Москва(-90) (Великий князь в СССР - 2)

Глава 1

Хрустальные люстры парадной столовой на втором этаже особняка держат довольно яркие электрические огни, на столе фарфор, опять же хрусталь. На них разные яства, французское вино и шампанское, русская водка. Кофе. Две трети всего, кроме водки, в советских магазинах или вообще нет, или в страшном дефиците.

Но на званом ужине во Всеславянском Комитете все есть и в полном изобилии. Герман Николаевич Королев и иже с ним повара постарались. Попаданец контролирующе посмотрел на стол. Жареные молочные поросята с кашей, черная икра, красная рыба, кулебяки и изыскано приготовленные перепела.

Сегодня председатель Всеславянского Комитета пригласил германских дипломатов на ужин, что было для немцев уже редкостью. С приходом нацистов к власти отношения Германии с СССР быстро заморозились. А впереди еще, как нечаянно вспомнил попаданец, кровавая война. И пусть были иногда периоды дипломатического улучшения, но Раппальского времени уже не будет вплоть до развала великой страны в 1991 году.

Впрочем, и теперь не стоит говорить об официальном СССР. Всеславянский Комитет, пусть внутри страны считается государственным органом, но одновременно вне страны он котируется, как общественный. Более того, как уже говорилось, ужин был от имени не Комитета, а от председателя Комитета. А он, с ума сойти, был настоящим великим князем! Это в социалистическом государстве, чьи власти провели кровопролитную Гражданскую войну два десятилетия назад!

Посол Германии Вернер фон дер Шуленбург этому бы не поверил. Всему есть цинизм в этой жизни и за какой-то границе холодный практицизм проявляется в глупое простодушие. Но посол был почти зримым зрителем, когда некий великий князь Сергей Александрович Романов, по слухам бывший простым советским гражданином и, более того, судя по возрасту, родившийся и выросший полностью в СССР, стремительно поднялся прямо на глазах оторопевших дипломатов.

При этом начальная база у него была очень слабая, почти никакая. По агентурным данным, блуждающим по сетям телеграфов и телефонов, великий князь оказался в Кремле у И.В. Сталина чуть ли не арестантом, как говорится, гостем Ежова, ха-ха. Но не растерялся, сумел понравиться диктатору и вот! Ежова уже нет, он расстрелян. Ну, или как-то по-другому исчез в недрах страшного НКВД. На его месте стал В.П. Чкалов, еще вчера известный летчик, а сегодня – глава могущественной секретной службы СССР.

А великий князь вот он. Не только не исчез, но даже пригласил германского посла, как аристократ аристократа. Это было так раздражающе интересно, что Вернер не выдержал и явился. Ведь ну и что же их А. Гитлер не дружит с вашим И. Сталиным, русский все понимал и поэтому пригласил от себя лично. Русский дворянин, очень именитый, даже сейчас он находится в десятке претендентов на русский императорский трон. И при этом он же является пусть не в первой, но второй или третьей десятке ответственных чиновников точно враждебного лагеря. Как ему это удается? И ведь, судя по цветущему виду, он и не думает впадать в истерику!

И Шуленбург с удовольствием выпил большую рюмку водки за предложенный великим князем тост советско-германского сотрудничества. Ведь что греха таить, и гости немцы и хозяева русские полностью отдавали отчет, что они делают. Да идеологически два диктатора противоположны, но при этом очень схожи при сравнении с лидерами гнилой западной демократии. И самое главное, обе стороны прекрасно понимали, что идеология – идеологией, а текущая политика – политикой. И что, как бы не гневались в Москве и в Берлине, но экономические и политические интересы двух государств требуют с двух сторон непременного сближения. И в этом он – Вернер фон дер Шуленбург, германский посол в варварской России, может только горячо подтвердить.

Германия и Россия (теперь СССР), два великих государства, сейчас фактически заблокированы с Запада. Блокада это весьма дырявая, Западные страны тоже ведь страдают и потому одной рукой отталкивают, другой манят. Однако их государствам это тяжело. Уж не известно, как Россия, но Германия настолько страдает, что сейчас, когда кремлевский диктатор И.В. Сталин так интересно поманил берлинского диктатора, тот немедленно встрепенулся.

Ведь встреча с председателем Всеславянского Комитета, даже более, как он сам подчеркнул. Русский аристократ великий князь Романов-Советский пригласил на частный ужин к себе в особняк. Но ведь все понимают, что в СССР нет частной собственности и нет общественных организаций. Все это государство. И это государство пригласило на переговоры другое государство, а не аристократ – аристократа на вечернюю рюмку русского чая.

Просто русские тоже хитрые и очень умные. Они тоже понимают, что пока прямые государственные переговоры невозможны и Германия, когда ее позовут, категорически откажется. Таковы эти юридические институты, увы! А вот стоит лишь чуть замаскировать, покрыть невесомой материей, тот же фюрер А. Гитлер охотно поддержит, хотя и он понимает, что это голимая фикция.

Русский великий князь Романов пригласил немецкого графа фон дер Шуленбурга на скромную частную встречу, на которую, однако позвали (!) через министра иностранных дел Германии фон Нейрата. И тот, тоже, кстати, потомственный аристократ, не только не ужаснулся, но и отправил послание к Гитлеру со своим предложением обязательно отправить посла в особняк на Якиманскую набережную.

И вот он прибыл и как граф, и, как, если будет надо, посол Германского Рейха. Хотя Шуленбург уже понимает и как предчувствует, хозяин – великий князь Романов – сегодня будет говорить много и обо всем, но только не о германско-советском сближении. Хватит, русские сделали первый шаг. Теперь, по дипломатическому протоколу, да даже по трезвой логике, следующий шаг – немецкий. А он, как немецкий посол должен ждать инструкций из Берлина, от своего министра фон Нейрата, а фактически самого фюрера А. Гитлера. Ну а как граф Вернер фон дер Шуленбург будет дипломатически улыбаться, и пить замечательную русскую водку.

Великий князь Сергей Александрович, он же попаданец Сергей Логинович то же сегодня планировал только пить водку и непринужденно болтать. Ах, какая водка в ХХ веке, не то что этот денатурат из нефти в XXI столетии! Теперь он понимал восторг иностранцев перед русским спиртным напитком. Благо, он и сам, придя из будущего прошлого, фактически стал уже для СССР ХХ века тем же иностранцем.

- Ну! - поднял он какую уже рюмку водки, - прозит!

- Prosit! - одобрительно кое-как поднял рюмку пьяненький уже посол Шуленбург. То-то ведь, это не французское шампанское лакать фужерами. Это водка, пусть и мягкая пшеничная!

Так что завтра дипломат встанет с большого похмелья, с головною болью и спазмами в желудке. Впрочем, что ему, он на государственной службе и рьяно служит своему нацистскому государству.

Что же ты, май либер человек, так упал лицом в салат! Хороший был салат, очень вкусный, называется, кажется, «Цезарь», но мордой не надо!

Сергей Александрович, тоже пьяный, но еще нормальный, сам ходил, все понимал и даже не валился спать периодически на стол и под стол, поднял руку немецким дипломатам и прочему вспомогательному персоналу, который тоже привели на ужин, но не угощали:

- Мол, берите своего хозяина и валите отсюда к … матери!

Ну не так, конечно, ведь дипломатический раут, а не конец свадьбы. Но где-то так приблизительно подходит, он все же пьяный в матинишку!

Однако проводил гостей и даже помахал им в след. Потом отмахнулся от постового, пытавшего помочь в дупель пьяному председателю Всеславянского Комитета. И пошел спать. Раут окончен!

А теперь, что предшествовало этому в Кремле. В тот вечер, знаменательный и своего рода хороший, когда говорили великий князь и тоже своего рода Великий, но не князь, а просто И.В. Сталин. Вначале вообще, а потом уже более конкретно.

Вот тут уж и вдумчиво сказал даже не великий князь, а попаданец, что во главу угла в отношениях с западными странами неплохо бы начать с Германией. Это нацистское государство, разумеется, к нам сугубо враждебно, то есть дружить с ним мы никогда не будем. А вот сотрудничать придется и в экономической сфере и в политической, ничего не поделаешь. В настоящее время и они изгои, и мы очень ограничены на Западе.

- Может быть Всеславянский Комитет, как общественная организация, а не как официальный НКИД, пойдет навстречу, а? - обратился великий князь государственным мужам. Дескать, послушайте мое предложение. Не понравится, с ходу отбросите, я не обижусь, молодой еще, неопытный.

Судя по всему, Вячеслав Михайлович, «первый мистер нет», по трактовке Запада (второй был позже А.А. Громыко), хотел было действительно отказаться. А вот И.В. Сталин оказался гибче и своего рода толерантее.

- Попробуйте, товарищ Романов, - подумал и согласился он, - Гитлер мерзавец еще тот и вряд ли мы с ним сможем постоянно сотрудничать. Но пока, по крайне мере, в ближайшие годы все говорит о том, что мы сработаемся. И экономически, и политически и даже военно-дипломатически. Западные страны, хоть и категорически враждебны с ним, но будут тянуть время. Надеются, сволочи, что мы поцапаемся. А мы тут дадим такую неприятную отповедь! А, Вячеслав?

Молотов немного подождал, думая. Не то, что он был против, просто думал иначе и ему требовалось время перестроится. Но товарищу Сталину он перечить не мог и сказал, хотя и сомневающимся тоном:

- Может быть, и получится, товарищ Сталин, хотя литвиновский НКИД, наверняка, будет против.

Ох и умный этот Молотов, - восхитился попаданец внутренне, - сумел-таки обратить к себя. Хоть не понравилось ему развитие положение с нацистской Германии, зато свалит с поста наркома НКИД своего персонального врага.

Похоже, И.В. Сталин подумал также. Он лукаво посмотрел на соратника, потянул трубку, сказал:

- Товарищ Литвинов старый партиец. Да ошибался немного в прошлом, а кто тогда не давал маху? Он поймет, что его концепция уже устарела, а нам надо сейчас надо дружить с Гитлером. А как сотрудничать с нацистами, если глава НКИД больше косится на враждебный им Запад. Опять же он еврей, а все мы знаем, как относятся к ним наши немецкие, ха-ха, друзья. Пусть отдохнет немного, я ему предложу варианты – санаторий в суровой Сибири или в теплом дружелюбном Крыму. Надеюсь, он выберет правильно.

Что же касается вас, товарищ Романов, то я считаю, ваше предложение правильным. Очень хорошее и очень вовремя. Мы с господином Гитлером в свое время наговорили очень много и очень неприятное. Сейчас положение изменилось, а старые слова все еще чувствуются. Поэтому ни я, ни товарищ Молотов пока не можем говорить. Так же как и с другой стороны Гитлер и Ко. А вдруг по какому-то поводу их собеседники откажут, нехорошо будет.

С этой стороны Всеславянский Комитет, как своего рода общественная советская организация очень даже правильно выступит. А если и не получится, то ни СССР, ни Германия не будут затронуты.

Сталин медленно прошелся, остановился почему-то около Чкалова, спросил его:

- Как вы считаете, товарищ Чкалов, правильно мы делаем? Или у вас есть какие-то особые возражения?

Попаданец про себя хмыкнул. В принципе Сталин, конечно, спросил правильно. Очень хороший ход, когда третий собеседник совсем со стороны, говорит свое мнение. Вот только не завидует он положению В.П. Чкалова. Скажет он неприятное мнение Сталину, тот может обидется, если и сейчас не скажет «Пхе», то и завтра. В любом случае, Вождь сохранит свое неприятие. Просто согласится вопреки своего подхода, а Сталин это вдруг увидит, будет еще хуже. Льстеца и обманщика он еще подержит около себя на любом посту, но не наркомом НКВД. Отправит любое расстрельное место, как в прошлом Ежова.

Хотя попаданец Сергей Логинович все же не оценил Чкалова, его волжскую смекалку и находчивость. Тот не только согласился со Сталиным. Но и, понимая, что этого Вождю будет очевидно мало, добавил свое предложение:

- Очень ловкий ход, товарищ Сталин. А я бы еще внес такое мнение: не просто предложить от имени Комитета, а от имени председателя Всеславянского Комитета великого князя Сергея Александровича. Пусть-ка ответят!

- Ха! - от души поразился И.В. Сталин, легонько ткнул Чкалова в грудь рукой с трубкой, - а ведь ты прав, дорогой товарищ, чертовски прав!

Подошел теперь к попаданцу, спросил его:

- А вы как считаете, товарищ Романов?

«Нет меня, я сгнил в вечной мерзлоте», - неслышно буркнул про себя Сергей. Говорить просто ДА или НЕТ нельзя, это еще в младшей школе мы выучили. О, вот что я скажу:

- Очень правильное и своевременное мнение у товарища Чкалов. Я бы только еще добавил - ставя на первое место великого князя, мы одновременно должны подчеркнуть, что в любом случае это происходит на базе советского государства. Для этого, например, послать приглашение великого князя Сергея Александровича к послу графу Шуленбургу через самого министра МИД Германии фон Нейрата. И предложить через наш НКИД. Пусть удивляются до потери сознания!

- Ха-ха, - засмеялся И.В. Сталин, - ха-ха. Вот что значит общественное обсуждение. Только Литвинова трогать не будем. Вячеслав слышал?

- Да, товарищ Сталин! - не возражал Молотов, - сделаем завтра же.

- И вот еще, - Сталин нажал на кнопку звонку, велел вошедшему секретарю: - передайте, товарищ Поскребышев, в НКИД Литвинову, пусть приедет ко мне в Кремль завтра в два часа дня, сам сообщу об его уходе с намечаемого поста. А там ты уже, Вячеслав, поедешь в наркомат полновластным наркомом.

И да, кстати, это уже к тебе, как председателю совнаркома – потребности Всеславянского Комитета погашать в первую очередь. Чтобы они не краснели за скудное продовольствие и слабый уровень обеспечение. Выдели там пару продовольственных баз с приоритетным снабжением, филармонию, оркестры для музыкального предоставления. Предупреди их, что заявки Комитета надо обеспечивать обязательно. Ну и сам поставь тарифы с максимальной зарплатой и продуктовым пайком. Пусть музыканты не обижаются.

И вообще, раз председатель здесь, узнай их нужды. Потребности обеспечивать полностью и с максимальной широтой. Понятно, Вячеслав?

- Сделаем, товарищ Сталин, - повторил Молотов, - я сам присмотрю за работой наркоматов. Пусть шевелятся!

Попаданец внимательно посмотрел на председателя СНК. Несмотря на то, что И.В. Сталин был в хорошем настроении и говорил даже не приказы, а так, казалось бы, необязательные поручения, Вячеслав Михайлович реагировал на них серьезно и пунктуально, как строгие приказы. И это укрепляло, как ведром холодной воды.

«Не расслабляйся! - требовательно внушил он себе, - у Вождя нет мелочей. Все обязательно и в приказном порядке! Не сделаешь, тут же получишь по лбу. Это тебе не XXI век с необязательной демократией. Говорят только раз, а повторяют уже руками».

А И.В. Сталин решил заняться крайне важной и первоочередной проблемой – почистить трубку и забить ее новой порцией душистого табака. Товарищи же подождут, понимают же, что Вождь не балуется.

В.М. Молотов, знакомый с это процедурой, завис. Как понимал попаданец, он, между делом, отдыхал. Потом ведь Хозяин, наверняка, выдаст новую порцию важнейших поручений, которые нужно обязательно выполнить. А он не железный, он тоже нуждаются в расслаблении если не души, то тела.

А вот новички в Кремлевском кабинете Вождя – новый нарком НКВД СССР и председатель Всеславянского Комитета – этим навыком пока не обладали. И пока старшие их товарищи отдыхали, негромко разговаривали. Нет, не о выпивке или о бабах, как привычно любят потрындеть мужики в минуты отдыха, говорили они о делах. Сергей Александрович Романов-Советский накануне приезда в страны Запада интересовался, хотя бы в порядке информации, может ли он что-то пообещать бывшим белым эмигрантам, которые захотят вернуться на Родину.

Валерий Павлович, не зная всех нюансов, обещать не торопился, что председателя Всеславянского Комитета тоже радовало. По крайней мере, он выдвинет наркому существующие проблемы. Тот обдумает их и уже через несколько дней, когда он будет собираться в поездку, что-нибудь скажет. ДА или НЕТ, но твердо и неукоснительно.

Впрочем, им неожиданно помогли. У И.В. Сталина оказался замечательный слух и он все слышал. И теперь, посасывая трубку, пробуя, как оно, сказал вместо наркома НКВД В.П. Чкалова:

- Если господа белоэмигранты пожелают вернуться на Родину, то милости просим. Только пусть помнят, что здесь на санаторий и нужно работать и работать. политические же взгляды, - И.В. Сталин подумал, - что же, пусть у себя в голове держат, но пропагандировать мы в СССР, конечно, не позволим, хотя и наказывать за преступные действия не станем.

Поняли, товарищ Романов?

Глава 2

В общем, и в Кремле накануне визита немецких дипломатов, и на самом визите все было хорошо. Пили много да, зато послушали замечательный квартет струнных инструментов и всласть поговорили с Шуленбургом как раз про отношения Германии и СССР, а не про аристократические привычки, что можно было ожидать. Хотя никаких результатов пока не оказалось.

А вот на следующий день после визита попаданцу оказалось тяжеловато. И совсем не от изрядного водкопития и произошедшего из-за этого грустного похмелья. Нет, опять вездесущий проклятый, но прекрасный довод la femme!

Его жена Алена Михайловна на этом вечере не была, вместо этого на него прибыли музыканты – прекрасный струнный квартет, предложенный самим И.В. Сталиным. И на этом основании, будто бы она обиделась, сержант госбезопасности Кормилицына стала безбожно ругаться. Будто бы он так напился, как настоящая свинья, просто диву даешься!

Тут Сергей Александрович и сам обиделся. Да как она может, великого князя обозвала грязной свиньей! А она тогда кто – советский поросенок? Гм, хотя так говорить ни в коей мере нельзя, это уже идеологическое обвинение и для этого есть целая 58 статья УК РСФСР! Э-э-э, а сама Алена про деловую сторону не стала говорить, даже женщина понимает, что ее мужчина не просто пьянствовал, а вел деловые переговоры под водочку.

В конце концов, примирились, хотя уже попаданец весь день на нее сердился. Глупая женщина, он пил дома и там же страдал с похмелья. Вот если бы он блудил под предлогом переговоров, и от него пахло не водкой, а духами секретарши, тогда что?

До обеда от него действительно несло, как из винной бочки, и он даже не выходил из семейной спальни. Отлеживался. Только официантка несколько раз приносила горячий чай без сахара, но с лимоном. Между прочим, обслуга, хоть женщины, хоть мужчины, ни чем не отметили их пьяную встречу. А что, успешный визит, не разругались же.

О-ох, после полудня все же пришлось вставать. Жена, чертовка такая, пошла тыкать в бок. Мол, в СССР на дворе рабочий день. И ты, хоть и великий князь, а ныне трудящийся, должен работать в силу своей должности. Вставай, давай! Так ведь и согнала со своей собственной кровати!

Да и то, день даже и был бы воскресным, а у председателя Комитета будет рабочим. Главное, И.В. Сталину надо отчитаться о встрече с немецкими дипломатами, прежде всего с его сиятельством Вернером фон дер Шуленбургом, большую немецкую колбасу. Попробуй-ка не скажи Вождю, придет отряд НКВД в особняк, хе-хе.

Поел в обед очень скудно, хотя и изысканно – тарелка говяжьего бульона с двумя вареными яйцами. Думал попаданец, что стошнит, ан нет, даже полегчало. Не зря, видимо дворяне придумали такую диету в средневековье. А уж они-то были питухи еще те!

А потом пришлась козе украденная капуста (!), великий князь Сергей Александрович мстительно приказал своей жене и, что немаловажно, секретарше, ехать вместе с ним в Кремль. И не только ехать, а еще и подготовиться. Это означало, во-первых, приготовить отчет (ему медленно вслух проговорить, одновременно думая, его жене – написать, а потом напечатать, машинка уже была). Машинистка, конечно, наличествовала, даже целое машбюро, но председатель Всеславянского Комитета, учитывая, что последние не имели допуска к секретной документации, велел напечатать только своей жене.

И когда секретарь Алена Михайловна, очень недовольная, стала бузить (какая наглость!), то великий князь, недолго думая, ответил тем же. Он просто-напросто показал ей в ответ язык.

И пока обескураженная секретарь думала, что сказать, ушел в спальню. Бедная Алена только и вздохнула. Отомстил-таки! Впрочем, он зря забыл о ее звании сержанта госбезопасности. Это, разумеется, очень мало, но в структуру НКВД она все же входит. Мужу и великому князю жена пинать не станет, не полоумная дура, а вот резко уменьшить объем своей работы она сумеет.

Хотя держать ядовитую улыбку она могла лишь до той поры, когда пришел ее муж, а вместе с тем и начальник, который и приказал по окончанию письменной работы немедленно идти с ним и померить одежду.

- Я обескуражен тем уровнем официальной одежды, которую вы изволите носить. Некогда вы подбирали одежду, теперь же вы сами будете одевать под мой изыск! - сказал он ей безусловно-строго.

Честно говоря, Сергей Александрович полагал, что дальше роли кошелька жена его не подпустит. Зато она не будет капризничать и отказываться одеваться. Ведь уровень советской легкой промышленности и недостаток денег у самой женщины в совокупности давали ужасный результат. А так она хоть и немного обозлится, но будет одеваться лучше.

А так он даже не удивился, когда Алена, пусть с неудовольствием и с презрительной насмешкой на ее моське, все же спросила совета – как цвет ее блузки смотрится с общим видом его тройки.

- Ты знаешь, mon cher, если мы будем раздельно, то ты еще нечего, - подумав, сказал он, - женская одежда даже должна быть ярче и вычурнее. Но если ты придешь вместе со мной, то на фоне моей серой тройки выглядишь, как попугай.

На такую неприятную рецензию Алена понятно вспыхнула, взбрыкнула, уйдя… в соседнюю комнату, не дальше, но ничего не сказала. И, кстати, вообще убрала блузку с глаз долой. Ведь понятно же, став секретарем такого занятого чиновника, как председатель Всеславянского Комитета и великого князя, она постоянно будет на людях только с ним.

Выход она видела только в форменном наряде сержанта госбезопасности, на что Сергей Александрович громко сказал «Пхе» и указал на соседнее ателье. С появлением Г.Н. Королева, пусть мужчины, но интенданта, возможности председателя Комитета резко увеличились. Старший майор когда и своими полномочиями, когда связями, а когда просто советами очент помогал великому князю.

Попаданец еще раз увидел, что СССР 1930-х годов имеет полурыночную экономику. Это в лучшем случае! Вот имеет он немалую котлету денег – почти двадцать тысяч рублей после очередной выдачи зарплаты и выделения общественных средств на нужды Комитета. И что? если бы не Герман Николаевич они бы так и остались обычными деньгами, ведь надо узнать, где купить, и на что купить, имея в виду талоны, пропуски и различные удостоверения.

Великий князь и об ателье узнал от Королева, хотя оно стояло в одном из соседних зданий. А что? на фасаде ничего нет, покупателей рядышком не имеется. Полузакрытое ателье, в том плане, что если зайдешь и покажешь удостоверение московского чиновника, то сошьешь себе или купишь. А нет, так ведь нет!

Сам Сергей Александрович не имел возможности поехать с Аленой. Лишь отправил с ней письменное предписание (вот так!) – мандат на женский костюм, причем сшитый на конкретную секретаршу, немного денег. Герман Николаевич, тоже загнанный, а он, хотя и старший майор, не привык общаться все время чуть ли не с самим председателем СНК В.М. Молотовым. Тревожит, знаете. Поэтому и он отправил только помощницу Ириаду Семеновну Потыльцину.

Впрочем, так даже оказалось лучше. Две женщины – ровесницы, да еще москвички, у них было о чем поговорить и что-то вдвоем найти «сладкое» и «вкусное» не только из одежды, но и из обуви и безделушек.

Хотя, в принципе, Алена вроде бы была недолго, во всяком случае, председатель Комитета едва успел вычитать на счет ошибок и прочитать для себя предлагаемый отчет. Ведь в отличие от письменного доклада, который можно просто положить на стол начальству, отчет необходимо прочитать и еще ответить на вопросы. А они задаются И.В. Сталиным не для формальных признакам, и он очень не любит и сердится, когда оный докладчик не знает на них вдумчивых ответов.

Тут и она появилась из загадочного, но, видимо, богатого ателье, взволнованная и веселая. И еще, пользуясь тем, что он один и закрытый в кабинете, полностью раскрепощенная. Роскошный, кстати, кабинет, устроенный французской мебелью, коврами на стены и на пол, солнечный и какой-то радостный, он просто просился на обнимашки и поцелуйчики, к которым счастливая Алена была сейчас очень готова.

Что же, и он, как настоящий мужчина, отыщет для них время. Нашел для нее место у себя на коленях, обнял, поцеловал в щечку, потом, в ответ на ее приставания, в сладкие губы. После этого, наконец, спросил о результатах похода. Найдется ли в чем пойти в Кремль к товарищу И.В. Сталину?

Вместо вербального ответа Алена соскочила с его колен и медленно крутанулась вокруг своей оси, давая посмотреть ее во всех подробностях. Затем, очевидно представляя, что ее мужчина, как и всех мужчины, рассмотрит подробно и тщательно, но не те подробности, пожалела и кратко охарактеризовала:

- Там такое богатое ателье. Точнее даже так, это торговый центр, в котором можно не за дорого и купить готовую одежду, и заказать на пошив новую. Смотри, я купила костюм –женскую двойку из серо-зеленого бархата, очень идет к твоей тройке. А еще достала две белые рубашки, чулки, туфли и, - Алена застенчиво прижалась и тихонечко добавила: - и нижнее кружевное белье, вечером сможешь его не только посмотреть, но и снять, я разрешаю.

Сергей Александрович догадливо хмыкнув, попросил еще раз крутануться, показывая и свои прелести, и обалденный наряд.Потом притянул ее обратно к себе на колени, ведь они специально такие большие, как раз на свою любимую женщину. Констатировал:

- Ты, моя лапушка, и очень красиво оделась, и весьма деловито выглядишь. Готова со мной пойти к товарищу Сталину в Кремль?

- О-ох! - испуганно-восторженно вздохнула Алена. На какой-то миг она выпустила из себя испуганную девочку, которой одновременно и страшно, и радостно, и хочется, чтобы ее муж и начальник обласкал и укрепил.

Да пожалуйста! Благо ведь он сам потащил ее с собой вначале практически со злости, из-за нехорошей реакции на ее деятельности во время похмелья. Затем, после некоторого времени, он понял, что это будет еще и блестящий шаг. Злой и коварный Ежов, от которого можно ожидать любого плохого поступка, уже наказан и навсегда исчез из окружения Вождя. И чего же он ее тогда прячет? Такую красивую женщину и деловую секретаршу грех прятать от людей. Так и сказал своей незабвенной Алене:

- Ты, голубушка, ведь знаешь, что не только очень привлекательна и красива, но и умна. И все мужчины должны это знать. А товарищ Сталин он не только наш Гениальный Вождь и Мудрый Учитель, но и просто мужчина. Ты уже видела его, а подать себя полностью не сумела, - он осторожно несильно щелкнул ее по носу, даже погладил ее указательным пальцем, поставил задачу: -, Аленушка, ты должна обязательно показаться товарищу Сталину не только, как прелестная молодая женщина, но и как замечательная секретарша. Благо ведь тебе даже вылазить не надо из образа. Ты бываешь очень хорошая секретарша со мной, я просто не могу не любоваться. А вот когда ты выпускаешь женщину рядом с секретаршей, получается очень не хорошо.

- Да-а?! - мило вытаращилась на него Алена. Она ведь понимала и знала, что делает, но реакцию мужчин так открыто и не привзято ей показали впервые.

- Да! - немного поиздевался он над ней, подчеркнул: - ты должна быть или умной секретаршей или красивой обезбашенной женщиной, но никак сразу обоими. Скажу тебе по секрету – одним из вариантов красивой женщины, очень, кстати, привлекательной, ты становишься как раз, когда работаешь секретарем.

- Да ну тебя! - не поверила дорогому, но иногда такому глупому мужу Алена, - женщина – это женщина, секретарь – секретарем.

- Нет, разумеется, ты можешь быть разной, - стал настаивать Сергей Александрович, - в часы отдыха ты одна, на танцах другая, - он прошептал ей на ухо, как один из важных секретов страны, - в постели третья.

- Вот же! - покраснела Алена, но продолжала серьезно глядеть на него. Видимо ей было интересно. Ведь, какой она бывает в службе и в личной жизни, Алена, разумеется, знала. А вот какой ее видят мужчины, она слышала впервые. И попаданец продолжал:

- Я хочу просто подчеркнуть – когда ты работаешь секретаршей, не вздумай надевать маску женщины. Ты и так прелестная красотка, да еще умная. Мужчины это очень чувствуют. И когда ты прикрепляешь поверх себя маску глупой и сумасбродной женщины, это играет не самым лучшим образом. Помнишь, как повел себя товарищ Сталин на даче?

- Ага! - поняла его жена, прелестно укусила верхнюю губу, попросила: - а как я должна вести себя?

- М-м, - подумал вслух Сергей Александрович, - чтобы не осложнять положение и мужчинам и себе, играй ту роль, с которой ты приедешь в Кремль сегодня. Ты ведь собираешься быть секретаршей? Так будь ею. Смею сказать, ты одновременно станешь прекрасной женщиной. Только помни – ты уже мужняя жена, моя жена! И не стреляй в мужчин лукавыми взглядами, а то я буду ругаться или, хотя бы, хмурится. Хочешь?

- Не буду! - поклялась Алена, прижалась к нему, положив на плечо голову и разбросав свои прелестные белокурые волосы.

Так бы они сидели в узком семейном круге, но время поджимало. Как раз для этого на стене были прикреплены очередные настенные часы. Пора было выезжать в Кремль, а то И.В. Сталин очень не любит неряшливых и опаздывающих людей. Очень бы не хотелось портить отношение к Хозяином из-за такой мелочи.

Чувствовалось, что Алене очень не хотелось слазить с коленей мужа, ведь он был обязан кормить и ублажать перед Богом или, хотя бы, перед советским государством. Но и она, будучи сержантом госбезопасности, понимала реалии. И потому, когда он легонечко потрогал ее за плечо, шевельнулась и слезла с мужа.

Поехали на автомобиле. Бумаги Сергей Александрович великодушно отдал жене. Пусть везет, моя красавица, все остальное он сделает сам! Единственно, когда он чуть притормозил жену, это поцеловал ее, а так стремительно пошевелился вперед. И она, хоть и немного поморщившись, но охотно ответила на поцелуй. А потом быстренько побежала следом, не замедливая процессию.

В приемную к А.Н. Поскребышеву они пришли чуть раньше своего времени. Так, как это всегда любили секретари, что бы посетители были на глазах, и можно было по первому знаку начальника ввести к нему в кабинет. Да и сами посетители могли отдышаться и, особенно, женщины, поправить свой наряд.

Посидели почти пару минут на стульях в приемной, а потом Поскребышев, посмотрев на часы, отправился докладывать. Сегодня они, видимо были первыми. Это было и хорошо – Хозяин был не уставшим и, боже упаси, не раздражившим от предыдущих посетителей, и плохо – он будет свежим и, быть может, раздраженным от плохого сна.

А в общем, что гадать, - подумал Сергей Александрович, - зайдем и поговорим, он же не дьявол во плоти, не укусит от плохого настроения.

Так и вошли, как и приехали – он впереди, спокойный, но твердый, как немаленький начальник и уважаемый человек. Она – скромная секретарша, пусть и красивая женщина – чуть позади, но под руку мужа.

И.В. Сталин уже ждал их на своем привычном месте за столом, держа в руке еще не зажженную трубку. Но, по-видимому, семейная пара была так красива и привлекательна, что он не выдержал и пошел навстречу. А может, просто решил поздороваться накоротке и не заставать неловкую паузу.

Поздоровались, и И.В. Сталин сам раскрыл свою загадку, сказав:

- А вы вдвоем гармонично выгладитесь, красиво. Когда женились?

«Ха, неужели мы так похожи на мужа и жену, - подумал Романов, немного веселясь, - или Сталин помнит свое поручение, и мысли не держит, что мы не выполним его. Действительно, а как?»

- Товарищ Сталин, согласно вашему заданию, на днях зашли в ЗАГС и расписались, а потом еще в партячейке я вступил в нашу партию! - отрапортовал великий князь Сергей Александрович.

- Очень хорошо! - резюмировал Хозяин, помедлив, пошел обратно за стол, чтобы там набить трубку – свое любимое занятие. Заметив, что великий князь и его жена так и остались стоять, с некоторым удивлением продолжал: - садитесь, товарищи, вот сюда, - показал он кончиком трубки на стулья напротив, - не надо быть излишне скромными!

«А как тут не будешь не скромным, - подумал попаданец, идя к предложенным стульям и ведя за собой жену, - не угадаешь настроение и будешь излишне наглым, так попадет по голове, что поневоле станешь вежливым».

Сели, наконец. Кажется, можно и заговорить по отмеченным темам.

Глава 3

- Сначала начнем с недавней свадьбы, - самолично решил И.В. Сталин очередь обсуждающихся актуальных тем, - Алена, прошу вас, рассказывайте!

Вот ведь умный и проницательный человек, хоть и диктатор. Жених-то свадьбе всегда будет рад, поскольку за нею окажется зарядный секс. А вот если невеста обрадуется, то она точно оказывается за родным человеком и будет счастливой. Ну, Алена, рада ли ты иметь такого мужа, как я? Ведь, по сути, сначала тебя сунул ко мне в постель, не очень-то спрашивая твоего мнения, нарком НКВД Ежов. Потом сам Сталин практически приказал нам женится. А тебе-то как, милая?

Хотя все же Сергей Александрович зря сомневался. Нет, он сам видел, что, по всем признакам, его жена довольна. Еще бы, с обычного сержанта безопасности стать женой председателя Государственного Комитета и великого князя, который накоротке встречался с Вождем. Тут и социальное положение и личная жизнь сразу сложилась. Ребеночка есть возможность получить. А то ведь в 30-е годы ХХ века замуж выходили довольно рано, а ей за двадцать лет уже! И это не только по обычаю, а из-за трудной жизни большинства., когда в 35-40 лет женский организм уже изнашивается!

М-да, все это так, а вдруг что-нибудь ляпнет, с горяча или просто из «большого» женского ума? Ему не станет очень больно, но все равно хоть концом ударит. Да и любит уже он, кажется, Алену?

Но нет, его жена, как опытная и даже мудрая (!) женщина, которая, наконец-то дождалась брака и ни за что не отцепится от дорогого мужа, сначала мягко отблагодарила И.В. Сталина:

- Товарищ Сталин, большое вам женское спасибо за долгожданную свадьбу, я ее так долго ждала.

Потом пояснила почему:

- Мой сегодняшний любимый муж очень меня любит и радуется мной, но он очень идейный и всегда смотрит лишь на государственные нужды, и никогда на личностные интересы.

- Но ведь государство тоже надо беречь! - не выдержав такой ереси, заметил И.В. Сталин, - оно ведь наше, народное!

Однако, Алена и сама понимала, что ходит по краю мелкобуржуазной пропасти и там легко сорваться далеко и навсегда. Умная девочка, сумела мягко отойти:

- Вот и я говорю, у нас государство народное, оно развивается так, чтобы и отдельные советские граждане динамично развивались. Главное, чтобы вы, товарищ Сталин, наша большевистская партия сумели нас правильно повести.

И так счастливо при этом Алена смотрела на своего Романова, что становилось ясно – любит она его, хоть и ругает. Настоящая баба, которая и коня на скаку остановит, и мужу по шее крепко даст, а потом приголубит родимого и накормит.

Понял это и Вождь и принял такую женскую концепцию. Счастливая, идеологическая жена – что еще может желать муж в СССР с учетом такой красоты у женщины.

- Счастливый вы мужчина, товарищ Романов, - почти с завистью сказал Хозяин, а попаданец сразу вспомнил, что Иосиф Виссарионович между тем двойной вдовец: первая – Екатерина Сванидзе – умерла еще до революции, вторая – Надежда Аллилуева = застрелилась в 1932 году. Были у него и другие женщины, а вот личное счастье так и не сложилось. Надеюсь, он не хочет сделать счастливой его жену? Свят-свят!

Впрочем, хорошо присмотревшись, попаданец увидел, что Вождь завидует им от чистого сердца. Поблагодарил его:

- Спасибо, товарищ Сталин, я считаю, что и мне повезло, и вы хорошо помогли, настояли на законном браке.

И тут попаданец увидел по-настоящему счастливую, в чем-то радостную улыбку Вождя.

- Живите, дети мои долго и счастливо, - сказал он дрогнувшим голосом, - про детей не забывайте.

И после этого страшный глава самого атеистического государства в мире, по крайней мере, на то время, вдруг выдал:

- Вы, товарищ Романов, со своей невестой в церковь не ходили, нет? Жаль, Бог и Церковь – это все же немного разное, хотя бы в наше время. Сходите, товарищ Романов, семья будет крепче.

Попаданец Сергей Логинович с трудом вернул задребезжавшие мозги и немного пожаловался, немного просто проинформировал:

- Трудно сейчас с этим делом в Москве, особенно у ответственных работников. Свои же не поймут, выпнут из партии или, хотя бы, мозги систематически вынут. Между делом, товарищ Сталин, Всеславянский Комитет работает с таким контингентом, что ему надо создать в своем особняке хотя бы часовню. Но не дают!

И.В. Сталин подумал на эту просьбу, несколько раз втянул и вытянул дым из трубки, согласно кивнул:

- Дерзайте, товарищ Романов. В закрытом порядке мы вам разрешим поставить и осветить часовню. В штат Комитета поставим пару попов и несколько прислужников. Распоряжение местоблюстителю я отправлю. Только, Сергей Александрович, для вашего же спокойствия, не бряцайте понапрасну иконами и кадилами открыто по Москве, действительно загрызут.

Хозяин пыхнул трубкой и лукаво улыбнулся. Тонко, лишь концами губ, но было очевидно, как он в реальности относится к атеизму, который сам же и насаждает через большевистскую партию и советское государство. Что это? Излишний цинизм или понимание, что один в поле не воин. Пусть ты и диктатор с большой властью, а попытка сломить в обществе идеологию, которую ты же и внедрял, не возможна. Да и зачем это? Проще уж втихомолку называть активистов дураками. Впрочем, он ему не судия. Сам борись. Даже общество сможешь победить, а с собственной совестью? Как-то с Богом у тебя не получается. Или ты сам себя богом чувствуешь?

Вслух же сказал рассудительно:

- Разумеется, товарищ Сталин, современная религиозная деятельность во Всеславянском Комитете будет идти преимущественно внутрь самой организации и, как правило, направляется за границу. В СССР мы шуметь не будем

И.В. Сталин опять кивнул, показывая, что он все понял и по этому поводу не возражает. Потом спросил:

- Теперь вопрос конкретно к вам, товарищ Романов. Как у вас прошли партийные выборы и все ли нормально, не нужна ли помощь?

Попаданец Сергей Логинович на это с удовольствием ответил:

- Большое спасибо, товарищ Сталин, но ничего уже не надо. Я избран в партячейке Наркомпроса. Были некоторые трудности с моим социальном положении, но, как вы правильно сказали, одна ваша рекомендация сняла все вопросы. Я там себя как представитель высшей власти почувствовал.

Сказал и осекся. А вдруг И.В. Сталину не понравится. Он ведь когда добрый, когда расслабленный, но все равно хозяин тайги – медведь и может тебя в любой момент разорвать, несмотря на все твои заслуги перед страной и перед ним лично. Вторым А.А. Кузнецовым он быть, в общем-то, никак не хочет!

Но Вождь не изменил своего доброго настроения перед собеседниками. Лишь хекнул от удивления, сказав:

Ячейка Наркомпросса, да ведь там такие пауки были! Одна Надежда чего стоила…

Он осекся, бросил испытывающий взгляд на Сергея, спросил:

- Ну и сколько было против вас при голосовании?

По-видимому, Хозяин что-то вспомнил нехорошее о внутрипартийной борьбы в 1930-х и даже в 1920-е годы. На фиг, на фиг, попаданца тогда еще не было, и даже великий князь никак к этому не привязывался! Поспешил отчитаться о событиях его выборов:

- После ознакомления с вашей рекомендацией ни одного, товарищ Сталин!

- Гм! - по лицу Сталина проявилась легкая тень. Он глубоко затянулся дымом, настраиваясь на добрые чувства. Лишь спросил удивленно:

- Что, даже Надежда проголосовала за тебя?

Попаданец, наконец, вспомнил, что в 1930-е годы вдова В.И. Ленина Н.К. Крупская работала в системе Наркомпросса. Следовательно, входила и в эту же партийную систему. Наверняка была и в этой партячейке. Но он же не видел ее, к счастью или не к счастью!

Так и сказал Вождю, не желая задевать женщину:

- Товарищ Сталин, Крупской на этом заседании ячейки совсем не было, я во всяком случае ее не видел.

- Товарищ Сталин, - вмешалась в их разговор Алена, - я там слышала между делом, что Надежда Константиновна в эти дни серьезно болеет и на все оргмероприятия, в том числе на такие заседания партячейки, приходить не может.

- М-м-м! - промычал что-то невнятное И.В. Сталин и махнул рукой, словно отсекая все предыдущее. Лишь спросил: - вы ведь, товарищ Романов, пока избраны на кандидатский срок, как все?

- Так точно, товарищ Сталин! - отчитался Сергей, - на днях перед поездкой во Францию схожу в партячейку за кандидатской книжечкой.

- Еще и эта поездка! - вспомнил Хозяин и решительно сказал, как отрубил: - есть мнение, что в виде исключения вы, товарищ Романов, не обязаны проходить кандидатский срок. Сразу можете стать коммунистом без кандидатского срока. Секретариат ЦК это запротоколирует в своих бумагах. Товарищи возражают? - спросил он встрепенувшуюся зачем-то Алену.

- Нет, разумеется, товарищ Сталин, - смутилась она, - просто секретариат ЦК и Сергей… не много ли? Ведь он простой кандидат в члены партии.

Вождь проницательно и даже сердито посмотрел на нее:

- Если и будет не простой кандидат в члены ВКП (б), то это такой случай. Вы, товарищ Кормилицына, а ныне Романова, немного тут не понимаете. Великий князь в большевистскую партию. Вас еще не мутит, товарищ Романов? – спросил Вождь откровенно лукаво.

Современник ХХ века Сергей Александрович может бы и не понял. А вот попаданец Сергей Логинович с его религиозно-циничными взглядами это ощутил.

- Нет, товарищ Сталин, - улыбнулся он спокойно, - я ведь с детства ношу намоленный крестик. Кроме того, всю жизнь живу в СССР и родился в нем. Большевистская идеология мне родная!

- Хорошо, товарищ Романов, - серьезно произнес Вождь, - на счет нечистой силы в Храме Господнем я, понятно дело, просто пошутил. А вот политическую подоплеку вступления великого князя в ВКП (б), теперь вы, товарищ Романова, недооценили. Да многие белоэмигранты просто лопнут от злости, когда узнают, что не просто великий князь, а один из вероятных претендентов на императорский трон стал коммунистом. Поэтому в поездке вы обязаны быть обязательно вооружены, а вы, товарищ Романова, поскольку служите в НКВД, еще и в первую очередь должны быть не секретарем, а телохранителем. Понятно, товарищи?

Вождь уже не лукавил и не смеялся, серьезно-хмуро смотрел на них, сосредоточенно куря.

«Не дай бог попытается пошутить», - холодея, подумал попаданец и не заметно подвинул ногу жены, мол, будь сосредоточена, не глупи!

Алена в ответ подвинула свою ногу и даже открыто покосилась на мужа – дурак что ли, я контролирую свои чувства!

Сергей Александрович поморщился в душе. Контролирует ли она свои эмоции или нет, это неизвестно, а вот И.В. Сталину она их подставила. Зачем, спрашивается, стала подставлять лицо на всеобщее представление? Ноги еще Хозяин может бы и не увидел, а вот красивенькое личико женщины и его эмоции он, как мужчина, узнает обязательно. Вот балда!

К счастью для семейной пары, И.В. Сталин, хотя я почувствовал их невербальный разговор, но отреагировал как-то «по-доброму» что ли. Он поинтересовался у Алены:

- А вы, товарищ Романова, насколько я помню еще от пошляка Ежова, в НКВД служите сержантом госбезопасности?

- Да, товарищ Сталин, - пискнула Алена, недовольная собою. Ведь все было хорошо, а потом в несколько минут так прокололась! И муж недоволен и товарищ Сталин как-то оценивающе смотрит.

- Не беспокойтесь, товарищ Романова, - пожалел ее Хозяин, - все будет нормально. Я просто вот думаю, у вас так много обязанностей – секретарь, охранница, жена…

- Ничего, я не устаю, - прервала его Алена, еще не понимая, что она делает. Потом до нее дошло, чир реа прервала самого Вождя и она только вздохнула отчаянно: - э-эх!

Мужчины вслед за ней вздохнули, не понимая, то ли она такая отчаянная, то ли просто глупая.

Потом И.В. Сталин продолжил, правда, говорил он уже с более управляемым великим князем:

- Есть мнение, товарищ Романов, представить вашу жену к одному из следующих званий – лейтенант госбезопасности. Как ваше мнение?

Из воспоминаний некоторых современников, тех, кто сумел дожить до смерти Вождя, так он говорил, когда уже полностью был уверен. То есть, если вы обязательно хотите рассориться с ним, то не соглашайтесь. Если же в голове осталась хоть капелька благоразумия, то, конечно соглашайтесь. Ведь вопреки слов И.В. Сталина, он совсем не ожидает вашего мнения. Это была всего лишь вежливая форма властной директивы.

Поэтому Сергей Александрович, еще раз прижав ногу жене в приказе глухо молчать, пока их не отправили подальше. Сам же поспешил сказать:

- Да, товарищ Сталин, мнение совершенно правильное и своевременное. Я сам хотел подойти к наркому НКВД, как высшему начальнику жены. Но товарищ Ежов был постоянно занят, а товарищ Чкалов только вступил на этот пост.

- Гм, - хмыкнул И.В. Сталин, потянул табачный дым из трубки, жестко сказал:

- Ежов был дурак, при чем инициативный дурак, что еще хуже. Наломал много дров, совсем не понимая этого. Партия своевременно остановила его и сурово наказала. Вы правильно сделали, что не пошли к нему, - он хотел было снова закурить, потом остановил себя, положил трубку на стол. До войны здоровье Вождя было крепче, но это не значит, что надо было злоупотреблять. Ведь через год, в 1939 году, страна будет отмечать 60 лет! Совсем уже старик по тем временам…

Сталин меж тем продолжал:

- Что касается, товарища Чкалова, то он, вроде бы человек покрепче, стойкий большевик. Впрочем, посмотрим. Ежов вначале тоже казался нормальным, а потом вел себя, как сумасшедший. Мой вам совет – если у вас будут заботы с НКВД, обращайтесь в ЦК по партийной линии. Мы сами примем меры.

- Спасибо за совет, товарищ Сталин! - бодро отреагировал попаданец. У него у самого был несколько другое представление и о сталинском государстве, и о роли самого И.В. Сталина. Но думать, не значит кричать напропалую. Хозяин не обрадуется, да и с чего он взял, что вообще прав?

А Вождь уже деловито обращался к его жене:

- Поздравляю вас, товарищ Романова, со званием лейтенанта госбезопасности. Надеюсь за вашу крепкую службу на здоровье великого князя.

Реакция Алены была типично женская, хотя и се же служебная.

- Ой, товарищ Сталин, - воскликнула она от неожиданности, потом поняла все же, что надо ответить, как положено, вскочила на ноги, задорно ответила: - служу трудовому народу, товарищ Сталин!

И была она такая привлекательная, такая красивая, что сил не оставалось ругаться. Мужчины лишь обменялись улыбками, потом И.В. Сталин как-то лениво ответил:

- Служите, товарищ Романова, а благодарить будете своего мужа. У вас, кстати, двойной будет праздник – у жены новое звание, муж стал большевиком. А кто еще больше радуется, а?

Действительно, кто больше, тут Сергей и сам не мог решить – попаданец Сергей Логинович с высоты циничного XXI века считал партийное удостоверение просто куском картона, а вот великий князь Сергей Александрович (!) понимал это как высокое звание в СССР.

Меж тем, И.В. Сталин, и не собираясь ждать отзвука от собеседников, предложил:

- Товарищ Романов, расскажите о вашем вечере с германскими дипломатами. Лучше будут наши отношения или хуже?

- Что вам сказать, товарищ Сталин? - даже, пожалуй, обрадовался смене темы Сергей Александрович, - сначала личные впечатления. Запад нас, советских людей совсем не знает. Пожилые меряют нас с позиции дореволюционных соотечественников, помоложе – белоэмигрантов. Даже немцы – старые дипломаты смотрят, как на животных, которые вдруг заговорили. А уж молодые, так те просто глазами хлопают.

Что же дворян, а я все-таки приглашал посла фон дер Шуленбурга, как немецкого графа, то их сегодняшний вид полностью соотносился с рассказами моей матери, которая сама говорила с слов своего мужа, моего отца Александра Николаевича, сына великого князя Николая Константиновича.

Глава 4

- Немцы есть немцы – грубые, даже примитивные, почти средневековые, только внешний лоск изменился. Но поговоритьу них не о чем – ихние женщины у них все на К, - доложил Сергей Александрович.

- Вот еще чего! - всколыхнула Алена, женским чутьем прекрасно понимая, что сейчас ее дражайший муж опять скажет какую-то скабрезность, от которой лично ей станет неприлично, а мужчинам похабно весело.

- По-немецки будет kinder, kucher, kirche, по-нашему, значит, дети, кухня, церковь, - невозмутимо сказал великий князь и таким гонором посмотрел на нее, что ей одновременно стало и стыдно, и захотелось ударить его по голове.

- Музыку они не знают. То есть немецкие композиторы-то есть, но дворяне их не знают. Все, что они помнят из университета – это средневековое «drang nach osten» псов-рыцарей. И даже пить не могут со своей сивухой шнапсом. Поели-попили мы с Шуленбургом, потом утащили его шестерки графскую дохлятину, мертвецки пьяную.

Но что мы поговорили под водочку и под хорошую закуску Вернер фон дер Шуленбург, оказывается, – представитель гордой дворянской оппозиции А. Гитлеру. Впрочем, делать они ничего не будут. Как они сами считают, из гонору, а я считаю, из страха, только болтают, как говорливык бабы.

Сергей Александрович усмехнулся, глядя на жену, от чего она гордо и неприступно покачала головой.

- Вот-вот, - прокомментировал великий князь, - я считаю, что делать ставку на них не имеет никакого смысл – поговорят и перестанут, часть их потом перевешают, часть смирнехонько пойдет туда, куда прикажет бесноватый фюрер.

- То есть, немцы для нас безопасны? - уточнил И.В. Сталин, куря по-привычке трубку.

- Да я бы так не сказал, - покачал головой попаданец, - в недалеком будущем они развяжут еще одну мировую войну наподобие первой империалистической, но гораздо более кровавой, однако пока год-два они еще слабы.

- Гм! - от удивления и от раздражения Вождь оставил на столе трубку, прошелся по кабинету. Обвиняюще посмотрел на Сергея Александровича:

- Вы так говорите, словно вам наплевать на Родину и советских людей!

М-гм, что-то он действительно дал маху. Он не являлся излишне черствым или циничным, хотя и не брызжал официальным патриотизмом. Был, как все россияне второй половине ХХ – XXI вв. Может быть, потому что уже привычно прожил всю жизнь с этой тяжестью более двадцати миллионов погибших. В том числе ведь там есть и прадедушка по материнской линии Кирилл Алексеевич Медведев, которого он, естественно, не знал, тот погиб раньше, чем он родился!

А И.В. Сталин, виновный, кстати, в излишних потерях, как раз неведомую войну еще не знал. И даже то, что он назовет ее Великой Отечественной, еще не ведал. Но попаданца он выругал и обвинил в излишне циничных ремарках будущей войны. На это великий князь Романов, вынужденный встать по стойке смирно, поклялся, что лично он использует все, чтобы избежать войны, а в случае военных действий сам пойдет в ополчение.

Хозяин, еще недовольный тоном великого князя, все же поинтересовался, что это такое ополчение? На это Сергей Александрович, ругая уже себя уже дважды – и за тон о грядущей войне, и за попаданский термин ополчение, ведь в советскую эпоху его еще не использовали, – объяснил, что с началом войны многие советские люди, движимые большевистским патриотизмом, захотят защищать страну с оружием в руках. А вот возможностей у них не будет – у кого из-за здоровья, у кого из-за брони. Вот для этого будут и создаваться добровольческие соединения под общим названием ополчение, как уже называли их в Отечественную войну 1812 года.

Попаданец рассказывал подробно и излишне академически. Пока он говорил, напряжение в кабинете спало, и даже И.В. Сталин заговорил нормальным тоном, спрашивая различные подробности о визите немецких дипломатов в Комитет.

- У меня создалось впечатление, что излишняя агрессия в наши дни не нужна не только Москве, но и Берлину, - доложил Сергей, - сам Гитлер, может быть, и действовал более бы сумасбродно, но общее большинство верхушки и в государственном аппарате, и даже в нацистской партии еще помнит недавнюю гибельную ситуацию Первой мировой войны, когда кайзеровская Германия была сжата в гибельные тиски с Запада и Востока и, в конечном итоге, проиграла. И, разумеется, чувствуя возможное предвоенное напряжение на Западе, они еще не хотели бы видеть такое же положение и на Востоке.

- А вы, стало быть, считаете войну очень даже возможной? - неодобрительно прищурился И.В. Сталин. «И ведь даже товарищем не назвал, - холодея, подумал попаданец, - нукоте-с, мобилизуй все свое красноречие. Хозяин должен по-прежнему быть к тебе по-приятельски».

- Товарищ Сталин! - сообщил он, - в войне, как известно, всегда участвует две стороны. Из них Антанта, так сказать сытая и желающая столкнуть Германию с СССР, действует медлительно и очень нерешительно. О всяком случае войну она навязывать не будет. Не станет подталкивать войну и СССР с его миролюбивой и крайне спокойной и взвешенной политикой.

- Так, - одобрительно кивнул И.В. Сталин, успокоившись. Он взял со стола свою трубку, увидел, что она потухла, нашел спички. Передумал, позвонил Поскребышеву, велел ему принести чаю. После этого посмотрел на великого князя: - продолжайте, товарищ Романов, у вас хорошая аналитика, как у знающего профессионального дипломата.

«Ого, а Хозяин смягчил свой нрав», - обрадовался попаданец и вновь заговорил: - а вот другая сторона, товарищ Сталин, – нацистская Германия – явно ведет к тому, что именно она станет инициатором войны. И немецкое население, недовольное итогом Первой мировой войны, в значительном большинстве имеет реваншистское настроение, и руководство страны, особенно А. Гитлер, желает новую войну. Правда, многие опасаются проигрыша, но фюрер настаивает и даже подвел под это свою концепцию освобождение земель на востоке от унтерменшей.

- А ведь на Западе всю свою политику сводят к тому, что бы подтолкнуть Германию к Восточному походу, - не выдержав, добавил И.В. Сталин, - спят и видят, чтобы столкнуть ее с нами!

- Совершенно верно, - товарищ Сталин! - поддакнул Сергей Александрович, - поэтому нам придется, с учетом такого международного положения, проводить осторожную миролюбивую политику на два фронта – и с Англией и Францией с одной стороны, и Германией с другой. Нам надо не только опасаться нападение любого империалистического государства на нашу страну. Самое главное, чтобы они не объединились для нападения.

- Вот именно! – одобрительно кивнул И.В. Сталин. Увидев, что в кабинет вошел молодец в форме НКВД с чашками, с самоваром, заварным чайничком и всем необходимым для чаепития на подносе, предложил: - давайте, товарищи, выпьем по стакану чая с закуской.

Стаканов было три, по числу людей, что не могло не радовать – Хозяин не сильно разгневался ими, чтобы не показывать демонстративно, хотя бы при помощи чая. А то ведь и не даст стакана, у него сподобится!

За чаем И.В. Сталин продолжил прежнюю тему. Его все-таки интересовал визит дипломатов и что они делали за праздничным ужином.

- Поскольку, товарищ Сталин, вы мне рекомендовали не гнаться за разговорами, то главным образом, разговаривали, так сказать, за рюмкою чая. И у меня возникло твердое мнение, что Берлин готов к переговорам. Не прямо сейчас, но в ближайшее время они постараются гарантировать от СССР нейтралитета, и даже, если получится у немецких дипломатов, сделать нас союзной державой!

- Кхм! - по-старчески покряхтел И.В. Сталин, глотнул чаю, скептически спросил у попаданца: - вы думаете, нам стоит верить этому врагу?

- Нет, конечно, товарищ Сталин, - сказал спокойно, и не замедлив ни на мгновенье, то есть уже имея готовое мнение: - я бы сказал карточными терминами. В картах ведь друзей нет, только противники. Что Англия, что Франция, что Германия. И нам, использую империалистические противоречия, надо играть против всех, только не всех сразу, а по отдельности, используя, по возможности, другие страны в качестве временных союзников.

- Мудро! - согласился Хозяин. Отпил еще чаю, закурил.

- Имея только в виду, что в не в далеком будущем Англия и Франция еще может нам союзниками, нестойкие, плохие, но, тем не менее, а вот Германия, на мой взгляд, все равно нападет, судя по настроению фюрера.

И.В. Сталин испытывающе посмотрел на великого князя:

- Просто любопытно, откуда у такого простого рабочего есть аналитические вдумчивые мысли. От великокняжеских предков достались?

Сергей Александрович пожал плечами:

- Не знаю, товарищ Сталин, я не ученый, но мне, кажется, произошло соединение моего великокняжеского прошлого с большевистским настоящим. Я почему так думаю – в ходе именно учебных предметов, особенно «Краткого курса ВКП (б)», я почувствовал резкое развитие своей личности.

Попаданец, разумеется, лукавил. Ну а как еще обозначить свою приближенность если не к самому Вождю, то к его партию. Хотя же, если серьезно, то в первой половине ХХ века марксизм-ленинизм был самым действенной и результативной идеологией.

- Так что в качестве практических результатов можно считать, что через Всеславянский Комитет создан неофициальный канал переговоров. Я, товарищ Сталин, даже намекнул Шуленбургу, что могу выйти к очень значимых людей в нашей стране.

- Вы называли мою фамилию? - неприятно насторожился И.В. Сталин, - стоило ли?

- Что вы, товарищ Сталин, - укоризненно ответил Сергей Александрович. Мол, до такого-то я не шлепнусь, не дурак еще! - ни одной конкретной личности я не назвал и точных обязательств не называл. Вообще, если направление станет неприятным, можно лишь сослаться на пьяный разговор.

- Хм, - И.В. Сталин закурил, думая, потом посмотрел на Алену, скромно и довольно завлекательно грызшую бутерброд с сырокопченой колбасой, решился: - знаете, товарищ Романов, можете сказать правду – вы говорите иногда со мной и можете неофициально доводить некую информацию. Только не мелочи!

- Слушаюсь, товарищ Сталин! - по-военному отозвался попаданец, понимая, что в этом случае он мог отреагировать только так.

Вождь, очень доволен. Великий князь, конечно, «мазал», но с это ним, в домашним разговоре, а вот с немецкими дипломатами говорил, как по писанному.

- Я доволен вами, товарищ Романов, - сказал Хозяин, - первый дипломатический опыт произошел нормально. Я думаю, вам можно поручить регулярные дипломатические переговоры. Тем более, вы и сами говорили о некоторых версиях. Как, вы думаете?

«Что же, это, разумеется, не много в сторону, - подумал Сергей Александрович, - хотя, почему же? Если считать, что он теперь в первую очередь председатель Всеславянского Комитета, а уже потом великий князь, и сфера его деятельности внешняя политика, просто как бы на общественной основе, хотя даже за границей понимают, какая она общественная. То есть назначение меня в заместители я просто формализую мою должность и прочно показывает конкретизирует место аппарате.

- Что же, если вы, товарищ Сталин, мне доверяете, то я согласен, - хитро сформулировал попаданец, - как советский гражданин я даже должен!

И.В. Сталин одобрительно хмыкнул, затем какого-то лешего обратился к его жене:

- А вы как думаете, товарищ Романова, как жена?

- Я, товарищ Сталин, могу оценить его не только как жена, но и как командир НКВД, с вашего позволения. Ведь Сережа не только дипломат, но и великий князь, добровольный сотрудник НКВД и с этого положения, может узнавать немало интересного и секретного для нашей страны.

- Хо! - удивился И.В. Сталин, - а ведь действительно, Алена, он и великий князь, и высокопоставленный теперь дипломат, общественный деятель плюс сотрудник НКВД! Только звание ему тоже надо поднять, а? - хитро прищурился Вождь, - почти нарком, а по линии внутренних органов так даже не рядовой, а добровольный осведомитель.

«Интересно, стать командиром НКВД, ведь это новый уровень! - лихорадочно подумал попаданец, видя новые перспективы, - у нас с годов перестройки, с подачи гнилых либероссов нквдешники были, прежде всего, кровавые палачи, которые убивают налево и направо. Да и это правда, прошлое было всякое. Но ведь правда далеко не вся, а потому лукавая. НКВД был такой, как сам время, весьма суровое и даже жесткое. Пойду в командиры внутренних органов! Самому сказать про звание? Или пусть уж Алена доложит Вождю? И.В. Сталину все равно, что младший офицер, то есть пока командир, то есть старший, а ты потом кое-как расти по этой структуре, очень чужой для сотрудников НКВД».

Не стал говорить на замечание Хозяина, просто бросил красноречивый взгляд на жену, мол, говори уж, раз начала, я же не буду хвалить себя, не дурак еще бестолковый совсем.

Алена его поняла легко, ведь не зря говорят еще с бог знает кого века, что муж и жена – одна сатана. То есть в том плане, что очень одинаково мыслят. А они же уже супруги, хотя и весьма молодые!

Она даже покраснела от таких дум, и стала такой скромненькой и привлекательной девочкой, что мужчины в этом кабинете, не только сравнительно молодой муж Сергей, но и почти шестидесятилетний И.В. Сталин удовольствием посмотрели на этот явный образчик женской красоты и согласились выслушать очередную глупость прекрасного, но бестолкового пола. Тем более, что женщина на этот раз стала говорить удивительно здраво и замечательно, как умудренный начальник.

- Я сейчас буду говорить не о способностях, - сразу оговорила она свои ограничения, - а о рамках, в которые он поставлен. Посмотрите, товарищ Сталин, жена его, то есть я, лейтенант госбезопасности, заместитель по хозяйственной части – старший майор НКВД Королев…

- Как НКВД? - властно перебил ее Вождь, - кто его послал туда в Комитет без согласия со мной? Безобразие, если не больше! Товарищ Романов, говорите.

«Вот ведь женщина, - недовольно подумал попаданец, - даже так. Хотела ведь как можно лучше, не подкапывала под меня. А все равно получалось, как всегда, то есть откровенно плохо».

- Товарищ Королев был назначен во Всеславянский Комитет с письменного приказа наркома НКВД Ежова, товарищ Сталин. Причем он пояснил, что по в рамках директивы ЦК.

- Какая еще директива? - спросил Хозяин недовольно, но уже без особого ажиотажа. Ежов уже умер, застрелен, сволочь такая. А потому хоть и неприличный человек, но уже не опасен. И вспоминать его не обязательно, пусть себе гниет в могиле. А вот партийное постановление.., опять этот паршивец наврал или уже он чего-то забыл?

- Товарищ Романов, у вас есть этот приказ, коли уж он письменный! - негромко, но властно потребовал Сталин.

Идя к Хозяину, Сергей Александрович на всякий случай брал в папке наиболее актуальные или важные бумаги с собой. Мало ли что, а И.В. Сталин всегда хотел разобраться в создавшейся проблеме сразу и немедленно. «Где же он? - рассматривая прямо на глазах Вождя бумаги, - я же помню, сам вкладывал сюда. И торопиться не надо, Сталин не любит торопливых. С другой стороны, если не найдешь, то получится нехорошее впечатление на него, как минимум. А то еще заподозрит во вредительстве. Так вот же он!»

- Разрешите, товарищ Сталин? - сказал попаданец, - вот он!

Хозяин уже неторопливо и как-то вдумчиво посмотрел на текст. Он вспомнил тот разговор с Ежовым и что он говорил ему. Это была не директива ЦК ВКП (б), тут нарком НКВД перепутал или польстил ему. Сталин приказал устно и лично высокопоставленному чиновнику проверить штат центрального аппарата наркоматов. И найденных лиц, приближенных к расстрелянным наркомам, из Москвы убрать, а то и арестовать. На освобожденные же должности поставить проверенных людей из НКВД.

М-да, но Романов не был арестован. По крайней мере, когда он его назначил председателем Всеславянского Комитета. Проверял Ежов или на всякий случай расставлял по ведомствам своих людей? И не узнаешь ведь, мертвые уже не скажут. А сами эти «дяди» без головки ничего не сделают.

- Товарищ Романов, - отдал Хозяин письменный приказ попаданцу, - по Королеву, решайте сами. Срабатываетесь хорошо, не срабатываетесь – убирайте!

И уже повернувшись к Алене, поинтересовался: - я так понимаю, товарищ Романова, вы хотите сказать, что председатель должен быть выше по званию, чем его же заместитель?

- Ну да, товарищ Сталин, - осторожно сказала Алена. Почему-то Вождь придирается ко всем людям, которых она называет. А уж мужа она не желает уронить!

Однако, пронесло. И.В. Сталин угукнул, повернувшись к Романову, сказал:

- Как говорится, словами женщины говорит истина. Только, званием госбезопасности вас не обязательно награждать. Будете бригадным комиссаром!

Вот оно как! У попаданца от неожиданности чуть ноги не загнулись!

Глава 5

Концовка этой плодотворной, но уж очень непростой, а местами мучительной встречи оказалось исключительно деловой. И.В. Сталин не любил акцентироваться только на прошлом. Пусть оно было удачным, или, наоборот, неприятным, но это уже прошлое. А жить надо современным и даже грядущим. Поэтому, остановившись на деятельности Комитета, а точнее, его председателя великого князя Сергея Александровича, в недальние дни, Вождь напоследок дал директивные указания на будущие события.

- Вы, товарищ Романов, кажется, изъявляли желание выехать во Францию? - спросил он между делом, улыбаясь и куря трубку.

Попаданец Сергей Логинович, несмотря на благодушие Хозяина, насторожился. Его тон и уверенность явно демонстрировали, что он принял решение и сейчас будут идти жесткие указания, хочет или не хочет само искомое лицо. И тут ничего не сделаешь. Это в демократический XXI век можно, как капризная девочка, покочевряжится перед государством. В жестокий же ХХ век только останется встать по стойке и ответить:

- Да, товарищ Сталин, как мы и договаривались на прошлой встрече.

- Ага! - Вождь не спеша выпустил клуб дама и негромко сказал, а по тону приказал: - есть предложение расширить ваше мероприятие. Ехать не только во Францию, а в центры современной Европы. И не один, вы же об этом говорили?

Сергей Александрович что-то промямлил, хотя на самом деле, нарывался на предложение ехать вместе с женой Аленой Михайловной, великой княгиней, между прочим! Ну и нарвался, теперь вот думает, как отбрыкаться, но не обидеть ни Вождя Иосифа Виссарионовича, ни жену Алену Михайловну. Ведь еще посмотреть, кто страшней. Товарищ Сталин тот еще интриган, но мужчина, а товарищ Романова отзывается на призыв о слабой женщине. Но в итоге, рассерженный И.В. Сталин отдает приказ всего лишь расстрелять, а вот обозленная жена все мозги выест до большого инсульта. Будешь потом почти живой, но парализованный. И что хуже?

Вождь ВКП (б) меж тем оценивающе посмотрел на великого князя, так как это смотрел только он – до дрожи в коленках испытуемого, даже до обморока у нервничающих. Сергей Александрович, сошлемся на бога, сознания не потерял, хотя коленки задрожали, пусть хотя бы сидел, а то задрожал бы у стенки кабинета. Говорят, что подобное испытывали поданные при визитах у Николая I. Взгляд василиска, так сказать. И.В. Сталин императорских регалий не имел, и происхождение у него было самое простое (сын сапожника), но властный обжигающий взгляд, парализующий не только конечности, думать перестаешь!

Однако все-таки попаданец – дите двух столетий (ХХ-XXI вв.) – его сбить взглядом было не так просто. Да и не имел такой цели отец народов, посмотрел тяжелым взглядом и увел свой взор – искать глазами на столе любимые им папиросы «Герцеговина Флор».

И все же житель XXI века Сергей Логинович на некоторое время передохнул, отдирая тяжелую липкую паутину ментального воздействия и только потом, с трудом облизнув пересохшие губы, выдавив из себя предложение:

- Если есть такие варианты более массового визита, я бы предложил, товарищ Сталин, прежде всего, взять мою жену, имеющую неплохую квалификацию секретаря и охранника. Кроме того, она сейчас проходит курсы повышения у графини Шуваловой, изумительная старушка, много знает и много понимает.

На счет старушки он специально заговорил, забеспокоился, что бы не арестовали Антиниду Никандровну, как представительницу «бывших». На это Вождь только хмыкнул, пахнул трубкой. Импозантный, сравнительно еще молодой (что такое для грузина 58 лет?!), он почти просился на картину «Вождь в своем Кремлевском кабинете в думах о будущем страны». Разумеется, он знал, какую роль играет графиня Шувалова в окружении великого князя Сергея Александровича. Наверняка сама же Алена и «капнула», а если нет, то были и другие представители НКВД около председателя Всеславянского Комитета. Такова была советская действительность и от этого никуда не денешься.

Хозяин меж тем еще раз пыхнул из трубки, положил ее на стол, причем заметно подальше, чтобы не лезла под руку, согласился с Сергеем Александровичем:

- Хорошо, товарищ Романов, я поддерживаю ваше предложение отпустить лейтенанта госбезопасности Романову с вами. Жена должна ехать с мужем и поровну переносить тяготы и радости.

- Спасибо, товарищ Сталин! - поблагодарила Алена и, не выдержав, по-женски «поблагодарила» его искрометным теплым взглядом.

По-видимому, такая магия слабого, но прекрасного пола оказалось достаточно и для И.В. Сталина. Он придержал паузу. Для этого у старого курильщика всегда находилась желанная трубка. Почистив ее, набив новой порцией «Герцеговины Флор» он, наконец, продолжил:

- Кроме того, товарищ Романов, вы должны набрать хороший штат для нормальной жизнедеятельности и работы. Не забывайте, вы великий князь, а потом и ответственный советский работник, а ваша жена теперь, как понимаю, великая княгиня. Вы в обязательном случае должны иметь домашних слуг и прочих работников. И не беспокойтесь на счет того, что вы эксплуатируете труд советских людей. Они в любом случае работают на родное советское государствона хорошее жалованье.

Попаданец Сергей Логинович только дисциплинировано сказал почти по-военному:

- Слушаюсь, товарищ Сталин, штат команды будет набран должным образом. Кроме того, я возьму с собой товарища Королева. По согласованию с наркомом НКВД товарищем Чкаловым, он является не только моим заместителем по административно-хозяйственной части, но и руководителем секретного отдела Комитета.

- Он, кажется, был человеком Ежова? - ненароком спросил Хозяин, - не забываете об этом, товарищ Романов?

Сергей Александрович мысленно поморщился. Эдак но и самого великого князя начнет подозревать. Ведь и он, что не говори, выдвинут к И.В. Сталину именно покойным наркомом внудел.

- По моей просьбе товарищ Чкалов тщательно просмотрел все связи старшего майора Королева с бывшим наркомом Ежовым. Выяснилось, что в аппарате НКВД не соприкасались, и, кстати, поэтому Герман Николаевич был «выдвинут» во Всеславянский Комитет. Ежов его попросту убрал с глаз долой.

Это, конечно, было не совсем так. Центральный аппарат НКВД СССР, как и другие сталинские союзные наркоматы, были относительно небольшой, даже нарковнудел, пусть и «напряженно» работал в 1937 году. Как ответственный работник Королев не мог не работать со своим наркомом. А убрал его Ежов действительно в идее наказания, но по личным причинам. Мутное, хотя и сейчас весьма выгодное для самого Королева дело. Зато выжил и даже едет в Европу, а большинство ответственных работников НКВД уже обращается или тюрьму с перспективой к расстрельной стенке, либо на небольшие должности на Севера или в Сибирь. Обвинение одно – близость к Ежову и причастность к антисоветским мероприятиям.

И ведь что интересно – совсем их не жалко. За годы работы в НКВД (у части ежовских выдвиженцев считанные) все запятнали руки по локоть в крови. Сотни тысяч человек были арестованы в годы «Большого Террора», в основном 1937 году. И практически все они так или иначе прошли через руки ответственных работников НКВД. Та что, если бог и есть, то хотя бы он так наказал убивцев.

А Королев вовремя спрыгнул с падающего с железнодорожных рельс паровоза. И ничего, что ему помогли, проще говоря, с силой скинули. Неприятно и больно, но ведь жив теперь. Вот и Хозяин сегодня, выслушав председателя оного Комитета, в котором в эти дни работал Герман Николаевич, нехотя, но кивнул, поставив точку. Ежов, как нарком НКВД и член политбюро ЦК ВКП (б), а до этого секретарь ЦК ВКП (б), был знаком со многими, всех, увы, не расстреляешь и даже не арестуешь!

И Сергей Александрович со своей стороны правильно поставил акценты. Не он взял на поруки Королева, великий князь при всем его положении был не настолько хорош, чтобы ручаться за других работников. Нет, он сослался на НКВД и на самого наркома В.П. Чкалова, который, как еще недавний сталинский выдвиженец, пользовался доверием Хозяина. Как показывает практика других руководителей НКВД-ОГПУ, он на недолго, но пока имел ее. И когда попаданец сообщил, что нарком НКВД и специальная комиссия, которую, между прочим, подбирали при участии И.В. Сталина, чистили штат центрального аппарата НКВД и за Королевым ничего подозрительного не увидели, Вождь окончательно отказался преследовать этого старшего майора. Пусть живет и работает, благо не в НКВД, а в не силовом государственном комитете!

Вместо этого Хозяин поинтересовался, кого из дипломатов НКИД он собирается брать к себе на помощь. Ведь великий князь, конечно, у империалистов, - тут И.В. Сталин откровенно усмехнулся, но не враждебно, а как-то даже добродушно, словно и не обвиняет Сергея Александровича, а даже хвалит. Продолжил: - пользуется определенным уважением, но все же профессионалов нужно взять. Как без дипломатов!

Попаданец тоже по этому поводу думал. И решил, что позволит Хозяину проявить инициативу. Ведь среди дипломатов насквозь сталинистов не было, так же как и имеющих хотя бы доверия. А дипломаты нужны, как без них. В любой сфере нужны профессионалы, и дипломатия не является исключением.

- Товарищ Сталин! - с озабоченным выражением лица заговорил попаданец, - среди дипломатов, к сожалению, отсутствуют твердые большевики. Пришлось просто опираться на их профессионализм, но не на прочную идейность.

Тут современник XXI века Сергей Логинович никак не обманывал. Дипломат сталинской школы в конечном итоге появился. Очень твердый дипломат – В.М. Молотов. Но, к сожалению, уже к началу Великой Отечественной войны. Точнее, он, как дипломат, растет прямо сейчас. На два года раньше, чем в прошлую реальность – в 1937 году – стал наркомом НКИД. А сейчас это партийный и государственный администратор. Хотя ведь он возьмет с собой новых людей вместо репрессированных дипломатов? Они пусть и не могут пока квалифицировано работать, так хотя бы прикроют перед Хозяином.

Вот так, например, был один товарищ родом из НКВД, в прошлой реальности участвовал в буквально разгроме центрального аппарата НВИД, потом ненадолго, буквально на год с копейками, до войны, был послом СССР в Германии. Затем после начала военных действий, интернирован и вернулся в НКВД, где и был «благополучно» расстрелян в 1953 году в ходе «дела Берии».

Интересно, а сейчас можно этого В.Г. Деканозова, у которого, как и у любого ответственного работника НКВД печати негде вставить, взять, тем не менее, со своей целью? Ведь значение он будет небольшое – встанет, как и в иной реальности, послом СССР в Германии, только не в 1940, а в 1937 году? Помощи от него будет немного, зато прикроет от Хозяина в Кремле. Тот, наверняка, не будет против.

- Товарищ Сталин, я слышал в НКИД проводятся надежные люди, например, Деканозов? - уточнил в итоге размышлений Сергей Логинович.

- Да?! - несколько удивился Вождь, - а вы откуда знаете?

«Оп-па, болтанул, я не должен это знать, - чертыхнулся попаданец, - придется выкручиваться, но так, чтобы Хозяин ничего еще сверх этого не заподозрил».

- В НКВД приходил, товарищ Сталин, - невозмутимо сказал великий князь Сергей Александрович, - там мне сообщили, что товарищ Деканозов уходит в другой наркомат. Ну я подумал, коль все говорят про НКИД, то, возможно, туда.

- Совершенно правильно, товарищ Романов, - успокоился Хозяин, улыбаясь в усы, - в НКИД, в Германию, сразу полномочным послом.

«О-о, как интересно, как я попал в него! - обрадовался Сергей, - это как раз тот случай, когда пассивность лучше активности».

Правда, много добиться у И.В. Сталина не удалось, тот лишь сказал, что посоветуется у В.М. Молотовым на счет Деканозова. Но ведь не отказался же, это самое главное, а дальше Молотов вряд ли откажется.

А вот сам попаданец после этого попал на очень тонкий и скользкий лед. Дело в том, что советником из дипломатов по Антанте и ее сателлитов им был предназначен бывший нарком НКИД. Тот самый, кого настоятельно ругал Молотов и кем очень был недоволен сам И.В. Сталин!

Но что теперь делать. Сергей Александрович понимал, что для Запала, кроме Германии, никого лучшего не найти. И что если хочешь нормально разговаривать с западными политиками, то первым шагом надо будет назначать Литвинова. Со стороны же кремлевского Хозяина надо понимать, что Литвиновым он недоволен, но врагом его не видит. Слишком много человеческого сохранилось между двумя революционерами до 1917 года, и И.В. Сталин совсем не опасался старого большевика на сегодняшний момент. Ведь в прошлой реальности Хозяин его не расстрелял и даже не репрессировал, скажем, не отправил в ссылку в провинцию. А ведь очень даже мог! Одно мешало быть попаданцу твердым и по фигу футуристическим. Реальность-то была другая и события здесь оказались не так, пусть вначале немного, но потом все больше и больше. И Сергей Логинович даже знал, кто лихорадит эту действительность. Он сам, новоявленный, тьфу, господь бог!

Но все же сказал, пусть и более неуверенно и слабо:

- Товарищ Сталин, по странам Антанты и их сателлитам я бы посоветовал назначить Максима Максимовича Литвинова.

И даже глаз один закрыл на счастье, что бы Хозяин не рассвирепел и не закричал с последующим учением в Лубянке.

И.В. Сталин, надо сказать, всю пантомиму эту у великого князя легко прочитал и она его очень рассмешила. Просто до слез. Он вытер слезы с лица носовым платком, потом спросил у Сергея Александровича, чем тот руководствуется, когда определяется такой кандидатурой.

На это попаданец ответил легко и как бы даже непринужденно:

- Товарищ Литвинов пользуется большим авторитетом на Западе и, чтобы сразу же сделать атмосферу доброжелательной, надо выдвинуть его на первый план.

Вождь на такой спич… чихнул и ничего не ответил. То есть ни возражал, но и не одобрял. Явно колеблется и попаданец поспешил добавить:

- К сожалению, товарищ Литвинов наряду с положительными сторонами имеет и некоторые отрицательные: - он слишком мягок и излишне англофил. Поэтому, товарищ Сталин, я предлагаю, к дипломату прикрепить кремневому комиссару – товарища Мехлиса!

На этот раз И.В. Сталин не просто рассмеялся, он захохотал, нагнулся к Сергею Александровича и тыча в него пальцем, говорил, не выговаривая:

- Ты… ты… ха-ха-ха! Ох-хо-хо!

Наконец досмеялся и уже спокойно сказал:

- Ну вы, товарищ Романов, и шутник, давно я так не смеялся. Однако, как вы прекрасно их определили. По одному они каждый имеет выпуклые отрицательные стороны, а вот вместе будут хорошей парой.

Впрочем, он и здесь решил сказать свое слово:

- Только надо предупредить товарища Мехлиса, чтобы он не пытался свои комиссарские обязанности трактовать излишне широко и не подменять товарища Литвинова.

Здесь попаданец почти не рисковал. И.В. Сталин иной реальности не раз во время Великой Отечественной войны ругал его за такое поведение и, в конце концов, снял его с начальника ГлавПУРа КА, куда он, кстати, назначит только в декабре 1937 года. Сергей Логинович прекрасно понимал, что и на нем много крови, пусть он и сам людей не расстреливал, но под суд отдавал в Красной Армии пачками. Но ведь детей они крестить не будут, а рамки Лев Захарович видеть умеет, особенно если их будет ставить Вождь.

Между тем И.В. Сталин, все еще посмеиваясь приказал Поскребышеву позвонить и найти Мехлиса в редакции «Правды». Секретарь Хозяина выполнил его задание быстро, на чем и держался. Скоро сталинский телефон зазвонил. На трубке, видимо был Мехлис.

И.В. Сталин с ним немного объявил, а потом объявил ему шокирующую новость: вскоре ему ехать заграницу в Европу в составе дипломатической делегации. Впрочем, это другим было бы шокирующее, голос Мехлиса, звучный, но спокойный ничуть не изменился.

Созвонились, поговорили. Затем Хозяин положил трубку, и, глядя на великого князя, сказал:

- У меня все, товарищ Романов. Есть ли у вас еще какие-то вопросы?

Слова Хозяина означали вежливое прощание. Сергей Александрович с его женой Аленой довольно-таки облегченно сказали до свидания и вышли из кабинета.

Глава 6

Сергей Александрович, честно говоря, думал, что после слов Вождя все закрутится – завертится, но нет. Скоро ведь только кошки котятся, а все остальное имеет тенденцию к медленным темпам. Тем более в Западе идут свои собственные события, местным политикам плевать, что какие-то русские хотят к ним присоединиться.

В общем, практически месяц великий князь работал, так сказать, по своему профилю. Сначала его с имеющими сотрудницами прикрепили к мероприятиям, осуществляющим по его же плану. Ох и материл же он себя мысленно за этот бюрократический документ. Сделал так вот легкомысленно, ан нет, СССР ХХ века – это вам не бесшабашная демократическая Россия XXI столетия. Здесь все добротно прикреплено и смастерено, здесь существует добротныйчиновничий аппарат, всегда работающий по плану, в том числе и по этому плану, нафантазируемого вами, товарищ великий князь Сергей Александрович, как это ни странно, для кое-кого страшно не звучало. А для самых ленивых или тупых существовала в 1920-х РКИ, которая потом поэтапно трансформировалась в министерство Госконтроля.

И далеко не надо было ходить – будущий нарком (министр) будущего Госконтроля (сама структура еще не существовала) был уже при Комитете. Л.З. Мехлис, прошу любить и жаловать. Место его работы пока не существовало, но характер – колючий, методичный и донельзя рабочий, – к сожалению, уже наличествовал. И, более того, Мехлис – один из высокопоставленных клевретов И.В. Сталина – мог все: жестко проработать, приказать, наконец, просто донести.

Ему в помощь (а может, наоборот, в помощь ему) был поставлен в Комитет на высокий пост заместителя председателя М.М. Литвинов. Когда попаданец завизировал у Вождя эту фамилию, он и не думал, что тот окажется в его Всеславянском Комитете. Все же историческая личность, нарком иностранных дел, преемник другой легендарной личности Г.В. Чичерина, и тут попадает в несуществующую в прошлой реальности структуру управления!

Уже потом, когда эмоции немного утихнут, попаданец потихоньку начал понимать, что это в другой, до слез родной реальности Всеславянский Комитет был инородным административным органом. В этой же реальности, достраиваемой силами самого попаданца, Комитет оказался вполне родным, а исторические личности, ничуть не колеблясь, занимали свои, положенные им кабинеты.

- Не сомневайтесь, товарищ великий князь Сергей Александрович, - серьезно говорил М.М. Литвинов и только глаза у него смеялись от несуразной, в общем-то, для большевиков ситуации, - я, честно говоря, боялся, что буду падать с поста наркома НКИД до самого конца, хоть до каторги в Вилюе, хоть вообще до расстрельной площадки. НКИД – это не НКВД, здесь каждого первого наркома не расстреливают. Но мне бы сделали исключение, очень уж зол был на меня Хозяин.

«С таким-то языком и с такой-то беспечностью как вы только, Максим Максимович, и уцелели в это страшное время. Или только оно для жителей XXI века страшное и ужасное, а для современников так ничего, рабочая обстановка», - подумал попаданец. Для бывшего же сталинского наркома, плавающего среди репрессий и доносительства, он только предостерегающе показал на свое ухо, – мол, здесь подслушивают, и показал крест на своем же языке, имея в виду, что надо молчать. Всем собеседникам, естественно, а как еще иначе.

А так во Всеславянском Комитете его председатель почувствовал небывалую плотность:

- по дипломатическим вопросам и по международной обстановке заместителем был М.М. Литвинов;

- по общеполитическим (а также культурным, литературным и проч.) вопросам заместителем с приставкой первый стал Л.З. Мехлис;

- по административно-хозяйственной части (и по секретной сфере, это не афишировалось, но все, кто должен был знать – знали) заместителем являлся Г.Н. Королев;

- еще одним ответственным чиновником с приставкой заместитель по финансовой части оказался старший бухгалтер с такой впечатляющей фамилией Мойша Абрамович Шнеерзон.

Приставка эта у него была не случайно, это означало, что данный чиновник замыкал на себе все финансовые вопросы в рамках Комитета. И никто другой, даже другой еврей с наименованием первый, не осмеливался бы лезть. Председатель, разумеется, в это список не входил, но он и не собирался пачкаться с деньгами. Единственно, что он посоветовал, читай, приказал, сменить еврейское имя на русский псевдоним. Все так делают и главный бухгалтер Комитета не должен быть исключением. Сказано – сделано, и Мойша Абрамович Шнеерзон волшебным образом превратился в Михаила Александровича Шинельникова. Правда, сугубо еврейскую физиономию и такой же специфический говор изменить было невозможно, но ведь их и не засовывали в каждую официальную бумагу. Шинельников только подписывался русской фамилией. Зато финансовая база Комитета с этого момента стала обязательно прочной, не подкопаешься.

Ну и председатетелем всей этой ботяги, как его сугубо про себя, узнает И.В. Сталин, беды не оберешься, называл организацию попаданец, был, как уже неоднократно отмечалось, великий князь Сергей Александрович. Секретарь Комитета – великая княгиня Мария Федоровна Романова, в девичестве Алена Михайловна Кормилицына.

Подписывая этот приказ, председатель сей организации, во-первых, даже не предполагал расширять сферу полномочий жены, простодушно думая, что секретарь председателя Комитета и секретарь самого Комитета одно и то же. Во-вторых, он, надо сказать, очень боялся, резко негативную реакцию бывшего сержанта госбезопасности и настоящей советской женщины.

Как к этому можно относится? Все-таки мужчины, извините за выражение, пусть даже являются попаданцами и членами ВКП (б), но остаются простаками и лохами, которых любая женщина обделает в два счета.

Во-вторых (начнем с этого), его жена, и не думая ворчать и ерепенится, в ближайшие же дни сделала копию с приказа и проштемпелевала всевозможными печатями. Сергей Александрович только заверил эту официальную бумаженцию. После этого вскоре Мария Федоровна сделала и гордо показала серпастый и молокастый паспорт с дикой строкой «гражданка СССР – великая княгиня Мария Федоровна Романова». Все, вопрос был снят, как в советском ЗАГСе, так и по голове наивного попаданца Сергея Логиновича.

Во-первых, ему быстро показали (своя же любимая и самая родная женщина показала), что объективная реальность легко изменяется субъективными мероприятиями женщины, если ей это не мешает. Он даже начал ворчать, что этот чинуша (мифический великий князь Сергей Александрович, которого нигде не видно, но который везде оставляет свои письменные запреты и приказы) ему уже надоел. Жена его, секретарь Комитета, только красиво и молча болтала ресничками. Ведь оба знали, о ком идет речь и оба не хотели менять порядки.

Но, в общем-то, быт и повседневная работа в особняке Комитета ему стали нравится. Снизу его подпирал мощный слой, скажем так языком будущего XXI века, руководящих менеджеров, сверху прикрывало высокое звание великого князя и, в конечно итоге, покровительство самого Могучего и Ужасного Вождя И.В. Сталина.

В конце концов, чиновники, а через него и все советское общество привыкли, что есть в СССР советский граф А.Н. Толстый, великолепный писатель, который хвалит сам Мудрый и Гениальный Вождь и Учитель И.В. Сталин. Значит, вполне может быть и советский великий князь Романов. Раньше они были сатрапами и угнетателями, сегодня представитель это семьи обычный ответственный советский работник.

И ничего, что, в принципе, положение великих князей за некоторым исключением не изменилось. Форма стала другая и людям этого хватало. Благо ведь они сами (которые старые) генетически привыкли, что им должен пествовать и руководить помазанник божий в короне и в регалиях. А те, кто помоложе, пусть и славословили советский строй и современные институты, но в немалой степени видели, как объективную реальность, прежнюю императорскую семью.

Разумеется, была и враждебная сторона общества, но, к удивлению попаданца, его немалая часть. Все-таки, «Большой Террор» ударил как раз по идейным. Это, наверное, потому, что, - полагал Сергей Логинович, - они составляли немалую часть новых привилегированных слоев, а именно по ним и ударили репрессии. Итого по трем частям советского общества – т.н. правые, левые и неопределившийся, самыми ослабленными оказались левые, а остальные, пообчесанные внешне, так и остались царскими обывателями. Они спокойно приняли и режим личной власти И.В. Сталина, переформировавшийся сначала в партийную диктатуру, а потом уже и в обычную беспартийную. В этом ряду великий князь здесь оказался как привычный консолидированный патрон в советскую обойму.

В этом Сергей Александрович убедился, когда был сначала на собрании советских писателей, потом на открытом парадном собрании, посвященном 20-летии Великой Отечественной Социалистической Революции, и, наконец, ха-ха, в православной часовни, открытой в закрытом порядке в главном особняке Комитета.

На собрание советских писателей великий князь поначалу не хотел приходить. Достаточно было, что мероприятие это проводил Всеславянский Комитет, и даже председатель являлся первый заместитель Л.З. Мехлис. Однако пунктуальная секретарь М.Ф. Романова указала своему начальству, а также по совместительству мужу, что мероприятие это проходит по первой графе, и даже Вождь, если и не явится, то обязательно посмотрит на итоговые отчеты в периодической печати, в первую очередь в «Правде». (Л.З. Мехлис был в ту пору ее главным редактором). И он, по крайней мере, будет удивлен и даже разозлен такой безалаберностью великого князя.

Разговор был в парадном кабинете, практически на 100% прослушиваемом, и возражать жене было нельзя, если ты хотел сохранить добрые отношения с И.В. Сталиным. Он только показал глазами, мол, ночью он будет беспощадным к некоторым подчиненным. И пошел, конечно, а куда он еще денется? Секретарь его, как девчонка, похихикивая, пошла следом. Должность такая же!

Но собрание даже оказалось интереснее, чем он думал. Частично, конечно, из-за присутствия самого великого князя, но не только. Ему тоже было любопытно увидеть и услышать таких писателей, как В. Вишневский, М. Шолохов, К. Симонов, А. Фадеев А. Толстой и так далее. Писателей было где-то с сотню, что уже указывало на масштабы мероприятия. Впрочем, об этом же говорил и статус председателя – Л.З. Мехлис, как главный редактор «Правды», член ЦК ВКП (б) и приближенный к И.В. Сталину человек был широко известен и это еще скромно сказано.

Сюда не надо было сгонять советских граждан по ротации, наоборот, приглашение на это собрание указывало на статус литератора. Только не надо эпитетов. Если верить наших филологов, у нас каждый писатель или поэт или крупный, или видный, или хотя бы возвышенный. Попаданец Сергей Логинович считал, что к 30-м годам XXI века таковых у нас в стране было человек пять, не более. Это не значит, что он не любил творчество, но бряцать наградами и эпитетами из-за гордости литераторов… зачем?

Сидя в парадном президиуме и глядя на многих известных писателей и поэтов и встречаясь со многими любопытными взглядами. Как же, живой великий князь, это же надо увидеть! Сергей Александрович одновременно слушал председателя собрания Л.З. Мехлиса, выковывающего, по сути, общее направление темпа и курса всех выступлений.

И ведь как говорил! Можнопо-разному относиться к этому политику, особенно с высоты XXI века, но оратор он был выдающийся. Кратко, звучно, информативно, он не только информировал присутствующих о текущем партийном курсе, но и ставил перед ними задачами. При чем Мехлис не был профессиональным писателем или поэтом, понимал это и не пытался подстраиваться. Он выступал, прежде всего, как партийный и государственный деятель, а они, соответственно, виделись им, как работники идеологического фронта.

И ведь никто из собравшихся здесь и не возражали. А не согласившиеся, если и были против, то благоразумно молчали. А их бы много – три-четыре человека из более сотни. Это для либералов, если они есть. Для остальных же надо указать, что пришедшие сюда люди были обычными современниками своей исторической эпохи. Ждать диссидентов не имеет смысл, это другой исторический период. Причину можете найти сами.

Л.З. Мехлис поначалу обрисовал общую политическую и экономическую обстановку. Попаданец и так это знал. В политической сфере по-прежнему доминирует вредительство. С подачи И.В. Сталина истерия вокруг этого начнет снижаться где-то около конца 1938 года, то есть еще год по прошлой реальности. В экономической сфере вся явственнее слышится военная проблематика.

А в связи с этим оратор все более шел к международному положению. Испания, Германский и Итальянский фашизм, совсем немного Французский и Английский странные нейтралитеты. Правильно, И.В. Сталин тоже так акцентировал. Пока главный – Германский фашизм, наиболее агрессивный – Итальянский фашизм, а страны Антанты могут быть и в некотором роде союзники. Это где-то года полтора, если смотреть на прошлую реальность – лето (август) 1939 года. В этой же реальности может и раньше. Попаданец, как и всякий мичуринец считал, что нам не надо ждать милостей от природы.

Это, конечно, шутка, ну а если серьезно, то ему, попаданцу, сам бог велел корректировать исторические процессы. И в частности, когда помогать сближению национал-социалистической Германии и социалистического Советского Союза, а когда, наоборот, раздвигать курсы двух государств. Ведь гитлеровская Германия в конце 1930-х годов это наш стратегический враг и попаданец тут знает четко и бескомпромиссно.

О, Мехлис закончил говорить, теперь его очередь. Лев Захарович совсем немного коснулся, как русского патриотизма, так и привлечения к СССР дворянства, а в перспективе – белоэмигрантских слоев. Это его задача, как они и договаривались.

Сменил оратора на трибуне. Великого князя – коммуниста встретили бурно, в немалой части даже стоя. Л.З. Мехлис выразил мимикой на лице недовольство – так обычно встречали только Вождя. Но Сергей Александрович это обговорил с И.В. Сталиным этот момент и Хозяин дал добро. Тем более, он не дурак и постелил соломку – падать, если будет надо, окажется мягко.

Демонстративно похлопал вместе со всеми минут пять бурных оваций, потом прекратил их одной поднятой рукой и сказал:

- Товарищи, ваши аплодисменты, я считаю, относятся к нашей родной большевистской партии и великому Вождю ВКП (б) и СССР!

Еще этап неистовых оваций. Что же тут поделать, это время открытых эмоций, когда мужчины публично целовались, когда ораторов бурно встречали. Этого не надо стыдится, это наша реальная история.

А вот сейчас ему надо говорить, также сжато, по делу, но красиво. Писатели и поэты – глашатаи этого времени. Народ сможет повернуть свое массовое сознание, скорее, не от постановлений и резолюций съездов и ЦК, а от литературных произведений, художественных фильмов, популярных песен.

А вот для этого он и должен открыто и понятно говорить. Собственно, ничего радикально нового он не выдал, все уже было сказано и прописано в речах Вождя. Но он привел к этим тезисам сильные факты, как исторические события, так и уже созданных работ. Жена с двумя помощницами специально посмотрели в библиотеке какие есть книги, фильмы, песни, а какие исторические темы еще не раскрыты. При чем попаданец даже видел авторов будущих романов. Не успели написать, так мы поможем!

Товарищи, - говорил он в частности, - прошли годы в прошлом, когда страна разделялась в ходе гражданского весьма кровавого противопоставления. Теперь под мудрым руководством нашей коммунистической партии, гениального видения великого Сталина наша история, наше общество вновь соединилось в единое целое. Наших воинов будут вести воедино князья Кутузов и Суворов, дворяне Ушаков и Нахимов, бравые командиры Чапаев и Щорс. Мы едины и вы это должны показать.

Попаданец видел – меньшинство не поняло и впало в отчаяние, но большинство, как чистые писатели, так и партийные функционеры от литературы соотнесли предыдущие речи Вождя, сегодняшние выступления Л.З. Мехлиса и великого князя (!) Сергея Александровича и что почувствовали.

Ничего, товарищи, партия вас не оставит, будут еще митинги и обучающие методические собрания. Пора поворачивать на новый генеральный курс ВКП (б) и И.В. Сталина!