Московский лабиринт

Пролог

В детстве мне казалось - где-то недалеко начинается удивительный мир. Может, за рощей по ту сторону длинного оврага, а может за башнями “высоток” у горизонта.

Как радуга, он манит и отступает. Но иногда удивительный мир совсем близко - только протяни руку.

Да, сразу его не отличишь. Он прячется и не хочет открывать свои тайны. Но если посмотреть, как вспыхивают звёзды, как дрожат в ручейках тепла над нагретыми крышами - понимаешь, что в заурядном, скучноватом мире не бывает такого неба.

Долетает тихая мелодия, всплывает за окном луна. И ты чувствуешь, ты знаешь, всё плохое - такое же ненастоящее, как бумажные цветы. Однажды оно развеется. И вместе с самыми дорогими тебе людьми - папой, мамой и братишкой, ты окажешься там, где волшебству не надо прятаться...

В девять лет я впервые попала в Москву. Вместе с родителями, поднялась из суматошного тесного метро под ясное майское небо, через арку ворот прошла на Красную площадь.

И всё ненужное вдруг потускнело. Словно и не было хмурой толпы в переполненных вагонах, и нищих у выхода со станции.

Осталась лишь залитая солнцем площадь, огромное бесконечное небо над ней. Небо, в которое хотелось взлететь.

Люди здесь были совсем другими. Хмурые лица разглаживались, взгляды светлели. И я знала, что иначе и быть не могло. Ведь это - кусочек настоящего мира. Здесь не надо притворяться плохими. Здесь всё фальшивое отпадало, словно лепестки бумажных цветов.

Счастье для всех - это так просто...

Я долго не хотела уходить и родители, улыбаясь, терпеливо ждали. Они тоже чувствовали...

Семь лет спустя, когда я поступила в МГУ, я часто бывала на площади. Одна или с друзьями. Когда мне было очень трудно или очень хорошо - приходила сюда. И каждый раз, плохое - рассеивалось, а настоящее - ярче проступало внутри и вокруг, словно акварель через тонкую бумагу.

И счастье казалось возможным и близким - только руку протяни...

Но однажды, я не успела. Я пришла слишком поздно.

Высокоточные бомбы уже упали на площадь и на застывшие, как солдаты на посту, башни Кремля. В пламени исчез собор Василия Блаженного, осколком ракеты снесло головы бронзовым Минину и Пожарскому. Огромные воронки свежими ранами задымились на теле убитой площади.

Сквозь слезы, я посмотрела в небо. Оно было чужое. Оно несло смерть и уже мне не принадлежало.

В тот мартовский вечер всё кончилось.

Часть1. Враги и друзья. Глава 1

- Пошла! - толкнули в спину. Тяжелая дверь захлопнулась. Шаги удалились.

Я замерла, выжидая. После яркого неонового света в коридоре, глаза должны привыкнуть к сумраку.

Экономят электричество? Впрочем, еще день. Врубить освещение на всю катушку ещё успеют.

Ночи здесь длинные... Лучшее время для допросов.

Я огляделась.

Подвал, как подвал. Небольшой - три на четыре метра. Со всеми “удобствами”: в углу - санузел, в вентиляционном отверстии - “зрачок” наблюдения. Для него света вполне достаточно.

Крохотное окошко у самого потолка выходит во внутренний двор. Бронестекло? Сквозь пыльные разводы проглядывают толстые прутья решетки. Окно не перекрыто “намордником”. Не успели они, что ли?

А кладка стен - прочная, даже в том месте, где еще свежая. Длинное помещение совсем недавно разделили кирпичными перегородками на камеры.

Нет, отсюда не убежишь.

Даже если, каким-то чудом удастся выскользнуть наружу. Во дворе и вокруг, по периметру забора - пулеметные вышки, прожектора, часовые с собаками. И видеоглазки - повсюду.

Даром, что Служба Охраны Конституции переехала сюда меньше месяца назад.

В этой камере я - первая. Воздух пока не успел пропитаться испарениями человеческих тел, хлоркой и еще чем-то неизвестным. Тем, что вместе составляет такой въедливый, будто наполненный мертвящей безысходностью запах...

Я открутила кран, плеснула холодной воды в лицо. Утёрлась рукавом. Поудобнее взбила тюфяк на деревянных нарах. Стащила с себя куртку, кинула поверх и легла.

Запах тюрьмы. Я хорошо его знаю... Года в питерском “централе” хватило, чтобы всё намертво отпечаталось в памяти...

Воспоминания лезут в голову. Галдят, как непрошеное вороньё... Сейчас не до них. Я должна быть спокойной и логичной...

Коснулась голым плечом стены и зябко поежилась. Камень - холодный, как лёд. Хорошо, что сейчас июнь, а не зима. Что здесь было раньше? Какой-нибудь склад?

Чины из “охранки” наверное были недовольны, когда им достались эти подвалы...

Сегодня я вернулась из Москвы около десяти утра. Поезд опоздал на два часа. Пришлось раскошелиться и взять такси. Подумала, что Старик, наверняка, уже волнуется. Квартала за три до нашего дома расплатилась и пошла пешком - дальше дороги не было. Аварийное здание неделю назад обрушилось и улицу до сих пор не расчистили.

Как раз перебиралась через завалы, когда вдалеке хлопнули пистолетные выстрелы: один... второй. Тишина.

Остановилась. Выстрелов больше не было. И я сделала глупость. Вместо того, чтобы выждать, затаиться - снова двинулась вперед. Мало ли из-за чего стрельба. Несмотря на военное положение, бандитские разборки на улицах Тулы - обычное дело. Особенно в нашем районе.

Не было у меня никакого предчувствия. И настроение - хорошее. Встретилась в Москве с нужным человеком. Тот согласился помочь с чипами для пропусков. Дело, в общем, пустяковое, но все равно на душе легко. Небо - ясное. Впервые за последнюю неделю. В такое утро не хочется думать о плохом.

Когда я сообразила и повернула назад, было уже поздно. Несколько фигур в штатском преградили дорогу:

- Эй, девка...

Я метнулась в боковой переулок. Там тоже ждали. Сбили с ног, заламывая руки за спину. Надели “браслеты” и облапали, проверяя одежду. Поволокли к здоровенной “душегубке”,ожидавшей за углом.

Старик и Локи - уже в машине. Лежат на полу, лицом вниз. Вокруг - целая орава вооруженных полицаев в масках и камуфляже.

“Штатский” достал фотографию. Сравнил со мной и осклабился:

- Загружайте, пассажирку!

Внутри ёкнуло. Это не обычная облава, когда хватают всех подозрительных и неделями мурыжат в фильтрационном лагере. А еще я ощутила взгляд Локи. Безысходная тоска темнела в зрачках, но он нашел силы улыбнуться, когда меня швырнули рядом:

- Наверное, сам Рыжий захотел с нами повидаться...

- Не разговаривать !- заорал СОКовец и наотмашь ударил Локи по лицу. Красная струйка поползла из разбитой губы.

Я изловчилась и впилась “штатскому” в руку. Тот взвыл от боли и отшвырнул меня носком тяжелого башмака. Скривился, вытирая руку платком:

- Тебе это зачтется... сука.

Знаю. И все равно, не жалею.

Где-то в коридоре - шаги. Я приподнялась и села на нарах. Неужели так быстро? Кажется, и получаса не прошло...

Сердце стучит, колотится птичкой в клетке... Глупости! Я в состоянии перебороть эту слабость, я не покажу им страх...

Шаги поравнялись с камерой. Потом удалились.

Не за мной...

Все равно, скоро поведут на допрос. Что буду говорить? Конечно, всё отрицать. Прямых улик против меня нет. Даже оружия при себе не было. Только фальшивый пропуск. Но это мелочь. Половина Тулы ходит с такими. Сами же “миротворцы” ими и торгуют.

Где-то на дне души зародилась крохотная надежда. И тут же умерла.

Правильно. Надеяться не стоит. Здесь не Балтийская Конфедерация, хотя бы для внешнего приличия играющая в правосудие. В “охранке” на такие пустяки внимания не обращают...

Я встала, подошла к окошку и сквозь запыленное стекло попыталась разглядеть там, вверху, кусочек неба. Но внутренний двор был совсем крохотный и шестиэтажное здание начисто перекрывало обзор. Единственное, что доступно - едва различимые отражения облаков в зарешёченных окнах.

Пока ходишь на воле, не осознаёшь, что это счастье - просто смотреть на небо. Запретное счастье... Еще повезло, что окошко совсем не замазали краской...

...Сначала нас доставили в ближайшее отделение и приковали наручниками в“обезьяннике”.

Конечно, там были микрофоны.

Поэтому Локи начал рассказывать о “тараканах” в “Винде-Зеро”.

-... Программерами у Гейтса работают сержанты-морпехи. Зачем обрывать цикл именно в этом месте?

- Ты не знаешь?

- Нет, Таня...

Глаза оставались серьёзными. Локи понятия не имел, в чём мы прокололись.

А Старик молчал. И это было тяжелее всего.

Выглядел Матвеич плохо. Сидел, будто в забытье, привалившись к стене. Кажется, ему становилось хуже. Повязка поперёк груди, наспех кем-то сделанная, разбухла от крови. И я ничем не могла помочь...

Да и как? Лучшим лекарством было бы оказаться где-то далеко отсюда. Здесь, за этими стенами и решётками, здоровье нам уже не понадобится...

Конечно, я знала, что это может случиться. Но никогда не верила, что это произойдёт с нами...

Офицер в незнакомой форме с голубой “ооновской” нашивкой. Раскрыл чёрную папку. Таращится на Старика. Глаза у “миротворца” - белёсые, бесцветные, пустые. Голос скрипучий, как несмазанная дверь:

- Вы есть Виктор Карпенко. Я есть майор Улафсон. Я иметь ордер.

Старик поднимает веки. Равнодушно смотрит.

Офицер хмурится, бормочет по-своему. Исчезает и появляется уже в сопровождении двух солдат с носилками.

Машет бумажкой с печатью:

- Я полномочен заявлять. Вы арестован и предстать Международный Трибунал.

- Какая честь... - бледные губы Старика изгибаются усмешкой.

Ещё три года назад его объявили в розыск. Три года назад отряд ополченцев, под его командой, разгромил американский десант у Ставрополя. Пленных в том бою не брали.

Когда Матвеича укладывают на носилки, он глядит на нас - совсем спокойно. Он в нас верит.

И еще я понимаю - сдаваться он не собирается.

Четверть часа спустя, меня и Локи ведут к дожидавшейся во дворе спецмашине. И будто холодом обдаёт. Я вижу тела на асфальте. Пять тел, накрытых серыми простынями. Полицейский фотограф откидывает одну. И незрячим, остановившимся взглядом на меня смотрит Ярослав. Запачканная кровью рубаха пробита - след автоматной очереди. Правая рука до сих пор судорожно сжата в кулак.

СОКовцы побывали не только на нашей квартире...

Шаги. Снова шаги. Двое... На этот раз остановились у моей камеры. Лязгнул замок. Ослепительный неоновый свет ворвался внутрь. На фоне дверного проёма фигуры казались черными.

- Гольцова! На выход!

Как будто, кроме меня здесь есть кто-то еще.

Вспыхнула лампочка.

Я поднялась. Неторопливо. И надзиратель, выругавшись, вошел сам:

- Руки давай!

Опять надели “браслеты”. Вывели из камеры:

- Вперед!

Несколько “шлюзов”. Крутая лестница.

Верхний коридор. Я надеялась хотя бы отсюда увидеть небо. Но окон не было. Лишь пятна свежей побелки на стене. Всё заложили кирпичом, когда переделывали здание.

Еще коридор. Последний “шлюз”:

- Гольцову на допрос к Фатееву!

Снова лязг замка.

Много ли мне известно? Не очень. Вся организация разбита на ячейки. Люди разных ячеек друг друга не знают.

Но там, во дворе, кроме Ярослава, было еще несколько погибших. Не из нашей группы. Значит, предатель в штабе. Среди двух или трех людей, державших все информационные нити.

Самое дрянное из того, что могло случиться.

Единственное, о чем не ведал штаб - физики. С ними встречались только мы с Матвеичем. И только мы знали про нуль-генератор.

Прибор, помещавшийся в средних размеров чемоданчик, но способный на многое. Например, с десяти километров превратить в колебания вакуума бронированный “мерседес”. Вместе с теми, кто окажется внутри.

Нам должны были передать опытный образец. Не успели.

Пожалуй, это единственная по настоящему ценная информация, которая мне известна.

Последний десяток шагов. Дверь.

Огромный кабинет. И уже вечернее солнце за решетчатым окном. Мне оно показалось ослепительно ярким.

- Здравствуй!- улыбнулся СОКовец с забинтованной рукой. Тот самый. Теперь - не в штатском, а мундире полковника.

Взял меня за подбородок:

- Ну что, больше не будешь кусаться?

И ударил кулаком в живот.

Радужные блики заплясали перед глазами. Я согнулась, пытаясь восстановить дыхание.

Он повалил меня на пол и несколько раз “впечатал” тяжелым армейским ботинком.

- Перестаньте, Фатеев!

Пока я хватала ртом воздух, что-то изменилось. Кое-кто еще появился в кабинете и оттянул полковника.

- Не позорьте свой мундир !- в голосе - металлические нотки.

Надо мной склонились, сняли “браслеты” и осторожно похлопали по щекам.

- Вам лучше?

Мне помогли встать и усадили в удобное кресло. Подниматься было больно - теперь-то, этот гад, точно сломал мне ребро.

Лишь приняв вертикальное положение, я оклемалась достаточно, чтобы разглядеть “спасителя”.

Он в хорошо пошитом сером костюме. Немолод. Лет сорок пять. Но фигура стройная, почти атлетическая. Дубленая, загорелая кожа, короткий ёжик чёрных, как смоль, волос. Лицо - скорее привлекательное. Взгляд - внимательный, цепкий... Взгляд, в котором чувствуется многолетний опыт.

- Прошу прощения за моего коллегу. Иногда, он бываетгрубым.

Фатеев отвернулся, отошел в дальний конец кабинета, извлек пачку “Мальборо.” Брюнет хотя и не смотрел в его сторону, среагировал мгновенно:

- Пожалуйста, не курите здесь.

Фатеев что-то пробормотал под нос, но пачку спрятал. Ясно, кто подлинный хозяин в этом кабинете.

Он не спешил. Ждал, пока я окончательно приду в себя. Наконец, посчитал, что я “созрела” и представился:

- Меня зовут Алан. А вас?...

Американец? Надо же, говорит практически без акцента. Конечно, он прекрасно знал, как меня зовут. Но спорить из-за таких мелочей не стоило.

- Татьяна Гольцова.

- Я сожалею, что наше знакомство происходит в не слишком приятной обстановке, - Алан улыбнулся, обнажив ровные белоснежные зубы.

Задумчиво повторил:

- Татьяна. Прекрасное русское имя. Классическое.

Сел в кресло и продекламировал:

- Письмо Татьяны предо мною - его я свято берегу...

Опять улыбнулся, еще более обворожительно. Думаю, он знал, что улыбка ему идет, и старался использовать её как можно чаще.

- Фатеев, распорядитесь насчет кофе!

Полковник вышел и кофе принесли буквально через минуту. Наверно заранее сварили и лишь слегка подогрели. А булочки выглядели такими аппетитными, что я сразу вспомнила: ничего не ела с самого утра.

- Не стесняйтесь, - сказал Алан и пригубил из чашки, подавая пример, - Кофе довольно хорош. Поверьте, в чем, в чем - а в этом я разбираюсь.

- По-моему, в “МакДональдсах” кофе всегда одинаковый.

Он рассмеялся. Вполне искренне.

- Ну да. Все американцы - примитивные идиоты. Шагу не могут ступить без передвижных сортиров и “МакДональдсов.” А в России по улицам скачут сумасшедшие казаки и бродят белые медведи.

Насчёт медведей - не знаю... Однажды зимой, на улицах разрушенного Курска я едва спаслась от волчьей стаи. Только об этом я говорить Алану не буду. И про то, что чьи именно бомбы сделали Курск таким - тоже. Зачем портить приятную беседу. Лучше выпью кофе.

- Некоторые стереотипы очень живучи, - весело констатировал Алан, - Но культурным людям и в Америке, и в России вполне по силам их преодолевать.

Тут же поправился:

- Преодолеть.

Интересно. Он второй раз сказал “в России”. Обычно, американцы добавляют: “бывшей”. Или, вообще, стараются не использовать “устарелое название”.

Пока я налегала на булочки, Алан смотрел на меня умильным взглядом любящего отца. Где-то после второй чашки кофе, в этом взгляде что-то изменилось. Он начал переходить к делу:

- Знаете, Татьяна, я в трудном положении. Я очень хочу вам помочь. Но не смогу этого сделать, если вы не захотите помочь себе сами.

Ну, конечно. Добрый дядя прогнал злого и теперь рассчитывает на мою откровенность. Господи, как однообразно... Приём описанный в сотнях книжек и фильмов. Неужели, даже в “цээрушных” разведшколах не могут придумать что-нибудь оригинальнее?Или сама ситуация располагает к шаблону?

Будем подыгрывать, ничего не остаётся. Кофе - действительно, хороший, а булочки - и впрямь, замечательные. Когда ещё удастся такие попробовать. Может, вообще, никогда...

Я прожевала и изобразила глуповатую невинность:

- Что вы имеете в виду?

Он сверкнул белоснежными зубами:

- Не пытайтесь казаться менее умной, чем вы есть на самом деле. Вы - способная девушка. Я знаю, вы учились на первом курсе биохимического факультета. Почему бросили учебу?

- Потому что вы разбомбили университет.

Алан качнул головой:

- Мне очень жаль. В любом серьёзном деле бывают маленькие оплошности. Я уверен, что университет пострадал по ошибке. И кстати, вы еще так молоды, перед вами открыты перспективы... Почему бы вам не продолжить учёбу за границей? Это можно устроить.

- Мне нравится жить здесь.

- Понимаю ваши чувства. Но нельзя позволять иллюзиям лишать вас будущего. Сейчас Россия - лишь устарелое географическое понятие.

Он торопливо поправился:

- Я имею в виду то трудное положение, в котором оказалась ваша родина. Приобретя квалификацию, опираясь на знания, а не на старые химеры, вы могли бы лучше ей помочь.

Доверительно склонился в мою сторону:

- Поверьте, милая Татьяна, я уже не молод и имею кой-какой опыт. Экстремизм не решает ни одной проблемы. Наоборот, он их создает. И никто сейчас не делает больше для этой страны, чем правительство Гусакова и Международный Совет.

- И Рыжий ?- уточнила я, наивно хлопая ресницами.

Это становилось почти забавным. Он, действительно, рассчитывает так запросто меня обработать? Что называется, “промыть мозги” в дружеской беседе. Нет, на дурака не похож. Какой-то козырь у него должен быть. Пока что, он развлекается. “Чешет” по шаблону, не задумываясь, а сам не спускает с меня глаз - будто хочет насквозь увидеть.

Алан засмеялся:

- Я же говорил, некоторые иллюзии трудно преодолевать. Так часто бывает. Великих реформаторов современники не ценят. А потомки - ставят памятники. Анатолий Борисович делает всё, чтобы экономика бывшей России стала эффективной. Многие предыдущие правители любили рассуждать об этом. А он не только говорит, но и делает.

Ну вот. Наконец, прорезалось словечко “бывшая”.

Уловив что-то в моем взгляде, американец посерьезнел:

- Да это тяжело. Порой, это больно. Я сам искренне переживаю за великий русский народ. Но это - необходимые временные меры. Через несколько лет вы не узнаете эту страну.

Уже и сейчас не узнаю. Представляю, что будет еще через несколько лет.

- Я давно знаком с Анатолием Борисовичем. У него есть одно качество, уникальное для политика, - продолжал ораторствовать Алан, - Да, он не популист. Но он всегда выполняет обещания. Помните, как быстро удалось навести порядок в Воронеже?

Комната слегка качнулась вокруг меня. Изображать наивность вдруг стало тяжело. Невыносимо...

Воспоминание. Мучительно-яркое...

Огромное, чуть припорошенное снегом поле. Вмерзшие в землю тела - по всему полю... И где-то среди них - трое самых родных и близких... Я искала. Вглядывалась в изуродованные лица. Кровоточащими пальцами разрывала мерзлую землю. Слепла от слез.

Не нашла...

Рыжий выполняет обещания...

- ... Явные позитивные сдвиги, - будто через вату доносился голос Алана, - Население больше не ощущает нехватки продовольствия. С этим нельзя спорить. Это факты...

Да, Тула - сытый город. Почти, как Москва перед войной. Здесь хватает ярких витрин. Сюда не допускают беженцев. Но я знаю, что стоит отъехать километров на триста-четыреста...

Лишенные света и тепла, полумертвые города. Убогие деревни... И тощие ребятишки вдоль обочин автомагистралей - каждый раз, когда проходит натовская колонна. Они ждут. Иногда им везёт и миротворцы начинают швыряться монетами.

Однажды я тоже ждала у обочины. Я была старшей в кампании таких же замурзанных существ. Нам не повезло. Самые добрые и щедрые - немцы. А в тот раз, мы нарвались на литовцев. В детей полетел град пустых бутылок. Литовцы хохотали, тренируясь в меткости. Один из мальчиков, лет шести, не сумел увернуться. Упал с разбитой головой.

Я взяла камень и у поворота догнала ту машину. Швырнула булыжник в их рожи... Не промахнулась. И отсиживалась в канаве, пока над головой свистели пули...

-... конечно, миротворческий контингент сыграл свою роль в борьбе с анархией. Но сейчас обстановка стабилизировалась. И пытаться раскачивать её - безумие.

Я подняла голову:

- Стабильность? Да, на кладбище всегда спокойно...

Глава 2

- Жаль, Татьяна, что у нас не получается разговор, - менее задушевным тоном констатировал Алан, - Наше сотрудничество было бы полезным в первую очередь для вас.

Странно, но в глазах его мелькнуло что-то вроде удовлетворения.

Я вдруг поняла. Он не зря языком молол. И про выдающиеся способности Рыжего. И про остальное... Он знал, обо мне куда больше, чем казалось вначале. И ждал, что я сорвусь. Пусть в мелочи... Как опытный кукловод, дергал за нужные ниточки. Словно, готовил меня для роли в будущей пьесе и хотел узнать, на что эта кукла пригодна.

А я поддалась, как дура. Наивная дура. Или это кофе так действует?

- Что вы понимаете под сотрудничеством? - осторожно уточнила. Может, еще удастся потянуть время.

Американец прищурился и в этот раз обошелся без долгих предисловий:

- Например, мне интересно было бы поговорить о системе “Стилет”.

Будто январский ветер пронесся по комнате. Вот оно... Алан наконец-то выложил козырь. Они знают! Матвеич что-то успел сообщить в штаб. Информация дошла до предателя. Значит, шансы уцелеть практически нулевые. Они будут резать меня на куски, пока не вытряхнут всё.

Я улыбнулась, хотя это было нелегко:

- Как вы сказали? “Стилет”? Первый раз слышу...

Алан покачал головой:

- Враньё вам не идет.

Медленно встал, подошел к окну и проговорил, задумчиво глядя на багровеющее закатное солнце:

- Жизнь - суровая штука, Татьяна. Очень печально, что она бывает сурова даже к таким красивым девушкам.

Обернулся и посмотрел на меня с легкой грустью:

- Наверное, думаете, что я собираюсь отдать вас этому мяснику Фатееву? Нет. Он убьет вас еще до того, как получит хоть какую-то информацию.

Алан засунул руки в карманы брюк и прошелся по комнате:

- Существуют более действенные методы. Например, специальные наркотики, развязывающие язык. Признаюсь, тоже не слишком надежное средство. И с массой побочных эффектов. Куда более полную информацию можно получить с помощью... ментосканирования.

Я судорожно сглотнула.

Он приподнял бровь:

- Вам надо объяснять, что это такое?

Да, нет, можно было не объяснять. На Украине такое уже использовали. Но американец все же уточнил, с леденящей дотошностью:

- После двух сеансов ментосканирования - люди теряют рассудок, после четырех - превращаются в растение. Вы хотите умереть героиней, Татьяна? Вы будете жить идиоткой. Пускать слюни и испражняться. Не вызывая ничего, кроме отвращения. А главное, совершенно напрасно, потому что из ментограмм можно узнать практически всё.

Пожал плечами, задал риторический вопрос:

- Неужели вы этого хотите?

Отвернулся. И вдруг произнёс неожиданно мягко:

- Я тоже не хочу.

Снова сел в кресло напротив. Попробовал рукой кофейник:

- Остыл. Заварить для вас свежего?

- Не надо, - голос у меня предательски дрогнул.

- Считаете меня негодяем?... Да, я знаю про Воронеж, про вашу семью... Простите. Не было другого способа вас разговорить.

В глазах его не чувствовалось фальши. А может, у меня не хватало умения её различить.

Он кашлянул:

- Я - не зверь. Я - обычный человек.

Извлек из бумажника фотографию смеющейся темноволосой девицы на фоне двухэтажного дома:

- Моя дочка. У неё русское имя. Настасья. Всего на год старше вас.

Спрятал бумажник. Достал из кармана плоскую коробочку, нажал что-то, положил рядом с собой на столе:

- Теперь нас никто не услышит.

Интересный поворот.

- Мы должны помочь другу-другу. И это не пустые слова “доброго” следователя. Чтобы вы поверили, я кое-что расскажу. То, чего следователи обычно не говорят.

Алан внимательно глянул на меня:

- Вы ведь хотите знать, кто выдал вас... и всю вашу организацию?

Полез в стол и извлек тёмную кожаную папку:

- У “охранки” - обширное досье.

Перелистал страницы:

- Татьяна Гольцова... Имеет «отсидку» - год общего режима в петербургском “централе”. За нелегальный переход балтийской границы. Неприятный эпизод - ранен пограничник, один из ваших друзей, Евгений Зимин, погиб... Ладно, это старые дела... Здесь кое-что поновее... Собирала информацию о дислокации миротворческих сил в Туле и окрестностях, способствуя террористическим актам. Новомосковск, Серпухов... Участие в подготовке взрыва магистрального газопровода 16 октября прошлого года...

Имена, даты... И с каждым словом, будто всё ниже опускается потолок и воздух уходит из комнаты.

Им известно много. Слишком... Даже то, о чём не знали и не могли знать в штабе...

Алан прервался, поднял глаза от строчек.

Я застыла с каменной улыбкой на лице. Среди хаоса отрывочных мыслей единственная была чёткой и яркой: “Кто? Кто нас предал?”

Американец захлопнул папку:

- Нет смысла тратить время на перечисление... Конечно, президент Гусаков может вас и помиловать. После ментосканирования вы уже не будете представлять для них ни малейшей угрозы.

Вздохнул:

- К сожалению, время героев давно ушло. Сейчас - время технологий... Именно, поэтому, Америка - во главе мира. Не потому, что она - самая плохая и всех давит. Просто она создала эти технологии. И человечество идет за ней. Хотим мы этого или нет.

- Вы... Вы обещали рассказать...

- Да, я помню, Таня...

Алан постучал ногтем по кофейнику:

- Это не слишком приятная история. Зато - правдивая... Жил когда-то смелый человек. За свою Родину он сражался в разных концах мира. Но от всех его усилий было мало толку. Враги наступали... И однажды они пришли к нему домой. Разделили Россию и посадили в президентские кресла марионеток. Конечно, этот человек не мог смириться. Он создал организацию и продолжил борьбу...

- Во всем этом, была только одна маленькая странность. Внешне человек ничуть не изменился. Но он сообщал американцам о каждом своем шаге. И получал деньги. Именно на эти деньги, его организация росла, крепла. Захватывала в свои ряды новых бойцов Сопротивления. И каждый новичок попадал в картотеку... Умные враги, до поры до времени, никого не трогали. Они забросили широкую сеть и однажды в эту сеть должен был попасть богатый улов...

В интонациях Алана - нет торжества. Только легкая грусть и как-будто усталость.

Вот значит, как... Значит, действительно, никто не мог уцелеть.

К горлу подступил комок. Слова выходят бессильные, придушенные:

- И что же вы с ним сделали... с этим человеком? Пытали его ребёнка?

- Татьяна, - укоризненно качнул головой Алан, - Сейчас обходятся без драматических эффектов. Я ведь говорил - время героев ушло. Он предал вас. И он будет жить с этим. Спокойно и без мелодраматизма... А вы, подумайте, что же такое творится с Россией, если сколько-нибудь организованная оппозиция может существовать здесь лишь на американские деньги?

Я прикусила губу. Как хотелось, чтобы он врал!

Неужели, два с лишним года мы были только муравьями, копошившимися под надзором опытных “биологов”? Всё превращалось в ненужную, самоубийственную бессмыслицу.

Я потянулась к чашке, механическим движением... Очень хотелось расплакаться. Было бы куда легче, если бы на меня орали. Грозили... Но мне сочувствовали.

Ради чего? Ради чего мы все погибнем?

Взгляд Алана - серьёзен. И слова его падают, будто гири на чашу весов. Тяжёлые и верные:

- Россия - больна. И она может умереть. Если растратит силы в напрасных судорогах. Я не хочу этого. И вы не хотите.

В глазах его - искренность:

- Сила любой страны - человеческий потенциал. Чтобы страна жила -лучшие должны спастись. Должны спастись вы, Татьяна. Должны жить и работать те молодые люди, встреча с которыми назначена у вас через пять дней... А они погибнут. Если мы с вами им не поможем.

- Какая трогательная забота... И чем же... мы им поможем?

- Для начала - поверьте мне.

- Во что я должна верить?

- В то, что им ничего не грозит. Если я найду их раньше, чем некоторые из моих коллег.

- А не проще было обождать эти пять дней? Вы ведь знали о встрече. Могли проследить... И обошлись бы без моей помощи.

- Вы - умная девушка, - улыбнулся Алан, - Но о многом и не догадываетесь. К сожалению, я - не всемогущ. Приходится учитывать кое-какие факторы. Вы, наверное, привыкли считать американцев единой враждебной силой. Но они - тоже разные.

- Ниггеры, латиносы... кто там ещё?

- Кажется, мне удалось вас заинтересовать. Не скрою, в политических кругах Америки преобладает точка зрения, что Россия -лишь устарелое название. И чем скорее исчезнут с лица Земли её остатки, тем полезнее для цивилизованного мира.

- А вы разве думаете иначе?

- Сильная Российская республика - необходимый элемент мировой стабильности. Уже после перехода Дальнего Востока под японский и китайский контроль, баланс сил нарушился - явно не в нашу пользу... Если Россия окончательно погрузится в хаос, следующее десятилетие грозит крахом мирового равновесия. И обвалом всей глобальной экономики. Такого кризиса Америка может и не пережить...

- Так вам и надо, - слабо усмехнулась я.

- Если Америка рухнет, Россия от этого не воскреснет, - в его голосе почудился холод, - Даже при огромном желании, к тому времени воскрешать уже будет некого и нечего.

- И много таких умных... как вы?

- Пока мы - в меньшинстве. И, к сожалению, наши возможности влиять на реальную политику - ещё ограничены. Скрытая борьба идет не первый год. В ваших интересах... в интересах России, помочь нам выйти на создателей “Стилета”. Это было бы серьёзным аргументом.

- А если я скажу “нет”?

- Тогда я не сумею ничего сделать - ни для вас, ни для этих ребят. Несмотря, на всё моё желание.

- Вы заставите их работать на Америку?

- Они же умные люди, Таня. Думаю, они тоже прислушаются к моим доводам. Да, мы воспользуемся их разработками. Но и Россия - тоже. Новая объединённая Россия. Не с лицом генерала Гусакова.

- Гусаков - не главный. Вы знаете...

- На ближайших слушаниях в конгрессе всплывет вопрос об ответственности всего тульского правительства за террор против населения. В том числе, за воронежские события. Поверьте, большинство американцев не одобряют такие методы. Я лично передам собранные мной материалы.

- А Рыжий об этой вашей инициативе не догадывается?

Алан скромно прищурился и погрозил пальцем:

- Татьяна, не забывайте. Я - профессионал.

- Какие гарантии, что вы не врете?

- То, что я уже сказал - достаточная гарантия. Такими словами не бросаются.

- Мне надо всё обдумать.

Взгляд его опять стал по-отечески теплым:

- Я на вас не давлю. Хотя время - не наш союзник... Отдыхайте. Утром, поговорим. Как говорят русские, утро - вечера мудренее.

Он проводил меня до двери. И приказал конвоирам не надевать на меня “браслеты”.

- Мне кажется, мы поймём друг друга, Таня...

Пока вели в камеру, еще раз “прокрутила” в памяти разговор.

Алан был убедительным. Дьявольски убедительным. И лишь взгляд, последний взгляд Старика, да чувство, будто Алан дергает за невидимые ниточки, еще помогалибороться с искушением...

Соберись, Таня, соберись... Нельзя раскисать. Надо рассуждать логически. Как учил Старик...

Алану нужна не только информация. Ему нужна я.

Почему?

Одного из разработчиков “Стилета” я знаю в лицо. И Матвеич знает.

Но вариант с Карпенко сразу отпадает. Ментосканирование и наркотики к нему не применишь - человека в таком возрасте это убьет. Потому “охранка” и передала Старика Трибуналу - вытрясти из него что-то ценное уже не надеялись.

А вот моих ментограмм вполне хватает...

Я не верю в доброту “цээрушников”.

Почему бы им меня не “выпотрошить”? Отследить “клиента” и выйти на лабораторию...

Нет. Слишком рискованно.

В течении трёх лет президентства Гусакова физикам удавалось прятать “Стилет”. Они - осторожные. Почуяв опасность, могут уничтожить и прибор, и всю документацию.

Алану надо, чтоб они ничего не заподозрили. Чтоб сами были целыми и невредимыми...

Логика железная.

Но кое-что нелогично. Зачем было устраивать операцию против Подполья? Лишний риск, лишняя вероятность спугнуть физиков... Всего пять дней выждать - и бери нас тёпленькими. Вместе с лабораторией.

Единственное объяснение - наши назначили Главную Акцию на ближайшее время. Без всяких нуль-генераторов, обычными средствами. И у кого-то из СОКовского начальства не выдержали нервы.

Американцы исправляют ошибки тульских подельников?

Да, без меня им никак не обойтись.

И Алан не сомневается в успехе. Это читалось в его глазах. Это кольнуло меня в конце разговора.

В такой ситуации люди цепляются даже за призрачную надежду... Он знал, что по другому не будет. Он уже написал для меня роль в своей пьесе.

Типично американская слабость. Самоуверенность.

Я улыбнулась, представив какое у него будет лицо. Нет, Алан, выход у меня есть... И не тот, который ты заботливо для меня приготовил.

Я - спокойна. Нет уже не страха, ни отчаяния - всё перегорело. Лишь пустота... Черная пустота внутри.

Не думала, что буду так спокойна...

Они прощупали, просветили на специальных стендах каждый клочок моей одежды и обуви. Обыскали каждый миллиметр моего тела. Забрали ремень, вытащили шнурки из кроссовок. Даже сделали укол - кажется, вакцина против чего-то. Они очень беспокоятся о моем здоровье. Стекло в камере - бронированное. Нары прочные, намертво привинченные к полу. И за мной постоянно следят через видеоглазок.

Но всё, что нужно - смочить слюной и отковырнуть кончик ногтя. На правом безымянном пальце. Фальшивый ноготь, поверх настоящего. Пластинка очень тонкого, упругого биопластика с очень острым краем.

Им можно разрезать веревку, которой тебя связали. А можно перерезать вены. Лёжа на боку, отвернувшись от видеокамеры. Кровь будет стекать, впитываясь в куртку и тюфяк. Её вытечет много, очень много... Прежде, чем они спохватятся...

Я не подведу тебя, Старик.

Вот и пришли. Как быстро...

Когда распахнулась дверь камеры, и яркий свет из коридора проник внутрь, сначала показалось, будто в углу комок тряпья. Но комок чуть шевельнулся и я сообразила, что это человек.

- Пошла! - толкнул в спину надзиратель. Лязгнул замок. Я спрыгнула со ступенек и замерла. Человек больше не двигался.

Тогда я подошла ближе и склонилась над ним. Как раз в этот момент, тусклая лампочка под потолком вспыхнула ярче. И я увидела, что на незнакомце живого места нет: через прорехи в изодранной одежде - страшные открытые раны, ожоги...

Этого несчастного бросили сюда, чтобы сделать меня посговорчивей.

Я прикусил губу в бессильной ненависти. Вряд ли сам Фатеев такой инициативный. Небось, прямое указание вежливого американского шефа. Подонки!

Что я могу сделать для этого бедняги? Ничего. И целую ночь он будет корчиться в агонии рядом со мной. Назидательный урок для девчонки.

- Вы... Вы слышите меня? - тихонько спросила, еще ниже склоняясь над незнакомцем. И вдруг показалось: он улыбнулся. А потом поняла - не показалось. Я испуганно отпрянула.

Они посадили ко мне сумасшедшего.

Незнакомец повернул голову. Обнаружилось, что взгляд, направленный на меня, вполне осмыслен.

- Здравствуй.

- Привет, - машинально отозвалась я. Как будто мы не в камере, а на лавочке, в парке. Чуть было не спросила: “Как себя чувствуешь?” И мелькнула мысль - а если все эти раны сплошная бутафория? И незнакомец - обычная “наседка” Фатеева?

- Не надо бояться, - прошептал он.

Нет, на “наседку” не похож. Какой странный взгляд...

- Тебе больно? - не выдержала я.

- Да, - чуть кивнул, - Сломанная рука... Пара рёбер... Ожоги, резаные раны... Внутренние повреждения...

Голос был спокойный.

Я взглянула на его запёкшиеся, треснутые губы:

- Принести воды?

- Спасибо... Не повредит.

Никакой посуды, естественно, не было. Стащила с себя куртку и подставила под струю. Торопливо донесла до раненого. Он успел сделать несколько глотков, прежде чем вода просочилась на пол.

- Спасибо, - опять поблагодарил, - Теперь будет легче.

- Как тебя звать?

- Николай.

Сколько ему лет? Трудно определить возраст, когда лицо - сплошные ссадины и синяки.

- Здорово ты их разозлил...

- Пожалуй, - согласился Николай, - И сказал-то - пустяк... Объяснил Фатееву, кто он такой.

- Похоже, ему было неприятно, - качнула я головой, не зная плакать или смеяться.

- Кто-то же должен сказать ему...

- Ты серьезно?

- Всякий человек имеет право на истину о себе.

- А если, этот... давно не человек?

- И это тоже истина.

Надо же, какой блаженный.

- Стоит ли за такое умирать?

- Всякая правда не даётся легко. Только ложь - ничего стоит, - изуродованное его лицо снова осветилось улыбкой. Доброй и бесхитростной.

Удивительное безумие...

- Ты слишком рано хочешь уйти, - вдруг произнёс, не спуская с меня пристальных зрачков.

Я напряглась. Если здесь есть видеокамера, микрофон тоже должен быть.

- Они ничего не услышат, - успокоил Николай, - И не увидят. Ничего, кроме того, что им положено слышать и видеть.

Ну да. Всё начинает проясняться. Похоже, Алан считает меня дурочкой, если думает, что я куплюсь на такую чепуху.

- Сомневаешься, - понимающе вздохнул блаженный.

Приподнялся и сел на полу. Махнул искалеченной рукой:

- Гляди.

“Придурок,” - подумала я, отступая к противоположной стене, но тут же замерла. Потому, что его раны начали быстро затягиваться. Без шрамов, без следов. Даже черная запекшаяся кровь будто впитывалась в кожу.

Раньше такое я видела лишь в кино. Но теперь это были не спецэффекты. Страшное обезображенное лицо разглаживалось. Сквозь растворяющиеся гематомы, сквозь исчезающие ссадины проступали правильные черты.

Может это я сошла с ума?

Или американец, всё таки, чего-то добавлял в кофе?

- Не бойся, - сказал Николай, - Они хотят, чтобы ты боялась.

Прищурился, всматриваясь куда-то сквозь меня.

Сломанное ребро заныло и вдруг отпустило. Внутри осталось лёгкое покалывание и тепло...

- Спасибо, - выдавила я.

- Не за что...

Я села на тюремный матрац. Будто ноги перестали держать. Закрыла глаза.

“Не может быть...Этого не может быть.”

Что со мной?

- Загляни в себя, Таня...

Я вздрогнула и на щеках у меня выступили слезы. Наверно, я слишком долго сдерживалась. А боль... Все эти годы, она никуда не уходила. Черными камнями застывала, падала на дно души. Но не исчезала. Иногда эти камни давили так сильно, что перехватывало дыхание. Родители, брат, Женька... Неподвижные тела на снежном поле...

- Никто не гибнет... - где-то рядом звучал голос.

Черные камни плавились и выходили горячими слезами.

- Никто...

Мне, действительно, хотелось этого. Чтобы не было мёртвых городов. Серых “соковских” мундиров, огромных котлованов с телами расстрелянных... Только щедрое летнее солнце, только голубое, без угрозы, небо над головой. Добрые люди на светлых улицах, надежда и любовь в сердце...

Единственное, чего я не могла забыть - белозубой ухмылки Алана по ту сторону солнечного миража.

- Николай... Те, кто мне доверился - в опасности. У меня нет выхода...

- Не думай о смерти. Думай о жизни.

- Ты... Ты выведешь меня отсюда?

Он смеётся, почти беззвучно:

- Нет. Ты сама... Найди свой путь, Таня...

Призрачным маревом плывёт камера и бесследно растворяется...

Я медленно лечу над лесом, над спокойной гладью реки. Я понимаю, что это лишь сон, но всё так ясно... Такими настоящими кажутся отражения облаков на воде, тускнеющая голубизна вечернего неба, маленькая церквушка на берегу и рядом с ней - обыденно прозаичная копна сена. Чудится, будто стоит немного напрячься и вплывет, ярким воспоминанием детства, запах свежескошенной травы...

Нет, никогда прежде я не видела ни этой реки, ни этой церкви. А почему-то на душе легко. Словно, наконец-то, после долгих скитаний я вернулась в родные места. Рдеющая закатным солнцем маковка храма несёт надежду, будто свет в окошке, за которым тебя ждут. Но что это за надежда, и кто меня ждет - я не знаю. Просто мне очень хорошо. Впервые за три с лишним года.

- Будет трудно, - слышится где-то рядом голос Николая, - Но у тебя хватит сил...

А потом наступает пробуждение. Снова в камере, снова на жестком тюремном тюфяке. Лязгают запоры и входят двое надзирателей. Нет, не за мной. Они принесли чёрный пакет на молнии. Чтобы упаковать в него мертвое тело, застывшее в углу. Неузнаваемо изувеченное тело человека, умершего от ран этой ночью.

Эх, Николай... Как спокойно ты говорил о смерти...

Глава 3

Через полчаса меня привели в кабинет Алана.

Взгляд у него был внимательный, с лёгким оттенком беспокойства:

- Доброе утро, Татьяна. Присаживайтесь.

- Не слишком доброе.

Алан вздохнул:

- Понимаю. Вы провели нелегкую ночь. Честное слово, я не знал.

С досадой развел руками:

- Нельзя всё контролировать. Даже в этих стенах. Поверьте, это не мои методы. Оставлять вас на ночь в камере было ошибкой. Простите.

Может, он и не врал. Он бы, действительно, придумал что-то более утонченное.

- Идиоты! Мясники! Я разберусь, чья эта инициатива и больше такого не повторится.

Нервно прошелся по кабинету, потом окинул меня заботливым взглядом:

- Неважно выглядите. Надо показать вас врачу.

Он и в самом деле отвел меня к врачу. Точнее, к врачам. И не думала, что здесь у них такое количество аппаратуры, включая новейшие трехмерные томографы, электронные микроскопы и еще много чего разного, неизвестного назначения. Целый медицинский институт в миниатюре.

Сначала мне разрешили принять душ. Потом взяли кучу анализов, просветили на томографе. И сделали пару уколов.

- Витамины,- пояснил сопровождавший меня Алан.

Привели в комнату без окон, с льющимся с потолка мягким зеленоватым светом. Здесь слегка пахло озоном и сосновым лесом. Посреди комнаты стояло что-то вроде прозрачного саркофага.

- Это не больно,- улыбнулся Алан, заметив опаску в моих глазах,- Я вас оставлю на полчаса. А вы раздевайтесь, залезайте внутрь. Ионизированный воздух со специальными добавками. Прекрасно восстанавливает силы. Можете даже подремать.

Возражать я не стала. Если бы Алан захотел, всё бы произошло и без моего согласия. Пусть лучше думает, что я во всем готова следовать его указаниям.

На аппаратуру для ментосканирования сооружение не походило. Что-то среднее между солярием и кислородной камерой - вроде тех, в которых сутками торчит одряхлевший Майкл Джексон.

Я разделась и забралась в “саркофаг”. Если Алану надо, чтобы я выглядела и чувствовала себя хорошо - в этом наши интересы совпадают.

Врач задвинул надо мной крышку. Комната опустела. И хотя не верилось, что мне удастся, я действительно задремала...

Когда открыла глаза, надо мной стоял американец:

- Полный порядок, Таня. Анализы хорошие.

Радуется, будто он мой лечащий врач.

- Одевайтесь. Идем завтракать.

Завтракали мы не в его кабинете, а в нормальной, почти уютной комнате. Если не считать решеток на окнах.

Я с аппетитом принялась за еду. Сегодня чувствовала себя куда лучше. Может потому, что выспалась ночью. И всё воспринималось по-другому... Кем ты был, Николай? Талантливым гипнотизёром?... Спасибо тебе. Сон, который ты навеял, был крепким и приятным...

Больше они не выдавят из меня и слезинки. И то, что вчера я собиралась перерезать вены - казалось нелепой детской слабостью.

- Не хотите еще бифштекса? Вам надо быть в хорошей форме,- сказал Алан,- Дело в том, что планы пришлось изменить. Мы связались с разработчиками “Стилета”. Встреча через пять часов. В известном вам месте.

Вот как... Они знают, по-крайней мере, один из нет-форумов, через которые мы устанавливали контакт, знают пароли и позывные. И сумели перенести встречу на три дня раньше.

Видимо, слишком масштабной была операция СОКа. И слишком неуклюжей. Скоро информация о нашем провале просочится и обязательно дойдет до физиков. Поэтому американец так спешит. Я нужна ему прямо сейчас, работоспособной и свеженькой, как огурчик. У него нет лишних дней, чтобы устраивать проверки. Алан уверен, что достаточно меня “обработал”.

Вот он, мой шанс! Единственный. На который я даже не смела надеяться...

Мы вылетели из Тулы вертолетом. Скоро на горизонте появились сероватые многоэтажки окраин бывшей столицы. Дома здесь сохранились лучше. Кое-где даже поблёскивали остатки стекла в оконных проёмах.

Чуть погодя, начался характерный московский пейзаж и мне захотелось закрыть глаза...

Раньше я не видела это с высоты.

Бомбёжки и голод выгнали из столицы большую часть жителей. Остальное довершили пожары. Дома без людей долго не живут. Тянувшиеся под нами во все стороны, почернелые, полуразвалившиеся остовы напоминали громадное неухоженное кладбище.

Даже сейчас, при ярком солнечном свете, Москва выглядела мрачновато. А ночью здесь по-настоящему жутко. В кой-какие места и полицаи не рискуют соваться после заката.

Тяжело выжить в городе-призраке. Но прятаться легче. Это не Тула, где на каждой улице нарвешься на патруль.

На всём огромном пространстве Москвы - врядли наберется три миллиона человек. Из них около двухсот тысяч - нелегалы и “полулегалы”, обитающие в подвалах или сохранившихся бетонных коробках...

Кое-какие знакомые в московских Развалинах у меня есть. Если еще живы - помогут.

Я наклонила голову, вглядываясь через прозрачный колпак кабины. Внизу - Красная площадь. Флаг развевался над “МакДональдсом”. Остатки бронзовых Минина и Пожарского уже успели демонтировать. На их месте возвышался пятиметровый уродец - памятник академику Сахарову работы Шемякина.

Площадь была чужой, как и всё остальное.

Миновав Садовое кольцо, вертолет приземлился на расчищенный от руин участок. Поблизости ждал автомобиль. Старенький ВАЗ-”девятка”.

- Сколько - со мной?- уточнила я у американца.

- Кроме меня - еще один. Ждёт в машине.

Понятно. Ожидается такой богатый улов, что Алан никому другому не доверил забрасывать невод. Будет сложнее для меня. Но, пожалуй, куда приятнее.

И всё таки, странно. Он готов идти на личный риск. Он во мне ничуть не сомневается. Это точно. Но в чем дело, в моих актерских способностях? Или у американца опять припасен неизвестный козырь?

Мы сели в автомобиль, на заднее сиденье. Вертолет тотчас взмыл.

ВАЗ рванул с места.

Пока ехали, я успела присмотреться к водителю. Бритый, плотный затылок, короткая шея, выраставшая из широченных плеч - стандартная внешность человека, зарабатывающего на жизнь мускулами. Но взгляд, иногда мелькавший в зеркале заднего обзора - цепкий, умный. Пожалуй, водитель не уступит Алану. А в чем-то может и опасней. Хотя бы тем, что, в отличие от Алана, он не считает меня своей маленькой победой.

Минут через пятнадцать, предварительно намотав круги по городу, “девятка” остановилась у метро “Площадь Суворова”.

Улица и площадь - пустынны. Нежилой район. Кругом - сплошные развалины и брошенные дома с черными глазницами окон. Ярким пятном выделялся только новенький громадный плакат “Мы выбираем свободу!”- счастливая мамаша, обнимающая румяного упитанного ребёнка. Раньше я видела эту же мамашу на рекламе “памперсов”. Наверное,оба плаката - продукция одного агентства.

Несколько хмурых оборванных личностей показались из развалин. Я поежилась: такие знакомые взгляды. Взгляды голодных шакалов. Нет, это не “переодетые”. Скорее уж - коренные москвичи. За буханку хлеба зарежут и не поморщатся. Впрочем, мы им - не по зубам. Наш водитель глянул сурово и хмурых личностей, как ветром сдуло.

Метро не работает еще с бомбежек. Стеклянные двери выбиты. Вместо них приварены грубые решетчатые ворота, запертые на висячий замок. Жестяная табличка - белый фон, красные буквы, на английском и русском: “Danger! Mines! Осторожно! мины!” У всех уцелевших входов в метро сейчас такие таблички. Правительство Гусакова не может контролировать подземные коммуникации. И потому предпочитает их минировать. Хотя, иногда не очень аккуратно. Опытный человек может и пройти.

Здесь СОКовские сапёры проход наверняка очистили. Я потрогала замок. Кто-то щедро его смазал. Если люди Алана уже внутри, они аккуратно закрыли ворота за собой.

Американец в легкой растерянности чесал висок. Коллеги забыли оставить ему ключ? Я усмехнулась, пошарила в груде мусора и обнаружила длинный ржавый гвоздь. Небольшое усилие и замок безвольно повис на освободившейся дужке.

- А вы - мастерица!- одобрительно расплылся Алан. Тут до меня дошло, что он и сам бы без труда справился. Просто, захотел увидеть, что буду делать я.

Ну и пускай видит. Делов-то. Я научилась открывать такие замки, еще когда бомжевала. До нашей встречи с Матвеичем.

Щемящее чувство колыхнулось внутри. Старик... Где ты? Что сейчас с тобой?

Перед тем, как шагнуть за ворота, опять посмотрела на яркий плакат. И вздрогнула. Померещилось, будто румяный младенец зыркнул на меня чужим взрослым взглядом. Внимательным и изучающим.

Нервы. Наверное, нервы...

Внизу ждала темнота. Поэтому одели “ночные глаза”, синтезирующие цифровую картинку на основе всех диапазонов, включая инфракрасный и ультрафиолет. Видно не так, как при дневном свете. И всё же, безошибочно различаются даже мелкие детали.

Я не зря выбрала эту станцию. Отсюда есть переходы еще на две линии. Даже если они заранее перекрыли всё вокруг - шансов уйти больше. Уйти-то можно не только через туннели метро. Под Москвой, едва ли не со сталинских времен, сохранилась целая сеть коммуникаций. Планов её нет ни у СОКа, ни у американцев. А после того, как однажды исчезла спецгруппа из шестнадцати человек, они вообще боятся туда лезть...

Мертвый эскалатор остался позади. Мы двигались размеренным шагом.

Пока, что Алан ничего не заподозрил. Идёт чуть правее и позади меня. Его напарник - впереди, не сводя глаз с наваленной поперек платформы груды металлолома. Оружия они не доставали - вероятно, боялись спугнуть физиков.

Я оказалась ближе к краю платформы и первая увидела мертвого полицая. Он лежал на рельсах, нелепо подогнув ноги и сжимая левой рукой цевьё “калашникова”. Совсем “свежий” - я не чувствовала запаха разложения. Но откуда? Его не могло быть здесь! СОКовцы наверняка заранее прочесывали станцию!

Может кто-то сумел уже после проверки?

Долго колебаться я не стала. Прыгнула на рельсы и вырвала из закоченевшей руки автомат. Передернула затвор и, крутнувшись на спину, послала длинную очередь вдоль края платформы.

Не промазала...

А они ничего не успели: ни пригнуться, ни достать пистолеты. Лишь осели неуклюжими мешками.

Я вскарабкалась наверх. Оба - неподвижны. По гранитным плитам расползались темные лужи. Не спуская тела с прицела, я подошла ближе. И задрожала, едва не выронив “калашников”. На платформе лежали отец и младший брат.

Но это же невозможно! Я хорошо знаю!

Отец приоткрыл веки, слабо позвал:

- Таня...

И, отбросив оружие, я рухнула рядом на колени:

- Папа! Папочка...

Его пробитая рубашка быстро темнела от крови. Та самая светлая, немного вылинявшая рубашка, в которой я его видела последний раз.

- Что ты наделала, дочка...

- Прости, прости меня, папа,- бормотала я, захлёбываясь слезами, срывая с себя куртку и подкладывая ему под голову.

А потом я поняла, что мы уже не в метро. Низкое ноябрьское небо сеялось мелким дождем над окраиной Воронежа. Вон там, в дымке, темнеют городские дома, а здесь уже поле. Огромное поле. Вечер.

Столько раз я видела это в снах...

Люди, много людей, идут через поле, тяжело передвигая ноги с налипшими комьями грязи. Сзади остались подкупленные полицаи. Скоро опустится тьма, а до леса уже не так далеко. Они смогут уйти.

Откуда-то из вечернего сумрака вырастает цепочка серых фигур. Совсем редкая. Но в руках у них - автоматы.

А у меня нет оружия. Где-то там, на станции “Площадь Суворова”, остался мой АКМ. “Серых” не остановить. И все равно я бегу в сторону цепочки, проваливаясь в грязь, задыхаясь от страха и ненависти и нелепо размахивая кулаками.

Я почти успеваю добежать до автоматчиков, когда промозглый сумрак взрывается вспышками и грохотом выстрелов. Очередь ударила в грудь. Меня убили. Но я не падаю. Я вижу, как падают другие. “Серые” медленно продвигаются вперед и оружие в их руках вздрагивает, как живоё. Я знаю: в поле никто не уцелеет. Тех, кто пытается еще бежать, догонят пули...

Ближайший ко мне автоматчик поворачивается, чтобы добить раненую женщину. И цепенея от ужаса, я вижу его лицо. Матвеич.

- Не смей!- сердце безумным мячиком колотится внутри.

Старик не обращает внимания. А ко мне идёт мёртвый Ярослав. “Калашников” в его руках направлен в мою сторону. Взгляд - остановившийся, незрячий. Ярослав улыбается.

Его автомат грохочет, выплевывая огонь. Удар. Боль. Земля опрокидывается. Небо тускнеет, гаснет...

Темнота. В этой темноте - голос отца:

- Помоги мне, Таня...

Сердце успокаивается. Мне лучше. Мне почти хорошо. Странно, как я раньше не понимала, что они так похожи - Алан и мой отец. Я должна помочь им. Я помогу им...

Голос отца всё звучит. Уже не снаружи, а где-то внутри меня. И от этого на душе становится легко и ясно. Теперь я знаю, что Алан говорил мне правду. Чистую правду. Он желает нам добра. Только добра. Я помогу ему. Я сделаю всё, что он скажет...

Запах озона и сосновой хвои. Зеленоватый свет, пробивающийся сквозь полузакрытые веки.

- Very well,- донёсся удовлетворенный голос Алана,- She will be o’key.

Я действительно спала... Кажется, мне приснился сон. Не помню какой...

Открыла глаза. Верхняя часть прозрачного саркофага, в котором я лежала, была отодвинута. Американец заботливо склонился надо мной:

- Ты в порядке, девочка?

- Да.

- Тогда, идём завтракать.

У него - доброе и приятное лицо...

Завтракали мы в нормальной, вполне уютной комнате. Решетки на окнах выглядели здесь не более, чем декоративной деталью.

Я сама удивлялась своему аппетиту. Сегодня чувствовала себя куда лучше. И то, что вчера собиралась перерезать себе вены - казалось, нелепой детской слабостью. Даже странно, как я могла не верить Алану...

Глава 4

День выдался ветреный. Пушистые, белые острова удивительно легко ползли над Москвой, сталкивались и рассыпались. А непотопляемое солнце, вынырнув из-за очередного небесного айсберга, каждый раз до отказа заливало город светом и теплом.

Мы сели в черную ВАЗ-”девятку”, на заднее сиденье. И автомобиль, и сидевший за рулём Фёдор, плотный крепыш, показались мне смутно знакомыми. Вроде того наваждения, когда посреди чужого города тебе мерещится что-то давнее, забытое - в очертаниях улиц, в лицах прохожих...

Всё таки, я немного волнуюсь. Это пройдёт...

Нет-кафе “Глубина” находится в удобном месте - у самой границы города и Развалин. На машине сюда можно добраться с единственной стороны, слегка попетляв предварительно между завалами.

Конечно, владельцы кафе выбрали это место не случайно. Если полицаи захотят устроить облаву, быстро доехать до “Глубины” им будет нелегко. А значит, никакой внезапности не получится. Даже, если захотят оцепить целый квартал - толку будет мало. Местные псы, прикормленные посетителями и владельцами кафе, за версту чуют “мусоров” и поднимают такой лай, что вся округа знает - готовится облава. Те, кто не желают общаться с полицией, легко успеют уйти в Развалины.

Впрочем, облавы здесь бывают не часто. Наверное, поэтому “Дьяболо” назначал встречи именно в “Глубине”.

Местную стоянку охраняли двое крепких парней в бронежилетах и шлемах, вооружённые АКМС-ами. Сам вход в кафе - забаррикадирован железобетонными блоками. Мы припарковались рядом. У не слишком широкого промежутка, остававшегося для посетителей, дежурил ещё один охранник. Почти такой же массивный, как загораживавшие фасад блоки. И с “железобетонным” выражением на квадратном лице.

Охранник - богато экипирован. С громадного кулака на нейлоновом шнурке свисал “шокер”. В кобуре, надетой прямо поверхбронежилета, имелось нечто внушительное, кажется “стечкин”. На поясе болталось две слезоточивых гранаты.

В Москве, всё это - обычная предосторожность. Особенно, в этом районе. В прошлый раз, когда я была в “Глубине”, другому охраннику, Вахтангу, пришлось истратить пол-обоймы, отгоняя бродячих псов. Один посетитель имел неосторожность явиться с бульдогом и местная свора едва не разорвала собаку вместе с хозяином еще на подходе к кафе.

Да и люди бывают не лучше. В этом году “живодёры” совсем обнаглели. Это раньше они работали, в основном, по трущобам. Но доходяги - дешёвый товар. В “Глубине”, публика относительно здоровая и сытая. Тем хуже для неё. Никто так не ценит чужое здоровье, как охотники за органами.

- Привет,- кивнула я массивному “швейцару” у входа. Вахтанга и двух его помощников я знала хорошо, а этого видела в первый раз.

Здоровяк проигнорировал мои попытки быть вежливой. Сквозь встроенный в шлем сканнер он изучал наши фигуры. Наконец, чуть отступил и любезно указал на выскольнувший из стены поддон:

- Пожалуйста, сдайте оружие.

Алан и Фёдор выложили “беретту” и “макаров”. Поддон исчез в стене, вместе с оружием. Из специальной щели на ладонь Алана упали пластиковые номерки.

Вежливым, но не терпящим возражения тоном,охранник изрёк:

- Пожалуйста, повернитесь.

Мы выполнили.

Спрятанное под одеждой “железо” хорошо видно через сканнер. Эта штуковина - американская новинка и стоит кучу баксов. Даже полиция ещё таких не имеет. Хотя, по словам, Чингиза, одного их владельцев кафе - шлем достался “Глубине” совершенно бесплатно. Пару месяцев назад подарил заезжий иностранец. Вероятно, какой-нибудь штатовский богач, соблазнённый “russian” экзотикой.

- Добро пожаловать,- сказал охранник и бронированные двери отъехали в сторону.

Один за другим мы шагнули внутрь, благополучно миновав еще одну проверку, о которой многие посетители не догадываются. В дверной проём встроены весьма чувствительные датчики “жучков”. Я заранее предупредила об этом Алана.

Мы прошли к бару, напротив которого на огромном стереоэкране шла трансляция ралли Лондон-Дакар. Посетителей пока немного. Настоящая жизнь, здесь, как и в большинстве нет-кафе, начиналась после шести вечера.

- Довольно уютно,- заметил американец,- В Москве тоже бывают приятные места.

Странно, но даже тот, почти не различимый, акцент, который у него был - исчез бесследно. Сейчас Алан напоминал скорее тульского бизнесмена средней руки. Любителя экстремальных развлечений, решившего “оттянуться” по московским притонам. Хмурый, молчаливый Фёдор вполне сошел бы за телохранителя, я - в своём стильном наряде и вызывающем макияже - за подружку тульского бизнесмена.

Впрочем, как раз “Глубину” назвать притоном трудно. И Алан только внешне казался расслабленным. В его прищуренных глазах, то и дело, проскальзывало холодноватое внимание.

Пока, всё спокойно. Какой-то расхристанный субъект в дорогом пиджаке из змеиной кожи, медленно пил текилу, не замечая никого вокруг. Компания накрашенных девиц, оживившихся при появлении Алана, скользнула по мне неприязненными взглядами и утратила к нам всякий интерес.

Американец сунул кредитку в нишу на стойке и заказал безалкогольный коктейль. Его напарник сделал вид, что увлечен трансляцией ралли.

Я подошла к терминалу админа. С монитора на меня уставился Колян - виртуальный паренёк в спортивных трусах, “бабочке” и шляпе набекрень. Дурашливое дитя компьютерной графики и местных программистов:

- У нас заказан отдельный “рум”, - сказала я и набрала “пассворд”.

- Сей момент!- подмигнул Колян. И в порядке музыкальной интермедии сплясал чечетку на нарисованном столе. Потом, так и не слезая со стола, поклонился и объявил:

- Пожалуйста, пройдите в “намбер фор”.

- Спасибо, Колян.

- Всегда к вашим услугам... Таня!- расплылся паренек. Я вздрогнула - откуда он знает моё имя? Неужели, я настолько примелькалась в “Глубине”? Но ведь “Колян”- всего-лишь программка, не особо умная к тому же. Он не умеет различать посетителей...

Додумать я не успела.

Колян послал мне воздушный поцелуй. Дверь в дальнем конце зала распахнулась. Американец дружески кивнул бармену и взял меня под руку. Впрочем, не забыл захватить и пластиковый стакан с коктейлем.

Мы оказались в овальном по форме вестибюльчике. Слева и справа - металлические двери. Над каждой, кроме той, что вела в служебные помещения, светилась бледно-оранжевая цифра. Лишь “четверка” горела призывным ярко-зеленым.

Мы вошли. Внутри ждал столик со стандартным, незамысловатым ассортиментом: шесть бутылок пива, гора бутербродов, зелень и фрукты. Это ведь не ресторан. Главное здесь - не еда. Главное - по углам комнаты: три обычных вирт-терминала и три “сферы” полного “погружения”.

Мы заперли дверь изнутри. Теперь, пока не кончится оплаченное время, никто не сможет войти сюда без нашего допуска. Разве что, если начнется пожар и сработает система пожаротушения.

Я сделала большой глоток пива и направилась к терминалам. Разумеется, надевать полный костюм и залазить в “сферу” не стала, ограничилась перчатками и шлемом. Подождала, пока тонкая сеточка биосенсоров внутри шлема мягко обляжет кожу лица. Поморгала, чтобы глаза быстрее адаптировались к стереокартинке...

В розоватой тьме заставки туда-сюда бесцельно плавало множество разноцветных рыбок. А совсем рядом висела клавиатура.

Я выбрала опцию в меню и нажала “ENTER”.

Тьма взорвалась тысячами красок. Теперь я - на открытой веранде у берега теплого спокойного океана. Лицо обдувал лёгкий, приятный бриз. Морской запах - совсем настоящий. В “Глубине” - аппаратура корейская, но ароматические синтезаторы у них не хуже, чем у “белой сборки”.

Я шагнула к краю террасы. На самом-то деле, конечно, я продолжала сидеть в кресле перед терминалом, но встроенные в шлем и перчатки идеомоторные датчики зафиксировали слабые электрические импульсы, чуть уловимые подрагивания мышц и нарисованное тело покорилось моему едва наметившемуся желанию. У новичков это выходит не сразу. Именно поэтому они предпочитают “сферы” даже для кратковременного “погружения”.

Я завертела головой. Ни души. Только ветерок шевелит листья пальм, да где-то у дальнего мыса белеет одинокий парус. Всё правильно. Так и должно быть. Ведь это отдельное “пространство” четвертой комнаты. Мы за него заплатили и доступ других пользователей сюда невозможен.

А здесь хорошо. Раньше я не видела этого места. Интересно, где всё снималось? Где-нибудь в Полинезии?

“Бухта Уамоту”- прочла я на экране монитора, стоявшего в тени пальм. Со времени моего последнего визита, выбор “спэйса” в кафе обогатился. Среди прочего, появилась даже “Красная площадь”. Наверное, опция, рассчитанная, в основном, на иностранцев. В “Глубине” их бывает немало.

- Внимание!- донесся бархатистый женский голосок,- Пользователь “Дьяболо” просит доступа в ваше пространство.

Наконец-то!

- Доступ разрешить.

- Исполняю!

Я снова осмотрелась по сторонам. Прошла секунда, другая... Но ничего не изменилось. Где же он? Что за шутки...

- Здравствуй, Фродо!- знакомые иронические интонации.

Фродо - это один из моих псевдонимов в сети.

Где же ты прячешься, Дьяболо?

В “виртуале” отыскать собеседника по голосу труднее. Особенно, если он сам этого не слишком хочет...

Наконец, я заметила. Вечернее нежаркое солнце уже начало клониться к закату. Сверкающая дорожка пролегла на океанской глади. И по этой дорожке не спеша двигалась крохотная фигурка.

- Здравствуй, Дьяболо. Вижу тебя.

Легкий смешок в ответ. Всегда он такой. Лет на пять старше меня, но все ухватки двенадцатилетнего сорванца. Или правду говорят, что настоящие ученые похожи на детей?

- Как море, Дьяболо? Теплое сегодня?

- Залазь, искупаемся!- с готовностью предлагает Дьяболо.

- Нет времени.

- Что ж, тогда не будем его тратить,- соглашается он и вдруг оказывается на берегу, рядом с террасой.

Сразу видно, что в “Глубине” он бывает частенько. Обзавелся собственным телом, не входящим в стандартный набор “виртуала”. Голова молодого Эйнштейна на гипертрофированно мускулистом торсе киногероя. Из одежды на нём - легкие полотняные брюки, слегка намокшие внизу.

- Прекрасно выглядишь,- ухмыляется Дьяболо.

У меня тело стандартное. И по-моему... мужское. Ну да, забыла указать, а компьютер выставил по-умолчанию.

Не имеет значения. Я ведь не собираюсь, здесь задерживаться. Серьезный разговор невозможен, когда вместо глаз собеседника - пусть и очень хорошо, но всё же нарисованная физиономия.

- Мы тебя ждем, Дьяболо.

- Ты привела чужих,- покачал он головой.

Картинка из бара “Глубины” свободно транслируется в локальную сеть через десяток видеотерминалов. Дьяболо успел прекрасно разглядеть моих спутников. Только мы и не собирались прятаться.

- Это - друзья. Ты же знаешь, если бы я не была уверена...

- Нет,- на этот раз его голос категоричен, и следа нет от мальчишеской бесшабашности,- Мы будем говорить здесь. Или не будем говорить совсем.

Что ж... С его стороны - вполне объяснимая осторожность.

Значит, придется разговаривать на берегу тропического океана. Ничего страшного, “пространство” хорошо защищено от прослушивания.

Для людей поколения Алана такое общение слегка непривычно.

В одном старом фантастическом романе (кстати, название “Глубина” именно оттуда) под действием простенькой и безобидной программы, сознание людей воспринимало “виртуал” в качестве реального мира. Независимо от совершенства картинки на экране.

С тех пор качество оцифровки выросло неизмеримо, мощность компьютеров увеличилась на два порядка, но пока, вместо грёз получаются кошмары.

Все известные на сегодня программы, создающие иллюзию реальности, обладают выраженным наркотическим эффектом. Чем они совершеннее - тем сильнее зависимость. Человеческий разум слишком тонкая штука - его трудно обмануть, не разрушая.

В “Глубине” - “дури” нет. Только, совсем слабые, легальные “видеостимуляторы”. Это же респектабельное заведение...

Я, как раз, хотела стащить шлем и прочесть Алану что-то вроде лекции по “виртуалу”, когда рядом из ничего возникли две фигуры. Стандартные тела - широкоплечие молодые мужчины. Один брюнет, другой блондин - чтобы легче различать собеседников. Наверное, компьютер выбирал.

- Если хотите общаться здесь - мы не возражаем,- сказал брюнет голосом Алана. Судя по голосу, американец улыбнулся, но виртуальный двойник вместо этого перекосился в безобразной гримасе.

- Поправьте шлем, - негромко посоветовала я. Брюнет торопливо ощупал голову и сразу расплылся в широкой улыбке - биосенсоры шлема правильно облегли лицо.

- Кто вы такие?- хмыкнул молодой Эйнштейн-Дьяболо, небрежно разваливаясь в кресле-качалке.

- Друзья,- развёл руками американец, присаживаясь напротив.

- Не люблю, когда неизвестно кто приходит с улицы и начинает искать моей дружбы. Это выглядит подозрительным, вы не находите?

- Обойдёмся без вводных фраз.

- Давайте.

- Мы представляем людей, заинтересованных в самом тесном сотрудничестве. И обладающих большими возможностями.

- Насколько большими?

- Весьма,весьма большими.

- Звучит заманчиво,- покачал головой Дьяболо,- И пахнет... Чувствуете запах?

Алан и блондин недоуменно переглянулись.

- Нет?- удивился “Эйнштейн” и шумно втянул носом воздух,- Странно. А я очень хорошо чувствую... - он даже прищелкнул пальцами,- Такой приятный, волнующий аромат... Аромат сыра в мышеловке.

- Пока, вы ничем не рискуете,- пожал плечами американец,- А вот мы готовы рискнуть. Четверть миллиона долларов для начала. На любой указанный вами счёт, в любом банке мира. Это местные правители думают, что ученые должны работать бесплатно. Мы готовы платить!

“Эйнштейн” повернулся в мою сторону:

- Фродо, где ты откопала этих сладкоголосых сирен?

Я уже успела поменять тело и торопливо оправила на себе цветастое “мини”. Глупость, конечно, так заботиться о внешности.

- Они - друзья, Дьяболо.

Вот и пришло время для тяжелого разговора.

- Случилась худшее... Матвеич... В общем, его арестовали. Взяли ещё многих наших. Мне самой едва удалось выбраться,- кивнула в сторону гостей,- Они помогли.

“Эйнштейн” замер и долго, неотрывно смотрел, будто хотел под виртуальной маской разглядеть моё настоящее лицо. Я не отвела глаз.

- Помогли, говоришь?- на лице Дьяболо начала расползаться ухмылка.

- Да. Помогли. Можешь, прийти в четвертый “рум” и увидеть сам. Это действительно я. И со мной всё в порядке. Меня не пытали, не накачивали наркотиками...

Он молча встал. Потянулся:

- Искупаться, что ли... Скучно тут у вас.

- Неужели ты сам не чувствуешь, что я говорю правду? - вырвалось у меня в отчаянии,- “Охранка” поставит на уши всю Москву... Лаборатория - это не иголка, её не спрячешь, не унесешь в кармане. Рано или поздно они найдут вас... А эти люди готовы помочь.

- Фродо,- усмехнулся “Эйнштейн”,- Одевай полный костюм и айда купаться...

- Молодой человек, ваше недоверие - законно,- голос Алана был совершенно спокоен,- Но рассуждайте логически. Если бы мы готовили для вас ловушку, зачем начинать беседу с рассказа о провале? Уж поверьте, ложь бывает такой разнообразной. А правда - одна. Хотя для нашей встречи она, вероятно, и не слишком подходяща.

Дьяболо опять взглянул на меня, покачал головой и с размаху плюхнулся в кресло:

- Ладно. Какой-то резон в этом есть. Излагайте... Только без “трэша” - чего вы можете и чего хотите?

- Буду краток...- согласился Алан.

Иногда физик прерывал американца вопросами.

Похоже, нам удалось-таки перебороть его недоверие. Радоваться надо, но где-то в подсознании я чувствовала смутный холодок. Что-то было не так. Сама не знаю, что.

Может, эта непонятная ухмылка Дьяболо, когда я рассказала про Матвеича?

Снова в памяти всплыла загадочная осведомленность нарисованного Коляна, теперь уже не казавшаяся безобидным пустяком.

Я оглянулась по сторонам. Ветерок с океана то крепчал, то растворялся до неощутимого дуновения. Но небо по-прежнему ясное. Всё вокруг дышало тропической безмятежностью. И от этого обволакивающего, словно паутина, спокойствия моя тревога только усиливалась.

Какая-то странность в окружающем не давала покоя.

Я вдруг поняла. Бабочки.

Крупные, яркие - они прилетали со стороны океана и кружились над нашей террасой. Там откуда они летели не было и намека на остров, лишь зеленовато-бирюзовая гладь воды. Совсем рядом начиналась густая роща, я чувствовала, как пахнут её цветы, но бабочки туда не спешили. Они порхали над нами, садились на перила веранды и с каждой минутой их становилось больше.

Может, это специально так задумано пространственными дизайнерами? Для пущей тропической экзотичности?

Я встала, подошла к экрану терминала и выбрала опцию “Красная площадь”.

Мир вокруг колыхнулся и на месте пальм выросла нарядная громадина Василия Блаженного, в реальном мире уже три года как уничтоженная прямым попаданием ракеты. Мрамор террасы превратился в булыжник площади. Бесследно растворился запах моря... Я повернула голову.

Бабочки никуда не исчезли.

- Алан!...- предостерегающе вскрикнула я, но в этот миг всё вокруг будто взорвалось пёстрым разноцветным пламенем. Яркие, мелькающие перед глазами крылышки - вверху, внизу... Везде. Вместо неба и земли, вместо солнца и облаков. В целом мире - ничего, кроме этого завораживающего мелькания... Они - настоящие, живые. Миллионы порхающих бабочек. Я чувствую их нежные прикосновения, миллионы прикосновений. Пестрая бездна звала и притягивала... Расслабиться и упасть, на самое дно... Это будет длится вечно... Сладкая разноцветная вечность...

Я закрыла глаза и обхватила голову, срывая с себя шлем. Руки - будто чужие, я почти не чувствовала пальцев... Отбросила шлем в сторону и безвольно откинулась в кресле.

Потом вспомнила: Алан и Фёдор.

Они были неподвижны и на экранах их терминалов бушевала всё та же пестрая тьма... Нет! Я отвернулась и закрыла лицо ладонями. Слегка полегчало.

Клавиш “power” здесь нет - терминалы включаются и выключаются с центрального пульта. Стараясь не смотреть на экраны, я сорвала с Алана и его напарника шлемы и развернула обоих спиной к терминалам. Это мало помогло. Застывшие взгляды уставились куда-то сквозь меня, в пустоту...

- Алан!- вскрикнула я, склоняясь над его лицом. Бесполезно. Глаза оставались тусклыми и незрячими, словно два куска стекла. Я ударила его по щекам, потом налила холодного пива в высокий стакан и плеснула в лицо.

Он слабо заморгал.

- Алан! Очнись!

- Где... мы?- спросил, едва ворочая языком.

Ну наконец!

- Алан! Мы в ловушке! Кто-то узнал о нашей встрече!

- Кто?- непонимающе выдавил он. И начал медленно стаскивать с себя вирт-перчатки.

Нельзя дожидаться окончательного прояснения его мозгов. По логике событий, вот-вот должна появиться группа захвата. Счёт - на секунды. Я закинула его руку себе на плечо и выдернула-таки американца из кресла. Стоять он вроде мог, а вот идти - не очень. Ноги заплетались, словно у пьяного. Кое-как я доволокла его до дверей и оглянулась на Фёдора. Тот всё еще без сознания. Придётся оставить. Двоих я не дотащу до машины.

Я вставила кредитную карточку Алана в кодирующее устройство. Замок сработал и мы выбрались из комнаты. В вестибюльчике пока пусто. Может повезет проскочить?

Не повезло.

Дверь, что вела из бара, отъехала в сторону и пропустила в вестибюльчик того самого дежурившего на входе “железобетонного” охранника. Потом металлическая плита встала на место.

- Неужели вашему другу не понравилось? У вас еще масса оплаченного времени,- улыбнулся охранник, поигрывая шокером.

Впрочем, улыбка была слегка напряженная. Он действительно один? На СОК это не похоже.

“Железобетонный” не спеша шагнул ко мне. Сейчас он даже без шлема. Ну, да. Чего бояться какой-то девчонки и её накачанного компьютерной “дурью” спутника. Оружия-то у нас нет. Он сам отобрал его ещё на входе.

Не отпуская американца, я извлекла из под своей легонькой курточки небольшую вещицу. Глаза охранника округлились. Керамический пистолет - удобная штука. Ни грамма металла. Ни один сканнер его не обнаружит. Единственный недостаток - цена. В аккурат, два восьмисотых мерседеса. Когда Алан вручал мне пистолет, очень просил не потерять.

Пальцы охранника метнулась к подмышечной кобуре.

Неправильный выбор, мальчик!...

Он упал и зарычал от боли, левой рукой зажимая рану чуть выше наколенника. Его правая рука - уже не действует. Первым выстрелом я попала в налокотник. Минут десять контузии - обеспечено.

Удерживая охранника на прицеле, я прислонила Алана к стене. Ласково предупредила “железобетонного”:

- Видишь какие большие дырки умеет делать эта игрушка? Дернешься - следующая будет у тебя в голове.

Отобрала у него “стечкин” и шокер и, поигрывая пистолетом, вежливо спросила:

- Мальчик, где же твои друзья?

- Когда надо, друзья - рядом,- ответили откуда-то из-за моей спины. Рывком обернулась. Нет, я не испугалась. Я могла бы узнать этот голос среди тысяч голосов.

В дверях служебного хода - коренастая, будто из камня высеченная фигура. Седой ёжик волос. Морщины у век собрались в такую родную паутинку. И оттуда, из глубины - внимательные зрачки...

Матвеич. Мой Матвеич. Старик.

- Здравствуй, Таня.

- Здравствуй...

Это он, конечно, он! Живой и здоровый. Броситься к нему, обнять... Но что-то останавливало. Что-то в его глазах... Какое-то отчуждение между нами.

- Почему ты привела этих людей, Таня?- спросил он очень спокойно.

- Они - друзья.

- Неправда. Это неправда.

Знакомой пружинистой походкой Старик шагнул к осевшему на пол американцу и я вскинула пистолет:

- Не смей!

Я будто кожей чувствовала исходившую от Старика опасность. Он - чужой! Совсем чужой.

- Ты ведь не выстрелишь в меня, Таня,- краешками губ улыбнулся Матвеич и сделал ещё один шаг.

- Убей его!- глухо забормотал Алан,- Убей! Помнишь, я говорил тебе про того, кто всех предал? Это - он!

- Ложь,- покачал головой Старик.

- И та история с трибуналом,- продолжал американец, пытаясь отползти от Матвеича, - Всё было задумано, чтобы одурачить. Инсценировать побег по дороге в Питер. И продолжить игру. Поэтому я так спешил, Таня. Я знал, что он может раньше нас выйти на физиков...

- Он лжет,- вздохнул Старик,- Никакой инсценировки. Мне действительно удалось бежать.

- Убей его, Таня! Убей!- повторил Алан,- Не слушай. Он умеет заговаривать зубы! Они не допустят, чтобы мой доклад ушел в Вашингтон... Спецоперация. Меня ликвидируют, а всё спишут на Подполье!

Матвеич насмешливо покачал головой. Совсем как прежний... Мой Матвеич. Если бы тогда, в ночном Курске, ты не подобрал избитую до беспамятства, тощую девчонку с простреленными ногами, не пришлось бы сейчас удерживать на курке дрожащий палец... Всё окончилось бы намного раньше. Скорее всего, в ту самую ночь. Два месяца провалялась и тебе удалось-таки меня выходить...

Но это где-то там в прежней жизни. Палец на спусковом крючке деревенеет. “Ты должна его убить”- неумолчным гудением отзывается внутри каждая фраза Алана. “Должна, должна...”

Я и сама знаю, что должна. Я знаю, что Матвеич - враг... Вот только откуда я знаю? Откуда подкатывающий к горлу комок страха и ненависти?

Мой это страх... или страх скорчившегося на полу Алана? ”Убей!” Кто говорит? Нет, не американец... Я знаю этот голос. Отец... Мой отец в окровавленной рубашке стонет, зажимая рану, и просит об одном: “Убей его! Убей!”

И тогда я спускаю курок. Пистолет вздрагивает, но выстрелов я уже не слышу.

Бабочки... Миллионы бабочек... Пёстрые разноцветные крылышки... Словно ласковые, необжигающие языки пламени... Так легко падать в это пламя... Так спокойно...

Глава 5

- Таня!...

Тяжело поднимать веки...

- Таня!...

Матвеич склонился надо мной. На лице - тревога.

Я пробормотала:

- Со мной в порядке...

Но главное, что всё порядке с ним. Я чуть приподнялась и разглядела за спиной Старика, на пороге “рума” номер четыре, неподвижное тело Фёдора. Компьютерная дурь сказалась на помощнике Алана слабее. Ему удалось не только самостоятельно добраться до дверей, но и извлечь непослушными пальцами керамический пистолет.

Сколько же я провалялась в “отключке”? Наверно, всего несколько мгновений. Красная лужа рядом с головой Фёдора была еще маленькая, но с каждой секундой она расползалась... Я всадила в него не меньше половины обоймы.

- Прости меня, Матвеич...

Старик чуть улыбнулся:

- Не за что... Дай-ка сюда эту погремушку...- осторожно высвободил “стечкин” охранника из моей левой руки. С удовольствием бы ему помогла, но задеревеневшие пальцы еще не очень слушались. Я заметила, что рукоятка моего “керамика” уже торчит из кармана Матвеича. Всё правильно. Хотя чужого страха и ненависти внутри я больше не чувствовала, оружие лучше убрать от меня подальше. До полного прояснения мозгов.

Я взглянула на охранника и прикусила губу. Кое-что я успела-таки натворить. Казавшийся таким крепким парень, “вырубился” от потери крови.

- Матвеич! Его надо перевязать.

Старик кивнул и подошел к охраннику. Осторожно тронул его щеку:

- Игорёк, ты как?

Почему Старик медлит? В кафе обязательно должен быть медицинский комплект. А кровь можно остановить обыкновенным жгутом...

Чёрт, совсем забыла!

- Где американец?- попыталась встать. Не смогла, голова закружилась, в висках запульсировало. Я прислонилась спиной к стене, осторожно повернулась и наконец-то увидела.

Алан молча корчился и выгибался на полу у дверей, пытаясь достать рукоятку электронного замка. Он все еще не владел своим телом и был беспомощнее младенца... Во мне шевельнулось странное чувство жалости, смешанной с отвращением.

Матвеич вскинул “стечкин”. Короткая очередь ушла в обивку вестибюля. Только одна пуля угодила в затылок Алана. Но даже этой одной- более, чем достаточно.

- Зачем?- вскрикнула я.

- Так надо, Таня...

Я отвернулась. Наверное, он знает то, чего не знаю я...

От грохота выстрелов пришёл в себя охранник. Моргнул, зашевелился, тихо позвал:

- Матвеич...

Что-то еще сказал - я не разобрала. В ушах у меня звенело. “Стечкин-М” - это не изящная вещица из керамики. Никаких встроенных глушителей не предусмотрено. Если бы не надежная звукоизоляция “Глубины”, в кафе уже поднялся бы переполох.

Впрочем, на пульте админа всё прекрасно слышно и видно. Раз до сих пор не объявили тревогу, значит у Старика там свой человек. И если бы американец дотянулся до замка, вряд ли это ему помогло - наверняка электронные замки на всех дверях блокированы с центрального пульта.

- Матвеич... - снова позвал охранник. Голос был такой слабый. И всё из-за меня...

- Потерпи, Игорёк,- отозвался Старик и сунул “стечкин” под мышку. Зачем-то достал из нагрудного кармана мой “керамик” и тщательно вытер рукоять. Я заметила, что на Старике прозрачные пластиковые перчатки. Но почему он так спокоен? Нельзя медлить. Иначе парень точно загнётся...

Я снова попыталась встать - в этот раз удалось. Качаясь, сделала шаг:

- Надо наложить жгут...

Договорить не успела.

Матвеич два раза выстрелил в охранника из моего пистолета. В шею, повыше стоячего воротника бронежилета. Потом аккуратно вложил “керамик” в руку мертвого Алана. А рукоятку “стечкина” сунул в холодеющие пальцы охранника.

Пол медленно качнулся подо мной, выскальзывая из-под ног. Я отступила и прислонилась к стене.

Старик поднял на меня глаза:

- Извини, Таня, так надо...

Я завороженно смотрела, как красное пятно расползается, подбираясь к носкам моих туфель. О чём говорил Алан? Спецоперация?

Неужели американец выболтал правду? В тот единственный раз, когда у меня хватило сил ему не поверить...

- Таня...- взгляд у Матвеича странный, просительный.

Понимаю, свидетелей не должно остаться... Даже под ментосканированием никто не должен рассказать правды. Из-под расстегнутой куртки Старика выглядывает кобура. Что там у него? “Керамик” Фёдора?

Куда будет стрелять - в голову или в грудь? Я ведь без “брони”...

Он идёт ко мне и я не пытаюсь отступать. Все равно убежать нету сил. Да и не выпустит меня тот, кто сидит на пульте админа.

- Не бойся...

Нет, Матвеич, смерти я уже не боюсь... Смерть - не самое страшное.

Он подходит ближе... Зачем так близко? Стрелять надо от тела Фёдора, из его пистолета, тогда баллистическая экспертиза всё подтвердит...

Старик делает последний шаг...

Он не выстрелил. Он обнял меня и прошептал:

- Ты поймешь, Таня. Обязательно поймешь.

Его пальцы быстро коснулись моей шеи и в глазах потемнело...

Матвеич... Лучше бы ты бросил меня подыхать в Курске...

Нет, я не потеряла сознания. Словно через толщу воды, до меня доходили звуки голосов... Я чувствовала, что лежу на полу. Что-то теплое коснулось моей руки и я поняла, что это наконец доползла до меня красная лужа от тела охранника.

Меня бережно подняли и куда-то понесли. Видеть лиц я ещё не могла - перед глазами по-прежнему плавали темные круги, но по голосам знала, что это Матвеич и кто-то ещё. Спустились вниз. Меня усадили в кресло и стали аккуратно привязывать. Кажется, липкой лентой примотали руки к подлокотникам, щиколотки - к подножке кресла. Не слишком туго, но вполне достаточно, что исключить любые неожиданности с моей стороны.

Начало возвращаться зрение. Я увидела рядом Матвеича с инъектором. Дернулась - руки и ноги снова слушались, но многослойная лента удержала меня в кресле.

- Расслабься, Таня,- сказал Старик,- Иначе будет немного больно...

- Гадина!- на смену леденящему оцепенению пришла злость.

Он укоризненно поморщился и ваткой смоченной в спирте протер мою правую руку выше локтя. При использовании инъектора этого и не требовалось, но видимо Матвеич слишком мной дорожил. Потом он вколол мне чего-то прозрачного.

- Извини, Таня... Тебе надо успокоиться. Иначе возможны осложнения. Скоро мы поедем в одно место и опытные люди тебе помогут.

- Мразь!

- Зря ты... Я ведь рисковал. Ради того, чтобы ни один волос ни упал с твоей головы...

Отвернулась. Не могла на него смотреть.

- ... Я понимаю, что тебе плохо, Таня. Этот выродок пытался подчинить твой разум. И ему было все равно, что с тобой случится. Лишь бы провернуть дело...

- А тебе?... Тебе не все равно?- я нашла силы заглянуть в его глаза. Такие знакомые и чужие.

- Нет. Ты, ведь, знаешь.

Господи, он же не врёт, не играет... Он, действительно, говорит правду.

- Тогда отпусти меня, Матвеич.

Он покачал головой и я криво усмехнулась:

- Понятно...

- Перестань,- вздохнул Старик,- Разве ты сама не чувствуешь, что нуждаешься в помощи? Ты очень устала... Устала бороться с тем, что внутри тебя...

Какой бред он несёт. Глупый, бессмысленный бред... Но пускай, говорит, пускай... Тянуть время - единственное что мне остаётся.

Быстрым взглядом я окинула комнату. Какая-то подсобка в подвале “Глубины”. Железяки непонятного назначения, ящики, стеллажи с инструментом. Если освободить хотя бы одну руку, можно дотянуться до вон той никелированной трубы.

- Почему ты работаешь на них?- я изо всех сил пыталась быть спокойной.

- На кого это “на них”?

- Тебе виднее. На американцев, на Рыжего, на Гусакова... Не знаю, кому ты ещё успел продаться.

- Думаешь, у них всех хватило бы денег?- прищурился он.

Из моей груди вырвался хриплый смешок:

- Значит, ты - бескорыстный предатель.

Трубой я легко бы достала до его виска... Проклятая лента... И вроде бы совсем не туго, но рука будто приросла к подлокотнику...

- Слова... Пустые слова,- покачал головой Матвеич,- В каждом человеке скрыты огромные возможности. Но большинство не использует даже десятой их части за целую жизнь. Люди сами воздвигают перед собой искусственные преграды. Из собственных комплексов, из предрассудков, из фальшивых фраз... Лишь немногим избранным выпадает шанс. Возможность освободиться, переступить через все преграды... Понимаешь, девочка - только подлинная свобода даёт настоящую силу.

- Да уж... А предательство - вообще окрыляет!

- Обычный человек - очень уязвим. Из-за своих комплексов. Поэтому он так легко подчиняется чужой воле,- взгляд Старика стал жёстким,- Используя твой страх, Алан почти превратил тебя в игрушку...

- А ты не терпишь, когда кто-то, кроме тебя, дергает за ниточки?

Он отвёл глаза:

- Да я виноват... Но теперь время пришло. Если бы ты знала, Таня, как я мечтал об этом.

- О чём?

- О свободе для тебя.

У меня вырвался истерический смех.

Но в голосе Матвеича нет и тени иронии:

- Пришлось ждать целых два года... Сотни раз ты могла погибнуть. И всё-таки я знал, всегда знал, ещё там в Курске, что однажды этот день наступит.

Что за чепуху он несёт?

Взгляд Старика осветился теплотой:

- Твоя боль помогла тебе выжить, Таня. Но она не давала тебе жить. Теперь всё кончится. Cтрах и боль уйдут. Навсегда. Ты почувствуешь СИЛУ. Вся никчемная и трусливая человеческая болтовня не стоит одного такого мгновенья.

Мне стало не по себе от его взгляда:

- Неужели ты сам в это веришь?

Он кивнул:

- Трудно объяснить. Проще - почувствовать. Надо самому пройти через это...

Успокаивающе коснулся моей руки и меня будто ледяной волной окатило.

- Матвеич... Ты уже прошёл?

- Конечно.

- И давно?

- К сожалению, очень поздно. Чуть менее трёх лет назад...

Ясно. Два с лишним года, пока ты находил людей, пока выстраивал из них, как из кирпичиков, организацию, ты уже был свободным. Без предрассудков и веры в “фальшивую болтовню”. Даже там в Курске... Одно непонятно, зачем ты меня выхаживал, ночами не спал... Такие хлопоты. Куда проще отыскать другой кирпичик. Откуда эта привязанность к строительному материалу?

Или для тебя было слишком поздно? И уже нельзя было вытравить до конца всё ненужное, человеческое...

А может им так удобнее? Оставлять кое-что лишнее. Самую малость. Чтобы убедительнее звучали твои неброские, но ёмкие фразы о Родине, о нашей борьбе... Чтобы десятки людей были готовы идти за тобой хоть в самое пекло...

Я смотрела на Старика и чувствовала, как на глаза наворачиваются слёзы. Матвеич, Матвеич, что же с тобой сделали?

Конечно, это было глупо, никакого другого Карпенко я и не знала. Это была слабость... Обычная человеческая слабость...

Много ли слабостей они мне оставят?

Буду ли я так же тебя любить или так же ненавидеть, Матвеич?

Он гладил меня по руке:

- Сейчас препарат подействует и станет легче. Думаю, осложнений удастся избежать.

По-своему, он действительно обо мне заботился. Он был, как хороший врач у постели трудного пациента.

- Скажи, это больно?- мой голос прозвучал намного тише. Наверное, именно так должна влиять дрянь, которую он мне вколол.

- Совсем не больно, Таня,- качнул головой Старик.

- Вроде операции на мозге?

- Нет, конечно, нет. Всё намного проще...

Он говорил что-то умиротворяющее, но слушала я уже в пол-уха. Минуту назад я обнаружила, что бритвенно острый кусочек пластика чуть отслоился от настоящего ногтя на правой руке. Кровь охранника - она доползла до моих пальцев, когда я лежала на полу в вестибюле. И этого теплого прикосновения оказалось достаточно.

Уже целую минуту я резала слои липкой ленты.

- ...исправим то, что успел натворить Алан. Остальное уже не так сложно...

Откуда-то, как мне показалось, со стороны двери донесся металлический скрежет. Старик обернулся и в тот же миг освободившейся рукой я схватила никелированную трубу.

Обрушить её на голову Матвеича не получилось.

Доля секунды и моё “оружие” перекочевало в его ладонь. Так быстро... Я даже не успела сообразить.

- Ну зачем, Таня,- с укоризной вздохнул Старик, отбрасывая трубу в угол комнаты.

- Неужели до сих пор не подействовало?- знакомым жестом он озабоченно пригладил седой ёжик волос,- У тебя какая-то аномальная реакция... Извини, придётся увеличить дозу.

Матвеич вдавил мою руку в подлокотник, из картонной коробки на стеллаже извлёк плоскогубцы и коротким резким движением сорвал фальшивый ноготь. Взял пластмассовую катушку с липкой лентой и опять начал приматывать меня к креслу. Я впилась зубами в плечо Старика. Это было не только глупо, но и бесполезно - думаю, он даже не особо почувствовал через плотный материал куртки.

Отплёвываясь, в отчаянии я запрокинула голову и тут же дернулась назад, вжимаясь в спинку кресла.

Массивный деревянный ящик с самого верха стеллажа, грохнулся в аккурат на макушку Матвеичу. А из открывшегося вентиляционного отверстия высунулась перепачканная физиономия. Расплылась в широкой, на все тридцать два зуба, улыбке:

- Здравствуй, Фродо!

- Скорее, Дьяболо!- зашипела я, отдирая свежепримотанную руку. Старик под ящиком уже начинал шевелиться.

Молодое научное дарование спрыгнуло на пол. Пытаясь помочь мне, он схватил ножницы.

- Нет! Инъектор! Там должны оставаться ампулы!

Одну мне вкололи. А в стандартной обойме - пять ампул.

Щуплый, нескладный парень, так не похожий на своё виртуальное воплощение, взялся за рукоятку инъектора. В глазах - читалась опаска. От медицины Дьяболо был далёк, это точно.

- Вкати ему всё, что есть! Быстро!

Физик послушно задрал рукав куртки Старика и четыре раза нажал на гашетку. Четыре пустых цилиндрика выпали на пол.

Вот только подействует ли это на Матвеича?

Работая здоровенными ножницами, Дьяболо наконец-то отделил меня от кресла.

- Уходим!- шепнул, указывая на квадратное отверстие вентиляционной трубы.

Я качнула головой.

Далеко уйти нам не дадут. И без оружия у нас нет шансов.

Я осторожно села на корточки рядом с Матвеичем. Попыталась, не переворачивая его тело и не отодвигая тяжелый ящик, засунуть руку под куртку - туда, где у Старика была подмышечная кобура.

Не выходит...

Взяла с пола трубу. Рискнем ещё раз проверить твою реакцию, Матвеич...

- Убирай ящик!- скомандовала я физику.

Он глянул на меня с некоторой опаской. Но выполнил.

Матвеич слабо пошевелился и снова замер. Из широкой ссадины на макушке сочилась кровь. Отложив трубу, я склонилась и молниеносным движением извлекла “керамик” из-под его куртки.

Отступила на шаг и проверила обойму - полная!

Передала пистолет Дьяболо:

- Дернется - стреляй!

Физик слегка побледнел и кивнул, а я стала обыскивать Старика. Обнаружила целую ампулу с тем же номером, что был на ампулах из инъектора и ещё одну пистолетную обойму.

Две обоймы. Хорошо. Этого более чем достаточно, чтобы не даться живыми. Но хватит ли, чтобы проложить себе путь из “Глубины”?

- Дьяболо, сколько чужих внутри?

- В служебных помещениях заметил двоих... Правда, ползая по вентиляционным трубам много не разглядишь.

И один бог знает, сколько их среди посетителей “Глубины”, сколько расставлено Аланом или Матвеичем снаружи?... Было бы здорово, если бы конкурирующие группы занялись друг другом. Но особо надеяться не стоит. Они ведь могут и договориться. Ради того, чтобы заполучить мозги этого нескладного парня.

- Здесь есть туннель,- вдруг сказал Дьяболо,- Только придётся идти через комнату админа, а там дежурит чужак. И возможно, не один.

- Откуда ты знаешь про туннель?- с сомнением прищурилась я, отступая от тела Старика на безопасное расстояние. В своё время я собрала целое досье на “Глубину” и её владельцев. Но ни о чём подобном слыхать не доводилось.

- Чингиз - мой друг,- пожал плечами физик.

Друзья... Я уже успела понять, что именно их следует бояться в первую очередь. Забрала у парня “керамик” и осторожно спросила:

- Слушай, а как тебе удалось вырваться? И разве эта пёстрая дурь на тебя не подействовала?

Дьяболо ухмыльнулся, по-детски самодовольно:

- Дешёвые ламерские штучки... Всего-то и делов - вовремя закрыть глаза и неподвижно посидеть несколько минут. Они убедились, что клиент на месте и снова заблокировали дверь. Куда, мол, деться парню под крутым “глюком”?

Объясняет так, словно только что прошёл новый уровень в “Дарк варриор”. Хотя, он, и впрямь, должен неплохо ориентироваться в начинке “Глубины”. Намного лучше меня. Но главное, лучше “чужаков”.

- Куда ведёт туннель?

- К ближайшей линии метро.

- Пошли!- скомандовала я.

- Таня...- зазвучал слабый голос.

Я повернулась. Старик-таки очухался... И наверное, слышал весь разговор.

Удерживая его на прицеле, я заглянула в глаза. Пустые, бессмысленные, словно два куска мутного стекла... Препарат всё-таки подействовал.

- Матвеич...- тихонько позвала я.

- Таня... - снова забормотал Старик, уставившись мимо меня куда-то в потолок.

Лицо, раньше будто выточенное из цельного куска камня, размягчилось, как у старой резиновой куклы. На волевой подбородок выползла капля слюны.

Я вздохнула и отвела взгляд. Ближайшее время Старик не опасен... Вот только он слышал про туннель. Если он сможет рассказать... Впрочем, и без туннеля он знает много, слишком много...

Рукоятка “керамика” вдруг страшно потяжелела в моей ладони. Стала мокрой и скользкой... Да, это единственный разумный выход... Всего пять минут назад - я сама мечтала об этом. Но пока ты такой беспомощный, Матвеич, я не могу этого сделать. Один из тех предрассудков, которых у тебя уже нет...

Я присмотрелась и поняла, что Старика не парализовало. Руки и ноги шевелятся. Содержимое четырёх ампул сработало вполне избирательно.

- Помоги ему встать, Дьяболо...

Парень изумленно выпучил на меня глаза, но не тронулся с места:

- Ты чего, Фродо?!

- Ты же знаешь, меня зовут не Фродо. Как твоё имя, настоящее?

- Ар... Артём...- наш физик не на шутку разволновался.

- Помоги ему встать, Артём. Кажется, он сможет идти.

Если не сможет, тогда и в самом деле, остаётся одно...

- Но зачем?!

- Разве ты не понимаешь... Информация. Мы сможем многое узнать...

Это тоже правда. Часть правды.

Артём-Дьяболо растерянно моргнул. Возразить не решился.

Матвеич смог не только стоять, но и переступать ногами, опираясь на плечо физика. Покорный, словно двухлетний ребёнок, и почти такой же слабый. Он не притворялся - я бы почувствовала. Хоть и сама не понимала, откуда эта уверенность.

Он узнал меня. Спросил с блаженной улыбкой:

- Куда мы идём, Таня?

- В одно хорошее место.

- Место...- повторил он радостно.

- А теперь надо помолчать.

- Я буду молчать,- торопливо кивнул Матвеич.

Глава 6

Первый из людей Старика был сразу за дверью. Вероятно услыхал что-то и оказался настолько сообразительным, чтобы не афишировать своё присутствие. Уже целую минуту он стоял,вжимаясь в стену и ждал. Я не услышала, а скорее ощутила его. И выстрелила прямо через стену, там, где отверстие для кабелей в бетонной плите, было заделано пластиком.

Из коридора донесся сдавленный стон и глухой звук упавшего тела.

Я рывком распахнула дверь. Всё ясно. С той стороны под слоем отделочного материала отверстие в бетонной плите совсем не заметно.

Здоровенный мужик корчился в агонии. Я поморщилась и добила его. Забрала пистолет, не “керамик”, а обычную “беретту” с глушителем, и сунула во внутренний карман куртки. Артёму отдавать не стала. Все равно, от этого будет мало пользы.

Зато помогло то, что Дьяболо прекрасно ориентировался в запутанном лабиринте служебных помещений “Глубины”.

Глухие хлопки выстрелов не должны были наделать переполоха, а видеокамер здесь нет. Но видимо тот, кого я “завалила”, успел раньше поднять тревогу. Ещё двое выскочили навстречу, когда мы прошли извилистый коридорчик и оказались перед узкой лестницей.

Эти двое спешили и не знали, что внизу уже ждала я. На лестнице было тесно и второй впопыхах успел всадить целых две пули в спину своего напарника. Прежде, чем тоже захрипел, оседая на ступени с дыркой в голове.

Я помедлила несколько секунд. Больше никто не спешил присоединиться к холодеющим трупам. Наклонилась, подобрала оружие - в хозяйстве сгодится. И поднялась в комнату системного администратора.

Здесь не было ни души. Если не считать мертвого длинноволосого блондина на полу в луже крови.

- Чингиз!- выпалил Артём.

А мертвец вдруг ожил. И выстрелил в меня из совсем крохотного “керамика”. Одна пуля оцарапала плечо, вторая - угодила в пистолет. Моя контуженная рука онемела, выронив оружие. Но почти одновременно хлопнули ещё выстрелы и блондин повалился навзничь, заливаясь уже своей, настоящей кровью.

- Это не Чингиз,- сказал Артём, облизывая пересохшие губы,- Просто очень похож...

И когда парень успел расжиться “стечкиным”?

Думаю, хотя бы один из владельцев “Глубины” зачитывался в детстве авантюрными романами. Когда мы спустились из комнаты сисадмина в подвальную подсобку, занятую разнообразным софтом, Артём уверенно направился к шкафчику для одежды в дальнем углу. Нажал что-то внутри и задняя стенка шкафчика отъехала в сторону, открывая проход. Ярко освещенная неоновыми лампами винтовая лестница круто уходила вниз.

Матвеич, не издавший ни единого звука за время перестрелки и всё это время не доставлявший особых хлопот, восторженно вытаращил глаза. Вполне нормальная реакция для трёхлетнего ребёнка.

Я шла, тревожно вслушиваясь.

Лестница привела в крохотную комнатку.

“Метров двадцать ниже уровня подвала”- оценила я.

На полочке, рядом со стальной дверью, аккуратно дожидалась пара фонарей и электронный ключ.

- Это от дрезины,- пояснил Артём.

Он набрал на кодовом замке число из шести цифр. С видимым усилием крутнул рукоятку запора и распахнул тяжелую дверь. Из темноты повеяло затхлостью. Неудивительно. Вентиляция туннелей метро не работает уже три с лишним года.

- Лампочка перегорела, что ли? - буркнул физик, напрасно щелкая туда-сюда рубильником.

Я посветила фонарём, готовая пальнуть во всё что шевелится. Яркий луч выхватил бетонные стены, окурок на полу и пустую банку из под пива.

Ничего угрожающего.

Впрочем, это было ещё не само метро, а владения загадочного Чингиза. Шагов за пятнадцать туннель упирался в металлические ворота. А совсем рядом дожидалась та самая дрезина - двухместная тележка с колёсами, приспособленными для езды не только по рельсам.

Артём быстро что-то проверил в незамысловатом на вид транспортном средстве и радостно сообщил:

- Аккумуляторы - под завязку! Хватит часов на восемь, не меньше!

Отсоединил зарядный кабель. Бросился к воротам и стал набирать следующую кодовую комбинацию.

Я прикинула вес тележки. Перетащить её на рельсы метро будет не легко. Дьяболо в своём настоящем, а не виртуальном теле отнюдь не производит впечатления здоровяка. И от Матвеича - мало толку. Чего уж говорить про меня, слабую девушку.

Ворота отъехали в сторону и муторные подземные ароматы накатили на нас по-настоящему. Теперь это действительно метро. Московское метро. Страшноватое место, куда даже вооруженному человеку без особой необходимости лучше не соваться.

Я осторожно выглянула за ворота... Рельсы в пятнах ржавчины, плесень на стенах... Капает вода с потолка. И неясные шорохи - где-то очень далеко...

Готовая ко всему, я шагнула вперёд. Только гулкое эхо отозвалось из темноты...

СОКовцы действительно не знают о подземном ходе из “Глубины”.

Физик взялся за каркас тележки и я торопливо предложила:

- Давай помогу!

- Издеваешься?- ухмыльнулся Артём,- Она весит меньше тридцати килограммов! Сплошной армированный пластик и титановые славы! Новейшие японские аккумуляторы!

Он, и в самом деле, без особого труда подкатил тележку, перетащил за ворота и ловко водрузил на рельсы. А я подумала, что если всё это правда, включая аккумуляторы, тележка стоит, как восьмисотый мерседес.

Тайные ходы, диковинный подземный транспорт... Чингиз и вовсе превращался в легендарную личность. Этакий граф Монте-Кристо наших дней...

- Слушай, а чем он занимается? Наркотиками торгует?

- Кто?

- Твой друг.

Артём хихикнул:

- Скажи ещё - человеческими органами... Не-а-а! Чингиз - Король!

- В смысле?

- Это ж его сетевой “ник”! А знаешь, почему? Он, и правда - Король! “Ломаного” софта и пиратских дисков! Рядом с этим, героин - фигня!

Да. Наркотраффик и сами миротворцы“держат” - на это закрывают глаза.

А вот права собственности “Майкрософта” - тут уж всё “цивилизованное сообщество” звереет. В Туле каждые три месяца устраивают облавы на “пиратскую” продукцию. Рыжий регулярно отчитывается об этой борьбе на всех конференциях.

А Чингиз, как видно, решил до конца вжиться в литературный “образ”... Только выдуманному герою было полегче - за его бизнес ему не грозило четверть века тюрьмы.

Матвеича мы усадили в кузов тележки и крепко привязали. Вероятно, Король не закреплял так тщательно даже самые ценные грузы. Старик не сопротивлялся. Был удивительно послушный, тихий. Препарат ещё действовал. А когда действие “дури” закончится, не думаю, что Матвеичу удастся освободиться. В конце-концов, умением вязать узлы я овладевала под его квалифицированным руководством.

Артём аккуратно запер за нами ворота и уселся в кресло водителя. Пока всё шло гладко. Даже слишком. Я с сомнением тронула рукоятку инъектора с последней ампулой в обойме, взглянула на Старика и опять отвернулась. Нет. Хватит с него. И так, передозировка. В конце-концов, я не хочу делать из него идиота. Я ещё должна задать ему несколько вопросов.

И всё-таки, почему на мне эта “химия” не сказалась?

Артём уверенно управлял тележкой. Должно быть, не раз ездил с Чингизом. Фары выхватывали из темноты однообразное пространство туннеля. С приличной скоростью и бесшумно мы удалялись от “Глубины”.

Впервые за последние минуты я могла расслабиться. Но легче от этого не стало.

Два с лишним года у меня были товарищи, было дело, ради которого стоило жить... А теперь? Если удастся ускользнуть, остаётся забиться в какую-нибудь нишу и бороться за существование...

Или попробовать устроиться в “бригаду” к Чингизу?

Но для “короля софта”, после сегодняшнего, тоже настанут нелёгкие времена. Мёртвый цээрушник плюс ещё куча трупов. Скорее всего - из той же конторы. Такое даже в Москве происходит не часто. Много, очень много вопросов возникнет к владельцам “ГЛУБИНЫ”...

Рассчитывать на помощь нам не приходится. У Чингиза хватит и собственных проблем. Долго ли мы продержимся, полагаясь лишь на свои силы?

Американцы всерьёз охотятся за Артёмом и его друзьями...

Что я могу в одиночку? Только погибнуть. Да ещё,прихватить Артёма и остальных на тот свет. Чтобы врагам не достались их “золотые” мозги...

Я покосилась на его безмятежную физиономию. Точь-в-точь, ребёнок дорвавшийся до любимого трёхколесного велосипеда... Нет! Я не хочу, чтобы он погиб. И выстрелить в него не смогу. Хотя,прекрасно помню, чему два с лишним года учил меня Матвеич. Пусть сам учитель оказался гадом - уроки-то были правильные...

Надо исчезнуть из Москвы. И оказаться в безопасном месте.

Только где оно, это место?

В таежном бункере у Новосибирска скрываются люди. Они называют себя Правительством Национального Спасения. Вся их армия - несколько тысяч полуголодных, плохо вооружённых партизан.

Но эти партизаны могли бы захватить оборудование, материалы для производства нуль-генераторов. Я ведь знаю - особо сложного оборудования или сверхредких материалов такое производство не требует...

Мечты, мечты...

До Новосибирска - как до Луны... Тысячи километров по разорённой и разделённой на несколько “государств” стране...

Даже из Москвы вырваться нереально - без документов, без денег...

И главное - кому можно доверять теперь, после всего?

Старик вдруг засмеялся. Я резко обернулась. Нет, порядок... Он по-прежнему крепко привязан... Куда он смотрит? Я вгляделась и ощутила холодок по спине.

Следом за нашей тележкой, не отставая, но и не приближаясь, двигались огоньки. Множество пар огоньков - чьи-то светившиеся в темноте глаза...

- Артём!- мой палец лёг на спусковой крючок “беретты”.

Физик посмотрел назад и успокаивающе махнул рукой:

- Не бойся. Живых они обычно не трогают. Да они нас и не догонят... О, чё-орт!!!- вдруг заорал он, изо всех сил вдавливая педаль тормоза.

Слишком поздно. Тележка на полном ходу врезалась в натянутый стальной трос, а нас с Артёмом по инерции швырнуло через панель управления.

“Беретту” я не выпустила, хотя довольно сильно ударилась головой о рельс. В следующее мгновенье крутнулась на спину и пальнула по вынырнувшим из бокового туннеля теням. Раздался вопль. Человеческий вопль.Впрочем, натягивать стальной трос поперёк путей - это тоже по- человечески.

Потом что-то острое пробило мою куртку и меня трухануло так, что в глазах потемнело и “беретта” сама вылетела из руки.

Оказаться мишенью для разрядника - приятного мало...

Когда в глазах посветлело, я увидела высокую, склонившуюся надо мной фигуру с большим аккумуляторным фонарём. А ещё ощутила - кто-то другой быстро и сноровисто шарит по моему телу, извлекая пистолеты, обоймы и всё содержимое карманов.

Попробовала шевельнуться и из темноты донеслось приглушенное ворчание. Нечеловеческое.

- Смотри-ка, уже очухалась,- высокий направил свет фонаря на моё лицо и рассмеялся, будто откашлялся.

Потом мне завернули руки за спину, защелкнули стальные браслеты и погрузили в кузов тележки, дожидавшейся в боковом туннеле. Чуть позже рядом бросили аналогично обработанного Артёма. Привязанный Старик, на котором дорожно-транспортное происшествие мало сказалось, удивленно захлопал глазами. Моя надежная “упаковка” сыграла для него роль ремней безопасности. К тележке присоединили что-то вроде платформы на колёсиках и уложили неподвижное тело. Наверное, тот в кого я успела попасть.

Высокий сел рядом с водителем, ещё один крепыш забрался на платформу. Свет фонаря на мгновенье скользнул по автомату в его руках. “Барс”? Я вдруг вспомнила, что именно такими была вооружена исчезнувшая в “подземке” спецгруппа СОКа.

Дрезина тронулась. В темноте за ней последовали огоньки светившихся глаз.

Изрядно попетляв туннелями, нас доставили в просторное помещение с нарядными цветистыми коврами на голых бетонных стенах.

Впрочем, пол здесь - довольно грязный, щедро усыпан окурками и пустыми консервными банками. Меня и Артёма посадили в центре комнаты на ящик. Матвеича так и оставили у железных ворот, привязанным к кузову тележки.

Лампы горят вполнакала, едва разгоняя сумрак в дальних углах. Кажется, здесь не любят яркий свет. И все же наших врагов можно разглядеть. На СОКовских спецназовцев они не похожи. У всех разнообразная, но одинаково грязная и засаленная одежда. А тяжелый запах, перекрывающий даже ароматы метро, я успела почувствовать намного раньше.

Обычная внешность обитателей Развалин. Если бы не новенькие, замечательно начищенные и смазанные “барсы”.

- Добро пожаловать в наш убогий приют,- оскалил гниловатые зубы высокий.

Именно этот тощий субъект в мятом, грязно-сером плаще был здесь за вожака. Он не выглядел особо крепким. Скорее уж что-то богемное проскальзывало во всём его облике - в заплетенных в косичку жиденьких волосах, в саркастичном прищуре... Остальные семеро - другие. Заурядные типажи людей, привыкших вырывать свой кусок хлеба - пусть даже вместе с горлом ближнего.

- Так-так, - прошелся по комнате тощий, заложив руки за спину,- Кого нам судьба послала? Друзья Чингиза, я не ошибаюсь? Очень рад видеть вас у себя.

- Удивительное гостеприимство,- сморщился Артём,- Приглашать в гости с помощью разрядника - это даже оригинально.

- Кстати, вы убили одного из местных. Тоже довольно невежливо.

- Что-то не пойму. Мы ведь к вам в гости не ломились. Ехали своей дорогой...

- Не своей... нашей дорогой,- мягко поправил субъект в плаще.

- Круто загибаешь!- вытаращил глаза Артём,- Может и всё остальное метро тоже ваше?

- Поразительная интуиция,- тонко улыбнулся высокий,- Угадал с первого раза!

Остальные, примостившиеся у входа на ящиках, отозвались искренним хохотом. Что за гадкие рожи...

- Я - Слепень, хозяин метро,- уже без тени улыбки представился верзила.

И хохот сразу прекратился.

Я чуть двинула Артёма ногой, чтобы не ляпнул какую-нибудь глупость. Осторожно подала голос:

- Не маловато ли людей - контролировать всё метро?

- Людей - вполне хватит,- пожал плечами Слепень.

Один раз я слыхала про бандита с такой кликухой. Но “держать” всю подземку?... Даже, если у него наберется несколько сотен головорезов - все равно этого мало. И правительство Гусакова не смогло поставить метро под контроль, чего уж говорить про эту кучку бомжей с ворованными автоматами.

- Может быть тоже представитесь?- почесал Слепень щетинистый подбородок.

- Ты ведь забрал наши документы.

- Документы - это лишь бумага и пластик. Меня интересует более ценная информация. Например, что за маразматическое существо прикручено к “чингизовской” колымаге... И сколько Король отвалит за всю вашу тёплую кампанию...

- Нисколько не отвалит. Ты не знаешь Чингиза!- выпалил Артём, игнорируя мои отчаянные жесты.

- Нисколько - это очень мало,- прищурился Слепень,- Может быть торговцы органами дадут больше?

Бомжи с автоматами дружно заржали.

А я подумала, что на шутку это не тянет. Скорее уж на констатацию беспощадной правды.

- Послушай, Слепень,- я старалась вложить в интонацию максимальную убедительность,- Дело обстоит куда сложнее, чем кажется... Побеседуем с глазу на глаз. Если, конечно, не боишься.

Бояться ему и в самом деле нечего. Хлипкий парень и пытающаяся казаться решительной девчонка - оба в наручниках, да ещё беспомощный старик, крепко привязанный к кузову тележки.

- У меня нет секретов от товарищей,- всё же развёл Слепень руками.

- Иногда и стены могут проболтаться.

Он смерил меня пристальным взглядом. Хмыкнул, обернулся к своей разношерстной банде и помахал тыльной стороной ладони, указывая им на выход.

- Ну, и что ценное ты хочешь поведать?- спросил, едва двери за ними захлопнулись, - Случайно, не номер швейцарского счёта Чингиза?

Он небрежно устроился в мягком кресле. Его пальцы, свесившись на низкий журнальный столик, постукивали по рукоятке “беретты”.

Нас разделяло больше пяти метров. Если я на него прыгну, все равно он успеет нажать курок. С такого расстояния промахнуться невозможно.

Что же ему сказать?

Время тянулось, мы смотрели друг на друга и я лихорадочно перебирала возможные варианты. Артём в этот раз благоразумно молчал. Со слабой надеждой я покосилась на Старика - времени прошло изрядно, неужелив голове у него ещё не проясняется ? Хоть он и враг, но в этой ситуации...

Увы, вид Матвеича не внушал оптимизма, а фраза насчёт, “маразматического существа” по-прежнему имела явные основания.

Пауза затягивалась и я сказала первое, что взбрело в голову:

- Слепень, мы не те люди, на которых можно заработать деньги. Единственное, что можно заработать - неприятности.

- Это что, угроза?- чуть удивленно вскинул он брови.

- Нет, нет,- отчаянно дернула я головой,- Чингиз действительно не даст тебе ни копейки. Из-за нас - у него проблемы с полицией. Крупные проблемы. Думаю, он даже будет рад, что избавился от нас. Охотникам за органами тоже не нужны проблемы. Никто не даст тебе ни копейки.

- Девочка, если ты пытаешься пудрить мозги...

- Правду легко проверить. Скоро вся Москва заговорит о перестрелке в “Глубине”. Думаю, через несколько часов и полиция, и “охранка” будут стоять на ушах. Это плохое дело, Слепень, очень плохое... Лучше бы тебе сделать вид, что ты нас не встречал. Даже в метро не будет достаточно безопасно...

- В метро, я - хозяин!- резко перебил он.

Господи, неужели такой дурак?

Маска ироничного спокойствия сползла с него. Губы задрожали:

- Здесь я - хозяин! Я!

Он опустил глаза и, вцепившись в рукоятку “беретты”, добавил уже тише, глуховатым изменившимся голосом:

- Пускай приходят. Пускай. Здесь и останутся.

Я вдруг подумала - слишком уж странный он для заурядного бандита. И как ему удаётся держать остальных в подчинении?

Слепень опять глянул на меня и попытался улыбнуться:

- У Чингиза неприятности - это хорошо. Люблю, когда вы, жирующие уроды, начинаете стрелять друг в друга. А когда ваша полиция начинает стрелять в вас - это вообще замечательно.

- Это не наша полиция!- не выдержал Артём.

- Ваша... И власть, и полиция... Такие как Чингиз, если и ссорятся с ней - только потому, что не хотят делиться жирным куском. А со мной он будет делиться! Весь “трафик” дисков идёт через мою территорию. И ему придётся платить! Не из-за того, что мне нужны его вонючие деньги. Просто здесь, под землёй - моя власть!

- Да? А я думал - ты просто хочешь получить долю,- спокойно заметил Артём.

Слепень встал. Его рука с “береттой” заметно тряслась. Но голос был совсем негромкий:

- Ненавижу... Ненавижу таких... Они как пьявки...Таким, как они, хорошо. Всегда... А мы уходим под землю. Мёртвыми и живыми. Но однажды... Однажды мы вернёмся...

- Это Чингиз-то пьявка?- искренне изумился Артём. Я двинула его локтем в бок.

- ...Заплатите, за всё заплатите... Однажды мы выйдем из могил и выпьем вашу кровь. Всю до капли... До капли...- немигающие глаза Слепня лихорадочно блестели.

Хотя в комнате было тепло, меня слегка зазнобило. Как легко он слетает “с катушек”!

Хуже нет, иметь дело с невменяемыми. Повидала я их, особенно тогда в первый год, когда отсидела и вернулась. Я ведь и сама была такой. Первые недели, после того как узнала про своих. Потом оклемалась. А некоторые не смогли. И почти никто из них не пережил ту зиму...

Этот бедняга - выжил. И не только уцелел, а можно сказать, карьеру сделал. Один бог ведает, как ему удалось в теперешней Москве. И всё таки, загадка - почему те подонки до сих пор не свернули ему шею? Выполняют его приказы. Чуть ли не по струнке перед ним ходят.

- Слепень...- я чувствовала себя сапёром вступающим на минное поле,- Мы не такие, понимаешь... Мы - не враги. Сам посуди, из-за обычных “разборок” СОК не поднимают...

Он смотрел сквозь меня. Только думаю, если б я попыталась встать - он бы не промазал.

- Мы же по одну сторону...

- Я тебе верю...- глухо отозвался Слепень,- Я вас отпущу. Но сначала - правосудие. Вы убили моего человека, вы должны мне одну жизнь.

- Твои люди сами напали!

- Никто не уйдёт от возмездия. Все узнают мою власть. И для Чингиза это будет хорошим уроком.

- Ты ведь пожалеешь об этом!

Слепень криво, страшновато усмехнулся и покачал головой:

- Я уже давно ни о чём не жалею.

Артём толкнул меня, горячо зашептал:

- Вспомнил его, вспомнил! В “универе” он один семестр читал нам философию!

- Как его имя?

- Забыл! Это было на втором курсе...

Нелепая ситуация, напоминающая плохой анекдот - вырваться из когтей “охранки” и умереть от пули несчастного, свихнувшегося преподавателя философии.

Длинная рука с “береттой” стала медленно подниматься. Хриплый голос звучал почти торжественно:

- Да свершится правосудие...

Я подобралась. Нас разделяло уже не более трёх метров. Освободить руки не успею...

Мгновеньем спустя что-то просвистело в воздухе и Слепень выронил пистолет. Из предплечья его торчала обычная крышка от консервной банки.

В два прыжка Матвеич оказался у дверей и задвинул засов.

Честное слово, в эту секунду я была рада, по-настоящему рада, что не вкатила Старику последнюю ампулу в инъекторе!

Теперь «философ» один против нас. Если попытается левой рукой поднять оружие...

Нет, не успеет. Я не дам. И Матвеич больше не напоминает расслабленную куклу - глаза светятся знакомым, почти весёлым блеском. Он - опять в форме. В отличной форме. И пока мы вели бесполезные беседы, успел освободиться от верёвок.

Давай, Слепень, давай... Попробуй поднять пистолет...

«Философ» не стал наклоняться. Отшвырнул “беретту” ногой в угол комнаты.

Матвеич пожал плечами - задача упростилась.

- Слишком много пустой болтовни,- улыбнулся, неотвратимо подступая к бывшему преподавателю.

Но через мгновенье улыбка его растаяла. В сумрачном, дальнем конце помещения, из-за стоявших в несколько рядов ящиков вынырнули тени. И тут же в свете ламп обрели плоть.

- Ого...- выдавил Артём.

Глава 7

Взгляд Слепня торжествующе блеснул. Не менее двадцати кошмарных существ, с глухим ворчанием окружили нас. Каждое - высотой мне по пояс. Думаю, их предки были собаками. Только от облика предков здесь мало что осталось. Клыкастые пасти скорее напоминали крокодильи. Да ещё эти глаза... Огромные глаза ночных тварей. Теперь я знаю, что за огоньки следовали за нами в темноте.

- Мои милые собачки,- с нежностью проговорил Слепень, выдергивая из предплечья жестянку. Кровь потекла сильнее, но он не обратил внимания. Взглянул на нас и чуть удивленно спросил:

- Думаете, это более лёгкая смерть?

Старик не шевельнулся. Не попробовал броситься к валявшейся в углу “беретте”. Впрочем, если бы он успел поднять оружие - толку мало... Лишь пара неприцельных выстрелов - до того, как жуткие челюсти перекусят руку и вырвут горло...

Вот и выяснилось, за какие заслуги подземные головорезы стали уважать психованного интеллигента. Интересно, сколько бандитов пришлось скормить “милым собачкам”, прежде чем авторитет его стал незыблемым?

Господи, ну откуда взяться подобным чудищам в московском метро?! Бомбы с мутагенными химикатами? Неужели этого достаточно?

Мгновенья - тягуче длинные... Удары сердца - гулкие, как удары молота...

Слепень наслаждается эффектом и не спешит отдавать последнюю команду, переводя взгляд с неподвижного лица Матвеича на бледную, как мел, физиономию Артёма. Не знаю, какое лицо у меня... Врядли, более беззаботное...

- Собаки лучше людей,- голос звучит ровно, словно на лекции в универе,- Знаете, когда я по-настоящему это понял? В первую зиму. Когда все мои умерли... Я дотянул до февраля. В феврале в Хамовниках открылась корейская забегаловка. “Взлетающий дракон”... Там на задворках был мусорный бак. Мне повезло. Корейцы не голодали. Неделю я и еще пара дворняг кормились объедками...

Он морщит лоб:

- Не понимаю, как им удалось выжить. Да ещё рядом с корейским рестораном. Собачье мясо куда приятнее крысиного. Вероятно, это были последние собаки кварталов на десять в округе.

На лице “философа” - мечтательное выражение:

- Знаете, в нашей стае было полное взаимопонимание. После обеда втроем мы залезали в подвал, вместе грелись у костра и спали, сбившись в комок... Они были очень умными, эти псы. Никогда не лаяли и всё понимали без слов - когда надо затаиться и когда бежать... Одного я называл Тузик - он был маленький, смешной и лохматый. Второй, Шарик - крупнее... Только собака умеет быть другом... Не человек...

Слепень затихает. Он кажется вполне нормальным. Разве что, усталым. Наверное, ему давно хотелось выговориться. И наконец-то рядом- подходящие собеседники. С ними можно быть искренним. Никому и ничего они уже не расскажут...

“Философ” гладит собачьи спины. Из огромных пастей тянутся нити слюны...

Неужели сейчас?

У Артёма заметно трясётся колено. Старик - неподвижен, как камень. Почему мы молчим? Надо говорить. Пока длится разговор - мы живём.

- И что же было дальше?- выдавливаю я, не узнавая собственного голоса.

Кошмарные псы рычат. А тонкие губы “философа” складываются в ухмылку:

- Дальше хорошее кончилось. Потому, что появились люди. Двое. Не таких, как я... Эти умели выживать в новой Москве. Я был почти доходяга, а они, наверное, целую зиму что-то жрали. Мне пришлось худо. Снег подо мной растаял открови... От моей крови. Люди не прощают слабости...

Взгляд “философа” устремлён сквозь нас. Его длинные пальцы, будто живущие сами по себе, от щеки скользят вверх по шевелюре. Там - останавливаются. Подрагивают, словно паук, забравшийся к нему на темя...

- Эти двое меня бы убили. Если бы не мои собачки... Как-то раз корейцы чуть не выловили Тузика - с тех пор я один ходил за едой. Псы ждали в убежище. Они никак не могли видеть... Но почему-то оба оказались рядом. Я видел - Шарик прыгнул. Хотел взять за горло... Он бы сумел - если бы не поднятый воротник. А Тузик вцепился второму в руку. У этого второго оказалась бритва...

Губы Слепня болезненно вздрагивают:

- Собачий скулёж... До сих пор - в ушах... Пока резали моих псов, я успел уползти... Спрятался и отключился.

“Философ” молчит, уставившись в пол. Через секунду поднимает на нас лихорадочно сверкнувшие глаза:

- Думаете, конец истории?

Заговорщески подмигивает и грозит пальцем:

- Вечером я оклемался. И нашёл-таки этих двоих... Дождался пока оба заснут, набив желудки собачьим мясом... Они забаррикадировали двери и окна. Но не заметили, что в соседней комнате есть дыра в потолке. Заделанная картонкой...

На лице Слепня - мечтательное выражение:

- Онидаже не успели проснуться.

“Философ” улыбается и разводит руками:

- Люди намного хуже собак. Двуногие уважают только силу. Я должен был стать сильным.

- Чего ты стоишь без своих помощников?- хрипло спрашивает Артём.

- А мы - неразделимы, - щурится “философ”,- Как и положено настоящим друзьям... Всё началось с десятка щенков, которых я нашёл и выкормил. Но они развиваются куда быстрее обычных... Они умнее. Понимают не только слова, но и мысли... Никто их не остановит. Метро - лишь начало!

- Ты псих,- бормочет Артём.

- В сумасшедшем мире, психи - самые нормальные,- смеётся Слепень, а затем просто говорит:

- Фас!

Я вздрагиваю.

Но даже спустя несколько секунд ничего не происходит. С трудом проглотив ком в горле, оглядываюсь по сторонам. Клыкастые мутанты рычат, но не двигаются с места.

- Фас!- громче произносит Слепень, удивленно, непонимающе всматриваясь в своих жутких подопечных. Наверное, мысленно он успелдесяток раз повторить команду. Только “собачки” не слушаются ни мыслей, ни слов. По лицу “философа” я понимаю, что раньше такого случалось.

- Фас...- повторяет он уже не столь уверенно. В зрачках расплывается ужас.

Старик по-прежнему стоит неподвижно, опустив веки, словно всё происходящее его не касается. Я медленно сползаю с ящика на пол и переворачиваюсь на спину. Артём непонимающе оглядывается. А я нащупываю среди мусора ту самую, почти четверть часа назад замеченную проволочку...

В это мгновенье Матвеич приоткрывает глаза. И Слепень пятится, медленно отступая в сумрачный конец комнаты. Рычание усиливается, крокодильи пасти мутантов начинают оборачиваться в сторону “философа”. Подбородок Слепня трясётся, по лицу бродит какая-то искаженная гримаса - должно быть он пытается улыбнуться, но побелевшие губы его не слушаются:

- Собачки... Мои милые собачки. Это же я... Я! Я люблю вас... Я забочусь о вас!

Глаза Старика широко открываются. В ту же секунду “философ” торопливо ныряет в темноту за рядами ящиков. И вся многоголовая, клыкастая свора срывается с места и бросается следом, так что пыльные клубы поднимаются с грязного пола.

А мне почему-то кажется, что псы движутся медленно, страшно медленно... Я отчётливо вижу, как мышцы вспухают под их шкурами, чёрные тела зависают, почти парят в тягучем, упругом воздухе. Жуткие и завораживающе совершенные в своей ненависти. Прекрасное орудие в чужих, уверенных руках. Тот, кто управляет ими - свободен от эмоций. И от звериных и от человеческих. Он - выше. И куда страшнее...

На губах Старика - что-то вроде усмешки.

Это для меня время растянулось. На самом деле, погоня не была долгой - почти сразу из-за ящиков донесся отчаянный вопль. И тут же затих. Осталось лишь приглушенное ворчание.

Браслет щелкнул, высвобождая моё правое запястье. Дальше орудовать проволочкой не было смысла. Я метнулась в угол комнаты, к валявшейся на полу “беретте”.

Матвеич опередил меня всего на мгновенье и отшвырнул ударом ноги. Попал по рёбрам. Чуть ниже - точно бы вырубил минут на пять. Я отлетела к стене, но быстро сумела вскочить, оказавшись между Стариком и дверями.

Он поднял “беретту” и кивнул:

- Ты молодец, Таня. Хорошо держишься.

- Тебе придётся меня застрелить. Или скормить псам. Живой я больше не дамся.

Если бы не пистолет, наши шансы не отличались бы так сильно. Передо мной - враг и эта ясность помогала. За два года Старик многому успел меня научить. И, пожалуй, главным было - не сдаваться.

Матвеич качнул головой:

- Это говоришь не ты. Если бы Алан не вложил в тебя свою ненависть, мы бы давно поняли друг друга. Ты ведь не выстрелила там, в “Глубине”... Хотя два раза у тебя была такая возможность.

- Отдай мне “беретту” и попробуем ещё раз.

Он язвительно прищурился. Понимал, что в третий раз рука у меня не дрогнет.

- Мы так здорово могли бы работать вместе...

- Да уж. И столько бы пользы принесли великой Америке.

Старик засмеялся.

- Америка... Ну, разумеется... Они тоже думают, что используют нас.

- Кого это вас?

- Таких, как я. Таких, какой можешь стать ты. Поверь, Таня - ты не знаешь и десятой части возможностей. Я слишком старый, но я смогу прожить куда дольше обычного человека. Сохраняя силы, разум. И все равно у меня никогда не выйдет то, что могло бы получиться у тебя.

- Матвеич, а стоит ли оно того? Ты ведь - давно не человек. Уже целых три года...

- Я знаю, Таня,- спокойно кивнул Старик,- Мы - другие. Следующая ступень эволюции. Рано или поздно мы должны были появиться. Лучше приспособленные, более сильные, умные.

- И, значит, остальные подлежат уничтожению?

- Бедный, запуганный ребёнок,- вздохнул он,- Да если бы мы ставили себе такую цель, Земля давно бы превратилась в пустыню.

По ту сторону ворот - неясный шум. Подчиненные Слепня заподозрили неладное. Кто-то яростно забарабанил в железные створки.

Только мы со Стариком не обращали внимания. Мы смотрели друг другу в глаза и сейчас это было главное.

В двери несколько раз выстрелили. У кого-то по ту сторону не выдержали нервы. Калибру “барсов” пробить толстый металл - явно не под силу. Через пару мгновений створки загудели от чего-то тяжелого. Но стальные засовы даже не шелохнулись.

Другой проход - в темноте за ящиками. Не зря же Слепень туда бежал. Но, похоже, тот путь не связан напрямую с коридором за железными воротами.

- Ты живёшь в постоянном кошмаре, Таня. Разве ты не хочешь, чтобы он закончился?

- Хочу... Стреляй, - я облизала пересохшие губы и оглянулась на Артёма. Сложившись будто складной метр, физик пытался перекинуть скованные руки вперёд. Браслеты на нём - “самопальные”, с длинной перемычкой. Может и выйти...

До ворот шага три. Если отодвинуть засов, ближайшее время Старик оказался бы слишком занят. А может удалось бы и расжиться “барсом”?

Нет... Глупости... Шансов нет.

Он стоял всего в пяти шагах. И с реакцией у него полный порядок. Уж на этот раз он нас не упустит. Счастливые случайности - не повторяются. Как там говорил бедняга, загнувшийся в подвале “охранки”? Никто не гибнет? Кажется, я смогу это проверить...

Почему он до сих пор не выстрелил? Даже, если я необходима живой - достаточно лёгкого ранения. Всего одна пуля, пробившая в нужной точке мягкие ткани... Этого хватит, чтобы в рукопашной схватке добиться абсолютного перевеса.

За железными дверями вдруг воцарилась тишина. Я напряглась. Если у людей Слепня есть взрывчатка... Тогда надо лишь подождать. Но захочет ли ждать Старик?

Я пристально посмотрела в его светло-голубые глаза:

- Матвеич... Почему я? Зачем столько хлопот...

Он казался немного печальным. И, похоже, тишина за дверями ничуть его не беспокоила.

- Нас мало, Таня, нас всегда будет мало... Обычным людям, плевать друг на друга. Едва слабеют впечатанные в мозги стереотипы, убить ближнего - так же просто, как выпить стакан воды. Мы - другие...

- Ты не очень похож на ангела, Матвеич.

- А я и не говорил, что мы - ангелы,- пожал плечами Старик,- Но мы всегда узнаём себе подобных.

- Слава богу, я ещё не такая.

Он усмехнулся:

- Немногие способны пройти через имплантацию. Мы чувствуем этих людей.

- Как же мне повезло. Почти, как выиграть в лотерею...

- Таких крупных призов там не бывает.

Я окинула его внимательным взглядом и быстро шагнула к дверям. Если он сказал правду, должно получиться. По крайней мере, он будет колебаться, прежде чем спустит курок.

- Артём ко мне!

Физик уже успел перекинуть скованные руки вперёд и в одно мгновенье оказался рядом - покрасневший и решительный.

Металлические створки снова загудели, вздрагивая от таранных ударов. Упрямства подчинённым Слепня не занимать. Моя ладонь легла на тяжелый засов.

Старик выстрелил. Пуля навылет прошила рукав моей куртки, и, отразившись от металла, ударила в бетонную стену справа.

- Отойди от дверей, Таня.

С такого расстояния он не мог промахнуться. Значит... Это самое большее на что он способен! Он действительно не может причинить мне вреда! Поднажать сильнее и в комнате начнется кровавая мясорубка. Риск. Но это единственный шанс вырваться.

Старик снова пальнул. Уже не обращая внимания на такие мелочи, я толкнула засов. Тот даже не сдвинулся. Наверное, заклинило от постоянных ударов. Почему Артём не помогает? Я быстро оглянулась и увидела, что физик осел на пол, держась за ногу. По продырявленная штанине теклакровь.

- Лёгкая царапина, - объяснил Матвеич, - Но у меня богатая фантазия и ещё целых восемнадцать патронов в обойме.

- Фантазия? У тебя?- хрипло выдавила я.

- Ты слишком мало меня знаешь, Таня,- в голосе Старика леденящее спокойствие.

- Ты этого не сделаешь. Он вам нужен целый и невредимый.

- Главное - в его мозгах. Всё остальное - не настолько ценное. Отойди от дверей, сядь на пол и одень браслеты.

Он не блефовал. Он был уверен в себе. Что-то просвечивало сквозь его зрачки. Причина этой уверенности. Не зря он столько времени потратил на бесполезную болтовню...

Я шагнула к нему, пытаясь уловить эту причину... И комната слегка качнулась, поплыла вокруг меня. Сквозь комнату, сквозь лицо Матвеича, будто через разводы на толстом запылённом стекле, проступил столб зеленоватого холодного света. Свет уходил вверх в бесконечную, тёмную пустоту...

Вот ради чего он берёг силы. Пока он говорил со мной, невидимый, неощутимый Зов уходил в пространство. Скоро, очень скоро придёт помощь. И ценный, надёжно упакованный груз будет без лишнего риска доставлен по назначению.

- Таня...- будто через толстый слой ваты донесся удивлённый голос Матвеича. А потом он выстрелил. Почти в упор. И случилось то, чего я и сама не могла объяснить. Я прыгнула вперёд, прямо в этот холодный зелёный свет...

Не было уже ни комнаты в московском подземелье, ни самой Москвы... Тускло сияющий поток, сотканный из множества нитей, упруго дрожал вокруг, унося меня вверх... Я потянулась, я схватила нити, сжала мертвой хваткой, рванула из всех сил и целый мир вокруг закричал от боли...

Их было много. Словно паутина в тёмном небе - мерцающие жгуты, лучи сплетающиеся в узор. Где-то там, в ином пространстве, человеческие тела двигались, действовали по единому плану - здесь была только паутина, которая год за годом росла, повинуясь простейшему инстинкту выживания. Нити переплетались, растворяя отдельные разумы, приближая главное... Что именно, я так и не успела понять.

Свет вдруг полыхнул ярче. А в следующее мгновенье я ощутила себя куском рафинада в чашке с горячим чаем. Я тоже растворялась. Холода и пустоты - больше нет. Моё тело ширилось, наполняя пространство, а разум тонул в сладкой мути. Я любила, меня любили... И я была свободна...

В памяти всплыли слова Матвеича и сквозь убаюкивающее блаженство ленивой улиткой проползла мысль: “Вот на что это похоже...”

Радужно сверкнуло...

Я дёрнулась гаснущим проблеском сознания и выпала в назад, в ненавистное, пропахшеё, черт знает чем, подземелье. В постылое и несовершенное человеческое тело...

Глава 8

Я лежала на полу, а Артём толкал меня локтем, встревоженно повторяя:

- Таня! Таня, очнись!

Руки у него - заняты, обоими руками он сжимал рукоятку “беретты“, целясь в Матвеича. Старик сидел напротив, невидяще уставившись перед собой. Выглядел он почти нормально. Только каким образом оружие оказалось в руках Артёма?...

Кажется, в меня успели пальнуть... Вроде ничего не болит. Только вязкая муть всё ещё колышется в голове...

Я встала, отстранившись от парня.

- Слава богу,- вздохнул Артём, - А то я уже начал беспокоиться...

- Да ну?

- Ты целую минуту была в отключке.

- А что с ним?- кивнула я в сторону Старика.

- Ты у меня спрашиваешь?- удивился Артём,- Ты ведь его вырубила! Первый раз в жизни такое вижу - взглядом вырубила! А потом вы целую минуту таращились друг на друга, словно наркоманы пережравшие “экстази”.

Вырубила, как же... Скорее, мы одновременно вырубились. Это не так уж невероятно. Галлюцинации, “выпадение” из реальности... Та “химия”, что была в инъекторе, имеет массу побочных эффектов. И нам обоимдовелось это ощутить...

Я остановилась в двух шагах от Старика и присела на корточки, так что его глаза оказались напротив моих. Артём опасливо пристроился сбоку. Впрочем, “беретту” физик держал наготове.

Да-а... Старику хорошо врезало по мозгам. Он ведь получил в четыре раза большую дозу...

- На кого ты работаешь, Матвеич?

Он моргнул непонимающе.

- Зачем вы это делаете?- изменила я вопрос.

Он слабо шевельнулся и проговорил равнодушно, словно повторял давно заученный урок:

- Человечество нуждается в нас... Его надо направлять... Ресурсы на пределе. Если не вмешаться, люди погубят... и себя, и Землю. Мы - просто защитная реакция планеты.

- А кого вы защищаете здесь, в России?

Перед глазами у меня снова было воронежское поле. И вмерзшие в землю тела под свинцовым январским небом.

В голосе Старика что-то переменилось. Совсем чуть-чуть.

- Никто не хотел лишних жертв. Но исполнители... Трудно нарисовать картину грубой малярной кистью. Так всегда бывает... Самую разумную и справедливую идею легко замарать... Грязью... И кровью.

- Справедливость?

- Не в масштабе отдельного государства... В масштабе планеты. Россия... Эта страна всегда была недоразумением, Таня. Аномалией на древе истории... Она должна была исчезнуть...

- Ты ведь столько лет прослужил ей, Матвеич... Столько лет эта страна была твоей.

Старик приоткрыл рот, будто собираясь что-то возразить. Но так и не произнёс. Ни слова. А потом вдруг я увидела его слёзы. Первый раз за два с лишним года.

- Какая пустота, Таня... Если бы ты знала... Какая пустота...

У меня едва не вырвалась резкость. Но я себя пересилила:

- Я знаю, Матвеич.

И отвернулась.

Тут только обратила внимание, что двери больше не содрогаются от ударов. Либо они решили передохнуть, либо вот-вот наступит черёд взрывчатки.

Артём и не вспоминал уже про слепневских бандюков. Физик сверлил меня взглядом. Не выдержал и осторожно начал:

- Слушай, Таня... А что за бред он тут излагал?...

Бред... А может - реальность? Я совсем запуталась. Будто огромные стереоэкраны подвешены кругом и где-то среди них затерялся проход в единственный, настоящий мир. Но правду не отличить, пока не подойдешь ближе...

- Надо уходить, Артём,- сказала я,- Искать объяснения будем потом.

Там, за ящиками вторая дверь... Я обернулась и замерла,вслушиваясь в гнетущую тишину. Как я могла забыть про собак! В нынешнем состоянии Матвеич точно не может ими управлять. И если они вернутся...

Из темноты по ту сторону ящиков не доносилось ни звука. Я посмотрела на Артёма. И заметила, что он не сводит с меня боязливо-восторженных глаз. Он уверен, что уж я-то обязательно что-нибудь придумаю.

Попробуем его не разочаровать.

Взяла кусок проволоки с пола. Чуть повозившись, освободила парня от наручников. Потом сама избавилась от массивного «украшения» на левом запястье.

Дальше обязанности распределились. Как и положено настоящему мужчине, Артём остался дежурить с “береттой” наготове. А я, пересиливая дрожь, шагнула в темноту за ящиками. Провела ладонями по стене. Не ошиблась - здесь есть выключатель. Заранее ёжась от того, что мне предстоит увидеть, щелкнула рубильником.

Тусклая лампочка растворила тьму, но истерзанного тела Слепня здесь не было. Только лужа крови на полу и следы - будто что-то волочили кпустому дверному проёму.

- Артём! Сюда!

Я приняла решение. Может это и не совсем верно, но лучше иметь дело с двуногими подонками, чем с “милыми собачками”.

Вдвоём мы быстро перетащили несколько ящиков с консервами и забаррикадировали проход. Обнаружилась приятная находка: под консервами - ящик с аккуратно-упакованными осколочными гранатами. Применять их в закрытом помещении - себе дороже. Но если нет ничего, кроме восемнадцати патронов в единственной “беретте” - выбирать не приходится.

- Вставай, - приказала я Матвеичу. Пошатываясь и стараясь не смотреть мне в глаза, он выполнил. Тихо попросил:

- Прикончи меня, Таня.

- Обойдусь без твоих советов.

Завернула ему руки за спину и надела браслеты:

- Пошёл вперёд!

Разместила Старика и физика за баррикадой из ящиков. Такое впечатление, что со времени, когда Матвеич держал нас на мушке, он постарел ещё лет на десять.

Что ж. Оба мужика в укрытии. Значит, хрупкая девушка может позволить себе слегка развлечься. Я сунула несколько “лимонок” в карманы куртки и осторожно приблизилась к железным дверям.

Тишина. Загадочная тишина. Наверное, бандитам совсем некуда торопиться, раз они решили устроить себе перерыв. Вот только у меня лишних минут не осталось. Всем нутром чувствую, что из проклятого подвала надо выбираться, как можно скорее.

Налегла на засов. Поддавайся, чёртова железяка...

И она действительно поддалась. Правда, не сразу и с таким громким металлическим скрежетом, что внутри у меня ёкнуло. По ту сторону дверей послышались голоса.

Я выдернула кольцо, рванула на себя тяжелую створку и, не глядя, швырнула “лимонку” в образовавшуюся щель.

Голоса зазвучали ближе - они решили проверить, что там с дверями. А потом донесся отчаянный вопль - вероятно, один из них увидел гранату у себя под ногами. Спустя мгновенье раздался взрыв.

Отброшенная железная створка удержалась на петлях, но, крутнувшись, едва не прихлопнула меня, будто таракана.

Слишком близко.

Следующий “подарок” я швырнула сильнее и отскочила в сторону. По металлу застучали пули.

Взрыв. И всё стихает.

Опустившись на пол, я глянула сквозь щель. В слабом отсвете уцелевшей за изгибом коридора лампочки чернели неподвижных тела. И главное - рядом, почти на расстоянии вытянутой руки, тускло поблескивал зажатый рукой мертвеца “барс”.

Переборов соблазн, я решила не рисковать - никуда этот автомат не денется. Все равно будет моим. Выдернула кольцо из третьей гранаты, и осторожно приоткрыла двери. Длинная очередь немедленно забарабанила по металлу. Я отпустила чеку, выждала секунду и постаралась добросить “лимонку” до изгиба коридора. Падая в сторону, ощутила нежное дуновение пуль в сантиметре от прически.

Почти сразу рвануло. Если кто из бандитов и пытался отправить гранату назад - вероятно сильно об этом пожалел.

Я выхватила “барс” из мёртвой руки и дала контрольную очередь по находившимся в поле зрения телам. Может, это была излишняя предосторожность, но оружие-то все равно надо проверять.

Я добежала до поворота и, не глядя,метнула туда последнюю “лимонку”...

Уши окончательно заложило.

Пыль оседает.

Можно относительно безопасно любоваться делом рук своих. Уцелевшие бандиты после такого побоища должны растерять боевой дух. И пусть я ни фига не слышу, зато на сердце легко. Матвеич бы мной гордился... Прежний Матвеич.

Пора грузиться на тележку и идти на прорыв. Из пяти “барсов” - два покорежены взрывами, а три вполне исправны. А главное - не опустевший даже наполовину ящик с гранатами. Вполне достаточно, чтобы застраховаться от неожиданностей за поворотами и боковыми ответвлениями туннеля.

Наверное, такая самоуверенность была не слишком разумной, но в ту минуту я испытывала что-то вроде эйфории. Я больше не была чужой куклой и кое-что у меня получалось...

Звон в ушах начинает проходить.

Я трясу головой... Показалось? Нет.

Где-то впереди - автоматная очередь. Потом ещё одна. Впереди - настоящая перестрелка! Что-то хлопает и в воздухе плывёт пока слабый, но уже различимый аромат слезоточивого газа...

Я чувствую лёгкий озноб.

Значит, то была не галлюцинация... Те, кому Старик посылал Зов, оказались быстрее, чем даже можно вообразить. Остаётся надеяться, что слепневская “команда” задержит их хотя бы на несколько минут.

За спиной - шаги.

Рывком обернулась и едва удержала палец на спуске.

Артём окидывал “поле боя” потрясенным взглядом.

Я дёрнулась раздражённо:

- Ты чё приперся? Тебе же сказано...

- У меня, кстати, и своя голова на плечах!

Кажется, физик не против моего лидерства, но перевод наших отношений в вертикаль “командир-подчиненный” травмировал его мужскую гордость.

- За тебя беспокоился,- добавил он более миролюбиво,- А со Стариком - всё в порядке. Гранаты за пазуху и растяжки в стороны. Думаю, особо ерзать ему не захочется.

- Бери автоматы! Попробуем уйти “собачьей” дорогой.

Мы вернулись в комнату и я задвинула засов. Сомневаюсь, что эти стальные двери надолго их удержат.

- Таня!- заорал Артём так, словно увидел за ящиками самого Рыжего с американским спецназом в придачу.

Вскинув автомат, бросилась на выручку. И обнаружила растерянно хлопающего глазами физика, а рядом две “лимонки” на полу. Но главное - никаких признаков Матвеича.

- Ушёл, гад!- кивнул Артём на отодвинутые ящики, которыми мы до этого забаррикадировали дверной проём.

- Растяжки, говоришь,- процедила я ледяным тоном.

- Да я всё на совесть делал!

Тоже мне, спец по минированию. Хотя... Это моя ошибка. После того, что случилось - не ожидала от Старика такой прыти.

А с другой стороны, что я могла сделать? Инъектор с последней ампулой “химии” исчез в бездонных бандитских карманах. И, значит, разумнее всего было последовать совету самого Матвеича. Пуля в лоб - и никаких проблем.

Но я не могу поступать разумно. Я должна узнать правду. Всю правду. И Старик - единственная зацепка...

Почему, освободившись, он сбежал? Это на Матвеича совсем не походило. Он никогда не отступал, пока имел шанс отыграться. Неужто я его так напугала? Артём уверял, что я отключила Старика взглядом. Полный бред...

В одном можно не сомневаться. Зов действительно был. И услышала его не только я.

Надвинула “ночные глаза”, взятые у одного из мертвецов. Раздраженно постучала по оправе. Сняла и выбросила. Испорченное взрывом барахло.

Жаль. У штурмующих бандитскую цитадель, наверняка, есть “глаза”. И в кромешной темноте мы будем перед ними, как на ладони. Остаётся надеется, что в собачьем туннеле врагов ещё нет.

Схватила фонарик, повесила на плечо два трофейных “барса” и рассовала, сколько могла, “лимонки” по карманам. Остальное - взял Артём. Тележку надо бросить. Даже, если удастся протиснуть её через дверной проём, в узких галереях толку от неё будет мало.

Поразмыслив, вернулась и прикрепила пару гранат к засову на железных воротах. Это не сильно повредит людям Матвеича - зато мы даже в туннеле услышим, когда они войдут.

Спустя пару секунд, задвинув за собой ящики (авось, не сразу догадаются где проход) мы уже брели за пятнышком света, боязливо порхающим среди густой тьмы. Моя рука с фонариком немного дрожала. Мерещились “милые собачки”. Артём бодро хромал рядом - начала сказываться “царапина”. А я изо всех сил старалась не выглядеть испуганной девицей.

Это было нелегко. В туннеле витал ощутимый аромат псины. Иногда нам попадались аккуратно разобранные человеческие костяки со следами зубов. Надеюсь - всего лишь, “соратники” Слепня, вовремя не оценившие его талант и мудрость.

Несмотря на подобные мелочи, мы довольно быстро двигались вперёд. Хотя и понятия не имели, куда же выйдем в результате. Боковых ответвлений - пока нет. Можно особо задумываться.

Хуже то, что свет фонарика начал заметно тускнеть. Как раз когда мы вышли к первой развилке. Немного поколебавшись, решили идти прямо. Через десятокшагов я с ужасом обнаружила, что собачьи запахи заметно усилились.

Схватила Артёма за плечо:

- Назад!

Сзади глухо рвануло. Сработала моя растяжка? Новым гостям потребовалось совсем мало времени, чтобы успокоить “хозяев метро” и добраться до дверей.

Как же это дерьмово быть в мышеловке!

Домчавшись до перекрестка, на этот раз мы свернули направо. А через минуту, холодея, услышали впереди знакомое ворчание. Едва тлеющий огонёк лампочки напоследок отразился в дюжине зрачков и погас.

- Милые пёсики,- шёпотом сказал Артём.

И дал в кромешную тьму длинную очередь из “барса”.Как раз достаточную, чтобы до конца опустошить магазин. У меня патронов оказалось больше. В слабых отсветах выстрелов я увидела мчащуюся к нам темную, оскаленную массу.

Через мгновенье что-то теплоё, тяжелое сбило меня с ног, подмяло под себя. И падая я успела всадить в это тёплоё несколько последних пуль. Наверное, твари умерли ещё в прыжке - моя одежда почти сразу намокла от собачьей крови.

Рванула с плеча второй автомат и прикусила губу от досады - затвор заклинило. Дрожащими пальцами отсоединила магазин. И тут же выронила. Проклятье! Зашарила по полу. Бесполезно. Времени для поисков уже не оставалось. Из тьмы снова донеслось рычание. Первую волну атаки мы, кажется, уложили полностью, но у Слепня - много питомцев. Сомневаюсь, что патронов в потерянном магазине хватило бы для всех.

Я села, выбираясь из-под собачьих тел и нащупала ребристую поверхность “лимонки” в кармане. Применять её в узком коридоре - равносильно самоубийству. Но это - хоть не такая мерзкая смерть.

- Артём!- позвала я, не надеясь на ответ.

- Я в порядке, Таня,- послышалось из темноты.

- Уходим!

Главное - добраться до перекрестка. Несколько гранат из укрытия - всё, что нужно для приготовления нового блюда корейской кухни.

Он шевельнулся:

- Не получается... Что-то с ногой.

Голос казался очень спокойным:

- Уходи сама, Таня. У меня гранаты и пистолет. Я прикрою.

Я нашла в темноте его ладонь и крепко сжала:

- Вставай, Артём. Или вместе... или остаёмся.

Помогла ему опереться на моё плечо и мы двинулись в сторону перекрестка.

Медленно, слишком медленно... Граната с выдернутым кольцом кажется жутко тяжелой в моей руке... И густая чернильная тьма, словно в кошмаре, пружинит и тормозит шаги. А может это само время растягивается, превращая каждую секунду в вязкую, тягучую массу...

Потом я отчётливо слышу хриплое дыханье и цоканье множества собачьих когтей по бетонному полу. Совсем близко за спиной.

Мы так и не успели добраться до перекрёстка. Осознавая это, медленно, убийственно медленно, я оборачиваюсь. Рука с гранатой ползёт вверх...

Будто струна лопается в мирозданьи и секунды прыгают из-под ног перепуганными лягушками.

- Ложись! - ревёт незнакомый бас впереди. Вспыхивает ослепительный свет. Мы с Артёмом падаем, ещё не успевая понять и что-то крупнокалиберное начинает грохотать, закладывая уши и вычерчивая трассеры очередей над нашими головами.

Кровавые клочья летят в стороны из визжащей темной массы. Уцелевшие псы пытаются вырваться, теснятся, спотыкаются и падают, подрубленные огненным вихрем. С каждым мгновеньем растёт груда изувеченных, навсегда оскалившихся в агонии тел.

Когда оружие замолкает - воцаряется тишина. Не слышно не визга, не скулежа. Корейским поварам и не снилось такое блюдо...

Я повернула голову и посмотрела на умельца. Здоровый “лоб” с крупнокалиберным пулемётом на ремне. Хочется надеяться, что им руководило бескорыстное желание помочь ближнему. Мою руку с зажатой “лимонкой” свело судорогой. Ничего, очень скоро обстановка прояснится.

- Это было круто,- заметил кто-то высокий, светловолосый, появляясь из-за спины пулеметчика.

Я моргнула, не веря глазам.

Глава 9

- Чингиз!- радостно заорал Артём. И попытался встать. Блондин шагнул к нему.

- Назад!- хрипло выкрикнула я. Поднялась и выразительным жестом переложила гранату в левую руку. Здоровяк с пулемётом разглядел, что кольцо выдернуто и брови его слегка поползли вверх. Даже, если он пристрелит меня, добежать до изгиба коридора все равно не успеет.

- Таня,- непонимающе уставился на меня Артём,- Это ж Чингиз!

- Очень приятно,- нахмурилась я,- Но пусть сначала скажет, как он нас нашёл! Наверное, чисто случайно проходил мимо?

Когда я думала о тех, кто спешит на Зов Старика - представляла себе хладнокровных, зомбированных убийц. А явился Чингиз - обаятельный, артистичный любимец околосетевой московской тусовки. Правда, маячившие рядом “лбы” явно смотрелись с оружием куда гармоничнее, чем с клавиатурой. “Гвардия” Слепня, по сравнению с ними, была сборищем доходяг.

Я вгляделась в безупречную физиономию блондина. Что ж, кличка “Король” ему подходит...

Если Чингиз и Матвеич - заодно, это многое объясняет. Две недели назад, когда я предложила “Глубину” в качестве места встречи, обычно дотошный Старик сразу согласился...

- Успокойся, Таня,- широко, белозубо улыбнулся Король,- И не вздумай разжимать кулачок. Найти вас было легко. На “тележке” есть радиомаяк. Как раз на тот случай, если кто-то чужой вздумает покататься.

- Чепуха. Здесь сплошной железобетон. Он гасит волны.

- Смотря на каком расстоянии. И какая длина волны. К тому же, совсем нетрудно заранее озаботиться о ретрансляторах.

- Это - возможно, Таня,- горячо закивал Артём,- Я, ведь, физик, я разбираюсь...

Я смотрела в безмятежно-голубые глаза владельца “Глубины”. Может у меня действительно паранойя?

- Брось дурить, девка,- примирительно произнес здоровяк с пулемётом,- Давай сюда гранату. Только аккуратно.

- И что потом? Аккуратно надевать “браслеты”? Или может вы меня сразу аккуратно застрелите?

- Вообще-то, нам всем надо убираться отсюда. Чем быстрее, тем лучше. Но если граната дорога тебе, как память, я - не против,- заметил Чингиз,- Правда, всё время удерживать чеку слегка обременительно - ты не находишь?

Он достал из под куртки новенький “вальтер” и протянул мне:

- Пожалуйста. Можешь держать меня на мушке сколько угодно. А гранату отдай. Неровен час - пальчики устанут.

Я взяла пистолет. Для проверки выстрелила в потолок. Нежно, но крепко обняла блондина за талию. Отогнула край его лёгкого кевларового бронежилета и уткнула дуло “вальтера” в бок. Лишь после этого “лимонка” перекочевала в лапищу одного из громил. Тот, не мешкая, бросился по коридору. Добежал до поворота и избавился от “подарка”.

Раздался взрыв. Поморщившись, Чингиз скомандовал:

- Всё ребята, сваливаем!

Обождал, пока Артёму помогут встать. И зашагал, увлекая меня за собой. Он будто не замечал прижатого к собственному боку “вальтера”. Здоровяки с повадками опытных телохранителей следовали впереди и сзади.

Возвращаться в логово бандитов не стали. Вместо этого,попетляв узкими коридорами и взорвав парочку дверей, выбрались в туннель. Совсем не тот, по которому нас с Артёмом сюда доставили. Чингиз двигался уверенно. Казалось, он наизусть знает все хитросплетения московских подземелий.

Две “тележки”, аналогичные первой, уже поджидали нашу кампанию. И спустя несколько секунд, с выключенными фарами, но надвинутыми “глазами” мы мчались по рельсам метро всё дальше от пристанища несчастного свихнувшегося “философа”... Всё дальше от его “милых собачек”.

Я, Чингиз и Артём ехали в кузове первой тележки. Разумеется, “вальтер” оставался прижатым к боку Короля, но это нисколько не мешало приятной беседе.

- Знаешь, Чинга,- осторожно начал физик,- Сегодня в “Глубине” произошло маленькое недоразумение...

- Ничего себе маленькое, - ухмыльнулся блондин,- Куча трупов и море кровищи.

- Ты уже знаешь?- удивился Артём.

- Ну, если кто-то пытается устраивать из моего заведения двадцатый уровень “Doom”-а, я просто обязан об этом знать.

- Это не мы, честное слово,- торопливо заверил парень. И сквозь “ночники” я увидела, как темнеют его щеки. Черно-белые пребразователи “глаз” не могли передавать ярко-пунцовый цвет.

Артём кашлянул и уточнил:

- Мы совсем не хотели тебя подставлять... Так уж вышло. Они первые начали.

- Это правда,- кивнула я,- Некоторых опасно пускать в приличные заведения.

- Ага. Особенно, если они из ЦРУ или СОКа,- покачал головой Чингиз.

- Надо же,- удивилась я,- А мы думали - обыкновенные хулиганы. Ни за что бы не поверила, что в таких серьёзных конторах держат таких невоспитанных людей.

- И что же... Это ты всех положила?- хмыкнул Король. Даже через его “ночники” я ощутила внимательный оценивающий взгляд. А ведь он знает больше, чем хочет показать!

- Не всех, - скромно вздохнула я. Артём хвастливо вставил:

- Одного гада я успел. Как раз в комнате сисадмина. Представляешь, Чинга, он под тебя пытался “закосить”!

- Да уж... За такое надо убивать.

Я не видела глаз Короля, но была уверена, что они смеются. Удивительно. Инцидент в “Глубине” ничуть не портил ему настроения.

Добирались мы не меньше часа. По рельсам двигались быстро, но однажды уперлись в обширный завал. Охранникам Чингиза пришлось перетаскивать тележки через узенькие, загроможденные ржавым хламом коридорчики на другую линию метро. Это ещё пустяк. В другой раз состоялась целая переправа - через канализационный коллектор по пояс в известном веществе.

- Неужели нельзя было выбрать другую дорогу?- страдальчески бормотал Артём.

- Радуйся незабываемым впечатлениям!- подбадривал его Чингиз,- Но если, хочешь, можешь одеть противогаз.

- Уж лучше, скафандр...

- По-моему, Чинга, теперь весь твой софт будет “с душком”,- хмуро заметил Артём, когда мы вновь понеслись по рельсам,- Всех клиентов распугаешь...

- “Майкрософт”- не пахнет!

Хотя Чингиз прекрасно ориентировался в московских подземельях, не думаю, что это был обычный его путь. Скорее уж, мы специально добирались кружной дорогой.

Когда, после всех блужданий, мы оказались в сухом и чистом подвале, я не сразу поверила, что это конечная станция нашего путешествия. Бронированная дверь встала на место, перекрывая за намипроход.

- Никогда здесь не был,- честно признался Артём, стаскивая с себя “ночные глаза” и тут же спросил:

- Где здесь у вас душ?

Как будто от этой важной информации зависела вся его дальнейшая судьба.

Один из людей Чингиза набрал комбинацию на кодовом замке, часть стены отъехала в сторону и мы вошли в маленький вестибюльчик. Там уже ждал плечистый бритоголовый мужик средних лет. Под дорогим, но как-то нелепо сидевшим пиджаком у незнакомца явно оттопыривалось что-то не меньше “стечкина”.

Мужик повел носом. Его простое и грубоватое лицо перекосилось в выразительной гримасе:

- Ну и пахнет от вас, хлопцы...

- Самый естественный запах,- радостно отозвался один из “королевских” охранников.

Бритоголовый глянул на “вальтер” в моей руке, всё ещё упиравшийся стволом в бок Чингиза и неодобрительно процедил:

- У нас, оказывается, гости. Картина Репина - “Девушка с пистолетом”...

Чингиз качнул головой:

- Всё нормально, Иван.

- Да? А то я уже начал беспокоиться... И почему так долго?

- Небольшие осложнения. Со Слепнем.

Иван перекривился, сплюнул в сердцах:

- Долбаный психопат! Я ведь говорил, не надо его жалеть.

- Думаю, больше не придётся,- жёстко прищурился Король,- Ребята расскажут.

Кое-что мы успели ему поведать. Не очень много. К счастью, мне удалось вовремя пресечь поток артёмовой болтовни.

- Только все разговоры потом, - уточнил Чингиз,- А сейчас, я бы, действительно, не отказался смыть с себя дорожную пыль и кое-что ещё...

Он окинул меня насмешливым взглядом:

- Мы так сблизились с Таней, что не можем расстаться даже на пару минут. Вероятно, и душ придётся принимать вместе?

Я с тоской посмотрела на дверь женской душевой в конце коридора. И буркнула:

- Не дождешься!

Спустя пару минут, предварительно вытребовав у Ивана чистую одежду и полотенце, я с наслаждением подставляла тело струям горячей воды. “Вальтер” я, разумеется, не отдала, аккуратно пристроив его за трубой.

Охранник у дверей вежливо посоветовал идти за ним. Мы проследовали к кабинке лифта. Здешняя резиденция Чингиза оборудована куда комфортабельнее “Глубины” - не надо топать по крутой лестнице.

В обширном холле второго этажа - почти многолюдно. Все главные “персоны” в сборе. Неторопливо потягивавший апельсиновый сок Чингиз, раскрасневшийся после душа Артём - оба в белоснежных махровых халатах. И Иван, встретивший меня пристальным, не слишком добрым взглядом.

- Присаживайся, Таня,- указал Чингиз на удобное кресло,- Чай, кофе, сок?

- Какой там сок,- пробурчал Артём, - С самого утра маковой росинки...

- Придётся чуть обождать,- пожал плечами бритоголовый,- Скоро всё приготовят...

Не обращая внимания на эти бытовые подробности, я шагнула к окну. Обычный московский вид за односторонне поляризованным бронестеклом, обычное вечернее небо, пушистые комочки мелких облаков... Там, в слепневском подвале, я уже поверила, что больше никогда этого не увижу.

- Слушай, Чинга,- вдруг спохватился Артём,- Мне бы комп или смартфон. Надо кое с кем связаться... Дать о себе знать.

Иван извлёк из кармана плоскую коробочку мини-компа и положил на столик.

Не слишком это разумно с их стороны - позволять физику выходить на связь неизвестно с кем.

Артём откинул экран, выдвинул клавиатуру и быстро застучал по клавишам. Вдавил “Enter”, отправляя “мыло”. Иван и Чингиз наблюдали за этим со странной индифферентностью.

Наконец, Король не выдержал. Кашлянул и мягко заметил:

- Артём, по этому адресу ничего не пройдёт.

- Это ещё почему?- изумленно воззрился на него физик.

- Потому что сегодня утром он аннулирован.

- Откуда ты можешь знать?- недоверчиво прищурился Артём. Чингиз развёл руками.

И спустя секунду мини-комп отозвался резкой трелью, подтверждая его слова: “Несуществующий адрес!”

Физик ошарашенно уставился на экран.

- Извини, дружище, мы должны были это сделать,- вздохнул блондин,- Подстраховаться, на случай если тебе развяжут язык.

Хотя левая нога Артёма явно его не слушалась, он попытался вскочить с кресла:

- Не знаю, о чем вы, ребята... Мне пора!

- Сядь!- резко проговорил Чингиз,- И куда ты интересно пойдёшь? Там давно нет никого. С самого утра!

- Лабораторию пришлось перебазировать, - более миролюбивым тоном заметил Иван,- Такими вещами нельзя рисковать.

Артём опять свалился в кресло и непонимающе затряс головой. Мне, впрочем, тоже впору было трястись.

- Какое вы имеете отношение к лаборатории?- выдавил физик.

Чингиз засмеялся. Потом стал серьёзным и мягко уточнил:

- Как, по-твоему, на чьи деньги вы существовали всё это время? Кто доставал новейшие «юсовские» чипы? Кто освободил из лагеря Володю Малеева?

- У СОКа ничего нет на Володю! Они сами его выпустили, когда он был уже при смерти.

- Правильно,- кивнул Король,- Только для этого одному дальнему... очень дальнему родственнику пришлось выложить круглую сумму.

- Понятно,- усмехнулся Артём,- И теперь ты хочешь получить дивиденты с вложенного капитала? Извини, Чинга, некоторые вещи не продаются...

- Да,- серьёзно сказал Король,- Самые важные вещи не продаются.

Я пощупала “вальтер” в кармане. Устала от загадок. Хотелось ткнуть стволом в блондина и заставить его выложить всю правду. Но, боюсь, этим я окончательно испорчу о себе впечатление. Иван, и без того, подозрительно косится в мою сторону. И “стечкин” всё ещё при нём.

- Чингиз,- вмешалась я в разговор,- Выходит, вам было заранее известно о встрече в “Глубине”?

В ярко-голубых глазах Короля появилось что-то вроде сочувствия. Не люблю, когда на меня так смотрят. Словно на бездомного щенка путающегося под ногами.

- Да, Таня. Мы знали.

- Почему не остановили Артёма? Ведь догадывались, что в “Глубине” - западня?

Чингиз прищурился, отводя взгляд:

- Не догадывались. Были уверены.

Тут мне опять захотелось ощутить успокаивающий холодок “вальтера” в руке.

Они заодно со Стариком? Но тогда... К чему устраивать вечер вопросов и ответов? Легче разобраться с нами по отдельности, без всех этих драматических эффектов.

Артём выглядел растерянным, словно человек получивший пулю между лопаток:

- Чинга... Что-то до меня доходит, как до жирафа. Вы... Вы специально меня подставили?

- Прости, Артём,- вздохнул Король,- Если сможешь...

- Несколько раз меня чуть не застрелили, пару раз едва не разорвали в клочья, а ты говоришь: “прости”?- тихий голос физика дрожал от ярости.

Раньше я его таким не видела. Хорошо, что у парня сейчас нет оружия.

Чингиз посмотрел на Артёма долгим взглядом:

- Ты прав на все двести... Иногда надо принимать тяжёлые решения. У нас не было выхода.

- А я считал тебя другом...- пробормотал физик и швырнул в стену пустым стаканом. Стакан не разбился. Глухо ударился о мягкое покрытие и упал на толстый ковёр.

Артём скривился как от зубной боли:

- Я не понимаю, Чинга, не понимаю... Ради чего?

- Ради многого. Американцы давно занимаются нуль-генераторами. И все равно, у них нет ничего подобного... “Стилет” - этолакомый кусок. Мы должны были им его бросить.

- Зачем так рисковать?- спросила я.

- Чтоб заставить их выложить все козыри. Даже те, которые они прячут в рукаве.

- Вы подозревали Матве... полковника Карпенко?

- Мы догадывались, что часть подпольных организаций существует на «юсовские» деньги. Мы бросили наживку и кто-то должен был заглотить крючок.

- Погодите...- вмешался Артём,- Но ведь “Стилет”- не пустышка, а реальность. И если бы меня взяли, они действительно бы всё получили!

- Не всё...- покачал головой Иван,- Далеко не всё.

Последнее и так было ясно. Для меня. Но не для Артёма. Для него это оказалось очередным ударом.

- Знаешь, дружище, ты - достойный ученик академика Копылова, - примирительно кивнул Чингиз,- Теория спинорных полей - штука непростая и твои модели здорово помогли.

- Это что же... Вы держали меня за дурачка?- забормотал физик с растерянной улыбкой. Мало того, что его подставили! Его оказывается ещё и элементарно водили за нос!

Блондин поморщился:

- Ты не прав. Ты классный спец в своей области, в теории нуль-перехода. Но никто не может одинаково хорошо разбираться во всём.

Артём снова попробовал встать. Неуклюже перевалился через подлокотник кресла. Я дёрнулась помочь, но он раздраженно оттолкнул мою руку. Больше всего на свете ему хотелось не видеть наших сочувственных рож.

Глава 10

Кое-как физик доковылял до бара в противоположном конце холла. Схватил бутылку коньяка и тяжело опустился на стул. Спиной к нам.

- Надо чтобы врач посмотрел его ногу,- сказала я.

-Уже смотрел,- кивнул Иван,- Скоро всё пройдёт.

- Ты что врач?

- Я лучше, чем врач,- усмехнулся бритоголовый и достал из кармана кулёчек с пистолетным патроном,- Вот таким же его ранили в ногу. Само ранение - пустяк. Всё дело - в пуле.

Он протянул мне пакет. Я непонимающе завертела в руках... Пуля, как пуля. Разве что, цвет - необычный. Чернильно-чёрный.

- Пористый композит, пропитанный нервно-паралитической дрянью,- объяснил Иван таким тоном, словно злосчастный патрон был его собственным вкладом в мировую культуру.

- Если смазать химикатом обычную пулю - нужного эффекта не добьёшься. Большая часть яда окислится при выстреле. Совсем другое дело - пористые пули...

Он внимательно на меня смотрит. Будто не верит, что я могу не разбираться в таких вещах.

- И где эту дрянь делают?- спросила без особого интереса.

- Тебе лучше знать,- прищурился бритоголовый,- Это ведь твой друг пальнул в Артёма.

Ну да. Подобного вопроса я ждала.

- Перестань, Иван,- вмешался Король.

- А я что? Я ничего,- расплылся в ухмылке бритоголовый, - Так, любопытство одолело.

Я почти физически чувствую его взгляд. Да уж, любопытство... Если бы не Чингиз, думаю, наш разговор давно проходил куда в более интенсивной манере.

- Таня, ты должна нас понять,- вздохнул Король,- вся эта история с Матвеичем очень запутана. Нам хотелось бы услышать твою версию. Желательно максимально полную,- он сделал на слове “максимально” особое ударение.

Опять допрос. Но, в отличие от Алана, ментосканированием мне не угрожают. Пока не угрожают.

Что ж, они имеют право на недоверие. И я действительно должна им всё выложить? Я ведь мечтала добраться до Новосибирска, чтобы найти кого-то из своих. И вдруг такое везение. Свои сами меня нашли...

Свои?

- Чингиз, вы же знали, что в “Глубине” будет западня не только для Артёма?

Король смерил меня внимательным взглядом и спокойно кивнул:

- Логично рассуждаешь.

- Откуда вы знали?

У меня тоже есть право на сомнения. И в обойме “вальтера” осталось ещё три патрона. Я успела проверить. Куклой в чужих руках я больше не буду.

Чингиз широко улыбнулся. Мои слова не произвели на него особого впечатления:

- Мы, действительно, кое о чём осведомлены, Таня... Не так хорошо, как тебе кажется. Имелась информация о скрытой борьбе, о враждующих группировках... Но мы не были уверены. Мы должны были забросить им очень лакомый кусок. Чтоб они перегрызлись по-настоящему. И у нас вышло.

Рассказывает, словно об охоте или рыбалке... Наверное, он прав. Но неужели, чтобы победить, обязательно надо кого-то предавать?

Я глянула в сторону бара. Артём, не оборачиваясь, продолжал молча пить коньяк.

Смогла бы я поступить, как Чингиз? Не знаю. Если бы действительно была уверена, что по-другому нельзя...

- Почему именно он?- кивнула на ссутуленную спину физика.

Лицо Короля опять стало серьёзным. И под маской уверенного спокойствия что-то мелькнуло. Лишь на долю секунды. Всё он чувствовал. Только не хотел показывать. И правильно. Иначе вместо разговора получились бы сплошные сопли и причитания.

- Понимаешь, Таня, четыре года назад Артём успел засветиться в открытой печати. Один раз, но этого хватило... Американцы что-то подозревали о наших разработках. Рано или поздно, они все равно вышли бы на него...

- По-моему, мы уже достаточно были откровенны, - перебил Иван,- Может теперь она сама поведает что-нибудь интересное?

Я ему явно не нравилась. Впрочем, чего ещё ожидать в этих обстоятельствах. Цветов и аплодисментов я не заработала.

Глубоко вздохнула и стала рассказывать. Обо всём,начиная с того момента, когда меня взяла “охранка”. Разве, что не упомянула про свои видения. Не хочу, чтобы меня посчитали спятившей от американских химикатов. В конце-концов, это мои личные проблемы.

Слушали они внимательно, иногда задавая уточняющие вопросы.

- Так-так,- удивленно подытожил Иван,- Похоже, у полковника Карпенко - мания величия? “Направлять человечество...”Забавно!

- Я сам слышал, как он говорил!- выпалил Артём. Ещё в начале моего рассказа физик обернулся, да так и застыл с недопитым коньяком в стакане.

- Знаешь, Иван,- потёр висок Король,- Эта история слишком уж круто замешана. Думаю, если бы нам толкали “дезу”, она выглядела бы правдоподобнее.

- Да уж. Тут полно нестыковок, - скривился бритоголовый,- «Юсовцы» промывают нашей Тане мозги. Хорошо промывают. Почти до состояния зомби. Ясное дело, тут они должны были постараться. Но стоило бедной девочке встретить незабвенного Карпенко - и всё это программирование вылетает у неё из головы, будто юношеская влюбленность. Действительно, замешано круто,- Иван одарил меня полным едкого сарказма взглядом.

- Но ведь она боролась! Она себя преодолела! - вознегодовал Артём. Уж он-то мне доверял. Правда, толку от этого мало. Чем сильнее горячился физик, тем большим холодом веяло от бритоголового.

- Дальше, ещё интереснее, - сказал Иван,- В результате фантастического стечения обстоятельств, Тане удаётся освободиться из лап Матвеича, который как раз собрался перепрограммировать нашу девочку.

- Ну, не всё здесь фантастическое,- заметил Чингиз,- Главную роль сыграл Артём. Мы ведь сами постарались, чтобы он смог выбраться.

- Разве?- хмуро процедил физик.

- В той степени, в какой это не ставило под угрозу наши планы. Например вентиляция работала в минимальном режиме и болты на крышке люка едва держались. А что вентиляция связана с соседним зданием - про это ты знаешь не хуже меня.

- Знаю,- буркнул Артём.

- На пульт сисадмина постоянно шло нужное видео - так что они не сразу бы спохватились. Мы многое учли. Не всё. Ты захотел помочь Тане. И уж это - твоё собственное решение.

Надо же, какая сусальная картина! Меня передёрнуло от отвращения. Зачем эти увиливания, почему не сказать правду?

- Перестань, Чингиз! Вы совсем не хотели, чтобы Артём выбрался!

Блондин недоуменно, даже обиженно, глянул на меня:

- Не понимаю...

- Всё ты понимаешь! Засветка “юсовской” агентуры, выяснение противоречий во вражеском лагере - хорошо, замечательно! Но не главное. Это слишком мелко.

- А что же главное?- одними губами обозначил улыбку Иван.

- Думаете трудно сообразить? “Деза”. Грандиозная “деза”. Америкосы должны были не просто клюнуть - слопать наживку с потрохами! Выжать из Артёма всё до капли и вместе с настоящей информацией получить то, что отбросит их ещё лет на десять.

- Я догадываюсь!- вдруг выпалил физик,- В моей области у них полно крутых спецов. А вот стабилизация спинорного пучка!... В одной штатовской работе доказывалась её принципиальная невозможность.

- Артём сбежал и всё у вас сорвалось. Так имейте мужество признаться,- вздохнула я.

Чингиз переглянулся с Иваном и хмыкнул. Бритоголовый посмотрел куда-то в потолок и сквозь зубы процедил:

- Умная девочка.

Блондин пожал плечами. В глазах у него заплясали озорные искорки:

- Маленькое уточнение, Таня. Ничего не сорвалось. Они получат то, что хотели.

- Это как?- захлопал ресницами Артём. И покосился на дверь. Словно боялся - оттуда появится делегация “цээрушников”, заранее приглашенная Чингизом.

- Когда ты сидел, якобы накачанный под завязку компьютерной дурью -тебя ведь обыскали?

- Ну... да, - кивнул Артём,- Только у меня и не было ничего.

- Диск у тебя забрали?

- Игрушка. “Квэйк-13”.

- Надеюсь, она им понравится.

- Это что же... Это?...

- Конечно, информация зашифрована. Очень надёжно. Только я думаю, им помогут найти ключ. Очень скоро.

Артём качнул головой и едва не расплескал остатки коньяка от возбуждения:

- Здорово!

Куда только девалась вся его недавняя обида? Пить ему больше не стоит.

- Я понял! Они сумеют выйти в режим нуль-перехода, но не смогут застабилизировать пучок! А значит, максимально достижимая мощность - доли милливатта. Здорово! При повышении уровня мощности, их генераторы будут взрываться! И они ухлопают кучу времени и денег, прежде чем начнут догадываться!

- Надеюсь, это даст нам хотя бы пару лет,- скромно заметил Чингиз.

- Послушайте,- вмешалась я недоумевающе,- Неужели эти чёртовы нуль-генераторы так важны? Это что, страшнее атомных бомб?

- В каком-то смысле,- кивнул Король.

- Ещё бы!- поддержал Артём, ближе придвигаясь со своим стулом,- Но главное - новый, почти неисчерпаемый источник энергии. Представляешь, Таня - пускай эти уроды подавятся той нефтью и тем газом, которые они у нас отобрали! А мы будем получать энергию прямо из вакуума!

Глаза его лихорадочно блестели. В эту минуту он казался по-настоящему счастливым.

Голос Ивана прозвучал отрезвляющим диссонансом:

- Видишь, девочка, мы от тебя ничего не скрываем. А вот ты не хочешь быть до конца откровенной.

Чингиз кашлянул:

- Мы тебе доверяем. Но то, что тебе удалось выбраться - действительно похоже на чудо. Ты - бесценный свидетель, Таня. Очень во многом надо разобраться. Помоги нам.

- В чём?

Господи, как я устала...

- Вопросов слишком много. Например, компьютерная “дурь” на тебя практически не подействовала.

- И на меня - тоже!- торопливо вмешался Артём,- Главное вовремя закрыть глаза.

- Не так всё просто, дружище. Если бы мы заранее не поработали с твоим терминалом - результат был бы иной.

- Да-а? Спасибо,- вздрогнул физик и залпом допил остатки коньяка.

- А что случилось в слепневском подвале, Таня? Как тебе удалось обезвредить Старика?

- Это совпадение. Мы одновременно вырубились.

- Слишком много совпадений.

Как я могу объяснить? Разве я понимаю в этом хоть чуть больше? Да, мне удалось закрыть глаза и сорвать с себя вирт-шлем. Но это не было чем-то сверхъестественным. А в подвале у Слепня... Да, я услышала Зов. И почти поверила, что это не галлюцинация... Пересказывать им содержание собственного бреда? Уж тогда мне окончательно перестанут доверять.

Пауза затягивается. Я чувствую их взгляды. Даже Артём теперь смотрит настороженно. Вздыхаю и говорю единственно возможное.

Правду.

- Я ничего не знаю...

Чингиз переглядывается с Иваном. Потом вдруг спохватывается:

- Ужин давно остывает.

В ярко освещенной столовой жалюзи на окнах были подняты - преимущество бронестёкол с односторонней прозрачностью. Над Москвой медленно сгущались сумерки. Солнце уже успело провалиться за крыши домов. Осталось только красное сияние на западе. Какой длинный, жутко длинный день остался позади...

Всё было давно готово. На длинном прямоугольном столе - сервировано на четыре персоны. Не Бог весть как роскошно, а по доходам Чингиза можно сказать, что и скромно. Но войдя, я по-настоящему ощутила насколько проголодалась. Обычно, при сильной усталости аппетит пропадает. А у меня он наоборот усилился. И даже неопределенность моего положения никак на этом не сказалась.

Я села рядом с Артёмом, Чингиз и Иван - напротив.

Это почти забавно. Завтракать в “охранке”, а ужинать с легендарным Королём. Впрочем, сейчас - не до уникальности момента. Как говаривал Матвеич, “приступим к приёму пищи.”

Иногда бросая на меня короткие взгляды, Чингиз весело щурился. Наверное, радовался моему аппетиту.

Поначалу в столовой царило молчание. Слишком уж много мы успели обговорить перед ужином.

Даже словоохотливость Артёма, подкрепленная изрядным объёмом выпитого коньяка, куда-то делась. Может он до сих пор не сообразил, как ко мне относиться. А может, был очень занят уничтожением съестных припасов Короля. Физик проголодался не меньше меня.

Когда я уже успела захмелеть от еды, Чингиз встали скоро вернулся с бутылкой вина. До этого никакого спиртного не было. Одни соки. Наверное, чтобы не искушать Артёма. Не знаю, почему Король решил по-другому. Может для того, чтобы разрядить витавшее между нами скрытое напряжение?

Чингиз разлил по бокалам - Артёму, несмотря на его протесты, совсем чуть-чуть. И мы выпили. “За встречу.”

Вино мне понравилась. Хоть я и не слишком в нём разбираюсь. С Матвеичем и ребятами мы иногда пили водку или спирт... Мне вдруг стало грустно. Ребят я больше никогда не увижу. Ярослав так здорово рассказывал смешные истории. Последний раз всего лишь позавчера... Даже не верится, что это его тело, прошитое автоматной очередью, лежит сейчас в полицейском морге.А Локи ещё жив наверное... Господи, всё бы отдала, чтобы вырвать его из “соковского” подвала! Только, наверное, легче воскресить из мёртвых...

В этот раз я сама разлила красное, словно кровь вино. Но лучше бы это был неразведённый спирт.

- За товарищей, которых сейчас нет с нами!

Иван посмотрел на меня долгим, пронзительным взглядом и выпил вместе со всеми. До дна.

Можешь не верить бритоголовый, мне плевать. Я сделала всё, что было в моих силах. Я не виновата в смерти Ярослава, и готова была бы отдать свою жизнь, вместо его...

Опять воцарилось молчание.

Небо за окном совсем потускнело. Чингиз вздохнул и ни с того, ни с сего заметил:

- Мы думаем расширять “Глубину”.

Артём поднял глаза от тарелки, в которой он как раз распиливал кусок жареного мяса:

- Что, большой наплыв “цээрушников” и СОКовцев? Уже не справляетесь?

Блондин улыбнулся.

А я спросила:

- Разве у вас не будут осложнения после сегодняшнего?

- Осложнения будут у “охранки”, которая не смогла предупредить вылазку экстремистов в центре Москвы.

- СОКу понадобятся козлы отпущения.

- Это уже их проблемы.

- Понимаю. У “Глубины” - хорошая “крыша”?

- И крыша, и стены...- прищурился Чингиз,- И вообще, мы дружим с правоохранительными органами.

Скорее всего, кто-то наверху, может даже из правительства Гусакова, имеет долю в его бизнесе.

- Хорошая крыша - слетает сама!- пропел Артём и снова потянулся к вину. Иван вовремя успел отодвинуть бутылку.

Ночевать нас разместили в подвале.

- Так удобнее в случае экстренной эвакуации,- пояснил Чингиз.

Впрочем, на комфортабельности это не сказалось. Вентиляция работала прекрасно. А ещё имелись радиаторы отопления, выставленные на минимум. Ночи сейчас - зябкие.

Артёму отвели помещение в противоположном конце коридора. Но он настоял, что обязательно должен находиться в соседней комнате. И выразительно посмотрел на Ивана. Думаю, если бы не природная скромность, физик вполне мог бы потребовать установить наши койки рядом. Чтобы всю ночь оберегать мой драгоценный покой.

- Ты, главное, не переживай, Таня. Мы во всём разберёмся...

Выпроводить его из комнаты стоило трудов. В конце-концов это удалось и я заперла дверь.

- Таня! Ничего не бойся! Я буду рядом!- выкрикнул Артём напоследок.

Да уж. Теперь мне точно ничего не грозит.

“Хороший он парень,”- подумала с улыбкой и зевнула. Разделась, спрятала “вальтер” под матрас, погасила свет и накрылась тёплым одеялом. Уже проваливаясь в тяжёлый сон без сновидений, успела подумать: “Они все хорошие. Даже Иван. Только как сделать, чтобы они мне поверили?”

Глава 11

Проснулась от того, что кто-то трясёт меня за плечо. И это несмотря на запертую изнутри дверь.

- Вставай, Таня.

Открыла глаза, нащупывая пистолет под матрасом. Горел свет. Рядом сидел усмехающийся Чингиз, почему-то в камуфляже с голубой “ооновской” нашивкой. Неужели я так крепко спала, что не почувствовала, когда он вошёл?

Незаметно извлекла “вальтер” и одновременно натянула одеяло до подбородка:

- Вообще-то, прежде чем входить, надо постучать.

- К девушкам интереснее входить без стука. Древняя студенческая мудрость,- расплылся Король. И сразу посерьёзнел:

- Одевайся. Вам с Артёмом надо поменять квартиру.

- Что-то случилось?

- Просто разумная предосторожность. Не забудь обновку.

Он положил на стул бронежилет, шапочку-маску и вышел. Я вскочила с кровати.

В маленьком вестибюльчике в конце коридора уже поджидал хмурый Иван. Сейчас на нём был не костюм от “версаччи”, а такой же, как у Чингиза, “ооновский” камуфляж. Через плечо болтался короткоствольный “барс”. Я невольно отметила, что камуфляж сидит на бритоголовом куда лучше дорогого костюма.

- Слушай, Иван, какое у тебя звание?

Он поднял глаза и буркнул:

- А какое это имеет значение?

Я улыбнулась:

- Это что военная тайна?

- Ну, майор...

Может мне показалось, но сегодня в его взгляде было меньше враждебности. Интересно, они следили за мной ночью? Должны были следить.

Пару минут спустя появился и Артём в бронежилете. Судя по лицу -оторваться от кровати стоило ему титанических усилий. Почти, как преодолеть земное тяготение. Набирая “первую космическую скорость” физик ковылял по коридору, а Чингиз что-то тихо ему втолковывал.

Больше мы никого не ждали.

Иван ввёл код и часть стены отъехала в сторону. Мы опять оказались в “переходном отсеке” у стальной двери. На этот раз “отсек” благоухал ароматом дезодоранта и поджидавшая нас тележка была отмыта до блеска. Никаких следов вчерашних канализационных похождений.

- Красота!- хмыкнул Артём, хлопая ладонью по стерильному сиденью.

- Ещё раз полезете через коллектор - сами будете мыть,- заметил Иван. Неужели майор лично занимался дезинфекцией?

Мы выбрались в туннель и водрузили тележку на рельсы. Натянули шапочки-маски. По-моему, в тёмном туннеле это было излишним, но спорить я не стала. Поверх шапочек, одели “ночные глаза”. Чингиз уселся на место водителя. Рядом - Артём. Я с Иваном - в кузове.

Минут двадцать мы ехали без всяких приключений. Пока не упёрлись в непроходимый завал. Чингиз резко сдал назад, а Иван прыгнул с тележки и залёг сбоку готовый пальнуть на малейший шорох. К счастью, это оказалось излишней предосторожностью.

Король чертыхнулся:

- Пару дней назад дорога была свободна.

- Что делать будем?- спросил Иван,- Тут остался пустяк. А в объезд - больше часа ухлопаем.

- Лишний риск...- буркнул Чингиз.

- От станции метро по поверхности - около километра. И место тихое. Патрулей здесь почти не бывает.

- Все равно надо связаться с Дьюком. Он знает эти кварталы лучше нас.

Мы развернули тележку и опять возвратились к станции, которую на полном ходу проскочили минуты три назад.

Иван достал мини-комп, перешёл в режим голосовой связи и набрал адрес:

- Алло, Дьюк! Мы у ближнего “двора”. Дальше дороги нет. Ждём тебя.

Ждать приходится минут десять. И Чингиз, и Иван всё это время остаются спокойны. Только во мне, с каждой минутой, растёт чувство безотчётной тревоги. Совершенно бредовое, ничем не обоснованное. Разумом я понимаю, что это полная чепуха. Но чувство не угасает. Словно, что-то пугающее есть в самой станции. Подземные ароматы кажутся здесь острее и нестерпимее. И тени в дальнем конце перрона чернеют знаками затаившейся опасности.

Либо у меня действительно предчувствие, либо всё ещё выходит боком та дрянь, которую мне кололи. Я облизываю пересохшие губы. Пускай меня посчитают спятившей от наркоты трусливой дурой, оставаться в бездействии я уже не могу. Под удивленными взглядами спутников карабкаюсь на перрон и прячусь за колонной. Мгновеньем спустя на лестнице появляются двое.

В них нет ничего угрожающего. Они быстро спускаются и идут к краю перрона.

Иван шагает навстречу. Чингиз и Артём остаются в тележке.

- Привет, - ещё издали машет рукой один из незнакомцев. Голос вполне доброжелательный.

- Эй!- кричу я.

Двое оборачиваются. И с тем из них, который приветствовал Ивана, мы встречаемся взглядами. Я не могу видеть его глаз, под такими же как и у меня “ночниками”. Но я это чувствую.

А мгновеньем спустя я слышу Зов. И стреляю. Только Дьюк все равно реагирует быстрее. Большая часть его пуль дробит облицовку колонны, за которой я стою. Лишь некоторые угодили в жилет, сбивая меня с ног.

В падении, ещё два раза стреляю. Проклятье, похоже у Дьюка и его напарника тоже бронежилеты! А в моём “вальтере” кончились патроны. Ни Чингиз, ни Иван ничего не успеют...

Осознаю это, а потом вижу, как в мою сторону движется нечто вроде стаи пузатых шмелей. И лишь всмотревшись, понимаю, что это девятимиллиметровые пули.

Откатываюсь в сторону. Завороженно наблюдаю, как пули высекают искры из гранитного покрытия перрона. Я прыгаю. Продираюсь через вязкий воздух к Дьюку. Выворачиваю пистолет в его кисти. Так что, последние оставшиеся в обойме “шмели” вонзаются ему в горло и голову.

Он ещё не умер. Пока “шмели” делают свою страшную работу, он ещё живёт. Наверное, меньше доли секунды. Но эта доля растягивается, словно мягкий каучук, и я чувствую его страх и его муку. Я вижу, как свивается в тугую спираль уходящий в пустоту столб света. Пульсирует красным и взрывается миллионом гаснущих, безжизненных блёсток. Я слышу, как высоко в чужом тёмном небе сияющая паутина кричит от боли.

Напарник Дьюка медленно поворачивается. Он изумлён. Он не понимает куда исчезла мишень. Та, что должна сейчас валяться в луже крови рядом с колонной. Он меня ещё не видит. И не увидит больше. Крутнувшись на пятке, с разворота бью его ногой и ломаю кадык.

Что-то идёт не так. “Барс” в руках Ивана. В кого он целится? Прыгаю с перрона и, аккуратно разжав его пальцы, отнимаю у майора автомат. С низким гудением из ствола выползает крохотный язычок пламени, пули - одна, вторая, неторопливо летят к потолку.

Мир вокруг вздрагивает. Тягучая смола мгновений застывает и раскалывается, взрывается выстрелами и голосами...

- Ах ты, тварь...- процедил Иван. Без злости. Скорее с холодноватым изумлением. Отступив на пару шагов, я держала его на мушке “барса”. И чувствовала, что теперь-то у Ивана не осталось сомнений. Малейшая моя оплошность и он постарается меня прикончить.

Только я не собиралась давать ему шанса.

- В тележку! Живо!

- Таня, что ты делаешь?- в руке у Чингиза - “беретта”. Но он даже не пытается стрелять. Он видел, что случилось с теми двумя.

- Артём, уступи Ивану место, - приказала я,- Чингиз, за руль! Возвращаемся на базу! Быстро, очень быстро! Дважды не повторяю!

Майор даже не пошевелился.

- Не спорь, садись в тележку!- сказал Король. Иван сплюнул под ноги и подчинился.

Я забралась в кузов рядом с потрясенным и оттого молчаливым Артёмом. Не опуская “барса”, приказала:

- Гони!

Только минут через пятнадцать, когда проклятая станция была далеко позади, я немного расслабилась. Кажется, уйти нам удалось... Чёрт, мне опять сломали ребро. Хорошо хоть бронежилет выдержал.

Я покосилась на Артёма, безучастно смотревшего вперёд. Нет, сломанное ребро - мелочь. Самое трудное - всё объяснить. Я ведь и сама так мало понимаю...

Артём будто ощутил мой взгляд и повернул голову. Под маской и “ночниками” трудно разобрать выражения лица. Неужели даже он перестал мне верить?...

Хочу разрядить повисшее между нами молчание. Но не успеваю. В это мгновенье, мчащаяся на полном ходу тележка резко тормозит на повороте и я, вместе с Артёмом, вылетаю из кузова.

Моё ребро!!!... Автомат я все-таки не выронила и физик мёртвой хваткой вцепился в ствол. Он, что, совсем рехнулся? Я же не собираюсь в него стрелять!

Иван и Чингиз наваливаются сверху, вдавливая меня в бетонный пол. Больно же, идиоты!

- Да вы что, спятили?!

Иван с такой силой выворачивает “барс” из моей руки, что едва не ломает мне запястье. И завладев оружием, приставляет ствол к моему виску. Палец ложится на спусковой крючок... Как глупо!

- Я ведь вас спасла, придурки!

В последний момент Чингиз бьет локтем по автомату и очередь уходит в стену.

- Что ты делаешь?- свирепо кривится майор, оглядываясь на Короля.

- Спокойнее... Спокойнее...- шепчет Чингиз, переводя дыхание.

- Эта тварь двоих наших положила! Голыми руками!

- Надо разобраться...

- Она опасна. Уже не человек! Машина для убийства!

Я всхлипнула. Мне стало по-настоящему обидно:

- Сволочь... Сволочь ты неблагодарная...

- Машина, говоришь...- пробормотал Чингиз и вздохнул,- Ну вот, довёл до слёз... человека.

Он отстранил Ивана и помог мне подняться. Я застонала от боли.

- Что такое?

- Ребро... Пулей через броню...

Я расплакалась. Пускай это было слабостью, пускай майор думает, что я хочу их разжалобить... Мне было все равно.

Оставшуюся часть пути, мы с Чингизом ехали в кузове. Иван вёл тележку. И время от времени косился назад. Необходимость сидеть спиной ко мне не давала ему покоя. Так ему и надо, уроду бритоголовому... Артём не оглядывался.

- Почему ты решила, что они враги?- спросил Чингиз после затянувшегося молчания.

- Я почувствовала... Это было как с Матвеичем.

- Раньше ты не говорила, что можешь это чувствовать.

- Сама была не уверена...

- Ну, конечно!- со злостью буркнул Иван,- Ты побеседуй, побеседуй с ней, Чинга! Она тебе такого расскажет!

- Придурок!- огрызнулась я,- Тебя бы тепленького взяли, ты и пикнуть бы не успел!

- Не собираюсь с ней спорить,- процедил он,- Это все равно что спорить с автоответчиком. У неё давно вместо мозгов - программа на два гигабайта.

- А в твои - даже сотня килобайт не влезет!

Артём нервно хихикнул.

Тут приятный разговор оборвался, потому что мы приехали.

Пока лифт поднимал нас в гостиную, недавняя схватка ярким видением всплывала в памяти. Как там говорил Старик? “Ты не знаешь даже десятой доли возможностей...” Похоже, я начинаю их узнавать. Майор в чём-то прав... Другой на моём месте давно был бы трупом.

И я совсем не умею этим управлять. Там, на станции, всё произошло почти помимо моей воли... Неужели я и в самом деле выполняю чужую программу?

Когда мы были уже в гостиной, я спросила:

- Чингиз, почему вы везли нас именно к Дьюку?

И вместо Короля, со злой усмешкой ответил Иван:

- Дьюк - спец по психопрограммированию... Был. За версту чуял таких “зомби”, как ты. Наверное, поэтому ты его и убила.

Ясно. Они мне не доверяли. Хотели, чтобы со мной разобрался специалист. Заодно и Артёма проверить. Вполне разумно. Жаль, что я всё провалила... Провалила? Да я ведь спасла! Спасла всех!

Чингиз пристально смотрел на меня и молчал. Будто ждал моего следующего хода. Ну, уж нет. В голове у меня больше, чем два гигабайта. И я не боюсь никаких проверок!

- Дьюк - ведь не единственный, кто разбирается в чужих мозгах? - спросила, не отводя взгляда.

- Нет. Хотя, он был лучший.

- Я готова пройти все тесты - всё, что будет нужно. А пока... можете посадить меня под замок.

- Ага. И для верности - выкинуть ключ,- буркнул Иван.

Они переглянулись. Я чувствовала, что майор предпочёл бы самое простое и радикальное средство. К счастью для меня, Чингизу не нравились слишком очевидные решения.

- Пьяный стрелок,- вдруг ни с того, ни с сего выговорил Король.

- Ты смеешься?- поморщился Иван,- Он же не просыхает. Или в виртуале торчит...

- Давно уже в “завязке”.

- Какой из него врач... без практики.

- Последние три года - практика была.

Оставшуюся часть дня я была в добровольном одиночестве. Чингиз предоставил в моё распоряжение отдельную комнату. По гостиничным меркам - целый номер со всеми удобствами.

Несколько раз приняла душ. Уже скрипела от чистоты, как тарелка. Но ощущение чего-то чужого, осевшего на коже будто невидимая слизь, не уходило... Иногда, так случается. Когда убиваешь человека и чувствуешь его взгляд.

Мне принесли обед. И холодильник в комнате оказался полон разнообразной еды. Но сегодня у меня не было аппетита.

Выпила водки пополам с помидорным рассолом - коктейль “Спецназ”, это меня Матвеич научил, и легла на диван с книжками. Занимательное чтиво, которое по моей просьбе доставили вместе с обедом.

Я выбрала роман в аляповато-яркой обложке. Совсем свежий. В начале года вышел, в Питере. Знакомая фамилия автора. Кажется, он с Украины.

Та-ак... “В чём природа злого рока, тяготеющего над этой страной?...” Даже интересно.

Подряд читать не стала. Бегло просмотрела.

Крутой сюжет. Экстремисты, дорвавшись до золота партии, спрятанного в параллельной реальности, задумали чёрное дело. Взорвать на орбите Земли громадную хронобомбу. В результате, человечество может оказаться отброшенным в безрадостные времена “развитого социализма”. А коварные злодеи, отсидевшись на Луне, планируют вернуться и предотвратить (страшно подумать!) крушение СССР.

Естественно, прогрессивная интеллигенция в сотрудничестве храбрыми “цээрушниками” не допустят такого кошмара. И после ожесточенной, описанной на пятистах страницах борьбы, Добро побеждает. В финальной главе, лихая натовская космопехота громит на Луне вражеское логово. Американский президент обращается к народам бывшей России с прочувствованной речью.

Я отшвырнула книжку. Автор явно далеко пойдёт. Не удивлюсь, если в Голливуде начнут снимать фильмы по его романам. Оказывается, даже в подлости можно быть совершенно искренним.

Что-то мне совсем разонравилось читать фантастику. Особенно нашу. Ведь, этот, с Украины - он тоже наш. Не в Техасе воспитанный. Так же как Гусаков, как Фатеев... Как те бывшие фээсбэшники, которые теперь в Службе Охраны Конституции верой и правдой служат новым хозяевам. Не все, даже не большинство... Но они - самые страшные враги.

Американцы, наверное, мало что смогли, если бы им не помогали. Матвеич правду говорил. Таких как он - немного. Совсем не нужны высокие биотехнологии, чтобы управлять Фатеевым или Гусаковым. Для одних - надо побольше зелёных долларов. Для других, самый сладкий наркотик - ограниченная только директивами “хозяина” власть над “тёмным” народом.

Вот этих мне точно не жалко. У Матвеича и Дьюка - выбора не было. А у этих - был.

Я выпила ещё полстакана “спецназовского” коктейля и сунула в “видеодвойку” диск с японским фильмом. Тоже фантастика. Во всём фильме - ни одного живого актёра. Только смоделированные на компьютере персонажи. Впервые, подобное я видела ещё в детстве, лет двенадцать назад. Но тогда это было что-то вроде мультика. Сейчас никакой разницы по сравнению с реальными людьми. На Западе уже стонут, что актёрство - вымирающая професссия. А Голливудская Ассоциация собирается подавать судебные иски. О нарушении антидемпингового законодательства. Виртуальные актёры работают бесплатно.

Герои боевика лазерами отбивались от монстров. И очень натурально умирали. А я вдруг подумала, что они умирают на самом деле. Ведь никакой другой реальности, за пределами фильма, для них не существует. Они не могут смыть грим после съёмок и отправиться пить пиво. У них тоже нет выбора. Чтобы окупить расходы создателей, им придётся умереть.

От этой мысли мне стало совсем тошно и я выключила “видик”. Взяла в руки том “Прикладной истории” Беспалова, неизвестно как затесавшийся среди лёгкого чтива, и штудировала его до самого вечера. Пока не провалилась в спасительноё забытьё...

Мне снилась бескрайняя каменистая равнина. Ни травинки, ни кустика... Искры звезд у самого горизонта. А надо мной, в бесконечной вышине - холодная сверкающая паутина.

Дьюк сидел рядом, на большом валуне и улыбался. Если это можно было так назвать. Не помню сколько пуль попало ему в голову. С такого расстояния человеческий череп раскалывается, как спелый арбуз.

- Это пустяки, Таня, пустяки, - качал Дьюк тем, что осталось от головы,- Я совсем не обижаюсь.

А сверкающая паутина пела в небе, протяжно и ласково. И звала меня к себе...

Часть 2. Разведка боем. Глава 1.

Проснулась я в липком поту. Часов около десяти утра.

Едва успела принять душ, как появился вежливый охранник и попросил следовать в гостиную. Не сказал зачем. Но я и сама догадалась.

Вероятно, Чингиз извлёк откуда-то из своих арсеналов того самого, загадочного “пьяного стрелка”. И теперь, неведомое медицинское светило собирается поставить мне диагноз.

Минут десять я ждала в гостиной. Совершенно одна. Охрана, если и находилась вблизи, наверное была предупреждена и не мозолила глаза. Но скрытые видеокамеры здесь скорее всего имелись. Пускай наблюдают. Мне нечего скрывать. Вот только, я не отказалась хотя бы от стакана чая.

Будто в ответ на эти мысли, появился сам Чингиз с подносом. Сервис высшего уровня. На подносе был легкий завтрак.

Чингиз извинился, и я снова осталась в гордом одиночестве. Этим утром, несмотря ни на что, аппетит у меня был. Я неторопливо позавтракала. Потом посидела на диване, разглядывая дворик за окном. Во дворике - ни души. Только ветер шевелит листья старых лип.

Я зевнула. Телевизора и терминала нет. Понимаю, они не хотят, чтобы я знала новости.Но почему здесь нет хотя бы “видео”? Тошно и скучно сидеть, уставившись в потолок. Когда же явится этот доктор? Через час или через два? Или может вообще не сегодня?

Интересно, дверь в коридор они заперли? Я встала с дивана и в нерешительности остановилась.

Нет, даже пытаться не стану. Ещё с перепугу подумают, что я хочу сбежать.

Но сидеть без дела нету мочи. Надеюсь, Чингиз не станет возражать, если я исследую его апартаменты?

В столовой уже была, в ванную тоже заглядывала. А куда ведёт эта изящная лестница с дубовыми перилами? Посмотрим.

Неторопливо начала подниматься. Никто не сделал никаких попыток меня остановить.

На третьем этаже размещалась библиотека. Стеллажи от пола до потолка. Но самое интересное - здесь я была не одна. На диванчике с книжкой в руках лежал незнакомец.

Вежливо кашлянула. Плотный мужчина опустил книгу и наши взгляды встретились.

- Привет!- расплылся он.

- Привет.

- Меня Грэй зовут!

На вид ему - лет сорок с небольшим. Чёрно-серебристая щетина вот-вот превратится в бороду. В одежде и прическе - та особенная расхлябанность, которая бывает у тех, кто большую часть времени проводит не в реале, а за компом. Это даже считается хорошим тоном у хакеров или особо продвинутых “чайников”.

А ещё у незнакомца была характерная бледность – как у того, кто мало бывает на свежем воздухе.

Один из местных программеров?

Я прочитала название на обложке его книги. “Сердца и моторы”. Вещь древняя, но культовая в околосетевой среде.

- Ты - девушка Чингиза?- спросил он, убирая ноги в кроссовках с дивана и как бы приглашая меня сесть рядом.

- С чего ты взял?

- Ну, у Чингиза всегда самые красивые девушки.

Тот ещё комплимент! Типа одна из его «шалав»? Но обижаться глупо, лучше улыбнуться и качнуть головой:

- Я... лишь в гостях.

- Здорово! Значит у меня тоже есть шанс.

И не сразу поймёшь, шутит или всерьёз... Смелый. Неужели его не успели предупредить насчёт меня? Ну и хорошо. Хоть какое-то разнообразие в суровых буднях.

- Ты тоже в гостях?

- Не совсем...- замялся Грэй,- Скорее я здесь работаю.

Ага, так я и думала. Один из компьютерных гениев Чингиза.

- Нравится? - кивнула на “Сердца и моторы”.

- Это ж классика,- снова расплылся он. Улыбка была приятная. И лицо - располагающее к откровенности. В каждой хорошей кампании бывают такие - не очень серьёзные, но здорово скрашивающие жизнь окружающим. Вечные юноши, которые не хотят взрослеть.

Иногда они бывают назойливые, но этот вроде бы милый.

Господи, как давно я не жила нормальной жизнью...

Скользнула взглядом вдоль стеллажей. Пёстрая подборка. Вверху книги по математике, физике, химии. Ниже - художественная литература. Много фантастики. Почти полностью - старая серия “Звездный лабиринт.”

Я взяла одну - “Господин космоса”. Тоже классика. Полёты к звездам, поединки с утончёнными злодеями, великое будущее человечества... Мне было лет десять, когда я впервые прочитала. Словно в другой жизни.

Да, мы мечтали о будущем. Но однажды будущее само рухнуло на нас. И совсем не такое, как в книгах.

- Как ты думаешь, где он сейчас?

- Кто? - не понял Грэй.

- Автор.

- Бог его знает,- пожал плечами,- Да и потом книги обычно интереснее тех, кто их пишет...

Может это и верно. Иногда мы слишком много хотим от людей. Особенно, от писателей. А они - такие же, как все. И ничего не могут изменить в этом мире. Разве, что добавить в мир чуток ярких красок.

- Наверное, он всё-таки погиб...- вздохнула я,- Был бы жив, мы бы о нём услышали.

- Ты так считаешь? - в голосе что-то вроде насмешки.

Я удивленно подняла глаза. Нет. Показалось. Ничего не разобрать за внимательным прищуром.

- Сеть слухами живёт... - уточнила я,- А он - не из тех, кому нечего сказать.

- Может быть, - согласился Грэй,- А тебе действительно нравятся его вещи?

- Не знаю. Давно не заглядывала. Слишком давно...

- Понимаю, - серьёзно кивнул он,- Это книги из прошлого.

- Наверное.

Вон ту, в пёстрой обложке, я так и не успела дочитать...

В общаге не было электричества. Ещё с начала бомбёжек.

Мы сидели вокруг самодельного светильника и жевали хлеб с водой. Светильник был заполнен дрянной солярой и безбожно чадил. В тусклых отблесках пламени буквы сливались в серую массу. Но я не откладывала книгу. Просто чтобы не думать о еде. Положенную по карточкам тушёнку мы прикончили ещё вчера.

- Испортишь глаза, Таня,- сказал Женька и захлопнул книгу. Пододвинул мне треть от своей горбушки.

- Не надо...

- Надо, - он добавил к хлебу кусочек сахара. Оглянулся на ребят и вдруг предложил:

- А давайте махнём в Питер!

Я потянулась к пёстрой обложке и отдёрнула руку.

Нет.

- Чужие истории пусть останутся чужими, - кашлянул Грэй, - Отдельными от воспоминаний...

Я повернулась и с иронией глянула в его зрачки. Странный мне попался программер... Не по годам развитой мальчик.

Грэй поскрёб щетинистый подбородок:

- Слушай, а ты ведь не представилась!

- Татьяна.

- Хорошее имя. Пива хочешь? - он кивнул на пару банок, дожидавшихся на журнальном столике. Фирменный напиток сетевиков.

- Не-а, не люблю пиво.

- Правильно. Я его тоже ненавижу. И если где найду – сразу уничтожаю! - он схватил банку и осушил её в один глоток.

Потом, таким же бодрым тоном сказал:

- Раз ты пива не пьешь, переходим к следующему этапу.

Часть стены в дальнем конце комнаты отъехала в сторону. В проходе стояли Чингиз и Иван.

Ну и наивная же я дура...

На лице Грэя ещё бродила тень улыбки. Но во взгляде читалось уже вполне профессиональное внимание:

- А сейчас, Таня, исследование мозговой активности и ещё пара анализов.

- Всё понятно. Кроме одного. Почему тебя называют Пьяный Стрелок?

- Кто? Эти?- он обернулся и выразительно погрозил кулаком,- Не обращай внимания, милая. Ограниченные люди с убогой фантазией и плоским юмором. Я тебе, как специалист, говорю...

С детства не люблю врачей. Чтобы брать на себя ответственность за чужую жизнь, мало одного умения. Надо обладать изрядным запасом здорового цинизма. Это почти неизбежное зло профессии. А уж ковыряться в чужих мозгах - вообще, работа для людей отпетых.

Всё необходимое уже дожидалось в комнате, примыкавшей к библиотеке (вероятно это был кабинет Чингиза). Меня уложили на кожаный диван, а на голову нахлобучили нечто вроде мягкого капюшона, провод от которого тянулся к ноутбуку Грэя. Доктор коснулся клавиатуры и “капюшон” упруго, словно живой, вздрогнул и очень плотно облёг мою голову. Так, что только лицо оставалось открытым.

Кажется, в средневековой Испании было похожее орудие пытки - голову узника медленно сдавливали особыми обручами? На мгновенье, мне померещилось, что чёртов “Айболит” аналогичным образом хочёт вызвать меня на откровенность.

- Не давит?- заботливо поинтересовался доктор, клацнул “мышкой” и “капюшон” заметно ослабил хватку.

- Нормально,- пробормотала я. И ощутила холодное металлическое прикосновение на висках и затылке.

Почему-то вспомнила белозубую улыбку Алана. Грэй сейчас не улыбался, но его доброжелательность начинала меня раздражать и казалась преддверием чего-то гораздо худшего. Чингиз и Иван оставались в кабинете, правда, разместились так, что я не могла их видеть. Это тоже слегка нервировало.

- Сейчас, Таня, я буду задавать разные вопросы. Некоторые могут показаться тебе нелепыми. Некоторые будут вообще возмутительными. Тебе надо искренне отвечать на все. Быть искренней в твоих интересах, Таня.

- Валяй. Задавай.

Для начала он поинтересовался моим именем, отчеством, фамилией и возрастом. Пока я терпеливо отвечала, “айболит” внимательно посматривал то на экран ноутбука, то на меня.

Дальше пошло круче: какое моё любимое мороженое икакой сейчас год на дворе. Он спрашивал про цвет неба и про мою любимую марку губной помады. Какую последнюю книжку я прочитала и в каком году генерал Гусаков объявил себя президентом. С неподдельным любопытством поинтересовался:

- А сколько звёзд на небе?

- Попробуй сам сосчитать,- буркнула я. Взглянув на экран ноутбука, Грэй чему-то радостно прищурился.

И без всякого перехода задал такой вопрос, что на мгновение я слегка опешила. Потом ощутила огромное желание встать с дивана и залепить ему хорошую, звонкую затрещину. Едва сдержалась. Самое забавное, он по-прежнему смотрел на меня невинным взглядом и, как видно, всерьёз надеялся на ответ.

- А пошёл ты!...

Это ещё было самое мягкое из того, что вертелось у меня на языке.

Странно, но Грэя такой ответ вполне удовлетворил. Он клацнул “мышкой” и на этот раз поинтересовался в каком году выпустили “Виндоус-Этэрнити”.

Ещё несколько минут он доставал меня подобной чепухой. За это время, я успела поведать ему про любимые духи и любимый цвет нижнего белья. Рассказала, когда распался Советский Союз и когда Гагарин полетел в космос. Уточнила, что семь на семь будет ровно сорок девять и что именно двойка является наименьшим чётным числом.

Грэй подождал, пока я расслабилась и снова огорошил меня вопросом. На этот раз, не затрагивавшим интимные подробности:

- Когда ты начала работать на Центральное Разведывательное Управление США?

- С детства! - ляпнула я в сердцах и тут же пожалела об этом.

“Айболит” остался совершенно невозмутимым, снова перейдя ко всякой нейтральной чепухе, вроде размера моей груди. Признаться, это начало надоедать, но к счастью, продолжалось недолго.

- Всё, Таня,- улыбнулся Грэй,- Глупых вопросов больше не будет.

Однако, снимать с меня “капюшон” он не торопился. Вместо этого, налил мне стакан воды, а сам опять приложился к пиву.

Вытер губы тыльной стороной ладони и, дружески прищурившись, попросил рассказать всё, начиная с того момента, когда мы с Артёмом впервые встретились в Москве.

Я начала “исповедь”. Иногда он задавал уточняющие вопросы и поглядывал на экран ноутбука. Едва я дошла до описания ареста, Грэй сказал:

- А вот отсюда, пожалуйста, очень подробно.

Пожалуйста. Мне скрывать нечего. Если эти мелочи хоть немного приблизят истину... Я рассказала даже о том, как прокусила руку Фатееву. Вдруг и это важно?

- Что тебе кололи в “охранке”, не знаешь?

- Говорили: вакцины, витамины... А что на самом деле... Это ж СОК, а не поликлиника.

Старательно пересказала беседу с Аланом, потом встречу в “Глубине” на следующий день. Повествование уже близилось к свалившемуся на голову Матвеичу ящику, когда Грэй мягко перебил меня:

- Таня, у тебя был фальшивый ноготь из биопластика. Оказавшись в камере “охранки”, наверное ты думала... о самоликвидации. И всё-таки, не решилась... Почему?

Словечко-то какое мерзкое. “Самоликвидация”. Вот об этом я точно не хотела бы вспоминать. Одно дело - умереть в бою, совсем другое - скорчившись на нарах выпускать из себя кровь...

- Во-первых, я была там не одна. Ну и... В общем... меня отговорили.

- Кто?

- Не знаю. Его имя - Николай... Ночью он умер.

Видимо Грэя ответ устроил.

Доктор коснулся клавиатуры ноутбука и захотел подробностей: что я чувствовала, когда Алан уложил меня в “саркофаг”. Тут я ничего нового добавить не могла:

- Почти сразу заснула. Видела какой-то сон...

- Какой сон?

- Уже говорила - всё, как через пелену. Главное, Старик... то есть, Карпенко - мой враг. И во всём я должна слушаться Алана.

Грэй почесал подбородок, не сводя глаз с экрана:

- Топорная работа. Я был о них более высокого мнения... Продолжай, Таня.

Когда дошла до эпизода с собаками, он заинтересовался:

- Значит, ты решила - Старик сумел подчинить их своей воле?

- А что, по-твоему, они сами спятили?

- Да-а... Эти собачки вообще интересные существа,- он оглянулся,- Давно прошу Чингу достать мне живые экземпляры.

- Хочешь заняться разведением? - усмехнулась я.

- Хочу покопаться у них в мозгах,- плотоядно прищурился “айболит”,- Это ведь не простые собачки, далеко не простые... Уж на что поганое место Москва, но даже здесь такие твари сами собой не возникают.

- Думаешь, именно поэтому Карпенко удалось с ними справиться?- наконец-то нарушил молчание Чингиз.

- Ага... думаю...

О нашей схватке с Матвеичем, в этот раз я поведала очень подробно. Включая все свои потусторонние видения.

Вероятно, именно таких деталей и ждал от меня доктор. Он удовлетворённо причмокнул губами, разглядывая что-то на мониторе и потянулся к банке с пивом. Банка оказалась пустой. Грэй недоверчиво встряхнул её и опять уронил на стол.

- Да... Интересные галлюцинации, Таня... Иван, братишка, если тебя не затруднит, принеси ещё пива.

- Может, хватит?- буркнул майор.

Доктор пропустил реплику мимо ушей. Иван вздохнул и, судя по звуку шагов, покорно отправился из комнаты.

- Что ж. Перейдём к сегодняшним прискорбным делам,- сказал “айболит” без малейшей скорби в голосе.

Полчаса спустя, когда ещё две пивные банки опустели, Грэй задумчиво почесал нос:

- Считаю, этого достаточно.

Я даже не сразу поняла, имеет он в виду пиво или меня.

Дурацкий “капюшон” обмяк тряпкой и наконец-то я его стащила.

- Теперь осталась мелочь. Пару анализов,- успокоил“айболит”. Он натянул тонкие резиновые перчатки и взял у меня из рта капельку слюны. Размазал её по стеклышку, сунул под переносной электронный микроскоп.

Изучал минуты три, не больше.

Взял ещё одну капельку и, поместив её в пробирку, закрыл резиновой затычкой.

- Это мы глянем чуть позже,- сказал Грэй и подмигнул,- Уколов не боишься?

- Боюсь докторов под завязку накачанных пивом.

- Профессионалы не пьянеют,- гордо заметил “айболит” и, довольно-таки ловко орудуя шприцом, взял у меня кровь из вены.

- С анализами всё, - объявил он.

- Доктор, а мочу?- на всякий случай предложила я.

Он хмыкнул:

- Девочка... Сейчас твоё присутствие не обязательно. Можешь отдыхать,- выразительно кивнул в сторону двери.

За окном солнце уже было в зените. Я сидела в столовой. Налила стакан апельсинового сока и, отпивая маленькими глоточками, разглядывала облака. Обожаю апельсины. С детства. Наверное, потому, что в детстве их ела не слишком часто. Родителям редко удавалось баловать нас с братом. Обычные апельсины - почти экзотика, если приходится жить на зарплату инженера и преподавателя.

Чем в те времена занимался Чингиз? Наверное, только начинал свой бизнес. И у него не было ни этого дома, ни всего остального... “Глубины” в тогдашней многолюдной Москве тоже ещё не было. Слепень преподавал философию в универе. А Карпенко честно служил Родине.

Господи, почему теперь всё именно так? Неужели мы были обречены пройти через это?

Есть одно древнее выражение - у истории нет сослагательного наклонения. Мне оно всегда казалось глупостью. Или пустым самооправданием. Чтобы не трепыхаясь, не задумываясь, покорным бревном плыть по течению.

Должны, обязательно должны быть критические моменты, когда всё зависит только от человеческой воли. От мужества или трусости.

Но если все наши “развилки” давно исчерпаны? Тогда, действительно, ничего не изменишь. И фраза Алана о “бессмысленных судорогах” - жестокая правда. Как бы не верили Артём и Чингиз в свои чудо-генераторы...

Совсем у меня испортилось настроение. И даже яркое солнце не меняет его в лучшую сторону. Слишком уж долго доктор Грэй решает мою судьбу. А если Иван прав насчёт меня? Если я, и в самом деле, орудие в чужих руках? Как они со мной поступят?Можно это вылечить? Или дешевле и проще - по-тихому прикончить?

Я опять налила сока и посмотрела стакан на просвет. Казалось, он был наполнен концентрированными солнечными лучами. Вдохнула аромат... Говорят, что собаки терпеть не могут запаха цитрусовых. Наверное, человеческий нос слишком сильно отличается от собачьего.

Прислушалась.

Нет, никто не идёт.

Что, если они решат от меня избавиться?

У Ивана давно руки чешутся. Добрый доктор Грэй скажет: “Тебя надо лечить, Таня...” И сделает небольшую инъекцию - всего-то делов!

Артём был бы против. Только кто его станет спрашивать. А Чингиз... Чингиз устроит мне трогательную, уютную могилку на элитном кладбище.

Попробовать сбежать, пока не поздно?

Жить-то хочется... Хочется щуриться от яркого, не приглушенного бронестёклом солнца, пить апельсиновый сок или даже обыкновенную воду из водопровода... Я прислонилась лбом к стеклу. Ветерок всё так же шевелил листву на липах. Ему было плевать на мои сомнения. И воробьям, чирикавшим возле лужи - тоже плевать.

Жить - это так естественно. Даже травинка, пробившаяся через трещину в асфальте, цепляется за своё существование. А человек - разве он намного сильнее травинки?

Вот только, если Иван прав, если я действительно кукла в чужих руках... Значит, мою жизнь у меня уже отняли. А то, что оставили... Нет, этого мне не жалко.

Яд или пуля в сердце. Пусть так.

Пусть всё кончится. Лишь бы поскорее...

Шаги за спиной. Вздрагиваю и оборачиваюсь. В дверях столовой - Грэй. Внимательные глаза прищурены, но он не улыбается. Он серьёзен.

- Пойдём, Таня. Ты кое-что должна узнать.

Плотный и высокий, надёжный, словно скала... Наверное, он умеет убивать не только с помощью шприца. Грэй отступает, пропуская меня вперёд.

В гостиной никого нет. Они уверены, что я не буду сопротивляться?

Да, я смогу, я должна. И никакие закачанные в мои мозги гигабайты не заставят меня...

- Ты, главное, не волнуйся, Таня.

А может, они просто не сомневаются в способностях доктора? Или уже подстраховались и дали мне что-нибудь сильнодействующее? В том стакане с водой... Или, даже, апельсиновый сок? В “Глубине” я всегда его заказывала. Об этом они должны были знать. Так что, пакеты с соком можно было подготовить заранее.

Я останавливаюсь посреди комнаты.

Грэй легонько касается моего плеча. Нет, не хочу никуда идти. Собственный голос кажется чужим и безжизненным:

- Не надо спускаться в подвал... Лучше здесь. Я хочу видеть солнце. До конца...

- Что?- непонимающе бормочет Грэй. И легонько подталкивает меня к лестнице,- Позагорать ещё успеешь. А сейчас идём наверх!

Глава 2

Чингиз и Иван дожидались в удобных креслах.

- Садись,- сказал мне доктор, кивая на тот же кожаный диван.

Я попыталась прочесть хоть что-то в глазах блондина и бритоголового. Но не смогла.

- Тут некоторые из нас возражали,- вздохнул Грэй,- Но я считаю, что ты тоже имеешь право знать. Тем более, что новости - разные. Есть - хорошие, есть - не очень...

Он раскрыл экран ноутбука и бесстрастным тоном начал:

- Результаты обследования Татьяны Гольцовой. Имеется ряд явных признаков психопрограммирования, в частности чётко локализованные зоны аномальной мозговой активности. Кроме того - провалы в памяти и лёгкая неадекватность восприятия.

Я напряглась, но “айболит” не собирался выдерживать драматическую паузу.

- Однако, с большой долей вероятности, можно утверждать, что явления носят остаточный характер. Ориентировочный прогноз благоприятен. В течении ближайших недель -угасание аномальных реакций и полное восстановление исходного психотипа.

- То есть...- выдавила я.

- То есть, у тебя хорошие шансы на выздоровление,- ободряюще кивнул Грэй,- Мой текущий диагноз - ”Практически нормальна”.

- С какой долей вероятности?- поинтересовался Иван.

- Семьдесят один и три десятых процента... У некоторых, заведомо не подвергавшихся спецобработке людей бывает и меньше. У любителей телесериалов - редко выше пятидесяти пяти процентов. А у одного фаната “DOOM”-а, вообще, было всего тридцать пять.

- Она убила двоих наших,- напомнил Иван,- Это, по-твоему, адекватное поведение?

- Я не пытаюсь упрощать ситуацию,- сухо заметил Грэй,- Я только констатирую факты.

Он коснулся клавиатуры ноутбука и посмотрел на меня долгим взглядом:

- Человеческие возможности не так малы, как некоторым кажется. Если психотип сохраняется - любые воздействия не имеют фатального характера.

- Что ты имеешь в виду?- спросил Чингиз.

- Есть ещё кой-какие результаты.

Грэй встал, отодвинул столик на середину комнаты и развернул экран ноутбука так, чтобы всем было видно.

- Снимок с микроскопа. Образец крови Татьяны... Здесь лимфоциты. А вот это... Бактерия. Модифицированная.

- Меня чем-то заразили?- пробормотала я.

- Можно и так сказать,- он добавил увеличение,- Видите? В центре бактерии - чёткая структура. Это не органеллы... Одна из американских разработок. Самовоспроизводящийся наночип.

- Ого, - вырвалось у Ивана.

- Ты... Откуда ты знаешь? - передёрнула я плечами.

- Знаю,- вздохнул доктор,- Только я не думал, что их уже применяют. Кажется, Карпенко называл это имплантацией?

- Он... Он говорил, что немногие способны пройти через это...

Грэй отвёл взгляд.

- А ты, выходит, смогла...- заметил Иван со странной улыбкой. И я вдруг почувствовала, что ему меня по-настоящему жаль. Впервые за всё время.

- Чем это грозит? - спросил Чингиз.

- Трудно сказать. Наблюдаются эпизоды изменённого сознания. В подвале у Слепня. И последний... эпизод.

- Выходит, сейчас внутри девочки - что-то вроде бомбы с часовым механизмом?- нахмурился Король, - И когда эта бомба взорвётся - никто не знает.

- С отдельного наночипа скачать информацию невозможно. Думаю, эта хрень накапливается в мозгу, встраиваясь в нервные цепочки. Человеческий мозг - необходимый элемент процесса. Только тогда срабатывают заложенные программы.

- Уже сработали,- уточнил майор,- Дьюк и его напарник - мертвы. И это - объективная истина, которая нам дана в ощущениях.

- “Матрицу” цитируешь ?- мрачно переспросил Чингиз, глядя куда-то в пространство.

Иван обернулся и посмотрел на него с удивлением. Наверное, это не из “Матрицы”. Впрочем, мне сейчас все равно. Пускай бы он даже генерала Гусакова цитировал. Мне по-настоящему паршиво и голоса доходят, как через пелену.

-... И всё таки, нельзя как-нибудь считать эту программу?

- Только, если удастся добраться до скопления бактерий. А без оперативного вмешательства это невозможно.

- Хотите вскрыть мне черепную коробку?- я криво усмехнулась,- Лучше пристрелите.

Наверное, усмешка вышла совсем жалкой, потому что Грэй замолчал, глядя куда-то в пол. Кашлянул и сказал:

- Не знаю, что стоит за твоими видениями, Таня. Но, шансы выкарабкаться у тебя есть. По-крайней мере, как доктор, я в этом уверен.

В этой комнате он верил в меня больше всех. Может даже больше, чем я сама.

Трель мини-компа Ивана показалась оглушительной. Майор отступил в дальний конец комнаты. Экранчик раскрывать не стал, лишь вставил наушник:

- Да...

На целую минуту он замер. Словно окаменел. В лице не шевельнулся ни один мускул. Спустя ещё минуту, его рука с мини-компом задрожала. И он начал бледнеть. Это немного дикое зрелище, когда бледнеет здоровенный мужик с каменной физиономией. По-крайней мере, я такое видела первый раз.

- Что-то случилось?- не выдержал Чингиз.

Я его понимала. Наверное, даже, если бы нам на голову вдруг посыпались американские “командос”, вряд ли у его напарника было такое лицо.

Иван не услышал вопроса. Только голос невидимого собеседника сейчас имел значение.

- Когда? - глядя в пустоту, уточнил майор,- Никто не уцелел? Уходите оттуда.

Он нажал кнопку отбоя. Очень медленно, словно боялся промахнуться мимо кармана, спрятал мини-комп. Потом также медленно сказал:

- Лаборатории больше нет.

- То есть как нет?- вскочил с кресла Чингиз,- Это что “деза”?

- Какая “деза”... - безжизненно поморщился Иван,- Говорю тебе, она исчезла. Вместе с соседними домами и подвалами. Осталась только воронка. Диаметром шестьдесят метров.

- Взрыв? - спросил Грэй.

- Нет. Они мне рассказывали... Это называется “свёртка пространства”. Майор упал в кресло, будто ноги его перестали держать. Чингиз тоже сел.

- Кто-то мог уцелеть?

- Вряд ли,- покачал головой Иван, - Они все должны были быть там... Заканчивали монтаж оборудования на новом месте.

Воцарилась гнетущая тишина.

- Кто отвечал за перебазирование?- выдавил наконец Чингиз таким тоном, словно уже заранее знал ответ.

- Митяй,- глухо отозвался Иван и уточнил,- Правая рука Дьюка...

Оба вдруг повернулись, пристально меня рассматривая. Будто только сейчас обнаружили моё присутствие. Я ждала, но никто так и не проронил ни слова. Лишь через пару минут Чингиз поёжился, словно ему стало холодно, и сказал:

- Надо позвать Артёма.

Физик появился довольно скоро. И беззлобно усмехнулся, когда ему объяснили:

- Опять какая-то проверка, ребята?

- Проверки кончились, Артём. Мы послали на место нашего человека, но это не более, чем уточнение деталей.

Его усмешка бесследно растаяла

- Они... погибли?

- Скорее всего, да. Скажи это могло быть... несчастным случаем? Во время эксперимента?

- Чепуха,- сухо отозвался Артём,- Нельзя нечаянно провести свёртку пространства в целом квартале. Мы - ученые, а не психи.

- А если... какие-то неполадки в оборудовании? Что-то ведь могло элементарно сломаться, когда лабораторию перемещали?

- Нет,- покачал головой физик,- Если они это сделали, значит... значит...

- У них не было другого выхода,- хмуро подсказал Грэй.

Чингиз и Иван переглянулись.

О чем они думают?

Наверняка, вспоминают мои слова. Теперь-то они должны мне поверить! Жаль, что слишком высокая цена за это уплачена…

Я поёжилась, всматриваясь в Чингиза – писаного красавца, будто сошедшего со страниц манги, хладнокровного Короля сети, который сейчас казался своей безжизненной копией.

Будто за одну минуту он постарел на целых десять лет?

Вот, почувствовал мой взгляд. И угрюмо кивнул:

- Всё-таки, Дьюк… Проклятый ублюдок! Он их слил…

Артём прикусил губу.

А по лицу майора пробежала судорога. Он коснулся плеча Чингиза и кивнул на дверь:

- Надо поговорить.

Добавил, обращаясь к “айболиту”:

- Ты тоже...

Странно, что они вышли. Не проще ли было, выгнать нас с Артёмом.

Какое-то время мы оба молчали.

Потом физик присел к журнальному столику. Шевельнул “мышкой” ноутбука и посмотрел на вспыхнувший экран.

- Вот значит, как оно выглядит...

На экране была картинка с микроскопа. Увеличенная в тысячи раз мельчайшая капелька моей крови. Темная паутина рядом с бактериальным ядром.

Артём перехватил мой взгляд и кивнул:

- Я ведь всё слышал. Грэй специально оставлял включенным микрофон в “компе”.

Он помолчал, потом добавил:

- Слишком долго нам везло...

Захлопнул ноутбук и вздохнул:

- Прости, Таня.

- За что?

- Сегодня в метро... я думал, почти как Иван.

Он встал и туда-сюда прошелся по комнате. Словно, что-то нависало над ним, не давая оставаться на месте.

- Ребят жалко... Но если бы пришлось выбирать... Свёртка пространства - это почти мгновенно. Наверное, они даже не успели почувствовать.

Я закрыла глаза. Да, легче, чем умирать от пули. Или подыхать с отбитыми почками в камере... Но неужели он считает игру проигранной?

- Многое можно восстановить, Артём. Должны остаться материалы исследований. Опытные образцы.

- Наверное. Только людей не восстановишь.

- Ты остался. Ты сумеешь.

- Я?- он болезненно усмехнулся,- Я так мало занимался “железом”... Я - теоретик.

- Ты найдёшь помощников.

- Если только у нас будет время кого-то искать.

В этом он прав. Раз лабораторию пытались захватить, борьба переходит в “горячую” фазу.

- Таня, потом будем думать о “железе”. Сначала надо помочь тебе...

- Чем?- пожала я плечами. В теперешних обстоятельствах, мои проблемы превращались в мелочь.

- Сегодня ты нас спасла. Но на большее мы не имеем право. Надо извлечь из тебя эту дрянь.

- Как?

- Например, очистить кровь.

Я покачала головой:

- Бесполезно. Если оно влияет на меня, значит оно уже осело в мозгу.

- Тогда электрошок. Ни одна электроника такого не выдержит. Никакие чипы. Можешь мне поверить.

Я нашла силы усмехнуться:

- Ты подумай, что сказал. Это же биочипы! Если они вырубятся - только вместе с моими мозгами.

Он сконфуженно поморщился и хмуро признал:

- Да, я не специалист. Но должен же быть способ избавиться от такой дряни!

- Вот насчёт этого торопиться не будем, - раздался с порога голос Ивана.

- Она - не подопытный кролик!- резко выпалил Артём.

- Спокойнее, - попросил Чингиз. А майор уточнил:

- Здесь нет кроликов. Есть люди, которые вместе делают общее дело...

И только Грэй промолчал, озабоченно потирая щеку.

Спустя минуту, когда все разместились в креслах и на диване, первым заговорил Чингиз:

- Таня, у нас возникла мысль... Что-то вроде разведки боем. Не скрою, это опасно. А для тебя, может быть - опасно вдвойне.

Иван не выдержал и вмешался:

- Именно сейчас, когда они думают, что мы залегли на дно, риск - минимальный.

- Ты вправе отказаться,- продолжал Король,- Тебе и так через многое пришлось пройти. Никто не требует невозможного. Никто тебя не осудит.

Я посмотрела на Грэя. Он молча мял в руке пустую банку из под пива. Будто не видел никого. Наконец, поймал мой взгляд и сказал:

- Это вправе решать только ты сама.

Но я уже давно всё решила. Ещё два с половиной года назад, когда заглядывала в лица мертвых на воронежском поле...

В июне - длинные дни. Похоже, сегодняшний - обещал быть особенно долгим.

Но солнцем налюбоваться мне не удалось.

Сперва опять вниз, в преисподнюю московских подземелий. А потом наверх – вдыхая спертый воздух пополам с канализационными ароматами.

Без пяти девятнадцать, оставив тележку в небольшой комнате, примыкавшей к главному туннелю, мы начали взбираться по отвесной металлической лесенке. На вид - весьма ненадежной. Ещё более ненадёжной она показалась, когда мы залезли метров на десять. Тут и одному - рискованно, а нас - трое.

С каждой новой ступенькой я припоминала крепчайшие выражения из народного лексикона. Так подниматься было чуть легче.

Не выдержала и глянула вниз. Ой! Высота уже не маленькая. А лестница всё не кончается. Иван резво карабкается надо мной и совсем не обращает внимания на такие мелочи, как вибрирующие под ногами тонкие перекладины. Или это тоже входит в “минимальный риск”?

Ниже - Семён, крепкий и бойкий парень. Один из тех, что пришли нам на выручку в слепневском подвале. Если первым ржавая перекладина лопнет под Иваном, мы посыплемся вниз все трое - будто перезрелые груши...

Думаю, за те годы, что не работает метро, максимум пара смельчаков успела пройти этим путём. Иначе, скорродировавшая сталь давно бы рассыпалась в труху. Удивительно, что она не рассыпалась даже сама по себе, без внешнего воздействия.

Сколько лет этому “антиквариату”? Наверное, ещё при Брежневе устанавливали.

Когда вместо тонкой перекладины, я ощутила под ногами бетонный пол - невольно вырвался вздох облегчения.

- Отсюда нас не ждут,- раздался в наушнике ободряющий голос Ивана. И правда. Какой ещё псих рискнет подниматься по трухлявой лесенке с чуть ли не самого углубленного отрезка метро?

Семён последним выбрался из люка и чихнул.

- Тише,- предупредила я,- А то лестница развалится...

- Надеюсь, больше не придётся её использовать,- успокоил майор.

А Семён уже доставал моток верёвки и кой-какое альпинистское снаряжение. Вместе с Иваном они занялись подготовкой нашего безопасного отхода.

Оставшись на “стрёме”, я разглядывала комнату. Не иначе, бомбоубежище под каким-то домом. И значит, до поверхности ещё метров семь-восемь.

Воздух - даже более спёртый, чем в метро. Запахов поменьше, а дышится труднее. Судя по ровному слою пыли на полу и на диванах вдоль стен - здесь очень давно не было не души. Наверное, ещё со времён натовских бомбёжек. Неужели мы действительно первые?

Я осторожно тронула спинку дивана и тут же брезливо встряхнула рукой - отложения пыли в целый сантиметр. Невольно почувствуешь себя археологом в гробнице фараона. Только мумии здесь и не хватало...

Впрочем, шагнув в соседнюю комнату, я убедилась - как раз насчёт этого, полный комплект. В самом углу, между диваном и креслом скорчилось нечто высохшее, почернелое... Зато дорогой костюм хорошо сохранился. Рядом валялось несколько пустых бутылок. И одна полная.

Семён, который вошёл следом, подобрал её, вытер от пыли и радостно заметил:

- “Наполеон”! Неужели настоящий?

- Наверное. Раз он его так берёг,- сказал Иван, - Не обижай, мужика, поставь на место.

- Да, может, я с ним на брудершафт...- мрачно пошутил Семён. Но бутылку всё же поставил.

Мертвецы, конечно - самые безопасные существа. Но я бы предпочла как можно скорее убраться отсюда.

Мои напарники тоже не собирались мешкать.

В дальнем конце помещения ждала стальная дверь с массивным запирающим “штурвалом”. Или он как-то по-другому называется, не знаю. Во всяком случае, когда я попыталась повернуть эту круглую штуковину - ничего у меня не вышло.

Следующая попытка принадлежала Ивану. Тоже без особого успеха. Лишь когда подключился Семён с монтировкой, “штурвал” начал проворачиваться. Едва заметно, несмотря на то, что оба здоровых мужика пыхтели от натуги. Спустя минут пять они присели отдохнуть прямо на пыльный диван.

- Малость не рассчитали,- хмуро заметил Иван, переводя дух.

- Нет, расчёт верный,- не согласился Семён, сдвигая “ночные глаза” и утирая пот рукавом,- Теперь-то мы точно знаем, что три года здесь никто не ходил.

- Пока неясно, сможет ли здесь вообще кто пройти,- облизал губы Иван и кивнул на покойника,- Разве что, кроме него... Он-то - хозяин.

Восстановив силы, они снова занялись дверью. И опять результат был более, чем скромный.

- Как будто специально заклинили с той стороны,- вздохнул Семён.

- Может и специально,- буркнул Иван и в сердцах пнул дверь ногой. Посмотрел на часы и выругался вполголоса. Я его понимала. Весь план грозил пойти насмарку.

Иван сорвал с себя “ночники”, шапочку-маску и расстегнул куртку. Потом слепо стал шарить в темноте. По-моему он искал бутылку “Наполеона”.

- Осторожнее!- предупредила я. Только было уже поздно. Майор с размаху налетел на подлокотник кресла и неуклюже повалился, в аккурат на...

Раздался отвратительный хруст.

- Твою мать!- с сердцах выпалил Иван. Он, конечно, понял, на что приземлился. Торопливо стал подниматься и вдруг замер:

- Кажется, что-то нащупал...

- Наверное, большую берцовую кость,- хихикнул Семён.

- Какой-то рычаг.

Я склонилась ближе. И вправду за креслом из стены торчало нечто вроде рукоятки.

- Попробуем? - спросил Иван.

- Надеюсь, это не сирена,- заметила я.

Он нажал рычаг. Ничего не произошло. Что, само по себе, тоже было неплохим результатом.

Я подошла, взялась за круглую рукоятку запора. И в следующую секунду без особого труда провернула её. А ещё немного спустя, тяжелая дверь подалась внутрь.

- Какая девушка, - восторженно прошептал Семён,- Спортсменка и комсомолка! А мы-то, доходяги, парились...

- Заткнись,- негромко посоветовал Иван. Он уже был на ногах, в “ночниках”, и шапочке. Пальцы майора лежали на рукоятке “барса”. Аккуратно отстранив меня с прохода, он замер напротив дверей.

Вслушивался и всматривался.

Но впереди было пусто и тихо… Даже слишком тихо?

Так, что на мгновение мне стало муторно.

Но, кажется, Иван не заметил ничего подозрительного. И первым шагнул через узкий проём.

Глава 3

По сторону дверей, все выглядело заурядно. Всего лишь маленькая площадка, от которой вела вверх крутая лестница.

На ступеньках - слой пыли. И ни одного следа.

Наши будут первыми.

Поднимались мы минуты три. Одолели несколько лестничных пролётов. Похоже, бомбоубежище - сработано на совесть. Не иначе, как под бывшим элитным домом.

Наверху оказалась крохотная комнатка. Два на три метра - не больше. И главное - ни малейшего намека на двери. Сплошные глухие стены. А с одной стороны - неоштукатуренный кирпич.

Явно, именно здесь раньше был проход?

Семён неодобрительно окинул взглядом тесную комнатушку, пощупал кирпичную кладку и заметил:

- Вот так и начинают болеть клаустрофобией.

- Не болтай,- буркнул Иван,- Давай инструмент.

Парень торопливо извлёк из рюкзачка электродрель.

Иван взялся за дело - я думала, что сейчас вся стена задрожит от вибрации. Но дрель в его руках работала удивительно тихо. Он высверлил на стыках между кирпичами несколько маленьких отверстий - они образовывали что-то вроде прямоугольника в рост человека. Иван ловко заложил в отверстия совсем игрушечные на вид пластиковые цилиндрики.

Глянул на меня и улыбнулся:

- Как там твоё шестое чувство, Таня? Ещё ничего не подсказывает?

Я знала, что, несмотря на шутливый тон, спрашивает он всерьёз и покачала головой. В эту минуту я, и правда, не ощущала чего-то необычного. Только лёгкое волнение.

- А теперь вниз!

Мы скатились по лестнице. Иван ждал, глядя на часы.

Ровно пол восьмого в компьютерный центр “Матрикс” должны войти трое наших. И ровно пять минут спустя должна вырубиться вся внутренняя система слежения.

- Пора!

Он откинул колпачок на крохотном дистанционном пульте и нажал кнопку.

Я невольно присела, ожидая взрыва.

Вместо этого - громкий хлопок. И почти мгновенно всё пространство наполнилось едкой пылью. К счастью, на глазах у меня - “ночники”. А вот надвинуть респиратор замешкалась. И пока я кашляла и чихала, оба мужика уже мчались вверх по лестнице.

Когда спустя пару секунд я догнала их, мне почудилось - у нас ничего не вышло. Стена - почти целёхонькая. Но уже в следующее мгновенье Иван с разбегу налетел на кирпичную кладку и... прошёл насквозь!

Следом - Семён.

Последней, с “барсом” наперевес, промчалась через дыру я.

Ни хрена не вижу!

Пыль, запорошила окуляры.

- Не двигаться!- раздался рядом голос майора. Хлопнул выстрел. Судя по звуку - в потолок, для острастки.

Я торопливо сорвала с себя “ночники”. Здесь должен быть склад. А мы куда угодили?

Иван негромко выругался:

- Сюрприз, мать вашу...

Длинное помещение с яркими плакатами последних игровых “блокбастеров”. Компьютерные терминалы вдоль стен. И пара скорее удивлённых, чем перепуганных лиц в дальнем углу. Все остальные, в вирт-шлемах, не проявили ни малейшего интереса, продолжая дергаться и шевелить в воздухе руками в перчатках. Там, в “виртуале”, у них слишком крутые разборки, чтоб отвлекаться по мелочам.

Только бледный паренёк с покрасневшими глазами, выбравшись из-под кирпичей и обломков своего терминала, радостно заорал:

- Класс!!! Это двадцатый уровень, да?! Я всё-таки дошёл!

- Действительно, дошёл, - хмыкнул Семён, подфутболивая слетевший с бедняги шлем, “Neo-Magic” китайской сборки.

Пара личностей, удивленно глазевшая на нас полминуты назад, торопливо напялила точно такие же шлемы. Может, они приняли нас за “глюки” в программе? Или происходившее по ту сторону экранов - для них куда важнее.

Важнее, даже, их собственных жизней?

- Нелегальный игровой зал,- хмуро констатировал Иван,- Виртуальщина с психотропной дурью.

Это лет десять назад “гэймерами” называли типов, страдавших избыточным весом по причине пристрастия к пиву и малоподвижному образу жизни. Нынешние - как подбор, тощие, с болезненным блеском в глазах. И на пиво им наплевать. Впрочем, как и на всё остальное по эту сторону экранов.

По крайней мере, они не станут путаться у нас под ногами.

Мы двинулись к дверям в дальнем конце комнаты. Восторженный бледный паренёк попробовал увязаться следом. Пришлось усадить его на стул возле пролома в стене. Стараясь придать голосу гипнотическую твёрдость, я заглянула в его расширенные зрачки и сунула в руки “мышку” с оборванным проводом.:

- У тебя - особая миссия, приятель. Когда появятся монстры - дашь сигнал.

- Как?

- “Кликнешь” два раза. Только погромче.

К счастью, ожидавшие нас двери были куда слабее тех, что пришлось преодолевать внизу. Я думала, что Иван опять использует взрывчатку. Вместо этого он достал из кармана карточку и сунул в прорезь электронного замка.

С легким щелчком замок открылся.

- Они даже не поменяли коды,- весело прищурился майор. Его расчёт на внезапность таки имел под собой основания.

Иван первым шагнул в коридор. Дальше всё усложнилось. Невысокий парень в полосатой футболке быстро оценил обстановку и рванул пистолет из кобуры.

Почему-то майор не стал стрелять и крикнул:

- Брось оружие!

Охранник замешкался и что-то мелькнуло в его глазах. Но раньше, чем я успела понять, отреагировал Семён.

Бесшумная очередь прочертила узор на полосатой ткани: красное среди бело-голубого. Незнакомец медленно сполз по стене. Умер он ещё стоя. Семён был хорошим стрелком.

Иван склонился над телом и глухо пробормотал:

- Дурачок... Я же говорил, брось.

Как будто тот мог его услышать.

Дверь в ближайшую комнату приоткрыта. Я заглянула внутрь. Недопитые чашки кофе на столе, продавленный диван, холодильник и компьютерный терминал в углу. Комната отдыха персонала. Вероятно, когда минуты три назад вырубилась система слежения, их подняли по тревоге. И убитый Семёном охранник как раз и должен был проверить игровой зал.

Пока я рассматривала комнату, грохнуло несколько полновесных выстрелов и одновременно - хлопки “барсов”. Прикрываясь стальной дверью, выглянула в коридор. На полу добавилось ещё два трупа. И никаких признаков моих напарников. Я метнулась вперёд, к открытой двери сисадмина.

Да, они уже внутри.

Побледневший лысоватый мужик с серёжкой в левом ухе, лежал на полу, заложив руки за голову и опасливо косился в сторону пульта. Семён вовсю орудовал над клавиатурой. Блокировал двери и опускал на окнах металлические жалюзи.

Теперь персонал и посетители в мышеловке. Даже не в одной, а во множестве мышеловок, разделенных стальными перегородками. Конечно, можно добраться до питающих кабелей, перерубить их и попытаться открыть двери механически. Но всё это требует времени. Как раз достаточно, чтобы мы успели сделать то, что хотели.

План Ивана - точно рассчитан и пока шёл без особых помех.

Вот только слишком уж мрачным казался взгляд майора.

- Кто он был?- спросила я.

Иван понял и хмуро отозвался:

- Хороший парень. Я не знал, что он здесь. А если бы и знал, все равно не смог предупредить.

Я вздохнула. Те двое в коридоре, тоже могли быть отличными ребятами. Только они бы нас не пропустили.

Вполне возможно, нам придётся убить ещё немало нормальных людей, прежде чем мы доберёмся до того, кто это заварил, кто прикрывается от нас чужими жизнями... Мы должны до него добраться. Вывернуть его наизнанку, выдавить до капли всё, что ему известно.

А ещё я хочу, чтобы он ощутил боль. Хотя бы часть той боли, что причинил. Чтобы сверкающая паутина в черном небе визжала и корчилась в судорогах.

Пусть это и не вернёт ни одной жизни...

Семён вставил в системный блок флэшку с антивирусом, разблокирующим систему слежения. По мере того, как вспыхивали экраны, всё новые прямоугольнички комнат на схеме компьютерного центра зажигались зеленым цветом.

Торговый зал с растерянными физиономиями посетителей, нет-бар, сборочная мастерская, комната с “виртанутыми” игроманами... Как раз этим плевать - заперты они или нет.

Только два маленьких кусочка на схеме остались черными. Там не было камер слежения. В одном их этих прямоугольничков затаилась наша цель.

- В подвале,- сказал Иван.

Семён остался контролировать ситуацию с пульта сисадмина. Я и майор двинулись через коридор к лестнице.

Странно, я ничего не чувствую... А ведь уже должна. Отросток сверкающей паутины где-то рядом. Совсем близко подошли. Но вместо тревоги - давящая, чугунная пустота.

- Мы у двери номер 3,- передал Иван,- Выключай свет и открывай.

- Понял,- раздался в наушниках голос Семёна,- Внимание!

Лампы в подвале гаснут. Щёлкает замок. Иван быстро приоткрывает дверь и швыряет внутрь “светлячок”- гранату-вспышку. Каждый кто был в комнате и не успел отвернуться - на пару минут должен ослепнуть.

Ударом ноги майор распахнул дверь:

- Не двигаться!

Фраза оказалась излишней. Внутри - ни души. Какие-то ящики вдоль стены. Полуразобранные системные блоки на полках и на столе.

- Закрывай,- сказал Иван.

- Понял.

Возле двери номер шесть всё повторилось. За одним исключением. Когда Иван бросил внутрь “светлячок” - в ответ послышались ругательства.

- Сидеть! Руки на стол!- рявкнул майор, распахивая железную дверь.

Трое за столом слепо щурились и даже не пытались сопротивляться.

- Здравствуй, Митяй!- расплылся Иван в зловещей улыбке. Конопатый верзила в джинсовой куртке испуганно моргнул невидящими глазами. Остальные, две женщины, выглядели спокойнее. Старшей было лет сорок, другая - чуть моложе меня.

- Значит, помаленьку балуемся крутыми игрушками,- хмыкнул Иван,- Цифровую дурь из-под полы толкаем...

- Я всё объясню,- выдавил Митяй.

- Конечно. И про лабораторию - тоже.

- Ты не...

- Встать, гнида!- рявкнул майор. Верзила медленно начал подниматься...

Почему я ничего не чувствую? Только тупую, сдавливающую виски, тяжесть... Я знаю, они где-то рядом. Но надо мной словно стена, плотный непроницаемый купол... Я пытаюсь пробить его и не могу...

Митяй быстро лезет под куртку. Губы дрожат, а невидящие глаза расширены от ужаса.

Иван кричит что-то угрожающее. Он держит верзилу на прицеле. Но Митяй будто не слышит и, с гримасой отчаяния, рвёт из кобуры блеснувший никелем “вальтер”.

В это мгновенье купол надо мной лопается и я, скорее не замечаю, а чувствую, как вспыхивает короткий огонёк удовлетворения в невидящих глазах женщин.

- Нет, Иван, нет!- выкрикиваю я,- Это не он!

Но слова слишком медленно проталкиваются сквозь упругий, неподатливый воздух. Смертельными пчёлами пули уже летят к Митяю.

Они движутся так неторопливо. Я могла бы оттолкнуть верзилу и вырвать у него “вальтер”. Но на руках и на ногах у меня будто по пудовой гире. Я всё вижу, знаю и ничего не могу сделать...

Нет, кое-что могу!

Палец, словно помимо моей воли, уже вдавил спусковой крючок. “Барс” подрагивает выпуская одного, второго медлительного “шмеля”... Летите, “пчёлки”, летите... Туда, навстречу двум спокойным, будто мраморные статуи, неподвижным фигурам. Я знаю, вы не успеете пробить черепа и добраться до чудесных маленьких процессоров, последнего слова биотехнологии. Но может, вы хотя бы погасите этот радостный огонёк в их проклятых слепых зрачках!

Левой рукой я хватаю Ивана за бронежилет и осторожно, словно стеклянную игрушку, поднимаю над полом. Такой тяжёлый, чёрт... А я такая неповоротливая. Пудовые гири тянут к земле и боль в висках становится совсем нестерпимой...

Только бы не потерять сознание!

Первая пуля вонзилась в плечо Митяя. Вторая – вот-вот пробьёт грудь. Для женщин он уже бесполезен. Обе вскакивают, с легкостью уклоняясь от моих посланцев. В руках у каждой - небольшой, но вполне смертоносный “керамик”.

Я знаю, стрелять будут по ногам - они должны остановить нас и взять живыми.

Спасительная дверь - близкая и недосягаемая. “Керамики” выплёвывают медленных маленьких убийц... Нет, не такие уж и они медленные. Трудно уворачиваться, когда в глазах темнеет от боли, когда воздух душит тебя, забивая глотку, словно густеющая смола.

Проворный комочек у колена майора - едва успеваю отбить его своим автоматом.

Наконец-то мы в коридоре. Бережно опускаю Ивана и что есть силы налегаю на дверь. Господи, ну почему она такая тяжелая! Будто вагон в гору толкаешь... Локоть обожгло. Не успела уклониться. А женщины уже рядом, двигаясь лишь чуть медленнее своих пуль.

Когда щель между дверью и стальным косяком становится совсем узкой, кто-то упирается изнутри. Наверное, пока - кончиками пальцев. Когда они обе навалятся плечами - меня отбросит, словно щепку из-под колёс поезда.

В последнем отчаянном рывке, я толкаю дверь. Ещё...

Осталось совсем немного, чтобы повернуть рукоятку замка!

Тьма наползает и душит... Я понимаю, что так и не успею справиться с рукояткой. И уже теряя сознание, чувствую легкую вибрацию - срабатывает электронный замок.

Неужели Семён? Какой молодец…

Очнулась я на полу. Чья-то ладонь у щеки.

- Таня!

Иван склонился, с тревогой заглядывая в мои глаза.

Всё тело ломит, будто я сутками разгружала вагоны. А по рукам, наверное, лупили бейсбольными битами. Я ведь теперь не то что Ивана, я и “барс” не подниму!

Кстати, где автомат?

Внутри выронила? Хотя... Я отбила им несколько пуль... Вряд ли из него теперь можно стрелять без риска для здоровья.

Медленно, чтобы не тревожить затаившуюся в висках боль, попыталась оторваться от пола. С помощью майора это получилось. Села, прислонившись к стене. Мы всё еще в подвале, в коридорчике перед дверью “номер шесть”. Стальная дверь гудела от ударов. Словно изнутри в металл били тяжеленным тараном.

Сколько времени прошло? Наверное, секунд десять...

- Ты как? - спросила я Ивана.

Майор скупо улыбнулся:

- Кажется, пара ребёр... В общем - терпимо.

Слава богу, я его почти не помяла. Рёбра - это пустяк... Когда падаешь из машины на полном ходу и всего-навсего ломаешь рёбра - считай, тебе здорово повезло. Если бы не армопластовая броня – вряд ли он так легко отделался.

- Идти сможешь?- спросил Иван, наскоро прилаживая плоскую коробочку между дверной ручкой и косяком.

- Конечно,- бодро заявила я и раскачиваясь, словно пьяная, поползла вверх спиной по стене. В глазах заплавали тёмные круги.

А майор - молодец. Быстро соображает. Понял, что надо срочно убираться. Хотя мало что успел разглядеть.

- Растяжка не поможет,- сказала я.

- Но и не помешает,- буркнул Иван.

Сколько там, в этом взрывателе, задержка? Полсекунды? Секунда? Для них - целая вечность. А для меня... Для меня теперь, наверное, и полчаса будет мало.

Иван закончил возиться с дверями, ловко перекинул мою руку через своё плечо и с настойчивостью маневрового тепловоза потащил меня к лестнице. Больно. Но подозреваю - ему тоже несладко. Чувствовать сломанными рёбрами моё одеревенелое тело - не самое эротическое переживание. А ещё он заметно хромает.

- У вас там как? Порядок?- раздался в наушниках нерешительный голос Семёна

- Почти...- пробормотал Иван,- Сваливаем из этой гнилой конторы. Тем же путём.

Перед первой ступенькой майор чуть замешкался. Ему явно досталось куда больше, чем он хотел показать. Я вяло попробовала отстраниться, но он сжал мою руку и хрипло выговорил:

- Не дергайся. Сама все равно не дойдёшь.

Сталь за нашей спиной гудит от особенно сильного удара. Гул переходит в какой-то тоскливый стон. Вдруг всё затихает. И от этой тишины - по-настоящему жутко.

В ту же секунду дверь на лестницу закрывается за нами. Здесь есть камера слежения и Семён может “вести” нас с пульта админа.

Чёрт, ну почему мне так плохо? Я беспомощнее ребёнка. Тогда, с Дьюком, всё было иначе...

Они хорошо подготовились. И мы сами шагнули в заботливо расставленную ловушку.

Подъём оказался тяжелым.

- Семён!- негромко позвал майор, когда мы наконец оказались в верхнем коридоре. Три трупа всё так же лежали поперёк прохода. Большие темные пятна на коричневом ковровом покрытии медленно начинали подсыхать. Дверь “контрол-рума” была приоткрыта.

- Семён, - повторил майор,- Где ты застрял?

Тишина. Такая тишина от которой люди со слабыми нервами начинают палить в стены, в потолок, в воздух... Куда угодно. Лишь бы не слышать, как бешено колотится собственное сердце.

Дверь в комнату админа медленно стала открываться. Иван положил палец на спусковой крючок и осторожно прислонил меня к стене. Но сразу расслабился.

На пороге стоял тот самый “виртанутый” бедняга, которого я усадила сторожить “монстров”. И как он сюда добрался?

- Полный рулез!- сказал бледный паренёк.

- Ты что там делаешь, сопляк?- хмуро спросил Иван, чуть опуская автомат.

Парнишка не ответил. Лишь радостно улыбнулся. Мгновеньем спустя его рука скользнула из-за косяка. В руке был “вайпер”.

Длинная, почти бесшумная очередь отбросила майора назад. Уже падая, Иван успел нажать спуск “барса”. Часть пуль вышибла искры из стальной двери, но некоторые достигли цели.

Паренёк рухнул на пол, выронив захлебнувшийся “вайпер”.

- Класс!- пробормотал он, глядя на дырку пониже ключицы. Из дырки толчками выходила кровь. Кажется, была задета артерия.

Иван поднялся. Он даже не был ранен. Вся очередь угодила в бронежилет. Майор подошёл к пареньку.

- Так нечестно!- обиженно выговорил тот,- У тебя броня. Мы должны... должны переиграть...- голос парнишки слабел.

Иван ногой отбросил “вайпер” и распахнул дверь. Перед разбитыми экранами в изрешечённом кресле скорчился мёртвый Семён. А лысоватый местный админ застыл в красной луже на полу рядом.

В глазах майора мелькнула ярость.

Он резко обернулся:

- Ах ты, гадёныш!

- Надо было сохраняться. Теперь...перезагрузка, - безразлично выдавил паренёк и затих, навсегда уставившись перед собой покрасневшими от “Нео-Мэйджика” глазами.

Нет, ему уже не пройти этот уровень...

Лицо майора дернулось, словно его мучила зубная боль.

- Иван, открой двери в торговый зал,- тихонько попросила я.

- Чего?- удивился он.

Я не ответила. Отвернулась и расплылась в широкой улыбке:

- Привет, ребята!

Нашла силы слегка помахать им рукой.

“Ребята” в количестве не меньше десяти топтались у выхода из “гэйм-рума”. В основном - не слишком здорового вида юноши и девушки от пятнадцати до двадцати лет. Нет, они совсем не робели. Они таращились на меня даже с интересом. Без вирт-шлемов вся компания выглядела почти мило.

Если бы не “вайперы” у них в руках.

Они держали пистолеты-пулемёты с той же непринужденностью, с какой раньше, наверно, пользовались “джойстиками”.

- Ни хрена здесь не работает,- прошептал майор,- Этот... сопляк вдребезги разнёс пульт.

Понятно. После того, как Семён открыл дверь в игровой зал, для них пульт уже не нужен. Ловушка захлопнулась.

“Виртанутые” радостно скалились, глядя на трупы и вполголоса что-то обсуждали. Кажется, хвалили поразительно достоверную компьютерную графику.

Пока они не стреляют. Но назад, к пролому в стене нам не пробиться. Кроме этих десяти, в “гэйм-руме” - ещё человек восемь. И наверняка - тоже не с пустыми руками.

Две милые женщины заранее озаботились.

Снизу, со стороны лестницы донесся скрежет. Сантиметровая сталь будто подавала знак, что больше не выдержит.

Чувствуя озноб, я глянула на Ивана. Он тоже понял.

Оставались считанные минуты, когда что-то ещё зависело от нас. А потом мы превратимся в кукол, бессмысленных и покорных. Как Митяй. Или эта толпа бледных, несчастных подростков с автоматами.

Шатаясь, я медленно начала отступать ближе ко входу в “контрол-рум”. Никто из “виртанутых” не отреагировал на моё движение. Иван присел наготове в дверном проёме. Его ещё не заметили. Как только я упаду на пол рядом с “вайпером” мертвеца, майор попытается уложить всех этих невинных головорезов.

А я помогу. Если сумею.

Если нет - живыми нас не получат.

Глава 4

Сердце бьётся так часто. Трепыхается, словно перепуганный воробей в клетке. А я такая медленная... И рукоятка “вайпера” - далеко.

Падаю на пол. Очень неуклюже... Стиснув зубы, тянусь к автомату.

Глухой удар за спиной. Бьет по ушам, будто чудовищную бочку уронили. Я не оборачиваюсь, я слишком занята - непослушными пальцами пытаюсь нажать спусковой крючок. В эту секунду, полновесный грохот автоматных очередей раскалывает воздух. Ни “барсы”, ни “вайперы” на такое неспособны. Только старые добрые АКМ-ы.

Пули свистят над головой, но похоже в меня никто не метит. Слишком заняты друг другом. Вжимаясь в пол, осторожно оборачиваюсь.

Железная дверь в дальнем конце коридора, та что ведёт в торговый зал, вырвана вместе с замком и перекошенно свисает на единственной уцелевшей петле. Будто выбита ногой великана. Это сколько же им взрывчатки понадобилось?

Охрана “Матрикса” вступила в дело.

Фигуры в броне и шлемах видят на полу мёртвых товарищей и яростно пробиваются внутрь. Довольно опрометчиво с их стороны. Троих “виртанутых” они сразу укладывают наповал, но остальные, даже раненые, не отступают.

Секунд десять в коридоре над моей головой бушует настоящая свинцовая метель. Потом всё стихает. Негромко стонут раненые. В воздухе - густой запах крови и пороха.

Благоразумно ожидавший этой минуты Иван выскакивает из “контрол-рума”. За шиворот поднимает меня с пола и тащит к выходу в торговый зал. Несколько страшно долгих секунд я жду, что кто-то, спереди или сзади, остановит нас прицельной очередью.

Обошлось. Наверное, уже некому было стрелять.

Мы перепрыгиваем через груду тел охранников и выскакиваем в просторный, ярко освещенный зал. Лишь тогда из коридора вслед начинают разноголосо стрекотать “вайперы”.

Мы бежим, петляя и пригибаясь.

Перекошенные лица посетителей и продавцов таращатся на нас из-за витрин и стеллажей. Истерические женские вопли. В довершение всего - несколько уцелевших охранников “Матрикса” встречают нас огнём. Правда, АКМы сразу смолкают - трое наших ребят, затесавшиеся в толпе, вооружены лишь “керамиками”, но действуют слаженно.

И все-таки, мы по-прежнему в ловушке. Разве что, она стала больших размеров. Стальные жалюзи на окнах опущены, входные двери заперты.

- Где взрывчатка?!- орёт Иван, хватая за грудки раненого охранника. Из горла у того булькает и на подбородок стекает красная пена.

- Оставь его,- говорю я. В горячке майор совсем не заметил у витрины открытый ящик.

Трое наших огнём из захваченных автоматов сдерживают “виртанутых”. Иван бежит с ящиком в дальний конец зала и начинает крепить на жалюзях мягкие, похожие на пластилин бруски.

Я прячусь за стеллажом из бронестекла. Чувствую себя уже лучше, но толку от меня все равно немного. Поэтому я делаю то, что по силам. Успокаиваю граждан. Чтобы сидели тихо и не мешали:

- Не волнуйтесь, всё под контролем. Спецоперация Интерпола...

- Сетевых хулиганов ловите?- въедливо лыбится длинноволосый субъект в коричневой бандане. Поперёк чёрной футболки - белая надпись “Софт с лицензией - деньги на ветер”.

Надо же, идейный попался. Из тех, чья идейность ограничивается болтовнёй на кухне или в анонимных сетевых конференциях...

Что бы ему соврать? Вот ещё, голову ломать...

- Пресекаем самогоноварение в особо крупных размерах. Понял, мальчик?

“Мальчику” уже за тридцать, но под моим взглядом он сразу сникает и становится тише воды, ниже травы.

Если б я и себя могла так же легко успокоить. В голове будто часы тикают. Сколько секунд у нас осталось?

Одно хорошо. Больные руки начинают понемногу слушаться. Щупаю предплечье. Как раз там по касательной прошлась пуля...

Даже не верится! Рана затянулась.

На рукаве дырка, а на коже - ни следа?

Иван отгоняет людей подальше от готового к взрыву окна. “Идейный мальчик” с проворством таракана забирается в узкую щель между столом менеджера и стеной. И как он, бедняга, сумел туда втиснуться?

Дистанционный взрыватель в руках майора. Что-то у него не выходит... Ну же, ну!

Сейчас всё решится.

Словно почуяв это, “виртанутые” бросаются в атаку. И происходит невозможное. Они прорываются сквозь огонь трёх “калашниковых”. Вздрагивают от прямых попаданий, какие-то красные куски вылетают из тел, но они не останавливаются. И с радостными воплями косят очередями всё вокруг.

Пули звенят по металлу, стучат по бронестеклу, словно стая рассерженных шершней носятся в воздухе. И жалят, жалят насмерть вжимающихся в пол людей. Крики, стоны... Какой-то обезумевший мужчина бросается через зал, но тут же падает.

Одна из пуль бьёт в стереопроектор на потолке и там что-то срабатывает. Розовые прозрачные птицы бесконечной стаей летят через весь зал, кружатся, словно последняя галлюцинация, над ранеными и убитыми.

Два “калашникова” уже молчат. То ли патронов нет, то ли наших ребят подстрелили. Я ползу к ним на выручку. По-прежнему слаба, как привидение, но нажимать курок я могу. Чужой “вайпер” в моих руках оживает, выплевывая короткую очередь, и сразу затихает. Магазин был почти пустой...

Гэймеры не обращают внимания на раны. Идут в полный рост. Сквозь витрину я хорошо их вижу. А они меня - пока нет. Бронестекло с их стороны - непрозрачное.

Но почему их так много? Двенадцать! А должно остаться меньше восьми. Я присматриваюсь. И не верю. Впереди, ковыляя на полуперебитой ноге, вышагивает... тот самый парнишка, который убил Семёна. И который сам умер на наших глазах! Сейчас он уже не бледный, а землисто-серый. Как и положено мертвецу. Кровь давно вытекла через пробитую артерию...

Стрекочут “вайперы”, последний наш АКМ замолкает. Парнишка ловко перекидывает искалеченную ногу через стальной прилавок и целится в оцепеневших от ужаса посетителей. Синеватые губы улыбаются, а блёклый, пустой взгляд шарит вокруг, будто ощупывая зал:

- Танюша! Выходи! Иначе мы на фиг порешим всех твоих монстров.

В подтверждение он стреляет и кто-то за прилавком хрипит в агонии. Отчаянный женский крик.

- Хватит!- ору я и начинаю подниматься. Что там у Ивана, неужто не взрыватели не сработали?

- Отлично, Таня, отлично! - радуется “виртанутый”,- Руки вверх - только медленно! И иди к нам.

В руке у меня ГШ-19, последний довод в моём арсенале. Но серо-синеватый парнишка пока его не заметил. Сейчас я видна только по плечи.

- Ты ведь уже умер...

- Хорошо иметь жизнь в запасе,- скалится покойник.Остальные гэймеры держат меня на “мушке”.

В эту секунду моя рука оказывается на уровне окошка в витрине. Пистолетом я распахиваю его и одновременно жму спусковой крючок. Успеваю сделать только два выстрела. Сзади кто-то рвёт меня за куртку и валит на пол. Плоский желтоватый брусок перелетает через витрину и почти сразу грохот бьет по барабанным перепонкам.

Рвануло и спереди, и сзади, со стороны заминированных жалюзей.

Я трясу головой. Повезло. Витрина из бронестекла перекосилась, взялась сеткой трещин, но устояла. По сторону, сквозь клубы дыма и пыли -забрызганные кровью куски тел.

- Так-то надежнее,- цедит Иван. Я оборачиваюсь. Искореженные стальные полоски ощетинились, словно иглы громадного дикобраза. В жалюзях зияет дыра. Мышеловка приоткрылась.

Бежим к выбитому окну.

Несколько пуль свистят вслед. У самой дыры поворачиваю голову. Серый парнишка ползёт на руках. За ним, вместо нижней части тела волочатся какие-то багровые ошметки. Он ловит мой взгляд и пытается перезарядить “вайпер”. Но пальцы уже не слушаются. Паренёк кривит губы в беспомощной улыбке:

- Двадцатый уровень - самый трудный.

Розовые, причудливо искажённые птицы летят над ним, почти касаясь крыльями. Словно выпивают остатки жизни. Полупрозрачное виртуальное вороньё...

ГШ-19 вздрагивает в моей руке. На сером лбу вспучивается дыра и только тогда паренёк затихает.

“Game over”, мальчик!

Рядом с “Матриксом” есть большая автомобильная стоянка. Разумеется, охраняемая. Только обошлось без жертв. Охранников не оказалось на месте. Наверное, после взрыва они решили наблюдать за крутыми разборками с безопасной дистанции. Плохо, что нет и двоих наших - тех, что должны были ждать в машине напротив компьютерного центра.

Раздумывать некогда.

Иван пальнул в дверцу ближайшего “форда-максимуса”, выбивая замок. Сигнализация “форда” и соседних машин отозвалась истошным завыванием, но это уже мелочь.

У “максимуса” - электронное зажигание. Майор с мясом выдрал пластмассовую приборную панель и в нужном месте подсоединил к процессору микросхемку. Универсальный декодер - полезная вещица, когда имеешь дело с навороченными западными “тачками”.

Спустя пару секунд мы уже мчались, подпрыгивая на выбоинах московских улиц. Я не знала куда, но лишь бы подальше от “Матрикса”.

Над городом медленно сгущались сумерки. Мы выехали на Проспект Мира. Здесь, в уцелевшей части города, движение - довольно интенсивное. Я всматривалась в экранчик заднего обзора. “Хвоста” нет.

Ещё через несколько кварталов Иван сбавил скорость, чтобы не привлекать внимания. Левой рукой стащил шапочку и вытер ею лоб.

Неужели нам удалось выскользнуть? Даже самой не верилось. А ещё я подумала, что кто-то из тех троих, прикрывавших нас в торговом зале, вполне мог быть жив. А мы даже не пытались их спасти.

Посмотрела на Ивана. Сейчас, его лицо казалось непроницаемой маской. Не знаю, что он чувствовал, но могу догадаться. Четыре жизни заплачено за наш визит к Митяю. Слишком дорогая цена за “разведку боем”. Не считая убитых и раненых «гражданских».

- Таня, кажется я...- начал майор и вдруг затих. Резко свернул в боковой переулочек и ударил по тормозам - если б не ремни безопасности, меня, наверное, размазало бы по лобовому стеклу.

- Ты чего?!- выпалила, ослабляя вдавившееся в тело ремни. “Хвост” он заметил, что ли?

Иван молчал, глядя куда-то перед собой. Будто на него столбняк напал.

- Что случилось?- непонимающе пробормотала я. Осторожно коснулась его плеча...

И получила локтем в бок.

В глазах потемнело, и на несколько секунд я превратилась в безответный кусок плоти, скорчившийся и хватающий ртом воздух.

Когда способность соображать вернулась, моя правая кисть была пристегнута наручниками к двери, левая - ремнем безопасности прикручена к креслу. ГШ исчез из кобуры.

- Иван...- выдавила я, с ужасом заглядывая в его пустые глаза.

Не поворачиваясь, он наотмашь ударил меня по лицу. Вроде и не очень сильно, но я сразу ощутила во рту солёный привкус.

- Помолчи, Таня.

Майор дал задний ход, мы опять выехали на проспект и двинулись в обратном направлении. Мы возвращались.

Возвращались к “Матриксу”!

Я попыталась незаметно ослабить ремень на левой руке.

- Дёрнешься - прострелю колено,- равнодушно сказал Иван.

Это была не угроза, а простая констатация. Его палец лежал на спусковом крючке ГШ.

- Не сдавайся, Иван! Пожалуйста, не сдавайся...

- Заткнись.

Впереди - перекресток с Новоалексеевской. Майор затормозил. Решил повернуть. Возвращаться к “Матриксу” было поздно. Два полицейских “лунохода”, прокладывая путь мигалками и сиренами, как раз выруливали в том направлении. Шуму мы наделали достаточно.

Теперь, пора... Я ударила по педали газа.

И тут же грохнул выстрел. Я взвыла от боли.

Колено!!!

Иван сдержал обещание. Только не смог избежать столкновения. В эту секунду наш “форд” на полном ходу врезался в патрульную машину.

Удар! Я почти достала головой лобовое стекло. Ремень врезался в предплечье до кости, но потом ослаб. Рывком я освободила руку и схватилась за пистолет. Грохнули ещё выстрелы - на этот раз в пол кабины. Отпустив руль, Иван заехал мне кулаком в висок.

Будто граната разорвалась - красные круги перед глазами...

Дальнейшее - как через туман...

Майор сумел сдвинуть “максимус” после столкновения и уходил от погони. Барабанили пули по заднему бронестеклу, меня швыряло туда-сюда при каждом резком вираже.

Не знаю, сколько это продолжалось.

Когда в глазах и в голове у меня прояснилось, я вдруг увидела справа непрочное дощатое ограждение. И собрав остатки сил, отчаянно рванула руль. “Форд” снёс ограждение, резко заваливаясь в бок. Всё завертелось, словно в бетономешалке - вверх, вниз, вверх, вниз... Несколько раз меня сильно ударило головой. Удивительно, как я вообще не свернула себе шею.

Но сознания не теряла. И едва дикая “карусель” замерла, потянулась к пистолету, выпавшему из руки майора. Только он успел быстрее.

Приставив оружие к моему виску, секунду смотрел на меня безумными глазами. А потом развернул ствол и выстрелил.

Себе в голову.

Я ударила его по руке. Слишком поздно. Пистолет упал на пол. Из раны выше виска хлынула кровь.

- Иван!

Он сидел неподвижно.

Губы у меня затряслись. Я подняла пистолет. Опять выронила и разрыдалась.

Они так надеялись, они верили в меня... А я никого не смогла спасти.

Откуда-то, очень издалека, донеслась полицейская сирена.

Нет, я не имею права раскисать.

Трясущимися пальцами я достала из кармана майора ключ и освободила свою правую руку от браслетов. Потом нащупала “липучки” ирасстегнула его бронежилет. Припала к груди Ивана, вслушиваясь... Сердце билось! Он ещё жив.

Попыталась открыть дверцу. Безрезультатно, должно быть её заклинило. Тогда я несколько раз выстрелила по креплению лобового стекла и выбила его ногами.

Чтобы прийти в себя от боли, понадобилось не меньше пяти секунд. Штанина на раненой ноге - вся мокрая от крови. Но заниматься перевязкой - некогда. Полицейские сирены приближались.

Стиснув зубы, я вытащила Ивана из кабины. Мы - на дне огромной бомбовой воронки. Уходя от погони, майор добрался до разрушенных кварталов.

Я с тоской глянула на крутые склоны. В этой чёртовой воронке мы, как на ладони. Отличные мишени даже для никудышных снайперов...

Стоп. В одном месте, битый кирпич немного просел. Будто, под ним, в склоне - отверстие! Обдирая пальцы, я начала разгребать завал. Так и есть! Полузасыпанный проход.

Наверное, им даже кто-то пользовался. А потом опять замаскировал грудой каменных обломков.

Я тоже сумею влезть. А вот как протащить Ивана?

Он куда массивнее.

Медленно хромая, поволокла майора к отверстию.

Нет, не выходит…

Расширяя проход, выбросила наружу целую гору кирпичей и осколков бетона. В ушах у меня гулко бухало и в глазах темнело, но жалеть себя некогда. Главное, у меня получалось!

Теперь согнувшись, можно перемещаться хотя бы на корточках. Снова подхватила Ивана за плечи.

Господи, какой тяжёлый! И уже второй раз сегодня я таскаю его на себе. В конце концов, это несправедливо... Я - лишь хрупкая девушка, я не должна, надрываясь, волочить туда-сюда здоровенных мужиков. Целая гора мышц пропадает зря, без всякой пользы... Он бы, шутя, мог поднять двоих таких, как я. А я... Что я могу? Я ведь не железная...

Не железная...

Кажется, бормотала это вслух. И сантиметр за сантиметром тянула Ивана за собой.

В раненой ноге словно ворочался раскалённый прут.

Сирена взвыла ближе... наверное, всего пара кварталов. Я едва не заплакала от бессилия. Но потом, каким-то чудом сумела втащить майора внутрь.

Дальше легче. Проход расширялся. Спустя ещё несколько метров, добравшись до поворота, я отпустила Ивана и сама повалилась рядом. Тяжело перевела дух... Пускай попробуют сунуться. Даже если у полицаев хватит смелости, они об этом пожалеют!

На светлом фоне по их силуэтам не промахнётся даже ребёнок. И гранатой меня не достанут.

Завалить за собой отверстие?

Нет уже ни времени, ни сил...

Сдерживая дыхание, я вслушалась. Может не заметят? Проскочат на полном ходу?

Сумерки густеют. След от протекторов на сухой земле не так бросается в глаза. А дыра в дощатом ограждении... Как раз это не удивительно. Удивительно, как само ограждение до сих пор уцелело.

Если бы я верила в Бога, я бы сейчас молилась.

Но давно уже я поняла: если и существует кто-то по ту сторону небесного свода - нет ему дела до наших проблем. Тому, кто отвечает за мироздание, некогда заниматься пустяками.

Прошуршали шины, брызнули камешки из-под колёс, один даже долетел до дна воронки. И полицейские “луноходы” снова заголосили раненым зверьём, распугивая обитателей Развалин и удаляясь.

Я лежала, боясь шевельнуться, пока сирены стали неразличимыми. Потом прижалась к груди майора.

Он дышит, он живой, он должен жить!

Глава 5

Когда напряженное ожидание отступает, я проваливаюсь в забытьё. Что-то между сном и бредом.

Я всё ещё лежу на полу в “Матриксе”. Гэймеры идут в атаку, и ГШ вздрагивает в моей скрюченной судорогой руке. Мне тяжело. Полковник Фатеев подкрался сзади и теперь сжигает моё колено на медленном огне. Я слышу его злобное бормотание: “Тебе это зачтётся! Сука!”, но обернуться не могу. Я должна стрелять по ожившим мертвецам.

А они совсем не обращают внимания на пули. Спорят между собой:

“Говорю тебе, “Дарк Варриор”- крутая штучка!”

“У тебя что, матрица поехала? По сравнению с “Думом”, “Дарк” - не катит! И графика - ни к чёрту, и анимация - дерьмо!”

Пуля пробивает грудь спорщика и он горделиво указывает на свежую дырку:

“Вот видишь! “Варриор” и близко не стоял!”

Взрыв. Клубы дыма рассеиваются. И в мешанине тел одна оторванная голова говорит другой:

“Да. Эта вещица покруче “Армагеддона.”

Огонь пылает вокруг. Но почему-то он сжигает только моё колено. Проклятый Фатеев... Сейчас я обернусь и всажу ему пулю между глаз.

Медленно, с трудом поворачиваюсь. Темнота. Где я? Ледяной ужас накатывает. Неужели я снова в метро, в огромной гробнице с останками людей и поездов?

В гробницах не место для живых. Там живут чудовища... Псы-убийцы с крокодильими пастями, ожившие мертвецы с серой кожей... Я слишком люблю солнце, я люблю тепло и свет. Я не могу умереть так!

Задыхаясь и волоча за собой раненую ногу, ползу по туннелю. Свежий воздух, это хорошо... Прохладный воздух в лицо. Но тьма по-прежнему густая и непроглядная.

Вдруг проваливаюсь куда-то. Бездна, подо мною бездна! Зацепиться за что-нибудь, остановить падение! Обдирая ладони, сползаю вниз по крутому склону.

Нет. Дно здесь всё-таки есть. Я переворачиваюсь на спину и вздрагиваю. Пальцы судорожно пытаются нащупать опору. Настоящая бездна не внизу, а надо мной. Тысячи далёких льдинок в черной пустоте. Если сорвусь туда, я буду падать целую вечность...

Ночь. Оказывается, уже наступила ночь.

Боль в ноге притупилась. Кровь перестала идти. И вообще, чувствую себя лучше. Значит, всё не так плохо. Способность к регенерации у меня ещё есть.

Вот только пить охота. Во рту сухо, как пустыне.

Поискала в кармане плоскую металлическую фляжку. Там должна быть минералка, Артём нацедил. Он так рвался вместе с нами в “Матрикс”. Конечно, мы его не взяли. Хоть это мы сделали правильно...

Я жадно глотнула и завинтила крышечку. Остальное - Ивану.

Натянула “ночники” и оглянулась по сторонам. Тишина. И похоже, никто из местных до сих пор не заинтересовался опрокинутым набок “Фордом-Максимусом”. Какие нелюбознательные... А может здесь, действительно, никто не живёт? Значит, полицейская “зачистка” была относительно недавно...

Хромая, я медленно заковыляла к отверстию. Что с Иваном?

«Я ведь его даже не перевязала!»

Протиснулась внутрь и торопливо поползла по тёмному коридору среди обломков бетона, пока не нащупала тело.

Майор лежал за поворотом – там же, где я его оставила.

Я присела рядом, взяла его руку. Тихонько позвала:

- Иван…

И вздрогнула.

Рука была слишком холодной. Я попыталась нащупать у него пульс - хотя бы слабый, хотя бы редкий…

- Иван,- тихонько простонала я,- Не бросай меня. Пожалуйста...

Он не ответил.

И оставался таким же неподвижным.

Я схватила его за куртку и потащила к повороту – туда, где было больше света и воздуха.

Чтобы без «ночников» рассмотреть его лицо.

И мне действительно это удалось. Удалось почувствовать его взгляд из-под полуприкрытых, немигающих век - спокойный, почти равнодушный.

- Иван… - прошептала я.

Только он не ответил.

Я отвернулась и, привалившись к стенке, закрыла лицо ладонями.

Погружаясь в абсолютную тьму.

Так было легче. Ничего не видеть, не думать. Раствориться, исчезнуть.

Ведь темнота больше не пугает. Она уже во мне. Черная пустота и холод.

Словно сейчас я летела куда-то вниз – на дно самой глубокой бездны… И не было конца этому падению.

«Эти твари всех угробили… Всех, кроме тебя!»

Я всхлипнула, едва сдерживаясь от того, чтобы разрыдаться.

А белозубая улыбка Алана вдруг проступила, как наяву: “Не захотела дружить со мной, Таня? Попробуй подружиться с имплантами...”

Что-то зашуршало рядом. И я торопливо отдернула ладони от лица.

Опять надвинула “ночники”, вытащила из кармана пистолет.

Оглянулась по сторонам. Никого. Наверное, просто камешек скатился по склону воронки?

И можно было опять спрятать ГШ в карман куртки. Но рукоять была такая удобная, что выпускать её не хотелось. Ведь термопластик, из которого она сделана – хорошая штука.

И даже в самый сильный мороз, пистолет можно держать голыми руками…

Сейчас лето, но почему мне так холодно?

Будто где-то внутри, в самом сердце, дует пронизывающий ветер.

И как его остановить?

Я больше не могу терпеть этого холода.

Приставить ствол к виску. Нажать спусковой крючок, покрытый тем же удобным термопластиком... И всё закончится... Пройдёт глухая боль, которая не отпускает меня уже три года, от которой не исцелят самые искусные доктора.

Что будет там, впереди?

Николай, несчастный блаженный, в камере “охранки” не успел об этом рассказать… Папа, мама, братишка, я так хотела бы опять вас увидеть!

Чёрный зрачок ствола пытливо на меня смотрит.

А потом я опускаю оружие.

Нельзя.

Тогда уж точно, Алан умрёт от смеха в аду. Такого подарка я ему не сделаю!

Во-первых, выйти на связь. Сигнал наших микро-радиостанций глохнет в пределах десяти километров. Значит, надо воспользоваться обычной городской сетью.

Полезла во внутренний карман куртки Ивана и достала мини-комп. На плоском корпусе - изрядная вмятина. Пулей сквозь бронежилет? Или всё-таки след от моего пальца?

Открыла экранчик. Поперёк него пролегло несколько трещин. Хвалёная японская техника. В рекламном ролике по мини-компу били молотком - и ничего.

Нажала клавишу “power”. Экран оставался тёмным.

Ладно, попробуем связаться хотя бы в режиме обычного телефона. Насчёт прослушивания можно не беспокоиться - при наборе номера Чингиза мини-комп автоматически переходит в режим кодировки сигнала. Для постороннего уха весь разговор покажется хаотическим шумом.

Мой палец лёг на кнопку с первой цифрой, когда внезапно что-то неприятное зашевелилось на периферии сознания. Полуосознанное чувство тревоги.

Они явно ждали, что сегодня мы придём в “Матрикс”. Даже коды на дверях не сменили, заботливо готовя для нас ловушку. Может, догадались. А может, знали наверняка...

Я торопливо выключила мини-комп, захлопнула погнувшийся экранчик. Сейчас глубокая ночь. Не так много людей пользуется в это время мобильной связью. Не так уж и сложно отследить... Особенно, если они знаютрезервный сетевой номер Ивана.

И звонить с другого телефона тоже не стоит. Если они держат Чингиза “под колпаком” - это все равно, что орать на всю Москву: “Вот я где! Придите и возьмите”.

Связи нет. Остаётся надеяться только на себя.

Я вытащила батарейку из мини-компа, вытащила и сломала флэш-память. Потом схватила кирпич и несколько раз, изо всех сил, ударила по корпусу.

Перевела дыхание. Так... Разбитая клавиатура, неровная, глубокая вмятина - в том месте, где внутри должен быть внутренняя память. Теперь вряд ли с него что-то прочтут...

На всякий случай зарыла флэш-память и изуродованный мини-комп в кирпичное крошево.

Снова посмотрела на тело майора. Нет, Иван, я тебя не брошу. Даже мёртвого. Четверо наших уже осталось лежать в “Матриксе”. Хватит. Хватит того, что тело Ярослава с биркой на ноге заморожено, словно кусок мяса, в полицейском морге...

Завалить всё кирпичами и обломками бетона, а потом вернуться?

Не выйдет. Я не так хорошо ориентируюсь в Москве, просто не смогу отыскать это место в хаосе кварталов.

И я не могу возвращаться одна. После всего, что случилось - это подло, это невозможно... Какими взглядами меня встретят. Или не только взглядами... Если они в самом деле решат, что вместо мозгов у меня - “программа на два гигабайта”. Для доброго “зомби” и пули не жалко...

Мне так надо, чтобы они поверили.

Но мне не дотащить Ивана. Я и сама-то едва двигаюсь. О сверхспособностях мечтать не приходится. А ещё, я не представляю, где нахожусь, в какую сторону идти.

Нужен кто-то из местных. Желательно, не один, чтобы донести тело... Пускай, даже под дулом пистолета. Не может быть, чтобы здесь никого не осталось!

В придачу к моему ГШ, забрала “стечкин” из кобуры майора, поменяла обоймы в пистолетах, привинтила глушители и опять выбралась в воронку.

Меня шатало от слабости.

Пустые глазницы домов равнодушно таращились чернотой.

Втянула воздух через нос. Никакого намёка на дым или другие свежие признаки человеческого присутствия. Ей Богу, сейчас меня бы устроили даже не самые приятные ароматы и звуки.

Откуда-то, очень издалека, доносятся едва различимые автомобильные гудки, слабые отголоски ревущей из чьих-то колонок музыки. Но вокруг, на много кварталов - тишина...

Когда три года назад я жила в общаге универа, собачьи стаи иногда устраивали под моим окном шумные ночные разборки. В нынешней Москве - это почти редкость. В первую голодную зиму на псов устраивали настоящие облавы. Я тоже ела собачье мясо. Слепень был прав - лучше крысиного.

Бездомные кошки вообще отсутствуют, как биологический вид. Только где-то на чердаках, в подвалах, вероятно, ещё есть особо осторожные, недоверчивые к “двуногим” экземпляры...

Закружилась голова. Я покачнулась, присела на обломок бетона.

Странно. Подумала о собаках и кошках. И что-то вроде жалости шевельнулось. К совершенно чужим и незнакомым животным. О незнакомых людях я почти разучилась так думать.

В половине домов наверняка есть остатки человеческих скелетов. И воспринимается это, как деталь пейзажа.

Если кошмар длится долго, к нему привыкаешь.

Но иногда так хочется проснуться... Я сдвинула “ночники” на лоб и запрокинула голову. Только небо и звезды над городом были правильными, неизменными. Хорошо, что люди пока не дотянулись до звезд...

Я сидела минуты две. Потом потрогала колено. Нога болит всё меньше. Доковылять до жилых кварталов и тормознуть машину? Ночью без стрельбы это вряд ли получится. Угнать? В Москве даже днём редко встретишь оставленную без присмотра машину. Все автостоянки надёжно охраняются.

Есть ещё и такая гадость, как ПСН-ы - пункты скрытого наблюдения. Обычно полиция выставляет их на границе Развалин. Раньше всю уцелевшую часть Москвы пытались обнести “колючкой”. Но каждую ночь в этом ограждении появлялись новые дыры. В МВД махнули рукой и ограничились ПСН-ами в важных местах. Местные хорошо знают, где они располагаются и обходят те места десятой дорогой.

А вот я могу нарваться.

Всё таки, надо искать местных.

Многие знают Чингиза - каждую зиму он организует для “нелегалов” поставку продуктов и тёплых вещей. Кто-нибудь мне поможет...

Сперва, проверю подвалы. Самые обжитые места в Развалинах. И начну с «моего» подземелья.

Опять согнулась и залезла в отверстие. У тела Ивана остановилась. Он так же невидяще смотрел в потолок. Я вздохнула и опустила его веки. Стащила с себя куртку, накрыла тело.

Зябко. Под бронежилетом у меня только рубашка из гардероба Чингиза. Ничего, вытерплю.

Дальше по коридору можно было идти не пригибаясь. Осложнения начались чуть спустя. Я подошла к распахнутой, криво свисавшей двери и замерла в нерешительности.

Картина впереди - жутковатая. Длинное помещение. Перекосившийся, словно вот-вот готовый рухнуть низкий потолок и искорёженные, похожие на закоченевших змей трубы. Кажется, всё это только и ждёт, чтобы меня здесь похоронить.

Я сделала ещё один глоток из фляжки. Всего лишь вода, но подействовало не хуже горячительного. Я бодро заковыляла к противоположной двери, видневшейся в дальнем конце подвала. Что-то мелькнуло в углу. Засмотрелась и едва не упала, споткнувшись о трубы. Шёпотом выругалась. Наверное, крыса.

Это хорошо. Значит, люди живут где-то поблизости. Или жили совсем недавно.

Но рисковала я зря. Коридор, начинавшийся за дверью, спустя десяток метров упирался в завал.

Решила вернуться. И вдруг что-то остановило. Вынудило замереть. Галлюцинации? Несколько секунд едва дышала, напряженно вслушиваясь. Нет, не померещилось. Чуть различимая мелодия. И доносится она именно со стороны завала.

“Аборигены” впервые подавали признаки жизни.

Только мне все равно до них не добраться.

Я вздохнула и попробовала заняться расчисткой. Если рухнули подвальные перекрытия, смысла в моих усилиях мало.

Убрала пару не особо крупных обломков. Повезло.

Отверстие. Совсем узкое. Ещё через минуту стало ясно, что протиснуться можно, хотя и с трудом. Я взяла кусок арматуры и осторожно попробовала расшатать нависавшие над дырой, будто двускатная крыша, куски бетонной плиты.

“Крыша” стояла неподвижно. Но лезть вперёд не хотелось. Когда я бомжевала в Курске, двое бедняг в аналогичной ситуации жестоко поплатились за настырность.

Мы тогда лазили по разрушенным кварталам, собирая всё, что можно было обменять на еду. Успели насмотреться. Вполне прочные на вид сооружения складывались, будто карточные домики. Конкурирующую “бригаду” именно так завалило. Половина из них, даже сутки спустя, оставались живы. Мы слышали их крики. И хотя и были они порядочными скотами, мы, наверное, откопали бы их. Если бы могли...

Жуткая смерть. Никто такой не заслуживает.

Я осторожно глянула в дыру.

По ту сторону завала - ржавые трубы, пыль и никаких намёков на человеческое присутствие.

А главное – тишина?

Словно в ответ на эти сомнения донеслась приглушенная, но вполне явственная мелодия.

Я облизала губы. Соваться в отверстие - ой как неохота. Но карабкаться из воронки и лазить по всему кварталу в поисках другого пути в убежище “аборигенов” - тоже не метод. Наверняка этот, настоящий вход хорошо замаскирован, раз полицаи его не нашли.

Выбора нет.

С ГШ в руке, я легла на острые куски кирпичей, покрывавшие пол, и осторожно стала протискиваться внутрь. Пролезла наполовину, дальше дело застопорилось. Холодея, не сразу сообразила, что зацепилась “стечкиным” в подмышечной кобуре. Переложила пистолет майора в левую руку и благополучно выползла с той стороны.

Села, переводя дыхание. Почему-то вспомнился древний мультфильм про Винни-Пуха, застрявшего в норке у Кролика. Сейчас тот эпизод уже не казался смешным.

И где это мы? Небольшая комнатушка, действительно, без намёка, на то, что здесь бывают люди. Сломанный табурет, ещё какой-то бытовой хлам, ржавый металлолом. Всё это - под толстым покровом пыли и застарелой паутины.

Но главное, здесь есть дверь. Нормальная, рассохшаяся деревянная дверь, без всех этих бронированных извращений.

Я отряхнулась от пыли и чихнула, уже жалея, что оставила респиратор рядом с курткой. Подошла к двери и дёрнула за ручку. Ржавая рукоятка осталась у меня в ладони.

Ага, дверь-то открывается в другую сторону! Я навалилась на неё. Заперто и замок ещё держит. Отступила на несколько шагов, разогналась и ударила плечом.

Трухлявое дерево затрещало, разлетаясь на куски. Но это не добавило оптимизма. За дверным проёмом - хода не было. Серая стена деревянных ящиков. От пола до потолка.

Или они не серые, а зелёные? Сквозь “ночники”, всё в одном цвете... Здоровенные, как гробы. Похоже, армейские. Не знаю, что в таких хранят обычно. Карабины? Или гранатомёты?

Попробовала поднажать.

Бесполезно. Один из “гробов”, вверху был развёрнут длинной стороной, на которой имелась стальная рукоятка. Я вцепилась в эту рукоятку и потянула изо всех сил. С таким же успехом можно было дёргать за крюк на корпусе танка. Серая стена даже не шелохнулась. Огромные ящики были под завязку наполнены чем-то весомым и плотно стояли в несколько рядов.

Консервы? Или всё-таки оружие?

Придётся возвращаться и искать другой вход.

А может и не стоит искать. В подвале обитает кто-то серьёзный.

Гусаковскую власть они, конечно, ненавидят. Только это не значит, что они станут мне помогать. Если в здешнем подвале базируется банда, лучше уматывать подобру-поздорову. Среди “крутых” попадаются такие отморозки - похлеще Слепня. И никто из местных, даже самый ко мне расположенный, пальцем не шевельнёт без санкции “бригадира”.

Вернулась к завалу и в эту минуту ноги у меня подкосились от ужаса.

Дыра на ту сторону ещё была. Но сейчас через неё мог протиснуться, разве что, младенец.

Наверное, обломки бетонной плиты сдвинулись, пока я выбивала дверь?

Я вцепилась в край плиты. Без толку. Здоровенные куски сидели прочно, словно камни в крепостной кладке. Я заживо замурована здесь. Как те бедняги из конкурирующей «бригады» в Курске.

Мне не выбраться...

Я сползла на пол. Будто эта мысль сожгла остатки моих сил.

«Не выбраться!»

Глава 6

Я сидела, не двигаясь.

Сердце гулко отсчитывало время – как ударами метронома. Минуты текли сквозь меня – они казались бесконечными и холодными. Такими холодными, что я не могла пошевелиться, как примороженная.

Не знаю, сколько прошло времени, прежде чем в голове родилось воспоминание.

Яркое и болезненное.

Однажды в детстве, я обнаружила мышку в клетке-мышеловке. Было раннее утро. Вчера клетка была пустая, а сегодня там покоилось маленькое серое тельце. Мышка казалась невредимой. И все равно была мёртвая. Отчего она умерла? Теперь понимаю, что от страха… Наверное, в тот самый момент, когда захлопнулась дверца?

А ещё в памяти всплывает высохший покойник из убежища под “Матриксом”. Ему ведь тоже было невыносимо страшно в последние свои часы?

Я вздрогнула.

Нет!

Нельзя раскисать, Таня. Остановить эти молотки, гулко бухающие в висках…

Я закрыла глаза и какое-то время сидела неподвижно, стараясь ровно, глубоко дышать.

В эту минуту снова донеслась знакомая мелодия. И слабым отголоском чей-то смех.

Я медленно встала с пола, неторопливо отряхнулась.

«Нельзя раскисать!»

Не всё ещё потеряно.

Я ведь не одна – в этой бетонной гробнице. Хотя звать на помощь пока не стоит. Будет лучше, если я доберусь до здешних обитателей раньше, чем они сами меня обнаружат.

Подошла к стене перекрывавших проход ящиков. Ещё раз внимательно осмотрела. В левом верхнем углу, ящики неплотно прилегали к дверному проёму. Оставался небольшой зазор.

Если бы удалось через него втиснуться наверх... У потолка должно быть свободное пространство?

Преграда лишь на первый взгляд ровная, как стена. Щели в ней вполне достаточные, чтобы зацепиться пальцами. Кое-где торцы ящиков слегка выступают, образуя узенькие карнизы.

Я оглянулась, критически осматривая груды наваленного в комнатке хлама. И начала перетаскивать всё это добро к дверному проёму, пытаясь соорудить что-то вроде шаткого “пьедестала” для восхождения. Удовлетворившись результатом, сняла бронежилет и ботинки.

Первая попытка привела к тому, что я грохнулась на пол и, шипя от боли, несколько минут массировала раненое колено.

Вторая была удачнее. С “помоста” я не загремела, но протиснуться наверх не смогла. Всё-таки щель было слишком узкая.

Пару секунд я колебалась, потом, с решимостью отчаяния, принялась торопливо стаскивать с себя одежду - рубашку, штаны, носки.

Я должна выбраться, должна...

Любой ценой.

Оставшись в одних трусах, я надела подмышечную кобуру.

И, чуть погодя, убедилась, что придётся избавиться и от этих, последних предметов гардероба.

Ткань цепляется. Только голая кожа может скользить!

Оставшись, в чём мать родила, я сунула ГШ в зубы и, распластавшись по торцам ящиков, снова полезла вверх. Когда спина обрела опору в виде стены, стало немного легче. Извиваясь, как вьюн, я медленно просачивалась в отверстие.

Спина взмокла от пота, и это помогало.

Несколько раз, обдирая кожу, едва не сорвалась вниз. Один раз, уже у самой “вершины”. Наконец зацепилась пальцами за край ящика, подтянула тело, нащупывая ногами хоть какую-нибудь опору. Удалось. Спустя несколько секунд, я уже перекидывала верхнюю часть туловища через край стеллажа.

Вскарабкавшись целиком, выпустила пистолет из зубов. Зажав его в руке, долго отдыхала, переводя дух и лежа плашмя в узком пространстве между ящиками и потолком.

Холода я пока не чувствовала. Ныли мышцы, болело колено и ободранная кожа на спине. Но всё это не смертельно.

Я вслушалась. То же что и раньше. Приглушенная музыка и временами долетающие отголоски смеха.

Хорошо.

Значит, они не слышали, как я выбивала дверь…

Теперь понимаю, что погорячилась с одеждой и бронежилетом. Их можно было привязать к щиколотке и тянуть за собой. Но возвращаться нельзя. У меня не хватит сил повторить “восхождение”.

Медленно поползла вперёд. Зазор между потолком и крышками ящиков составлял сантиметров сорок, не больше. Хотя виднелись неоновые лампы, сейчас в комнате была кромешная тьма.

Без «ночников» я бы вообще ничего не увидела.

Прежде чем спускаться вниз, попробовала открыть несколько ящиков.

Это легко удалось.

Только ожидания не оправдались. Ни гранат, ни автоматов.

Тушёнка, сгущёнка, коньяк...

Я доползла до противоположного края и осторожно глянула вниз. По крайней мере, прыгать не придётся. Дальше ряды ящиков шли ступеньками. В комнате ни души.

Спустилась и начала внимательно изучать дверь. Стальная. Но, замок - не очень... Снаружи послышались шаги. Я отступила, прижимаясь к стене. Щелкнул выключатель, и комнату залило ярким светом.

Если бы не мгновенно адаптировавшиеся фильтры “ночников”, я бы на пару секунд ослепла от такой резкой перемены.

Лязгнул замок. Дверь открылась внутрь. Я шмыгнула за неё и притаилась. Кто-то засопел, передвигая ближайшие ящики. Откинул крышку, со злостью пробормотал:

- Опять лазили, уроды.

Последовало длинное, цветистое ругательство. Звякнули, извлекаемые банки.

- Ничего, Джон, им подберёт ключик,- приговаривал незнакомец,- Так подберёт - мало не покажется. У них эта тушёнка из всех дырок полезет...

Стукнула захлопнутая в сердцах крышка. Сейчас он выйдет и снова закроет кладовку! Нет, это в мои планы не входило. Я выскользнула из-за двери. Незнакомец как раз повернулся ко мне затылком и немедленно получил по нему рукояткой ГШ.

К сожалению, результат был совсем не тот, на который я рассчитывала. Коренастый, пожилой мужик быстро обернулся, даже не выронив банки с тушёнкой, и изумленно на меня уставился.

Чёрт! Или я настолько ослабла, или относительный лёгкий ГШ с пластиковой рукояткой не годится для таких дел.

- Привет!- ласково улыбнулась я.

- Ты кто?- выпучил он глаза.

Вместо ответа, врезала ему ногой пониже пояса. Мужик согнулся, роняя жестяные банки. Одну я подобрала и расплющила о его лысоватую макушку. Это помогло. Незнакомец свалился и уткнулся носом в пол.

«Неплохое начало!»

Я аккуратно прикрыла дверь. Вслушалась. На помощь “кладовщику” никто не спешил.

Я обыскала его, отобрала карманный ножик, связку ключей и старенький ПМ в довольно паршивом состоянии. Ни разу его не чистили? Из такого барахла и застрелиться не выйдет.

Стоя над телом, заколебалась. Может взять себе одежду “кладовщика”?

Нет. Промасленный комбинезон размеров на пять больше и будет лишь сковывать движения. А кроме того...

Женское тело само по себе достаточно сильное средство. Особенно, против неустойчивой мужской психики. Так что, прятать это оружие под вонючие тряпки было бы сейчас неразумно.

Жаль, что рядом нет зеркала, чтобы привести себя в порядок. Я с ног до головы в пыли и паутине и смахиваю скорее на кикимору, чем на ту девушку, за которой пыталась ухаживать половина мужской части нашего “потока”. Здесь, правда, не универ, но кое-какой макияж надо навести.

Заперла дверь, отыскала ящик с коньяком.

Мессалина, говорят, любила поплескаться в ванне с козьим молоком? Пускай римлянка на том свете лопнет от зависти!

Я откупорила несколько бутылок семилетнего “Кремлёвского” и приняла самый дорогостоящий душ в моей жизни. Ссадины и едва затянувшуюся рану на ноге обожгло, но в остальном - полный порядок. Запах от меня такой, что алкаши провожали бы меня на улице, словно коты бочку с валерьянкой.

Напоследок сняла “ночники” и умылась. Теперь, я в том состоянии, чтоб угодить на обложку какого-нибудь “Пентхауза”?

Надеюсь, бандиты будут радостно потрясены. Хотя бы первые несколько мгновений…

Особого плана у меня не было. Для начала - побеседовать с “кладовщиком”. Выяснить сколько человек в местной “бригаде”. И где эти милые люди хранят оружие.

Только задушевного разговора не получилось. То есть, вообще никакого разговора. Я слишком сильно приложила мужика по голове. Крепко связанный лямками собственного комбинезона он безвольно распластался на полу и в ответ на все мои знаки внимания лишь нечленораздельно мычал.

Обидно.

Не помогли ни “ласковые” пинки под рёбра, ни даже вылитое ему сначала на голову, а затем и внутрь изрядное количество коньяка... Не знаю, может, коньяка было мало. А может, у “кладовщика” за долгие годы выработался иммунитет?

В конце концов, терпение у меня лопнуло и, сгоряча, я едва не проломила ему голову банкой тушенки.

Вовремя сдержалась. Пожалела тушёнку.

Заткнула ему рот его же грязной майкой и перетащила подальше от входа.

Рано или поздно они его хватятся. Желательно, чтобы к этому времени я была где-нибудь далеко.

Осторожно приоткрыла дверь и выглянула. В ярко-освещенном коридоре ни души. “Ходят по Хитровке, воры да воровки...”- донесся откуда-то слева усиленный мощными колонками хрипловатый баритон.

Поворачивать налево явно не стоило.

Я выскользнула из-за двери, прихватив, кроме пистолета, бутылку “Кремлёвского” и связку ключей. Чего-то мне здорово не доставало. Не сразу сообразила чего. Потом поняла - карманов.

Внезапность пока на моей стороне, но надолго её не хватит. Хорошим вариантом было бы найти электрощиток. Если у бандитов и есть “ночники”, то наверняка не у многих.

Или попробовать устроить короткое замыкание?

Миновав несколько запертых дверей, я прошмыгнула по коридору до поворота. За поворотом щитка тоже не было. Была ещё одна дверь и негромкие голоса.

- Очко!

- Тудыть её налево...

- Ещё разок?

- Ага, нашёл фраера с тобой играть. Я уже и так “пустой”.

- Давай не на деньги. На интерес.

- Какой ещё интерес?

- На соплячку.

Невидимый собеседник хмыкнул.

- Джон говорил её не трогать.

- А что от неё убудет, что ли?

- Не знаю... А если она Джону пожалуется?

- Не пожалуется. Она - хорошая девочка. Правда?

Чей-то третий, звонкий голосок разразился в ответ многоэтажной матерной бранью.

“Картёжники” не прерывали и дослушали до конца.

- Образованная,- констатировал один с заметным удовольствием.

- Да... Кому только это счастье достанется.

- Кому, кому... Торговцам органами. Или в Питерский бордель. Думаю, если мы попользуемся - ни те, ни другие возражать не станут.

Тонкий голосок немедленно отозвался и в самых ясных выражениях обрисовал уголовникам ожидающее их безрадостное будущее.

- А если мы дружку твоему уши отрежем?- дослушав, с холодком спросил один.

- Пускай говорит, пускай! - засмеялся второй, перетасовывая колоду,- Для меня это как музыка.

Я толкнула дверную ручку. Было не заперто.

Сидевший ко мне лицом бандит поднял голову от карт и выронил изо рта нераскуренную сигарету. Его пистолет лежал рядом на столе, но схватить оружие он даже не пытался. Всё-таки он не был готов к тому, что увидел.

- Лови,- подмигнула я и швырнула застывшему картёжнику бутылку “Кремлёвского”. Он поймал. Спустя секунду ГШ сухо щёлкнул в моей руке, и бутылка все равно выскользнула на пол. А в теле бандита образовались дополнительные, не предусмотренные физиологией дырки.

Всё из-за второго. Этот оказался более прыткий, да ещё и подал напарнику дурной пример.

Впрочем, нажать спусковые крючки не успели оба.

Это было правильно, поскольку пистолеты у них - без глушителей, а лишний шум явно ни к чему. Плохо, что я так и не успела задать им ни единого вопроса.

Хотя прыткий пока булькает горлом, но общаться он явно уже не в настроении.

Как сказал бы Иван, с мужчинами у меня этой ночью не заладилось. Если так пойдёт дальше, рискую вообще остаться без личной жизни?

Я угрюмо усмехнулась.

В эту минуту я стояла совершенно голая посреди комнаты. Но мне не было ни холодно, ни страшно.

Кажется, начинаю приходить в себя после “Матрикса”?

И одиночество мне пока не грозило. Вдоль противоположной стены тянулась труба центрального отопления. К трубе наручниками была пристёгнута девчушка лет тринадцати-четырнадцати. У другой стены находился паренёк примерно того же возраста. С мальчишкой обошлись пожёстче - руки у него были скованы за спиной и во рту торчал кляп.

Оба - тощие, в драной одежде. На детей богатых родителей эта пара явно не походила.

Самое странное, девчушка смотрела на меня без особой симпатии. Словно, я не двух её мучителей застрелила, а прервала дружескую вечеринку. Да ещё и имела наглость заявиться в таком непристойном виде.

- Тебя ведь не баба Дарья прислала?- хмуро поинтересовалась пленница.

- Да нет, я сама по себе... Просто гуляла рядом.

Понятия не имею, о ком она спрашивает.

Девчушка скривилась и мрачно кивнула

- Так я и знала! Баба Дарья никогда не прислала бы такую отмороженную.

Ни капли благодарности. Пожалуй, я поторопилась. Стоило бы выждать, пока один из бандюков проиграет её в карты?

Мальчуган - настроен куда благожелательнее. Говорить из-за кляпа он не мог, зато буквально пожирал меня глазами. Более скромная девушка на моём месте давно бы приняла ярко-помидорный оттенок.

- Может, всё-таки освободишь нас?- нетерпеливо прищурилась пленница.

Ага, разбежалась. Как раз насчёт этого у меня большие сомнения. Лишние проблемы сейчас ни к чему.

Это только в старых книжках и фильмах негодяи держат в плену беззащитных детей. И обязательно расплачиваются за жестокость. Но я-то знаю, иногда детишки - не лучше своих мучителей. Для некоторых, пырнуть человека - все равно, что чиркнуть спичкой.

Московские улицы - суровый воспитатель. Слабые и беззащитные здесь не выживают.

- Ключи от браслетов у того, длинного,- уточнила девчонка. Я смерила её пристальным взглядом. Волосы у неё - рыжевато-светлые, а глаза голубые. И глаза эти смотрят на меня так же изучающе.

Стрелять-то она, наверняка, умеет. Я уж не говорю про паренька. И, возможно, от них была бы польза?

Только у меня нет уверенности, что первая же пуля не достанется мне. У трущобных детишек свои понятия о том, кто им нужен, а кто - не очень.

Кажется, народная примета не советует доверять рыжим. Я вздохнула и всё-таки полезла за ключами в карман к мертвецу. Может, я ещё и пожалею об этом...

- Сколько людей у Джона?- спросила я, отстёгивая пленницу от трубы.

- Много,- вздохнула девчушка, потирая запястье,- Но здесь, кроме них,- кивнула она на трупы,- ещё человек семь.

- Шесть,- уточнила я.

- Откуда ты знаешь?- удивился паренёк, наконец-то избавившийся от кляпа.

- Знаю,- улыбнулась я и протянула ему пластмассовую бутыль с водой, так и не распечатанную бандюками,- Давно вас здесь держат?

- Наверное, сутки... Или больше,- выдавил мальчишка, неуклюже хватая бутыль затёкшими руками и расплёскивая воду себе на штаны. Я ему помогла, и он сразу опустошил едва ли не полбутыли. Перевёл дух и пожаловался:

- Я голодный, как волк. Жрать совсем не давали, сволочи.

Он медленно встал, разминая руки и ноги. Едва освоив прямохождение, заковылял к столу, на котором была буханка хлеба и начатая банка тушёнки. Небрежно отодвинул мёртвого “братка” и, усевшись, принялся кромсать хлеб.

- Ты чё, Мак, офонарел?- вполголоса возмутилась девчушка,- Сваливать надо!

- Садись, Кать, перекусим. А то в глазах темнеет.

- Идиот, на том свете будешь перекусывать,- зашипела рыжая Катя, уже успевшая вооружиться “стечкиным”.

- Немного поесть вам не повредит,- заметила я. Если их держали больше суток, обоим надо восстановить силы.

Катя с сомнением посмотрела на меня, но через секунду уже устроилась за столом, намазывая толстый кусок хлеба тушёнкой.

Пока они ели, я обыскала бандитов.

В кармане у одного обнаружился мини-комп. Да, уголовники нынче - продвинутые… Смартфоны и планшеты – это для лохов. А серьёзным людям нужна кодировка сигнала, защита от чужих глаз и ушей.

Бандиты это ценят не меньше, чем Подполье.

Рискнём?

Я приблизила мини-комп к вентиляционной отдушине и набрала по очереди несколько резервных адресов Чингиза.

На экране всё время мигала однообразная картинка: “Сервер не обнаружен.”

Ясно. Пока мы не выберемся из подвала, связи не будет.

- Ты что, одна?- спросила с набитым ртом Катя.

- Уже нет. Теперь нас целых три человека.

Рыжая огорченно шмыгнула носом и снова занялась тушёнкой.

- Слушай, ты нас выведешь, да? - спросил чуть захмелевший от еды Мак,- Тем же путём как и пришла?

Он опять не сводил с меня восторженных глаз. Катя заметила это и ревниво нахмурилась.

- Тем же путём, боюсь не получится,- вздохнула я, вслушиваясь в происходящее за дверью.

Мак не придал моим словам особого значения. Облизывая ложку, скользнул по мне восхищенным взглядом. Наверное, он считал меня кем-то вроде секс-бомбы и суперменши в одном лице.

- Хватит пялиться,- не выдержала Катя, толкая его локтем,- Надо сваливать, пока Джон не вернулся.

Она стрельнула в меня пронзительной голубизной из-под ресниц:

- А тебе не холодно?

- Пока нет,- искренне ответила я,- Сама удивляюсь. Кстати, знаете, где здесь электрощиток?

- Зачём?- удивился Мак.

- Догадываешься, что это?- коснулась я “ночников”, болтавшихся у меня на шее.

- Подумаешь, ночные “гляделки”,- презрительно выпятила губу Катя,- Считаешь нас совсем дикими, да? У бабы Дарьи - тоже всего навалом! Только ничего не выйдет! Чтоб свет вырубить - надо мимо джоновых уродов пройти.

Уже кой-какая определенность.

- Они что, глаза тебе не завязывали?

- Пока сюда везли. А когда в подвал спускались, я повязку сдвинула...

Да, она - проворная и наблюдательная. Но, похоже, и бандюки вели себя не очень скрытно.

Значит, выпускать её живой не собирались?

- Катя, ты можешь подробнее описать всё, что заметила? Расположение комнат, электрощитка...

Хорошо бы набросать план, только чем? Мёртвые бандиты не догадались запастись письменными принадлежностями.

Рыжей подсказка не требовалась. Она выхватила остатки тушёнки из рук паренька и, макая палец в банку, стала рисовать на вытертом, пыльном линолеуме, покрывавшем пол.

- Вот где они все собираются... Тут у них телевизор, стереосистема... Выход из подвала. Здесь туалет. А в той комнате щиток. Но онзаперт.

Я кивнула на связку ключей, отобранную у “кладовщика”:

- Думаю, замок - не проблема. А что в комнатах вдоль коридора?

- Не знаю. Наверное, харч. По-моему в этом подвале у Джона продуктовый склад.

- Ещё где-то там должен быть его персональный кабинет,- встрепенулся Мак,- Я слышал, как они говорили. Джон никого туда не пускает и ключ носит с собой.

Интересно. Там может быть оружие. А ещё - деньги. Значит, вероятно, и сигнализация. От своих же.

Нет. Рисковать не стоит.

Оружия нам и так должно хватить. Если всё получится.

Я потянулась, выгибая спину:

- Что-то прохладно стало. Наверное, оденусь.

Рыжая хмыкнула. Я стащила куртку с более низкорослого мертвеца. Дырка у него была в голове, и одежда осталась целёхонькой.

Впрочем, вся одежда мне ни к чему. Я натянула куртку на голое тело и сунула ГШ во внутренний карман. Под ней пистолет не будет заметен. В другой карман спрятала “ночники”.

- Слушай, Катя, а чем вообще Джон занимается?

- Разным. Девчонок в Конфедерацию поставлял. Но сейчас он - больше по “органам”. Перепродаёт живой материал “охотникам”.

- Так он беспредельщик?

- Вроде. Но косит под “честного бригадира”.

Расклад ясный.

Я окинула ребятишек пристальным взглядом:

- Нам пора прогуляться.

Катя вытаращилась:

- Ты ведь хотела одеться?

- Уже.

Снятая с бандита куртка едва доходила мне до бёдер. Но большего мне сейчас не нужно. И полностью застёгивать куртку я не собиралась.

- Отмороженная... Точно отмороженная,- процедила сквозь зубы рыжая.

Мак промолчал. Но, по-моему, он был с ней не согласен.

Коридор мы миновали без осложнений. По пути я прислушалась. “Кладовщик” не шумел. Даже, если придёт в себя, развязаться самостоятельно вряд ли у него выйдет. Кое-что из уроков Матвеича я усвоила.

За дверью в конце коридора хриплый голос жаловался из динамиков:

- ... И хоть играл я краплёной картой, но сам пропал от пустяка!

Побледневшие Катя и Мак присели на корточки, вжимаясь в стену. Рыжая была без ботинок, в аккуратно заштопанных носках. Она должна ступать бесшумно, как кошка.

Я распахнула стальную дверь. Небольшое вытянутое помещение, в дальнем конце - электрощит.

А сразу налево, через широкий, ничем не закрытый проём - ярко освещенная комната, смех, табачный дым. Впрочем, несколько “братков” уже не смеются - повернули головы, возбужденно заморгали.

Отступать нельзя, меня заметили.

И я шагнула туда - в этот свет, в едкий дым.

Глава 7

- ... Собери ты на стол, собери - я сегодня пришёл не пустой!- громко объявил голос из здоровенных колонок. И тут же, будто поперхнувшись, намного тише заканючил:

- ... Не гони, ты меня, не гони!

Они приглушили звук.

Я улыбалась. Глуповатой, счастливой улыбкой. Я прошла на середину комнаты и остановилась, кокетливо наматывая на палец прядь волос. Другая моя рука легла на бедро, отчего нижний край куртки, и без того мало что скрывающей, слегка задрался. В придачу к остальному, через полурасстёгнутый верх выглядывала грудь.

- А Джонни не говорил, что здесь столько симпатичных мальчиков!

Чёрт! Их не шесть, а девять! И у каждого - пистолет в кобуре. Здоровые “лбы” с отвисшими челюстями. Одно хорошо - в сторону входа ни один не смотрит. Смотрят они совсем в другую сторону.

- Меня зовут Лена, - ласково прищурилась я.

Что-то звякнуло в соседней комнате. Проклятье! Рыжая могла бы быть поаккуратнее!

Где же здесь выключатель? Я заливисто рассмеялась и медленно крутнулась, сделав полный оборот на линолеумном полу. Глаза у некоторых бандюков начали вылазить из орбит.

- А Джон - скотина,- забормотал один из них вполголоса,- Привел центровую девку, а нам ни гу-гу.

- Впадлу с братанами делиться...

- И когда ж он успел, гад?

На потолке - пять неоновых ламп. Если я стану по ним стрелять, вряд ли это пройдёт незамеченным. А выключателя нигде не видно. Впору спрашивать: где здесь у вас свет вырубается?

Вся надежда на рыжую.

Сидевший ближе “лоб” потянулся ко мне волосатой лапой. Я ещё шире улыбнулась и врезала его по пальцам:

- Не так быстро, мальчик.

Остальные заржали. Присела на подлокотник кресла к тому, кто казался самым смирным и томно вздохнула:

- Что пьете?

- Кипяченую воду!

Ещё один взрыв хохота.

- Ну так и мне налейте.

Рука “смирного” быстро заскользила по моему бедру. Я проворно вскочила и подошла к столику, взяла стакан с пивом:

- Ваше здоровье, мальчики.

Какой-то хмырь со значением погладил моё колено. Пока они ещё сдерживаются. Всё-таки, я - собственность Джона. Вот только не знаю, надолго ли хватит у них терпения…

Ну, что там рыжая? Сколько можно подбирать ключ к щитку? Ещё немного и придётся дырявить им головы прямо при ярком свете. Пятерых завалить может и успею, но остальные сделают из меня решето.

Попробуем по-другому.

- Жарко тут у вас, ребята.

Фраза, как и предполагалось, вызвала оживление.

- Чего ж ты, Леночка, в курточке паришься?- радостно сверкнул золотым зубом один из них.

- Стесняюсь,- капризным голоском уточнила я.

- Да что ты, здесь все свои!- ободряюще поддержали остальные.

Я томно вздохнула и чуть-чуть потянула замок змейки вниз. Дальше процесс застопорился:

- Вот если б вы погасили свет...

- Эт мигом!- выпалил самый нетерпеливый. Но перейти от слов к делу он не успел.

Где-то наверху раздался металлический лязг, послышались шаги. Со стороны лестницы. Спустя секунду наружная дверь распахнулась. На пороге, щурясь от яркого “неона”, стоял плечистый мужик кавказской внешности.

Кавказец скользнул по мне вопросительным взглядом:

- Что за дэвка?

Повисло молчание. “Лбы” недоуменно на меня вытаращились. Моя улыбка застыла на лице, словно приклеенная.

Джон, Джон... И чего тебе, уроду, стоило явиться минут на десять позже?

Я медленно полезла за пистолетом. В этот момент свет погас.

Дрожащими пальцами выдернула из кармана “ночники”.

- Бэрыте сучку!- заорал кавказец,- Махмуд, Сэм - провэрьте щиток!

Они потянулись ко мне на ощупь. Только я была уже совсем не там, где пару секунд назад.

- Держу, держу её! - завопил один.

Послышались глухие удары.

- О-ой... Ах ты, падла! Шиз, помоги! Вырывается бл...дь!

Я наконец-то одела “ночники” и со злорадством обнаружила, что трое бандюков, вцепившись друг в друга, катаются по полу.

В следующую секунду, кто-то сзади налетел на меня и крепко облапил, радостно выдыхая вместе с перегаром:

- Мужики! Здесь...

Закончить он не успел. Вздрогнул ГШ. Звук - словно щелбан кому-то отвесили. Хороший щелбан, до самых мозгов.

Я оттолкнула труп. Минус один.

Самый умный из них достал из тумбочки лампу на аккумуляторах. Это зря. Пара щелчков. Нет лампы и нет бандита. Минус второй.

В соседней комнатке вспыхнул карманный фонарик и сразу грохнуло несколько полновесных выстрелов. Толстый громила свалился в проходе. Фонарик погас. Рыжая и Мак не дремлют. Молодцы!

Минус три.

Это легче, чем в тире. ГШ раздаёт щелчки, словно расшалившийся школьник на перемене. Всё больше неподвижных тел, всё “веселее” дергаются оставшиеся. Нервы у них не выдерживают, и они вслепую палят из пистолетов. Иногда попадают. Друг в друга. К пивному перегару и табачному дыму добавляется густой запах крови.

Минус...

Сильный удар в спину, я падаю. Опять удар – почти одновременно с сухим, едва различимым хлопком.

Попали куда-то в бок?

Во рту - солоноватое, теплое…

Я отползаю за кресло, с трудом переворачиваюсь.

Джон и ещё один стоят надо мной. Оба в “ночниках”.

Непослушной рукой я пытаюсь поднять вывалившийся пистолет.

Следующий выстрел пробивает мне локоть. Это больно...

- Лэжи, сука,- негромко цедит Джон,- Кто тэбя послал?

Чёрный зрачок ствола пристально смотрит мне в лицо.

Вздрагивает... Чуть в сторону. Тело опять отзывается вспышкой боли. Он прострелил мне вторую руку.

- Я маму твою имел,- кривится Джон,- Всё скажешь.

Уцелевшие бандюки на ощупь крадутся вдоль стены к двери, которая ведёт наружу. Сейчас им плевать и на своего вожака, и на его разборки. Лишь бы вырваться из пропахшего смертью подвала.

А кавказец поднимает мой ГШ. И вместе с напарником осторожно приближается ко входу в соседнюю комнату.

Там в темноте затаились Катя и Мак. Слепые и беспомощные. Свет! Они должны включить свет!

Я пытаюсь крикнуть, но вместо крика получается шёпот.

В руках у Джона граната.

- Свет!- выдыхаю вместе кровью. Нет, не услышат...

Кавказец оборачивается и лыбится уголком рта. Кажется, понял. Зрачок пистолета снова заглядывает мне в глаза. В последний раз.

Выстрелы раскалывает тишину. Но у него же глушитель? Почему судорожно нажимая спуск, кавказец оседает на пол? С перекошенным, мертвеющим лицом...

Пули свистят надо мной и рвут в ключья мягкую обивку кресел. В ответ на щелчки ГШ громогласно разговаривает “стечкин”. Откуда-то, из угла комнаты.

Напарник Джона в разбитых “ночниках” уже уткнулся головой в диванный валик. А кавказец всё стреляет. Даже мёртвый. Пока есть пули в обойме.

Тишина.

Кто-то ползёт ко мне, тихо зовёт:

- Таня...

Это не Мак, и не рыжая.

- Таня...

Я могу только простонать в ответ.

Он склоняется надо мной. Лицо, покрытое едва присохшими ранами. Шея, руки в бинтах.

Я знаю это лицо. Наверное, у меня бред?

- Ты пришла. Ты послана нам...

Он прикасается ко мне, чувствует под пальцами кровь и вздрагивает:

- Всё будет хорошо...

Неясное шевеление в наваленных посреди комнаты телах. Он оборачивается и стреляет.

Кажется, опять не промахнулся.

- Слепень... Ты видишь... в темноте?

- Я слышу, Таня. Я привык.

Пытаюсь приподняться. Не получается. Какой-то звон в ушах. И даже “ночники” не могут разогнать тёмные круги перед глазами.

Он на ощупь хватает подушку с дивана, подкладывает мне под голову, шепчет:

- Мы обязательно выберемся отсюда. Вместе. Ты позволишь мне идти за тобой?

- Зачем?

- Ты послана нам. Ты - наша надежда!

- Я умираю... Слепень.

Он плачет. Странное зрелище - мужские слёзы. Это неправильно...

- Так тяжело бродить во тьме, Таня... Я отвык от света. Когда в первый раз ты пришла, я не понял... Но теперь знаю. Ты спасёшь нас!

- Даже себя... не спасла.

- Тогда в метро... он приказал собакам. Они бы меня растерзали. Ты не дала. Ты запретила им!

«Бедный, наивный преподаватель философии…»

Я молчу. Говорить - нету сил.

Вспыхивают, постепенно разгораясь неоновые лампы. В ту же секунду из соседней комнаты показываются торчащие вихры и ствол “беретты”.

Разлепляю губы. Я шепчу, но меня не слышат.

Слепень, щурясь от яркого света, быстро оборачивается. Стрелять он не собирается. Но в руке у него, по-прежнему, пистолет. И рыжая жмет на курок. Без колебаний.

Слепень падает.

- Нет!- наконец вырывается из моих лёгких. Отчаянным усилием я приподнимаюсь и сажусь, привалившись к ножке кресла.

- Он не враг, слышите вы...

Кашляю, выплёвывая тёмные сгустки. Опять могу вздохнуть полной грудью.

Катя и Мак неуверенно приближаются, переступая через тела. Мак хватает вывалившуюся из руки кавказца гранату. Рыжая не сводит взгляда со Слепня - испуг, тщательно скрываемый под напускной грубостью:

- Что ж он, придурок, ствол не бросил?

Склоняется над длинной фигурой:

- Ещё дышит.

Кусая губы, она отходит:

- Я оружие соберу.

Пистолет “философа” лежит рядом. Я поднимаю его. И вдруг осознаю, что рука слушается меня. Вместо боли - лёгкое жжение...

Сдвигаю “ночники”, задираю рукав куртки. Брови Мака изумленно ползут вверх:

- У тебя...

Края раны стягиваются. Прямо на глазах.

Паренёк таращится, утратив дар речи, и слегка отступает. Рыжая, собиравшая оружие в кулёк, удивленно поднимает голову.

Встаю, шатаясь, и сбрасываю пробитую, набухшую от крови куртку. Со второй рукой тоже самое. Поворачиваюсь спиной к Маку:

- Что видишь?

- Так не бывает...

Странное тепло растекается у меня по коже. Внутри, будто полыхает необжигающий огонь.

Рыжая подходит и касается рукой моей спины:

- Две пули... Да?

Голос у неё совсем робкий.

- Хватит,- передёргиваю я плечами и отступаю,- Номер бабы Дарьи помнишь?

Голова кружится. И слабость, будто прошла тридцать километров. Опускаюсь на диван. Передохнуть бы. Вот только со временем у нас не очень. Те из девяти, кто уцелел и выскользнул наружу, наверняка успели вызвать подкрепление?

Катя, откинув экранчик трофейного мини-компа, бойко стучит по клавиатуре. Спустя минуту огорченно вздыхает:

- Нет связи.

А я надеялась, хоть здесь бандиты оборудовали себе ретранслятор.

Поднимаю глаза. Ага, плоская коробочка на потолке, к ней несколько проводов. Чёрт его знает, почему всё это не работает?

Встаю с дивана. Привал окончен.

- Идём наверх.

Сколько их там? Не считая Джона и его напарника - на полу шесть мертвецов. Значит, трое? Может и больше. Просто они не рискуют соваться сюда без “ночников”.

Я снимаю с одного из трупов камуфляжную куртку. Ростом бывший владелец - аккурат в два метра, в плечах - соответственно. Так что, из его куртки получается балахон, хорошо скрывающий подробности моей фигуры. В глазах Мака мелькает едва заметное разочарование.

Но он тут же робко отводит взгляд.

Всё-таки, паренёк стал меня побаиваться. После “чудесного” исцеления.

Напяливаю снятые с другого мертвеца кроссовки. Сорок второй размер. Меньше здесь не найти.

Оглядываюсь на Слепня. Под грязными бинтами шевельнулся кадык. Пока живой... Но на сером плаще медленно расползается тёмное пятно. Собаки его пощадили, а люди нет.

Теперь, понимаю, почему не заметила его, когда вошла. Он лежал там, в дальнем углу, на низенькой кушетке. И, наверное, сразу узнал мой голос?

Слух-то у него хороший…

Отворачиваюсь. Я знаю, ему ничем не поможешь. Но, все равно, чувствую себя предательницей.

Рыжая кое-что упустила. Подхожу к телу Джона и стаскиваю целёхонькие “ночники”. На всякий случай, не доверяя Кате, опять ощупываю его карманы.

Новенький мини-комп от «Apple», в титановом корпусе – я такой видела в рекламе, у него новейший процессор плюс есть функция спутникового телефона. Что ещё? Пропуск на имя “Мовлади Кадыгова”. И, это забавно - удостоверение гражданского сотрудника миротворческого контингента.

Ясно, почему в Москве так бойко идёт торговля людьми.

Но самая важная находка - совсем невзрачная. Маленький значок в форме черепа со змеёй, привинченный с внутренней стороны куртки. Значок “серого батальона”. Полгода назад Гусаков официально распустил их.

А неофициально...

Я стискиваю зубы. Может, Джон был и в Воронеже? Жаль, что мертвецы не умеют говорить. Я бы задала пару вопросов!

С мясом вырываю ненавистный значок, в бессильной ярости, пинаю тело. Нервы... Что толку вымещать зло на трупах?

А труп вдруг открывает глаза. Грязно-мутные зрачки таращатся на меня. И холодея от ужаса, я не могу отвести взгляд. Его рука тянется за пазуху, а рот брезгливо кривится:

- Я твою маму име...

Оцепенение вдруг спадает. Уверенно вскидываю руку со “стечкиным” и всаживаю в ненавистное лицо пол-обоймы.

Носком кроссовки задираю край его рубахи. Конечно, никакой мистики. Тонкий бронежилет, который я не сразу разглядела.

Склоняюсь к уху Джона, единственной уцелевшей части того, что раньше было его головой, и тихонько шепчу:

- Это за мою маму, урод!

Повертев в руке пистолет с опустелой обоймой, швырнула его подальше. Оглянулась. Детишки стояли бледные. Особенно Мак.

Чёрт, руки запачкала. И не только руки. Не слишком это приятно, стрелять в упор. Только переодеваться уже некогда. Я вытерла ладони об обивку кресла и нашла силы улыбнуться:

- По-моему, нам пора на свежий воздух.

Катя тихонько спросила:

- Ты что, знала его раньше?

- Ага,- кивнула я,- Вместе в детсад ходили.

- И, наверное, ссорились из-за игрушек,- буркнул Мак. Рыжая двинула его локтем.

Симпатичные они ребятишки. Жаль будет расставаться. Ведь если выберемся - дальше нам не по пути. Я справлюсь одна. Чувствую, как уже набираю силы...

Завязывать знакомство с бабой Дарьей - нет желания. То, что эти двое выглядят нормальными, ещё не значит, что бабкина “бригада” намного отличается от “мальчиков” Джона.

Самые крутые разборки обычно бывают между коллегами?

Мы опять вырубили свет на щитке: темнота - друг молодёжи. Я и рыжая - надели “ночники” и запаслись каждая парой пистолетов. Мак, двигаясь в арьергарде, тащил кулёк с оставшимся “железками” и держался за куртку Кати.

Первая дверь - пустой коридорчик. Ещё одна дверь. Впереди - крутые железные ступени. Пока без сюрпризов.

Повеяло ночной прохладой. Я осторожно шагнула к лестнице. На другом конце её, вверху - двухстворчатый люк, левая створка распахнута. Рыжая дернулась, обгоняя меня. Я поймала её за шиворот и показала кулак. Начала подниматься первой.

У самого люка остановилась и высунула наружу прихваченное с собой кепи. Дырявить шапку пулями никто торопился. Это приятно.

Выглянула. Большая комната с уцелевшим деревянным полом. Часть окон заколочена досками, на остальных - решётки. Мусор, битое стекло - обычная обстановка нежилого дома. Приоткрытая дверь в соседнее помещение, за ней - то же самое.

В какую щель забились “братки”? Или они с перепугу приняли меня за группу спецназа? Привыкли, гниды, охотиться на тех, кто послабее, и наложили в штаны, едва сами оказались в роли дичи.

Левой рукой я извлекла из кармана трофейный мини-комп. Снова замерла, вслушиваясь. Только ветер, да однообразно поскрипывает в мёртвом здании какая-то деревяшка... Штурмовать подвал никто не собирался. Не та ситуация, чтобы открытым текстом выходить с Чингизом на связь?

Рядом высунулась голова Кати. Я передала ей мини-комп:

- Вызывай бабкину подмогу.

Она торопливо кивнула, раскрывая экранчик. Я вылезла наружу и, пригибаясь, добралась до зарешёченного окна. Осторожно выглянула. Никого.

- Слушай, а где мы сейчас находимся?- вдруг спросила Катя.

Чёрт, её же везли с завязанными глазами и ориентируется она сейчас не лучше меня...

Я вздохнула, отступая от окна:

- Ты хотя бы приблизительно район представляешь?

Рыжая, а точнее серая сквозь “ночники”, девчушка удивленно открыла рот. Потом всё-таки “озвучила” себя:

- А ты... Разве не знаешь?

Я покачала головой.

- Но как же ты…?

Я отвернулась. Вдаваться в длинные объяснения не стоит.

- Что будем делать?- пробормотала Катя.

Судя по голосу, она расстроилась.

- Для начала, хотя бы связаться с твоей бабкой...

- Она не бабка,- вставил снизу Мак,- Она - баба.

- В нашем случае, это не принципиально.

Я села на пол, прислонившись спиной к стене, так чтобы контролировать не только окна, но и проход в соседнюю комнату. А ещё мне был виден краешек неба.

Я чуть сдвинула “ночники”. Темно. Луны нет. Облако проползает, будто чёрная губка, впитывающая яркие капельки звёзд.

Катя перестала стучать по клавиатуре.

- Алло, баба Даша? Баба Даша, это мы! Где? Не знаю...У Джона. В одном из его “схронов”... Я не знаю, бабулечка! Наверное, Измайлово.

Мак тоже порывается сказать:

- Не Измайлово, а Перово!

Чего я жду? Я сделала для них всё, что могла. Больше от меня ничего не зависит. Не маленькие, как-нибудь сами выберутся!

- Бабулечка, нас трое. С нами - одна хорошая девушка... Нет, Джона мы завалили!- тихий голосок Кати звенит от гордости.

Поднявшись, короткой перебежкой я достигаю двери.

- Таня! Ты куда?- испуганно несётся вслед.

“Просто уйти. Уйти и всё!”

Я почти физически чувствую их взгляды. Медленно оборачиваюсь. И говорю. Совсем не то.

- Кончайте болтовню, ребятки. Нам пора.

Господи, что я делаю?

Мы миновали несколько комнат, не слишком сильно отличавшихся. Везде окна наглухо заделаны досками и решётками, кое-где даже заложены кирпичом. Вероятно, выход, которым пользовались “братки”, был уже совсем близко, но дальше мы не пошли. Поднялись по лестнице на второй этаж и выпрыгнули с противоположной стороны на большую кучу мусора.

Быстрыми перебежками, от одного укрытия до другого, пересекли квартал. Дальше тянулся огромный пустырь, усеянный битым кирпичом. Бульдозеры успели поработать. Периодически, правительство Гусакова начинает снос зданий в “нежилой” части города. И, обычно, работы продолжаются до полного разворовывания выделенной суммы.

Судя по величине пустыря, в тот раз сумма была немаленькая. Вероятно, один из “соросовских” грантов на “восстановление культурного облика Москвы”.

Мы должны двигаться западнее, к центру города. Это как раз по ту сторону открытого пространство. Если я правильно сумела определить направление и звезда, мелькнувшая между облаками - действительно, Полярная.

Я осмотрелась. Пустырь идёт влево и вправо не меньше, чем на несколько километров, словно гигантская просека в городских кварталах. Очень удобно при “зачистках”. Обходить это “окультуренное” пространство - далеко. А напрямую - метров триста, не больше. Попробуем рискнуть.

Глянула на ребят. Жаль, что у Мака нет “ночников”. Я заметила, как судорожно вцепился он в полу катиной куртки.

- Надо добежать до того дома.

В школе и универе стометровки я бегала на “пять с плюсом”. Но сейчас я не одна.

Первый выстрел раздался всего метров через двадцать. Пуля просвистела над головой и выбила впереди фонтанчик пыли. Вторая - брызнула кирпичной крошкой почти у меня под ногами.

Стреляли откуда-то сзади и явно с верхнего этажа. На открытом пространстве мы - отличные мишени... Я мчалась огромными прыжками... Хоть какое-нибудь укрытие!

Канава! Неглубокая канава, наполовину заполненная водой.

- Падаем туда,- крикнула я, выкладываясь в последнем рывке.

И таки добежала, плюхнулась с размаха в вонючую, застоялую воду. Развернулась, вскидывая пистолет. Теперь поймать вспышку следующего выстрела...

Катя и Мак не добежали. Мак, для которого вокруг была кромешная тьма, зацепился ногой за арматурину и упал, увлекая за собой девочку.

Подняться им уже не дали. Несколько пуль заставили их вжаться в землю.

Я выстрелила по вспышкам. Пыльные фонтанчики немедленно расцвели по краю канавы. Я дернулась к мутной поверхности воды.

- Катя! Попробуй ползти…

Словно в ответ - опять грохнул выстрел.

- У-уй,- простонала сквозь зубы рыжая. И добавила несколько выражений, из тех которыми так восхищался мёртвый уголовник.

- Тебя задели?

- Поцарапали... Не дают с места двинуться. Козлы!

Они выбрали отличную позицию. Мы - как на ладони. Но мы нужны живыми. Нас будут держать, пока не явится подмога.

Где они? Сейчас уточним…

Вышло не очень удачно.

Едва я попыталась поднять голову, свистнуло возле самого уха. Инстинктивно, чуть не нырнула в грязную воду. Хотя, водой это можно назвать только с большой натяжкой... Ах, гад! Карабин или винтовка явно снайперские, с ночным прицелом. Но стреляли из того же окна, что и раньше.

Да ведь он один!

Значит, есть шанс. Если только второй, где-нибудь рядом, не отдыхает с аналогичным стволом?

Я пробормотала:

- Катя, Мак, оставайтесь на месте, а то он вас искалечит.

- Что же делать? – отчаянно пискнула рыжая.

- Ничего. Я разберусь… - мой голос звучал спокойно.

Хотя на самом деле уверенности не было.

Я осторожно перевернулась на спину и расстегнула куртку. В американском полевом “камуфляже” предусмотрен объёмистый герметичный карман. Наверное, чтобы доллары не размокали. Я сунула туда ГШ. Несмотря на неприхотливость пистолета, полоскать его в грязи не стоит.

Замерла, вслушиваясь. Новых звуков не было. Только ветер вдали однообразно скрипел какой-то деревяшкой.

Откладывать дальше было бессмысленно.

Я сделала глубокий вдох и нырнула в мутную, холодную жижу.

Глава 8

Нырнула - это сильно сказано. Чтобы погрузиться целиком здесь слишком мелко. Я ползла по канаве, распластавшись по её дну, пока хватило воздуха. Потом чуть приподнялась над поверхностью и вдохнула носом.

Запахи - ещё те!

После такого - душа из коньяка будет мало. Лучше сразу отмокать в ванне с медицинским спиртом…

Канава шла под углом, тянулась к тому самому кварталу, из которого мы выбежали. Пришлось сделать ещё несколько вдохов, каждый раз ожидая выстрела.

К счастью, у снайперского прицела не такое широкое поле зрения. Хотя, днём бы меня это не спасло.

Тяжелее всего были последние метры. Жижа превратилась в густую грязь. Мой вонючий “окопчик”, сильно мелея, переходил в обширную полувысохшую лужу. Не рискуя поднимать голову, я преодолела эти метры в погружённом состоянии. Потом воздух у меня кончился и, лягушкой-переростком, я выпрыгнула из грязи.

Трудно что-то разглядеть сквозь заляпанные “ночники”, но я знала, что до ближайшего здания ещё несколько шагов. И я пролетела это расстояние, едва касаясь земли. Вжалась в бетонную стену и, переводя дух, извлекла пистолет. Выстрелов не было. Если снайпер и услышал что-то, увидеть он явно не успел.

Холодная грязь стекала по лицу и шее. А мне почему-то было жарко.

Вытерла изнанкой куртки “ночные глаза” и нырнула в ближайшее окно. Проскочила несколько комнат и оказалась напротив того самого дома. Наблюдала с полминуты. Вроде, тихо...

Выпрыгнула наружу, промчалась через маленький дворик, отделявший меня от входа в подъезд. Пытаясь ступать по-кошачьи, что было нелегко в кроссовках сорок второго размера, поднялась по лестнице. Единственная уцелевшая на площадке дверь была железная. С вырезанным автогеном замком.

Только мне - не туда.

Я вошла, пересекла одну комнату, вторую...

Стекло предательски хрустнуло под ногой.

Он обернулся и выстрелил.

Из дверного косяка полетели щепки...

Не слишком это удобно: целиться через снайперский прицел, когда до мишени - четыре шага. А “ночников” он одеть не успел.

Я не промахнулась. Трудно промахнуться с такого расстояния.

Подошла к телу и ногой отшвырнула в сторону снайперский карабин. Серьёзная “машинка”. Калибр не меньше 12 миллиметров. При попадании в голову мозги разлетаются, словно фейерверк. Оружие спецов-“киллеров”, а не бандюков.

Я всмотрелась в застывшее лицо трупа. Тридцатилетний мужик со шрамом на челюсти. Я его запомнила, когда он драпал из подвала.

А остальные? Неужели, действительно, один?

Обыскала тело. Нашла хороший, бритвенно острый нож и маленькую плоскую коробочку - радиостанцию. Включила приём.

О, чёрт!!!

“Коробочка” была настроена на полицейскую волну.

А потом за окном я услышала гул. Далёкий, но с каждой секундой нарастающий характерный гул, сквозь который уже прорезывался рокот моторов. Совсем негромкий. Меньше, чем от маломощных китайских мотоциклов.

- Катя, Мак!- заорала я вниз,- Бегом сюда!

Они бросились к дому. И едва рыжая, запрыгнув внутрь, помогла перебраться через подоконник Маку, из-за крыш по ту сторону пустыря вынырнул “летающий шпион” - вертолетный робот наблюдения.

Он показался крохотной стрекозой. Но уже спустя секунду он вырос, промелькнул в небе и повис где-то вверху, над кварталом. Маленькая зоркая тварь, регистрирующая каждое движение, звук или повышенный, по сравнению с фоном, уровень тепла. Сам по себе, он не слишком опасен: всё вооружение - пулемёт. Но я уже знаю, что “шпион” не один. Роботы летают почти беззвучно. Следом приближался кто-то более тяжелый.

Очень скоро тёмные силуэты возникли из-за домов. Шли низко. Вначале даже казалось, что они цепляют крыши полозьями. Три “гурона”-”совы”, с пониженным уровнем шума и инфракрасными прожекторами. Каждый способен нести не меньше восьми “пассажиров”. И вряд ли их пригнали сюда “порожняком”.

Рядом с “совами” в воздухе роились “шпионы”. Словно рыбы-лоцманы, сопровождающие акул. Они ходили кругами, поднимались выше, опускались почти до самой земли. Высматривали добычу для “гуронов”.

Мёртвый “браток” пообещал им хорошую охоту. Конечно, им не нужен был Джон, со всей его уголовной оравой.

Они пришли за мной.

Рыжая и Мак сидят тихо. Молодцы. Наверное, уже имели дело с вертолетными роботами. Только это и остаётся. Сидеть тихо. И надеяться. На что?

Я замерла, вжавшись в стену, не рискуя поднимать голову выше подоконника. В руках - снайперский карабин. Вертолет из него собьешь, армопластовый бронежилет - не прострелишь. Но все равно, так мне было спокойнее.

Стая пролетела над домом. Прихватив трофейный нож и радиопередатчик, я поползла к выходу из комнаты. Проклятые осколки на полу... Судя, по едва слышному легкому жужжанию, один из роботов остаётся над пустырём. Хруст стекла - вполне достаточно для направленных звукоуловителей.

Я выбралась в коридор и лишь тогда рискнула подняться. Чёрт, руку порезала...

Осторожно перебралась в квартиру, выходившую окнами на противоположную сторону. Ту самую, со стальной дверью. На окнах сохранились остатки жалюзей, так что наблюдать можно с меньшим риском.

Две “совы” уже освободились от груза. Третья ещё висела на уровне пятого этажа. Спецназовцы съезжали из вертолётного брюха вниз по толстым канатам. Другие уже заняли позиции на подступах к Джоновому подвалу. У них не было никаких проблем с ориентированием на местности. Наверное, убитый мною агент успел пометить дом радиомаяками.

Я глянула через инфракрасный прицел карабина и едва смогла различить затаившиеся фигуры. Они не выделялись оттенком на окружающем фоне. Сначала удивилась, а потом дошло. Полные армопластовые бронекостюмы, с гибкими сочленениями в суставах. Да ведь это “штатовцы”!

Местные в таких не щеголяют.

Можно гордиться. Ценят меня высоко. Настолько, что готовы рискнуть драгоценными “american sitizens”.

Сейчас они спустятся в подвал и обнаружат лишь кучу трупов. Потом начнут прочесывать все дома в ближайших кварталах. Я нужна им живая. И для этого у них - масса вариантов. Начиная от снотворного газа и кончая парализующими пулями. Теми самыми, которыми Карпенко ранил Артёма.

В бронекостюмах они возьмут меня и без оружия, одними руками в защитных перчатках. Даже, если я буду в упор палить из карабина и швырять им под ноги гранаты... Впрочем, гранат-то у меня, как раз нет.

Попробовать сбежать? Прошмыгнуть к соседнему дому, потом к следующему... Чепуха... Развязка только ускорится. “Шпионы” мигом почуют дичь и укажут на неё охотникам.

Через подвал тоже не уйдёшь. Это ведь не особняк Чингиза, с персональным выходом на туннели метро. Обычная жилая многоэтажка...

Неужели ничего нельзя придумать?

Сознание лихорадочно цепляется хотя бы за призрачную надежду. Лишь бы не принимать последнее, единственное решение...

Единственное ?...

Я вздрогнула. Со стороны Джонова схрона донеслись выстрелы. Короткими очередями работал “калашников”. Американцы залегли. На штурм они идти не спешили.

Вот только, кого там штурмовать? Кто там может быть кроме мертвецов? Связанный мной кладовщик? Да, если бы он сумел освободиться, уже ползал бы на карачках и лизал им ботинки!

Остальные уцелевшие бандиты тоже не страдают избытком героизма.

- Сопротивление бесполезен, вы окружен отрядом америкэн рейнджерс, - пролаял мегафон,- Выходить с поднятыми руками. Мы гарантировать жизнь!

В ответ снова раздалась очередь. Один из рейнджеров швырнул слезоточивую гранату. Граната ударилась о решетку, которыми были забраны окна первого этажа и отлетела назад. По треснутому асфальту, по бетонным стенам заплясали фонтанчики пыли. Старый “калашников” плевался огнём громко и радостно. Ему повезло, ему так наскучило дырявить пустые головы в бесконечных разборках. Впервые, рядом был настоящий враг, тот ради которого его делали... Пули крошили бетон, отчаянно пытаясь нащупать живую плоть...

Рейнджеры спокойно лежали и сидели в укрытиях.

Но это ненадолго.

Вероятно, сейчас они попытаются взорвать стену с противоположной стороны и атаковать одновременно с фронта и тыла.

Американцы постараются взять его невредимым. Кого?

Я сползла по стене на грязный пол. Я вдруг поняла, что знаю.

Он нас спас. А мы бросили его подыхать.

Как мерзко чувствовать себя предательницей. Особенно, когда жизни твоей остаётся от силы полчаса...

Откуда у него “калашников”? Ну да, наверное, он знал, где у Джона хранилось оружие... Взял автомат и сумел выползти наверх по крутым ступенькам.

Новый звук донесся с улицы. Металлический лязг и рокот мотора.

Я прошмыгнула через комнаты и глянула в окно на торцевой части дома. По пустырю полз “Чейни-5С”, лёгкий танк, приспособленный для действий в городских условиях, весь, будто причудливыми бородавками, покрытый квадратными нашлёпками активной брони. Впереди у “Чейни” был таран - чтобы пробивать стены.

Судя по звукам, второй танк уже объезжал дом с противоположной стороны.

Год назад правительство Гусакова закупило сто штук таких. Активная броня не защищает от артиллерийского снаряда. Но без труда выдерживает несколько попаданий ПТУРСов или гранат. Хорошее средство против засевших в домах “террористов”.

Вероятно, танки вызвали с ближайшего блокпоста... Ну да, эмблема Московской федерации на борту.

“Чейни” остановился, не заглушая двигателя. Уточняют обстановку?

Неожиданно, люк в башне открылся и высунулась голова в шлеме. Танкист чуть приподнял щиток, скрывавший лицо. Похоже, курит. Смелый... А с другой стороны, чего ему бояться? На нём - броня. Террористы где-то далеко, в глубине квартала. В воздухе барражируют зоркие “шпионы”.

Я осторожно подняла карабин. Хоть одного прихватить с собой... “Чейни” взрыкнул моторами и дёрнулся с места. Танкист не спешил спускаться внутрь. Он всё еще торчал из люка, когда танк вполз в пространство между домами. Наверное,хотел докурить сигарету.

Я отложила карабин. “Шпион” пролетел рядом и скрылся за соседним домом. Я откинула край жалюзей и высунулась из окна. Двое рейнджеров, занявших позицию среди груды бетонных обломков, не смотрели в мою сторону. “Чейни” был точно подо мной.

Танкист не успел докурить. И понять, тоже, вряд ли успел. Я прыгнула с третьего этажа прямо ему на макушку. Подо мной хрустнуло. Тело полицая осело, проваливаясь внутрь. Следом за телом внутри оказалась я.

На водителе был шлем контроля. Прекрасный обзор через внешние камеры на корпусе “Чейни”. Что-то он сумел разглядеть и оборачиваясь, потянулся к кобуре. Лезвие ножа быстро скользнуло над воротником бронежилета и перечеркнуло плоть... Я сдернула с водителя шлем, но он таки забрызгал его изнутри кровью.

Неприятно... Впрочем, какая разница, своя, чужая... Мне уже все равно. Оттолкнула тело и уселась на место водителя.

В универе, вместе с Женькой Зиминым мы часами резались в танковый симулятор “Iron Power”. Симулятор был неплохой. Внутри “Чейни” - почти тоже самое.

Танк продолжал ползти вперёд. Я натянула снятые с мертвеца перчатки. Поправила на голове шлем контроля. Экранчики внешних камер создавали иллюзию, будто смотришь сквозь броню. Пульт управления и свои руки в перчатках я тоже видела. Вся-то разница, что в “симуляторе” рычаги виртуальные, а здесь - настоящие.

Вовремя взяла контроль. Чуть не раздавила одного из рейнджеров. Правый поворот. Теперь - назад? Подобрать Катю и Мака и дёру отсюда, пока не догадались.

Нет, тихо уйти вряд ли получится... Уйдём с шумом. И сначала, кое-что ещё...

Я направила “Чейни” к тому самому окошку, через которое “разговаривал” “калашников”. Движок у танка был мощный, всего за пару десятков метров я набрала приличную скорость.

Удар!

Если бы я не вцепилась в поручни - вылетела бы из кресла. Дальше пошло легче. Куски бетона осыпались, словно хрупкое кондитерское лакомство, обнажая прутья арматуры. Танк въехал в пролом до половины. Часть башни с развёрнутой назад 20 миллиметровой спаренной пушкой осталась снаружи.

Через внешние камеры я увидела Слепня. Он отполз к дальней стене и продолжал стрелять. Пули стучали по броне и застревали в её квадратных “бородавках”.

Автомат заглох и трясущимися руками он стал менять магазин.

Я открыла люк в днище и заорала:

- Это я, слышишь! Лезь сюда!

Он непонимающе вытаращился. Явно узнал мой голос.

- Здесь люк, внизу! Лезь не “тормози”, философ!

Рейнджеры зашевелились и начали выбираться из укрытий. Пока они ни о чём не догадывались. Ждали, когда “Чейни” подастся назад, освобождая для них проход в стене. Несколько газовых гранат внутрь, короткая атака и операция будет завершена.

Я выждала, пока «юсовцы» приблизятся и щелкнула тумблером, выдвигая пушку над башенкой. Теперь стрелять можно почти в упор.

Даже тогда до них не дошло.

- Плиз, мув бэк,- послышалось у меня в наушниках. Просили сдать назад. Сдам, обязательно сдам... Я нажала гашетку. Автоматическая пушка разразилась длинной очередью.

Рейнджеры отлетали, как резиновые куклы и оставались лежать. Нелепые, изломанные, выброшенные на свалку куклы... Одинаковые в своих костюмах, они напоминали пластмассовых трансформеров, которыми так увлекался мой братишка... Внешне костюмы почти не страдали. Может калибра маловато, чтобы пробить усиленную армопластовую броню? Не знаю, что было внутри... Никогда не стреляла в людей из пушки.

Целиться - легко. Красный кружок на экране шлема передвигается вслед за моим взглядом. И туда же летят снаряды. Я помню это чувство ещё по “симулятору” - будто сливаешься с машиной в одно смертоносное целое...

Сильный удар, вспышка... Поворачиваю голову. Ага, в крайнем окне... Второго выстрела гранатомётчик не успевает сделать. Очередь проламывает стену, отбрасывает тело вглубь дома...

Где Слепень? Этак я по ним весь боекомплект высажу, пока буду его ждать.

- Таня!- доносится откуда-то снизу,- Помоги...

Оборачиваюсь, сдвигая обзорные экранчики. Голова “философа” с грязными седыми патлами торчит в люке. Лицо у него даже не бледное, а скорее землистое.

Беру его за плечи и почти протаскиваю длинное неуклюжее тело через люк, когда “Чейни” опять содрогается от взрыва.

Вот, настырные... Не дают и минутки покоя.

Торопливо поправляю окуляры и “вдалбливаю” рейнджеров в землю.

Новая неприятность. Из-за угла наконец-то выползает второй танк. Нет, ждать продолжения я не собираюсь. Здесь должна быть рукоятка сброса тарана...

Где?

Второй “Чейни” пятится назад, медленно поворачивая башенку. Он, кажется, не очень спешит на выручку америкосам... Я слышу в наушниках ругань на английском и русском.

Есть! Поворот красной рукоятки и лёгкий толчок... Таран сброшен. А теперь ходу отсюда, ходу!

Мотор взрыкивает так, что даже звукоизоляция не помогает. И словно легковушка, танк несётся к проходу между домами.

Слева и справа вспухают красные цветки взрывов. Вертолёты вернулись. Я вскидываю голову - у пушек “Чейни” высокий угол. И посылаю в тёмное, по-акульи обтекаемое тело длинную очередь.

Какие-то искры вылетают из вертолётного корпуса. Нервы у пилота сдают - “гурон” резко сворачивает, цепляет винтами за стену многоэтажки. Исчезает из виду. Через мгновенье доносится грохот. Остальные вертолёты барражируют где-то за домами, не рискуя приближаться. Правильно, “гуроны”- это не боевые “команчи” и не предназначены для борьбы с танками. Даже с такими облегчёнными, как этот.

Но если появится кто-то более серьёзный, шансы мои сильно упадут.

Теперь, Катя и Мак... Да вот же они в окне первого этажа! Машут рукой. Молодцы, сообразили, что полицейские танки просто так с ума не сходят.

Автоматные очереди... Рейнджеры тоже заметили детей.

Я подвожу “Чейни” вплотную к дому, чтобы прикрыть их бронёй. Катя первая прыгает через подоконник. И тут два “шпиона” выныривают откуда-то из пустоты. Словно громадные шершни. Стволы пулемётов, как жала... Пули долбят землю и стены рядом с девчонкой.

Натужно взвизгивает пушечный привод, я жму гашетку... Очереди уходят мимо. “Шпионы” кружатся слишком низко, почти рядом с башней и ловко уходят с линии огня. Маленькие, юркие убийцы...

На лбу у меня выступает пот. От мысли, что я так и не смогу поймать их в прицел.

Рядом хлопает одиночный выстрел. “Шпион”, нелепо кувыркнувшись в воздухе, падает. Второй - резко набирает высоту. Ещё несколько висят над дальними крышами, не рискуя приближаться. В окне показывается довольный Мак со снайперским карабином. Тем самым.

Не время праздновать, глупый... Катя понимает это не хуже меня и хватает паренька за шкирку, вытаскивая наружу.

Дети ползут под корпус “Чейни”. А рейнджеры, прекратив стрельбу, хотят подобраться ближе.

Один из “гуронов” тоже наглеет. Проносится надо мной, выпуская реактивные снаряды. Он так спешит скрыться за домами, что даже не особо успевает прицелиться. Взрывы раскалывают фасад ближайшего здания. А может, причина - в системе опознания “свой-чужой”? Если так - их снаряды просто отказываются бить по моему танку.

И все равно, нравится мне здесь всё меньше. Словно ужу на горячей сковородке. Индикатор боекомплекта - около отметки 30%.

Ну, наконец! И Катя, и Мак внутри. Ходу отсюда, ходу!

На прощанье - короткая очередь из пушки и янки снова залегают в укрытиях. А мы уже вовсю несёмся через пустырь и “Чейни” подпрыгивает на выбоинах, словно сорвавшаяся с цепи дворняга.

“Гуроны” спохватываются и лупят вслед из всего оружия. Фонтаны земли и бетонной крошки вздымаются справа и слева, впереди...

Дома за пустырём уже совсем близко, когда танк вздрагивает, будто от удара гигантской кувалдой.

В ушах звенит. Но “Чейни” продолжает двигаться, и мы живы.

Значит, броня выдержала!

Танк идёт сам, а я опять сжимаю рукоятку управления пушкой. Хорошо, что башенный привод не заклинило. Красный кружочек прицела пляшет перед глазами. Очереди разгоняют “гуронов”. Только роботы носятся в воздухе, посылая “картинку” своим хозяевам.

Опять удар.

«Да, что бы им!» - посылаю длинную ответную очередь.

Жаль, не попала.

А вот оранжевый столбик боезапаса стал заметно короче.

Что будет, когда он совсем закончится?