от метро, конечно, но насколько я понимала, все петербуржцы давно привыкли к тому, что метро в их городе – непозволительная роскошь.

Дом я нашла практически с первой попытки и все благодаря карте Вики. Сама бы я никогда сюда не добралась.

Поднявшись на второй этаж, я потянулась было к звонку, но тут поняла, как странно все это выглядит. Даже если допустить, что я понравилась Моте, что же он подумает, увидев меня на пороге свой квартиры? Уж точно ничего хорошего... И уж точно надумает себе всякого, прежде чем я объясню, что меня сюда привело. Но не рассказывать же мне ему про Олега?

В общем, после пятиминутных размышлений на тему: «Звонить или не звонить?!», я все же нажала на звонок. Мне очень долго не открывали, и я уже было подумала, что дома никого нет, как замок в двери щелкнул, сердце у меня в груди подпрыгнуло, а на порог вышла какая-то старушка на костылях.

– Добрый день, кто вам нужен, деточка? – обратилась она ко мне.

Я еще раз сверилась с картой и подумала о том, что: либо пришла не в тот дом, либо все же ошиблась с квартирой, так как ни о какой бабушке Вика мне не говорила. Моя знакомая с уверенностью несколько раз повторила, что Мотя живет один. На слове «один» она делала особый акцент.

– Я... я.., видимо, ошиблась, – пробормотала я расстроенно, убедившись, что мои неудачи на сегодня не заканчиваются.

Я поспешно отошла назад, оступилась на лестнице и, ахнув, покатилась вниз по ступенькам.

На то, как падают люди, очень смешно смотреть со стороны. Однако падать самой – совершенно другое дело. И это совсем не смешно. Мало того, что я отбила себе все бока, так еще старушка стала свидетелем моего позорного падения.

– Деточка, вызвать вам скорую помощь? – обеспокоенно спросила она. – Вы живы?

– Жива, – отозвалась я и, попискивая, поднялась на ноги. Было не так больно, как обидно. С лестницы я кувыркалась впервые. Хорошо хоть ничего не сломала. Помнится, у меня в школе одноклассник падал с такой же виртуозностью, как я сейчас, и сломал себе обе руки.

Старушка предложила мне зайти, а я должна была бежать прочь со всех ног, но вместо этого, прихрамывая, стала подниматься к ней в квартиру. И как же хорошо, что Мотя всего этого не видел. Вот тогда бы я точно сгорела от стыда, а так прохромала мимо сочувствующей мне старушки в ванную комнату. Когда я привела себя в порядок и снова показалась в коридоре, старушка позвала меня на кухню пить чай.

Не знаю, откуда во мне за последнее время взялось столько наглости, но я приняла предложение и уже через пять минут прихлебывала чаек с малиновым вареньем. Старушка уже в который раз восклицала: «Слава Богу, что все обошлось!»

– Так вы к моему внуку, наверное, приходили? – спросила она, когда я допивала чай и спросила разрешения долить себе добавки. – Как вас...

Костыли старушки были прислонены к соседней стенке и, насколько я поняла, без них она передвигаться не могла. Я плеснула кипятку вначале в ее чашку, а затем в свою.

– Женя, – представилась я. – Так, значит, я не ошиблась, и здесь живет Мотя? Вот только мне сказали, что он один...

Последнее фраза явно была лишней, и я решила скрыть это громко отхлебнув чая. В итоге обожглась и закашлялась. Нет, сегодня был определенно не мой день. Часы пробили одиннадцать.

– Так я с ним с весны живу, – старушка, кажется, не обиделась на мои слова. – Как его родители погибли, так сразу и переехала, ведь кроме него за мной ухаживать некому. А он мальчик хороший, стесняется меня немного, но кому же понравится нянчиться с больной старухой. Я не обижаюсь, а наоборот, благодарна, что он от меня не отказался. Сейчас же со стариками родственники быстро разбираются: в дом престарелых сдают... Жизнь там не сладкая. Тетка Мотина предлагала меня сдать в дом такой... Да и кто я ей? Не родная ведь, а Мотя, он другой. Сразу мне сказал: «Бабушка, ты будешь жить со мной!» И все тут. Сказал, как отрезал, вот я и живу с весны. Пейте чай, не стесняйтесь, – обратилась она ко мне, застывшей с кружкой чая в руке.

– Я не знала про его родителей, – тихо сказала я, почувствовав, что стала свидетелем чего-то личного, о чем знать не следовало.

– Так Мотя тебе не рассказывал? – удивилась она. – А я подумала вы его... как это у вас у молодежи сейчас называется?

– Мы друзья, – сказала я. Сообщить старушке, что мы познакомились только вчера (встреча ночью на теплоходе не в счет) у меня язык не поворачивался. – Но он говорил мне про Москву и...

– Большое горе для нас, – вздохнула старушка. – Кто бы мог подумать, что все так обернется. Я-то не поехала по ясным причинам, – она кивнула на костыли, – А Мотя работу бросать не хотел. Он у меня трудоголик, копия деда – моего покойного мужа. Вот он и не поехал, оттягивал поездку до последнего, а родители у него упрямые, поехали одни. Невесту Мотину взяли с собой Москву посмотреть, она-то впервые там была. Чудесная девочка. Ждали, что Мотя к ним подъедет через пару дней, так поздно уже было... Погибли они...

Старушка судорожно перекрестилась. У нее на глазах навернулись слезы, а у меня в горле встал комок. Как я не пыталась его проглотить, ничего из этого не выходило.

– Мне очень жаль, – посочувствовала я. Не знаю, что в таких случаях говорят людям, потерявшим близких. Я ведь не сентиментальный человек, но это задело меня до глубины души.

– А Мотю, когда из архива уволили, он так переживал, так переживал. А потом работу гидом нашел. Рассказывал мне, как ему все нравится, а родители недовольны были. Особенно зять мой. Они последнее время ругались почти каждый день, а вон оно как оказалось, именно работа и спасла моего Мотю, – старушка всхлипнула, а я поняла, что больше не вынесу.

– Мне уже пора, – сказала я дрогнувшим голосом.

– А давайте я вам, деточка, фотографии покажу, – Старушка с трудом приподнялась из-за стола. – Когда Мотя работает мне так одиноко одной... А мои все там такие красивые...

– Как-нибудь в другой раз, – я попятилась к дверям.

Старушка проворно схватила костыли и засеменила следом.

Я понимала, как для нее страшно одиночество, но, если бы в ее семье не произошло того, что произошло, возможно, я нашла бы в себе силы остаться.

– Деточка... – почти умоляющим голосом произнесла она.

– Простите... Лучше в другой раз, – повторила я дрогнувшим голосом, и выскочила за дверь.

Только во дворе я поняла, что оставила в квартире Викину карту. Возвращаться за ней я, разумеется, не стала, решив, что найду выход самостоятельно. Ну, по крайней мере, постараюсь это сделать.

К тому же, что еще более страшное может меня сегодня ждать?

14. Потеряшка

Сколько нужно времени, чтобы влюбиться? Британские ученые считают, что мужчине, чтобы влюбиться, достаточно восемь целых и две десятые секунды. Необходимо лишь присмотреться повнимательнее, и вот родилось чувство под названием любовь. Глаза – это неотъемлемая часть любви, потому что именно глазами к тебе присматриваются и от глаз зависит приглянулась ты кому-то или нет.

Скажу сразу, с мужчинами мне не везло еще с детского сада. Один мальчик в меня вроде как влюбился, мы сидели рядом в песочнице, а потом он присмотрелся к другой девочке и отсел от меня к ней. Вот такая она любовь – жестокая и коварная.

Дальше было только хуже. В школе я влюбилась не в того парня. Как оказалось позже, он гулял с несколькими девочками из нашего класса. И все дурочки верили, что любит он именно ее одну. Когда я об этом узнала, то вывалила ему на голову тарелку с макаронами, а он пустил по школе слух, что у меня вши. И какие спрашивается вши? Не мог придумать что-то получше? И кто вообще поверит, что у шестнадцатилетней девчонки могут быть вши?.. Как оказалось все. Своим поступком парень развязал между нами войну.

Наше с ним противостояние длилось до окончания школы. Разумеется, общаться со вшивой никто не хотел, и из-за этого я была очень зла. В последнем классе сделала ход конем и поставила ему сначала шах, придумав редкое заболевание, передающееся через поцелуи, а затем и мат, сообщив по секрету одной болтливой девчонке, что у него растет хвост. Глупее байки не придумаешь, но история про хвост стала такой же популярной, как и про вши, так что на выпускной вечер мы оба пришли без пары.

Потом я поступила в институт, и мне сразу же признались в любви. Это было так романтично – на крыше дома, под запуск фейерверков... А потом приехала полиция, и родители этого парня-романтика запретили со мной общаться, якобы я на него оказываю дурное влияние. Тогда-то я и решила полностью посвятить себя учебе и забыть о парнях. Устроившись на работу, я окончательно поставила крест на личной жизни. Так и получилось, что единственным моим возлюбленным мужчиной оставался Олег, да и то на экране ноутбука. А потом я приехала в Питер...

И вот в чужом городе я познакомилась сразу с двумя хорошими парнями. Первый был мечтой, а второй реальностью. Олег чудесный: красивый, начитанный, галантный, а Мотя... Еще вчера я считала Мотю самым лучшим собеседником, родственной душой, а сегодня желала никогда бы его не встречать. Если у Моти погибла вся семья и даже невеста, то как можно будет его обидеть? Ведь очевидно, что, выбирая между ним и своей мечтой, я, разумеется, выберу мечту. Ох, и о чем я вообще думаю? С чего я вообще решила кого-то из них выбирать? Мотя исчез неизвестно куда, а Олег навсегда остался в памяти моего исчезнувшего телефона. Вот и осталась я снова возле разбитого корыта...

На автобус я успела в самый последний момент, когда меня уже и не ждали. А все потому, что когда я возвращалась тем же путем, меня встретил знакомый дворовый пес. Он сидел на дороге, явно требуя от меня новой порции сарделек. Я попыталась откупиться парой баранок, но пес критично обнюхал угощение и взглянул на меня так, что я сразу же прочла в его глазах: «Ты меня что ли за дурака принимаешь?» Пришлось бежать в магазин и покупать сардельки. Ну а потом я, конечно же, немного заплутала.

Оказавшись в автобусе, я тут же взглянула на место гида. Там сидела розовощекая, довольно милая девушка, а на месте рядом с ней лежала пузатая белая сумочка. Сердце болезненно сжалось, когда я вспомнила слова Вики, что Мотя взял отгул.

Я прошла к свободному месту. Из головы не выходила старушка и ее рассказ. Автобус тронулся, но вчерашнего ажиотажа я не испытывала, без всякого интереса глядя в окно, фоном слушая гида и свои мысли.

Девушка-гид как рыба в воде разбиралась в истории, а я, неуч, даже ни одной даты правильно запомнить не могла. И вообще, с чего Вика взяла, что Мотя в меня влюбился? Глупость – не иначе. Вчера мы весело провели время вместе, но это же ничего не значит! Я ведь не идеальная девушка, а такому, как Мотя, подойдет, скорее умница и разумница наша гид Карина. Или его школьная подруга-нимфа Майя.

Пока мы ехали, Карина не замолкала ни на секунду. Она рассказывала интересные вещи, а туристы только и успевали глядеть по сторонам. Я сидела с удрученным видом и смотрела то в окно, то перед собой прямо перед собой. А прямо передо мной была спинка кресла. Мое воображение рисовало перед глазами картинки прошлого. Над одними хотелось смеяться, над другими плакать. А еще мне очень хотелось позвонить Маше и услышать ее голос. Но с этим по-прежнему была проблема: телефона нет, да и номера подруги я не помнила.

– Вещи можете оставить в автобусе, – донесся до меня голос Карины. – Не волнуйтесь, водитель закрывает двери.

Удивительно, но мы уже доехали. А я даже и не заметила. Туристы начали выбираться из автобуса. Женщина, с которой я сидела рядом, точнее возле прохода, посмотрела на меня как на «тормознутую».

– Выйти можно? – довольно резко спросила она. Интересно, чтобы она ответила, если бы я сказала: «Нет»? Однако я молча поднялась и пропустила ее в проход.

Из автобуса я вышла самой последней. Растерянная и печальная я едва не пошла в противоположную сторону от группы.

– Женя, куда же ты? – окликнул меня знакомый голос. Передо мной словно из-под земли вырос улыбающийся Мотя. Признаться, никак не ожидала его тут увидеть, да еще с букетом полевых цветов в руках. – На тебе лица нет, что случилось?

– Мотя? – удивленно пробормотала я, решив, что передо мной стоит его призрак. И откуда он вообще взялся? Он ведь отгул взял!

– Я решил сделать тебе сюрприз, – объяснил он. – Ты что совсем не рада меня видеть?

Не знаю, как букетик оказался у меня в руке и как мы догнали группу. Карина продолжала что-то говорить, а я все еще пыталась свыкнуться с мыслью, что Мотя идет рядом. А где-то в питерской квартире грустит его бабушка...

Карина предложила сделать перерыв, а потом всем вернуться к автобусу. Мотя сказал, что будет ждать меня возле дока, после чего все туристы разбрелись осмотреть местность. Я не стала исключением. И что это вообще такое док? Я хотела спросить поподробнее, но Моти уже и след простыл. И я зашла в туалет всего на секундочку, чтобы помыть руки.

Нет-нет! Я ведь не такая. Я не могу крутить роман сразу с двумя парнями. Монетку что ли бросить? Глупо, да? Но я и вправду бросила. Выпала решка, предсказав, что моим избранником должен оказаться Олег. Ладно, все решено, выйду и обрублю концы сейчас же, чтобы потом не было хуже. Заберу телефон и обрублю!

И с этим твердым намерением я вышла за дверь, оставив букетик на раковине. Я направилась в сторону автобуса, заготовив для Моти речь: «Дело не в тебе, а во мне, ты очень хороший, но давай все же останемся просто друзьями!», но, автобуса на прежнем месте не оказалось.

– Вот блин, – не в силах сдержаться, выругалась я.

Осознание чего-то нехорошего медленно начало расползаться по телу. Так, главное не паниковать! Прекрасно, у меня теперь нет не только телефона, ни сумки с деньгами, оставленной в автобусе по совету доброго гида Карины. И я одна – в незнакомом городе. Скажу даже больше – на целом острове!

Все же, если когда и следовало паниковать, то сейчас было самое время. Слышала, что бывают несчастливые дни, но чтобы настолько...

Кронштадт в былые времена являлся крепостью Санкт-Петербурга. А ныне –маленький городок, названный Городом воинской славы, площадью всего девятнадцать и три десятых квадратных километра, с населением около сорока трех тысяч человек. Он расположен на острове Котлин и малых прилежащих к нему островках. Климат гораздо благоприятнее, чем в Питере, воздух чище, почти на каждом шагу памятники.

И чего только стоит Кронштадтское Адмиралтейство с его обводным каналом, в который я точно свалилась, если бы не железный забор. Полюбовавшись на воду, тщетно пыталась отогнать от себя мысль: «Я потерялась. Одна. На острове. Без денег». И главное, все люди куда-то подевались, словно сквозь землю провалились. И кто же, спрашивается, покажет мне дорогу?

И как вообще автобус мог уехать без меня? Они что не заметили, что я не пришла? Ну и что с того, если немного задержалась? Разве нельзя было меня подождать?

Вот сегодня я рассуждала как вчерашняя туристка из Петергофа, как и она думала только о себе.

Наверное, правильнее всего было бы оставаться на месте. Мотя точно заметит, что меня нет, и вернется сюда к месту, где мы расстались. Но нет, я же не могу мыслить здраво.

Стоит отметить, что в Кронштадте нет ни одного светофора. По крайней мере, я не увидела ни одного пока шла неизвестно куда. Озадачившись этим фактом, я долго стояла на пустынной дороге и размышляла, как поступить: «Идти дальше или не идти?!» И лишь перебежав несколько дорог я повстречала людей. Несказанно этому обрадовавшись, я тут же бросилась к пожилой паре, расспрашивая, где найти какого-то дока.

– Вы, наверное, имеете в виду Док, – поправила меня женщина. – Петровский Док.

Я пожала плечами.

– Так вам совершенно в другую сторону нужно, – сказал ее спутник и принялся объяснять, куда мне нужно пойти.

Невероятно, но оказывается, что Док находился с другой стороны Обводного Канала и, если бы я его обогнула, то оказалась бы на нужном месте. А теперь нужно было снова возвращаться. Что же за напасть такая сегодня?

Поблагодарив пожилую пару, я пошла обратно. Меня немного удивило, что на пути не встретился ни один переход, ведь помнится, пока я шла сюда, они так и попадались. Я иду, что ли не в ту сторону? Опять? Да неужели я все-таки заблудилась? В таком маленьком городке?

Где-то через пятнадцать минут я сдалась и снова обратилась за помощью к людям и еще через пять минут, тяжело дыша от бега, стояла у Дока, но ни автобуса, ни группы, ни Моти здесь уже не было.

Походив немного взад-вперед, я все же решила остаться на месте. Возникали сомнения, что это правильное решение, ведь движение – жизнь, но минут через десять ко мне подбежал запыхавшийся Мотя.

– Ты где была, я тебя по всему городу ищу?! – пожаловался он, будто это я была виновата в том, что потерялась. – Ладно, пойдем перекусим, все-равно от группы мы уже отстали, да, и отгул у меня.

После этих слов Мотя вручил мне мою оставленную в автобусе сумку.

Вернулись мы в Санкт-Петербург ближе к ночи, но сегодня я была более подготовлена и перед гостиницей потребовала у Моти свой мобильник. Ну ладно-ладно, я вспомнила про него только в тот момент, когда мы прощались. Мотя попытался меня поцеловать, промахнулся и вместо губ угодил в щеку. Тут-то я и вспомнила. Мое дневное мрачное настроение вернулось. В Кронштадте мне так и не хватило храбрости сообщить о заготовленной фразе.

И да, не стану скрывать, что сегодня был второй лучший день в моей жизни, ну вторая половина дня, когда я напрочь забыла о проблемах.

– Но у меня нет твоего сотового, с чего ты взяла? – искренне удивился Мотя.

Придуривается или в самом деле не в курсе?

– Вчера он был в твоем громадном черном рюкзаке! – сообщила я, ни капли не растерявшись, и прежде чем Мотя успел спросить: «Но как он туда попал?», добавила: – Где рюкзак?

– Дома у меня, – тут же признался парень.

– Что? – ахнула я. Нет, сегодня определенно был не мой день, моментально вспомнился лохматый пес, поедающий сардельки. Скрепя сердце, я выдавила: – Ладно, пойдем к тебе домой за моим телефоном...

Я была настроена очень решительно, понимая, что, если и завтра Олег до меня не дозвониться, то все кончено. К тому же откладывать на завтра то, что можно сделать сегодня, не хотелось.

А вот в Моте решимость поугасла.

– Ты ведь сегодня уже раз потерялась, а у меня район не очень-то спокойный... – замялся он. – Я бы сказал очень неспокойный.

– Вот только не надо меня пугать, не из пугливых, – уверенно произнесла я и снова подумала про пса. – Вот только заглянем в продуктовый магазин, мне кое-что купить нужно.

15. Долгожданное свидание

Когда ты чего-то очень сильно хочешь и к этому стремишься, то это рано или поздно обязательно сбывается. Так говорил мой папа. Все свою жизнь он работал с машинами – строил, чинил, придумывал новые, но денег на собственную скопить не мог – обязательно возникали непредвиденные расходы. Поэтому отцу оставалось только верить, что рано или поздно машину купить все же получится. И ведь получилось – блестящую, красивую, с кожаными креслами и откидным верхом. И эта машина до сих пор стоит в гараже его автомастерской.

А вот мама считала, что от жизни нужно брать все. И она совершила столько безумных поступков, что ее родители состарились раньше положенного. Последним же маминым поступком был побег из дома при живых муже и тринадцатилетней дочери. Где она находилась в данный момент было одному Богу известно, так как в отличие от папы мама даже не писала.

И, глядя на своих родителей, я очень сомневалась в том, стоит ли вообще затевать игру с судьбой. И что это такое – судьба? Что-то предопределенное, чего нельзя избежать? А может быть добрая воля Всевышнего? Или злобные проделки дьявола?

Санкт-Петербург – чудесный город, особенно в период белых ночей. В это время на улице толпами ходят люди, и хоть цены в гостиницах подняты до потолка, туристы радуются как малые дети. Молодые парочки держатся за руки и клянутся друг другу в вечной любви. Вряд ли в этот момент они задумываются над тем, что такое судьба и какую роль она играет в их жизнях.

Мотя вел меня к своему дому совершенно другой дорогой, нежели я шла утром. Могу поспорить, что он умышленно решил сделать круг и как же все-таки было подозрительно оказаться рядом с Поцелуевым мостом.

– Я посмотрю, ты неисправимый романтик, – заметила я, когда Мотя первым шагнул на мост и протянул мне руку.

– Знаешь сколько легенд существует? Надо же проверить хотя бы одну из них, – улыбнулся он.

И что я хотела сделать в Кронштадте? Ах да, сказать Моте, что мы можем остаться с ним только друзьями! Но тогда зачем я приняла его иргу и тоже вошла на мост? И зачем решила помочь проверить правдивость легенды?

Без понятия, о чем я вообще думала.

– Молодежь, позвольте пройти, – старушечий голос наконец-то привел меня в чувства, так как настоящая реальность на время перестала для меня существовать.

Оказывается, мы стояли на самой середине моста прямо на проходе. Сердце у меня учащенно билось в груди, а руки дрожали. На губах все еще сохранился вкус поцелуя, а это значило... Нет-нет-нет! Я не должна была заходить так далеко. Букетик ромашек это еще куда ни шло, но поцелуй...

– О чем ты думаешь? – спросил Мотя минут через двадцать, когда мы подходили к его улице. Эх, лучше бы не спрашивал... – И скажи, пожалуйста, зачем ты купила сардельки?

Ответ на его вопрос не заставил себя ждать. Стоило нам свернуть во дворик, как перед нами, словно из-под земли, вырос лохматый дворовый пес. И оттого, как радостно он завилял хвостом, я сделала логический вывод – пес ждал меня. Вернее – меня с сардельками.

– Ты знакома с Бандитом? – спросил Мотя, когда я положила на дорогу пакет и помахала псу.

– Бандитом? – переспросила я. – Это что ли кличка у него такая?

Мотя кивнул, и мы пошли дальше. Я, по известным мне причинам, предложила остаться внизу. Мотя, по известным ему причинам, на удивление быстро с этим согласился. И когда он скрылся в подъезде, утренние воспоминания нахлынули на меня с новой силой.

Интересно, чем в данный момент занята Мотина бабушка? Ой нет, лучше об этом не думать.

Минут через пять спустился Мотя. Признаться, я была слегка разочарована, увидев свой телефон в его руке. Наверное, мне хотелось еще приключений, которые точно были бы гарантированы, не найди Мотя мобильник. А так, вероятно, пришло время прощаться.

– Ума не приложу, как он ко мне попал, – пробормотал Мотя, протягивая мне телефон.

– Зато я знаю, – вздохнула я и положила мобильник в карман шорт, чувствуя, как маленький телефончик превратился в тяжелый груз.

– Ну что же, значит все? – Мотя словно прочел мои мысли.

– Угу, – вздохнула я.

Мы замолчали и оба загрустили. Ощущая себя собакой на сене, я боролась с желанием разбить свой телефон об асфальт.

– Знаешь, я тут подумал... – неуверенно пробормотал парень. – Раз мы все-равно припозднились, может быть, съездим еще раз под разведенными мостами? В прошлый раз было весело.

– Да уж, – согласилась я, тут же воспрянув духом.

Вот и хорошо – попрощаемся чуть позже... Хотя постойте, почему, спрашивается я должна прощаться именно с Мотей? Нет, вот вначале увижу Олега, а затем окончательно решу моя ли он судьба!

Утро нового дня в Питере началось с дождливой погоды. И погода была не просто дождливой, а отвратительно дождливой. В небе – ни малейшего намека на просвет, а по подоконнику все утро барабанили крупные капли. Да еще гром. В общем, выходить на улицу совсем не хотелось, но...

Как я и предполагала, Олег вчера вечером звонил несколько раз, после чего отправил единственную эсэмеску: «У тебя все хорошо?» и на том успокоился, наверное, решил, что я не хочу больше с ним общаться. Вчера вечером я решила ему не отвечать, но, встав сегодня утром, передумала и написала: «Привет у меня вчера случился форс-мажор. Встретимся?» И не успела я даже подняться с кровати, как незамедлительно пришел ответ: «Давай вечером возле театра. Подходи к восьми».

Мне весьма польстило то, что Олег так быстро ответил. Значит, все-таки волновался и ждал от меня сообщения. Впрочем, радовалась я этому не долго, а именно ровно столько времени, сколько потребовалось на то, чтобы дойти до стола и взять в руки упаковку чипсов.

Не успела я ее даже открыть, как пришла новая эсэмеска: «Погуляем сегодня вечером?» И она была от Моти. Но как? Мало того, что он узнал мой номер, так еще записал себя в мои немногочисленные контакты.

Наблюдать за чужими взаимоотношениями со стороны всегда проще. Вот, например, когда ты смотришь сериал, сразу видишь недостатки обоих героев. Как самый лучший на свете, критик ты безошибочно определяешь, созданы герои друг для друга или нет. Или же, наблюдая за личной жизнью своих подруг, снова становишься критиком и легко понимаешь, какой парень подходит больше, а какой меньше. Но совсем другое дело, когда это твои собственные отношения и твоя личная жизнь.

Итак, как бы глупо это ни звучало, но я решила нарисовать сравнительную таблицу достоинств и недостатков. В правой колонке я написала имя Олега, в левой – Моти, а рядом принялась перечислять все качества, присущие парню своей мечты. Так как Мотю я знала лучше, то и качеств из списка у него оказалось больше, чем у Олега.

Да что я вообще знала про настоящего Олега? Постойте, но ведь Олег – точная копия своего героя из моего любимого сериала... Ну вот, соседняя колонка заполнилась, заметно уступив Мотиной.

А когда дело дошло до недостатков, я словно в ступор впала. У Олега (его героя, разумеется) их вовсе не было, да и у Моти вроде тоже. Ради забавы я составила список своих недостатков, и он оказался практически таким же длинным, как колонки достоинств обоих парней.

– Ну ладно, – я разорвала бумажку на маленькие клочки и выбросила в мусорку. – Глупость какая-то! Ой... – на тумбочке завибрировал телефон.

Звонил Мотя, но я побоялась снять трубку. Наверное, он хотел услышать ответ насчет вечера, ведь я так и не ответила на эсэмеску. Нужно было срочно что-то ему написать. Какую-нибудь стандартную отмазку для подобных случаев. Но пока я набивала сообщение на отвратительно неудобной клавиатуре, Мотя позвонил снова, и я нечаянно ответила на вызов. Бросать трубку было совсем некрасиво, поэтому я как можно веселее, произнесла:

– Мотя, привет, а я как раз о тебе думала.

– Правда? – явно обрадовался он.

Скажу сразу, больше всего на свете я не любила врать, и именно этим мне сейчас приходилось заняться. Врать. Снова.

Вообще-то очень подозрительно, что именно в Питере я только и делаю, что вру. Но ведь не могу же я сказать Моте, что вечером у меня свидание с другим парнем?! Или могу? Нет уж, лучше еще разок соврать.

– Ты видела мое сообщение? – спросил он. – Ну так как насчет вечера? Или знаешь, я тут подумал, может, ты еще раз захочешь в Петергоф съездить? Я понимаю, что погода не ахти, но у меня есть большой красный зонт и, если ты свободна днем, мы могли бы съездить...

– Ну... – если бы Мотя хорошо меня знал, как Даша или Маша, сразу бы понял, что это мое «ну...» означает то, что я готова и дальше нагло и бестактно врать... – Знаешь, я после вчерашней прогулки себя не очень хорошо чувствую, боюсь разболеться... Мне, наверное, сегодня лучше остаться в гостинице...

– Понятно, – сказал Мотя. Сложно было понять по голосу расстроился он или нет. – Конечно, тогда лучше никуда не выходи. Погодка сегодня плохая. Отдыхай.

– Мне правда очень жаль, – вздохнула я как можно печальнее.

– Ничего страшного, – ответил Мотя. – Увидимся в другой раз.

– Ага, – вздохнула я и положила телефон обратно на тумбочку.

Остаток утра я растеряно смотрела на экранчик «Нокии». Мне то и дело мерещилось, что снова кто-то звонит. Сидеть в четырех стенах было невыносимо, и хоть погода не располагала к прогулкам, я все же решила проветриться и куда-нибудь сходить.

Гулять под дождем было не самой лучшей идеей, особенно без зонта, поэтому я подошла к палатке с сувенирами с твердым намерением купить зонт. Дождь внезапно прекратился, и через свинцовые тучи на небе начало просачиваться солнышко, но меня больше было не провести. Знаю я тебя, Питер, с твоей переменчивой погодой, так что извини. В этом городе дождь мог начаться также внезапно, как внезапно и закончится. Поэтому в палатке я купила самый большой и прочный зонт с изображенной на нем питерской символикой. Вот и еще один сувенир в коллекцию.

К слову о сувенирах – я не была страшной транжирой, но продукцию Санкт-Петербурга скупала нещадно. Всякие кофточки, футболочки, шарфики, буклетики, магнитики... Казалось бы, мелочь, но по финансам било беспощадно. В общем, сегодня я обнаружила, что денег в кошельке оставалось совсем мало, а так как обратный билета на поезд еще не куплен, следовало затянуть пояс и считать зонтик своей последней вынужденной покупкой.

Чтобы просто не слоняться по мокрому городу, я решила посетить какой-нибудь первый попавшийся музей, что окажется на пути. И ноги знали куда держать путь, конечно же, к Эрмитажу. И ведь не случайно он вошел в ТОП лучших музеев мира. Об этом я вычитала в интернете, когда пару месяцев назад собиралась с Машей в Третьяковскую галерею в Москве.

Эрмитаж оказывается гораздо популярнее Третьяковки и соперничает разве что с Лувром в Париже, Метрополитен-музеем в Нью-Йорке, Британским музеем в Лондоне и музеем Ватикана в Риме.

Всего пятнадцать минут ожидания снаружи, и я уже внутри...

Убранство кругом очень походило на то, что я уже видела в Петергофе. Здесь были: скульптуры, картины, монеты, троны, часы, люстры, колонны и даже фонтаны... А чего только стоит лестница, названная Иорданской? Одно слово – дворец.

А в настоящее время в комплексный ансамбль входили: Старый Эрмитаж, Новый Эрмитаж, Малый Эрмитаж, Эрмитажный театр и Запасной дом. Плюс к перечисленному стоит также добавить Главный штаб и дворец Меньшикова.

В Эрмитаже собрана колоссальная коллекция со всего света. Начала ее собирать Екатерина Великая, а эту традицию продолжили и остальные правители. В итоге получилось то, что получилось: как и в Петергофе – толпы туристов, богатейшее убранство и натянутая вдоль стеночек ограничительная веревочка. Говорят, чтобы все как следует посмотреть (ну не галопом по Европам, а хотя бы по минуте на каждый экспонат) потребуются годы. Приблизительно одиннадцать лет, ведь триста шестьдесят пять залов и три миллиона экспонатов – не шутка.

Впрочем, лет, чтобы все посмотреть у меня, конечно, не было, а вот несколько часов я могла посвятить этому чуду. К тому же, это не плохой повод похвастаться перед Олегом и показать, что не такая я уж и незнайка.

Но, не стану кривить душой, искусство все же это не для меня. Кругом все, конечно, такое красивое и изысканное, но как же утомительно проходить эти залы. Через несколько часов я просто не чувствовала ног от усталости, и шея побаливала. И как, спрашивается, здесь можно провести одиннадцать лет, если на два часа еле хватает?

Интересно, Олег очень сильно расстроится, узнав о моем отношении к музеям? Хотя, мне ведь не обязательно ему об этом говорить. Скажу, что все очень понравилось, а в подробности вдаваться не стану.

Немного отдохнув на мягком диванчике, я потратила еще некоторое время и все же прошла весь Эрмитаж от начала и до конца. Делала я это быстро, не останавливаясь у каждого экспоната по минуте, а довольствуясь несколькими секундами поворота головы. Здесь проходило много экскурсий, и несколько раз я присоединялась к туристам, чтобы послушать что-нибудь интересненькое. А затем записывала в блокнот, чтобы не забыть.

Когда до встречи с Олегом оставался час, я, отчетливо ощутив умственный подъем, побежала к театру. Всю дорогу я сверялась с записями в блокноте и, как попугай, повторяла некоторые трудно запоминающиеся слова. И пускай ученик истории из меня никудышный, сегодня я все же была лучше подготовлена к встрече, чем в прошлый раз.

Возле выхода из театра меня никто не ждал, поэтому я заглянула внутрь и спросила у охранника, идет ли в данный момент репетиция. Меня вдруг охватило неприятное предчувствие чего-то нехорошего. А вдруг я неправильно прочитала эсэмеску и перепутала время и место? Да и охранник сегодня другой. Стоп. Это вообще тот театр?

– А кто вам нужен? – спросил охранник и так пристально на меня взглянул, что даже мороз по коже пробежал. Пробормотав в ответ что-то неразборчивое, я растерянно попятилась к дверям и выскочила за дверь.

Пришлось набраться храбрости, чтобы отправить Олегу эсэмэску: «Привет, так мы сегодня встречаемся? Ты где?» Ответ долго не приходил, и я уже было совершенно отчаялась, как увидела знакомую фигуру, выходящую из дверей.

– Адам, – окликнула я парня. – А тебя в нормальной одежде и не узнать.

– Привет, – парень подошел ко мне и выдавил сухонькую улыбку. – А ты опять к Олегу? Так его сегодня нет.

– В каком смысле нет? – немного занервничала я. Мне не хотелось рассказывать Адаму, что Олег сам назначил здесь встречу.

– В прямом, – отрезал он. – На репетицию не пришел. Но ты не расстраивайся, я готов скрасить твое одиночество. Куда пойдем?

– Ничего себе, быстрый какой, – сказала я, когда Адам попытался взять за меня руку. – Даже и не думай за мной приударять, ты вообще не в моем вкусе.

Адам обиженно надул щеки.

– Больно надо, – пробормотал он и, развернувшись, зашагал прочь.

Я тоскливо взглянула на окна театра и тоже пошла прочь, но в другую сторону. Ну вот, мое долгожданное свидание с Олегом так и не состоялось!

А может это и к лучшему?

16. За двумя зайцами

Возвращаться в гостиницу не хотелось. Было немного обидно, что сегодня я так много всего узнала об Эрмитаже, а пока мои знания свежи, не имела возможности ими с кем-нибудь поделиться. Олег ведь не пришел, но... Что же мне мешал прямо сейчас наведаться к Моте и объявить о том, что готова провести с ним вечер.

Хотя была Майя, а я совсем о ней забыла. Ой, что же это получается, я разрушаю отношения Моти и Майи или же не разрушаю, и девушка-нимфа действительно всего-навсего его школьная подруга и не более того? Но тогда, кого он ждал в ту ночь на теплоходе? Кому держал место? Значит, есть еще кто-то? Тогда зачем он меня целовал? Или это ничего не значило, просто проверка глупой легенды...

Пока я думала обо всем этом, ноги сами собой привели меня к Мотиному дому. И не отдавая себе отчета, я вошла в подъезд, поднялась на второй этаж и позвонила в дверь. Послышался шорох, звук поворачивающегося в замке ключа и на порог вышел Мотя с мокрыми волосами и весьма ошарашенным видом. Мокрые волосы – следствие пребывания в душе, ошарашенный вид – реакция на то, что к подобному сюрпризу юноша явно был не готов.

– Женя... – пробормотал он растерянно. – Но что ты тут делаешь, как узнала, в какой квартире я живу?

Мда, а я ждала совершенно иной реакции, типа: «Женя, я так рад тебя видеть! Входи же скорее, не стой на сквозняке». Былое воодушевление медленно начало сдуваться и единственной логичной мыслью в данный момент было – «беги!» Но попятившись назад, я вовремя вспомнила, что за спиной крутые ступеньки, иначе бы точно прокатилась по ним так же, как вчера.

Ну почему на языке так легко вертелись ключевые фразы, а вслух я не могла произнести даже слова?

– Жень, так ты чего пришла-то? – когда я начала спускаться, Мотя последовал за мной. – Что-то случилось? Ты хорошо себя чувствуешь? Ты же говорила, что приболела...

– Да-да, все хорошо, – промямлила я. – Я уже поправилась.

– Мотя, кто там пришел? – из квартиры раздался голос его бабушки, а через несколько секунд она сама появилась в дверях. И мне хватило мимолетного взгляда в ее сторону, чтобы оступиться и цепляясь за перила, проскользить несколько ступенек вниз. Благо, мне все же удалось устоять на ногах и избежать нового позорного падения.

Ну сколько можно быть такой трусихой? На дворе ведь двадцать первый век и, чтобы чего-то добиться, нужно быть понапористее и посмелее. К тому же, я ведь пришла, оставалось только открыть рот и сказать:

– А предложение погулять все еще в силе? – прошептала я. Так, половина дела сделано. – Конечно, если у тебя не появилось никаких планов на сегодняшний вечер, – добавила я увереннее.

– Если ты подождешь минут десять, я приведу себя в порядок, – улыбнулся парень. Улыбка вышла немного измученной, но от ее вида мне стало гораздо спокойнее. Ну и что с того, что я вломилась в его дом нежданным гостем? Мне срочно нужно поднять себе настроение, а прогулка с Мотей должна этому посодействовать. Воздушный шарик воодушевления внутри снова начал надуваться... Ну до того самого момента, пока у меня не запищал телефон, а на дисплее не отобразился номер Олега. – Поднимешься?

В голове роем завертелось множество мыслей, причем одна неприличнее другой. Итак, правильнее всего в данный момент было бы признаться Моте, что я жуткая обманщица и пришла к нему только потому, что у меня освободился вечер. Но, с другой стороны, я ранила бы чувства парня, а учитывая то, что вчера утром узнала о случившейся трагедии в его семье, говорить что-то подобное не следовало.

Мобильник же продолжал противно пищать. И кто вообще придумал такой отвратительный рингтон для телефона?

– Не снимешь? – спросил Мотя.

Сбросить вызов? Но вдруг Олег не пришел не просто так? Может, он попал в аварию или спасал кому-нибудь жизнь? Ведь в сериале он такой смелый, благородный, пускай и немного невезучий. Да и с девушками ему не везло, они частенько не приходили на назначенные свидания. Но я ведь не из тех девушек, я с ним так не поступлю! Решительно подумала я, запихивая звонящий телефон обратно в карман.

– Деточка, так это вы? – бабушка на костылях вышла на лестничную площадку и свесившись через перила добродушно мне заулыбалась. – А я знала, что вы придете снова.

– Снова? – слегка напрягшись, повторил Мотя, а мой телефон, переставший на пару секунд противно звонить, затрезвонил снова. – Пожалуйста, сними трубку!

Не знаю, что сильнее раздражало Мотю – мой звонящий телефон или то, что я от него скрывала. А ведь он сразу догадался о последнем, пить дать – догадался. Так, похоже, мне все-таки нужно было расставить все точки над «i».

– Пойдем поговорим, – произнесла я и хотела было спускаться дальше, как Мотина бабушка закричала:

– Женечка, но куда же вы? Поднимайтесь сюда, вы же обещали посмотреть вместе со мной фотокарточки!

И то ли голос у бабушки был весьма убедительным, то ли после такого откровенного заявления я испугалась оставаться с Мотей наедине, но, собрав силу в кулак, я поднялась в квартиру.

– Бабуль, а когда ты успела с Женей познакомиться? – как бы между прочим уточнил Мотя.

– Так вчера утром и познакомились, – радостно сдала меня со всеми потрохами старушка.

– Любопытно, – произнес Мотя, а я не решилась на него взглянуть.

На слегка дрожащих ногах я прошла в квартиру, а затем и на кухню.

– И мы очень хорошо посидели, чай с малиновым вареньем попили, о жизни поговорили, – беззастенчиво продолжила старушка. – Так вы наливайте себе чай, Женечка. Чашки вон на той полочке.

– О жизни, – напрягся Мотя, прочитав в моем взгляде (я все же на него взглянула, хоть и решила ранее этого не делать), что я знаю всю-всю правду. – Хм, и как долго вы общались?

Громко зашумев посудой, я налила себе чаю и сделала то, что обычно делают в подобных ситуациях – попыталась сменить тему, заговорив о погоде:

– Сегодня такой унылый день...

И ведь сработало. Старушка с воодушевлением принялась рассказывать о том, как меняется погода в Питере. Эх, мне бы только этого не знать?!

– Наверное, вы голодны – озабоченно всплеснула руками старушка, когда я выпила чай и взглянула на холодильник. Вообще-то мое внимание привлек цветастый магнитик в виде совы с большими печальными глазами, но со стороны, видимо, это выглядело так, будто я хочу есть. – Мотечка, посмотри, чем мы можем угостить Женю?

– Я не голодна, – не совсем убедительно промямлила я, когда Мотя подошел к холодильнику и открыл дверцу. Сова-магнитик закивала головой, а глаза ее, кажется, стали еще печальнее.

– Не скромничай, – произнес парень и положил передо мной батон докторской колбасы и буханку хлеба. – Сойдет?

В воздухе явно появилось напряжение.

– Мотя постоянно на работе, а из меня едок не очень, – как бы оправдывалась старушка. – Никто из нас не готовит, и обычно мы покупаем уже готовые продукты в кулинарии...

– Спасибо, но я не хочу есть, – твердо произнесла я, уверенно отодвигая от себя батон с буханкой. – Ну так что, может быть, мы уже пойдем?.. – добавила я, виновато глядя на парня.

Мой организм, к слову, считал иначе. Живот предательски заурчал, а глядя на худенькую старушку и батон колбасы, внутри меня взбунтовалось не только чувство голода. Прежде чем я успела подумать, я брякнула:

– А хотите я вам что-нибудь приготовлю?!

Слова вылетели изо рта, прежде чем я успела хорошенько подумать над тем, что именно хочу сказать. Мотя недоверчиво посмотрел на меня и медленно перевел взгляд на свою бабушку.

– Приготовите? – явно удивилась старушка с неким восторженным придыханием в голосе. – У нас в семье уже очень долго никто не готовит... А я говорила, что у моей дочери, матери Моти, был прирожденный талант к готовке?! Как говорится – дар от Бога! Она столько всего умела делать... – в старушечьих глазах появились слезы, наверняка нахлынули воспоминания. – А давайте я книгу поваренную принесу, договорились?

И не дожидаясь моего: «Нет не хочу, я уже передумала», подхватив костыли, заковыляла к двери. Мотя сразу приуныл.

– Нет-нет, я не готовлю по книгам! – тут же сообщила я, и спешно принялась убирать со стола все посторонние предметы. – По книгам готовят только дилетанты, к коим я, разрешу себя похвалить, не отношусь.

Не знаю, может мое замечание было слегка грубоватым, ведь, без сомнения, Мотина мама готовила именно по той самой поваренной книге, которую мне собирались принести. Впрочем, я даже и не думала извиняться, воодушевленная идеей готовки и открыла холодильник.

Раньше я очень любила проводить время на кухне. Стоило мне вернуться домой из школы, как я бежала не к себе в комнату делать уроки, а на кухню, чтобы к приходу родителей удивить их каким-нибудь новым приготовленным блюдом. Но это было очень давно... Эх, и как же долго я не притрагивалась к готовке? А вдруг я растеряла все свои навыки?

– Наверное, нужно сходить в магазин, – задумчиво произнесла старушка, усаживаясь обратно за стол. – У нас есть крупы, немного картошки и... – она посмотрела на внука. – Нет, нужно будет сходить в магазин.

– Наоборот так даже интереснее, – категорично заявила я. – Уверена, мне удастся вас удивить!

– Вызов принят, – пробормотал Мотя и послушно опустился на свое прежнее место.

Готовка всегда помогала мне спастись от навязчивых мыслей и переживаний. Именно благодаря готовке я смириться с тем, что мальчик, который мне очень нравился в школе, обманывал. Благодаря готовке, я мужественно пережила утрату нашего волнистого попугайчика и нескольких золотых рыбок.

А сегодня готовка могла спасти меня от мыслей об Олеге. Я все же выключила телефон, чтобы он больше не звонил. Внутри меня все кипело и бурлило, но чем больше я уходила с головой в готовку, тем меньше я думала о том, что Олега я больше никогда не увижу. К тому же плюсом во всей этой ситуации, причем довольно-таки большим, было знакомство с Мотей.

– Руки прочь! – прикрикнула я, когда парень потянулся к полуразмороженной курице. Уверена, о том, что в морозилке где-то на дне лежит курица он даже не предполагал. По крайней мере, удивлен он был искренне.

Пока размораживалась курица, я решила на скорую руку сварганить супчик – типа проверить свои силы перед главным блюдом. Кухня в мгновение наполнилась ароматными запахами, по которым сложно было бы догадаться, что в супе нет и грамма мяса. Мотя, который, стоило мне взять в руки брокколи, заявил, что в жизни не станет есть эту: «замороженную кочерыжку», а час спустя только и делал, что прихлебывал готовый супчик. Запеченная с овощами курица же и вовсе сразила их наповал.

– У вас явный талант! – воскликнула Мотина бабушка, постукивая вилкой по тарелке. – Признавайтесь, вы работаете поваром?

– Нет, бабуль, Женя организовывает свадьбы, – опередил меня Мотя, а затем, сделав небольшую паузу, добавил: – И она из Москвы.

Это было сказано, ни с какой-то издевкой, чтобы посмеяться над москвичами и возвысить петербуржцев, а с некой тоской в голосе.

– Ладно, я, пожалуй, пойду, – вздохнула я и поднялась со стула. – С вами было очень весело, но время... Ничего себе, посмотрите, сколько уже времени...

Занимаясь своим любимым занятием, я совершенно потеряла счет времени. Наверное, очень скоро должно было закрыться метро, а как добираться до гостиницы пешком, я даже представить себе не могла. Будь у меня несколько карт с подробным изображением домов, деревьев и даже мусорных урн, я бы вряд ли добралась самостоятельно.

– Я тебя провожу, – вызвался Мотя.

– Не волнуйся, я сама как-нибудь доберусь, – поспешно произнесла я, все еще в ужасе глядя на часы. Итак, какое здесь ближайшее метро? И почему вообще в Питере закрытие станций метро происходит в разное время? Также и запутаться можно!

– Это даже не обсуждается, – возразил парень.

– А может, тебе остаться у нас? – вставила свое слово старушка. – Время позднее и по улицам ходить небезопасно... Женечка, оставайся у нас, вместе ведь веселее, и комната у нас пустует.

Это предложение оказалось очень кстати. Кто знает, что в столь поздний час поджидает на улицах незнакомого города? К тому же, после столь сытного ужина совсем не хотелось никуда идти.

Заметив замешательство на моем лице, старушка поуговаривала меня еще секунд десять, после чего я, конечно же, согласилась остаться. К тому же она перешла с официального «вы» на дружеское ты». Ну как тут отказать?

Хлопнув в ладошки, словно маленькая девочка, она повела меня в пустующую комнату.

Замерев на пороге, я на мгновение даже потеряла дар речи. Эта комната была в два раза больше моего гостиничного номера и вмещала в себя не только стандартные необходимые вещи, типа кровати, письменного стола и гардероба, но и множество старинных диковинных вещей таких, как резной комод, изящные вазы, высокие и низкие торшеры, обтянутые бархатом пуфики и даже большой, дубовый сундук. Мне сразу же захотелось здесь остаться. Навсегда...

– Располагайся, если что понадобится, зови, – старушка прямо вся светилась от счастья. Наверное, я ей сильно понравилась. Или же она приняла меня за девушку Моти?! – Постельное белье в первом ящике комода.

– Спасибо, – поблагодарила я. Войдя в комнату, мои ноги сразу же утонули в мягком ворсе паласа. Я уже хотела было с разбега прыгнуть на кровать, чтобы проверить ее мягкость, но старушка все еще стояла в дверях, поэтому я церемонно направилась к комоду и достала оттуда белье. – Спасибо вам за гостеприимство.

– Не за что, увидимся завтра, – промурлыкала она и заковыляла прочь, постукивая по полу костылями. Мне послышалось, или она действительно что-то принялась напевать себе под нос?

Ладно, ведь все могло быть гораздо хуже? Наверное, все бабушки так себя ведут и в каждой приведенной внуком девушке видят его будущую жену. Вот моя бабушка точно такая же: стоило мне прийти к ней в гости с одноклассником, одногруппником или коллегой по работе, так она обязательно принималась поднимать тему будущей свадьбы. И это всегда жутко пугало... Поэтому чаще всего я ходила в гости к бабушке в гордом одиночестве. Пусть уж лучше разговоры будут о том, что я в девках просижу до старости, чем потом все приведенные знакомые парни будут обходить меня стороной за километр.

Отбросив в сторону белье, я с разбега прыгнула на кровать. Она оказалась очень мягкой и пружинистой. Я просто не смогла удержаться от того, чтобы ни встать на ноги и ни попытаться на ней попрыгать. Ну и что из того, что потолки высокие? Я все равно смогу их коснуться...

– Развлекаешься? – застукал меня за этим занятием Мотя. Не знаю, что он обо мне подумал, но быстро смахнув с себя смущение, я предложила парню присоединиться. Ведь нет ничего круче, как прыгать на кровати! Проверено детством!

– Ладно тебе, не ломайся! – сказала я, когда Мотя отказался ко мне присоединяться, но так и остался стоять у входа.

– Я слишком сытно поел, не хочу рисковать, – улыбнулся он.

Не знаю, что его сильнее рассмешило – мое в раз изменившееся лицо или грандиозное падение. И как же я только могла забыть? Я ведь тоже сытно поужинала! Ой, кажется, меня слегка замутило.

– Ты понравилась моей бабушке, – сообщил он. – После Марины ей никто так не нравился, а это хороший знак.

– Марина твоя невеста? – спросила я, задумавшись над тем, о каком это хорошем знаке говорит Мотя. – Которая...

– Погибла, – кивнул парень. Это слово он смог произнести гораздо проще, чем я. – Знаешь, она была очень хорошей, я таких девушек не встречал... А ты мне чем-то ее напомнила. Ты только ничего не подумай, но в тебе я словно родственную душу увидел. Такое иногда бывает.

– Наверное, – пожала я плечами. Я до сих пор твердо придерживалась теории, что планета Земля огромна, и все совпадения случайны. То, что мы встретились с Мотей – это всего-навсего редкое совпадение. Скоро я вернусь в Москву и все станет на круги своя. – Знаешь, я, наверное, спать лягу... Покажешь мне, где здесь зубы почистить можно?

– Конечно, – пробормотал Мотя. – Иди за мной.

Заснуть у меня так и не получилось. То ли кровать маняще пружинилась, то ли дело было в том, что в соседней комнате посапывала Мотина бабушка, а чуть дальше спал он сам. Но спал ли он вообще или, как и я, лежал в кровати и смотрел в потолок, считая овец?

Сказанные слова о родственной душе сильно смутили мой душевный покой. Теперь сомнений не было – я точно ему нравлюсь, и ловила себя на мысли, что часть меня тоже начинает тянуться к Моте. А вторая упрямо напоминала мне о моем любимом актере, с которым я познакомилась в жизни. Правильнее было бы не ужин готовить, а бежать к нему на свидание.

Когда я включила телефон, получила от Олега уйму эсэмесок. Он задержался на репетиции, долго искал телефон, чтобы меня предупредить. Но телефон, будто кто-то спрятал, тот нашелся в самом непредвиденном месте и слишком поздно. Когда Олег спустился вниз, меня уже не было. Он сильно извинялся, просил на него не злиться, дать новый шанс, писал, что очень хочет меня увидеть.

Хочет увидеть!

И что я ему понравилась!

Считая сообщения, я чувствовала себя змей подколодной, ведь нельзя крутить роман с двумя парнями одновременно. Но я, словно собака на сене, не хотела потерять ни Мотю, ни Олега. При этом, чувства поделились ровно пополам. Мотя представал передо мной добрым и чутким парнем, создающим уют и тепло, а Олег, с которым я сходила всего на одно свидание (и то в обществе его друзей) – сокровенной мечтой, одним шансом на миллион – любимым героем сериала.

В общем, скажу сразу, сегодняшняя ночь была самой худшей в моей жизни, и утро оказалось не лучше. Долго мучимая совестью, я бросалась из одной крайности в другую, и засветло словно мышь (попытка стать мышью с треском провалилась) решила покинуть квартиру. Одевшись, на цыпочках покралась к двери, но по пути уронила стойку с зонтами, сорвала со стены календарь и чуть не сломала дверной замок. Механизм оказался настолько сложным, что я окончательно пала духом, как услышала за спиной голос:

– На завтрак, значит, не останешься?

Мотя тихо стоял в коридоре и наблюдал за моими попытками справиться с замками. И по всей видимости, делал он это уже несколько минут.

Я решительно повернулась и с вызовом посмотрела на него. Хотела разозлиться, но не смогла. Ой, ну почему же он такой хороший?

Мотя легонько кивнул, и подошел к двери. Ему потребовалось несколько секунд, чтобы отодвинуть задвижку и отворить дверь. Если я хотела ненавидеть его, то теперь ненавидела себя. В глазах предательски защипали слезы. Наверное, мне нужно было оправдаться, но Мотя все понял без слов.

– Если ты подождешь минут пять, я тебя провожу, – только и сказал он. Вид у него был неважным. Прямо, как у меня. Неужели тоже выдалась тяжелая ночь?

Повисла напряженная минута молчания, которую прервал засвистевший на кухне чайник, а затем и голос Мотиной бабушки:

– А вот и чайник вскипел! Женечка?

Она зашаркала по кухне и открыла дверь. Нас, стоящих в коридоре она не заметила и заковыляла к комнате, где ночевала я. Ненависть к себе родимой возросла настолько, что, если бы не Мотина рука, преграждающая мне путь, я словно пробка из бутылки, выскочила бы за дверь.

– Бабуль, доброе утро! – произнес парень и, воспользовавшись моим промедлением, захлопнул дверь. – А мы как раз чай пить собрались. – он легонько подтолкнул меня в сторону кухни.

За завтраком Мотина бабушка не почувствовала возникшего между мной и ее внуком напряжения. Чай безнадежно остывал в моей чашке, а на душе кошки скреблись.

– Женя, я вот о чем подумала, если ты из Москвы, то ты скоро уедешь? – спросила она, наблюдая за тем, как я кручу в руках чашку.

– Через пару дней, наверное, – кивнула я. – Я слегка не рассчитала бюджет...

Ну это я явно приврала. Слегка не рассчитать бюджет – значит потратить на тысячу или две больше положенного. Я же разошлась не на шутку и купила столько, по сути, ненужных вещей, что теперь была вынуждена либо отказаться от услуг гостиницы, либо вернуться в Москву и догулять отпуск там, либо заселиться в какой-нибудь самый дешевый хостел с крысами и клопами.

– Но ты могла бы пожить подольше? – допытывалась старушка.

– Бабуль, – покачал головой Мотя.

– Мотечка, почему бы Жене не пожить у нас? – вздохнула бабушка. – У нас ведь комната пустует! Всем вместе было бы так здорово, да и уезжать не пришлось бы.

Старушка явно считала эту идею очень хорошей. Мотя замер с недонесенной до рта кружкой чая, а я удивленно подняла голову.

– Не думаю, что это хорошая идея, – сказала я.

– Но почему же? – возразила старушка. – Мы денег с тебя не возьмем, можешь жить тут сколько душе угодно. А я... Ты не переживай за меня, приставать не буду. Я знаю как вы, молодежь, дорожите личным пространством.

– Бабуль, – голос у Моти дрогнул.

– Мы с Мотей всего лишь друзья, – произнесла я гораздо громче, чем мне этого хотелось. – Мы познакомились всего несколько дней назад. Вряд ли я подойду на роль квартирантки, потому что я... я... – мой запал внезапно остыл, и я впервые за все время завтрака отхлебнула из чашки чаю. – Мне пора.

– Тем не менее, Женечка, подумай над моим предложением! – более настойчиво повторила старушка, словно не услышала моих произнесенных только что слов.

Утро выдалось солнечным и теплым. По рамкам Питера. Для Москвы это утро стало бы одним из самых прохладных, поэтому пока мы шли по двору, я успела озябнуть и покрыться гусиной кожей. Мотя молча шагал рядом. Он был одет не теплее меня, но ни капли не замерз. Видимо, все же выработал иммунитет к прохладным питерским утрам.

– Обещай, что подумаешь над предложением бабушки, – впервые за все время нашего пути произнес он. – И совсем неважно, нравлюсь я тебе или нет. Просто... Мне не хочется, чтобы ты уезжала так скоро. С тобой приятно проводить время. Я бы хотел, чтобы ты осталась.

Сердце кольнуло. Я решила, что больше так не могу и прямо сейчас возьму и все ему расскажу, но вместо этого решила блеснуть своими знаниями об Эрмитаже. Да уж, выбрала для этого самое подходящее время... Так, под мое неумолкаемое верещание, мы и добрались до гостиницы.

– Ну спасибо, что проводил, – вздохнула я, когда мы остановились у дверей. – А ты... Дай мне, пожалуйста, свой телефон, мне нужно отправить эсэмеску. Ну, с незнакомого номера...

Мотя, не задавая лишних вопросов, протянул мне свой смартфон и я, отыскав в своей короткой телефонной книге номер Адама, отослала ему сообщение следующего содержания: «Привет, я от тебя без ума! Давай встретимся сегодня в полдень на Поцелуевом мосту! Твоя тайная поклонница». И я ни капли не сомневалась в том, что Адам согласится на встречу со «своей тайной поклонницей», вот только пока не решила, что сделаю с этим врунишкой, когда увижу. Ведь он так убедительно соврал, что Олег не пришел на репетицию. Не удивлюсь, что именно Адам спрятал телефон Олега. Но зачем?!

Вот это я и собиралась выяснить, а пока провожала уходящего Мотю взглядом.

17. Расплата

Около полудня, выйдя из метро и вдохнув чистый, слегка попахивающий тиной, питерский воздух, я взглянула на сложившуюся ситуацию иначе. Подумаешь, влюбилась в двух парней одновременно! С кем не бывает? Со мной, правда, такого еще никогда не было...

И что же дальше? Ведь очень скоро я вернусь в Москву, вольюсь в монотонный ритм работы и получу обещанное повышение. И снова работа станет для меня во главе всего, а случившееся в Питере – лишь приятным воспоминанием. И Олег, и Мотя станут призраками прошлого, а значит, мне не придется делать между ними выбор. Как же оказывается все просто!

Пока я шла к Поцелуеву мосту, все чаще задумывалась над предложением бабушки Моти пожить у них. Ну и что я буду делать в Москве в оставшиеся две недели отпуска? Опять засяду за просмотр своего любимого сериала, изредка приподнимаясь с дивана в сторону кухни? Нет, уж, лучше гулять по Питерским улицам и что-нибудь готовить.

Адама я увидела сразу же. Он стоял на мосту и смотрел на воду. Оделся парень в светлый строгий костюм, а в руках держал простенький, но довольно милый букетик цветов. Приготовился он к встрече хорошо и, что немаловажно, пришел гораздо раньше назначенного времени. Признаться, мне, его тайной поклоннице, стало немного стыдно за такой обман.

– Привет, – похлопала я его по плечу.

Адам очень медленно оторвал взгляд от воды:

– Что ты...

Но соображал он хорошо, гораздо лучше, чем я ожидала. Быстро сопоставив простые факты, парень процедил:

– Так значит...

С тяжелым вздохом он протянул мне букет, а затем попытался дать деру, но не тут-то было – от меня ведь так просто не убежишь.

– Ну и зачем ты мне наврал? – схватив его за локоть, спросила я.

– Все-равно ты мне не поверишь, – процедил он, пытаясь высвободить руку.

– Ну, а ты попробуй объяснить хотя бы, – попросила я. Наверное, мне следовало злиться на Адама за то, что он сорвал мне свидание с Олегом, но в парне было что-то детское и наивное, отчего мне, наоборот, хотелось его пожалеть. – Право, что за ребячество? Он ведь твой друг...

– В гробу я таких друзей видел, – вспылил Адам. – Ладно, давай погуляем что ли... Цветы-то возьми, что я с ними как дурак ходить буду?!

Я улыбнулась и взяла букет. В своем костюме Адам выглядел немного нелепо, но все же ему шло. Пока мы шли вдоль набережной, парень, не скупясь на выражения, рассказал «правду об Олеге». В своей интерпретации.

Со слов Адама, «правда» оказалась не очень-то приятной. Получалось, что парень моей мечты, то есть Олег, являлся «жутким монстром» и прямой противоположностью своего героя из сериала. Очень сложно в это поверить, ведь все его друзья, кроме Адама, считали Олега лапочкой. И вообще, с чего я должна была верить Адаму? Что я его вообще слушаю?

– Ну я же сказал, не поверишь! – вздохнул он, закончив рассказ и увидев скептицизм на моем лиц.

– Но ты описываешь Олега сущим монстром! – заметила я. – Сложно поверить, что столько отрицательных качеств присуще одному человеку. И сдается мне, что ты его за что-то сильно недолюбливаешь...

– Пф, – фыркнул Адам. – Он думает только о себе, а на остальных ему наплевать. Неужели такие парни в твоем вкусе?

Мне не сильно хотелось обсуждать с Адамом тему, какие парни в моем вкусе, но все же поверить в то, что Олег – бабник, алкоголик, эгоист и деспот я отказывалась напрочь, чтобы Адам там ни говорил!

– К тому же, он помешан на своей архитектуре! – продолжил парень. – Только и говорит о ней с утра до вечера, даже в театре, а еще... еще... Ладно, признаюсь – он у меня девушку увел, вот!

Выпалив последние слова, Адам замер и посмотрел на меня. Щеки и уши у него запылали, глаза заблестели. Вот теперь все встало на свои места, а я все понять не могла, из-за чего Адам так на Олега-то взъелся.

– Ну знаешь, это говорит не в твою пользу, раз она ушла к другому! – заметила я.

– Нет-нет, он ее именно увел, – поправил меня Адам. – Она сериал, видите ли, посмотрела и влюбилась, а я на свою голову ее с ним познакомил! Хотел как лучше, она ведь мечтала увидеть его вживую... Я же честно пытался объяснить, что жизнь и кино – разные вещи, а она заладила свое – люблю, жить не могу.

Про сериал Адам точно подметил – посмотрев первые несколько серий я тоже испытывала что-то подобное из разряда: «умираю от любви». Не смею осуждать ту девушку... Постойте-ка девушку? У Олега есть девушка?

– А... они встречаются до сих пор? – как бы между прочим спросила я, а от волнения даже руки затряслись.

– Бросил он ее, недели не прошло, а она чуть с собой не покончила, вены резала... – Адам на мгновение помрачнел, а потом широко улыбнулся. Я так и не поняла, пошутил он или сказал правду. – Козел, одним словом, а ты тоже что ли... из-за сериала на него запала?

– Еще чего... – возмущенно прошептала я, но руки затряслись еще сильнее. – Я это... случайно его увидела и... И вообще это не твое дело! Ясно?

– Ну, так может, я тебя на свидание позвать хотел?! – еще шире улыбнулся Адам.

– Держи карман шире, я с малолетками на свидания не хожу! – отрезала я строго, хотя было ясно, что насчет свидания Адам точно пошутил.

– Возраст – это не главное... – немного оскорбившись, произнес он и добавил: – Крошка.

Не знаю, почему после подобного обращения я не сбросила Адама с набережной в реку? Наверное, потому что меня отвлекли:

– Женька!

Знакомый голос заставил меня сразу же повернуть голову.

– Оу, – только и смогла вымолвить я.

К нам со всех ног мчалась Вика – та самая коллега Моти по работе, которая рисовала мне вчера карту. Ох, как же некстати. И вообще, откуда она тут взялась?

Девушка радостно махала руками, а табличка: «Экскурсии» задорно колыхалась в такт ее движениям. Подобно небольшому ледоколу Вика разрезала толпу туристов в нашем с Адамом направлении.

– Ходу, ходу, – испуганно залепетала я, и мы с парнем спешно попятились в сторону.

– Мамочки, кто это? – спросил он, когда мы спешно зашагали по набережной.

Если бы мы побежали, то Вика непременно догадалась, что мы бежим от нее, и, скорее всего, обиделась. А так мы сделали вид, что просто ее не увидели и не услышали. Конечно, глухим нужно быть, чтобы не услышать ее истошных криков: «Женя, я тут! Я бегу! Подожди!», но всякое ведь бывает...

– Эх, догнала, – Вика была спринтером не иначе. Сняв с груди табличку, она очаровательно заулыбалась Адаму. – А вы тут гуляете? Тогда я с вами, у меня как раз смена закончилась. Так куда пойдем? Виктория, – представилась девушка и протянула свою пухлую ручку парню.

– А-а-дам, – кажется, парень перепугался не на шутку. И я его прекрасно понимала.

Как я уже говорила, у Вики, мягко сказать, была специфическая внешность, с первого взгляда не внушающая доверия. Если бы Мотя меня с ней не познакомил, сама бы я ни за что к ней не подошла.

Девушка была полноватой и с виду очень боевой. Да и красилась вызывающе: ярко-желтые ногти, бирюзовые тени, красные румяна и сиреневая помада на губах.

На голове у Вики была не пойми какая прическа: то ли начес, то ли колтун. Брюки, по всей видимости, она любила так же сильно как юбки, поэтому надела вначале их – салатового цвета в красную крапинку, а сверху брюк юбку – пышную как у балерины. В черные ботинки на высокой рифленой подошве были вдеты кислотного цвета шнурки.

– Так мы уже по домам собирались, – поспешно сказала я. На Адама я все еще злилась, но не до такой степени, чтобы познакомить с Викой. К тому мне совсем не хотелось, чтобы девушка заговорила о Моте...

– Жень, как у тебя с Мотей все тип-топ? – хихикнула она. – Нашла его вчера?

Ну вот приехали...

Мысленно выругавшись, я настойчиво произнесла:

– Адам, тебе уже пора уходить.

– Нет, так дело не пойдет, – обиженно надула губки Вика и потрепала по голове Адама, кажется, переставшего дышать. – Пусть парнишка с нами пройдется, ведь день сегодня чудесный. Ты как на это смотришь, малыш?

Адам не стал возражать. А может быть просто не набрался храбрости.

День и вправду разгулялся, выдался чудесным: солнечным и теплым, но меня это совсем не радовало. Прежде чем я успела взять Адама под руку, это сделала Вика. И захихикав, она потянула его за собой. Мне ничего не оставалось, как пойти следом, только бы не дать Вике произносить имя Моти. По крайней мере, после того как Адам отойдет от первого шока и сможет здраво воспринимать все, что ему говорят. А сделал он это очень скоро. Ведь Вика, на самом деле была той еще болтушкой и хохотушкой. А еще она отлично разбиралась в городе и... его архитектуре.

Не знаю, сколько улиц мы прошли, но ребята не просто остались довольны прогулкой, но и обменялись телефонами. А еще, Адам, видимо, решивший меня окончательно добить, пригласил Вику вечером в театр на репетицию.

– Очуметь, я полжизни в театре не была, – сказала она мне, когда Адам, помахав на прощание, скрылся за домами. – Хороший парень, да? Он ведь тебе не нравится, я же могу за ним приударить?

От удивления я даже рот открыла, но не успела ничего на это ответить, как Вика спохватилась:

– Ах да, у тебя ведь Мотя есть. Так как у вас с ним? Что-то наклевывается?

– Вообще-то... – я хотела было немного пооткровенничать, но передумала. Мало того, что Вика общается с Мотей, так теперь еще и с Адамом. Лучше было держать язык за зубами и быть пай-девочкой. А главное, во что бы то ни стало не попадаться Вике на глаза сегодня вечером, когда буду встречаться с Олегом.

Для этого я даже придумала целый план, который незамедлительно привела в действие, а именно к театру подходить не стала, а осталась стоять неподалеку от него. Олегу я отправила эсэмэску о том, где буду ждать, а когда мы встретились, поспешно увела прочь. Конечно, я немного расстроила его планы, ведь Олег хотел сегодня провести время с друзьями в кафе. Но я теперь знала не только о том, что его друзья – рьяные ненавистники москвичей, но и о том, что с ними будет Вика. Поэтому-то я уводила Олега все дальше и дальше.

К нашему свиданию я подготовилась очень хорошо: вспомнила все то, что слышала про Петергоф, Кронштадт и Эрмитаж. Но только я начала рассказывать, как тут же обнаружилось, что запомнила не все правильно. Олег поправлял меня так много раз, что я даже отчаиваться начала, но тут он вдруг предложил прокатиться по каналам. Так как я уже каталась и многое помнила от гидов, несказанно обрадовалась. Мне предоставился новый шанс блеснуть знаниями и ничего не перепутать!

Нам выдали пледы, и экскурсия началась. И все было просто превосходно: нежный ветерок, игривы волны, красивые здания, если бы не одно «но». Познания Олега в плане города были гораздо обширнее познаний нашего экскурсовода. Мой спутник теперь находил ошибки не только в моих словах, но и в словах гида. При этом делал он это достаточно громко, поправляя милую женщину, каждый раз деликатно повторяющую: «Спасибо, молодой человек, вы правы». При этом она каждый раз смущалась и теряла нить повествования, а я была готова сквозь землю провалиться. В данном случае – сквозь воду. Неужели Адам был прав, и Олег являлся той еще занудой?! А в остальном, парень тоже сказал правду?

Когда мы сошли с теплохода, направились в Летний сад, где продолжился мой персональный исторический экскурс. Олег был настоящим энциклопедистом, странно, что он не работал экскурсоводом, а выбрал актерско-архитектурное поприще.

А вы знали сколько фонтанов в Летнем саду? При Петре Первом их было свыше пятидесяти, и Олег знал историю каждого из них! А после наводнения тысяча семисот семьдесят седьмого года восстанавливать фонтаны Екатерина Вторая не стала. Зато есть и хорошая новость – после недавней реконструкции Летнего сада из девяти восстановленных восемь остались на радость посетителям.

Олег говорил о фонтанах с таким восторгом, что мне даже на мгновение показалось, что он ничего кроме них больше не замечает: как переливается вода в лучах солнца, как прекрасны деревья и цветы, а еще, что от скуки умирает девушка, идущая рядом с ним. Кажется, я все же поспешила с выводами, назвав Олега своей мечтой. И я уже готова была этом себе признаться, как парень остановился, взял меня за руки и проникновенным голосом произнес:

– Женя, ты мне очень нравишься, тебе ведь интересно?

Ну разве могла я в этот самый момент, когда он держал меня за руки и говорил: «Ты мне нравишься», ответить: «Достал ты меня вместе со своими обширными познаниями». Поэтому, конечно же я соврала:

– Мне очень интересно!

Олег несказанно обрадовался и сообщил, что сводит меня и на Марсово поле и в Петропавловскую крепость и туда, куда я захочу, и, что у нас еще очень много времени, чтобы все посмотреть. Сказав это, он как бы между прочим уточнил:

– А когда ты уезжаешь домой в Уфу?

– Через две недели, – даже не запнувшись, ответила я.

Олег повеселел сильнее, а вот я приуныла. Значит, уезжать все-таки было нельзя.

– Олежка, ты ли это! – прервал мои унылые мысли громкий мужской голос, а через полминуты Олега уже обнимал какой-то молодой человек.

Оказывается, школьный товарищ. Почувствовав себя третьей лишней, я решила пойти в гостиницу, и меня без возражений отпустили.

Даже не знаю, сильно я обиделась на то, что Олег не вызвался меня проводить, или нет. Но знаю одно – бесконечно обрадовалась, когда возле гостиницы увидела Мотю. Он сидел на ступеньках и, по всей видимости, ждал меня.

– А я тебе звонил, – он тоже, кажется, обрадовался. – Хотел пригласить погулять, как ты на это смотришь? Может быть, сходим в Летний сад? Там очень красиво и фонтаны...

– Только не сегодня, – поспешно ответила я, представив как ненароком сталкиваюсь там с Олегом и его другом. – Давай лучше сходим в... Да не важно куда, просто погуляем. Ага?

– Конечно, – улыбнулся он.

– И еще кое-что... – мне пришлось опустить глаза, так как говорить об этом, глядя прямо в лицо Моте, было выше моих сил. – Предложение пожить у вас с бабушкой все еще в силе? Если вы еще не передумали, я с радостью его приму.

18. Новый дом

На следующий день Мотя взял отгул, чтобы помочь мне переехать к ним с бабушкой. Когда первые угрызения совести по поводу переезда прошли, я принялась сходить с ума от счастья. Выражалось это в том, что пока я ждала Мотю, непрестанно перекладывала с места на место свои вещи и радостно прыгала по номеру. Ходить в это утро, я кажется, разучилась.

Уму непостижимо – теперь я буду жить в Питере и не в какой-то там гостинице, а самой обычной квартире, где живут самые обычные люди. Ох, ну да ладно – не обычные, а настоящие петербуржцы!

Сегодня было воскресение. По выходным дням экскурсионная деятельность обычно умножается, и Мотя очень нужен был на работе, но парень меня и слушать не хотел о том, что я справлюсь с переездом самостоятельно. Спорить на этот счет я не стала и правильно сделала, ведь полчаса спустя, когда пришел Мотя, поняла, что сама ни за чтобы не осилила переезд. Из всех моих многочисленных вещей двадцать процентов из них были привезены еще из Москвы, а остальные восемьдесят – питерских сувенирчиков. Под весом всех этих сувенирчиков бедный Мотя с трудом дошел до такси. И не меньше десяти минут потребовалось, чтобы все мое барахло разместить в машине.

– Девушка, так это же такси! – не выдержал таксист, вышедший нам помочь. Зонтик открылся и ударил мужчина по лицу. Вот ведь нехороший зонтик! – А не грузовая газель...

Зачем я купила рюкзак с питерской символикой или фарфоровый чайный сервиз? Зачем приобрела большую жестяную коробку диковинной формы или сложила подарочные кружки в деревянный ящик? А что я буду делать с самокатом? Вообще-то он складывался, но именно сейчас его почему-то заело.

Всю поездку водитель на меня осуждающе косился. На лбу у него проступали красноватые следы от удара зонтиком. Мотя, проявивший чудеса гибкости, сидел рядом с самокатом. Он смотрел в окно, но я не сомневалась, если бы он посмотрел на меня, взгляд у него был бы точно таким же, как у таксиста.

– Ну я же говорила, что справлюсь сама, – тихо сказала я в свое оправдание.

И пускай собственной машины у Моти не было, да и зачем она ему, если большую часть времени парень все равно проводил на колесах туристического автобуса, зато у него был, наверное, самый крутой на свете гоночный велосипед. И поняла я это сразу же, как только пошла на балкон, чтобы оставить там самокат.

– Женя, ты будешь вещи разбирать? – выглянул на балкон Мотя, как раз в тот момент, когда я, переполняемая счастьем, забралась на велосипед и представила себя несущейся в бескрайнюю даль. – О, нет.

– О, да! – более красноречивый взгляд, который был у меня в данный момент нужно еще поискать.

Мне потребовалась уйма времени, чтобы уговорить Мотю со мной покататься. А его бабушке – уговорить меня попить с ней чаю. В итоге было решено, что Мотя со мной покатается (я на велосипеде, а он на моем девчачьем самокате), а потом мы все вместе попьем чай.

Не знаю, что почувствовал Мотя в тот момент, когда встал на самокат. Может быть, неудобство? А, может, что-то другое. Но после обеда он куда-то надолго отлучился, а вечером пришел с другим велосипедом. Не таким обалденным, как первый, но все же, по всей видимости, лучше, чем самокат.

Велосипеды я очень любила, но только не тогда, когда находилась в качестве прохожего, случайно попавшего под колеса, а в качестве велосипедиста. И ведь не передать всей полноты чувств, когда от ощущения скорости в венах закипает кровь, а ты крутишь педали все быстрее и быстрее. Это непередаваемое чувство, которое я очень хотела разделить с Мотей, но парень в отличие от меня кататься явно не любил. В то время, когда я разгонялась до такой степени, что ветер свистел в ушах, Мотя плелся где-то вдалеке, порой совсем пропадая из виду. И пока я катила вдоль набережной, стараясь максимальнее приблизиться к кромке воды, мой знакомый постоянно тормозил и устраивал себе ежеминутные передышки.

– Я не очень это люблю, – признался парень, когда я, смирившись с тем, что догонять он меня не собирается, принялась ездить рядом, словно акула вокруг жертвы. – А ты не обращай на меня внимание. Катайся, только в реку не упади.

– Ты боишься кататься? – удивилась я. – Но почему? У тебя же такой хороший велосипед, зачем ты его тогда купил, если боишься?

Мотя выглядел очень печальным. Он тяжело вздохнул и слез с велосипеда:

– Прости, но я не могу. Честно старался, но не получается.

– Но ты молодец, – попыталась подбодрить я его. – Почему ты сразу не сказал, что боишься? Я бы не уговаривала тебя со мной пойти и вполне покаталась бы одна... Почему ты сразу не сказал?

У Моти не было ответа на этот вопрос, поэтому он попросил меня рассказать что-нибудь интересное. Впечатления про Эрмитаж, например. Меня-то?

– Знаешь, историк из меня никудышный, даже элементарные даты запомнить не могу, а у тебя к этому явный талант... – вздохнула я, и ко мне на ум вдруг пришла заманчивая мысль: – Моть, а ты ведь в архитектуре тоже хорош. Может, поможешь мне что-нибудь выучить? К тому учить ведь не много. Здания, мосты, фонтаны... И это чисто из любопытства, хочу побольше узнать о городе, – добавила я, прежде чем парень спросил, с чего это я вдруг архитектурой заинтересовалась.

Аппетит мы нагуляли хороший, поэтому с огромным удовольствие подъели все остатки вчерашней трапезы. А так как меня взяли в дом на совершенно безвозмездной основе, я сочла своим долгом позаботиться, чтобы холодильник постоянно был полон. Поэтому-то мы с Мотей на обратном пути зашли в гипермаркет и купили продукты.

Особых предпочтений в еде ни у Мотя, ни у его бабушки не было, поэтому я пустила свою фантазию в свободное плавание. До позднего вечера я провозилась за плитой. При этом, если Мотя то сидел рядом, то уходил к себе, его бабушка не отходила от меня ни на шаг. У нее явно был дефицит внимания и, если обсуждать темы с внуком ей было попросту неудобно, то со мной она делилась, кажется, абсолютно всем – особенно воспоминаниями молодости.

А ведь в молодости старушка была не такой уж и тихоней. Более того она даже встречалась с двумя парнями одновременно, не зная, которого из них лучше выбрать. Данная тема оказалась мне очень близка и я, навострив уши, приготовилась услышать, как же старушка определилась со своим выбором.

– Бабуль, а почему ты мне не рассказывала ничего подобного? – спросил Мотя, зайдя на кухню в тот самый момент, когда тайна ее выбора должна была быть раскрыта. – Каюсь, подслушал нечаянно.

Старушка вздохнула и перевела тему на погоду.

В течение всего дня мы с Мотей смогли сохранить теплые дружеские отношения. Я заставляла себя не думать об Олеге и даже ни разу не взяла в руки телефон, чтобы проверить, звонил ли тот или нет. А Мотя, хоть и делал малюсенькие романтические намеки, такие как: невзначай касался моей руки, проникновенно смотрел в глаза или гладил по щеке, якобы убирая за ухо прядку волос, открыто приставать не торопился. А я все чаще и чаще думала про наш с ним поцелуй на мосту. Эта мысль стала для меня словно наваждением, и я даже надеялась на продолжение, но, Мотя был истинным петербуржским джентльменом. Перед сном (после нашего насыщенного дня) юноша всего-навсего пожелал мне сладких снов и удалился к себе.

Рано утром в понедельник Мотя ушел на работу. Лежа в кровати и раздумывая над тем, чтобы сегодня сделать, я услышала грохот. Вбежав на кухню, я увидела разбросанные по полу кастрюли, сковородки и столовые приборы и сидящую на полу Мотину бабушку. Она беспомощно пыталась дотянуться до костылей, а увидев меня, закрыла руками лицо и заплакала. Позже, когда я помогла ей подняться и усадила за стол, она, все еще пряча лицо в руках, призналась, что ей очень стыдно из-за того, что она такая беспомощная.

– Глафира Ивановна, не говорите так! – воскликнула я.

– Я обуза, – сказала старушка, пряча лицо руками. – Мотечка из-за меня так мучается!

Я принялась убеждать ее в том, что та глубоко ошибается. На самом деле, она никакая не обуза, и Мотя ее очень любит. Я велела ей думать только о хорошем и так закончила свою речь:

– И прекратите истязать себя подобными нехорошими мыслями!

– Все-таки лучше мне в дом престарелых пойти! – помолчав, вздохнула старушка. И это после того, как я весьма убедительно убеждала ее в том, что все бабушки в ее возрасте болеют и немного беспомощны?! – Я ведь сама всего лишь хотела запеканку подогреть, чтобы тебя не будить...

Наверное, если бы меня не оказалась дома, старушка так и просидела бы на полу до возвращения Моти. И хоть я в красках расписывала, что жить вдвоем с внуком лучше, понимала, что за старушкой нужен постоянный уход. Но почему же Мотя не наймет своей бабушке сиделку? Может быть, у них в Питере это не принято? А может, у него просто нет денег?

В общем, весь день до обеда я только и делала, что утешала старушку. При этом я готовила, а она сидела за столом и казалось очень внимательно слушала. В конечном счете приободренная старушка пошла к себе в комнату вздремнуть, а я – на улицу покататься на велосипеде.

Сегодня я исполнила свою мечту – промчалась на большой скорости по самому длинному мосту города. Им оказался Большой Обуховский – единственный неразводной мост, перекинутый через Неву. Мне так понравилось, что я проехала по нему несколько раз, а затем покатила по Октябрьской набережной в сторону Володарского моста, а от него к мосту Александра Невского. Потом по Малоохтинской набережной к Большеохтинскому мосту, по Свердловской и Арсенальной набережным к Литейному мосту, а там от Петропавловской крепости на Троицкий мост... А оттуда обратно к Большому Обуховскому, следуя тем же маршрутом. И это было замечательное путешествие!

Так я резвилась пока мне не пришла эсэмэска от Олега: «Привет, встретимся сегодня?» Ответила я не задумываясь: «Сегодня не получится!» и продолжила кататься, предчувствуя что-то нехорошее. В конечном счете я устала, да и настроение испортилось, поэтому решила ехать домой. Но тут Вика написала, спросила, что я делаю. Вот я по пути и решила заехать в Гостиный двор, чтобы покрасоваться перед ней велосипедом.

– Ничего себе, – заценила девушка, как только я подкатила к ней на своем (ну ладно, не на своем, а одолженном) велике. – Чей? Дашь покататься?

Не задумываясь, с неким ликованием в голосе я произнесла:

– Тебе нельзя, ты на работе.

– И то верно, – грустно вздохнула Вика, но буквально через пару секунд воспрянула духом и весело сказала: – До меня дошел слух, что ты с Мотей съехалась... У вас все серьезно? Очень-очень?

– Кто тебе такое сказал? – мне стало жутко неудобно. – Мы просто друзья и, да, я решила пожить у него и его бабушки. Ты разве не знала, что он живет с бабушкой, которая из дома не выходит, ей уход нужен.

Вика явно этого не знала, потому что ее хитрющая мордашка тут же стала печальной.

– А я подумала у вас все на мази, – посочувствовала она. – Но он в любви-то тебе хоть признался?

– А как у вас с Адамом дела? – я решила сменить опасную тему.

– Да никак! – Вика приуныла сильнее. – Хороший пацанчик, но, видимо, такие, как я, его не привлекают. После свидания даже не позвонил...

– Так еще же совсем мало времени прошло времени... И что значит «такие как я»? – не поняла я.

– Толстые, – вздохнула Вика. – Толстые никому не нравятся.

– Не говори глупостей, совсем ты не толстая, – категорично замотала я головой. – Здесь дело немного в другом... – я замялась, а Вика навострила ушки. – Ты просто немного необычная. Одеваешься... – я ведь любила врать, поэтому в кои-то веке решила сказать правду: – ...дико. И косметика очень яркая. Ты не пробовала не краситься вообще и не могла бы ты... – я осторожно кончиком пальца коснулась ее прически-колтуна, – причесаться что ли. И давай без обид, я говорю, правду, а в наши дни правда на вес золота, поэтому... Ты чего? Только не плачь.

Вика тихонечко начала всхлипывать. Мои слова явно задели ее сильнее, чем я могла бы предположить. И в этот момент к нам, как на зло, подошел Мотя. Экскурсия у него закончилась еще несколько часов назад, и я думала, что он уже дома. Так нет же, остался порешать какие-то вопросы с руководством, а потом решил зайти к Вике попрощаться.

– Викусь, ты чего? – растерянно пробормотал Мотя, когда Вика заскулила как побитая собачонка. – Ты плачешь? Кто тебя обидел?

А так как кроме меня, Вики и Моти, подошедшего к нам полминуты назад, рядом больше никого не было, наверное, мне следовало бы поскорее запрыгивать на велосипед и катить отсюда.

– Я страшная! – воскликнула Вика.

– Я этого не говорила, – возразила я. – Не говорила я ей этого! – обратилась я к Моте, который мог подумать, что я и вправду назвала Вику страшной. – Я хотела сказать, что косметика ее старит... Чуть-чуть. Ой...

– Я еще и старая, – Вика казалась безутешной.

Я прикусила губу, решив ничего больше не добавлять. Все равно все сказанное будет использовано против меня. И вообще, Мотя ведь с ней дружит, пусть сами и разбираются.

– Так, постой здесь за Вику немного, а мы скоро вернемся, – велел мне парень.

Он помог снять с рыдающей Вики табличку: «Экскурсии» и проворно нацепил на меня. Я даже возразить не успела, как Мотя, объяснив, что нужно делать, увел Вику прочь. Наверное, поить чаем с печеньками и шоколадом...

Я вспомнила про шоколадный тортик в холодильнике, который приготовила утром, решив утешить Мотину бабушку сладеньким. Ох, как-то вдруг внезапно захотелось этого тортика, но вместо того, чтобы ехать домой, я пристегнула велик к металлической трубе и отошла в самый дальний угол, чтобы стать как можно неприметнее. Увы, данный план провалился.

Кажется, туристы только и ждали момента, когда я окажусь на месте Вики. Сначала меня приметил один мужчина, а не успела я продать ему билет, как подошел второй, третий, четвертый... И я продала уйму билетов, а Вика с Мотей все не возвращались.

Иностранные туристы трещали словно кузнечики на своем непонятном языке. В школе я изучала немецкий, в институте английский и попыталась поговорить на смеси двух этих языков, но мои иностранцы, наверное, не были ни немцами, ни англичанами. И нам потребовалось минут пятнадцать изъясняться жестами, чтобы наконец определить цели и задачи.

Итальянцы оказались очень позитивными ребятами. Купили у меня билеты и на прощание подарили кулек чая. Ну, я надеюсь, что это чай, так как на этикетке не было ни слова на русском.

– Где же вы? – вопросила я, оглядываясь в сторону, куда ушли Мотя с Викой.

– Сегодня больше не продавай, автобус под завязку, – ко мне подошла незнакомая женщина и с ног до головы оценивающе меня оглядела. – Солнце, а где Вика?

Вот и меня в последний час мучал тот же вопрос.

– Так она отошла на пять минут, а я за нее вызвалась постоять, – сообщила я, указывая на табличку на груди. – Значит, больше продавать не нужно? Я свободна? То есть Вика свободна?

– Еще с часик постой, а потом можешь идти, – сказала женщина, когда я уже хотела было снять табличку. – У тебя не плохо получается. Продавай теперь на завтра.

Женщина дружелюбно похлопала меня по плечу. И мне потребовалось все самообладание, чтобы сдержаться и не устроить сцены. Мало того, я, по всей видимости, должна была стоять здесь еще час, так меня еще одобрительно хлопали по плечу, будто я была доброй приятельницей, а не незнакомой девушкой, решившей вдруг поторговать билетами...

– Ну ладно, идем по домам, – жизнерадостно сообщил Мотя, когда они через час вернулись с Викой.

Ровно через час и не минутой раньше! Я готова была разорвать ребят на мелкие кусочки.

– Вы это подстроили, да? – спросила я у Моти, когда он помог мне снять табличку. Очень хотелось бросить ее на землю и затоптать.

– Не понимаю, о чем ты говоришь? – казалось бы очень искренне удивился парень. – Мы немного увлеклись, времени не заметили, Вика была просто безутешна. Ума не приложу, что нужно было сказать человеку, чтобы так расстроить?!

– Моть, приводи еще свою подружку, она хорошо справилась, – прошла мимо нас теперь уже знакомая женщина и снова дружелюбно похлопала меня по плечу. – Молодец!

– А я и не сомневался, – улыбнулся Мотя. – Ну что понравилось тебе...

– Подстроил... – гневно прошептала я.

– Вижу не понравилось, ну ничего, в следующий раз понравится, – добавил он, а Вика прыснула. Выглядела она также как и всегда – бодрой и веселой.

– Знаешь, Жень, я все-таки позвонила Адаму, – сообщила она.

– Я такого не советовала... – пробормотала я, осторожно покосившись на Мотю. И что же я отвечу, когда он спросит, кто такой Адам? Но Мотя даже не отреагировал.

– Он согласился завтра вечером встретиться, – добавила Вика. – И снова позвал меня в театр. Круто правда?

– Да что же вы за люди такие? – спросила я у них, и это был чисто риторической вопрос.

Я открепила от трубы велосипед, с третьей попытки на него забралась и, не оборачиваясь, поехала домой. Ясное дело, я немного заблудилась, и Мотя добрался до дома быстрее меня.

У подъезда он поджидал не один, а с дворовым псом по кличке Бандит.

– Жень, ну не дуйся, мы же пошутили, – Мотя поднялся на ноги, а Бандит – на лапы. Увидев меня, последний радостно завилял хвостом и облизнулся. Я сердито взглянула на обоих и с гордо поднятой головой прошла мимо.

– Было очень смешно, – заметила я сухо. – Обхохочешься.

– Ну, Женечка, не обижайся, – Мотя отобрал у меня велосипед и сам вкатил его в подъезд. – Мы не думали, что ты так отреагируешь...

– А как я, по-вашему, должна была отреагировать? – мой голос эхом разнесся по подъезду. Бандит фыркнул и, виляя хвостом, пошел прочь.

– Не знаю, – покачал головой Мотя. – Я просто... Знаешь, я знаю, что нас может примирить – тортик. Я сейчас быстренько сбегаю в магазин...

– Не надо, – все таким же холодным голосом произнесла я, но внутри все же немного потеплело. Мотя раскаивался в своем дурацком розыгрыше, а это был хороший знак. – Больше так не шутите просто, ладно?

– Ладно, – пообещал парень. – Так я за тортиком?

– Не надо, – повторила я, – Есть у нас тортик. Я утром сделала.

19. Архитектурный апокалипсис

Что нужно человеку для счастья? Вот лично у меня в детстве была собака, такая добрая и преданная. Счастье мое казалось беспредельным. Мама с папой называли ее просто Дворняжка, но для меня она была гораздо больше, чем обычная дворняжка. И пускай нашли ее на детской площадке, где она трусливо жалась к горке. Пускай она была грязная и страшненькая, а на улице шел жуткий ливень, гремела гроза, собака была для меня тем лучиком света, в котором нуждается каждый человек.

А в тот день, когда ушла мама, собаки не стало. Папа говорил, что она сбежала, но от одноклассников я узнала, что собака попала под машину. И с того дня что-то изменилось. Конечно, в моей жизни после этого происходило много хорошего, но я больше не чувствовала того, что испытывала в то время, когда гуляла с собакой, а она терлась о руку своим влажным носом.

И вот, не знаю почему, я вспомнила про собаку? Наверное, потому, что сегодня было новое утро в Питере и, кажется, счастье постепенно начало возвращаться.

Мотя проспал и теперь спешно собирался на работу. Завтракал он прямо на ходу.

– Ну ладно, увидимся вечером, – сказал Мотя и в очередной раз как-то подозрительно на меня взглянул. Я снова готовила, а он пытался урвать у меня из-под ножа ломтик помидора или огурца.

Все утро он смотрел на меня очень странно. Может быть, боялся, что я припомню вчерашний розыгрыш? Но я ведь была выше этого. Раз сказала, что прощаю, значит, прощаю.

– До вечера, – ответила я и чмокнула Мотю в щеку. Он так и замер с недонесенным ломтиком до рта, а я совершенно спокойно продолжила нарезать овощи.

Старушка громко принялась стучать ложкой по тарелке и что-то забормотала себя под нос. Мотя оторопело стоял несколько секунд, а потом все же убежал на работу. Но мне показалось, что он очень хотел остаться.

Мотя помнил моей просьбе помочь мне получше узнать о городе в плане архитектуры, поэтому вчера принес много книг – с мелким шрифтом, тонкими страницами и непонятными чертежами. Чтобы разобраться во всем этом, требовалось не только огромное желание, но и уйма времени. А так как еды у нас было много, я решила посвятить сегодняшний день не готовке, а самообразованию. Закончив с салатом, я пожелала Глафире Ивановне хорошего дня и удалилась к себе в комнату.

Чтобы осмысленно продвинуться дальше первой главы, мне потребовалось полдня. Я несколько раз перечитывала абзацы, повторяла про себя термины, пыталась строить ассоциативный ряд, но все впустую.

– Женечка, может ты погулять сходишь? – заглянула ко мне в комнату Мотина бабушка. – Ты хорошо себя чувствуешь? Выглядишь какой-то измученной.

– Пожалуй, действительно схожу на воздух, – согласилась я.

– П-привет, – Адам явно не ожидал меня увидеть возле своего подъезда.

Откуда я узнала его адрес, спросите вы? Ответ прост: Вика. За вчерашней розыгрыш она тоже чувствовала вину. Она призналась, что торговать билетами около двух часов была не ее затея, а Моти, впрочем, Вика с радостью ту поддержала. В итоге, когда я к ней сегодня заглянула, сразу же произнесла: «Сделаю, что только захочешь!» Вот я и попросила адрес Адама, сама не знаю зачем. Вика помрачнела и давать не хотела, но поняв, что я настроена решительно и от ее решения зависит станет она моим другом или нет, все же сдалась.

– Привет, – ответила я.

– А я это... А что ты тут делаешь? – нахмурился парень.

– Не знаю, – честно ответила я, и взглянула на него полными отчаяния глазами. – Адам, ты считаешь меня глупой?

– Ну вот еще одна... – вздохнул парень и сел рядом со мной на ступеньку. – Вчера Вика позвонила и приказным тоном велела с ней встретиться, а теперь ты... И что с вами девчонками вообще творится?

Я достала из сумки толстую книгу и положила Адаму на колени.

– Вот что, – кивнула я. – Здесь, наверное, миллион глав, а я еле первую одолела. А ты меня теперь спроси хоть что-нибудь, так я же не отвечу. У меня все смешалось, как в блендере. Ненавижу архитектуру.

– Так ты все же с Олегом хочешь встречаться? – немного помолчав, спросил Адам. – А как же Викин друг? Мотя, кажется.

– Он мне ведь тоже друг... – вздохнула я. – Подожди, но ты ведь не говорил Олегу про Мотю, правда? Адам, прошу не говори. Не хочу, чтобы он знал.

– Олегу про Мотю нет, а вот Моте про Олега... – тихо пробормотал он. – Точнее Вике...

– Это еще как? – у меня перед глазами все поплыло.

– Сам не знаю... – виновато улыбнулся Адам. – Она спросила есть ли у тебя кто-то, а я сказал про Олега, и что ты с ним вечерами встречаешься и вчера тоже собиралась...

– Нет не собиралась! – воскликнула я.

– Ну я вроде как подсмотрел, что Олег тебе сообщение писал... В общем, я случайно обмолвился, ясно? А она, видимо, обмолвилась Моте... тоже случайно, – тяжело вздохнул он.

– Но мы ведь... – медленно произнесла я, а потом меня осенило: «Так вот почему они вчера заставили меня билеты продавать! Не хотели, чтобы я шла на встречу с Олегом? Но я ведь ее отменила... Но они ведь не знали...»

Я схватила книгу и решительно поднялась на ноги. Хотела уже было бежать, пусть и не до конца решив, к кому именно, но Адам схватил меня за руку и настойчиво усадил обратно:

– Эй, притормози. Если ты сейчас решишь устроить разборки, то они сразу подумают на меня. И вообще, ты, может, в конечном счете определишься, кто тебе больше нравится, Олег или Мотя? За двумя зайцами ведь не угонишься!

– Да знаю, – буркнула я и тяжело вздохнула. – А хочешь на великах прокатиться?

– А то, – с радостью принял мое предложение Адам. Видимо, он считал себя самим Шумахером. – Только не плачь, когда я тебя сделаю. Я лучший в этом деле, и ты еще не видела мой велосипед!

Но это он зря сказал! Мы сначала забрали его велосипед, а потом побежали за моим (точнее Мотиным). И до того момента, пока мы не покатили вдоль набережной в опасной близости от воды, Адам явно даже не предполагал, что я – куда больший Шумахер.

– Ты по набережной кататься хочешь? – с опаской в голосе спросил он. – Может поедем в парк?

– Нет, давай лучше начнем от Большого Обуховского моста, – предложила я, – И через Петропавловскую крепость до Благовещенского моста. А финишем предлагаю сделать Поцелуев мост.

– Нуу... – неуверенно протянул он.

Повисла пауза и, чтобы хоть как-то воззвать к мужеству Адама, я сказала:

– Кто проиграет, тот исполняет любое желание победителя. Ты ведь не струхнул?

Снова молчание.

– А ты точно из Уфы? – спросил он.

– Разве в Уфе не умеют ездить на велосипедах? – усмехнулась я.

Мое преимущество было даже не в том, что я хорошо ездила на велике, а в том, что я жила в Москве, а не в Уфе. Не знаю как у них там в Уфе, но в Москве я с раннего детства привыкла к пробкам, толпам людей и постоянной необходимости переходить дорогу в неположенном месте с риском для жизни. А главное я знала основной закон выживания в столице – если хочешь оказаться в нужном месте и в нужное время, лавируй. Этим я сегодня и занялась – лавированием между столбами, машинами и людьми. Адам отстал еще задолго до того, как мы доехали до Большого Обуховского моста.

– Ты ненормальная! – минут через десять моего ожидания Адама, подъехав сообщил он. – Да тебя чуть не сбили несколько раз, а потом ты чуть не сбила каких-то людей, и я уже молчу о том, что ты могла упасть в реку и утонуть... Ты что?

– Струсил? – поддела я его.

– Ничего подобного, – обиделся он. – Просто давай соблюдать правила дорожного движения, ладно? Помнишь, когда на красный свет стоишь, а на зеленый едешь?! И постарайся никого не угробить, хорошо?

– Договорились, – пообещала я и сорвалась с места.

Ветер только и засвистел в ушах, а за ним крик Адама: «Не гони так!»

В общем, победила, разумеется, я. Даже соблюдая все правила дорожного движения и нормы поведения. Помимо этого, я останавливалась несколько раз, чтобы подождать своего уставшего друга. В итоге моим призом стало клятвенное обещание Адама не проговориться Олегу про Мотю.

– Собираешься крутить роман с обоими? – спросил парень, когда мы возвращались домой.

– Нет, – уверенно заявила я.

Олег дал о себе знать ближе к вечеру. Мотя еще не вернулся с работы, и я воспользовалась этим удобным моментом. А так как Мотя теперь знал про Олега, мне не следовало долго задерживаться. Впрочем, я и не собиралась этого делать. Хорошенько подумав над словами Адама про то, что Олег не так уж и идеален, я шла на встречу с твердым намерением сказать, что мы больше не увидимся. Да-да, я сделала выбор. И зря я сравнивала Олега с сериальным персонажем, ведь в жизни все иначе. Глупо было думать иначе, ведь на самом деле герой моего любимого сериала – романтик, а в реале – жуткая зануда.

К месту назначенной встречи – Медному всаднику – я пришла пораньше и, чтобы не терять зря времени, продолжила штудировать книгу по архитектуре. Не то, чтобы я хотела продолжать отношения с Олегом, просто книга меня затянула. Сложно было только в первых двух главах, а когда я стала понимать, казалось бы, банальные вещи, процесс пошел лучше.

– Здравствуй, Женя! – подошел ко мне, на первый взгляд, совершенно незнакомый парень. Но присмотревшись получше, я недоверчиво переспросила:

– Олег?

Олег сегодня превзошел все мои ожидания. Я ждала увидеть прежнего парня в джинсах и рубашке, а встретила галантного джентльмена в костюме. И не только в костюме, но и с большим букетом цветов. И выражение: «Отвисла челюсть» в данный момент было как раз про меня. Это у него бабочка что ли на шее?

– А это тебе! – вручил он мне цветы.

– Ого, – только и смогла сказать я. Моя твердость в намерении порвать с Олегом поколебалась. Особенно когда букет оказался у меня в руках. Да, в нем было не меньше ста роз, подвязанных атласной ленточкой. Не любитель я цветов, но тут устоять не смогла.

– Я очень переживал о том, что бросил тебя одну в тот день в парке, поэтому решил искупить вину, – Олег протянул руку. – Сегодня для меня очень важный вечер. Хочу познакомить тебя со своими коллегами по работе, тебе ведь интересна архитектура?!

Я неуверенно кивнула и затолкала книгу поглубже в сумку.

– Там будет очень весело, – заверил он.

Здание, в которое мы пришли, было похоже на дворец. Когда мы зашли внутрь, то перед нами оказалась лестница, напоминающая Парадную лестницу Нового Эрмитажа. Об этом я решила непременно сообщить Олегу.

– Они же совершенно разные, – мягко поправил меня парень и тут же объяснил, чем они отличаются.

Мы прошли в большой зал с паркетным полом. Людей здесь было так много, что у меня даже в глазах зарябило. Все мужчины были одеты в костюмы, женщины – в длинные платья. Мимо то и дело сновали официанты.

Я подумала, что хорошо сделала, что, выбирая наряд на сегодняшнее свидание, отдала предпочтение платью. И пускай мое платье и рядом не висело с туалетами местных барышень, все же оно было куда уместнее коротеньких джинсовых шортиков.

Олег провел меня через весь зал и представил группе женщин, оценивающе осмотревших меня с ног до головы. А потом, прошептав на ухо: «Веселись», отошел к группе мужчин. И в продолжении всего вечера, ко мне больше не подошел.

Зато я нашла «подружку» – даму средних лет, весьма известную в архитектурных кругах, которая не отходила от меня ни на шаг. Первую половину вечера она живо интересовалась моей жизнью. Вторую половину вечера – предлагала мне знакомство со свой дочерью – кисейной барышней, сидящей чуть поодаль от нас.

– Она у меня очень застенчивая, – жаловалась женщина на дочку. – Ни друзей, ни подруг, а ведь в прошлом году восемнадцать лет исполнилось. Марианна, ну что ты там сидишь? Иди сюда.

Девушка послушно поднялась на ноги и направилась к нам. В жизни не видела более застенчивых девушек, как эта. Выглядела Марианна напуганной, не отрывала взгляда от пола и, когда я о чем-нибудь ее спрашивала, вначале глядела на мать и только после этого отвечала.

Телефонами мы обменялись только потому, что моя новая «подружка» сильно настаивала и мне стало жалко девушку.

О том, что здесь будет «очень весело», Олег явно преувеличил. Весело здесь не было, по крайней мере, для меня. Все, кроме моей «подружки», говорили на незнакомом мне языке – языке архитектурных терминов. Где-то в середине вечера крупный мужчина во фраке вышел в центр зала и произнес речь касаемо какого-то нового проекта по строительству. Временами этот мужчина шутил. Опять же, смеялись все, кроме меня. И разве что, Марианны.

– А ты ведь не из нашего круга, – заметила моя «подружка». – Чем занимаешься?

– Всем понемножку, – уклончиво ответила я и, чтобы предотвратить шквал новых вопросов, обратилась к Марианне. – А ты где-то учишься?

– На переводчика, – ответила девушка.

– Марианна не пошла по нашим стопам, – затараторила моя «подружка». – Могла бы стать великим архитектором, так нет же...

И хотя я не горела желанием общаться с этой болтливой женщиной и ее нелюдимой дочкой, я вдруг обнаружила, что без их общества точно умерла бы от скуки. И рядом с ними я чувствовала себя более раскрепощенно. Впрочем, не настолько, чтобы повести себя вызывающе, как, например, одна из присутствующих женщин. Она выпила слишком много вина и с упреками набросилась на мужа, уличая того в измене и перечисляя всех любовниц, которых, к слову, оказался целый список.

– Вздор! – после каждого озвученного имени, восклицал он. – Я добропорядочный семьянин!

– А вот и не вздор, – шепнула моя «подружка». – Один из его детей, чуть не угодил в прошлом году в тюрьму, благо толстый кошелек спас, а любовниц у него гораздо больше...

Атмосфера в помещении оживилась, и после того, как дама с мужем удалились, люди еще минут пятнадцать промывали им косточки. Но вскоре все вернулось на круги своя. И ничего интересного за вечер больше не произошло.

Когда встреча подошла к концу, я ненавидела архитектуру всеми фибрами своей души. Даже подумывала над ритуальным сожжением книги в сумке, но вовремя вспомнила, что она не моя, а Мотина.

– Мотя, – расстроенно вздохнула я, чувствуя себя последней предательницей на свете. Вместо того, чтобы расстаться с Олегом, как я и планировала ранее, провела наискучнейший вечер в своей жизни. И сколько уже времени?

– Ну ты не пропадай, звони, – попрощалась со мной моя «подружка»: когда я заторопилась домой.

– Пока, – попрощалась и Марианна.

Даже не пытаясь разыскать Олега в толпе, я побежала домой. Сначала хотела было оставить цветы где-нибудь по дороге, но передумала, ведь они как-никак красивые и стоят, наверняка, много денег. К тому же, хоть я и говорила, что на Мотю больше не обижаюсь, за ним же тоже грешок водился – узнал про Олега, а мне не признался, глупый розыгрыш организовал.

Домой я вернулась поздно. Мотина бабушка уже спала, а сам парень сидел на кухне и с невыносимой мукой на лице доедал шоколадный торт. Способы бороться с депрессией у нас оказались схожими.

Мотя позвонил мне за сегодняшний вечер раз двадцать, но я не ответила ни на один вызов, ведь выключила телефон. А теперь как ни в чем не бывало заявилась к нему домой с огромным букетом цветов. Мотя уставился на букет как на врага народа.

– Спокойной ночи, Моть, – тихо сказала я и пошла к себе в комнату. Ох, и откуда во мне столько наглости?

20. Зависимость

Когда я утром открыла глаза, то первое, что увидела, сидящего рядом с кроватью Мотю. Подпрыгнув чуть ли не до потолка, я натянула повыше одеяло и, молча уставилась на парня. Букет цветов, брошенный мной вчера на кресло, теперь стоял на комоде в вазе с водой. Неужто Мотя постарался?

– А почему ты не на работе? – после длительного молчания наконец спросила я.

– Он тебе очень сильно нравится, да? – в свою очередь спросил Мотя.

Снова повисло напряженное молчание. И как долго парень сидел рядом с кроватью и смотрел, как я сплю?

– Ты не думай, я не ревную... – Мотя запнулся. – И никаких претензий не предъявляю и вообще ни на что не претендую, просто... Он ведь не очень хороший! А вдруг он сделает тебе больно? Это же чужой для тебя город и... – мысли сошли на нет, и Мотя замолчал.

Здесь явно была работа не только Вики. Сначала с ее подачи они с Мотей пытались сорвать мне свидание (которого, к слову, не было, но они-то об этом не знали), а теперь Олег оказывался плохим. Значит, и Адам наследил...

– Я не знаю, – честно призналась я. – Я понимаю, что как человек он не тот, кто мне нужен, но, глядя на него, я вижу совершенно другого, который даже лучше тебя, Моть, а ты такой хороший, что я чувствую себя такой дурой... Ведь все-равно уеду и... Если ты сегодня свободен, я кое-что тебе покажу, и ты обязательно поймешь. У тебя сегодня выходной?

– Рабочий, – ответил Мотя. – Опаздываю уже... Ждал, пока ты проснешься.

– Ясно, – я содрогнулась от мысли, что Мотя вместо того, чтобы меня разбудить, ждал, когда я проснусь, и все ради того, чтобы спросить как сильно мне нравится Олег. – Тогда я все подготовлю, а ты не задерживайся после работы и не с кем не общайся... Особенно с Викой, они ведь с Адамом теперь заодно.

– Мы хотели сделать как лучше, – виновато пробормотал Мотя.

– Можно мне попользоваться твоим ноутбуком? – спросила я.

– Конечно, – разрешил парень.

Ноутбук у Моти оказался хороший: большая оперативная память, красивый дизайн, мягкая клавиатура. А вот интернет работал очень медленно. Чтобы скачать все серии своего любимого сериала, мне потребовалась уйма времени и почти вся выдержка.

Гулять я не пошла, и Глафира Ивановна, выждав момента, пока я выйду на кухню попить воды, заманила меня к себе в комнату, чтобы показать фотографии. Я отнекивалась как могла, но старушка оказалась весьма настойчивой. Отставив в сторону костыли, она уверенно села на диван и не оставила мне другого выбора, как только сесть рядом.

Смотрели мы фотографии до самого вечера. Я лишь бегала в комнату, чтобы проверить, как там качается сериал, и возвращалась обратно. В нескольких больших альбомах поместились практически все фотографии жизни Мотиной семьи. Только за последние полгода не было ни одного снимка.

Последняя фотокарточка в альбоме была сделала поздней осенью. Тогда вся семья была в сборе и даже Мотина невеста. Не знаю почему, но она очень напомнила мне Майю – кудрявую блондинку с большими голубыми глазами. Теперь понятно, какие девушки нравятся Моте! И как он вообще мог меня с ней сравнить? Что-то про родственные души упоминал... Мы же две полные противоположности! А потом я вспомнила, что она умерла и стало стыдно за свои мысли.

А также мертвы его папа и мама. Веселые и жизнерадостные на этой фотографии, они наверняка даже не предполагали, что это их последний снимок.

Старушка, погладила лицо мальчика-подростка и сказала:

– Петенька, внучок мой младший.

– И он тоже... – у меня в горле встал комок точно так же, как в день нашей первой встречи. Старушка кивнула, и слезинка упала на фотографию. Быстро смахнув ее рукой, она продолжила:

– Как я уже говорила, Мотенька должен был приехать к ним через пару дней. Они планировали сыграть свадьбу в столице и остаться там жить. Мариночка ведь там жила с родителями и работала тоже там. А познакомились они с Мотей... – старушка запнулась и испуганно на меня взглянула. – Ой, Женечка, прости меня, тебе, наверное, неприятно это слушать, – она захлопнула альбом. – А давай я тебе лучше Мотю совсем крохотного покажу или маму мою. Она такая красавица была...

– Нет, Глафира Ивановна, мне очень интересно, – я взяла старушку за руку. Та немного дрожала, а я все еще пыталась избавиться от комка в горле. – Какая она была? Какие они все были?

Старушка вздохнула и, снова открыв альбом, продолжила рассказ. Я видела, как для нее было важно поделиться с кем-то историей их трагедии.

– Они встретились возле метро, Мариночка уронила сумку, а Мотя поднял, – вспоминая, улыбнулась она. – Это было прошлым летом. У Моти еще шляпа такая дурацкая была. Терпеть не могла эту шляпу, а ему нравилась. Мариночка тоже подсмеивалась, – бабушка порылась в соседнем альбоме в поисках нужной фотографии. – Вот же она эта шляпа!

Старушка протянула мне снимок. Понятно, что она хотела показать шляпу, ставшую причиной знакомства Моти с его невестой, но добилась совершенно другого эффекта.

– Кто эта девушка? – в ужасе воскликнула я, а фотография выпала у меня из рук.

Сердце у меня чуть не выпрыгнуло из груди. На переднем плане стояли двое – парень и девушка, чьи лица было не разглядеть из-за широких полей шляпы на парне. Пара целовалась, а на заднем плане виднелся Исаакиевский собор. Без сомнения это был Поцелуев мост.

И я уже видела эту фотографию! Сомнений быть не могло! На снимке была моя лучшая подруга Маша, до сих пор влюбленная в незнакомца в широкополой шляпе, с которым целовалась на мосту. И она верила, что встретит его снова, верила в магию моста...

– Это было до встречи с Мариночкой, – поспешно ответила Глафира Ивановна. – Необычная история. Мотя рассказал, что какая-то девушка предложила поцеловаться на фоне собора, сказала, что получится красивая фотография, Мотя и согласился. А ведь фотография действительно интересная, и шляпа здесь лучше всего получилась... Женечка, все хорошо?

Невероятно, но Машин парень мечты – это Мотя? Ситуации глупее не придумаешь. И весьма сложно держать себя в руках, но я всеми силами старалась сохранить спокойствие.

– Все хорошо, – онемевшими губами пролепетала я, и старушка, не заподозрив ничего странного, стала рассказывать о том, какой была Марина.

Все время мои мысли были далеко, крутились вокруг Маши, но моментально вернулись в реальность, когда я услышала:

– ...так их и задавили всех разом, когда они на велосипедах катались.

– Простите, – я будто бы очнулась от глубоко сна.

– Так я же говорю: решили покататься на велосипедах по городу с экскурсией. Это вроде как модно сейчас, а тут водитель... Все погибли на месте, а Петенька в коме лежал несколько недель, но так и не выкарабкался.

Старушка смахнула слезу и о чем-то глубоко задумалась. Наверное, представила, как все это произошло. Я тоже представила, а лучше бы не представляла! Глафира Ивановна передернула плечами и потянулась за костылями.

– Пойду чай поставлю, – предложила она и зашаркала на кухню, а я как громом пораженная продолжила сидеть на месте. Затем наклонилась и подняла с пола упавшую фотографию.

Чтобы сохранить спокойствие перед приходом Моти, мне потребовалась вся выдержка. Борясь с желанием рассказать парню про подругу, я встретила его на диване перед ноутбуком. Похлопав по свободному месту, предложила сесть рядом. Не знаю, что уж там надумал себе Мотя, но выглядел весьма заинтригованным. И только он сел рядом, как я с торжествующим видом нажала на кнопку ноутбука. Заиграла музыка из моего любимого серила, а по монитору поплыли титры с Олегом Звонаревым в главной роли. Скрыть разочарование Моте было не просто.

– Ты это серьезно? – пробормотал парень, уже готовый вскочить на ноги словно ошпаренный.

– Серьезней некуда! – ответила я, хватая приятеля за руку. – Пожалуйста, сделай это ради меня!

Ужинать решено было в этой комнате. Точнее так решила я, а Мотина бабушка не возражала. Она лишь сказала: «Как вам удобнее, детки». Изначально разговор о фотографии я решила поднять после ужина, но не заметила, как задремала.

Сериал я знала почти наизусть, в голове то и дело звучали знакомые голоса, заученные фразы, а воображение воспроизводило происходящее на экране. Лишь когда прозвучал выстрел, я встрепенулась и открыла глаза. Шла серия седьмая, а на часах – далеко за полночь. Мотя сидел перед монитором и, подперев голову руками, недружелюбно буравил его взглядом. При этом было видно, что происходящее на экране удовольствия не доставляет, но спать парень явно не собирался.

– Моть, – позвала я.

– Мм? – отозвался он.

– Пора спать... – сказала я. – Уже поздно, а тебе на работу завтра вставать!

– Угу, – не отрываясь от монитора, пробормотал парень. – Ты иди, я попозже лягу...

Я подождала немного, а потом все же пошла к себе в комнату. Заснула я моментально, а когда проснулась утром и отправилась в ванную, ненароком заглянула в комнату, где мы вчера смотрели сериал. Мотя по-прежнему сидел на диване с чашкой чая в руке. Заканчивалась пятнадцатая серия, а всего же в сериале их семьдесят две, каждая по времени около сорока минут... И хоть с математикой у меня всегда было не очень хорошо, я все же подсчитала. Получалось, на весь сериал отводилось две тысячи восемьсот восемьдесят минут или сорок часов.

– Моть, ты что не ложился? – мне очень хотелось поверить в то, что парень все-таки ложился спать и добрался до пятнадцатой серии благодаря функции перемотки кадров. Но тут Мотя нажал на «стоп», с огромным трудом оторвал взгляд от монитора и, слегка пошатываясь, поднялся на ноги.

– Нужно досмотреть, – сказал он мне, несколько раз моргнул и, словно зомби, поплелся на кухню. Глафира Ивановна читала газету и оторвалась от нее только тогда, когда Мотя помыл чашку и не вышел с кухни.

– Он что, всю ночь не спал? – обратилась я к ней.

– Похоже на то, – ответила старушка. – Женечка, что-то он сегодня совсем не свой, – она кивнула на вымытую чашку, поставленную рядом с цветочным горшком на подоконнике, – Как бы беды не случилось...

Вот такие слова: «Как бы беды не случилось» повторяла Маша всякий раз, когда я приходила на работу заспанная, но счастливая. Подруга верно определяла, что я смотрела сериал допоздна, но – чтобы не спать всю ночь, такого себе даже я не позволяла!

И как, спрашивается, Мотя сегодня будет вести экскурсию в таком-то состоянии? А ведь это моя вина! И укусила же меня муха подсадить его на этот сериал. Хотя откуда я знала, что ему так понравится? Я ведь просто хотела объяснить, что значит для меня влюбленность в Олега.

Пока Мотя в коридоре пытался завязать шнурок кроссовка, я успела позавтракать, почистить зубы и даже одеться.

– Ты куда-то идешь? – спросил он, заметив меня, нависшую над ним.

– Иду с тобой на работу, – с вызовом сказала я, а Мотя даже спорить не стал. Видимо, сил даже на спор не оставалось.

Справившись со шнурком, он набросил на спину рюкзак и, немного прогнувшись под его весом, вышел за дверь. А я за ним: след в след.

Пока мы шли до Гостиного двора, Мотя немного взбодрился. По пути я купила ему большой стакан черного кофе без молока и сахара, и хоть он кофе на дух не переносил, я заставила выпить все до конца. Морщась, парень выпил и сразу более-менее стал похож на человека.

– Куда ты сегодня едешь? – спросила я.

– Вроде бы по городу, – ответил он.

– Ой, мамочки, – были первые слова Вики, когда она увидела Мотю. Вот, если бы она увидела его полчаса назад, сказать ничего точно не смогла бы. А сейчас он еще хорошо выглядел! – Что с тобой случилось? Ты болен?

– У него зависимость, – тут же объявила я и, прежде чем Вика успела всплеснуть руками и надумать себе всякого разного, добавила: – Сериальная. Смотрел всю ночь сериал, а теперь на ногах еле держится.

– Нормально я держусь, – пробормотал Мотя, и при этом у него скорее получилось: «Нольно жусь».

– Может ему кофе выпить, чтобы взбодриться? – предложила Вика.

И ее слова подействовали моментально.

– Ни за что! – четко произнес Мотя.

В итоге он провел одну экскурсию по городу, во время которой я вызвалась сидеть рядом и даже заплатила за билет, чтобы водитель не косился на меня как на безбилетницу, пользующуюся служебным положением своего друга. После этого Мотю все же отпустили домой. Его начальница – та сама, которая говорила, что у меня неплохо получается торговать билетами, решила, что он заболел и дала парню не один, а целых два дня отлежаться дома.

И что бы вы думали? Стоило Моте оказаться в квартире, как он сразу же побежал к компьютеру...

Существует такая поговорка: «С кем поведешься, от того и наберешься». Особенно она подходит для меня. Раньше я считала, что не могу оказывать ни на кого вредного влияния. Явно ошибалась. За короткое время на сериал подсел не только Мотя, но и его престарелая бабушка. Причем старушка втянулась как-то незаметно. Вначале сидела себе спокойно рядышком, вязала или газету читала, а потом смотрю, они с Мотей уже обсуждают сериал.

То, что становится только хуже я поняла, когда услышала, как Мотя попросил у своей начальницы на «выздоровление» еще один дополнительный день.

– Мотя! – укорила я его.

– Женька, давай не сейчас, – отмахнулся он от меня. – Сейчас момент очень важный!

В последующее время как бы я старалась его отвлечь, но ничего не выходило. Кроме сериала парень ничего не замечал, а его бабушка стала лучшим соратником и советчиком.

– Женечка, веди себя тише, пожалуйста, а то я и так плохо слышу, – говорила она мне, когда я предпринимала новые попытки оторвать ее внука от ноутбука.

Когда снова объявился Олег и позвал на свидание, я была так зла на Мотю, что сразу же согласилась на встречу. Причем, совсем не важно, куда поведет меня Олег, пускай даже к коллегам-архитекторам.

Мой уход определенно остался незамеченным. Уверена, если бы я решила уехать в Москву и собрала все свои вещи, этого тоже никто бы не заметил.

Олег снова меня удивил. На свидание я пришла злая и нервная, а он снова подарил мне шикарный букет и объявил, что сегодня место, куда мы пойдем, выбираю я. И весь вечер он был на удивление молчалив, в основном слушал меня, даже не поправлял, если я в чем-то ошибалась. А ведь я точно ошибалась, так как не замолкая, трещала как сорока весь вечер.

И я даже не заметила, как наше свидание подошло к концу. Только тогда я поняла, что от Олега сегодня ничего поучительного так и не услышала.

– Придешь завтра на репетицию? – спросил он, когда мы дошли до метро. Я представила, как увижусь там с Викой и Адамом. Первая справедливо подумает, что я морочу голову обоим парням, а Адам вообще решит, что я та еще обманщица, ведь в нашу последнюю с ним встречу высказывала твердую уверенность определиться с выбором.

– Может, встретимся в другом месте? – предложила я, а потом хотела назвать это место, но на ум ничего не пришло.

– Я кое-что придумал, – радостно объявил Олег, но, когда я открыла рот, чтобы уточнить, что он там придумал, парень загадочно улыбнулся и произнес: – Это сюрприз.

Я с детства не любила сюрпризы. Принято, что это должно быть весело и приятно, но только не для меня. Любой сюрприз заканчивался для меня чем-то нехорошим. И последним этим нехорошим стал мой день рождения. Даша с Машей хотели как лучше, но... Они явно не подумали о том, что поздним вечером, выключив свет в моей квартире, а потом резко его включив и хлопнув с десяток воздушных шариков, до смерти меня напугают, и мы с ними сильно поссоримся.

Но пытать Олега было бессмысленно. Он быстро ретировался, оставив наедине неприятным предчувствием, которое обычно меня редко обманывало. А так как возвращаться домой, чтобы снова увидеть Мотю с его бабушкой, прильнувших к экрану ноутбука, мне не хотелось, я решила пройтись по городу.

Вернулась я поздно. Первое, что почувствовала, когда вошла в квартиру, был запах еды. Сегодня я ничего не готовила и, любопытство заставило меня заглянуть на кухню. Старушка, как ни в чем не бывало, сидела за столом и вязала, а Мотя хлопотал возле плиты.

– Ну, наконец-то, что-то ты сегодня припозднилась, – даже не взглянув на меня, весело произнес парень.

Настроение у него явно было хорошим, что показалось мне странным, ведь, насколько я знала, больше всего на свете Мотя терпеть не мог готовить.

Язык у меня так и чесался спросить про сериал, но я понимала, что, сделав это, совершу еще одну большую ошибку в своей жизни. Не знаю, но, кажется, Мотя стал прежним. Хотя нет, с ним явно что-то было не так, потому что после позднего ужина (очень даже вкусного ужина) парень предложил прокатиться на велосипедах по городу. На велосипедах, которых он до смерти боится (теперь известно почему!)

– Знаешь, сколько велосипедистов выезжает кататься по городу в период белых ночей? – спросил он меня, и это явно был не риторической вопрос.

– Много? – сказала я, но догадавшись, что Мотя ждет от меня более точного ответа, добавила: – Очень много?.. Почти полгорода?.. Весь город? Ой, знаешь, у меня что-то голова болит. Давай в следующий раз, – добавила я не слишком убедительно, но этого было достаточно, чтобы Мотя не стал настаивать и силой тащить меня на улицу кататься.

Сказав, что ему нужно над чем-то подумать, парень ушел один гулять по городу... Ночью! А я легла спать. Когда я проснулась, Моти дома уже не было.

– Глафира Ивановна, а вы сериал больше не смотрите? – осторожно поинтересовалась я.

– Так мы же, Женечка, его уже досмотрели, – ответила та.

21. Сюрприз

За предоставленные отгулы Моте приходилось работать больше, и возвращался он домой довольно поздно, а уходил очень рано. Несколько дней мы с ним практически не виделись, и я с немалым разочарованием приняла тот факт, что парень от меня отдалился: мы больше не гуляли по вечерам и почти не разговаривали, а время моего отпуска подходило к концу.

Впрочем, за это время изменился и Олег. За те несколько вечеров, в которые мы встречались, я просто не могла поверить своим глазам: он стал очень внимательным и чутким, а главное перестал меня поправлять. Я коверкала историю, как только могла, а он лишь улыбался. Радоваться этому нужно, правда? Но что-то не получалось. Из головы все не выходил Мотя, наши с ним вечера, проведенные вместе.

– Что сегодня будешь делать? – спросил Мотя, когда в четверг утром, не торопясь, собирался на работу. И обратился он ко мне впервые за несколько дней.

Я удивленно на него посмотрела. Мотя прекрасно знал про мои свидания с Олегом, явно злился, но молчал, когда я приносила в дом очередной шикарный букет цветов.

– Даже не знаю, – призадумалась я. – Могу что-нибудь приготовить. У тебя есть пожелания?

Мотя не ответил. Мне на мгновение показалось, что он хотел задать совсем другой вопрос: «Ты сегодня снова встречаешься с ним?» Но не задал! Странный он все же в последние дни. Вчера, например, принес букет цветов, но не успела я обрадоваться, как равнодушно произнес: «Для твоего гербария». Какой еще гербарий? Конечно, букеты, подаренные Олегом, лежали на батарее, но вовсе не из-за того, что я планировала сделать из них гербарий, просто было жалко их выбрасывать.

– Так мне что-нибудь приготовить? – снова спросила я, когда он выпрямился и пошел к двери.

– Смотри сама, – равнодушно бросил он через плечо, даже не обернувшись.

Не знаю, но почему-то меня это очень сильно задело. А, когда на кухню приковыляла Мотина бабушка и расстроенным голосом спросила: «Так вы встречаетесь с Мотей или нет? Мне, кажется, у него кто-то еще есть», стало совсем тяжко.

– Глафира Ивановна, а с чего вы взяли, что у него кто-то есть? – сухо осведомилась я, даже не пытаясь в очередной раз объяснить, что мы с Мотей всего лишь друзья.

– Вот куда он сегодня пошел с утра пораньше? – спросила она.

– На работу, – не совсем уверенно предположила я, но по лицу старушки сразу же поняла, что мое предположение неверное.

Ну все, я окончательно запуталась. На лице Глафиры Ивановны черным по белому читалось: «Определись же ты наконец, чего хочешь!» Ох, и знала бы она, какие внутри меня кипят страсти! Олег ведь долгое время был моей мечтой, а когда я его встретила, мечта изменилась. И я почти влюбилась в Мотю, как вдруг узнала, что в него влюблена Маша, при этом я так об этом и не рассказала... И как вообще такое могло быть правдой, Мотя наверняка бы не поверил.

– Я на улицу, – сказала я и, взяв велосипед, поспешила за Мотей.

Если бы в данный момент позвонил Олег и попросил встретиться, я бы отказалась. Сейчас важнее всего было определиться с тем, в какую сторону мог пойти Мотя. Все надоело, я готова признать, что он мне нравится, а общение с Олегом – жуткое недоразумение. Я расскажу ему про Машу, ведь не могу я в себе это больше держать.

Я на пару секунд попыталась стать Мотей и представить, куда бы пошла на его месте. Ничего из этого не вышло, поэтому запрыгнув на велосипед, я поехала наугад. Никогда бы не назвала себя везучим человеком, но сегодня у меня явно был удачный день. Не успела я как следует разогнаться, как увидела парня.

Я понимала, что следить за человеком некрасиво, что лучше поскорее его догнать и начать разговор, а потом оправиться по своим делам, но... Дел у меня особых не было, а весь свой боевой запал я растеряла по дороге. Оставалось только ехать следом и сверлить Моте затылок.

Мы проехали (точнее я проехала, а он прошел) почти всю улицу и завернули в сторону набережной, где на мосту стояла очень знакомая девушка – Майя. Мотя подошел к ней и, наклонившись, чмокнул в щеку. Я чуть с велосипеда не упала. Школьная подруга? Просто друзья?

«Ну что получила, что хотела?» – спросила я себя и продолжила преследование. Вместо того, чтобы признать свое поражение и уехать.

Не знаю, чего я добивалась, увязавшись за этой парочкой. Сама ведь виновата – гонялась за двумя зайцами, вспоминать стыдно. Было время, когда я нравилась Моте, но... Как говорится времена меняются. Как мало нужно, чтобы отвадить от себя ухажера – всего лишь походить на свидания с другим.

И зачем я только показала парню сериал? Думала, что Мотя поймет? Что именно? Что я влюблена в киношного героя, которого играл вовсе не киношный Олег Звонарев – полная противоположность моего кумира? Сама виновата, что Мотя переметнулся к Майе!

– Ну и фиг с тобой, больно надо! – буркнула я себе под нос. А внутри в прямом смысле было больно. Если бы сейчас мне позвонил Олег, я бы демонстративно проехала рядом с Мотей и громко согласилась на свидание. Однако, Олег не звонил.

– Адам, привет, что делаешь? – позвонила я парню с целью выведать у него, где находится Олег в данный момент. Звонить самому парню я не стала, а вот Адаму... – Дома сидишь?! Ты один или с кем-то из друзей?

Адам сказал, что они с друзьями отмечают день рождения их общей подруги. Очень захотелось спросить напрямую: «Олег с тобой?», но это было бы подозрительно, поэтому я воздержалась и спросила, как у него дела в театре. Адам, казалось, ничего не заподозрил и, спросив, чем я в данный момент занимаюсь (ну не говорить же, что я слежу за влюбленной парочкой!), предложил прийти к нему в гости.

– А почему бы и нет? – довольно громко спросила я. Где жил Адам я знала, к тому же гораздо лучше было провести время в среде ненавистников москвичей, чем держать дистанцию и волноваться, как бы тебя не заметили. – Слушай, – понизил он голос, – Я тут на днях с Олегом говорил, он сказал, вы вроде как встречаетесь... Это правда?.. Просто Вика говорила, что ты с Мотей живешь...

Я попыталась придумать достойный ответ, но тут обнаружила, что Мотя с Майей остановились. И не просто остановились, а встали по середине улицы и выжидающе уставились на меня. Ну вот, разоблачили, не прошло и десяти минут.

– Надо же... какая встреча, – включила я дурочку, подъехав к ним. – Пока, милый, я тебе позже перезвоню... – и, убрав телефон в карман, – Мотя, а что ты тут делаешь? Я думала ты на работе. Привет, я Женя. А ты Майя? Помнишь мы уже встречались на пристани?!

– Привет, – девушка робко ответила на мое рукопожатие.

– А что же ты тут делаешь? – кажется, Мотя ни капли не был удивлен этой встрече. – Ты за мной следила?

– Майя, а ты хорошо выглядишь, как настроение?! – обратилась я к девушке, пропуская слова Моти мимо ушей и, не дожидаясь ответа, продолжила: – Так вы встречаетесь? Как долго? У вас все серьезно?

Мотя нахмурился, а я, не сводя взгляда с девушки, стала наблюдать за тем, как она стремительно начинает краснеть. Смущенная Майя просто не знала, куда деть глаза. Ох уж эти петербуржцы – все такие скромные и невинные.

– Вообще-то ты ведешь себя очень некрасиво, – сказал Мотя. Он погладил Майю по руке, давая понять, чтобы она не смущалась.

– Да что уж там неудобного, мы ведь живем вместе, – практически выплюнула я эти слова в лицо смущенной девушке. Запрыгнув на велик и даже не взглянув на Мотю, я помчалась прочь.

В подобных ситуациях (когда очень плохо, как было сейчас мне) девушки обычно наедаются мороженым или смотрят любимые сериалы. Хотелось поступить также, но я нашла более оригинальный способ. Когда вечером позвонил Олег и предложил встретиться, мой чемодан и несколько сумок были полностью собраны, а я сама с задумчивым видом сидела на кровати и разглядывала стену напротив.

– Я уезжаю, – сообщила я ему.

– Когда? Но у тебя же еще же несколько дней осталось?! – смутился он и, немного помолчав, принялся меня упрашивать задержаться хотя бы до завтра. Видите ли, он приготовил мне грандиозный сюрприз. Ох уж эти сюрпризы... Не знаю, то ли Олег был очень убедительным, то ли мне и вправду было очень плохо, но я согласилась задержаться еще на один день.

Не знаю, возвращался ли домой Мотя, так как к ужину я не вышла, сразу легла спать, но, когда встала утром, парня дома не было. Старушка явно что-то знала, поэтому озабоченно покачивала головой и бросала на меня взгляды. Явно что-то хотела сказать, но сдерживала себя. И хорошо, ведь если бы Глафира Ивановна принялась меня утешать, я непременно бы разревелась. А так – сохраняла самообладание и всерьез раздумывала над тем, как самостоятельно повезу свое многочисленное барахло на вокзал.

Я уже говорила, что не люблю сюрпризы? Любой сюрприз ассоциировался у меня с чем-то неприятным, поэтому, когда мы встретились с Олегом, и он распахнул передо мной дверцу машины, я не сразу решилась залезать внутрь.

– А куда мы поедем? – настороженно спросила я.

– Увидишь, – лучезарно улыбнулся он. – Садись в машину.

Пока мы ехали, я думала о том, что Олег везет меня на очередную сходку архитекторов, так как всю дорогу он рассказывал о том, что встречалось на нашем пути. Кажется, к Олегу, стал возвращаться архитектурный зануда.

Но постойте, какой же все-таки знакомой казалась дорога...

– Стой, Олег, только не туда! – чуть ли не подпрыгнула я на месте, когда поняла, что мы едем по той самой известной дороге на Петергоф. – Пожалуйста, куда угодно, но только не туда.

Олег удивленно на меня посмотрел, но машину не остановил.

Я отвернулась к окну, мысленно уповая лишь на то, что Мотя сегодня не поехал в Петергоф. Он ведь мог поехать куда угодно, и эта мысль слегка успокоила. Вероятность нашей встречи была небольшой, особенно учитывая раннее время, однако...

– А ты разве сегодня не работаешь? – спросила я как бы между прочим.

– Я в отпуске с сегодняшнего дня, – радостно сообщил Олег.

Я вспомнила, как совсем недавно мечтала о собственном отпуске, как Юлия Анатольевна отправила меня отдохнуть раньше запланированного срока, как Маша приняла за меня спонтанное решение ехать в Питер, как я поехала и... Кажется, уже целая вечность прошла.

– Все хорошо? Ты печальная, – заметил Олег. – Тебя кто-то обидел?

– Да нет, просто голова с утра болит, – ответила я, при этом ни капельки не соврала.

Голова с утра действительно болела и очень даже сильно. Не знаю, может быть, я перенервничала, а может дело в погоде, ведь по небо заполонили тяжелые свинцовые тучи. Сегодняшняя поездка напомнила мне ту, когда мы с автобусом попали в самый разгар грозы, за одним исключением – голова у меня тогда не раскалывалась.

– Выпей таблетку, – предложил Олег, явно не зная, что таблетку я уже выпила, но она не помогла.

Видимо, все же дело в погоде. Где-то высоко в небе блеснула молния, а я даже не вздрогнула, продолжая крутить в руке телефон. На часах еще не было одиннадцати, а, помнится, экскурсия в Петергофе начиналась ровно в двенадцать... На мгновение я мысленно вернулась обратно в Питер к Гостиному двору. Если Мотя и отправлялся в этот день на экскурсию, то обязательно с миниатюрной школьной подругой Майей.

– Олег, так в чем заключается сюрприз? – спросила я.

– А ты еще не поняла? – удивился он. – Сегодня я стану твоим персональным гидом. Помнится, ты рассказывала о Петергофе с таким воодушевлением, но на сколько я понял у тебя не было самого главного.

– Чего же? – спросила я.

– Хорошего гида, – ответил он. – А пока еще есть время, заедем в Стрельну.

Стрельна – поселок в пригороде Санкт-Петербурга, и его население составляет почти четырнадцать тысяч человек. И пока мы ехали в этот поселок, по стеклам машины беспощадно хлестал дождь. Мне очень хотелось спросить, о какой экскурсии в такую погоду могла идти речь, но обижать Олега в свой последний день пребывания в Питере не хотелось.

Впрочем, впечатление от поездки я испортила не только себе, но и Олегу. У него, несомненно, были большие планы на экскурсию, но я одолела только Константиновский дворец. И то, пробежав ко входу трусцой. При этом я даже не обратила внимания на французский парк: ни на Верхний, ни на Нижний. А ведь сверху из окна дворца открывался бесподобный вид на аккуратные прогулочные дорожки, фонтаны (всего их в ансамбле шесть штук), Центральный канал и мосты, которых, к слову, здесь было двадцать два, причем три из них разводные.

– Их даже разводят днем, – пытался заинтересовать меня Олег.

И я мужественно терпела над одним своих ухом рассказы Олега, а над другим гида, ведущего экскурсию. Каждое их словно ударами молоточков отдавалось у меня в голове, а количество выпитых таблеток в упаковке все уменьшалось. И почему они не помогали?

А когда мы вышли из дворца, дождь закончился. Видя мой измученный вид, Олег спросил:

– Сходим еще на одну экскурсию или поедем?

– Поедем, – попросила я, надеясь, что Олег предложит ехать не дальше, а возвращаться обратно в Питер.

От того, что закончился дождь, голова меньше болеть не стала. Моя следующая выпитая таблетка снова не принесла никаких результатов.

В Петергоф мы прибыли где-то в половине первого. Я видела, как Олег уже потирает руками в предвкушении чего-то грандиозного. Видимо, этот город был его самым любимым местом. Убедилась я в этом сразу же, как только мы оказались в Большом дворце, и Олег отобрал у меня выданный наушник со словами:

– Я сам все тебе расскажу!

И что-то похожее я уже слышала в прошлый раз, но информация теперь стала более полной. В то время, когда росла самооценка Олега, делящегося со мной неизвестными никому фактами, я хотела убиться об стену веником. Отделаться от Олега и его восторженного шепота, с гудящей тяжеленной головой, я смогла лишь в лавке сувениров.

Затеряться в толпе не составило труда, и я уже хотела было бежать к выходу, как увидела на прилавке очаровательный блокнотик. В прошлый раз я на него тоже обратила внимание, но купить не решилась, боясь отстать от группы. Сегодня же я была только рада потеряться.

Так как я приобрела уже очень много сувениров и дала себе слово больше денег не тратиться, пришлось немного себя поуговаривать. Блокнот – вещь хорошая и практичная. На билет домой денег у меня остались, уезжала я раньше срока, сэкономив энную сумму, да и весил блокнотик всего ничего.

Когда минут через десять я вышла на улицу с семью блокнотами в руках, то думала не о том: «На кой они мне вообще сдались», а: «Может еще несколько докупить?» А пока я над этим размышляла, меня толкнули, и все блокноты полетели по ступенькам вниз.

– Разумеется, иначе ведь и быть не могло! – воскликнула я недовольно, бросившись за блокнотами. Впрочем, затоптать их не успели, так как мне помогли их собрать.

– Привет, – поздоровалась Майя, протягивая собранные блокноты. – Вот так сюрприз...

«Еще какой сюрприз!» – мысленно согласилась я.

У меня не было слов, поэтому я решила промолчать. Смерив Майю недобрым взглядом, я отошла в сторону и выпила еще одну таблетку. И чего я вообще ждала? Что у нас Мотей может что-то получиться? Особенно после того, как он узнал про Олега, я про Машу, а Майя про меня?!

«Кстати, а где Олег?» – спросила я себя и взглянула на вход.

Первой моей мыслью было отправиться на его поиски, а второй – спрятаться где-нибудь. Но ведь Олег не виноват, что у меня болела голова. Он из благих намерений решил организовать данное мероприятие. И откуда ему было знать, что я параллельно водила дружбу с Мотей, который мог оказаться в Петергофе с экскурсией.

Сделав вид, что пересчитываю блокноты, я отыскала взглядом Майю. Она стояла рядом с каким-то мужчиной из группы и кого-то высматривала в толпе. Этим кем-то, без сомнения, мог быть только Мотя. Вот сейчас он подойдет к ней и предложит прогуляться по парку, как когда-то мне. Но я ведь гордая, даже не подумаю за ними следить!..

– Снова за мной следишь? – неожиданно раздался за моей спиной знакомый голос, и блокноты так и подпрыгнули в руках.

– Еще чего, – пробормотала я, осторожно поворачиваясь.

Я сразу же отметила, что выглядит Мотя не лучше меня: бледный как смерть, под глазами темные круги. Наверное, у него тоже что-то болело. Захотелось предложить парню таблетку, но тут к нам подошла Майя. Она даже не успела ничего сказать, как Мотя произнес:

– Майя, не отходи далеко от группы, а то потеряешься.

Наверное, девушка рассчитывала на индивидуальную экскурсию. По крайней мере, к группе вернулась она неохотно.

– Так как давно вы встречаетесь? – спросила я, стараясь, чтобы мой вопрос прозвучал как можно безразличнее.

– Несколько дней и не то, чтобы встречаемся, – Мотя тоже постарался сказать это как можно безразличнее. – Мы ведь друзья, я же тебе уже говорил...

– Конечно... – пробормотала я.

Скажу честно, сыграть в безразличие не получилось ни у меня, ни у него. Мы немного помолчали.

– Выглядишь не очень, – разбила я гнетущую атмосферу настоящих и бывших подружек. – Болит что-то?

– Все болит, – Мотя устало прислонился к каменным перилам. Я заметила, что на лбу у него сверкают прозрачные капельки пота. Чувствуя, как меня буравит недобрым взглядом Майя, я коснулась рукой лба парня.

– Ты весь горишь, у тебя, наверное, температура, – сообщила я и с укоризной в голосе добавила, – И о чем ты вообще думал? Зачем на работу пошел?

Мотя смущенно потупился и пробормотал:

– Вообще-то у меня выходной.

По идее я должна была разозлиться, что Мотя даже с температурой предпочел пойти на свидание с Майей, пускай и школьной подругой, чем остаться дома со мной. Но об этом я постаралась не думать, а достала таблетки.

– Выпей таблеточку, полегчает, – пообещала я ему, открывая бутылку с водой. – Мне дома они сразу же помогают, а здесь пью-пью и все без толку... Но тебе точно поможет, у тебя наверняка выработан иммунитет к местному климату...

– А что у тебя? – насторожился Мотя. – Тоже заболела? Постой, ты сегодня сколько их уже выпила? – он взглянул на полупустую упаковку в моей руке.

– Ну... – меня тоже слегка заботил этот вопрос, – Где-то пять? Или шесть... Вот только не смотри на меня так, все со мной хорошо! Помимо головы.

– То и видно, что с головой не дружишь, – пробормотал Мотя, и я уже собралась было возмутиться, как к нам подошел Олег.

– Жень, ну ты чего? Я тебя везде ищу, – Олег вырос словно из-под земли. От неожиданности я чуть не выронила блокноты. – Привет, я Олег.

Олег протянул Моте руку, но тот даже не шелохнулся – сделал вид, что не заметил.

– Вот и познакомились, – Мотя укоризненно взглянул на меня. – Надеюсь, вы не сильно обидитесь, если я не попрошу у вас автограф? К тому же мне не особо понравилась ваша игра. На мой взгляд, слишком переигрывали.

– Да неужели? – Олег явно был задет за живое, но хорошее воспитание не позволяло ему нахамить парню. – Переигрывал, значит?

– Ну, не расстраивайтесь, – Мотя явно радовался, глядя, как меняется в лице Олег. – Не всем быть актерами. У кого-то это врожденный талант, а у кого-то как у вас. К тому же я слышал, что вы хороший архитектор... И как работа? Нравится?

Олег решил не отвечать. Да и я сама не нашла слов. Даже голова перестала болеть. И какая муха Мотю укусила? Он ведь такой хороший и спокойный, а тут спустил на Олега собак.

Мотя, довольный собой, неспешно пошел прочь. Кажется, что таким же чудесным образом как у меня прошла голова, так и у Моти спала температура.

– Что за павлин? – спросил у меня Олег достаточно громко, чтобы это услышал отошедший недалеко Мотя. – Терпеть таких не могу!

Мотя остановился, постоял на месте пару секунд, после чего вернулся к нам. Я испугалась, что сейчас случится драка, но Мотя елейным голоском произнес:

– Ты мне таблетку обещала.

Парень протянул руку, и я уже приготовилась выдавить одну таблетку, но он забрал пачку и бутылочку с водой в придачу. После этого все тем же голосом добавил:

– Женечка, только не задерживайся сегодня допоздна, а то я волноваться буду, как-никак мы же живем вместе, – и обратился к Олегу, – Ты верни ее к девяти вечера, а то у нас семейный ужин намечается.

Довольный собой еще больше, парень пошел прочь.

Моей первой реакцией было догнать Мотю и отчитать за выходку, но я не стала этого делать. Олег пробуравил меня взглядом и сообщил, что у него внезапно возникли срочные дела. Он довез меня до ближайшего метро где-то на окраине Питера и уехал.

Я ни капли не сомневалась в том, что парень мне больше никогда не позвонит. Жаль одного – автографа я так и не взяла, да и совместной фотографии сделать не получилось. Оставалось надеяться, что подруги поверят мне на слово.

Голова снова заболела. Я бы с радостью зашла в аптеку и купила новую упаковку таблеток, но последние деньги, которые с собой утром прихватила, потратила на блокноты. Еле-еле удалось наскрести на проезд в метро.

22. Питер, прощай!

Хорошее рано или поздно всегда заканчивается. Как и плохое. Но первого в этот отпуск было куда больше, поэтому повода радоваться было больше.

Вернувшись в квартиру и мысленно настроив себя на то, что я сильная и со всем справлюсь, потащила собранные со вчерашнего дня вещи в коридор. На шум (а шума было немало) вышла Мотина бабушка.

– Женечка, куда это ты собралась? – спросила она таким голосом, словно не догадывалась, для чего я вытащила в прихожую свои вещи.

– Уезжаю, Глафира Ивановна, – сообщила я.

– Но как же так? – заохала старушка. – У тебя же еще несколько дней осталось! Как же уезжаешь? А Мотечка знает?

Я хотела сказать, что вынуждена уехать как раз до возвращения Моти, но решила не волновать старушку. Сама все разрушила, мне одной и расхлебывать. Сделала выбор, но слишком поздно, а теперь с позором сбегала. Так и не набралась храбрости в этом признаться.

– Конечно знает, – заверила я Глафиру Иванову. – Он внизу такси ждет. У меня просто срочные дела дома возникли, вот и приходится уезжать.

– А почему же он мне ничего не сказал? – продолжала охать старушка. – Ну, деточка, тогда, конечно, поезжай... Ты про нас не забывай, позванивай, а, если что, и приезжай. Всегда тебе рады будем!

Прощались в коридоре мы, наверное, с полчаса. К моему багажу (заметьте не легкому) добавилось много гостинцев. Спускаясь по лестнице, я чудом не упала и уже всерьез подумывала вызвать такси. Впрочем, вопрос упирался в деньги, которых у меня не было.

Похоже, сегодня плохо себя чувствовал и Бандит. Не знаю, что у него болело, но пес сидел перед подъездом соседнего дома и тяжело дышал.

– Эй, ты чего? – обратилась я к нему, когда прошла мимо с ворохом вещей, наваленных на крохотный по сравнению с ними самокат.

По идее, Бандит обязательно должен был бы подойти и все обнюхать, но он даже хвостом не повилял. Вот так хороший приятель, называется! Забыл меня? Забыл сардельки?

Я оставила вещи на тротуаре и подошла к псу. Попыталась потрепать его по холке, но Бандит отстранился и лег на спину. Дернув лапой, он запрокинул голову и закрыл глаза. Мне вдруг стало очень страшно. Но что я могла сделать? Я ведь не ветеринар. Но ведь не могла же я вот так просто взять и уйти?..

– Совсем заплохел, – мимо прошла какая-то женщина с детской коляской.

– В каком это смысле? – не поняла я. До этого момента Бандита я не видела несколько дней, но в последний раз он казался мне веселым и активным.

– Так хозяйка у него позавчера умерла, – сообщила женщина. – Перестал есть и пить, никого к себе не подпускает. Бродит по двору как призрак, а порой ляжет и вот так лежит, – она тяжело вздохнула. – Эх, усыпят его и поминай, как звали!

– Как усыпят? – спросила я.

– Если повезет, то в приют заберут, – сказала женщина. – Бездомный он теперь, бедолага.

Женщина махнула рукой, мол, ничего не поделаешь, и пошла дальше. Ребенок в коляске громко заплакал, будто сочувствуя Бандиту и его участи.

Я вернулась к своим вещам. Бандит по-прежнему лежал на асфальте – такой огромный и несчастный. Не верилось, что он теперь бездомный. Пока на дворе было лето, он мог жить на улице, а зимой? Он ведь только с виду страшный и грозный, а внутри очень добрый. Я взглянула на небо, где снова начали скапливаться тучи. Нет, при местном климате Бандит точно долго не протянет.

Толкнув самокат, я побрела дальше. Несколько раз обернулась в сторону пса, но тот продолжал лежать. Ой, нельзя же так!

В чемодане у меня было немного денег (на случай, если захочу пить или есть в поезде), поэтому я зашла в магазинчик за сардельками. Вернувшись, я застала Бандита на прежнем месте. Достав сардельки из пакета, я потрясла ими перед мордой пса. Он приоткрыл глаз, но морду не поднял.

– Уезжаю я, – сказала я. – Насовсем!

Бандит приоткрыл еще один глаз и шевельнул ухом. Мне честно очень не хотелось уезжать, но я понимала, что лучшего времени не представится. Если мы с Мотей помиримся (мы не ссорились, но мне легче было думать, что мы в ссоре), уехать мне будет гораздо сложнее.

Я положила сардельки рядом с псом и вернулась к вещам. Шла я медленно, будто бы надеясь, что меня кто-нибудь остановит. А выйдя из двора, я услышала за собой тяжелое сопение. Развернувшись, увидела Бандита с сарделькой в зубах. Остальные тянулись за ним шлейфом. И тут мне в голову пришла безумная мысль – взять Бандита с собой. И что с того? Ха-ха – подарочек из Питера посущественнее блокнотиков и даже самоката.

– Безумие, – вздохнула я и помахала ему рукой, мол, пока, не ходи за мной, и двинула дальше. Но Бандит с сардельками увязался следом.

Так мы и дошли до метро. Часть сарделек за это время заметно сократилась.

– Ладно, беги домой, – сказала я Бандиту, но тут вспомнила, что чего-чего, а дома у него больше нет.

– Куда это ты намылилась с таким-то багажом и... псом? – встретила меня Вика. – Ба, а это случайно не Мотин приятель? Он мне про него рассказывал, Бандит кажется?

– Ага, он самый, – кивнула я. – Мы с ним тут потолковали и решили, что будем жить вместе.

– С Мотей? – удивилась Вика.

– Бандитом, – засмеялась я, и крепко обняла девушку. Ее табличка немного помялась, но Вика этого даже не заметила. – Ну вот и пришло время возвращаться.

– Возвращаться? – переспросила Вика. – Подожди-ка, ты что уезжаешь? Насовсем?

– Нет, я просто решила выгулять гору своих вещей, – улыбнулась я. – И Бандита в придачу... Вик, я была очень рада с тобой познакомиться и, если будешь проездом в столице, звони, – Я достала из сумки бумажку с ручкой и написала Вике свой номер телефона, – Буду рада, если зайдешь в гости. Я, конечно, не профи по достопримечательностям города, но у меня есть очень умная подруга, поэтому экскурсия по интересным местам тебе будет обеспечена. К тому же, я живу одна и, если захочешь пожить...

Вика шмыгнула носом и заключила меня в крепкие и долгие объятия. Кажется, до нее наконец-то дошло, что я действительно уезжаю.

– Я так сильно буду по тебе скучать, – призналась девушка. – Но, подожди, как же Мотя?

– Если хочешь узнать честный ответ, то слушай, – я вздохнула и потрепала Бандита по холке. Пес доел все сардельки и немного взбодрился. – Мотя мне очень нравится, Олег с ним не сравнится, но... Я не могу с ним остаться.

Вика угостила Бандита пончиком.

– Если ты из-за Майи уезжаешь, то зря, потому что это я Мотю подбила с ней встречаться, – выпалила Вика. – Не в плане, как парень и девушка, а время вместе провести, и тебя ревновать заставить. – приятельница подняла на меня полные тоски глаза. – Ой, это ведь из-за меня случилось. Я глупая советчица, а теперь ты уезжаешь...

– Ты здесь совершенно ни при чем! – заверила я девушку. Хотела наврать про возникшие срочные дела в Москве, но решила хотя бы на прощание сказать правду. И пускай Вика расскажет это Моте, тем лучше, он узнает правду хотя бы из ее уст. – Передай эту фотографию Моте, пожалуйста, – я протянула Вике снимок, который решила увезти с собой в Москву, но передумала. – Ты знаешь эту девушку?

Вика внимательно посмотрела на фотографию и произнесла:

– Впервые вижу.

– Эта девушка моя лучшая подруга Маша, – призналась я. – Она повстречалась с Мотей в прошлом году, и они поцеловались на Поцелуевом мосту. Казалось бы, безобидная шутка, но ведь мост считается магическим, кто-то верит в это, кто-то нет, но после этой встречи Маша на других парней смотреть не может, только и думает о Моте, надеется снова встретиться с ним. Глупо, правда? Она не знает кто он такой, как его зовут и тем более, что я его встречу вместо нее...

Вика от изумления даже рот открыла. Считает случившееся невозможным? Так я ведь тоже считала. До того самого момента, пока сама не встретила Олега, а вдобавок – парня, в которого влюбилась Маша... И я.

– И это еще не все, – продолжила я. – Я давно была влюблена в одного актера, снявшегося в единственном сериале. И я не знала о нем ничего, кроме имени и того, что живет он в Санкт-Петербурге. Я приехала сюда и встретила его. Им оказался Олег Звонарев.

– Ох, – вздохнула Вика. – Тот самый? Адам сказал, что этот Олег плохой человек.

– Теперь это не важно, – ответила я. – Некоторым мечтам лучше не сбываться. Прощай, Вика! Прощай, Питер!

– Но, – девушка хотела было что-то добавить, я же быстро схватила свои вещи и перебежала дорогу.

Зашагав по противоположной стороне, я слышала крики Вики, но не обернулась. Не хотела, чтобы знакомая видела моих слез.

К счастью, денег у меня хватало на билет себе и Бандиту, но тут выяснилось, что собаку в другой город провести не так-то прости. Для того, чтобы попасть в поезд, псу помимо билета и намордника требовалась медицинская справка. И, если с первыс проблем не возникло, то насчет справки я как-то не подумала.

– Здравствуйте, – я выбрала самого молодого и приветливого проводника и подошла к нему.

– День добрый, – ответил он.

Чтобы рассказать историю Бандита о смерти его хозяйки и печальной участи жить на улице, мне потребовалось минут пять. Поплакавшись о том, что у Бандита больше нет знакомых и об опасности его усыпления, я все же уговорила юношу провести пса в поезд без справки. Оказывается, проводник очень любил собак, дома у него жило две овчарки. Вот ведь повезло!

Со спокойно душой я прошла на свое место. Поезд тронулся, как и в прошлый раз с виртуозной грацией космического корабля. Мучимая навязчивыми мыслями, я все же решила позвонить Моте и набрала его номер. Пока шли гудки, а поезд разгонялся все сильнее, мое желание вскочить на ноги и закричать: «Остановите, я сойду!» сходило на нет.

– Моть, привет, – сказала я, когда после двух длинных звонков раздался знакомый голос.

– Да виделись уже сегодня, – начал тот не особо-то дружелюбно. Немного помолчал и мягче добавил, – Ладно, Жень, давай забудем все то, что сегодня произошло. Я вел себя как козел! Попробуем все сначала, хорошо? Давай как раньше, просто погуляем... Куда бы ты сегодня хотела пойти?

В горле образовался неприятный комок.

– Я с Викой пообщалась сегодня, она сказала, что ты с Майей специально встречался, чтобы меня позлить, – зачем-то ляпнула я. Как будто сейчас это было так важно. – Но это не меняет моего решения. Я кое-что рассказала Вике, потому что сказать тебе храбрости не набралась, надеюсь ты поймешь. И мне очень жаль твою семью. Правда!

– Жень, ты мне очень нравишься, и я готов за тебя бороться с этим Олегом. У нас еще есть несколько дней, и я смогу покорить твое сердце. Когда я тебя увидел на пристани, когда ты села рядом со мной, я подумал: «Что за странная девушка?!, а позже: «Что за потрясающая девушка?!», а потом ты оказалась в автобусе... Представляешь, из тысяч туристов ты оказалась именно в моем автобусе! Называй это как хочешь, но я уверен, что это все случилось не просто так. А хочешь я сегодня что-нибудь приготовлю? Я ненавижу готовить, но для тебя даже шоколадный торт испеку!

Нет, слушать все это было просто невыносимо.

– Моть... Прости... – пробормотала я. – Я не могу, я очень люблю Машу...

– Кто такая Маша? – явно растерялся парень.

– Маша – моя лучшая подруга. Именно благодаря ей я приехала в Питер, и со мной случилось все то замечательное, что случилось.

– Жень, пожалуйста, – голос Моти дрогнул. – Просто дай мне шанс... Я все исправлю. Где ты? Я хочу тебя увидеть!

– Пожалуйста, найми Глафире Ивановне сиделку, – прошептала я. – Ей нужен хороший уход и друг, с которым она могла бы проводить время в твое отсутствие. Ей ведь так скучно, когда ты на работе. И она боится тебе надоесть, боится быть обузой. И за Бандита не волнуйся, ты его больше не увидишь, но не из-за того, что с ним что-то случилось, а потому что я забрала его с собой. Обещаю, я буду о нем хорошо заботиться и каждый день кормить сардельками, он ведь их так любит...

Я замолчала. Мотя тоже не торопился с ответом. Меня душили слезы, и вряд ли бы я смогла сказать еще хоть слово.

– Нет, я должен... – ответил Мотя, но я так и не услышала, что парень хотел сказать, так как наш разговор прервался.