Мортена: Перерождение

Глава 1

Во мгле чёрными кляксами мелькали знаки и цифры, буквы и символы. Словно все виденные и давно знакомые мне обозначения смешали миксером и высыпали в произвольной последовательности. Некоторые заменялись фигурами и выцветали, на их место вставали то ли руны, то ли клинопись. Возможно, они выстраивались в определённой закономерности, но я не понимала в какой. Стоило подумать об этом, как мельтешение упорядочилось, оставив знакомые буквы. Правда, читать от этого легче не стало. Надпись замигала красным:

«ВНИМАНИЕ! Повреждения экспериментального образца составляют 77%. Травмы несовместимы с жизнью. Инициализация невозможна. СРОЧНО поместите экспериментальный образец в регенерационный модуль».

«Какой модуль? Какие травмы? Какой ещё образец?» — закончить мысль я не успела. Надпись сменилась:

«Определите приоритет регенерации: ... открытая черепно-мозговая травма; ... компрессионный перелом позвоночника; ... перелом костей таза и конечностей; ... гидроторакс лёгких; ... повреждения печени и селезёнки».

— По телу танком, что ли, проехали? Откуда такие повреждения? — искрой промелькнула мысль. — И... что такое танк? А-А-А-А! Не отвлекайся! Что за чем лечить будем?

Без мозгов совсем беда, хоть иногда кажется, что многие прекрасно обходятся без них. Не хочу быть овощем с мозгами наружу, поэтому в первую очередь черепно-мозговая, потом лёгкие, а дальше — печень и селезёнка. Переломы оставим напоследок.

«Приоритет признан оптимальным. Инициация начнётся через...»

Надпись оборвалась на середине. Наступила пустота. Звенящее, одинокое, мелькающее всеми оттенками нигде и ничто. Время будто насмехалось надо мной своей относительностью. Год прошёл или день? Попытки что-либо вспомнить не давали результата. Ни личности, ни воспоминаний. Неоспорим лишь факт существования и собственного осознания. Откуда-то всплыло знакомое: «Я мыслю, значит, я существую».

Снова загорелась надпись в красной рамочке:

«ВНИМАНИЕ! Переход к третьей стадии регенерации. Экспериментальный образец признан пригодным к инициации. Загрузка цифровой копии — 25%».

У меня появился слух, и это стало хоть какой-то связью с внешним миром, существующим за пределами пустоты. Монотонный гул сродни трансформаторной подстанции уютным коконом окружал всё вокруг, поглощая посторонние звуки. Изредка слышались лёгкие шаги, а однажды даже удалось подслушать чью-то ссору. Говорили тихо, но при отсутствии прочих органов чувств слух обострился до предела. До меня то и дело долетали обрывки фраз:

—...ты не можешь оставить это без внимания. Они столкнули сестру со скалы! — чуть хрипловатый возмущённый женский голос почему-то согревал ледяной сгусток, засевший на месте души.

— Она — выбраковка! Ей нет места среди нас. Девочки поступили милосердно, оборвав её страдания, — холодом этого голоса можно было заковать во льды Антарктику.

«Что за Антарктика?»

— Ей нет шестнадцати! Она не прошла обряд Единения, так что не вам судить о её природе! С чего вдруг вы возомнили себя духами отцов-прародителей?

— Отцы-прародители завещали, что выживает сильнейший! Реда — выродок! Она с рождения отравлена марисой.

— Она с рождения отравлена твоей ненавистью, как напоминание о муже-изменщике. Ты не пожалела ни драгоценных запасов марисы, ни собственное дитя ради мести. Но она выжила вопреки твоим стараниям. Уже одно это говорит о том, насколько она сильна. Дай ей время!

— Она — пятно на нашей безупречной родословной. Когда Реда не обернётся, позиции наших наследниц пошатнутся, а их шансы на безупречную партию снизятся. Никто не захочет играть в генетическую лотерею.

— Убить одну, чтобы упрочить позиции других... — с горечью констатировала защитница моего тела. — Ты заигралась, Дара. Кажется, от аспидов в тебе гораздо больше, чем от ягуаров.

— Я имею право принимать такие решения. Я — амори, единственная наследница и будущая правительница наших земель.

«Боже, сколько пафоса и самодовольства. Чувством собственного величия можно потолки подпирать».

— Ты — амори, пока я не заявила свои права.

«Ого! А ведь кто-то сейчас угрожает, причём осознанно и без прикрас».

— Ты не сможешь этого сделать. Некому продолжить твой род, — осторожно возразила самовлюблённая стерва.

— Ты ошибаешься. Я до сих пор сильнейший воин нашего рода. Тотем это подтвердит. Не вынуждай сбивать с тебя спесь подобным образом, Дара. Держи своих сук подальше от Реды, иначе отправитесь обратно в тот блошатник, из которого явились.

Стерва и в совокупности мать этого тела задохнулась словами и вышла вон, оставив последние угрозы без ответа, а вот моя нечаянная покровительница подошла ближе и ласково прошептала:

— Я не дам тебя в обиду. Ты, главное, восстановись, а с этими суками мы ещё повоюем.

И снова тишина и монотонный гул скрыли лёгкие шаги. Я осталась наедине со своими мыслями. А поразмыслить было над чем. Девочка, Реда, совсем подросток ещё, даже шестнадцати нет. Но встряла по-крупному. С такой семейкой врагов не надо. Отец — кобель гулящий, что, впрочем, ещё не делает его плохим человеком. Слишком мало информации для оценки. Мать, судя по разговору, пыталась избавиться от ребёнка ещё в утробе. Сестры скинули со скалы. И только дальняя родственница на правах феи-крёстной пытается не дать расправиться с бедной сироткой при живых родителях. Если выживем, а выживем мы обязательно, нужно держаться поближе к фее-крёстной, а ещё лучше начать у неё учиться. Звание «лучший воин рода» не за красивые глаза дают. Есть у меня предчувствие, что выжить в этом мире и в этой семейке — задача нетривиальная. Значит, будем повышать собственные шансы.

Восстановление шло медленно. По моим подсчётам прошло не менее трёх дней, прежде чем появились новые вводные:

«ВНИМАНИЕ! Переход к четвёртой стадии регенерации. Загрузка цифровой копии — 55%.

ВНИМАНИЕ! Оператор получает доступ к управлению экспериментальным образцом.

ВНИМАНИЕ! Болевые ощущения снижены на 50%».

Едва мелькнула последняя надпись, тело взорвалось болью. И это ощущения наполовину снижены? Не хочу знать, каким было бы полное восприятие.

Не могла пошевелиться, тело не слушалось. Даже веки не поднять, чтобы рассмотреть, где нахожусь. Ощущения оказались столь всеобъемлющими, что напоминали последнюю агонию умирающего тела. Так должны были чувствовать себя жертвы святой инквизиции где-то в пыточных подвалах, но никак не цифровая копия без чувств, эмоций и тела. Впрочем, тело теперь у меня было. Мысли цеплялись за незнакомые слова: «цифровая копия», «оператор», «инквизиция», пытаясь отыскать в них хоть какой-то смысл, но память молчала. Зато сквозь боль пробивалось предчувствие беды, словно палач уже занёс над головой топор и ждёт команды оборвать мою странную недожизнь.

Послышались торопливые шаги, приглушённые шелестом тяжёлой ткани. Учащённое дыхание неизвестных эхом разносилось под сводами помещения, намекая, что навестить меня решили вовсе не степенные матроны.

— Давай быстрее, пока Муар ушла. Нужно довести до конца начатое, — шипела неизвестная особа. — Она ничего не почувствует, просто уснёт.

— Миа, может, не стоит? Всё-таки сестра... — прозвучало неуверенно и почти рядом со мной.

— Ты ирбиса себе хочешь? — зло отрезала, судя по всему, Миа и, получив в ответ невнятное бормотание, добавила: — А я хочу статус амори! Никто не должен узнать о том, что в семье есть выбраковка!

— Но Муар говорит, что семья... — чуть ли не плача принялась увещевать совестливая, но её грубо прервали.

— Заткнись! Иди, посторожи, я вернусь через минуту.

«А вот и сестрички пожаловали».

Шелест ткани всё отдалялся, а спустя секунду в голове, которая и без того раскалывалась от боли, полыхнул глухой удар о что-то твёрдое. Из глаз брызнули слёзы, а по позвоночнику прокатилась волна огня. Веки, наконец, повиновались, и я распахнула глаза, успев заметить, как к лицу подносят подушку. «Сестричка» моего возвращения в сознание не заметила.

«Смена приоритета! СРОЧНО! Запустить регенерацию верхних конечностей! — мысленно прокричала я в мироздание. — Без боя не сдамся».

«Запрос смены приоритета принят. Срок восстановления увеличен».

— Прости, Реда, но ты должна была подохнуть ещё в утробе матери, — безапелляционно заявила Миа. — Мы всего лишь восстанавливаем биологическую справедливость. Слабые особи обречены на смерть.

Холёные женские пальчики с аккуратно заточенными кошачьими коготками опустили подушку мне на лицо, прижимая со всей силы. В сумраке я не успела рассмотреть убийцу, но буквально чувствовала, что желания придушить меня у Мии было хоть отбавляй. Из глубин сознания поднималась ярость. Пока ещё слабая, она костерком дрожала на ветру в поисках подпитки.

«Ах ты ж, сука! Собственную сестру подушкой ради какого-то статуса!» — дёрнув ещё не восстановившейся кистью, я нырнула в боль, как в кипяток. Кости трещали, рассыпаясь в прах и заново восстанавливаясь в одном им ведомом порядке. Меня, как мечту сумасшедшего энтомолога, распяли раскалёнными иглами.

— Зачем цепляешься за жизнь, которая тебе не принадлежит? — ласково приговаривала «сестричка», видимо, заметив мои потуги пошевелиться. — Ты здесь никому не нужна, — сквозь слои ткани доносилось ядовитое мурлыкание. — Мать тебя ненавидит, а отец продаст любому старому извращенцу. Ты слабая! К чему эта борьба?

Её слова могли бы отравить душу настоящей сестры Мии, подавляя на корню всякие попытки сопротивления, вот только я точно знала: я — не Реда. И сдохнуть от подушки не планирую. Огонь ярости всё разрастался, жадно слизывая боль с солнечного сплетения и расходясь во все стороны. Адское пламя окутывало тело. Я сгорала в нём, словно птица феникс, заново восставая из серебристого пепла. Кисть мелко задрожала, повинуясь моему желанию оказать хоть какое-то сопротивление. Откуда-то пришла мысль, что добро должно быть с кулаками.

Послышался отчётливый скрежет когтей по камню. Моих когтей. А в следующее мгновение я вслепую ударила сестрицу наотмашь и почувствовала, как когти вспарывают нежную кожу, рассекают мышцы, крошат хрящи и мягко, словно раскалённый нож сквозь масло, выходят на свободу. Недоумённый, по-детски обиженный визг ещё не успел затихнуть, когда рядом оказалась высокая темнокожая женщина, рычащая не хуже разъярённой тигрицы. Ей хватило секунды, чтобы верно оценить ситуацию. Подушка, наполовину сползшая с лица, моя окровавленная рука и обезображенное лицо Мии не имели двоякой трактовки. Чуть в стороне, кажется, заламывала руки ещё одна девушка, всем видом показывая, что она здесь не при чём.

— Вон отсюда, — тихий рокот её голоса пробрал до мурашек даже меня. — Передайте своей матери, что я исполню угрозу.

Девицы ретировались. Миа напоследок одарила меня ненавидящим взглядом, но перечить не решилась. Я же пыталась рассмотреть спасительницу. Высокая, стройная, гибкая, с шоколадного цвета кожей и налитыми кровью глазами, она цепко всматривалась в моё лицо, чего-то ожидая. Чёрное платье по силуэту больше показывало натренированное тело с обилием шрамов, чем скрывало. Украшения из золота и янтаря переливались в смоляных волосах, ожерельем спускаясь по шее и перекликаясь с парными браслетами на предплечьях и запястьях. Каждому её вздоху вторил мелодичный звон.

— Имя? — она буквально сканировала меня взглядом. — Как твоё имя?

Конечно, можно разыграть полную потерю памяти, но я отчего-то не решилась. Что, если она действительно способна распознать ложь?

— Реда, — тихо отозвалась я, использовав ранее услышанное в отношении этого тела имя.

— Полное имя, — не унималась фея-крёстная, продолжая сверлить меня взглядом. Я успела заметить, как её кисть покрывается алым туманом. Очертания руки смазывались, и под ними выступала угольно-чёрная лапа пантеры с когтями больше моих пальцев. Мне явно не доверяли и стремились проверить свои опасения.

Врать смысла не было: полного имени я не знала. И уже собиралась честно признаться в амнезии, как из глубин памяти проявилась череда блёклых картинок. Обнажённая темнокожая девушка с раскосыми глазами приплясывает на снегу, всматривается в небо и, раскинув руки, кружится, задорно смеясь. Спустя мгновение эта же девушка, защищая меня, яростно отбивается от злых духов, жаждущих нашей крови. Последним миражом стала исчезающая фигура, которая держала меня за руку, называла сестрой и просила не сдаваться. Я вспомнила имя.

— Рогнеда, — слова едва проталкивались сквозь горло, сдавленное спазмом. — Рогнеда Ягер.

Неужели я заняла место той, кто так отчаянно меня защищал? Или эти воспоминания не мои, а тела?

— Что ещё помнишь? — уже спокойнее спросила спасительница, видимо, удовлетворённая ответом. Свет вокруг руки погас, кошачья лапа исчезла.

— Ничего.

— Так бывает после травм головы, — она ласково погладила мою ладонь. — Имя — это первый шаг. Со временем память восстановится. Отдыхай. Больше тебя не потревожат.

— А вы... — «кто», хотела я спросить, но оборвала фразу на середине, наткнувшись на бритвенно-острый взгляд.

— Муар. Я — твоя бабушка и, возможно, приёмная мать в будущем, но об этом рекомендую не распространяться.

Бабушка... Эта бабушка выглядела так, что хоть сейчас замуж отдавай. Это же сколько ей лет и какая здесь продолжительность жизни? Хотя, если учесть ускоренный метаболизм, натуральные продукты питания и фантастическую медицину, которую я продолжаю на себе испытывать, подобное не должно удивлять.

Муар ушла, оставив после себя смесь запахов пряной корицы и горького апельсина. Мне же оставалось восстанавливаться и рассуждать о всём произошедшем.

Что мы имеем? Базисом у нас шёл последыш в правящей семье, которую уже дважды пытались убить сестры. В активе — контролируемый перенос меня из другой реальности или временного этапа в умирающую Реду. В пассиве — связь меня настоящей и Реды в другом прошлом. Под знаком вопроса конечная цель переноса и вероятность сохранности двух личностей в одном теле. Я очень не хочу верить, что настоящая Рогнеда погибла, упав со скалы. А ещё особняком выделяется странная система взаимодействия этого мира со мной.

Стоило вспомнить об оповещениях, как одно из них тут же замигало в воздухе красным. Надо же, даже глаза закрывать не пришлось.

«ВНИМАНИЕ! Переход к пятой стадии регенерации. Загрузка цифровой копии — 85%.

ВНИМАНИЕ! Открыт доступ к способностям экспериментального образца.

ВНИМАНИЕ! Не рекомендуется использовать способность „полиморфизм“ до полной инициации».

«Знать бы ещё, что такое полиморфизм».

На удивление, ответ высветился сразу же, словно кто-то сменил кадр на плёнке диафильма. Для разнообразия надпись проявилась не в тревожно-красных, а в голубых тонах.

«Полиморфизм — это наличие двух или более явно отличающихся морфов или форм у особи. Генетически редкое явление, влекущее за собой психическую и физическую нестабильность экспериментальных образцов».

«С нестабильностью мы разберёмся, и тогда кого-то ждёт большой сюрприз», — злорадно подумала о матери и двух сёстрах, так пекущихся о чистоте крови.

***

Покинув Реду, Муар приказала личной гвардии охранять внучку и отправилась прямиком к брату. Тот в последнее время совсем ослаб без поддержки духов рода, но стойко держался, уступив место лечения Реде.

Марук, младший братик. Последние циклы дались ему особенно тяжело. Ничто не справлялось с его недугом. Моложе Муар на двадцать циклов, нынче он практически не вставал с постели. Смоляная коса стала молочно-белой, тело иссохло и одряхлело. Кожа трескалась, словно банановые листья на солнце. Сил не хватало даже на оборот. А ведь он не разменял и двухсот циклов. Их отец ушёл на последнюю охоту, когда ему было вдвое больше, чем Маруку.

Далеко внизу гремела музыка, лился смех, звенели радостные голоса ягуаров, отмечающих день Единения. Пылали костры, курились благовония, молодёжь щеголяла друг перед другом обретёнными ипостасями. Ночь свободы бушевала в крови ураганом, подавляя человеческое и отпуская животное начало. Ближе к полуночи пляски вокруг костров сменятся необузданной страстью, а возгласы поздравлений плавно перетекут в стоны удовольствий. Но это всё внизу, в долине. Резиденция же правящего рода располагалась на возвышении, с трёх сторон обрамлённом скальными склонами. Высеченная в толще белого мрамора, она жемчужиной сверкала на рассвете и багровела в лучах угасающего светила. Здесь всегда царили прохлада и покой.

Муар ступала бесшумно, боясь потревожить чуткий болезненный сон брата, но опасения были напрасны. Восковой мумией он застыл среди промасленных простыней, практически сливаясь с ними. Россыпи разноцветных подушек, подоткнутых под спину, должны были отвлечь внимание от состояния правителя ягуаров, но контраст с его болезненной бледностью только усиливался. Марук хмурился, сжимая родовой перстень в тонких узловатых пальцах.

— Не крадись. Она успела раньше, — скрипучий, каркающий голос нарушил вязкую тишину. Вздох сожаления сменился хриплым кашлем, сотрясающим едва живое тело. — И тебе я отвечу то же, что и ей. Ты в своём праве.

Муар присела на край постели, не боясь испачкать платье. Сжав руку брата, она машинально отметила, насколько та холодна. Кровь едва циркулировала в его венах, замедляясь и с трудом протискиваясь сквозь объятия неизвестной болезни. Говорить не хотелось. Печалить тоже.

— Реда очнулась, — улыбнулась Муар, подавая Маруку кубок с тёплым пряным питьём. — Я и раньше подозревала, что она не выбраковка, но сегодня, увидев физиономию Мии, могу с уверенностью утверждать: у нас ещё одна кошечка.

Брат улыбнулся, но взгляд его остался печальным.

— Нужно провести твою аморацию, пока я ещё могу это пережить. Давно следовало исправить ошибку юности, — он откинулся на подушки, утирая пот со лба рукавом ночной рубашки. — Иногда мне кажется, что болезнь — это наказание за отрицание воли тотема.

— Не говори глупостей! Ты стал амори более ста циклов назад, и на то была веская причина. Ты правил мудро, не втягивая наш народ в распри и улаживая споры соседей.

— Возможно, я был достойным амори, но совершенно точно оказался никудышным отцом.

— Нет бесчестья в любви к собственному чаду, — Муар забрала опустевший кубок, подав брату легчайший батистовый платок, чтобы утереть губы.

— Я должен был воспитать из неё будущую амори. И не смог. Шепотки долетают даже сюда. Реда стала последней каплей.

— У всех разные критерии истинности правителя. Знаешь, старая Гюрза гордилась бы Дарой. Вот уж точно, кровь не водица. — Марук хмыкнул, вспоминая тёщу. Старая кобра уже разменяла третью сотню, но все ещё цепко держалась за трон, провозгласив, что отдаст власть той наследнице, чей яд на неё подействует.

— Я слышала, она ищет очередного любовника. Всё никак не успокоится.

— О, её проблема будет посерьёзней нашей. Тотем не признал амори никого из ныне живущих членов рода. Она всё ещё надеется родить наследника и параллельно вызывает к себе погостить всех двуипостасных, что состоят с ней в родстве до третьего колена. Дару с девочками тоже пригласили.

— Отпустишь?

— А куда я денусь. Отпущу на лето к бабушке, — сарказм его тона можно было черпать чашей. — Всех, кроме Реды. Пока у малышки не установится прочная связь со зверем, в этом серпентарии ей делать нечего. А старшие пусть посмотрят на отношения в других семьях. Может, хоть тогда начнут ценить то, что имеют, — Марук сжал ладонь сестры в жесте поддержки, осторожно вкладывая родовой перстень с чёрным агатом. — Да и тебе будет проще тренировать котёнка: не придётся постоянно оглядываться, ожидая выходок от её сестричек.

Глава 2

Ночь прошла спокойно. Сторожить мой покой приставили двух гвардейцев. Их тихие разговоры вселяли осторожный оптимизм. Оказывается, далеко не все здесь желали смерти Реде. Солдаты, напротив, искренне радовались, что маленькая айше пришла в себя после таких страшных травм. Я так поняла, что айше — это аналог принцессы. С этим статусом упоминали Мию, Уму, и, как ни странно, но мать Рогнеды, Дару. В то время как к именам Муар и Марук добавляли амори.

Следовало бы определиться, как мне теперь называть родственников Рогнеды. С учётом амнезии на фоне травм холодное отношение к ней и сёстрам было бы вполне логичным. Тем более, что я не смогу разыгрывать тёплые родственные чувства, зная, что они пытались убить нас.

Нас. Я отчаянно верила, что где-то должно было остаться сознание прежней владелицы тела. Возможно, меня сюда перенесло для помощи ей. Ведь во сне же так бывает. Опять же, люди, впадающие в кому, тоже иногда рассказывали, что проживали целые жизни. Сумбура в мысли добавляло непонимание цели. Зачем? Почему?

Если здраво оценить исходные данные, то мои позиции здесь не так уж плохи. Статус и способности мне перепали. Полиморфизм намекал на наличие нескольких форм. И, судя по светящейся кошачьей лапе у Муар, формы эти явно животные. Осталось освоиться в этом дивном мире, чтобы не чувствовать себя слепым котёнком.

После череды визитов мой покой действительно охраняли. Из доступных развлечений был лишь обзор реанимационной палаты. Условия здесь царили самые что ни на есть спартанские. Опять эти неведомые понятия, явно уместные из прошлой жизни, но объяснить которые я не могла, как ни старалась.

Я лежала на голом камне, из удобств — подушка, которой меня чуть не придушили, да простынка поверх голого тела. Ещё выделялись едва заметные серебристые нити, опутывающие меня, словно кокон. Если бы не это странное излучение, здесь было бы темно как в склепе. Я рассматривала ладонь с длинными узкими пальцами и бурыми разводами засохшей крови под ногтями. Мою ладонь с кофейного оттенка кожей. К этому нужно было привыкнуть. А ведь меня ещё ждёт чужое отражение в зеркале.

Чужое... Не такое оно и чужое, если вспомнила Рогнеду, но не смогла вспомнить себя. Это пугало больше всего. Я обживалась в чужом теле, в чужой жизни, в чужом мире. Неужели собственную память отшибли, чтобы мне было легче обосноваться здесь? Ведь, наверняка, у меня была семья, друзья, любимый человек. Почему-то внутренне я ощущала себя старше возраста Рогнеды. Воспринимать всё как путешествие? А вернусь ли я потом? Есть ли мне вообще куда возвращаться?

Память молчала, не реагируя на мои размышления. Зато отреагировало мироздание.

«Загрузка цифровой копии — 100%. Инициализация завершена. Оператор получает доступ к Ядру Генетическому Усовершенствованному. Желаете осуществить запуск ЯГУ в тестовом режиме?»

— Каковы задачи ЯГУ? — решила уточнить, прежде чем давать разрешение на тестовый запуск.

«Приоритет ЯГУ — спасение жизни Оператора».

— Второстепенные задачи?

«Второстепенные задачи определяются Оператором».

Удобно. Попробуем.

— Даю согласие на запуск ЯГУ.

Несколько секунд ничего не происходило, а затем я услышала:

— Приветствую Оператора в локальной версии эксперимента «Мортена» № 1M_*D5Z34B.

Голос казался смутно знакомым.

— ЯГУ, а мы не могли раньше встречаться? — с сомнением уточнила у ядра.

— Взаимодействие Оператора с ЯГУ частично осуществлялось в локальной версии эксперимента «Мортена» № 1M_*D5Z34А.

— Как звали Оператора в локальной версии эксперимента «Мортена» № 1M_*D5Z34А? — затаив дыхание, уточнила я, надеясь обрести универсальную отмычку к собственной памяти.

— Данная информация не являлась приоритетной. Идентификация Оператора основывается на генетическом коде. В связи с низким процентом соответствия генетического кода Оператора генетическому коду нулевого носителя рода работа ЯГУ в локальной версии эксперимента «Мортена» № 1M_*D5Z34А была сопряжена с риском для жизни Оператора, что вступало в конфликт с основным приоритетом существования ЯГУ: «Спасение жизни Оператора».

И тут глухо. Значит, буду вспоминать самостоятельно. Однако информация ЯГУ натолкнула на некоторые догадки, которые очень хотелось проверить.

— ЯГУ, каков процент соответствия генетическому коду нулевого носителя рода у этого тела?

— 87%.

Я прикинула открывающиеся перспективы. Вспомнился плакат с надписью: «Быстрее! Выше! Сильнее!». Не знаю, к чему он относился в прошлой жизни, но здесь явно имел отношение к Рогнеде. Будто отвечая на мои мысли, ЯГУ добавила самосвал дёгтя в ложечку мёда:

— Использование повышенной скорости регенерации, полиморфизма и улучшенных физических кондиций возможно исключительно благодаря инициализации цифровой копии оператора. Естественное психофизическое состояние экспериментального образца нестабильно и с 90% вероятностью привело бы к летальному исходу.

Меня такой вариант категорически не устраивал. Какой бы не была жизнь Рогнеды до моего подселения, я постараюсь её улучшить. Она меня защищала где-то там посреди заснеженного нигде. Долг платежом красен.

Раннее утро ознаменовалось визитом айше Дары. Стоило отдать должное гвардейцам, приказ никого не впускать ко мне они выполнили. В ответ получили ушат яда из уст айше. Вот только ни угрозы, ни истеричные приказы гвардейцев не проняли, и Дара ушла ни с чем.

Была ещё одна хорошая новость. Светящийся регенерационный контур погас. ЯГУ подтвердила мои догадки о полном выздоровлении, однако предупредила, что физические кондиции этого тела на данный момент едва дотягивают до человеческих. А значит, мне предстоят усиленные занятия физкультурой.

Кое-как замотавшись в простыню, дабы не светить голым задом, я вышла к гвардейцам и попросила провести к амори Муар. Те вопросов не задавали, коротко поклонившись, попросили следовать за ними. Узкий тёмный коридор без единого факела скоро закончился, и мы вышли на улицу. Яркий свет ударил по глазам, пришлось остановиться, давая тем привыкнуть. Мои охранники терпеливо ожидали, пока я приду в себя. Проморгавшись, я заворожённо застыла от нереальности представшего передо мной пейзажа.

На вершине белоснежной скалы сверкал в лучах рассвета мраморный дворец с резными башенками, ажурными арками и обилием невесомых переходов, спускающихся на близлежащие террасы. Террасы располагались в шахматном порядке, зеленея деревьями-исполинами и гирляндами цветущих лиан. Сказочности добавляли серебряные струи водопада, часть воды из которого распределялась по террасам, образуя каскады озёр и фонтанов. Я слабо представляла, как можно было так органично совместить природный ландшафт и чудо инженерной мысли.

Обернувшись назад, упёрлась взглядом в громадный чёрный обелиск, у основания которого темнел зев подземного хода. От камня расходились волны тепла, согревая и успокаивая душу, измученную вопросами без ответов. Я, скорее, интуитивно почувствовала эмоции обелиска, которые отпечатались в сознании фразой: «Не бойся! Ты дома! Мы поддержим!»

От этих слов стало удивительно хорошо, словно в крови заискрилось шампанское. Сразу захотелось любить весь мир и это место, в частности. Нет, я понимала, что такая реакция, скорее всего, нетипична. Но как же было хорошо! Я раскинула руки в стороны, кружась и подставляя лицо ласковому утреннему солнышку. Тело распирало от лёгкости и эйфории. Казалось, ещё чуть-чуть, и я оторвусь от земли, взмахнув крыльями, устремлюсь в безбрежную небесную синеву. Рука уже потянулась скинуть мешающую полной свободе нелепую тряпку поверх тела, как сознание взбунтовалось от ненормальности происходящего.

— ЯГУ, какого чёрта со мной происходит?

— Неконтролируемый всплеск полиморфизма. С вероятностью 70% организм экспериментального носителя жаждет обернуться птицей. Энергетических запасов на полноценный оборот недостаточно, возможна частичная непродолжительная трансформация.

— ... — я выругалась цветасто, забористо и от души, вцепившись в простыню как в последний оплот нормальности. Эйфорию как ветром сдуло. — То есть я это контролировать не могу?

— У Оператора это получается значительно лучше, чем у экспериментального образца. Полный контроль невозможен при текущих психофизических показателях.

— Можешь в общении заменить «экспериментальный образец» на «Рогнеда»? Мне так будет комфортней.

— Принято.

Я кивнула гвардейцам, показывая, что готова продолжить путь. Они, стоит отдать им должное, даже бровью не повели на моё кратковременное чудачество, сохраняя полнейшую невозмутимость. Вот это выдержка.

При свете дня удалось рассмотреть своих телохранителей. Высокие, с угольной кожей, одеты в подобие кожаной брони и набедренные повязки. На ногах сандалии с ремешками крест-накрест до колена, к которым крепились ножны с кинжалами. За спиной виднелись рукояти кривых сабель, а на поясе — металлический диск с заточенным по кругу лезвием и странный кастет, имитирующий кошачьи когти. При такой экипировке двигались они на удивление бесшумно. Рядом с ними я чувствовала себя неуклюжей, каждый мой шаг отзывался шелестом мелких камней под ногами.

Я предполагала, что мы отправимся во дворец, но гвардейцы, напротив, указали на террасу двумя ярусами ниже той, где мы сейчас находились. Навскидку расстояние было порядка ста метров. С высоты прекрасно просматривался тренировочный комплекс, где сейчас занималась группа воинов. Кто-то проходил полосу препятствий, кто-то сходился в рубке на саблях, а кто-то тренировался в метании металлических дисков, замеченных мною на поясе у гвардейцев.

Сколько не всматривалась, я не могла рассмотреть среди тренирующихся амори Муар, пока в паре саблистов один из бойцов не зацепил другого, срезав черный платок с головы. Вслед за слетевшей тканью на свободу вырвались смоляные косы по пояс, давая понять, что второй соперник — женщина. Амори радостно улыбнулась, пожала руку своему сопернику и, судя по реакции бойца, похвалила, правда, при этом указав на тонкую кровоточащую полосу наискось пересекавшую могучую грудь воина.

Соперник благоговейно опустился на одно колено перед Муар, скрестив перед собой руки.

— Что это за знак? — невольно вырвался у меня вопрос, прежде чем я успела подумать, что айше должна бы помнить культурное наследие, передающееся веками. Но было уже поздно.

— Сурам признает неоспоримое превосходство соперника и просит продолжить обучение у амори, — безукоризненно нейтральный ответ, если бы не чуть нахмуренные брови.

— Есть ли какой-то график посещения тренировочной площадки? — задала более отвлечённый вопрос, стараясь переключить внимание гвардейца от своей оплошности.

— Это площадка для личной гвардии амори. Тренироваться с амори — великая честь, а уж попасть к ней в ученики — мечта всех ягуаров. Обычно занятия здесь проходят на рассвете.

Я посчитала бойцов, выходило тридцать особей. Маловато для личной гвардии. С другой стороны, я ещё ничего не знаю о местном укладе, а уже пытаюсь делать какие-то выводы. Может, остальные на патрулировании или с важными миссиями в разъездах.

Мы спускались по широким ступеням, которые, вероятно, иногда служили ещё и скамьями для зрителей. В столь ранний час я заметила лишь нескольких мальчишек пяти-шести лет от роду, с восторженным взглядом следящих за тренировкой своих кумиров. Увидев нас, Муар нахмурилась и поспешила навстречу.

— Не стоило приходить сюда. Приступ может повториться, — амори с беспокойством всматривалась в моё лицо, пытаясь обнаружить следы приближающегося недуга. Ещё бы понять, что это за приступ.

— ЯГУ?

— Состояние здоровья в норме. Никаких тревожных показателей.

Выдохнув с облегчением, я не успела ничего ответить, как боец, фехтовавший в Муар, подхватил меня на руки и отрапортовал:

— Позвольте, доставлю маленькую айше во дворец и вернусь на тренировку?

Бабушка кивком дала разрешение. Я же тихо переваривала происходящее. Похоже, что к Рогнеде здесь относились как к тяжелобольному ребёнку, не имеющему собственного мнения. Делалось это без малейшей насмешки лишь с исключительной заботой, и по щелчку пальцев такое отношение вряд ли изменится. Свои позиции придётся завоёвывать.

В замок меня доставили, можно сказать, с ветерком. Сурам лихо перепрыгивал с одного резного мостика на другой, словно они сами выстаивались в кратчайшем пути к дворцу. Во время одного из таких прыжков я рассмотрела, как вниз аккуратно спускают кого-то в паланкине.

«Интересно, вопрос в возрасте или состоянии здоровья?»

Вообще, стоило больше узнать об окружающем мире, но у кого? Ответ на мой вопрос встречал меня у деревянных резных дверей, заламывая руки.

— Хвала духам отцов-прародителей, маленькая айше очнулась! Пойдемте скорее, я велела приготовить ваш любимый завтрак. Вы же неделю пролежали в святилище, мы уже думали, не очнётесь!

Пожилая высушенная временем женщина протягивала ко мне руки со скрюченными пальцами. В длинные седые косы были вплетены сухие перья, бусины, кусочки кожи и меха разных животных. Всю видимую из-под одежды поверхность тела покрывали татуировки, придавая то ли служанке, то ли нянечке жутковатый вид.

«Ведьма!» — мелькнула мысль и исчезла, оставив после себя чувство грызущего беспокойства и неясной опасности. А женщина продолжала причитать, пытаясь забрать меня из рук Сурама.

— Иди отсюда, служивый! Нечего тебе делать на пороге покоев маленькой айше, — выпроваживала она бойца, но тот не спешил ставить меня на пол.

Я невольно заглянула в лицо ведьме, но та мгновенно отвела взгляд, что не добавило уверенности. Чуть извернувшись в руках воина, сделала вид, что поправляю растрёпанные волосы, а сама шепнула Сураму:

— Не уходите, прошу. Я не хочу оставаться с ней наедине.

Тот лишь едва заметно кивнул, давая понять, что воспринял мою просьбу серьёзно.

Я оказалась на полу, придерживая простыню, чтобы она не сползла. Служанка приобняла меня за плечи, оказавшись едва не на две головы выше меня. Она что-то тараторила про завтрак, любимые фрукты айше, купель для омовения с курильницами и благовониями. Дверь покоев отворилась и захлопнулась за нашими спинами, отрезая такого безопасного Сурама от владений татуированной ведьмы.

Стоило переступить порог, как интуиция взвыла об опасности, заглушая все попытки мыслить рационально. В покоях курились благовония с приторно-резким запахом, но не это стало сигналом к действиям. Посреди покоев был выбит в толще скалы бассейн с изумрудно-зелёной водой, парующий не менее ядовито-салатовой дымкой. Пар клубами растекался по полу, поднимаясь облачками к потолку и вновь спускаясь вниз в своей убийственной циркуляции.

— Ну же, маленькая айше! Вам стоит привести себя в порядок. Купель ждёт вас! Всё, как вы любите! — она подталкивала меня к бассейну, на ходу стягивая с тела простыню.

Пар забивал лёгкие и мешал думать, затуманивая сознание. В глазах двоилось, ноги подкашивались.

Где-то на задворках сознания надрывалась ЯГУ:

— Внимание! Обнаружены ядовитые вещества, влияющие на физическое и психическое состояние! Немедленно покиньте зону поражения!

Глава 3

В шаге от бассейна в памяти всплыло одно единственное слово «мариса», и я закричала что есть мочи:

— Сурам!

Мой крик ещё не затих, как воин вломился в покои, цепким взглядом осматривая каждый их уголок в поисках опасности. Служанка что-то верещала про нарушение традиций и гулящих черномордых кошаков, а я, собрав последние крупицы разума, выдавила из себя всего две фразы:

— Взять под стражу! Мариса!

Ведьма оборвала визг на середине, почуяв непосредственную угрозу. Извернувшись змеёй мимо цепких лап Сурама, она метнулась к бассейну, но, поскользнувшись на мокром от испарений полу, упала, ударившись виском о каменный бортик. В тишине послышался отчётливый хруст костей. Служанка больше не поднялась. Сурам проверил у неё пульс, отрицательно махнув головой на мой вопросительный взгляд. Подхватив простыню с пола, он быстро завернул меня в неё и вынес из покоев.

Как-то не так я себе представляла заботу о едва воскресшей принцессе после двух неудавшихся покушений. Как говорится, «тут вам не здесь». Я наивно предполагала, что к айше приставят охрану. Не тут-то было. Обо мне, кажется, забыли сразу после выноса из зоны поражения. Оставив меня у стеночки, Сурам перекинулся пятнистым леопардом и исчез в неизвестном направлении. Ещё удивительно, что при таком отношении оборотень остался караулить под дверью, поверив моим опасениям.

В покои возвращаться не имело смысла, а стоять посреди крытой террасы было, как минимум, глупо. Я в нерешительности переминалась с ноги на ногу, пытаясь решить, куда идти и что делать. Спасение пришло в лице невысокой полненькой женщины средних лет в странном платье цвета индиго и такого же цвета платке, повязанном на голове. Женщина несла в руках деревянный поднос с различными кушаньями. Я не узнала ни одно из них, более того, с толку сбивала необычная расцветка блюд. Другой вопрос, что пахло это всё умопомрачительно, провоцируя на урчание мой изрядно оголодавший желудок.

— Да что ж это делается? Эта карга старая совсем за дитятком не смотрит! Вся исхудала, отощала! Одни кости! Пойдемте, маленькая айше! Ури вас накормит! — служанка как раз подошла к распахнутой двери покоев и мимолётом оценила картину с распростертым телом на полу. Нимало не удивившись, Ури чуть нахмурилась и всё же произнесла:

— Да простят меня духи отцов прародителей, но из неё уже давно пепел сыпался! Туда ей и дорога! Пойдёмте, айше, на веранду, поедите на свежем воздухе. А то тотем, конечно, вас подлечил, но свежий воздух он завсегда детям полезен.

Я покорно последовала за Ури. Пока она единственная казалась островком обыденности и приземлённости в этой незнакомой жизни. Женщина шла, чуть покачивая бёдрами, при этом абсолютно бесшумно. Ни одна чашка не звякнула. С учётом своего социального статуса, Ури всё равно оставалась оборотнем.

То, что я по незнанию приняла за крытую террасу, оказалось балконом, опоясывающим мраморный дворец по периметру. Завернув за угол, мы прошли через ажурную арку и оказались в царстве живой природы. Каменная площадка была небольшой, пять на пять метров. По краям её оплетали зелёные лианы толщиной с мою руку. Кадки с высокими незнакомыми деревьями возвышались живыми колоннами. Корни деревьев уже давным-давно совершили побег из старинных полуразрушенных кашпо и врастали в камень. Под сенью раскидистых крон стояла плетёная мебель с обилием цветастых подушечек. Уютно.

Но самое потрясающее — это вид на водопад, открывающийся с площадки. Потоки воды срывались со скал с грохотом. Невесомая водяная взвесь ощущалась в воздухе, оседая на коже прохладой шёлка. Ограждения у площадки не было. Не считать же ограждением лианы.

Я осторожно подошла к краю и заглянула вниз. У подножья скалы за тысячи лет потоки воды выбили в камне озеро. Кристально чистая вода пенилась, бурлила, словно жаждала утянуть в свой водоворот.

Над струями водопада солнце преломлялось в каплях, образуя невесомые искрящиеся радуги в несколько ярусов.

Я смотрела на простор и не могла насмотреться. Хотелось вдыхать полной грудью, раскинуть руки и....

— Айше, нет! — вскрикнула встревоженно Ури.

— Внимание! Опасность частичной трансформации! Полная трансформации невозможна, — набатом звучал в моей голове голос ЯГУ.

Я шарахнулась от края, цепляясь за лиану. Растение мягко пружинило под рукой. Как резинка.

— Айше, не подходите к краю! Вы прошлый раз сорвались, едва живы остались. Хорошо, сестры на помощь позвать успели, — Ури взяла меня под локоток и провела к маленькому столику, где уже расставила угощение.

Вот как, значит, звучит официальная версия. Занятно.

— Ури, а где старшие айше? Я их не видела.

— Так с утра отбыли с посольством к Кобричам, — ответила служанка, поправляя за моей спиной подушки. — Бабка ваша приглашение прислала ещё полцикла назад, вот поехали старших внучек показывать.

Хм. А Ури — прекрасный источник информации, главное, правильно им воспользоваться.

— А как же я? — подняла на служанку широко распахнутые глазищи, словно вот-вот собиралась заплакать.

— Дык, вы же поутру ещё восстанавливались, никто ж не знал, когда очнётесь. Матушка ваша ходила в святилище, да только ушла ни с чем. Пришлось так отбыть.

Что-то мне подсказывало, что айше Дара явно не за этим приходила. И что неслучайно всех зачинщиц покушения убрали с глаз долой.

— Маленькая айше, если пообещаете к краю больше не ходить, то я вас одну оставлю. У меня ещё на кухне столько дел...

Служанка явно не решалась оставить меня одну, чтоб не дай духи, я повторно не решила отправиться в полёт. Заверив Ури, что буду паинькой, осталась обедать.

Разглядывая поднос, раздумывала, с чего начать. Вазочка с ломтиками чего-то фиолетового пахла почему-то жареным мясом. Мозг никак не мог сопоставить запах и цвет, испытывая диссонанс. Красным цветом были окрашены ломтики ещё в двух пиалах, но они пахли фруктами. Какая-то рассыпчатая крупа имела желтоватый оттенок, а несколько пиал были практически бесцветными.

— И что из этого можно есть? — пробормотала я в нерешительности, вспоминая цвет марисы в покоях и с опаской взирая на разноцветные блюда.

— Проанализировав визуальные маркеры Оператора, рекомендую начать с фиолетового, как с наиболее питательной пищи. Красное — с высоким содержанием полезных веществ, витаминов. Жёлтое — всё ещё полезно. Белое — нейтрально.

Доверившись ЯГУ, я с опаской закинула в рот фиолетовый ломтик. Горячее сочное мясо таяло во рту. Необычные пряности лишь оттеняли его вкус. Закончилось оно прискорбно быстро. За ним в ход пошли фрукты и овощи, остальные блюда продегустировала, но не осилила. Пока я опустошала наиболее аппетитно пахнущие пиалы, ЯГУ информировала:

— Оператор рефлекторно использует пассивный силовой конструкт, определяя потенциально полезные и вредные вещества. На основании данного конструкта ЯГУ может рассчитать программу питания для оптимального восстановления и улучшения физических кондиций Оператора.

— Было бы хорошо. А то меня ветром сносит.

— Здесь нет воздушных колебаний.

— Да я в переносном смысле. Слабая очень. Мне это не нравится, — я откинулась на подушки, признавая очевидный факт. — Этак меня когда-нибудь точно убьют и ничегошеньки им за это не будет. Слабые здесь не выживают. Надо начинать тренироваться, а для этого нужно напроситься к амори Муар в ученицы.

Но пока актуальными оставались вопросы, где жить и во что одеваться.

Простыня, конечно, сослужила хорошую службу, но я обратила внимание на одежду Ури. Платье служанки мне показалось несколько фривольным. По сути, это два куска ткани, сквозь которые продевались тонкие кожаные шнурки и завязывались на плечах, образуя бретели. Если бы не пояс на талии, то любое дуновение ветра развевало и без того полупрозрачную ткань. Более того, детали одежды между собой не были сшиты, оголяя по бокам всё... от ушей и ниже. Выглядело экзотично и откровенно, особенно с учётом полного отсутствия нижнего белья. На фоне такого наряда моя простыня была настоящим монашеским одеянием.

Расправившись с обедом или запоздалым завтраком, я собрала пустую посуду и задумалась, куда вернуть. Оставлять после себя свинство не хотелось даже с учётом местного статуса. Особенно из-за него. Если следовать логике, то кухня должна располагаться где-то внизу, дабы не будоражить запахами весь дворец. Значит, будем спускаться, пока не услышу соблазнительные запахи. Подхватив поднос, я отправилась в поисках любой лестницы, ведущей вниз. Внимания я «почти» не привлекала. Насколько бесшумно шла Ури, настолько же громогласно перемещалась я. Пиалы и чашки звякали друг о друга, напоминая фальшивый колокольный звон.

«Вестибулярка ни к чёрту, — мысленно выругалась я на свой крестный ход. — Меня так в ученицы не возьмут. Надо с этим что-то делать».

В задумчивости я не сразу отреагировала на реплику ЯГУ:

— Вы почти вернулись к своим покоям.

— Ты-то откуда знаешь? — справедливо возмутилась я.

— Я строю трёхмерную модель дворца и прилегающей местности на основании пройденного вами пути.

— ЯГУ, тебе кто-нибудь говорил, что ты исключительно полезна? — я нагло льстила, но не кривила душой. Функционал этого Ядра мне всё больше нравился.

— Дайте подумать. Если не ошибаюсь, в прошлую нашу встречу вы назвали моего разработчика мудаком, и обвинили в том, что цивилизация двуипостасных пришла в упадок из-за нерасторопности действий других ЯГУ по спасению Операторов.

— Чего не помню, того не было! — хмыкнула я. — Подозреваю, наше общение прошлый раз не задалось. Ты кстати, действительно, проявляешь себя с исключительно полезной стороны. Почему я тогда на тебя ругалась...

ЯГУ промолчала, не посчитав нужным ответить на вопрос, из чего я сделала вывод, что не всё так однозначно было в прошлом. Обвинения были не беспочвенны.

Подойдя к своим покоям, наблюдала за активной деятельностью. Тело уже вынесли, изумрудно-зелёный отвар марисы вычерпывали из бассейна в глиняные амфоры и герметично закупоривали горлышка воском. Стены, полы и мебель протирали маслами с благовониями. Запах стоял такой, что глаза слезились, но, как ни странно, поверхности после протирки переставали фонить зелёными оттенками. Весь текстиль, начиная с постельного белья, подушек и заканчивая занавесками на балкон, заворачивали в тёмную ткань, предварительно смоченную маслами.

«Вот это команда по дезинфекции», — я с удивлением наблюдала за быстрыми и профессиональными действиями двух девушек и двух парней.

— На ближайшие три дня маленькой айше следует выбрать другие покои на этаже, пока эти полностью очистятся и станут безопасны, — Сурам преградил мне путь, недоуменно рассматривая поднос с пустой посудой в руках.

Я кивнула, но всё же возразила:

— Всё понимаю, но хотя бы одежду...

— Я передам амори ваши пожелания на этот счёт.

Оборотень рассматривал меня пристально, чуть прищурив глаза. Стоя рядом с ним, мне приходилось задирать голову, чтобы смотреть в глаза. Высокий, зараза. И сильный. Грудь воина была испещрена белыми шрамами, среди которых розоватой коркой виднелся след сегодняшней тренировки. Пялиться было неприлично, поэтому я попыталась перевести тему:

— А вы не подскажете, как пройти... — я хотела сказать на кухню, но само собой вырвалось, — ... в библиотеку?

Похоже, опять привет из прошлой жизни.

— Вы с этим туда собрались? — я смогла удивить Сурама. — Может, сначала на кухню, а потом в зал памяти?

Вот и славно! Проводник нашёлся сам!

— На кухню можно сейчас, поблагодарить Ури за вкусный и полезный завтрак, а в зал памяти, может, вечером, если вы не будете заняты на дежурстве?

Сурам рассматривал меня так, будто у меня две головы выросло. Похоже, я что-то не то ляпнула. Пришлось стоять и мило улыбаться, стараясь не коситься на его шрамы. Авось, сойду за пришибленную на всю голову. Пауза затягивалась.

— Раму, проведи маленькую айше на кухню и обратно.

Эх, а согласия так и не дал. Значит, библиотека пока отменяется. Сама я дорогу туда не найду.

Приказ был отдан и выполнялся молниеносно. Одна из девушек, скинула замасленные тканевые обмотки с рук, стянула через голову тёмную накидку и, сняв обувь, осталась передо мной босиком в лёгком розовом платье фасоном один в один как на Ури.

— Айше позволит забрать поднос? Так будет быстрее и ... тише. — Девушка зарделась, её кофейного цвета кожа чуть покраснела. Похоже, моё фееричное блуждание слышало полдворца с учётом чуткого слуха оборотней.

— Спасибо.

Я отдала поднос, не став упорствовать и позориться дальше. Раму лёгкой походкой дошла до первого попавшегося угла и надавила на стену. Каменная плита бесшумно сдвинулась от лёгкого нажатия, обнажая уходящую вглубь лестницу.

Неудивительно, что я так и не смогла найти путь вниз.

Мы спускались быстро и без разговоров. Раму одной рукой держала балансирующий поднос, а другой нежно касалась стены, отчего та начинала слегка светиться. Присмотревшись, я поняла, что стены покрыты мхом, светящимся от прикосновения.

«Вот это экологически чистая подсветка, управление на уровне тачпада. Даже не светлячки».

Лестница закончилась таким же закоулком. Одно нажатие, и мы вышли посреди воистину монументального зала. Кухонный цех соответствовал размерам самолётного ангара. По бокам вдоль стен с широкими арочными проёмами виднелись столы, открытые очаги, печи. Повсюду сновали женщины и мужчины в одеждах цвета индиго. Гул разговоров, жарки, варки, выкриков. Посреди кулинарного хаоса, размахивая скалкой, стояла Ури, поторапливая своих подчинённых и снимая пробы с подносимых блюд.

Мы с Раму застыли, боясь привлечь к себе внимание, но от зоркого глаза Ури ничего не укрылось. Она всплеснула руками, увидев нас, и ринулась в атаку:

— Да как же это? Зачем, маленькая айше? Мы бы всё убрали, — она выхватила поднос из рук Раму и тут же передала пробегающей мимо девушке. — Здесь душно, и гомон. Вам может стать плохо. Пойдёмте на свежий воздух.

Ури взяла меня под руку и повела за собой в маленький внутренний дворик, скорее напоминавший колодец, увитый плющом. Где-то высоко в небе светило солнце, но его лучи не достигали земли, здесь царила приятная прохлада и полумрак. На маленьких скамейках сидели с коктейлями в руках и отдыхали подчинённые Ури. Они ретировались, едва заметив нас. Словно из ниоткуда возник ещё один коктейль специально для меня. Я отметила, что жидкость в нём переливалась золотистым цветом.

— Что это? — я полюбопытствовала, присматриваясь к искрящимся звёздочкам внутри. Они шипели пузырьками газа, словно шампанское.

— Энергетический напиток для восполнения сил.

Я отпила глоток и почувствовала, как по горлу скатывается прохладный комочек и взрывается маленьким солнышком. Кофе проигрывал этому энергетику всухую. Казалось, я могу свернуть горы одним мановением руки. Зрение обострилось, различая ранее незаметные морщинки в уголках глаз Ури. Слух улавливал её мерное глубокое дыхание и даже спокойное сердцебиение. Я смутилась. Чтобы отвлечься, перевела взгляд на стены искусственного «колодца». Обвитые местным плющом и лианами они подсвечивались белыми точками. Я осторожно прикоснулась к одной из точек, ощутив чуть шершавый выступ на стене, который достаточно удобно обхватывался пальцами. В задумчивости поглаживая камень, я пыталась уловить навязчивую мысль или скорее воспоминание за хвост.

— ЯГУ, ты дорогу сюда запомнила?

— Да.

— Нужно будет сюда наведаться.

Я ещё не понимала зачем, но смутные ассоциации вертелись в голове. Отвесная стена, выступы разной формы, лианы-веревки, высота, адреналин в крови, секунда свободного падения до срабатывания системы...

Скалодром. Это природный скалодром, один из лучших тренажеров для тела. Я чуть не запрыгала от радости.

Окинув взглядом высоту скальных выступов, пришлось признать, что пока мне не светит покорить тридцатиметровые, хоть и не отвесные стены. Но зато в памяти всплывали осколки забытых знаний про тренировки, комплекс разминки, базовые занятия для укрепления вестибулярного аппарата. Вот чем я займусь, прежде чем напрашиваться к Муар в личное ученичество.

— Ури, а мы могли бы пересмотреть мой рацион?

***

Сурам наблюдал за тщательной уборкой следов неудавшегося покушения на маленькую айше. Шаг за шагом он восстанавливал в памяти разрозненные факты и малозначительные события так или иначе связанные с Редой. Воин пытался понять, почему сегодня откликнулся на странную просьбу ребёнка. Да, в их традиции дети — превыше всего, но выживает сильнейший, а таковой, к сожалению, Рогнеда не была.

Две старшие дочери айше Дары уже притягивали взгляд упругостью тела, воинственным дерзким нравом, младшая же... Болела. Двуипостасные практически не болеют. Могут восстанавливаться от ран, могут умирать, но не болеют. Болеют выбраковки.

Тем горше было видеть, как мучается гордая дочь своего народа при взгляде на младшую дочь. Молчаливый позор семьи. Тем необычней была позиция амори по отношению к этому ребенку. Воины не судачили, не пристало им обсуждать семейные дела своего предводителя. Но в тайне каждый из них не понимал, к чему такое пристальное внимание к заведомо бесполезной выбраковке.

Однако же, когда девчонка сорвалась со скалы, позиция многих изменилась. Во-первых, айше выжила. Неизвестно как, но она дожила до того, как её доставили к тотему. А это уже говорило о многом, в том числе и о скрытых резервах организма.

Во-вторых, нашлись те, кто видел, как айше «помогли» оступиться. Это только кажется, что в полупустом дворце никто ничего не видит. Как бы не относились к Реде до этого, но сейчас зрело справедливое возмущение подобным самоуправством. Общество держится на традициях, амори — первейшие блюстители устоев. Даже если в их семье родилась выбраковка, она должна была покинуть клан в свой срок и в соответствии со всеми традициями.

И, в-третьих, когда айше Миа тайком улизнула с праздника Единения, Сурам проследил за ней. Как один из самых перспективных бойцов он присматривал себе не менее статусную партнёршу. Почему бы не замахнуться на одну из айше. Невольно он стал свидетелем ссоры амори и айше, и заметил рваные кровоточащие раны на лице у Мии. Отпечаток был чужой. Следы когтей Муар Сурам носил на груди, Ума с причитаниями шагала за сестрой, заламывая руки, и руки эти были чисты. Оставалась только Рогнеда, а это означало, что у маленькой айше прорезались коготки.

Когда после тренировки Сурам вызвался доставить Реду в покои, он и подумать не мог, чем это закончится. Малышка не просто не вырывалась, как это было во время приступов, она спокойно лежала, осматриваясь по сторонам совершенно осознанным взрослым взглядом. Отмечая про себя странности, он добрался до покоев в рекордное время.

Увидев старую няньку, приставленную айше Дарой к младшенькой, Сурам поморщился. Она безотчётно вызывала у него отторжение. И вроде бы не её вина, что она дожила до глубокой старости, но ассоциаций с ходячим трупом избегать не удавалось. То ли от того, что страхи Реды удивительно совпали с его, то ли от сладковатого запаха тлена и разложения, витавшего в воздухе, но воин убедил себя остаться у двери покоев. Интуиция твердила, что так нужно, а своей интуиции Сурам привык доверять. Она и в этот раз не подвела, вот только опасность была намного более изощрённой, чем предполагалось. Мариса.

Приглядывая, как сноровисто убирают остатки заразы из покоев, Сурам поморщился. Где-то на грани слышимости разносился надоедливый звон, словно кто-то намеренно бил посуду. Звуки то приближались, становясь громче, то отдалялись, пока из-за угла не появилась маленькая айше с подносом. Она шла по камням, словно новорожденный котёнок, неспособный устоять на лапках. Природная грация двуипостаных позволяла им передвигаться бесшумно, но не в этом случае. А уж беседа оставила неизгладимое впечатление.

Айше спокойно смотрела ему в глаза при разговоре, не тушевалась, не избегала, не боялась, как это ранее бывало. Именно поэтому Сурам не сразу понял, какое предложение сорвалось с её уст. Прогулка в зал памяти после заката от ребёнка — это попросту противоестественно.

Его много куда приглашали: любоваться закатами и звёздным небом, наслаждаться купанием в водопаде и мерцанием фонтанов на террасах, но заниматься сексом в зале памяти? Он ошарашенно смотрел на маленькую айше, не в силах никак отреагировать на предложение. Втянув глубоко в себя воздух, Сурам снова ощутил запах смерти. Внимательно присмотревшись к Реде, он понял одну простую вещь. Это не ребёнок, чудом переживший две гарантированные смерти и пахнущий тленом, испорчен. Это он, Сурам, испорчен вниманием кошек, жаждущих его внимания и ласки. В этом случае Реда имела в виду именно то, что сказала, а не то, что принято подразумевать у взрослых под этими фразами.

Сурам смутился впервые за несколько десятков циклов. Кроме того, на ум пришла здравая мысль, что надо бы присмотреть за айше, пока она не оправится. Ведь далеко не все кошаки могут оказаться приверженцами моральных устоев. Вкусы бывают разные. А дети... Не пойман — не вор.

Глава 4

Для начала я выбрала себе новые покои. Главным критерием выбора стал не размер кровати, глубина бассейна или обилие драгметаллов в отделке. Мне приглянулись самые маленькие из всех увиденных апартаментов, но в них была своя изюминка. Кажется, до меня они принадлежали парню. Вообще изюма в них было как в кексе, но явно не с женской точки зрения.

Во-первых, они запирались изнутри массивной деревянной перекладиной, что в свете двух покушений на нашу с Рогнедой жизнь было немаловажно. Во-вторых, покои были хоть и маленькие, но двухуровневые. На первом уровне располагался местный аналог гимнастического зала с покрытым пылью инвентарём. Часть инвентаря я узнала по упрощённому сходству с тренировочной площадкой Муар. Подобие манекена для отработки ударов, шесты с поперечинами для набрасывания на них тонких металлических колец, турник, щит для метания сюррикенов. Сюда бы ещё упругий канат или гладкий шар с доской для балансирования, и я была бы счастлива. Здесь же на первом уровне располагался неглубокий бассейн три на три метра из белого мрамора с серыми прожилками. Чистая прохладная вода манила окунуться, но я оставила это на потом. Измученному тренировками телу предстоит ещё не раз там поваляться.

Здесь же за неприметной дверцей был местный клозет. Отверстие вырублено в скале, а смыв работал безостановочно. Видимо, для этих целей был отведён один из потоков с водопада. Удобно.

На второй уровень вела широкая каменная лестница, у основания которой спряталось небольшое рабочее место. Не полноценный кабинет, но сделать записи вполне можно. Деревянная мебель выглядела как новая. Резной стол с обилием ящичков из красного дерева дополнял стул с мягкой обивкой на спинке и сидении.

Вполне на уровне. Над столом висела уменьшенная копия карты неизвестного материка с обозначениями обелисков. Материк был единственный, со всех сторон омывался океаном, но имел в одном месте подковообразный залив, глубоко врезающийся в сушу. На берегу залива художник нарисовал не обелиск, а знак трилистника. Знать бы ещё, что это за место такое... столица? Это были мои первые знания о Мортене. Пробел в этом направлении нужно тоже устранять, и чем быстрее, тем лучше.

На второй уровень я поднималась в задумчивости. Здесь у дальней стены располагалась двуспальная кровать. Рядом с ней виднелся скромных размеров платяной шкаф. После посещения апартаментов с целыми гардеробными комнатами, этот был действительно скромным.

Ещё в интерьере присутствовали чайная зона с небольшим столиком и парой низких деревянных табуретов с маленьким вышитыми подушечками.

Комнату оформили в нескольких оттенках зеленого: от изумрудного до нежно салатового. Занавески, ласкаемые ветром, напомнили морские волны. Постельное бельё, расшитое серебряными нитями, имитировало растительность джунглей.

Я вышла на балкон. Мне ещё не попадались покои айше, где бы не было собственной смотровой площадки. Размеры и формы балконов разнились, были открытые с видом на утренние рассветы, были уютные беседки для любования закатами, и лишь эти апартаменты выходили непосредственно к водопаду. Грохочущий поток стремительно проносился мимо, брызги бодрили, вода в горах была ледяной. Внизу за водной взвесью и пенными бурунами виднелось небольшое озерцо, оно находилось выше по уровню, чем видимое мною ранее. Глубину на глаз определить не удалось, но чем-то оно привлекало внимание. Подышав свежим влажным воздухом, отправилась потрошить шкаф в надежде найти более приличную одежду, чем простыня или два куска ткани, по недоразумению незваные здесь платьями. И мне повезло.

В шкафу висело несколько тренировочных комплектов, состоящих из рубашки и штанов. Серые, без вышивки и прочих украшений, они были мне слегка великоваты, но выбирать не приходилось. Из осмотренных ранее покоев я прихватила несколько платьев местного фасона, но чувствовала себя в них откровенно неуютно. Особый дискомфорт вызывало отсутствие нижнего белья. Я специально присматривалась к Ури и Раму. Лёгкая ткань не скрывала столь пикантную подробность. Брать вещи с чужого плеча было странно, но не в простынке же дефилировать.

Пока переодевшись в тренировочный костюм, я отправилась к Ури. Нужно было решить вопрос с уборкой и с одеждой.

Шеф-повар Ягеров нашлась на кухне, только в этот раз я сама смогла повторить путь, проделанный ранее с Раму.

Я была невероятно горда собой, пока не увидела округлившийся от ужаса глаза Ури. Она с невероятной проворностью скинула с себя фартук, обернула его вокруг моей талии и, подхватив меня подмышку как пушинку, выбежала обратно в сумрак переходов. Едва камень за нашими спинами встал на место, она разразилась причитаниями:

— Да что ж это делается?! Да зачем же вы на себя беду кличете?! Пусть духи будут милостивы к этой болезной, ибо она не ведает, что творит! Во имя неба, земли и морских глубин! — Ури поочерёдно приложила пальцы ко лбу, солнечному сплетению и животу, а затем поцеловала висящий на кожаном шнурке знак трилистника.

А знак как на карте на берегу залива... Я ждала более внятных объяснений.

— Маленькая айше, снимите их немедленно, не навлекайте на себя беду, — в глазах Ури застыла мольба.

— Да в чём дело-то? Я не понимаю!

— Девочки, девушки и женщины никогда не наденут на себя атни по доброй воле. Табу!

Похоже, имелись ввиду штаны.

— Но амори их носит! — возмутилась я, вспомнив тренировку Муар, где её нельзя было отличить от остальных бойцов.

— Атни положены лишь воину, и то после изнурительного экзамена. Женщина, одевшая атни, прогневает духов, бросая вызов своей природе и своему предназначению, — назидательно вещала Ури. — Амори — лучший боец клана и одна из сильнейших кошек в Мортене. И она не женщина. Она достойна носить атни, как никто другой.

«О, как всё сложно! Здесь какая-то помесь махрового патриархата и боевых традиций».

Смущала только часть фразы, что амори — не женщина. Надо будет расспросить Муар при случае. Только ещё неизвестно, когда этот случай представится.

Штаны пришлось стянуть и свернуть в моток, попутно стукнув по загребущим рукам Ури, пытавшимся умыкнуть их. Фигушки, мне нужнее.

— Я, собственно, почему пришла, — спешила я перевести разговор в нужное русло, — может кто-нибудь мне помочь убраться в выбранных покоях?

— Так все покои айше регулярно убираются, — недоуменно ответила Ури.

— Мне бы двухуровневые убрать, — в моём голосе сквозила неуверенность. Реакция Ури была неожиданной.

— Маленькая айше, почему именно эти? Может, любые другие? — служанка заискивающе заглядывала мне в лицо и нервно кусала губы.

— Эти хочу, и не спорь! Никому ни слова! — я топнула ногой, включив царевну Несмеяну и состроив разгневанный вид. — Надо, сама уберу! Дай мне только ёмкость под воду да тряпки. И ещё, подготовь для меня швейные принадлежности, да шнуров кожаных побольше, буду усовершенствованием одежды заниматься. Не хочу воинов наших обижать, — я почему-то вспомнила про краповые береты, положенные только лучшим из лучших. Память продолжала подкидывать подарки-воспоминания.

После фразы про швейные принадлежности лицо Ури приобрело одухотворенный вид, дескать, ещё не всё потеряно, раз айше женским делом решила заняться. Чувствую, ждёт её большой сюрприз, как и всех остальных.

Покои в порядок я приводила вместе с Ури. Та пришла собственноручно мне помогать, сохраняя секретность. Во время уборки я разговорила свою помощницу под предлогом провалов в памяти и узнала много нового о Рогнеде.

Оказывается, девочка приехала к Ягерам всего пол цикла назад, до этого жила с отцом. Айше была нелюдима, сторонилась шумных компаний, старалась уходить в лес или к водопаду. По приезду к ней приставили няню из волков, которая была и компаньонкой, и служанкой в одном лице. Буквально сразу айше стало нездоровиться, у неё стали происходить приступы, в процессе которых она падала на землю и сотрясалась в судорогах.

«Ещё бы, если её травили регулярно!» — но оставила свои мысли при себе.

Айше предстояло прожить у Ягеров до совершеннолетия и пройти обряд первого оборота. Если бы зверем Рогнеды оказался кто-то из кошачьих, то девочка претендовала бы на трон Ягеров вместе с сёстрами, а если волчица, то отправилась бы к отцу.

— А если окажется кто-то другой? — закинула я удочку Ури, желая узнать больше подробностей про систему так называемого подданства по второй ипостаси.

— А кто ж у вас ещё может быть? Ежели не родительские, то только обряд Единения проходить. Пусть отведут духи от маленькой айше эту напасть. Там уже только мелочь на нас соглашается. Прошли те времена, когда к нашим душам тянулись звериные владыки. Обмельчали мы. Недостойны, — Ури горестно вздохнула, вытерла руки о передник и поцеловала трилистник украдкой. Видимо, я зацепила какие-то личные мотивы своими расспросами.

— Ури, а какая твоя вторая ипостась?

— Ласка!

— О, да ты у нас юркая, превосходная охотница и диверсантка! Такие таланты под носом пропадают, — похвалила я Ури, отчего та аж зарделась.

— Да бросьте вы! Скажете тоже! Кухня — моё место, моё поле боя, где я неизменно одерживаю победу! — Ури говорила с гордостью, уперев руки с мокрыми тряпками в бока. Однако всё же честно созналась, — когда я была в вашем возрасте, то обучалась с братом, тренировалась. Хотела пройти проверку на ношение атни. Крест на этой мечте поставил первый оборот, вернее, его отсутствие. Я тогда чуть не стала выбраковкой. Мне очень повезло, что Единение прошло успешно.

Я подошла к Ури и обняла покрепче за талию.

— А я-то как рада! Кто бы ещё возился с пришибленной на всю голову маленькой айше.

Ури ушла, когда покои блестели как у кота... кхм... глаза в темноте. А я совершила набег по гардеробным, выбирая наименее прозрачные ткани для своих целей. Ну что же, курсы кройки и шитья я не заканчивала, но в детстве одежду на кукол шила, а потому с энтузиазмом принялась за работу. К вечеру в моём гардеробе имелся набор бикини на завязках веселых расцветок, пара свободных шортиков и простейших маек, и несколько платьев, которые я по бокам стянула кожаными шнурками крест на крест вместо ниток. Ходить в них было не сильно удобно, зато ткань не норовила оголить телеса от каждого дуновения ветра. Пока на этом мои дизайнерские мысли иссякли, и я отправилась выгуливать одно из обновлённых платьев.

Цель прогулки была самая что ни на есть прозаическая: я везде совала свой нос, чтобы ЯГУ смогла составить полный трёхмерный план дворца. На окрестности пока не замахивалась. И так нужно было исследовать муравейник высотой под тридцать метров в толще скалы. Если бы не подсказки ЯГУ, из некоторых мест я бы просто не вспомнила, как выбираться. Оказывается, пешие прогулки, да ещё и спуски-подъемы по ступенькам — прекрасный вид физической нагрузки. В гости к Ури я сегодня наведывалась раз пять в и выпросила себе глиняный кувшинчик с местным энергетиком в разбавленном виде. Сворачивать горы мне сейчас не нужно, а вот общий тонизирующий эффект был налицо.

Повариха пристально осмотрела мой наряд со всех сторон и не нашла ничего крамольного. К ночи мы закончили обходить один из этажей дворца. Но этажом конструкцию назвать можно было лишь условно. На самом деле она напоминала соты в пчелином улье. По внутренним ходам можно было попасть как на верхние этажи по лифтовой системе, так в параллельные помещения на едином уровне-этаже. Это не отменяло крытых анфилад с каменными площадками снаружи дворца.

Пока назначения помещений от меня ускользали. Здесь не было привычных библиотек, бальных залов, кабинетов, столовых. Вообще внутреннее убранство посещённых комнат поражало простотой и отсутствием вычурности. Словно это не дворец правящей династии. Простая и добротная мебель, обилие камня. Декором служили растения и мозаики из различных минералов. Ни тебе ковров, ни гобеленов, ни золотых украшений.

Странности на этом не закончились. Обнаружились перекрёстки, в которых видны были выходы в несколько направлений, но они не работали. Будто были зафиксированы с обратной стороны. ЯГУ отмечала их на схеме и советовала, пока не «подвергать себя риску неосмотрительными действиями».

Моё же природное любопытство жаждало докопаться до разгадки, но пока информации на эту тему не было. Назревала необходимость пообщаться с амори Муар.

Уточнив у первых повстречавшихся воинов о нахождении амори, получила ответ:

— Медитирует.

Представив себе некое спокойное уединённое место где-нибудь на берегу реки, я сильно удивилась, обнаружив бабушку Рогнеды на тренировочной площадке.

Оружие в её руках мелькало с невообразимой скоростью. Отсветы факелов отражались от заточенных лезвий, образуя вокруг неё едва заметный глазу световой покров.

Красиво и, наверняка, требует предельной концентрации.

Мы наблюдали с ЯГУ. Та анализировала «медитацию» амори и комментировала в процессе, что из этого я смогла бы повторить в нынешнем состоянии. Пока вердикт был неутешительным. Ни-че-го! Что-то подобное я предполагала, но надежда умирает последней.

Солнце уже давно скрылось за горизонт. Дневной зной сменился ночной прохладой, лаская разгоряченную кожу. Откуда-то потянуло солоноватым запахом моря.

***

Муар методично отрабатывала основные приёмы с саблей. Отсветы факелов мелькали на обсидиановой коже, словно блуждающее пламя ласкало свою любовницу. Ровное дыхание, полная сосредоточенность. Удар, уклонение, отскок. Выпад, поворот вокруг своей оси, удар. Танец с невидимым соперником продолжался.

Физическая нагрузка всегда успокаивала далеко не флегматичный темперамент амори. Вторая ипостась пантеры незримо проявлялась в поведении. Слишком порывистая, слишком живая, слишком резкая и скорая на расправу. Марук уравновешивал и дополнял сестру спокойствием и взвешенным подходом ко всем вопросам. Хотя Муар подозревала, что младший братишка железной рукой вытравил из характера всё лишнее, коря себя за события юности. Единственная схватка перекроила их жизни навсегда, заодно сменив и линию наследования в клане. А всё из-за одной драной кошки, Ядвиги Рейс. Её семья стала рассадником бед и несчастий для всей Мортены. Пятнадцать циклов прошло с момента её заточения, а эхо последствий до сих пор разносится над кланом Ягер.

Мало того, что она испортила жизнь Муар, так Ядвига ещё соблазнила мужа племянницы. Здесь некстати в Даре пробудились змеиные гены. Месть вышла жестокой. Отца Ядвиги казнили из-за одержимости марисой, поэтому никто не усомнился, когда дочь попыталась устранить беременную соперницу с помощью этой же отравы. Если убийство Дары ещё можно было отнести к сведению личных счетов, то покушение на младенца тянуло на высшую меру, с учётом груза семейных прегрешений в прошлом.

Только Муар и клановая повитуха волков знали правду. Дара собственноручно травила ребёнка в своём чреве, почти двое суток раскуривая марису в покоях.

Это был первый раз, когда Муар ужаснулась поступкам собственной племянницы, но, имея собственные счёты к Ядвиге, смолчала. Месть свершилась, Ядвигу заточили, вот только Реда не умерла. Слабая, болезненная, она назло матери и всем вокруг продолжала жить, мучаясь приступами столь кошмарными, что ребёнка то и дело приходилось отправлять к клановому тотему на восстановление.

Если разобраться, то страшным была даже не клевета из мести, а использование марисы против Рогнеды. Это уже тогда тянуло на предательство, а сейчас и подавно. Возможно ли, чтобы Реду травили регулярно на протяжении пятнадцати циклов, провоцируя приступы? Не похоже. Когда ненужное своим родителям дитя приехало к ягуарам, она была закрыта, необщительна и смотрела на всех с опаской, как загнанный зверь. Однако и приступов у малышки не наблюдалось, пока Дара не приставила к дочке волчью ведьму. Немыслимо. Невозможно поверить. Неужели племянница изводила родную кровь чужими руками?

Если вначале Муар надеялась, что Реда ошиблась, указав на марису, то сомнения отпали сами собой, стоило войти в малые покои младшей айше. Свежий воздух, проникающий через открытый балкон, не смог выветрить острый запах благовоний с примесью сумасшествия. Каждый вдох травил животную ипостась, заставляя её бесноваться, бороться за собственную жизнь. Когда-то давно, более ста циклов назад, отец дал им с Маруком ощутить на себе дыхание смерти для двуипостасных. Ощутить и запомнить на всю жизнь.

Реде несказанно повезло, что она смогла распознать отраву. Обыск в покоях Дары и двух других айше показал, что от марисового наследства осталась едва половина. Если остальная половина потрачена на убийство Рогнеды, то эту кровь проще вырезать под корень, чем передать будущее рода в такие руки.

Тяжкие мысли тем не менее не притупили чувства. Гонца с южных пределов она услышала издали. Тот дышал тяжело и шумно, не стесняясь своей слабости. Двухдневный забег в животной ипостаси не мог не сказаться на человеческой. Упав на колено, измученный гонец рапортовал лаконично:

— Три тела на берегу. Океаниды. Умерли не своей смертью.

— Выбраковки?

— Не похоже, есть дыхательные татуировки на шее.

— Я уведомлю Триарха и океанидов. Отдыхай. На рассвете отправимся обратно с консулами. Они засвидетельствуют погребение по водным обычаям и сообщат клану.

***

Духота дня сменилась столь желанной прохладой. Ночное небо, усыпанное мириадами звёзд, безразлично смотрело на поздних гостей, не желающих подчиняться природным ритмам. День для жизни, ночь для отдыха. Такой ритм привычен и продиктован самой природой. Противиться ему противоестественно, но необходимо, если воин находится на посту.

Сурам не был на посту. Он вдыхал полной грудью ночную прохладу, ощущая на разгоряченной коже далёкий океанский бриз. Сладкие стоны, едва сдерживаемые молодой кошкой, будоражили кровь и тешили самолюбие зверя. Сурам жадно двигался между ног партнёрши, обхватив её упругие бёдра, чувствуя влажный шёлк её желания. Ритмичные движения сопровождались всхлипами, кошка всем телом выгибалась навстречу, призывно подставляя грудь под умелые ласки любовника. Позволив себе частичную трансформацию, Сурам шершавым языком прошёлся по возбуждённым соскам. Протяжный стон и отметины от когтей на спине стали ему ответом.

Увлекшись реакцией молодого податливого тела, так чутко реагирующего на незамысловатые ласки, Сурам вдруг замер, словно наткнувшись на непроходимую стену.

Запах. Запах будоражил, поднимая градус крови. Пробуждая истинные желания, не обладать, срывая с губ сладостные стоны, а защищать, заботиться, ставя на пьедестал ту единственную, кто достоин быть свободной кошкой, гордой и своевольной, сильной и мудрой.

Очередным резким, практически грубым толчком оборотень заполнил случайную партнёршу до отказа, изливаясь в пока ещё не способное к зачатию чрево. Девушка всхлипнула и обмякла. Воин отстранился и попытался снова уловить столь манящий аромат, но солёный морской бриз уже развеял шлейф незнакомки.

Кто? Это не молодняк этого цикла, их запахи он знает. Гости? Могли ли прибыть посольства? Или в ком-то из недавних детей расцвела женственность вкупе со зверем?

Непременно стоило выяснить, ведь теперь это дело принципа. Ни один кошак не должен получить ту, кого мысленно уже присвоил Сурам. Ни одна кошка не откажет ему в чести стать парой перед духами. Он — личный ученик амори, он второй по силе после неё.

***

Я возвращалась с тренировки амори, несолоно хлебавши. Поговорить не вышло. Пока я наблюдала, ожидая окончания, на арене появились новые действующие лица. Судя по наскоро свёрнутой «медитации», вести были недобрые. Возвращалась к себе я в глубокой задумчивости. Маршрут подсказывала ЯГУ, напоминая заблаговременно, где стоит свернуть.

Первый день в новом мире вышел уж очень длинным. Скорее хотелось лечь в постель и забыться крепким сном без сновидений.

Уже практически повернув на очередную террасу без огней, я расслышала сладостные стоны и характерную возню.

Резко изменив направление движения, пришлось подниматься вверх по ступеням на следующий ярус, мысленно прося ЯГУ перестроить маршрут. Не хотелось отвлекать парочку от процесса, а сама я вуайеризмом не страдала, чтобы ждать в сторонке, пока они завершат начатое, и лишь потом продолжить путь.

На душе было грустно. Жизнь продолжалась. Под незнакомыми небесами кто-то занимался продолжением рода, а я даже не помнила, из какого рода я. Без роду, без племени.

— Оператор имеет кровное родство с родом Ягер, — тихо отозвалась ЯГУ, чутко улавливая мои печальные мысли.

— Род — это не семья. Как бы парадоксально это не звучало.

Неправильность происходящего крупными мазками рисовала весьма мрачную картину. Мать санкционировала убийство, сёстры попытались исполнить, бабушка, видимо, жила по принципу разделяй и властвуй. Неизвестно, чем ей другие айше не пришлись по душе, но и к младшей внучке она особо тёплых чувств не испытывала, скорее видела лишь альтернативу для своих планов. Пока выходило, что распрекрасному роду Ягер Рогнеда не нужна.

Вообще никому не нужна. Вроде бы и понимала, что здесь так принято, но глубоко внутри что-то сопротивлялось местному мировоззрению. Пока протест лишь поднимал голову, уступая место инстинкту самосохранения и желанию выжить, но я была твёрдо уверена, что это до поры до времени.

Чёрт, да ко мне лучше всех пока отнеслась служанка! Хотя с должностью Ури я пока так и не определилась. В моём понимании она всё же была ближе к шеф-повару или экономке. Но, почему тогда она взяла надо мной шефство, оставалось загадкой.

К себе в покои я добралась к полуночи и сильно удивилась. Стены мерцали тусклым серебристым светом, хотя светильников не было видно. Мерцал сам камень. Напомнило солнечные батареи, днём накапливающие энергию, а ночью отдающие. Я даже потрогала стены, проверяя на наличие мха, но его там не было. Шершавый прохладный камень, который начинал чуть интенсивней светиться, стоило лишь потереть активней. Природа полностью заменяла технологии. Необычно и интересно. Скинув с себя надоевшее платье, я поддалась соблазну окунуться в прохладную воду. Осторожно спускаясь по ступенькам, наблюдала, как одна задругой ступени начинали светиться, придавая воде нежно-голубой оттенок. Невероятное, сказочное зрелище. Лёжа на воде, слушая чуть слышный плеск, я расслабилась. Нервозность отступала, тревоги дня растворялись в нежности волн. Я выжила и не раскрылась перед местными, у меня есть еда, жильё и одежда.

Уже в полудрёме память навеяла фразу, сказанную до боли знакомым голосом: «Всё зависит от нас самих, никогда не сдавайся!»

Уснула я быстро и с улыбкой на губах.

Глава 5

Проснулась я с рассветом и сперва даже не поняла, где нахожусь. Золотистые росчерки разукрасили лиловое небо, ветра не было. В тиши тот тут то там слышалось пение птиц, и даже водопад, казалось, сбрасывал потоки со скал, уменьшив громкость.

Я потянулась всем телом, словно кошка. На душе было мирно и покойно.

— Вперёд, мой друг! Нас ждут великие дела! — подбодрила сама себя. Наскоро нырнув в купель, взбодрилась. Вода будто бы стала прохладнее, чем вчера. Но зубы от холода не стучали. Переодевшись в шорты с майкой, принялась за зарядку. Делая по памяти комплекс упражнений, подумывала, что мне неплохо бы ещё и бегать. Заодно и ЯГУ план окрестностей создаст.

Спустя сорок минут, обливаясь потом, я слегка поубавила свои грандиозные планы. Смыв пот, прикинула, в чём же выходить на пробежку. Обувь на ремешках Ури принесла ещё вчера, но многие ходили босиком. Это было непривычно видеть.

Представив бег по каменным ступеням босиком, тут же отмела подобные эксперименты. А значит, с обувью надо что-то придумать. Спускаясь в царство Ури, заметила заинтересованные взгляды, бросаемые в мою сторону. Я шла в маечке поверх бикини, на поясе болталась юбка, по бокам стянутая кожаными шнурами.

Не принятое здесь платье и не атни, ну и духи с ними. Я ещё хочу к водопаду выбраться. Может, удастся поплавать. Если бег пока недоступен, то плаванье ничем не хуже.

Ури встретила меня с улыбкой, чуть покачивая головой.

— Ишь какая! Не врут, значит. И правда наша маленькая айше оказалась выдумщицей.

Я чуть покрутилась перед Ури, давая рассмотреть со всех сторон. Лёгкая ткань юбки облаком разлетелась вокруг бедер и тут же осела.

— Хороша айше наша, хороша!

Я улыбалась, мне была приятна такая простая и искренняя похвала.

Поболтав немного и получив свой завтрак, выпросила с собой разбавленного энергетика и отправилась на поиски мастера по обуви. Обувь и одежда шились вручную, по меркам заказчика. Мне же предстояло придумать местный аналог кроссовок.

Старый мастер Кру жил на окраине поселения ягуаров. Маленький шустрый мальчишка-поварёнок провёл меня к неприметному домику из плетённой лозы. Оборотней ещё почти не было на улицах, но Кру уже бодрствовал. Стоило нам подойти, как скрипучий голос окликнул из-за спины:

— Светлого неба, урожайной земли и тихих вод вам, айше Рогнеда.

Я обернулась, вежливо повторив приветствие. На меня смотрел сухонький старичок с длинной белоснежной бородой и молодецкой серьгой в ухе. Серые холщовые одежды не скрывали рельефное жилистое тело, всё ещё чувствующее силу для работы.

Цепкий оценивающий взгляд мастера пробежался по моей фигуре и остановился на ступнях.

— Мастер Кру, я к вам с личной просьбой.

Старичок удивлённо взметнул бровь:

— Чем могу быть полезен маленькой айше?

Я попыталась объяснить свою просьбу, для наглядности нарисовав палочкой на земле примерную модель обуви, особо отметив её закрытость и необходимость хотя бы малейшей амортизации.

Мастер слушал, не перебивая, и следил за моими художествами.

— Позвольте узнать назначение этой обуви? — поинтересовался старичок, с интересом поглядывая на получившийся рисунок.

— Понимаете, у меня сейчас есть некоторые проблемы с полным оборотом, а форму после болезни нужно восстанавливать. Придётся делать это в человеческой ипостаси. Вот для бега эта обувь и нужна. А поскольку человеческая стопа не пружинит так же как та же кошачья, нужна искусственная амортизация, — я показала на прослойку из нарисованных шариков. — В такой обуви удобно будет бегать даже по камням.

Мастер Кру задумчиво жевал невесть откуда взявшуюся травинку и ухмылялся в седую бороду.

— Ну и задачку вы задали, маленькая айше. Но старому Кру будет интересно сделать что-то новенькое на старости лет. Есть у меня пара идей, — в глазах у мастера загорелся огонёк нетерпения. — Приходите завтра утром, покажу первые наработки, попробуете наощупь, то ли, что вы желаете.

Я благодарно поклонилась мастеру, заверив, что обязательно буду.

Мастер ушёл с улыбкой в дом, я же оглянулась в поисках дороги к водопаду. Мальчишка уже исчез, выполнив задание Ури. Я в растерянности не знала, куда идти.

— ЯГУ, помоги! Нужно к водопаду.

Перед глазами возникла очень упрощённая карта с точкой моего нахождения и примерным направлением движения.

Я пошла бодрым шагом, отмечая движение моей сигнатуры на карте. Вроде бы верно. Домики закончились, начался лес. Красивый, первозданный и невозможно знакомый. Не знаю откуда, но я знала эти места, словно раньше видела. Стянув обувь, зарылась босыми ногами в прелую, но тёплую листву. Вдыхая полной грудью утренний свежий воздух, я припустила лёгким бегом в направлении шума воды. Сочная зелёная листва папоротников, гирлянды цветущих лиан, раскидистые кроны в вышине, всё это было такое родное, что хотелось рассмеяться. Чувства переполняли. Выбежав на каменистый берег, замедлилась в поисках большого плоского камня. Он обязательно здесь должен быть!

Где-то в подсознании хмыкнула ЯГУ. Я, захваченная переживаниями, не придала этому особого внимания. Камень нашёлся. Чуть-чуть выше по течению он мостиком вдавался в стремительный поток. С трёх сторон его окружали высокие кустарники, скрывая от посторонних. Но я-то знала, что он там. Стянув майку и юбку, осталась в самодельном купальнике.

Солнце уже достаточно высоко поднялось над горизонтом. Температура повышалась. Зной ещё не вступил в свои права, но тепло уже ласкало кожу, приглашая освежиться. Проверив завязки, бомбочкой прыгнула в воду. Подняв взрыв брызг, вынырнула и заливисто расхохоталась. Купальник остался на месте, и это радовало. Подгребать к своему камню пришлось против течения, и это оказалось весьма непросто. Моё физическое состояние пока оставляло желать лучшего. Ну, ничего, лиха беда начало.

Я выбралась на камень и осмотрелась. Мне нужна была заводь, где бы течение было не таким сильным, для длительных тренировок. Что-то похожее было ниже по течению. Там русло реки разбивал на две части громадный валун, отрезая от полноводного бурного потока тихую заводь с золотистым песочком. То, что нужно. Там я плескалась добрых два часа. Если бы не энергетик от Ури, лежать бы мне на камешке загорая, а не наматывать круги в природном бассейне. Но даже с такой подпиткой я чувствовала себя измотанной. Солнышко уже основательно припекало, когда со стороны леса послышался топот и громогласный рёв. Земля под ногами задрожала.

Сквозь кусты, не разбирая дороги, неслось бледно-зеленое чудовище. Четырёхлапое нечто больше всего напоминало плод запретной любви динозавра и гиппопотама. В холке под два метра, с массивным туловищем, покрытым роговыми пластинами, плоской треугольной головой и сравнительно маленьким хвостиком как для четырехметровой туши взбесившегося животного. Чудище ревело, очумело размахивая головой во все стороны, и неслось к реке. За ним с гиканьем и свистом бежали два погонщика в набедренных повязках. Тот, что потолще кричал и ругался, размахивая руками, а вот худой как жердь, то и дело взмахивал кнутом. Свист рассекаемого воздуха всколыхнул в душе глубоко зарытые чувства. Человеческая ненависть и звериная кровожадность подняли голову. Глаза застила красная пелена ярости. Где-то на фоне била тревогу ЯГУ:

— Внимание! Частичная трансформация! Внимание! Полная трансформация невозможна! Внимание! Критическая потеря энергии!

А в это время над лесом разнесся громогласный рык. Мой рык.

Зелёная животина от греха подальше резко затормозила передо мной, практически сев на задницу. Загонщики замерли, как вкопанные, с ужасом оглядываясь по сторонам в ожидании кого-то весьма страшного. А я осела бесформенной кучей у ног животины, обессилев. Болотный динозаврик осторожно ткнул в меня носом, проверяя, жива ли, а потом лизнул. Изо рта его пахло травой, намекая, что зверюга предположительно травоядна и не схарчит меня. Подняв лицо, заметила, что у него глубоко в веке застрял металлический наконечник с обрывком кожаной тесьмы.

— Ты же мой хороший, — осторожно поднесла руки с раскрытыми ладонями к морде динозаврика, показывая, что не причиню вреда. Зверюшка обнюхала мои руки и с опаской покосилась одним глазом. Второй был залит кровью.

— Можно Реда тебе поможет? — я гладила болезного по морде, уговаривая согласиться на помощь. — Будет совсем чуть-чуть больно, но надо потерпеть.

Животина грустно вздохнула, совсем по-человечески закрыв глаза в страхе перед обещанной болью. Небольшой хвостик нервно бил по земле, но тело оставалось неподвижным, сжавшись и словно уменьшившись в размерах. Я осторожно раздвинула складки на веке, чтобы понять, как глубоко вошёл наконечник. К счастью, он был двухрогим, как на стреле, и зацепился лишь одним рогом. Вынув металлическую занозу из раны, я продолжала поглаживать животину и успокаивать:

— Вот ты какой хороший, смелый и сильный! Всё вытерпел!

Из-за спины динозаврика послышалось вежливое покашливание. Я медленно поднималась на ноги, одной рукой опираясь о голову пациента, другой сжимая окровавленный обрывок кнута. Вот уж не знаю, откуда у меня такая ненависть к кнутам, но эту животину я больше в обиду не дам, айше я или кто, в конце концов?

Массивная туша динозаврика безуспешно пыталась спрятаться за маленькой мной, одновременно поддерживая и не давая рухнуть наземь от слабости. Слабость сейчас — непозволительная роскошь.

Я с вызовом смотрела на двух погонщиков, которые с нагловатыми улыбочками расходились по сторонам, желая взять нас с динозавриком в кольцо.

— Не советую что-либо предпринимать, — мой голос звучал глухо. Сквозь него снова прорывались нотки рычания.

— Дитя, мы благодарны тебе за помощь. А теперь отойди от нашего зверя, — отозвался толстячок, выделив слово «нашего» и продолжая обходить меня сбоку.

— Я — Рогнеда, айше клана Ягер и урожденная княжна волчьего племени. Повторяю, не советую, что-либо предпринимать.

Мой голос звучал, на удивление, спокойно и холодно, как и должно айше правящего рода.

— Деточка, айше Реда при смерти уже семь дней, так что не морочь нам голову, — нахально отозвался тощий, злобно поглядывая на дрожащего всем телом динозаврика.

— Подойди сюда, и я оставлю на тебе метку своих когтей, — рыкнула я, блефуя. — Хочешь стать игрушкой для маленькой айше? — оскалила клыки и слизнула кровь динозаврика с кожаной перевязи. Блеф — наше всё.

«Надеюсь, она не ядовитая», — мелькнула с опозданием мысль.

В это время ЯГУ отчитывалась на мой мысленный запрос о последствиях повторной частичной трансформации, как в случае с Мией. Перспектива была не радужная. Если я сейчас продемонстрирую кошачью лапу, меня потом обратно надо будет нести реанимировать к тотему.

Кажется, моё маленькое представление возымело действие. Толстячок с ужасом взирал на мой окровавленный рот, а тощий засомневался. Так, надо закреплять успех. Надеюсь, что зверюга не стоит как полцарства, и мне позволят завести такого неординарного домашнего питомца.

— Представьтесь, чтобы я знала, кому оплатить свободу моего нового друга.

— В этом нет необходимости, маленькая айше, — раздался со стороны кромки леса уверенный голос Сурама.

Увидев воина, выходящего из-за кустов папоротника в полном боевом облачении, я выдохнула с облегчением и чуть не осела на землю, но динозаврик вовремя подставил лапу для опоры.

***

Сурам направлялся к мастеру Кру за запасными ремнями к обуви. Его отряду предстояло отправиться на границы с пустынями. Оттуда последнее время приходили тревожные вести о расшалившихся тварях. Поскольку территория смежная, зачищать предстояло с аспидами. Сурам горестно вздохнул, вспоминая ядовитых на язык змеюк в прямом и в переносном смысле. Отряды зачистки у них целиком состояли из женщин. Каким-то непостижимым образом змеиная вторая ипостась не наследовалась мужчинами. Среди мужчин Мортены бытовала шутка, что, только взяв в партнёрши аспиду, можно увидеть истинное лицо женщин. Но чего у змеюк не отнять, так это красоты и смертоносности.

Та же айше Дара, будучи наполовину аспидой, обладала более утонченными чертами лица, кофейным, но не эбонитовым цветом кожи и раскосыми глазами. Её дочери, квартеронки, переняли от бабки-аспиды не только красоту. Бонусом к ней шло и змеиное коварство, раз старшенькие не постеснялись подтолкнуть Реду со скалы.

Мастер Кру так и не вышел к Сураму, хотя обычно сам передавал заказы. Служка объяснил, что мастер с утра закрылся в мастерской над индивидуальным заказом маленькой айше и ещё не выходил. Не успел воин удивиться, что Реда вдруг отказалась от своего добровольного одиночества, как над лесом разнесся яростный рёв дикой кошки. Эмоции зверя смешались в невообразимый шторм, обещая врагу медленную и страшную смерть. Это кого же довели до состояния боевой ярости? Любые бои за пределами арены строжайше запрещены, поэтому Сурам, не мешкая, рванул на помощь. Вот только достигнув кромки леса, он услышал холодный и властный голос маленькой айше:

— Я — Рогнеда, айше клана Ягер и урожденная княжна волчьего племени. Повторяю, не советую что-либо предпринимать.

На берегу реки стояла малышка в каких-то странных обрезках ткани, едва прикрывающих девичьи прелести, и своим телом заслоняла ездового скута с окровавленной мордой. Загонщики медленно брали в кольцо девчушку, планируя вернуть себе сбежавшую собственность.

Вот только айше не собиралась отступать. В тот момент, когда малышка предложила одному из загонщиков стать её личной игрушкой и жадно слизала кровь с кожаной ленты, даже у Сурама вздыбились волосы на теле. Пора было вмешаться. Он и так увидел достаточно.

— В этом нет необходимости, маленькая айше, — Сурам сразу подтвердил статус малышки. Пусть она ещё не прошла обряд Единения, но в отсутствии амори Муар и старших айше, Рогнеда — второе лицо в клане, сразу после своего деда, Марука Мирного. Никто не смеет оспорить её слово, если вопрос не касается жизни и смерти.

Загонщики замерли. На лицах незадачливых дельцов отразился весь ужас их положения.

— Ваше желание для них — закон, не правда ли? — воин с улыбкой взирал на побледневших мужчин, демонстративно поглаживая заточенные метательные звёзды у себя на поясе. Ему хватило бы секунды, чтобы оборвать жизнь обоих загонщиков. Те, в свою очередь, низко кланяясь и извиняясь, пятились в сторону леса, теперь уже обходя по дуге самого Сурама. В их речитативе слышались слова благодарности, доброго здравия амори и всем айше, а также искренняя жажда подарить Ягерам такую мелочь, как ездовой скут. Достигнув кромки леса, оба мужчины исчезли с глаз кровожадно настроенной малышки и не менее кровожадно настроенного воина.

— Спасибо! — сорвалась из уст айше искренняя благодарность. Девушка медленно осела у ног скута. Громоздкая животина аккуратно улеглась рядом со своей спасительницей и тихонько постанывала, подозрительно косясь на Сурама единственным здоровым глазом.

Вообще скуты — мирные ездовые животные, но если уж у кого-то из них удается установить связь с ездоком, то более преданного боевого товарища не сыскать. Своим бронированным телом скут до последнего вздоха будет прикрывать даже умершего ездока. Ни один крупный двуипостасный Мортены не мог похвастаться такой связью. Ни один, кроме Реды. Сурам смотрел на малышку, всю изгваздавшуюся в крови животного и нежно поглаживающую скута по голове. Похоже, что-то сильно поменялось в характере ребёнка после двух покушений, если она, ранее не отвечавшая на нападки старших айше, не раздумывая встала на защиту более слабого существа.

Глава 6

Я сидела, привалившись к тёплой спине динозаврика. Он тихо и жалобно постанывал. Никогда бы не подумала, что такая зверюга может издавать подобные звуки. А гляди ж ты, все мы ищем кого-то сильного, кто в трудную минуту сможет нас поддержать и защитить. Динозаврик нашёл меня, ну а мне повезло, что появился Сурам.

Воин с интересом рассматривал наш дуэт, в задумчивости поглаживая метательные звёздочки на поясе.

— Поздравляю вас, маленькая айше. Вы только что приобрели себе верного друга до конца жизни.

— Чьей: моей или его? — я устало уточнила, поглаживая треугольную мордаху болотной животины.

— Если вы умрёте, он умрёт рядом с вами. Они очень преданы своим наездниками, — грустно ответил Сурам. — Поэтому берегите себя и его заодно.

Я кивнула, почёсывая нового друга по шее. Нужно было набрать воды и промыть рану, пока в ней не завелась какая-нибудь пакость, но сил встать просто не было.

— А у вас нет случайно с собой энергетика Ури? — спросила с затаённой надеждой у воина. Тот молча протянул мне маленькую крышечку с золотой жидкостью. Я вопросительно уставилась на предложенный объём. Казалось, сейчас меня с места не сможет сдвинуть даже стакан волшебного зелья Ури. Но, как говорится, дареному коню в зубы не смотрят, потому проглотила предложенное и поблагодарила от души.

— Вечером плотно поужинайте и полежите в купели, будет откат. Концентрация для вас слишком сильная, — честно предупредил меня Сурам, но кто ж его тогда услышал.

Силы вернулись, я даже зашла вместе со скутом, как его называл Сурам, в воду и тщательно промыла ему глаз и мордаху. Рана была не глубокая, но болезненная. Главное, внутри не было никакой грязи. Я пыталась представить, чем бы забинтовать рану, но такого размера полоски ткани у меня с собой не было. Заметив мою растерянность, Сурам успокоил:

— Пойдёмте, проведу вас на скутарню амори. Там ему помогут. Есть специальные мази из трав, они не дадут попасть заразе.

Прежде чем выйти из воды, попробовала оттереть кровь скута с тела, но она будто масло не смывалась. Даже чистка с использованием песка не помогла. Собственные вещи надевала с сожалением, но выбора не было. Не разгуливать же в одном бикини.

Мы степенно шли по узкой тропинке вдоль русла реки. Скут удивительно тихо для животного таких размеров следовал за мной. Сурам молчал, но явно грозился заполучить косоглазие, пытаясь ненавязчиво рассмотреть мою одежду.

— А ничего, что я вот так без спросу питомца приведу? — на всякий случай уточнила. Это перед загонщиками можно было качать права в гневе, а сейчас я понимала, что совершенно ничего не знаю о статусе айше, об обязанностях и правах. Не говоря уже об окружающем мире.

— Я не шутил, когда говорил, что ваше слово — закон, — терпеливо объяснял мне воин прописные истины. — Любой ваш приказ, кроме заведомо самоубийственного, будет выполнен. Просто вы никогда не пользовались своими привилегиями. — Сурам о чём-то задумался, но всё же добавил, — Я рад, что вашим первым решением было спасение беззащитного, а не заказ на цацки и тряпки. Этим вы похожи на вашего дедушку, амори Марука.

Дальше мы шли молча. Я догадывалась, кто мог затребовать себе тряпки в приказном тоне, и впервые поняла, что неплохо бы ещё и с дедушкой Рогнеды познакомиться.

***

Скутарня представляла собой сеть пещер внутри скалы. Каждое животное имело собственный просторный вольер с поилками и лёгким перекусом. Отдельно находились так называемые ясли для подращённых малышей и вольеры, где мамы ухаживали за самыми маленькими скутиками.

Рядом со скутарней располагался открытый выгул для тренировок, дрессуры и выездки зверей. Что меня особо удивило, это наличие собственного бассейна. Оказывается, скуты отлично плавают и получают удовольствие от водных процедур. Перемещаться на них можно и по суше, и по воде. Даже трёхдневные переходы по пустыне были им не страшны. В еде животинки тоже оказались непритязательны. Насчёт травоядности я сделала верное предположение. В случае необходимости могли и водоросли есть.

Всё это мне рассказывал мастер-смотритель Элу, проводя обзорную экскурсию перед приёмкой на поруки моего нового друга. Прежде чем отвести подранка в вольер, я погладила его и пообещала, что с ним здесь будут хорошо обращаться. Тот только горестно вздохнул, опустив голову к самой земле.

— Ну чего ты загрустил? — ласково поглаживала мордашку местного болотного скакуна. — Я буду тебя проведывать, будем выезжать с тобой в лес. У тебя здесь друзья появятся, а может, и любимая. Вон какой широкий выбор!

Грустная морда даже не оторвалась от земли, показывая всё своё отношение к моим аргументам. Мастер Элу незаметно вложил мне в руку какой-то белесый толстый корень, глазами показывая, чтобы я прикормила страдальца.

— Значит так, давай для начала тебя назовём! А то в самом деле подружиться подружились, а не познакомились. Меня зовут Реда, — я приложила раскрытую ладонь к груди. — А тебя... — я перебирала варианты, с которыми ассоциировался у меня скут, проговаривая их вслух. — Дино?

Ответом мне был заинтересованный взгляд и едва заметное отрицательное покачивание головой.

— Заврик? — и снова отрицательный ответ.

— Тиро? Стего? Дипло?

Но по унылой мордахе поняла, что ни один вариант болотному не пришёлся по вкусу. А что, если взять за основу цвет?

— Может, Хаки?

Динозаврик вопросительно уставился на меня здоровым глазом.

— Это цвет такой, смесь зелёного, серого, чёрного и жёлтого для маскировки на местности противника, — пояснила животинке значение придуманного имени. — Ты благодаря своему окрасу отлично можешь прятаться в лесу и в воде.

Раздумья длились недолго, ответом мне стало утвердительной покачивание головой и смачный такой лизь языком.

— Вот и умничка, Хаки! А теперь давай-ка разрешим мастеру-смотрителю Элу смазать твою рану и показать новый дом, — я протянула руку с белым корнем в виде взятки.

Подношение схарчили очень быстро, попутно облизав мне ладонь. Мастер Элу поднёс ещё один корень, но уже из своих рук. Хаки с опаской косился на незнакомца, но всё же принял еду.

Я постояла рядом пока мастер Элу ухаживал за новым подопечным, смазывал рану и осматривал его со всех сторон в поисках других ран. Их, к счастью, не оказалось. Уже уходя за смотрителем, Хаки обернулся и попрощался тихим вскриком помеси гуся и динозавра. Я помахала рукой в ответ, и Хаки скрылся в пещерах. Порой нам всем очень важно знать, что есть те, кто нас провожает и встречает.

Я грустно улыбнулась своим мыслям. Теперь у меня тоже есть существо, искренне радующееся моему существованию. Надо бы не обмануть его доверие.

***

Оставив Рогнеду на попечении мастера-смотрителя Элу Сурам удалился. Дел у него и так было невпроворот. Судя по внутренним часам, он опаздывал к отъезду. Хорошо, хоть Реду необходимо было провести на скутарню. Заодно и своего ездового скута забрал. Осталось захватить вещмешок из казармы.

Как старший по званию и силе он мог бы жить дома, но не любил оставлять без присмотра свой отряд. Пусть дисциплина в подразделении и была железной, но вторая ипостась иногда брала своё, что выливалось в редкие конфликты с кланниками ягуаров. Кого-то застукали в постели с чужой партнершей, кто-то повздорил с молодёжью, меряясь удалью. А разбираться со сем эти приходилось Сураму. Командир старался во всём быть примером своим подчинённым и вот теперь поскрипывал зубами от невозможности появиться вовремя в точке сбора. С другой стороны, зрелище, свидетелем которого стал Сурам, стоило того. Что и говорить, Реда удивила. Молчаливая, болезненная, тихая айше вдруг начала проявлять перспективные задатки.

Верно говорят, что кровь – не водица, рано или поздно берёт своё. Вопрос только, какая кровь преобладала в характерах других айше и как отреагирует тотем на ещё одну претендентку. Все ягуары втайне надеялись, что кровь Ягеров возьмёт своё хотя бы в одном из четырёх наследников мужского пола. Всё-таки хотелось кошкам ходить под предводительством мужчины, но наследственность непредсказуема. Все четверо оказались волчатами и не могли возглавить клан матери.

Сураму же такая ситуация была только на руку. Три наследные айше – это же прекрасная перспектива войти в род через партнёрство и встать во главе Ягеров. На династический брак претендовать он не мог, но его природных задатков вполне хватало, чтобы мягко возглавить клан по праву силы. Пусть айше развлекается, купается в тряпках и цацках, может даже иногда позволять себе эпизодические загулы с другими котами, но рожать она будет только от него. Уж он-то постарается, чтобы сравнение было в его пользу.

Рассматривая для своих целей Мию и Уму, Сурам склонялся скорее к Мие. Решительная, недальновидная, импульсивная и падкая на лесть и ласку кошка – то что надо, чтобы встать во главе Ягеров. Но, как ни странно, сейчас он уже не был уверен в своём выборе. Сначала этот запах, намертво запечатлённый в памяти. Запах сильной, равной! А теперь ещё и Реда, поступающая по совести.

Всего один поступок напомнил непреложную истину. Клан силён, только если во главе стоит мудрый и сильный амори. Амори выбирается не кланом, а духами и клановым тотемом. Они выбирают достойнейшего претендента или претендентку. И если сравнивать действия айше Мии и айше Реды, тотем вряд ли встанет на сторону старшей. А значит, нужно пересмотреть свои намерения. С другой стороны, нельзя открыто действовать. Вдруг Рогнеда не пройдёт обряд Единения и всё-таки станет выбраковкой. Для начала надо бы просто подружиться с девочкой. Неизбалованная вниманием она не должна устоять. Повод есть. Она сама приглашала Сурама в зал памяти. Значит, решено, начнёт уделать время маленькой айше сразу после возвращения с зачистки приграничья.

***

По древнему обычаю решение межклановых вопросов происходило на пограничной территории. С незапамятных времён на побережье предками выложен каменный знак триединства, символизирующий союз народов земли, воды и неба. Лепесток воды переливался идеально гладкой каплей аквамарина, лепесток земли чернел вулканическим базальтом с застывшими красными разводами, а небесное пристанище отмечал кабошон горного хрусталя, мерцая в отблесках огня. Сегодня факел пылал на стороне народа земли. Ягуары зажгли огонь, едва обнаружили тела погибших. Если океаниды не признают своих, то придётся отправлять весточку аэрам, и расследование затянется.

Временный лагерь, развёрнутый на побережье, был заметен издалека. Дым костра смешивался с резким запахом степной полыни, оседая на языке горечью воспоминаний. Муар скупо улыбнулась, невольно отмечая, что воины оберегали покой своей амори даже в мелочах. Муар не любила океан и всё, что с ним было связано. Соль морского воздуха бередила старую душевную рану, напоминая про давным-давно утраченный шанс на счастье.

Глубоко втянув носом горький дым, амори покосилась на скривившихся консулов океанидов. Ну да, не соль родных просторов, но они всегда могут уйти в свою стихию, если станет совсем невмоготу.

Отряд располагался на ночлег. Пока Муар выслушивала обстоятельные донесения, океаниды ушли в воду и вернулись лишь на рассвете. Вид у них был озадаченный и встревоженный.

Океаниды – скользкие по характеру, вечно отстранённые, холодные и невозмутимые, как стоячая вода в озере. Должно было произойти что-то серьёзное, чтобы они не смогли скрыть собственных эмоций, ведь реакцией на весть о трёх трупах были лишь едва заметный кивок и обещание на рассвете отправиться в путь. Никаких вопросов, уточнений, ничего. Даже в пути они хранили молчание, предпочитая во время редких остановок общаться жестами.

Сейчас же маска ледяного спокойствия дала трещину, сквозь которую проглядывали настоящие эмоции. Океаниды зажгли огонь на водной вершине знака триединства, подтверждая вступление в переговоры.

Хвала духам отцов прародителей, хоть не пришлось вызывать аэров. Хуже спокойствия океанидов только переменчивость настроения небесного народа. Те легко воспламенялись и также легко остывали от одного лишь слова. Могли сражаться насмерть, а спустя сутки полюбить врага отчаянно и на всю жизнь. Непредсказуемые союзники и крайне нежелательные враги. Хотя ещё неизвестно, кто хуже: открытые и переменчивые аэры или холодные и невозмутимые океаниды.

Холодные... Они такие не всегда и не со всеми. Помнится, нынешний амори кракенов Орис был горяч и страстен как аэр, ухаживая за юной Муар. И ведь она почти согласилась. Амори одёрнула себя, напоминая, с какой невозмутимостью бывший возлюбленный предложил ей стать одной из множества его партнёрш, раз уж она не сможет подарить ему наследника.

«Ещё я в очереди за объедками с чужого стола не стояла!» — ответ гордой Муар был язвителен и категоричен. Глубоко в душе она рыдала от несправедливости и разочарования, но сумела скрыть истинные чувства за напускным высокомерием. Истинная амори ягуаров никогда не стала бы «одной из».

Муар вынырнула из воспоминаний как из омута, чуть тряхнув головой и вдохнув полной грудью горечь полыни. Пора приступать к осмотру.

У каждого народа свои способы сохранения тел. Аэры используют лёд с горных вершин, а океаниды – глубоководные водоросли, выделяющие смолянистый обеззараживающий сок.

Ягуары же осторожно рассекали слой застывшего желе и вынимали тела один за одним, укладывая на наскоро сделанные столы для осмотра.

Чтобы тела не начали разлагаться, их подвергли консервации по всем правилам в ожидании заинтересованных сторон. В песке вырыли неглубокий бассейн, дно и стенки которого застелили в несколько слоев широкими листьями амры, проклеив стыки длинными срезами местных лиан для надежности. Бассейн наполнили морской водой и добавили несколько видов масел для обеззараживания. Тела поместили в импровизированную ванну с головой и добавили последний элемент – фуарадо, порошок превращающий раствор в желе и сохраняющий тела в исходном состоянии.

Муар рассматривала лежащие перед ней обезображенные тела, едва прикрытые выцветшими лохмотьями. Два молодых мужчины и хрупкая девушка возрастом чуть старше Рогнеды. Кожа покрылась глубокими язвами, кое-где проглядывали пожелтевшие кости. Судя по вздутию, тела провели в воде несколько дней.

Океаниды засвидетельствовали отсутствие колотых ран и следов укусов зверей. На лицах консулов читалась та же озадаченность, которая бушевала в душе самой Муар. Двуипостасные просто не знали, чем можно нанести такие увечья. Ещё больше удивляло, что естественная регенерация не справилась. А без понимания орудия и причин отсутствия регенерации определить злой ли это умысел или совпадение оказалось нереально.

Водники скрупулёзно опросили ягуаров, обнаруживших тела, и обыскали побережье вдоль и поперёк в попытках найти хоть какие-то следы. Увы, берег радовал белым песком и полным отсутствием чего-то ещё. Ни водорослей, ни рыб, ни моллюсков. Абсолютно безжизненная картина. Словно океанская волна слизала все следы, оставив двуипостасным лишь «подарок» в виде трёх изуродованных тел.

Муар помнила, что где-то недалеко от побережья находилось селение выбраковок. Их тоже стоило бы опросить, но на расстоянии суточного перехода следов людей не было, а значит, и необходимость в допросе отпадала сама собой.

Если быть честной, амори не хотела встречаться с изгоями. Вечно болеющие, недолго живущие и обиженные на двуипостасных выбраковки неохотно шли на контакт, предпочитая сторониться бывших соклановцев. В чём-то их можно было понять, изгнанные из родного дома, люди чаще всего морально ломались и скатывались в полуживотное состояние.

Были случаи, когда одичавшие и озверевшие выбраковки сбивались в отряды, выслеживали и убивали двуипостасных из мести. Такое не прощалось. Около четырёхсот циклов назад были даже карательные походы против изгоев. Двуипостасные просто перебили всё поселение выбраковок, включая женщин и детей. В зале памяти об этом нет информации, но отец в старости откровенно рассказал всё, как было, и просил не допустить повторения подобных зверств.

Поэтому лучшим решением Муар считала невмешательство в жизнь изгоев. Не стоит бередить их обиды и напоминать про ту жизнь, которую они когда-то потеряли. За последние сто циклов обряд Единения у ягуаров не прошло чуть больше сотни человек. Обычно это один-два человека в цикл, но иногда случаются и счастливые праздники, когда вся молодёжь обретает вторую ипостась.

Мысли плавно перешли на ситуацию с Рогнедой. По всем признакам она должна была стать выбраковкой. Именно поэтому старшие сёстры вознамерились кардинально решить вопрос с малышкой накануне праздника Единения. Вот только разукрашенная физиономия Мии без слов подтверждала, что Дара и старшие айше ошиблись. Как и сама Муар. Поэтому через полцикла Ягеры проведут отдельный ритуал для младшей айше.

Пока же амори присмотрится к Реде. Нахождение на грани общения с духами отцов прародителей не проходит бесследно. Остаётся надеяться, что душа и тело ребёнка, пережившие две гарантированные смерти, обрели жажду жизни для борьбы за своё место в этом далеко не дружелюбном мире. Слабым нет места в Мортене и во главе клана.

Муар отстранённо наблюдала, как ягуары рубили широкие листья амры и склеивали их между собой, создавая для погибших океанидов последнее пристанище. Работали на совесть, ведь на этих импровизированных лодках тела предстояло отправить домой. Где-то далеко, затерянный в водных просторах, располагался архипелаг водного народа, где они решали сообща спорные вопросы владения океаном. Туда же, видимо, и решили доставить тела погибших для прощания.

Водники не вмешивались в процесс строительства, признавая и принимая помощь от террианцев. От раствора фуарадо океаниды отказались, сняв с тел остатки одежды и обернув погибших в коконы из голубых водорослей в соответствии с собственными традициями. Каждое движение консулов было настолько плавным и нежным, словно они одевали и укладывали спать маленьких детей. Возможно, так оно и было. Наличие дыхательных татуировок отнюдь не означало совершеннолетие умерших. Тогда становились понятны скорбь и забота, сквозящие в поведении консулов. При мысли о том, в каких муках погибли эти подростки, даже Муар становилось не по себе, что уж говорить об океанидах.

Светило медленно клонилось к закату, окрашивая океан в палитру багряных красок. Было в этом что-то зловещее, словно на берег накатывались не бирюзовые волны, а потоки крови. Тела покачивались на пурпуре вод, ожидая своего последнего плавания домой. Ветер стих, лишь шелест волн убаюкивал погибших, страшась нарушить их вечный покой. Лодочки легко заскользили по волнам, повинуясь мощным гребкам огромного фиалкового кракена, уходящего за горизонт в лучах заката.

Прежде чем последовать за товарищем, один из консулов затушил огонь на знаке триединства, подтверждая отсутствие претензий к террианцам, и преподнёс Муар подарок. Чёрная жемчужина размером с человеческий глаз в ажурном коконе из выращенного вокруг перламутрового коралла с шипами наружу выглядела настоящим произведением искусства.

Дорого. Долго в создании. Хрупко. Уникально.

— Амори Орис напоминает, что амори ягуаров всегда желанная гостья во впадине кракенов.

Украшение плавно опустили на песок у ног Муар, и, не дожидаясь ответа, океанид растворился в волнах вместе с последними закатными лучами.

Глава 7

К Ури я добралась где-то часа через два, основательно заблудившись во внутренних переходах. Зато методом проб и ошибок разведался ещё один ярус дворца, на этот раз скальный. Мы наткнулись на искусственные ледники с продуктами, склады с оружием и даже небольшое подгорное озеро. Видимо, этот источник был на случай осадного положения.

Но были и переходы, не раскрывавшие своих тайн. Бродить было интересно, я почему-то не испытывала страха. От стен и мха исходил неяркий свет, зрение достаточно быстро подстроилось. После насыщенного дня усталость всё больше давала о себе знать болью в мышцах и тяжестью во всём теле.

То ли мы с ЯГУ действительно осмотрели все доступные помещения на этаже, то ли нам просто повезло, но следующий переход привёл уже к сети ходов, исследованных ранее. Оттуда до кухни было рукой подать, вот только я чувствовала себя все хуже.

— ЯГУ, что со мной? — я брела по переходу, еле переставляя ноги. Казалось, кухня находится запредельно далеко. В горле пересохло, воздух со свистом вырывался из лёгких.

— Оператор принял сильнодействующий энергетик. Экспериментальным образцам без устойчивого симбиоза с нулевым носителем рода рекомендован постельный режим и обильная калорийная пища.

Дойти бы ещё до них. Вверх я шла на чистом упрямстве, реагируя лишь на подсказки ЯГУ. Когда я вывалилась на кухню, попутно сбив с ног кого-то из помощников Ури, то уже слабо соображала от накативших температуры и слабости. Болело всё тело, ломило кости, выкручивало суставы, кожа обрела поразительную чувствительность. Прикосновения ткани ощущались сродни трению о наждачную бумагу.

— Вот же... Кошак безмозглый! — выругалась Ури, заглянув мне в лицо и увидев одной ей ведомые симптомы. — Сейчас, маленькая айше! Потерпите, станет легче. Вот, съешьте!

В глазах всё плыло, сфокусировать зрение не удавалось. Более-менее угадывался только фиолетовый цвет и запах, похожий на вяленое мясо.

Я слабо жевала волокна, скорее рассасывая их. Аппетита не было, но, как ни странно, стало чуточку легче.

— Сколько вы выпили? — голос Ури доносился словно сквозь вату и лучился заботой с нотками тревоги, пока она придерживала меня за плечи.

— Одну крышку.

— Хвала духам отцов прародителей, хоть на это мозгов хватило. Ух, я задам ему, как вернётся! Ишь, что удумал, ребёнка травить! Я это так не оставлю! Вот побегает у меня треть цикла на своих четырёх, я на него посмотрю.

Ури возмущалась себе под нос, обещая кому-то жестокие кары, пока я приходила в себя.

Кусочки фиолетового мяса сменились фруктами с оранжевой мякотью. Сочные дольки взрывались фейерверком вкуса во рту. Память пыталась предложить ассоциации, но, кажется, я ничего подобного в жизни не ела.

После такого странного перекуса я натурально осоловела. Глаза закрывались, неимоверно хотелось лечь спать прямо на полу. Холод камня меня ни капли не смущал, наоборот радовал приятной прохладой. Оценив моё состояние, Ури провела меня в покои и уложила спать, заверив, что завтра бельё и одежду заберут в стирку.

Дальше я позорно отключилась.

Новое утро в новом мире отозвалось бодрой такой болью во всём теле. Но эта боль была правильной и скорее приятной, сигнализирующей о том, что вчера организм получил достаточную нагрузку.

Ох, у меня же ещё встреча с мастером Кру. Пришлось вынимать своё тело из постели и идти делать зарядку с водными процедурами. Наскоро завершив обязательную программу, отправилась к Ури. Есть хотелось зверски. Я бы наверно слона съела, лишь бы только с сочной поджаристой корочкой.

Ури снова сокрушалась, что маленькая айше нарушает традиции. Негоже есть на кухне, но сытным завтраком накормила. При попытке вручить мне с собой бутыль с энергетиком я вежливо отказалась. Ещё свежи были воспоминания об откате. И вообще, нужно организм приводить в норму без стимуляторов. Так справлюсь.

К мастеру Кру я добралась за рекордных десять минут и была приятно удивлена результатом его работы. С виду его изделие было помесью мокасинов и кроссовок.

Мягкая кожа, изнутри напоминающая замшу, удобно охватывала стопу и закрывала голень. Мастер даже шнурки сделал, чтобы можно было подтянуть по размеру обувь. Подошва же представляла собой три полоски выдубленной кожи с большей плотностью. Между ними были вставки в шахматном порядке какого-то вещества, напоминающего пробку, но оно пружинило. Вначале я была скептично настроена, примеряя обновку, но, пройдя несколько шагов и попрыгав на месте, пришла в полный восторг. Подошва не просто амортизировала, она ещё и давала импульс к движению. Стопе было удобно, не жарко, обувь практически не ощущалась на ногах. Я искренне поблагодарила мастера, лучась от удовольствия. Он даже про рельеф не забыл на подошве для лучшей сцепки, вот что значит профессионал.

Мастер Кру колебался всего несколько мгновений, но, видя моё довольное лицо, всё же решился:

— Айше Рогнеда, могу я обратиться с просьбой? — мастеру было неудобно, но он не отводил взгляд.

— Чем смогу помогу, мастер!

— Могу ли я делать по вашему макету обувь для других?

Я, признаться, опешила от такого вопроса. Это, выходит, можно запретить?

— Мастер Кру, мой макет — лишь задумка, идея. Воплотили её в жизнь вы. Это, скажем так, наше совместное детище. И я только рада буду, если кому-то ещё пригодится такая обувь, — я смутилась, стараясь помягче сформулировать свою мысль. — Просто, остальные же, наверно, не имеют моих проблем.

— Ошибаетесь, айше Реда. У нас очень много детей, которым эта обувь была бы очень кстати. Оборот они ещё не контролируют, а потому физические нагрузки у них минимальные. От этого страдает тело, и замедляется физическое развитие.

Интересно получается, то есть у них молодняк вообще никак не тренируют. Ясельки. Только после оборота за них берутся в полную силу. А меж тем гармоничное физическое развитие в детстве не может не сказаться положительно. Главное, не переусердствовать.

— Мастер Кру, конечно, я не против! — ободряюще улыбнулась мастеру. И тут мне пришла ещё одна дельная мысль. — А где можно найти мастера по работе с деревом?

— А вам нужно взаимодействовать с живым или мёртвым растением? — удивил меня вопросом мастер Кру.

— Мне бы универсала, — выкрутилась я, наверняка таких специалистов либо нет, либо очень мало.

Мастер Кру задумался крепко, чуть поглаживая свою седую бороду. Я не торопила с ответом, прикидывая как буду объяснять, что мне нужно.

— Универсалов, как вы говорите, у нас и не было никогда. Но я могу вас провести к старому Три, он занимается распределением мастеров для нужд клана. Он лучше подскажет, кто сможет выполнить вашу просьбу.

Такой ответ меня устраивал более чем. Мы степенно шли по самому нижнему ярусу поселения и беседовали с мастером Кру ни о чём. Я интересовалась, из чего сделана пружинистая прослойка между подошвами. Оказалось, что это местная лиана с пористой структурой. В живом состоянии она пружинит ещё больше, а в мёртвом остаются лишь остаточные явления.

— Ничего себе остаточные! Как же она тогда вживую пружинит? — невольно вырвался у меня вопрос.

— А вот, можете попробовать, — мастер Кру с удивительной для его возраста ловкостью взобрался по ближайшему дереву на высоту четырёх метров над землёй, цепляясь исключительно пальцами за кору, и скинул к моим ногам длинный побег вырвиглазной малиновой лианы. Растение было чуть меньше толщины моего запястья, покрытое узкими маленькими листьями, как чешуйками.

Мастер Кру спустился так же быстро, как и поднялся, а я всё ещё рассматривала лиану.

— Маленькая айше испытывает какие-то затруднения? — участливо поинтересовался мастер, видя моё задумчивое выражения лица.

— Да. Мне нужно, чтобы лиана была натянута между двух деревьев на расстоянии трёх-четырёх человеческих ростов и на высоте чуть выше колена, но при этом вредить растению не хотелось бы. И ещё мне нужна сеть из таких же лиан высотой два-три человеческих роста и шириной раза в два больше.

Мастер Кру удивлённо взирал на меня, но никак не комментировал странный запрос.

— Старый Три точно вам поможет, — хитроватая предвкушающая улыбка мелькнула на его лице, но я успела её заметить.

Распорядитель всеми деревщиками жил на другом конце поселения, практически на границе с джунглями, что, впрочем, было логично.

К моменту нашего прихода перед его домом столпилась компания мужчин, мирно беседующих и обменивающихся шуточками. Все они были одеты в бледно-зелёные набедренные повязки. Уже не в первый раз замечаю, что цвет одежды у местных разнится в зависимости от профессии. Здесь же в глаза бросались и другие отличительные черты. Так, у некоторых деревщиков виднелись заготовки под татуировки и разная степень выбритости головы.

Завидя нас с Мастером Кру, деревщики синхронно поклонились. Любопытные взгляды, бросаемы в мою сторону, сложно было игнорировать, но я нацепила на лицо вежливую улыбку и кивала в ответ на приветствия. Нас предложили пропустить вне очереди к мастеру Три. Пришлось отказаться, сославшись на то, что труд на благо клана всегда в приоритете, а вопрос маленькой айше может обождать.

Мужчины так на меня смотрели, будто у меня хвост вырос, я же демонстративно рассматривала жилище главного деревщика.

Домом ему служил ствол дерева толщиной в несколько обхватов. Низенькая дверца, маленькие окошки без стёкол с зеленоватыми занавесками из цветущих гирлянд неизвестных растений.

На уровне метров двух от земли виднелась площадка из сплетённых ветвей дерева, где сейчас о чём-то оживлённо беседовали вполголоса мастер Кру и низенький лысый мужчина. Солнечный свет, проникая сквозь крону дерева, отражался на гладковыбритой голове. Удивляло ещё и то, что от площадки в разные стороны расходились узкие подвесные мостки, свитые из лиан. Нигде не видно было метала. Я непроизвольно выискивала гвозди, заклёпки или ещё что-то подобное, но не находила.

Почувствовав на себе излишне пристальный взгляд, обернулась. Молодой парнишка, на вид лет двадцати с любопытством рассматривал мою обувь.

— Айше, позвольте задать вопрос? — краснея до кончиков ушей и тушуясь, пробормотал парнишка.

— Слушаю.

— А вам для чего такая странная обувь?

— Для занятий физическими упражнениями. Чтобы успешно пройти Единение, хочу развивать своё тело уже сейчас, — выдала заблаговременно заготовленную версию. Не буду же каждому рассказывать о собственных проблемах с оборотом. Хотя, скорее всего, все и так о них знают. Но придётся держать хорошую мину при плохой игре.

Парнишка как-то странно отреагировал, глаза его заблестели такой надеждой, будто я пообещала вылечить всю его семью от мирового поветрия как минимум.

— А... А... А разве существуют такие занятия? — заикаясь от собственной смелости произнёс оборотень.

— Ну если мастер Три сможет выполнить мою просьбу, то, возможно, появятся, — криво улыбнулась одной стороной лица.

Глаза парнишки загорелись фанатичным энтузиазмом:

— А что для этого нужно? Возможно, мы сможем помочь?

Хоть мы и разговаривали в стороне, но, как оказалось, к нашему разговору прислушивались, и теперь к нам начали подходить другие деревщики. Они кивками и заинтересованными взглядами давали понять, что тоже в деле.

Я ещё раз объяснила, что мне требуется и показала на малиновую лиану, скрывающуюся в кроне соседнего дерева. Для наглядности палочкой нарисовала на земле, как это должно выглядеть.

Сначала стояла гробовая тишина. Потом появились первые предположения, как это сделать. Через несколько минут обсуждение переросло в бурный спор, а ещё через пять минут стороны пришли к общему мнению.

— Айше, мы посовещались и решили, что это можно сделать, но только в одном месте, — объяснял всё тот же мило краснеющий парень. — Для жизни лерико необходимы постоянная тень и вода. Возле реки создать такое не выйдет, там очень солнечно для неё. Но здесь неподалёку есть небольшое озерцо, питаемое подземными источниками. Над ним кроны деревьев сплели полог, и солнце не обжигает лерико.

В голову пришла шальная мысль, но прежде чем её озвучить, я уточнила:

— А в озере водится что-то опасное?

— Нет, что вы, оно неглубокое, и вода там слишком холодна для опасной живности, — ответил уже другой деревщик, постарше возрастом и с толстенной косой на затылке. Остальная часть головы у него так же была выбрита, как и у мастера Три.

— А можно ли тогда натянуть лиану и сетку над озером? Ну чтоб, если срываться, то в воду, — пояснила я свою идею. Так-то меня и просто устроили бы натянутая стропа и сеть между деревьев. Но тогда пришлось бы озаботиться ещё верёвками для страховки. А озеро в качестве места тренировок — просто идеальный вариант. И полазать, и закалиться, если сорвался, то и поплавать. Сами того не подозревая, мужчины только что незатейливо улучшили систему тренировок. Опять же, место, судя по всему, не проходное, а значит, и меньше глазеть будут.

Мужчины снова начали совещаться, у некоторых в глазах появился азарт.

— Можно, но тут придётся потрудиться сразу нескольким подмастерьям, — снова ответил тот, что с косой. — Если айше не слишком спешит, мы могли бы этим заняться после смены.

О, айше никуда не спешит. У айше море времени. Я уже счастлива тем, что идею получится претворить в жизнь.

— Если можно, я бы хотела присутствовать при сотворении, — скромно попросилась в наблюдатели. Оно, конечно, нет ничего хуже, когда заказчик стоит над душой, но мне там предстояло провести ближайшие несколько месяцев, и не хотелось бы потом отрывать деревщиков от работы ради исправления неудобных огрехов.

— Конечно, айше!

— Нам самим интересно, что получится!

— Давайте здесь встретимся за два часа до заката, должны управиться, — доносились с разных концов голоса мужчин.

— А ну, цыц! Что столпились, как молодухи на караванном краю? — гаркнул мощный бас из-за спин подмастерьев.

Мужчины расступились, пропуская ко мне мастера Три. Тот, обёрнутый в подобие римской тоги зелёного цвета, напоминал лешего среди дубов старого леса. Низенький, коренастый, но с властным голосом и татуировкой, покрывающей всю левую руку от кончиков пальцев до шеи. Растительный орнамент выглядел настолько натурально, что хотелось потрогать его наощупь.

— Айше, они вам докучали? — брови мастера деревщиков сошлись на переносице, когда он грозно осматривал своих подчинённых.

— Нет, что вы, мастер! Наоборот, они вызвались помочь мне в одном маленьком деле после работы, если вы не против, — я мило улыбалась, врубая обаяние на полную катушку. Не знаю, как я выглядела со стороны, но мастер смягчился.

— Ну если так, то вижу моя помощь уже не требуется.

Чёрт, я же совсем забыла про субординацию и, считай, через голову мастера подрядила его подчинённых на выполнение своей просьбы. Нужно было срочно исправлять ситуацию.

— Мастер Три, если вы не заняты сегодня, то я бы попросила вас отправиться с нами. Более чем уверена, вы с высоты своего опыта сможете подсказать наиболее эффективные решения для поставленной задачи.

Мастер улыбнулся, с хитринкой посматривая на всех окружающих. Небольшая толика лести ещё никому не мешала.

— Я всецело доверяю своим подчинённым, айше. Они справятся и без моей помощи, но я с удовольствием посмотрю, что за конструкцию вы задумали воплотить в жизнь.

Мужчины стояли вокруг меня, улыбаясь от похвалы. Вот и отлично. Распрощавшись с деревщиками, отправилась к реке. Плавание никто не отменял, потом ещё следовало навестить Хаки, чтобы скут не заскучал без хозяйки.

***

Мастер Три наблюдал, как умело и уважительно общается маленькая айше с его подчинёнными. Без пафоса и надменности она расположила к себе собеседников и уже спустя пару минут что-то чертила на земле, объясняя на схеме свои пожелания. Давненько уже мастер не видел, чтобы его подопечные так слаженно и с энтузиазмом подошли к обсуждению и выполнению задания. Работа у них была достаточно однообразной, создание и поддержание нескольких защитных черт вокруг поселения на случай нападений, расчистка сельхозугодий от подступающего леса да строительство домов с воздушными переходами.

Что-то новенькое делать приходилось не часто, поэтому просьба айше и была воспринята с таким интересом. Когда мастер Кру пришёл к нему и рассказал об идее айше Рогнеды, посмеиваясь в седые усы, то Три вначале не поверил старому другу. Ведь все знали, что маленькая айше болезненная и замкнутая, она не то что не обращалась за помощью, она и среди оборотней старалась поменьше находиться. Сейчас же он видел перед собой не испуганного ребёнка, а уверенную молодую девушку, в глазах которой светились ум, умение расположить к себе и быстро делать выводы из полученной информации. То, как легко и естественно она сгладила неловкость от прямой просьбы его подчинённым, минуя мастера, делало честь её дипломатическим талантам.

***

Вечер наступил незаметно. Плавание и общение с Хаки заняли весь день. Скут так вообще устроил мне купания как в аквапарке. Мастер Элу поведал, что мой новый друг очень скучал. Он даже не пошёл с остальными скутами на выгул, грустно всматриваясь в угол, через который я ушла вчера.

При моём появлении Хаки радостно заверещал так, что у меня уши заложило. Я выпустила своего красавца из загона и погладила по шипастой голове, заодно осмотрев рану на веке. Та успела затянуться тонкой корочкой. Хаки неутомимо крутился вокруг меня и тёрся, словно собачка размером больше лошади. Наконец, он улёгся на землю, всем своим видом показывая, что хочет покатать хозяйку. Седла на нём не было, поэтому взбираться пришлось, выбирая, где шипы потолще, чтобы ненароком не обломать и не причинить боли своему скуту. Зря переживала.

Стоило мне усесться, как Хаки бодрой рысью потрусил к бассейну. Я не успела стянуть с себя верхнюю одежду, поэтому в воду плюхнулась, в чём была. Вытянувшись вдоль тела скута, я плыла. Прохладная вода ласкала разгорячённое тело. Натруженные мышцы расслаблялись. Хаки осторожно катал хозяйку, изредка попискивая от удовольствия. В какой-то момент я отцепилась от скута и решила дать ему возможность поплавать одному. Скут забеспокоился и, не раздумывая, поднырнул под меня, чтобы я оказалась на нём сверху. Вот только он не рассчитал силы и при выныривании подкинул меня в воздух. От неожиданности я завизжала и плюхнулась бомбочкой рядом с ним. Моему визгу вторил обеспокоенный крик Хаки.

Вынырнув и отплевавшись от лишней воды, обнаружила встревоженную морду скута прямо перед собой. Недолго думая, я улыбнулась и выдала:

— Ещё!

Взгляд Хаки из встревоженного стал шкодным. И я начала летать. Сначала это были неумелые бомбочки с кучей брызг, затем мы со скутом приноровились, и он подкидывал меня только после того, как я устойчиво встану ему на голову. Вот тут уже начались «рыбки», и даже одно недокрученное сальто получилось. Ещё неизвестно, кто больше получал удовольствия от водных процедур, я или скут. Под конец мы уставшие и довольные валялись на солнышке, обсыхая. Мастер Элу принёс мне несколько белых корней для Хаки. Я благодарно приняла лакомство для питомца и скормила разомлевшему от усталости скуту.

— В первый раз вижу, чтобы скут настолько спокойно вёл себя рядом с большой кошкой, — задумчиво произнёс мастер Элу. — Обычно они терпят рядом с собой только двуипостасных с мелким зверем.

— Я же ещё ребёнок, мастер. У меня не было полноценного оборота. Возможно, поэтому Хаки так добр ко мне.

Я устало вздохнула, прижмурившись от яркого солнца. Не объяснять же, что у меня с оборотом беда бедовая. Даже частичная трансформация вызывает почти коматозное состояние.

— Айше, может, по возрасту вы и ребёнок, но по разуму и ответственности — вполне зрелая личность. Многим этого не видно, но мы привыкли смотреть вглубь живых существ. Всегда можно отличить строптивца от лентяя, злобного нарушителя спокойствия от лидера, сильного добряка от заискивающего подхалима, — мастер Элу по-отечески смотрел на меня. — Вы — кошка, айше, большая мудрая кошка, но не такая как амори или старшие айше. Их звери эгоистичны, сильны, бескомпромиссны. Ваш же... Не такой. Думаю, поэтому у вас проблемы с оборотом. Вы не такая, как все вокруг.

Мастер Элу увёл полусонного Хаки с собой, а я осталась обдумывать услышанное. В чём-то Элу был прав. Рогнеда — не такая как все вокруг, она — полиморф, что уже явно выделяет айше из числа всех оборотней.

Но что если это было сказано ещё и в отношении меня? Я старше Рогнеды, из другого времени и с иными взглядами на жизнь. Может, поэтому я не могу освоить оборот? Моя душа — не Рогнеда, живущая с множеством ипостасей с детства и как-то находившая с ними общий язык. Для её ипостасей я — чужачка, захватившая тело и разум их хозяйки или подруги, смотря, как у них выстроены взаимоотношения. Может, поэтому любой частичный оборот ставит меня на грань жизни и смерти? Меня просто хотят изгнать вот таким незатейливым, но очень действенным способом. С этим надо что-то делать, должен же быть способ наладить связь с внутренним зверинцем, пока они меня не самоубили.

С этими мыслями я отправилась на встречу с деревщиками.

***

Я находилась в полнейшем шоке от увиденного. На моих глазах творилась самая настоящая магия. Такого я даже представить не могла. Но обо всём по порядку. Мы с мастером Три мило беседовали, следуя к оговоренному озеру. Неспешная десятиминутная прогулка, и мы оказались на месте. Солнце клонилось к закату, и свет едва рассеивал сгущающиеся сумерки. Джунгли вокруг жили своей жизнью. Отовсюду доносились шелест листьев, резкие выкрики птиц, шебуршание мелких зверьков. Я чувствовала себя некомфортно, но старалась этого не показывать. Озеро казалось чернильной кляксой, небрежно поставленной богами-подростками на черновике джунглей. Неровный берег, заросший высокой остролистой осокой, надёжно скрывал его от любопытных глаз.

Я заметила, как мастер Три погладил остролистые травинки, и те расступились, открывая едва заметную в сумерках тропинку. Татуировка на его предплечье слабо засветилась и тут же погасла. Мы вышли к воде.

Мужчины неспешно расходились вокруг озерца, диаметром около тридцати метров навскидку, обсуждая в полголоса предстоящую задачу. Сумерки сгущались, и я занервничала. Они же ничего не смогут сделать в темноте.

«Хоть бы ещё никто не поранился», — была моя последняя мысль, а затем мир неуловимо изменился. Секунду назад я ещё различала лица деревщиков вокруг озера, и вдруг окружающие деревья засияли мягким сиреневым светом. Гирлянды лерико оплетали всё вокруг ажурной паутиной, спускаясь к воде тонкими и гибкими корнями.

Я в немом изумлении смотрела на природное великолепие. Страх и нервозность исчезли. Сейчас под сенью деревьев стояла не айше и даже не попаданка из неизвестного мира, а маленькая восторженная девочка, которая воочию узрела настоящее волшебство. Между тем, деревщики начали творить своё собственное действо. Под их руками лерико светящимися нитями сплетались в затейливые узоры, образуя подобие рыбацкой сети с крупными ячейками. Присмотревшись, я открыла рот в немом изумлении. Лианы жили собственной жизнью. Ладони деревщиков двигались на расстоянии трёх-пяти сантиметров над растением, но не касались его. Послушная лерико отращивала новые побеги, вытягивая влагу из озера. Вначале сеть мерцала тусклым светом, но вскоре стала утолщаться, напитываясь водой и сменяя цвет на малиновый.

Полотно мерцало над озером, медленно поднимаясь в воздух и меняя положение в пространстве. Длинные жгуты протянулись к ближайшим деревьям, крепко охватывая их стволы и фиксируя конструкцию. Живая сеть получилась шириной около десяти метров и высотой метров пятнадцать. Располагалась она прямо над серединой озера и выглядела сеткой теннисного корта, к которой ещё предстояло добраться. В ответ на мои мысли жгуты лерико потянулись друг к другу с противоположных концов водоёма. Встретившись посредине, они сплелись на манер корабельного каната и застыли.

Теперь, чтобы добраться к сети, нужно пройти не менее десяти метров по лиане, удерживая равновесие сначала над землёй, а затем и над водой. А это с моим нынешним физическим состоянием практически подвиг.

— Маленькая айше довольна результатом? — прервал мои размышления мастер Три, взирая на дело рук своих подопечных.

— Абсолютно. Спасибо! — я склонила голову в знак благодарности сначала перед мастером, а затем и перед его подмастерьями. — Вы превзошли все мои ожидания!

Деревщики поклонились, всё ещё косясь на созданное творение, но воздержались от комментариев. Уставшие и довольные мы возвращались в поселение. Удивительно, но лианы лерико вились вдоль всего нашего пути, рассеивая тьму ночи и указывая путь. Сложилось впечатление, что лерико обладали зачатками разума и вполне осознанно облегчали нам путь.

Об этом я решила подумать завтра. Слишком насыщенным получился день.

***

Сон, яркий и реалистичный захватил меня, едва коснулась головой подушки. Молодая девушка, одетая в эластичный серебристый скафандр, собирала образцы почвы, растений и фасовала их по разным баночкам. Лицо девушки скрывал шлем с зеркальным стеклом. Пол и возраст выдавали тихие мелодичные напевы о любви, помощи и самопожертвовании.

Местность показалась мне смутно знакомой. Девушка бродила у подножья водопада, когда из джунглей к ней выбежал маленький чёрный котёнок. Его отчаянный писк заглушал хруст кустов. Некто большой ломился следом, не разбирая дороги. Пушистый малыш бросился к девушке, ловко взбираясь по скафандру на плечи и прячась от опасности. Следом на берег вывалилась израненная пантера с окровавленным боком. На пятки ей наступала трехметровая громадина с хищными заострёнными зубами и плоской головой. С виду хищник выглядел безумной смесью ящера и саблезубого тигра. Судя по стекающей с его клыков крови, пантера явно проигрывала в этой схватке.

Котёнок на плече отчаянно запищал, увидев раненную мать, и отважно спрыгнул ей на помощь. Пантера взревела, закрывая своим телом дитя и остервенело молотила когтистыми лампами по морде хищника, пытаясь достать до глаз. Но всё было тщетно. Рывок, и хищная пасть практически сомкнулась на шее пантеры. Котёнок прыгнул, целясь в глаза обидчику, но был откинут движением лапы. Мать отчаянно билась, вырываясь из захвата.

Раздался выстрел. Тварь захрипела и стала заваливаться на бок, вместо глаза у неё зияла дыра в черепе. Челюсти так и сжимали горло своей жертвы. Пантера сипела, захлёбываясь кровью. Из джунглей прихрамывая вышел котёнок. Подволакивая заднюю лапу, он упрямо брёл к матери. Девушка склонилась к пантере, руками раскрывая пасть хищника. Котёнок крутился тут же, жалобно попискивая и тыкаясь носом в бок маме.

Сон оборвался. Я ворочалась в постели пытаясь понять, что это было. Скафандр, оружие — явные признаки не этого времени. Здесь, в основном, колюще-режущие оружие, но никак не огнестрельное или плазменное. Может ли это быть воспоминанием из моего прошлого? Или это всего лишь сон? Я провалилась в дрёму, так и не придя к какому-то выводу.

Глава 8

К концу подходили вторые сутки их пути к аспидам. Зелёные берега проплывали мимо в неспешном ритме мерных гребков ездового скута. Щебет птиц смешивался с журчанием воды, успокаивая и настраивая на размышления. Дорога позволяла разложить по полочкам события прошедших дней, взвесить собственные слова и решения.

В сущности, ничего непоправимого не произошло. Если бы тётя хотела лишить Дару её статуса будущей амори, то инициировала бы ритуал у тотема. А так очень кстати пришлось приглашение аспиды Эфы. Пока Дара со старшими дочками погостит у аспидов, Муар остынет.

Внутренний голос при этом твердил, что в этот раз Дара перегнула палку. Не следовало вмешиваться в естественный порядок вещей. Старая ведьма присмотрела бы за дочерью до ритуала Единения, а дальше уже девочка разобралась бы с ипостасями, если они у неё действительно имеются.

Чтобы кто ни думал, но смерти своему ребёнку Дара не желала. Ситуация с приступами Реды вышла из-под контроля. Девочка совсем перестала отдавать себе отчёт о времени и месте частичной трансформации. Похожие симптомы описывали у полиморфов перед смертью. Постоянный энергетический голод привёл к ухудшению состояния здоровья. Сёстры видели происходящее и забеспокоились о собственном будущем.

Дара решилась принять необходимые меры. Мариса должна была упокоить хотя бы часть животных ипостасей Рогнеды, чтобы та смогла дожить до совершеннолетия. Кто же знал, что старшие дочки попытаются разрешить вопрос кардинальным способом.

Если уж рассматривать ситуацию непредвзято, то Дара понимала резоны Мии и Умы. Как единственный ребёнок в семье она ставила собственное благосостояние превыше всего. Тоже самое сделали и девочки. Особенно поразила целеустремленностью Миа. Надо же, не побоялась завершить начатое. Это дорогого стоит. Аспида Эфа оценит по достоинству поступок правнучки.

Позади подобно птичкам щебетали дочери. Ума мечтательно рассказывала, как отправится в Триару болеть за Мию на ежегодных играх Единства. Она будет самой красивой, и наследник снежных ирбисов, наконец, обратит внимание, что она выросла. Миа отвечала односложно, с тревогой оглядываясь по сторонам и поглаживая своего скута ладошкой в попытке успокоить. Животное махало головой из стороны в сторону и утробно выло, поворачивая к незнакомому берегу. Остальные скуты тоже заволновались, словно предчувствовали опасность.

Дара всматривалась в воды реки, течение поменяло направление на обратное.

— Всем на берег! Быстро!

Её крик потонул в завываниях ветра. Небо стремительно стало темнеть. Иссиня-фиолетовые облака закрыли солнце, погружая во мглу окрестности. Скуты визжали в панике, вырывая поводья у ездоков и несясь в одном им ведомом направлении.

— Спешиться и замотать глаза скутам! — Дара кричала на пределе возможностей, укрывая морду своего скута оторванным куском собственного дорожного платья. Девочки последовали её примеру.

Левее на берегу Дара заметила очертания каменного завала, за которым можно было бы укрыться от ветра. Подхватив поводья уже боле-менее спокойного животного, она повела группу за собой в убежище. Едва они успели скрыться за камнями, как ветер принес первые песчинки. На огромной скорости они резали кожу в кровь, забивали дыхание испуганным путникам. Воины без команды достали из седельных сумок шатры, накрывая ими животных, себя и женщин. Плотная ткань заглушала вой ветра и отсекала жалящие вездесущие песчинки, создавая островок безопасности посреди бушующей стихии. Не прошло и пары минут, как Ума вскрикнула:

— Мама, вода!

— Да какая вода, песок же, — с досадой сплюнула Миа, прочищая рот.

— Нет. Под ногами вода. Она прибывает, — испуганно отозвалась Ума, прижимаясь к морде своего скута и поглаживая его.

Воды реки, обернутые вспять ураганным ветром, не находили себе места и разливались по берегу, превращая округу в топкую грязь. Если буря продлится долго, то им здесь не укрыться. В пустынях бури бушуют от тридцати минут до пяти часов, но они в сутках пути от пустыни. Здесь бурь не должно было быть в принципе. И всё же.

— Как только вода поднимется до пояса, связывайте скутов попарно. Квадратами по четыре накрываетесь шатром и на сцепке плывете ближе к лесу, — Дара спокойно отдавала приказы, показывая, что всё под контролем. — Если потеряем друг друга из виду, возвращаетесь к реке и следуете заданным маршрутом. Встретимся у аспиды Эфы.

Чёткие команды без паники и страха, отданные ровным голосом, всегда отрезвляюще влияли на окружающих. Воины кивнули, распределяясь по три для защиты каждой айше.

Спустя час, когда вода уже поднялась до колен, ветер понемногу начал стихать. Отдельные порывы ещё трепали ткань импровизированного убежища, но уже лениво, не вгрызаясь голодным песчаными клыками в кожу. Вода медленно уходила. Спустя ещё минут пятнадцать Дара дала команду сворачивать шатры и выбираться из образовавшегося болота.

***

Третий день. Полёт нормальный. Что за полёт? А это я летаю с каната лерико прямо в озеро, раз за разом пытаясь дойти до сетки посредине. Радует, что прогресс уже наметился. Раньше я даже до озера не доходила, падая на землю. Потом пару раз свалившись в осоку, я сделала большой рывок вперёд и до воды практически добегала по канату, опасаясь порезаться об острые листья.

Лиана пружинила под ногами, удерживать равновесие удавалось с трудом. Постепенно вестибулярный аппарат вспоминал, как работать и зачем он нужен. Ягодицы болели нещадно, ведь каждый выход на канат всё равно, что подняться из приседа на одной ноге, но без стабильной точки опоры. Опорные ноги менялись, прогресс медленно, но верно продвигал меня по канату в сторону центра.

На четвёртый день мне удалось дотянуться до сетки. Я вцепилась в лиану руками, не веря, что этот момент настал. Ноги дрожали, пот капельками струился по телу, приглашая добровольно спрыгнуть в озеро и освежиться.

Фигушки. Вот залезу наверх и уже оттуда... Но тело предательски не вынесло измывательств уже через два метра подъёма. Забитые мышцы одеревенели, пальцы болели и не слушались. Всего одно движение, и я ухнула в воду. Со стороны берега послышались вежливое покашливание. Я, отплевываясь от воды, старалась рассмотреть своего тайного зрителя.

— Прошу прощения, что прерываю вашу тренировку, но вопрос не терпит отлагательства, — почтенно согнулся в поклоне воин из личной гвардии Муар.

Я чувствовала себя максимально нелепо, выбираясь из озера. От холодной воды зуб на зуб не попадал, одежда намокла и прилипла к телу. Хорошо, хоть не решилась тренироваться в бикини, вот был бы сейчас конфуз. Стоя перед воином как мокрый воробей перед коршуном, уточнила:

— Какая нужда привела вас ко мне?

— Прибыл консул аэров Орласов, настойчиво просит встречи с главой рода Ягер, — всё также не разгибая спину отрапортовал гвардеец.

— А как же дедушка Марук?

— Амори Маруку нездоровится. Он не сможет принять посланца Орласов.

Резко вспомнились слова Сурама, что в отсутствие амори Муар и старших айше я становлюсь второй в клане. А сейчас, стало быть, первой. Только этого мне не хватало.

— Консула разметили со всеми удобствами?

— Да, айше Рогнеда.

— Передайте, что я приму его через два часа.

Воин кивнул, развернулся вокруг своей оси и лишь после этого выпрямился. Через мгновение он также бесшумно скрылся в чаще, как и появился до этого.

— ЯГУ, построй кратчайший путь во дворец.

— Сделано.

И я побежала. Вот где пригодились обувь мастера Кру в полной мере. До этого я три дня бегала на выносливость, медленно, без рывков. Сейчас же времени было в обрез.

Я ускорилась, притормаживая лишь на развилках и поворотах. Бежалось легко, мозг был свободен для размышлений. Первое. Мне нужна информация об Орласах, чтобы понимать, какие у нас с ними взаимоотношения. Второе. Нужны обязательные атрибуты принадлежности к роду Ягер. И третье, мне нужна моральная поддержка. Хотя бы пятёрка воинов из гвардии Муар. Одна принимать этого Ораласа я почему-то побаивалась.

На кухню к Ури я ворвалась уже с каким никаким, но планом.

— Ури, мне нужна твоя помощь! Срочно!

— Слушаю, маленькая айше, — распорядительница подхватила меня под руку и увлекла всё в тот же колодец, где отдыхали её подчинённые. Она рассматривала меня, чуть прищурившись.

— Мне нужна информация о наших взаимоотношениях с Орласами, парадный наряд айше и группа поддержки из гвардии амори Муар, — выпалила я тихо, стараясь привлекать как можно меньше внимания.

Ури задумалась, постукивая себя пальцем по подбородку.

— Наряд будет, со всеми регалиями как полагается. Информация... Тут вам в зал памяти нужно сходить. А воины и так будут, если я правильно понимаю, вы будете принимать консула Орласов?..

— Всё верно. Где находится зал памяти? Как он работает? — я теребила вопросами Ури. Уж очень не хотелось опростоволоситься перед иноземным гостем или, не дай духи отцов прародителей, устроить дипломатический скандал.

— Он прямо под лекарской комнатой у основания тотема располагается, — напутствовала меня Ури. — А работает... Ишь какое слово использовали. С каждым по-разному. Я картинки видела, а кто-то голос слышит. Задавайте вопрос и получите ответ.

***

Два часа прошло непростительно быстро. Еще никогда КПД отведённого мне времени не был так высок, как в зале памяти. Права оказалась Ури, когда отметила индивидуальный подход ко всякому вопрошающему. Стоило мне спуститься на ярус ниже, я заметила сизую дымку внутри комнаты. Она завихрениями циркулировала, но не покидала её пределов, хоть дверь и была открыта.

— Оператор желает подключиться к устройству хранения и переноса генетических и ментальных баз данных рода ягуаров?

— Желаю.

— Какая информация интересует Оператора?

— Нужна информация по аэрам Орласам и их взаимодействию с ягуарами за последние четыре поколения.

— Какова форма подачи материала?

Прикинув, что времени у меня в обрез, выбрала наиболее целесообразную:

— Тезисная с расшифровками по дополнительному запросу.

Я почувствовала себя студентом, который год прогуливал политологию и международные отношения вместе взятые, а теперь вдруг решил наверстать упущенное за одну ночь перед экзаменом.

Перед глазами всплывали краткие выжимки из военных союзов и династических браков. Совместное успешное лоббирование решений в совете какой-то Триары и не менее успешные совместные выступления на спортивных состязаниях, отдалённо напоминающих Олимпийские игры. За последнее время они не поддержали только одну инициативу Ягеров: пленение Ядвиги Рейс. Отдельно попросила вывести персоналии, кто нынче у Орласов княжил, в каком родстве состоял с Ягерами. Ну и отдельным блоком стояла проблематика. Я пыталась спрогнозировать цель визита.

— ЯГУ, мы всё запомнили?

— Всё.

— Оператор запрашивает у устройства хранения и переноса генетических и ментальных баз данных рода ягуаров доступ к записям о последних официальных контактах с Орласами. Форма подачи — видеоряд со звуковым сопровождением.

Оп-па! Кино оказалось преинтереснейшим. В тронном зале спорила Муар и высокий темноволосый мужчина с раскосыми глазами и выдающимся носом, больше смахивающим на клюв ястреба или орла. Орлас, не стесняясь в выражениях, распекал Муар.

— Я ни за что не поддержу эту инициативу. Её отец развязал войну, и был казнен. Для неё же ты предлагаешь участь хуже казни, — Орлас встряхнул Муар и, глядя ей в лицо, с расстановкой произнёс, — да убей её, наконец! Выследи и убей! Никто тебе слова поперёк не скажет! Будешь в своём праве!

— Я не хочу её смерти! — шипела разъяренной кошкой бабушка Рогнеды, — я хочу, чтобы эта тварь страдала так долго, сколько будет существовать этот мир!

— Опомнись!

— Это ты опомнись! Она не достойна твоего благородства!

Орлас медленно опустил руки и отошёл на шаг от Муар, с сожалением разглядывая собеседницу.

— Посмотри, куда привела Рейсов месть! Хочешь такого же для Ягеров?

— Пока я жива, такого не случится!

— Это уже происходит! — мужчина покачал головой. — Ты отравляешь свой род ненавистью и местью.

Муар отвернулась, не в силах выдержать его укоризненный взгляд. Её голос едва слышался:

— Мой род закончится на мне стараниями это рыжей твари. Наследовать будут дети Марука, — плечи амори Муар поникли. — Я просто хочу справедливости. Око за око, зуб за зуб! Помнишь? Я хочу, чтоб её линия крови прервалась.

Орлас подошёл и нежно обнял собеседницу со спины. Не было в этом никакого сексуального подтекста, лишь забота и поддержка.

— Время на исходе. Рекомендую продолжить взаимодействие с устройством хранения и переноса генетических и ментальных баз данных рода ягуаров позднее, — сухо отозвалась ЯГУ, вклиниваясь поверх видеоряда. Картинка моментально исчезла.

***

Зал, вырезанный в толще скалы, поражал размерами. Потолок поддерживали десять пар колонн с резными основаниями. У подножия их закрывали кусты местного аналога фикуса с матовыми зелёными листьями. Чёрный мрамор красиво сочетался с зеленью и золотом отделки в верхней части колонн. Потолок, странным образом пропускал солнечный свет, хотя проёмов в нём я не заметила. К трону вело два десятка высоких ступеней, поднимая правителя ягуаров над всеми просителями. Занимая своё место на резном троне из чёрного мрамора, выполненном в форме двух пантер с оскаленными пастями, я чувствовала себя самой настоящей самозванкой.

Пусть меня и облачили во все приличествующие случаю одежды и украшения, но уверенности мне это не добавило. С другой стороны, вспомнив, как характеризовали Рогнеду до моего подселения, совсем не факт, что она чувствовала бы себя лучше.

Узкое чёрное платье не оставляло простора для фантазии. Оно облегало второй кожей, подчёркивая высокую грудь, упругие бёдра и общую хрупкость моей нынешней фигуры. Украшения из золота, серебра, гагата и янтаря закрывали сплошной накидкой, спускаясь из-под горла на грудь и плечи. Волосы заплели в толстые косы, а поверх головы надели широкую золотую диадему, больше напоминающую укороченный кокошник с имитацией кошачьих ушей. Лоб покрыли золотой краской. Честно говоря, взглянув в зеркало перед выходом, я себя не узнала. Да и Рогнеду тоже.

Десяток воинов, стоящих по обе стороны от прохода к трону, вселял хоть какую-то уверенность. Двери распахнулись, и в зал стремительно вошёл высокий мужчина с кирпичного оттенка кожей и чёрными курчавыми волосами. Кожаный доспех сидел как влитой на атлетической фигуре консула. Густая борода и орлиный нос соперничали за внимание в облике незнакомца. Я отвела взгляд. Похож на Орласа, который беседовал с Муар, но не он.

— ЯГУ, с учётом увиденной галереи правящего рода Орлас, кто бы это мог быть?

— С вероятностью 78% это второй сын амори Ордуна Орласа, Ора.

Интересно, с чем же к нам пожаловал столь высокий гость? Для простого обмена любезностями сыновей правящего рода не направляют. Я оказалась права.

Гость оценивал меня цепким изучающим взглядом. В живых глазах видна была работа мысли. Видимо, Орлас сверял видимый перед собой облик с имеющейся информацией и не находил соответствий. Ещё бы, предполагаю, что Миа и Ума не сидели затворницами, а вот о Рогнеде особо не распространялись в силу её состояния здоровья и перспективы оказаться выбраковкой. Даже интересно, как он будет выкручиваться.

— Приветствую прекраснейшую и мудрейшую дочь справедливого рода ягуаров, да продлят духи отцов прародителей циклы его прославленного амори Марука Миролюбивого, во имя неба, земли и морских глубин!

Я мысленно восхитилась обилию лести, вылитому на меня одной фразой. Однако в эту игру могут играть два игрока.

— Приветствую сладкоголосого Ора Орласа, гордого сына небесного клана орлов, да продлят духи отцов прародителей циклы его прославленного отца амори Ордуна Справедливого, во имя неба, земли и морских глубин!

У Ора заиграли желваки от досады, что я прекрасно осознаю, кто передо мной, а вот он — нет. Пора исправлять ситуацию, пока она не достигла пика неловкости.

— Мы официально не представлены, потому позвольте исправить досадную оплошность. Я — Рогнеда, младшая айше клана ягуаров и урождённая княжна волчьего племени. Рада приветствовать вас в доме рода Ягер.

Брови Орласа взметнулись вверх от удивления. Н-да, батенька, хреновый из вас дипломат. Выражение лица держать вы не умеете. Я мило улыбалась, ожидая ответной словесной реакции на представление. Мужчина взял себя в руки и снова запел соловьиные трели лести.

— Я безмерно рад знакомству с очаровательнейшей и таинственнейшей жемчужиной рода ягуаров! Ваша красота воистину соперничает лишь с вашим светлым разумом. Я сожалею лишь о том, что поздно узнал о вашем существовании!

Я вопросительно подняла одну бровь, криво улыбнувшись. Уж очень сильно переигрывал Орлас, очень.

— Что привело сына небесного клана орлов в наш дом? — решила перевести разговор ближе к теме, иначе мы могли бы до вечера обмениваться любезностями.

Ора поперхнулся воздухом на вдохе, услышав от меня столь явный намёк на переход к сути визита. Именно, батенька, именно. Мне можно. Я дома и имею право сократить разведение политесов до минимума. Секунд десять в зале стояла тишина. Ора собирался с мыслями, а я не торопила. Наконец, лицо его приобрело естественное выражение. Маска лести и учтивости сползла, оголяя тревогу и внутренние переживания. Как ни странно, но таким он мне стал даже симпатичен.

— Айше Рогнеда, я прибыл просить временного убежища для клана орлов.

Глава 9

— Что?! — обескуражено переспросила я у Орласа, совсем не по-аристократически уронив челюсть.

С мрачной обречённостью Ора повторил:

— Я прошу временного убежища для клана орлов.

В голове хаотично метались мысли. Во имя всего святого, я не могла принимать такие решения. Я же самозванка. Где-то здесь был дедушка Рогнеды, и даже если он при смерти, я добьюсь от него ответа на это предложение. А пока следовало собрать информацию.

— С чем связано такое беспрецедентное в своём роде прошение?

Я взяла себя в руки, стараясь говорить, как подобает настоящей айше. Такая перемена в моём состоянии не прошла незамеченной и, кажется, немного приободрила аэра.

— Как вы знаете, родовые земли Орласов находятся высоко в горах на востоке. Последнее время горы гневаются, содрогаясь под нашими домами. Небо всё чаще вторит им громовыми раскатами. Участились обвалы и лавины. Старейшины предполагают, что вскоре горы должны очнуться от сна. Как только они выплеснут весь свой гнев, мы вернёмся домой.

Я судорожно переводила его иносказательные речи на понятный язык. И мне очень не нравился результат. Кажется, Орласы поселились на склонах спящего вулкана, который решил проснуться. Если я права, то времени у них не так много, как им кажется.

— Скажите, горы уже выдыхали столбы пепла в небо?

— Нет, айше Рогнеда. Пока они лишь разомкнули смеженные веки.

«А! А понятней никак нельзя изъясняться?!» — я начинала закипать. Велеречивые метафоры неуместны, когда целый клан стоял на пороге гибели.

— Сколько вас?

— Чуть больше пяти тысяч.

Я мысленно присвистнула. Это же где разместить такую прорву народа, как прокормить и чем занять во избежание конфликтов. А они обязательно возникнут, я даже не сомневалась. Это вначале гости ведут себя как гости, а потом чувствуют себя как дома.

— Сколько детей?

— Чуть больше полутора тысяч, — Ора хмурился, рассматривая моё озабоченное лицо. — Вы не подумайте, я не имею ввиду весь клан. Я прошу хотя бы за детей.

Я выругалась, цветасто и совершенно неподобающе для айше и, судя по изумленному лицу Орласа, на явно незнакомом языке.

— Вы там совсем о свои скалы головами ударенные? Дети, старики, кормящие и беременные — это минимум.

На лице Орласа отразился ничем не замутнённый восторг.

— Мы о таком и не смели просить, — он склонился в поклоне.

Ах ты ж... Я это вслух сказала. А он воспринял как согласие.

— Сколько подходит под перечисленные категории?

— Порядка двух тысяч.

— Я вас услышала, — решительно встала с трона. Медлить нельзя, нужно идти к дедушке. — Мне нужно подумать. Через два часа вы получите свой ответ.

Мы раскланялись, молча, но в глазах Орласа пылал такой фанатичный огонь, что мне стало не по себе. Я уже практически вышла из тронного зала, когда услышала в спину:

— Айше Рогнеда, мы согласны на любые условия и надеемся на ваше сострадание.

Останавливаться я не стала, лишь махнула рукой, давая понять, что его слова услышаны.

***

К дедушке Рогнеды меня провели по первому требованию, оставив возле монументальных каменных дверей, покрытых искусной резьбой. На одной половине дверей прекрасная дева вращалась в вихре боевого танца с саблями, разя врагов без разбора, а на второй половине пятнистый леопард когтями и клыками рвал своих врагов. Венчала оба барельефа единая корона, разделённая ровно посередине дверными створками.

Я собралась с духом и толкнула каменную громаду. Та неслышно отворилась, впуская меня в царство сумрака и благовоний.

Осторожно ступая, я ждала, пока перестроится зрение.

Перед моими глазами предстали огромные апартаменты, чем-то напомнившие мои. Только здесь всё умещалось на одном ярусе. В дальнем углу виднелось пространство для тренировок, отделённое резными деревянными ширмами. Справа от входа располагался рабочий кабинет с макетом материка в миниатюре. Я остановилась возле инсталляции, не в силах сдвинуться с места. Материк условно был разделён на две неравные части. Большая часть была необитаемой, судя по отсутствию каких-либо отметок, границ или статуэток. А вот меньшая была разделена на четырнадцать участков, в центре которых стояли искусно вырезанные из чёрного и белого камня фигурки зверей, птиц и пресмыкающихся. Ещё семь участков были выделены в прибрежной зоне со стороны океана и обозначались голубыми фигурками обитателей морских глубин.

Карта была выполнена с таким старанием, что можно было рассмотреть горы и равнины, речные русла и даже водопады. На дне океана просматривались впадины и коралловые рифы. Я поражённо качала головой. Мне бы такое наглядное пособие для учёбы. Последний раз скользнув взглядом по макету, я с сожалением отвернулась.

Слева ветер едва ласкал тяжёлые занавески, закрывающие выход на балкон. А прямо напротив стояла монументальная кровать из светлых пород дерева с резными столбиками и балдахинами из белой непрозрачной ткани. Хозяина апартаментов нигде не было видно.

Повсюду стоял приторный запах эфирных масел, он забивал дыхание, вынуждая дышать короткими неглубокими вдохами.

Я несмело подошла к кровати. В голове вертелся ураган мыслей.

Здесь не принята жалость. Здесь ценят только силу. А вдруг дедушка Рогнеды откажет? Как я тогда буду смотреть в глаза Ора, объявляя вердикт ягуаров? Как я смогу спать спокойно, зная, что где-то в горах оставила на верную смерть детей, стариков, беременных...

Неуверенно касаясь пальцами балдахина, я не решалась отвести тканевый полог. Во мне боролись два совершенно противоположных чувства. Одна я хотела переложить всю тяжесть принятия решения на настоящего амори, правителя, ответственного за свой народ. А другая я твердила про себя удивительно знакомую фразу: «Делай, что должно, и будь, что будет». Эта сумасбродная личность сейчас собиралась убеждать амори принять беженцев, несмотря ни на какие сложности, а в случае отказа всё равно пойти наперекор. Честно говоря, этакое раздвоение меня пугало до чёртиков, но отступать было некуда.

— Не бойся, дитя! — проскрипел тихий старческий голос, отчего я вздрогнула.

Решительно откинув полог, я каменным истуканом замерла на месте. На широкой постели лежала самая настоящая говорящая мумия. Очень старый даже по человеческим меркам мужчина с длинной седой косой возлежал на ворохе цветных подушек. Всё его тело покрывали тканевые повязки, пропитанные ароматическими маслами. Кожа на лице покрылась сеткой трещин. Часть из них сочилась сукровицей.

Я сглотнула подкатившую к горлу тошноту. Чем нужно было заболеть, чтобы с этим не справилась ни регенерация оборотней, ни восстановление под тотемом? Рогнеду он с того света выдернул, а здесь не справляется?

Амори Марук молчал, давая время привыкнуть к собственному облику.

А я ещё раз внимательно всмотрелась в фигуру амори. Особое внимание привлекла бурая клякса на груди. Она расплывалась, захватывая всё новые участки, как нефтяное пятно на воде. Сперва я подумала, что это след ароматических масел на повязках, но цвет отличался. Более того, очень отдалённо пятно напоминало кошачий след. Сделав себе зарубку в памяти, я всё же нарушила тишину:

— Приветствую амори Марука Миролюбивого, да продлят духи отцов прародителей ваши жизненные циклы, во имя неба, земли и морских глубин! Как ваше самочувствие? — проявила я вежливость, склонив голову в поклоне.

— Как видишь, — амори Марук улыбнулся по-отечески, похлопывая рукой по краю постели. — Присаживайся. Нечего стоять истуканом.

Я осторожно присела на край постели, представляя, чего стоила дедушке Рогнеды одна только эта фраза. Вся моя решимость воевать за чужой клан отошла на второй план. Кроме того, пришло осознание, что говорить нужно чётко и по существу, чтобы не нагружать амори больше необходимого. Словно в ответ на мои мысли Марук произнёс:

— Я, к сожалению, не способен вести длительные беседы, но предполагаю, что ты пришла не о погоде поговорить. Поэтому делись своими печалями, моя маленькая айше. Что так растревожило твоё сердце, что ты решила прийти к своему старику?

Чёрт, похоже, Рогнеда была настолько нелюдима, что не жаловала своим вниманием даже больного дедушку. Он, несмотря ни на что, относился к ней с любовью и терпением. Это было настолько непривычно по сравнению с отношением, демонстрируемым всеми окружающими, что меня проняло. Я решила ответить тем же.

— Дедушка... — я сделала паузу, пытаясь прочесть его реакцию на столь фамильярное обращение. Марук лишь ободряюще улыбнулся в ответ, терпеливо ожидая, когда я продолжу. Это придало немного уверенности. — ... я пришла за советом. К нам прибыл Ора Орлас с прошением о временном убежище для детей их клана. У них вскоре проснутся горы, а ты знаешь, чем это может грозить.

Амори внимательно меня слушал. Живой ум не покинул полуразрушенное тело. По его глазам я видела, как он просчитывает всё возможные варианты развития событий.

Пауза затянулась на несколько минут.

— А сама ты что думаешь по этому поводу? — неожиданно спросил амори. — Пока ты высказала лишь проблему, но не вариант её решения.

Ох-ох-ох! Подловил меня дедушка, ещё как подловил. У него явно был заготовлен вариант решения проблемы, но Марук не давил авторитетом, а интересовался мнением внучки. Пришлось признаться честно:

— Первое. Я не понимаю, почему они обратились с просьбой именно к нам. Нет, мы, конечно, состояли в достаточно дружественных отношениях, но наш клан далеко не самый близкий к ним и даже не относится к аэрам. Мы — террианцы. Орласы согласны на любые условия. Это же какой простор для манипуляций в будущем?!

Амори заинтересованно вздёрнул бровь.

— Продолжай, пожалуйста.

У Марука было такое выражение лица, будто он получил шанс переиграть уже заведомо проигрышную шахматную партию. Крайне сосредоточенно, мужчина неосознанно выводил на постели какие-то знаки.

— Могу зафиксировать и попробовать расшифровать, — отозвалась ЯГУ.

— А ты и такое умеешь? — мимолётом удивилась возможностям тайной помощницы. Та в ответ только тяжело вздохнула, оставив комментарии при себе. Я же продолжила излагать собственные мысли дедушке.

— Второе. Количественный вопрос. У Орласов детей полторы тысячи душ, и ещё пять сотен стариков, беременных и кормящих. Даже разместить такую прорву гостей проблемно, тем более прокормить, да ещё и на неопределённый срок. Но я бы забрала всех при соблюдении некоторых условий.

— Поясни.

— Дети, старики, беременные и кормящие — это слабое место клана в случае несчастья. Родители никогда не бросят на произвол своих детей, а мужья беременных жён. Если их забрать, то взрослые сильные орлы смогут покинуть место бедствия в любой момент. Так Орласы могут выйти из этого испытания почти без потерь. Почти, не отменяет разного рода случайности. Дураков везде хватает.

Что же касается нашего вклада, то, скорее всего, придётся договариваться с деревщиками, чтобы они в сжатые сроки сотворили подобие временного безопасного селения для Орласов. Ещё орлов обязательно нужно вовлечь в процесс обеспечения себя пропитанием, возможно, сделать смешанные с ягуарами отряды. Но охотиться они должны за пределами наших земель, чтобы не опустошить их. Нам не нужно, чтобы гости оставили после себя безжизненную пустыню. Ещё нужно привести всех к клятве перед нашим тотемом. Никакого вреда и злых умыслов в отношении ягуаров, кроме права на самозащиту. В политические перспективы я не лезу, там вы сами как-нибудь разберётесь, что ягуары смогут с этого поиметь.

Я выдохнула, завершая свой затянувшийся монолог.

Марук даже приподнялся на подушках, рассматривая меня, как диковинного зверька. Мне стало немного неуютно от такого пристального внимания. Похоже, я своим выступлением полностью развеяла прошлый образ Рогнеды. Нужно было срочно сгладить ситуацию.

— Исходя из этого, я понимаю, что моё видение ситуации ничтожно мало по сравнению с реальным объёмом проблем, которые нас ожидают. Поэтому я пришла к тебе. На твоей стороне опыт, а мои размышления — лишь опыт ребёнка, основанный на краткой выжимке информации из зала памяти.

— Ты даже не представляешь, как сейчас похожа на свою бабушку, — Амори улыбался, глядя на меня. Голос его потеплел при воспоминаниях о супруге. — Она так же безрассудно бросалась спасать всех слабых, утверждая, что сила нам дана для защиты, а не для нападения.

Теперь пришла моя очередь удивляться. Неужели в обществе, где выживает сильнейший, могли рождаться гуманисты и пацифисты? Сомнительно, но, видимо, бабушка Рогнеды была именно такой. А Марук между тем продолжал. Голос его был тихим, но уверенным.

— Орласы обратились к нам, потому что однажды подобная ситуация уже случалась. Было это очень давно. Мы не отказали в помощи тогда, не откажем и сейчас. Земля всегда рада детям неба и воды, если те пришли с добрыми намерениями. Что же касается принимаемых мер, ты права. Опыт играет на моей стороне. Поэтому для начала, мы отправим с Ора говорящих с камнем. Возможно, им удастся усыпить горы без риска для Орласов. Если же нет, то будем принимать гостей.

Я обдумывала, сказанное амори. Он снял камень страха и ответственности, который давил мне на плечи всю дорогу сюда. Всё-таки решение прийти к дедушке Рогнеды было верным. Он действительно оказался Мирным, как назвал его Сурам. Опытный правитель, не лишённый милосердия. Что-то мне подсказывало, что это милосердие скрывает большую внутреннюю силу, стержень, который до сих пор не даёт ему оставить свой клан и уйти к предкам.

Я осторожно протянула свою ладонь к его и сжала через тканевые повязки.

— Спасибо. Я боялась, что ты им откажешь, — честно прошептала, не поднимая на него глаз.

— И разбить сердце моей маленькой айше? — теперь уже Марук гладил мою ладонь в успокаивающем жесте. — Ни за что!

Я понимала, что он лукавил. И он понимал, что я всё понимаю. Но было чертовски приятно это слышать, словно я — маленькая девочка, разбившая коленки и прибежавшая плакаться на руки к дедушке.

— Я рад, что в твоём сердце есть не только милосердие к другим, но и трезвый прагматизм. Твои рассуждения утолили жажду моей иссохшей за долгие циклы жизни души. Тебе пока не хватает опыта, но это временный недостаток. Возьми, — мне в ладонь опустилась каменная пирамидка с величиной граней размером как мой мизинец. Чёрный гладкий камень был удивительно тёплым наощупь. — Отдай это Ора. Это наши условия помощи.

Марук мучительно закашлялся. Мне тяжело было смотреть, как его тело содрогалось от болезненных спазмов. Сжав его ладонь напоследок, вышла из покоев правителя ягуаров с мыслью, что нашла здесь ещё одного небезразличного к судьбе Рогнеды человека. Очень жаль, что ему отмерено не так много времени.

— Завершена расшифровка символов, выводимых экспериментальным образцом Маруком Ягером в процессе разговора с Оператором, — отозвалась ЯГУ, прерывая поток моих сожалений.

— Что там? Покажи!

— Портрет экспериментального образца женского пола.

Перед внутренним взором предстала девушка с алыми волосами, шикарной фигурой и миловидным, почти кукольным лицом. Губки бантиком, большие раскосые глаза цвета насыщенного тёмного янтаря. Но, кроме внешности, внимание приковывала голубая змеиная чешуя, частично покрывающая предплечья и бёдра красавицы. Чешуя оттеняла кожу с красивым равномерным загаром. Если это бабушка Рогнеды, то неудивительно, что амори Марук до сих пор с нежностью вспоминает свою супругу.

***

Хвала духам отцов прародителей Сурам не опоздал к выезду. Его десятка, собранная на боевое дежурство, ожидала командира на берегу реки. Добраться к месту встречи с аспидами можно было двумя способами: верхом на скутах через лес это заняло бы четыре дня, вплавь по отрогу реки — два дня. Был ещё вариант отправиться во второй ипостаси, но тогда на месте нельзя было бы разбить лагерь, привести себя в порядок. Неизвестно на сколько затянется этот рейд. Сурам отдал приказ сплавляться по реке, лишь ближе к концу возвращаясь в лес для проверки живой черты. Необходимо было тщательно обследовать живой заслон клана и отметить на схеме проблемные точки, чтобы деревщики смогли вернуться после зачистки и обновить защитную черту.

Обычно зачистки занимали порядка двух недель, чтобы местная живность скорректировала свой ареал обитания с учётом жизненных потребностей двуипостасных и покинула на время приграничье. Предки завещали жить в мире с природой, и двуипостасные свято чтили этот закон. Так уж повелось, что приграничье патрулируют представители соседних террианских кланов. Аэры и океаниды сами отвоевывают у небесных и водных обитателей жизненное пространство. Народы земли им в этом не помощники.

Хотя Сурам еще помнил детские истории, рассказанные бабушкой, о едином союзе неба, земли и воды, отразившем великий захват. Кем были завоеватели неизвестно, ведь в зале памяти отсутствовала любая информация по этому поводу. А союз, если он и существовал когда-то, давно в прошлом. Нынешние кланы и в Триаре не всегда могут договориться, не говоря уже о совместных действиях.

К границе добрались в середине третьего дня. Патрулирование вызывало всё больше вопросов. Сурам с тревогой оглядывался вокруг и не узнавал приграничье. Дело было даже не в том, что пустыня отвоёвывала землю у джунглей. Нет. Опасения вызывало само состояние. Словно здесь прошлось стадо гигантских скутов, переломав стволы могучих деревьев и сорвав с них гирлянды лиан. Песок начал встречаться ещё задолго до того места, где он был бы уместен. Скуты спокойно шагали по нему, благодаря широким лапам, не увязая. А вот двуипостасным приходилось сложнее. Кое-где наносы достигали высоты колена, мешая передвигаться. В тишине слышны были лишь дыхание ветра и шелест песка. Пение птиц практически не различалось. Их попросту не осталось посреди бурелома. Защитной черты больше не существовало.

Здесь не требовались таланты деревщиков, чтобы уяснить невозможность восстановления защитного контура на том же месте. Опорные деревья росли сотнями циклов, а то и больше. Теперь черту придётся переносить вглубь собственной территории. Сурам с досадой осматривал разгром некогда неприступной защиты, возведённой тысячи лет назад предками ягуаров. Скуты нервничали, их волнение передалось Сураму. До места встречи с аспидами оставалось всего ничего, когда чуткий слух ягуаров уловил отголоски битвы. Оставив скутов под присмотром одного из воинов, Сурам дал команду обернуться. С кем бы ни воевали аспиды, но четырёхметровая кошка явно более предпочтительный союзник, чем человек.

На место схватки ягуары подоспели вовремя. Горги успели взять в кольцо аспид и теснили их к бурелому, постепенно сужая пространство для манёвра. Хищные саблезубые твари, отведав крови, становились идеальными убийцами. Горги привыкли разделять своих жертв и раздирать на части. Аспиды же, зная их стиль охоты, намеренно держались вместе. Две пустынницы обернулись кобрами и создали колодец из змеиных колец, в котором прятались их израненные боевые подруги.

Горги вгрызались мощными челюстями в змеиные тела и с азартным визгом вырывали из них куски мяса, тут же пожирая.

Ситуация сложилась патовая. Один на один аспида с лёгкостью убила бы горга, но против стаи в полсотни голов даже десяток змей был бессилен.

Девушки продавали свои жизни дорого. Вокруг них земля пропиталась кровью, валялись задушенные и располосованные саблями туши горгов. Сурам даже успел заметить несколько трупов с пеной на мордах, отравленных ядом аспид. Но стая попалась крупная и матёрая, почти без молодняка.

Врываясь в схватку, ягуары действовали слаженно. При одинаковых размерах, кошки имели преимущество в скорости и гибкости. Они нападали на горгов парами и тройками, ослепляли и перегрызали горло.

С противоположной стороны воспряли духом аспиды, увидев неожиданное подкрепление. Они тоже поделились на тройки, где аспида во второй ипостаси опутывала горга кольцами, а две другие в человеческом обличьи перерезали глотку твари и прикрывали подругу от посягательств других хищников. Битва вышла кровавой и грязной, стаю вырезали под корень.

Не обошлось без серьёзных ран. Аспидам досталось больше всего. Оттираясь от своей и чужой крови Сурам с содроганием смотрел, как тяжело раненые аспиды, почти на треть обожранные стаей, заглатывают по несколько горгов для быстрого восстановления. Их боевые подруги абсолютно голые разделывали туши хищников для употребления. Зрелище было отвратительно завораживающее, ведь аспиды буквально купались в крови.

У пустынниц было особое отношение к влаге, будь то вода или ещё что-то. Они с маниакальным пристрастием совершали омовения. Ещё не застывшая кровь стекала по совершенным женским телам. Раздвоенные язычки то и дело выныривали, пробуя воздух на вкус. Каждый мужчина, вкусивший любви аспиды, на всю жизнь запомнит искусную ласку, подаренную этим язычком. Сурам тряхнул головой, отгоняя неуместные мысли.

Закатное солнце подсвечивало маслянистую корку на подсыхающей земле. Девушки с улыбками переговаривались, отделяя зубы с когтями «на бусики» и вскрывая черепа с деликатесными мозгами на ужин, «порадовать мальчиков».

Но мальчиков сегодня порадовали не только этим. Вечером, обустроив совместные лагерь, пришедшие в себя после битвы аспиды отблагодарили ягуаров весьма необычным способом.

Сурам в это время стоял в дежурстве, что никак не помешало ему слышать полные страсти и удовольствия стоны и ритмичные шлепки обнажённых тел. Покачав головой, он вынужден был признать, что в чём-то даже завидует своим людям.

Ночь в приграничье была тиха, её раскрашивали звуками лишь тихий шелест песка от едва заметного ветерка, треск поленьев в костре и стрёкот насекомых. Над головой раскинулось бесконечное звёздное небо, служившее их предкам домом много циклов назад.

Мысли вяло бродили вокруг сегодняшней схватки. Вроде бы всё как обычно. Приграничье, зачистка. Но стая оказалась слишком крупной. Горги по своей природе одиночки, они объединялись в пары для продолжения рода либо в моменты опасности. Сезон спаривания у них ещё впереди. Причин для нападения на аспид не было, если только пустынницы сами не спровоцировали нападение и не дали хищникам почувствовать вкус крови.

В полночь Сурама сменили. Глаза воинов лучились удовлетворением. Попивая энергетик, они заступали на дежурство, мечтательно и с лёгким превосходством поглядывая на командира.

Лагерь к тому времени притих. Тихое сопение доносилось отовсюду. Костёр давным-давно прогорел. Запах крови после схватки исчез. Пустынницы договорились с песками, и те скрыли следы недавнего побоища. Как это делали аспиды, оставалось секретом, но факт оставался фактом, о схватке напоминала лишь горстка зубов да когтей горгов, оставленные на память.

Вытягиваясь на плетёной подстилке, Сурам уже почти провалился в сон, когда его руки коснулась тёплая ладонь с бархатной кожей. На рефлексах воин зафиксировал чужое запястье, рывком подминая под себя нарушительницу спокойствия. Вторая рука уже держала кинжал у горла пустынницы.

Янтарные глаза аспиды сияли ярче звёзд, но на лице не было и тени страха. Эфисе, командир десятка аспид, улыбалась, облизывая раздвоенным язычком губы.

Сурам втянул носом воздух. От женщины пахло дымом, пряностями и возбуждением. Кинжал вернулся в ножны также стремительно, как и покинул их.

— Было бы неплохо, чтобы и свой кинжал ты расчехлил с такой же скоростью, — промурлыкала ему в губы аспида, чуть царапая удлинившимися клыками нежную кожу.

— Не терплю спешки и женских приказов, — хрипотца в голосе с лихвой выдавала его истинные желания. Сурам нахально запустил руки под платье пустынницы, проверяя границы дозволенного. Прохладная и гладкая как шёлк кожа покрывалась мурашками от его настойчивых ласк. Одного движения хватило, чтобы оголить небольшие упругие груди, идеально помещающиеся в ладонь.

— И тем не менее, подчиняешься женщине, — со сладким вздохом выгибаясь под руками любовника, ужалила словами аспида.

Сурам заткнул рот нахалке огрубевшей от оружия ладонью, одновременно накрывая губами сосок. Нежные поцелуи сменялись лёгким укусами, отзываясь приглушёнными стонами.

Резким движением он перевернул девушку на живот, наваливаясь сверху. Пустынница нахально дразнилась, оттопыривая зад и прогибаясь в пояснице.

— Твоя судьба всегда быть позади женщины, — ушей Сурама достиг едва слышный стон, стоило ему погрузился до упора во влажные и податливые глубины этой несносной змеюки. Схватив её за горло, он ритмично двигался, доставляя наслаждение себе и ей заодно.

— Твоя судьба стонать и извиваться под своим мужчиной, принимая в лоно его семя и продолжая его род, — толчки становились всё сильнее и глубже, заставляя пустынницу распластаться на подстилке и подаваться ему навстречу. — Вы, аспиды, — ошибка природы, возомнившая себя равной мужчинам. — Он намотал на руку медную косу пустынницы, задирая её голову к себе и прошипел, — но я докажу тебе, что ты не больше чем просто женщина.

С последними словами он до упора погрузился в Эфисе, чувствуя, как содрогается её тело в оргазме, и наполнил пустынницу своим семенем до отказа.

— Правы были подруги. Когда злитесь, вы стараетесь гораздо лучше, — потянувшись всем телом, словно разнежившаяся на солнышке кошка, промурлыкала пустынница. Казалось ещё секунду назад она лежала, распластавшись под Сурамом, и вот стоит в шаге от него, поправляя полы платья и переплетая косу. Текучие и плавные движения напомнили танец кобры. Рядом с аспидами кошки казались неуклюжими котятами. Сурам тряхнул головой, отгоняя наваждение.

— Ах, да. Забыла сказать. Спасибо. Вы славно сегодня постарались, — пустынница ушла к своим, покачивая бёдрами, а Сурам остался лежать, раздумывая, что имела ввиду эта змеюка: схватку с горгами или ночные утехи.

Глава 10

Правильно амори Марук сказал, опыт — дело наживное. А ещё в голове крутилась незнакомо знакомая поговорка: «На Бога надейся, а сам не плошай», поэтому теперь мой день состоял не только из тренировок. Забот прибавилось. Первым делом я опять посетила зал памяти с конкретным запросом, как прошлый раз сосуществовали два разных клана вместе. Мне остро нужна была информация.

Информации я получила столько, что не знала за что хвататься. Для начала, скутарни у ягуаров появились именно после тех событий. Оказывается, изначально, там жили Орласы. Попытка поселить их на горе и во дворце провалилась из-за зашкаливающего детского травматизма. Молодая поросль орлов бесконтрольно оборачивалась и, не имея наставников для становления на крыло, разбивалась насмерть. После нескольких случаев всех Орласов переселили ближе к земле.

Тут я вспомнила, как меня накрывало желанием полетать на краю обрывов, и вполне поддерживала принятое решение.

Следовало пообщаться с мастером Элу. Скутов придётся на время переселить. Вообще назрела необходимость пообщаться со многими мастерами, и я, набравшись храбрости, призвала к себе мастеров деревщиков, каменщиков, охотников, скутов, не забыла про Ури и мастера Кру. Его я попросила прийти как представителя ремесленников. Силовиков призывать не пришлось, с некоторых пор ко мне были приставлены два воина из личной гвардии амори. Подозреваю, что без дедушки Марука здесь не обошлось. Хотела охрану? Получите и распишитесь. Следовало отдать им должное, они старались держаться на расстоянии, не вмешивались в мою жизнь и никак не реагировали на мои тренировки на лерико. Как говорится, чем бы дитя не тешилось, лишь бы не убилось.

Местом для беседы выбрала площадку, с которой Рогнеде помогли самоубиться.

Компания собралась разношерстная. Мастеров Элу, Кру и Три я уже знала, они смотрели на меня внимательно и сосредоточенно. Понимали, что просто так от дел я бы их отрывать не стала. Рядом с Ури я заметила ещё одну женщину, высокую, худую, как жердь, с крючковатым носом, словно она из Орласов. Я оказалась не далека от истины. Мастерица Кро оказалась из аэров и приходилась кем-то сродни снабженца. Женщины взирали на меня с умилением, заведомо прощая дитятку блажь поиграть во взрослые игры.

Для меня это стало неожиданным и не очень приятным открытием.

Были ещё мастер каменщиков и мастер среди охотников. Охотником оказался крепкий рослый мужчина, покрытый сеткой шрамов. Ходил он в набедренной повязке из шкуры незнакомой рептилии, а на груди с гордостью носил ожерелье из трофейных зубов своих врагов. Экземпляры там встречались размером больше моей плечевой кости, и это наталкивало на мысль о нежелании знакомиться с его обладателями. Охотник скучал, снисходительно поглядывая на меня, но явного неуважения не выказывал.

От каменщиков пришёл очень пожилой мужчина в чёрной накидке с капюшоном. Из-под ткани виднелась только его голова, покрытая странными шрамами. Лишь присмотревшись, я поняла, что это не шрамы, а вплавленные в кожу куски минералов и металлов. Более того, мастер был слеп. Там, где у всех был зрачок, у мастера Каро он просто отсутствовал, наводя страх белоснежным глазным яблоком. Каменщик, в отличие от всех, сидел прямо на камне, игнорируя расставленную кругом плетеную мебель. Руки мастера Каро нежно гладили камень, а губы беззвучно шевелились, словно каменщик общался со своей стихией.

Тянуть дальше смысла не было, поэтому я перешла сразу к делу.

— Благодарю вас, что пришли на зов. Постараюсь быть краткой. Нас посетил посланец из клана Орлас. Есть большая вероятность, что вскоре у нас найдут убежище почти две тысячи детей, стариков, беременных и кормящих матерей. Мы, конечно, надеемся, что подопечным мастера Каро удастся договориться с горами Орласов, но должны быть готовы, если что-то пойдёт не так.

Я обвела всех присутствующих взглядом. Эмоции были разные: от неверия до скучающего безразличия, но никто не нарушил тишину, ожидая от меня продолжения.

— Каждый из вас — профессионал своего дела и умело руководит своими людьми, обеспечивая нужды нашего клана. Здесь же нагрузка на вас возрастёт одномоментно. Я хочу, чтобы вы были к этому готовы и подготовили своих людей. Сделали запасы, если это возможно, или проверили свои склады на предмет самого необходимого. Две тысячи душ — это не шутки.

Как говорится, предупреждён — значит, вооружён. Мы должны встретить это испытание во всеоружии, дабы не погрузить клан в хаос несогласованными действиями. В первую очередь это касается вашей вотчины, мастер Элу. Все скутарни в прошлом уже использовались как временное пристанище для аэров, поэтому не будем изобретать колесо и повторим опыт наших предков. В связи с этим вам необходимо объединиться с мастером Три и мастером Каро для создания нового прибежища для скутов. От себя добавлю, что оно должно быть крытым и иметь хотя бы один выход внутрь скалы.

— Но зачем? — брови перечисленных мною мастеров удивлённо взметнулись вверх.

— Потому что есть минимальная вероятность, что горы Орласов могут послать нам подарки в виде туч пепла или того хуже дождя вперемешку с пеплом. И тогда скуты должны иметь возможность уйти в скалу.

— Простите, маленькая айше, но вы говорите невероятные вещи, такого никогда не было. Зал памяти не содержит информации о таком, — с укоризной покачал головой мастер Три.

Минус один из группы поддержки, а жаль.

— Мастер Три, если этого нет в зале памяти, это значит, что никто не пережил нечто подобное, чтобы внести воспоминания об этом периоде. Я же хочу перестраховаться. Кроме того, я прошу вас поискать среди известных вам растений какие-то грибы или что-то съедобное, что росло бы на пепле. Тоже на всякий случай. Вдруг найдёте. Площадь грибниц я бы тоже советовала увеличить с учётом возможного прироста обитателей.

Мастер Три поджал губы в неодобрении. Ещё бы, какая-то сопливая девчонка лезет в его сферу и смеет давать советы. Вот только я откуда-то знаю, что при извержении вулканов бывают пиротехнические волны, что возможно выпадение огромного количества пепла не только на близлежащих землях, но и куда ветер подует. А они не знают и не верят мне. Мне бы хоть кого-то, кто стал бы на мою сторону. И, кажется, высшие силы услышали мою отчаянную просьбу.

— Спрячь скепсис и недовольство, мой юный друг, — отозвался мастер Каро, всё так же поглаживая ладонью камень. — Айше Рогнеда абсолютна права в своих опасениях. Такое уже случалось.

Все присутствующие удивлённо уставились на каменщика, включая меня. Столь неожиданная поддержка пришла откуда не ждали.

— Мы договариваемся с камнем, меняя его форму, структуру и положение. Часть этого камня — это спрессованный горный пепел, как и предупреждает айше Рогнеда. Я приятно удивлён, что айше потратила время и так глубоко изучила проблему, пытаясь минимизировать для клана все варианты возможных последствий.

После комментария мастера Каро на меня уже не смотрели так пренебрежительно. Обсуждение стало более конструктивным. Прошлись по запасам одежды, обуви, постельного, мебели. Особо выделила необходимость запаса энергетика, подходящего именно для аэров, ведь перевозить своих близких они, скорее всего, будут своим ходом. Мастерицы Ури и Кро обещали всё устроить.

Снабжение продуктами на такую прорву жильцов стояло отдельным вопросом. Я сразу предупредила обеспокоенного охотника, что одним из условий принятия беженцев стало совместное участие в охоте за пределами клановых угодий. Тот неожиданно воспринял новости с явным одобрением, дескать, с грузоподъёмностью и мобильностью Орласов снабжение значительно упростится.

Мастера Три подтолкнула к мысли, что стоит поискать варианты защиты и для наших полей от пепла. Не факт, что он найдётся, но вдруг. Хоть пепел в малых количествах — отличное удобрение, не стоит закрывать глаза на возможную угрозу.

Совещание мы заканчивали в рабочем настроении.

— Уважаемые мастера, я уповаю на ваши опыт и знания. Если никаких вестей не поступит, то следующее совещание предлагаю назначить на это же время через два дня.

Мастера уходили по одному и парами, прощаясь со мной кивками головы. Я же себя чувствовала, как выжатый лимон. За эти полтора часа я изворачивалась, льстила, делилась своими знаниями, пыталась натолкнуть на нужные мне направления и с ужасом понимала, как мало я знаю о жизни клана, в котором теперь живу. Этот организм жил, дышал, рос и развивался по собственным законам, в которые мне сегодня пришлось погрузиться с головой. Я очень старалась не захлебнуться поступающей информацией.

Не сразу я заметила, что мастер Каро так и остался сидеть на камне, ожидая, пока я приду в себя. Мне стало неудобно, и ведь никто не предложил ему помощь. Но сказала я совсем не то, о чём думала:

— Благодарю вас за поддержку, мастер Каро! Она была очень своевременной.

— Не стоит, айше Рогнеда. Я всего лишь сказал, то, что думаю. Лёгкие времена рождают слабые души, тяжёлые времена порождают сильные души. Как пепел под тяжестью спрессовывается в камень, так и ваша душа выковывается в горниле испытаний. Я рад, что становлюсь тому свидетелем.

Я рассматривала старого мастера, но всё же задала вопрос, который постеснялась задать при всех.

— Скажите, мастер, каковы шансы, что ваши подчиненные устранят угрозу?

— Наш камень хмурится, айше, и уже давно. Боюсь представить его состояние у аэров.

— У нас возможно что-то подобное? — я ждала и боялась услышать утвердительный ответ. Жить на пороховой бочке с зажжённым фитилем то ещё удовольствие.

— Нет, — мастер покачал головой. — Под нами кровь земли не течёт, можете быть спокойны.

***

Синь неба захватывала дух, вызывая чистый восторг. Потоки воздуха мягкими толчками направляли к солнцу, пропускали белёсые дымки облаков сквозь перья и с жадностью лаская, словно молодая партнёрша, впервые распробовавшая мужские ласки. Огромный белый орёл парил над землёй. Его стихия отзывалась в каждом движении, в каждом вдохе. Пятиметровые крылья мощными взмахами приближали миг триумфа. Его триумфа.

Ора возвращался домой окрылённым в прямом и переносном смысле. Мало того, что удалось получить согласие от Ягеров, так в число спасённых войдут старики, беременные и кормящие. Это было даже больше, чем они смели надеяться.

Для самого Ора это имело колоссальное значение, ведь его небо, его ветер, его крылья и его душа, его партнёрша носила их дитя под сердцем. Спасти её, не навлекая тень на род Орласов, было невозможно, как бы ему не хотелось. Но теперь никто не будет смотреть косо на Ора, ведь он добился спасения всех беременных и кормящих.

Если быть честным, то заслуг самого Ора здесь не было, но об этом никому знать не обязательно.

Достаточно того, что почти половина клана имеет все шансы на спасение. Более того, Орласы возвращались не одни. Террианцы поделились своими шептунами, дабы те попытались успокоить горы.

Возвращение домой заняло больше времени именно из-за них. Не часто орлам приходилось перевозить на себе чужаков. Стоит отдать должное ягуарам, те хоть и были излишне бледны весь полёт, но вели себя сдержанно, изредка ругаясь сквозь зубы во время виражей. Товарищи хотели сначала немного попугать террианцев, но Ора запретил. От этой тройки сейчас очень многое зависело. Не стоило заранее настраивать против себя столь ценных союзников.

Встречать их вылетел сам глава клана орлов. Ордун Орлас имел вторую ипостась пепельного гиганта, одно крыло которого сейчас делало резкие рваные взмахи, пытаясь удержать в воздухе раненную птицу. При виде сына орёл испустил радостный клёкот. Во взгляде Ордуна сквозили облегчение и надежда. Уже на подлёте к резиденции Орласов Ора понял, с чем была связана такая реакция.

Резиденция тысячи столпов нынче тонула в бесконечном пеплопаде. Гора проснулась. Иссиня-чёрные клубы закрывали солнце, поглощая небо вокруг. Белые мраморные колонны, опоясывающие в семь ярусов высокую гору, потеряли свой цвет. Местами они были разрушены. Гнездовья опустели. Ветер заунывно выл в пустых залах и колоннадах резиденции. Огня не было видно, но его следы виднелись повсюду. Запах гари забивал ноздри, дышать становилось всё тяжелее. В воздухе витали мельчайшие частички пепла.

Видимость резко ухудшилась. Солнечные лучи просто не пробивались сквозь завесу пепла. Отец начал резко снижаться, не долетая до княжеских покоев на вершине резиденции. Шептуны на спинах орлов взволнованно переговаривались, взирая на облака пепла, расплывающиеся по небесной синеве. Ора отсутствовал всего три дня, а резиденция клана словно пережила войну.

Ордун Орлас практически рухнул у подножия горы, совершенно не заботясь о грациозности приземления. Стоявший почти по колено в пепле мужчина неловко придерживал раненную руку.

Ора ещё не успел обернуться, как отец затребовал ответа:

— Что ответила амори Муар?

Орлы медленно появлялись ото всюду. Они выходили из тоннелей, прошивших гору насквозь. Выглядывали из джунглей, с надеждой взирая на своего айше. Нижнюю часть лица большинства зарывали тканевые повязки для примитивной очистки воздуха. Все ждали ответа. И больше всех ответа ждала она, его душа, его ветер и его небо. В беззащитном жесте она обнимала себя руками, бессознательно закрывая живот с ещё не рождённым малышом.

— Ягуары согласны, — Ора проглотил все заготовленные пафосные речи. Просто не смог тянуть, когда любимые глаза смотрели со смесью надежды и ужаса. — Они примут детей, стариков, беременных... — взгляд Ора не отрывался от любимой, ... — и кормящих матерей. Так же они предоставили своих шептунов на случай, если получится успокоить горы.

Всеобщий вздох облегчения смешался с криками радости и гулом многих голосов. Особо впечатлительные начали плакать, их слёзы подхватил рёв совсем маленьких детишек на руках у матерей.

Ордун поднял вверх здоровую руку и воцарилась тишина.

— Начинайте сборы. Дети вылетают сегодня вечером в сопровождении непраздных и кормящих матерей. Старики — в последнюю очередь. С собой берёте необходимый минимум. На месте выполняете все требования ягуаров под страхом изгнания из клана. И помните, аэры — это прежде всего семья, а в семье чужих детей не бывает.

Ордун кивком головы подозвал к себе сына, указывая на один из опустевших тоннелей. Им необходимо было пообщаться наедине, что последние дни было нетривиальной задачей по причине всеобщего слабо контролируемого хаоса. Люди не сорвались в повальную истерику, видя сосредоточенность и уверенность амори Ордуна. Сейчас им сил придала надежда. Обезопасить самое дорогое — сердце клана — многого стоит. Ордун как никто другой знал об этом. И сейчас жаждал узнать цену, запрошенную амори Муар за столь щедрый подарок, оказанный ему лично на правах старого друга.

Ора взирал на отца, замечая всё больше деталей, незаметных беглому взору посторонних, но сигнализирующих, чего стоило амори удержать клан в здравом уме. Ссутулившаяся фигура, поникшие плечи, потухший взгляд и серебро седины в ещё недавно смоляной косе отца выдавали крайнюю усталость, не говоря уже про замедленную регенерацию. Сейчас, когда любимая окажется в безопасности, Ора поддержит отца, даст ему время на восстановление, возглавив клан на столько, на сколько потребуется. Ведь именно он сумел договориться с ягуарами. Ора уже набрал в грудь побольше воздуха, чтобы предложить отцу своевременную и такую необходимую помощь и поддержку, когда амори прервал его одной фразой:

— Что дословно сказала амори Муар? — голос Ордуна сипел и прерывался кашлем, от обилия пепла в воздухе. Ора закашлялся не хуже отца, подавившись уже заготовленной речью.

— Амори Муар была в отъезде.

Ордун выругался, прекрасно представляя себе бездну проблем, которая разверзалась перед кланом Орласов. Дара, это отродье аспидов, своего не упустит. По злопамятности эта стерва может посоперничать разве с собственной бабкой, аспидой Эфой. Нечего и надеяться, что такая забудет, как Орлас голосовал против пленения Ядвиги Рейс.

— Кто принимал? Айше Дара? — амори всё же решил подтвердить свои самые мрачные предположения.

— Нет. Айше Рогнеда, её младшая дочь от Радо Волка.

— Если я не ошибаюсь, она совсем ещё дитя, даже не прошедшее обряд Единения... — Ордун хмурился, не понимая, чем ему грозит такая замена и что вообще могло произойти, чтобы один из сильнейших и многочисленнейших кланов Мортены вдруг встал под руку по сути неоперившегося птенца.

— Ты прав, поэтому мне удалось уговорить её не только на детей, — с нескрываемым самодовольством ввернул столь необходимую ему фразу Ора. Пусть отец знает, кому клан обязан такой выгодной договоренностью.

— Условия?

Ора добросовестно перечислил информацию про всеобщую клятву орлов на тотеме ягуаров, совместные отряды для охоты и подчинение местному укладу жизни.

Амори взирал на сына с нескрываемым скепсисом.

— Сехри, Ора! — не вытерпел он наконец, — тебе должны были передать сехри с условиями!

Только тут айше Орласов вспомнил про чёрную пирамидку, переданную ему из рук айше Рогнеды. Признаться, сам Ора решил, что произвёл неизгладимое впечатление на малышку, и та одарила его своеобразным знаком внимания. Выходит, что он ошибся. Немудрено, ведь пирамидка не отозвалась на мысленные команды, а потому и была воспринята не как артефакт, а как милая безделица. Хорошо, хоть не выбросил по дороге, решив, что подарками от айше не брезгуют, какими бы они ни были.

Передавая отцу в руки сехри, Ора наблюдал, как артефакт расплывается на ладони амори, облепляя её словно вторая кожа. Чем дольше отец всматривался в чернильное пятно, тем мрачнее становился. Глубокие морщины залегли у него на лбу, брови сошлись на переносице, а зрачки сузились практически до точек. Тем неожиданней прозвучало его громогласное: «Орласы клянутся выполнить условия договора, пока будет жив хоть один носитель нашей крови! Во имя неба, земли и морских глубин!», после которого пятно втянулось в ладонь амори Орласов и застыло чернильной татуировкой клятвы на запястье.

С удивлением Ора заметил у себя такую же татуировку.

— Отец, что затребовали ягуары?

— Через полгода кто-то из Орласов поклянётся перед тотемом любить, беречь и защищать ценой собственной жизни айше Рогнеду, сделав её единственной женой.

Глава 11

Террианцы решили не откладывать разговор с горой на завтра. Промедлив, они могли пропустить точку невозврата. Ордун сам вызвался провести шептунов в святая святых клана — тотемный зал. Он находился в сердце горы, имея выходы на все стороны света. Внутри переходов предками была создана хитрая система камней, улавливающая солнечный свет в любое время дня и освещающая тотем беспрерывно. Сегодня тотемный зал тонул во тьме, что наводило на скорбные мысли. Аэры Орлас утратили покровительство духов отцов прародителей. Предки отвернулись от них.

Пробираться внутрь горы пришлось с самодельными факелами. Четырёхметровый обелиск возвышался посреди подземной пещеры, мерцая гладкими полированными гранями.

Было жарко и душно. Пепел оседал грязными разводами даже здесь. Дышать приходилось короткими неглубокими вдохами. Террианцы тихо переговаривались между собой. Голоса их были спокойны. Сосредоточенные взгляды, чёткие и плавные движения внушали надежду.

Шептуны расселись вокруг тотема в форме треугольника на равном удалении друг от друга. Глаза их были закрыты, а ладони прижаты к каменному полу. В пустынном зале неразборчивый шёпот террианцев накатывал волнами, разбиваясь об одинокие фигуры, сидящие вокруг тотема и проникая глубоко в толщу камня сквозь мельчайшие трещины. Шёпот сменился мелодичными напевами трёхголосья, вибрации которых отзывались в груди уставшего амори Ордуна.

Не сразу он понял, что вибрация стала осязаемым явлением. Гора мелко вздрагивала испуганным ребёнком. Тональность шептунов изменилась, из их уст лилась тихая спокойная песня, словно мать напевала колыбельную непоседливому чаду.

Амори привалился плечом к стене прохода, прикрыл глаза и расслабился. Песня унесла его далеко-далеко в прошлое, где он неопытным птенцом стоял на краю гнездовья рядом с отцом и готовился расправить крылья. Солнце слепило, заставляя часто моргать и смахивать слёзы. Порывы ветра готовы были подхватить и унести вдаль. Облака перистыми бурунами проносились внизу, обещая принять в свои объятия. Он ждал напутствия, подсказки, возможно, примера... А получил только молчаливый пинок в спину и несколько секунд свободного полёта сквозь перистые облака. Лишь у самой земли на голых инстинктах он обернулся орлом и взмыл ввысь, уловив потоки воздуха. В тот день Ордун перестал верить отцу, но стал верить в себя.

Из воспоминаний выдернуло рывком. Гора содрогнулась, да так, что из трещин посыпалась каменная крошка. Амори взглянул на шептунов. Те распласталась на камне с раскинутыми руками, на лицах, покрытых струйками пота, читалось крайнее напряжение. Скулы их заострились, глаза вращались под веками в диком танце. Тела била мелкая дрожь, а у одного даже пошла носом кровь.

Ордун почувствовал под ногами несколько толчков, словно части головоломки заняли свои места. В воздухе стояла пыль вперемешку с пеплом, стало чуть прохладней. Два шептуна пришли в себя, заливая в рот трясущимися руками энергетик. А вот третий так и остался лежать. Ордун осторожно перевернул мужчину на спину, отирая с его лица кровь. Тот был без сознания, но пульс прослеживался.

— У него на поясе фляга. Влейте ему не много энергетика, чтобы пришёл в чувство, — раздался хриплый голос одного из шептунов. Ордун поспешил выполнить просьбу, чуть приподняв голову ягуара, чтобы тот не захлебнулся. Прошло несколько минут, и мужчина очнулся.

— Амори, срочно нужно уходить отсюда, — хриплый голос шептуна срывался на кашель. — Мы смогли лишь отсрочить неизбежное, но не остановить. К утру кровь земли прорвёт все выставленные нами заслоны. Ярость её будет сокрушительной.

— Но как же тотем? Мы не можем бросить на произвол судьбы духов отцов прародителей, — Ордун упрямо покачал головой. Он не может покинуть родной дом, он — амори. Это его долг.

— Мёртвые заботятся о живых, не наоборот. Если вы останетесь, то сами станете духами отцов прародителей.

***

Проснулась я перед рассветом. Тело затекло от долгого сидения на полу. Кажется, я опять уснула прямо в зале памяти. Дорвавшись до источника знаний, все вечера и ночи я теперь проводила именно там. Нужно было изучить хотя бы в общих чертах весь массив знаний, необходимый айше в Мортене. Здесь меня здорово выручала ЯГУ, фиксируя и сортируя полученную информацию.

Меня интересовало всё, что касалось устройства общества оборотней, их иерархии, прав и обязанностей, межвидовой и межклановой обстановки. Задавая один вопрос и получая на него ответ, я тут же веером генерировала новые. Иногда ЯГУ ворчала, что логика моих запросов абсолютно непонятна даже для неё, но под конец наших ночных сеансов признала, что я мыслю паутиной. Вороша одну информационную нить, я сплетаю ассоциативные запросы, основанные на собственном видении и анализе ответов.

Я выходила, чуть пошатываясь, голова гудела от массива информации, закачиваемого в неё еженощно. С этим мне даже Ури не смогла помочь. Эта святая женщина знала составы для восстановления энергетических запасов и физических кондиций. Но составов для восстановления кондиции мозга просто не существовало.

Хаки мирно дожидался меня у подножия обелиска, не подпуская к нему даже воинов из личной гвардии амори Муар. Те только покачивали головой, видя моё состояние по утру. Ещё бы, серые круги под глазами от недосыпа ещё никого краше не делали, а если наложить на это мои попытки быть полезной и честное выполнение минимального комплекса тренировок без подпитки энергетика, то выглядела я сейчас как ожившая мумия с фанатичным блеском в глазах.

Небо едва начало светлеть на горизонте, багровыми росчерками разбавляя черноту ночи, как грянул взрыв. Грохот был такой силы, что в ушах зазвенело, а после слух пропал. Я испуганно потянулась руками к ушам. Крови не было, значит, барабанные перепонки должны были уцелеть. Хаки кричал, широко разинув пасть, но я этого не слышала. Воины ошалело трясли головами, беззвучно раскрывая рты.

Не прошло и минуты, как земля под ногами задрожала. У подножия нижних террас лес согнулся, роняя листву. Воздушная волна отшвырнула нас как пушинок от тотема. Мне ещё повезло, что я придерживала Хаки за упряжь, намотав повод на руку. При ударе я повисла на нём, кажется, вывихнув плечо.

— Разрыв связок, — опровергла мои догадки ЯГУ.

Скута протянуло метров пять, но от земли не оторвало. Воинам повезло меньше. Их тела приложило о каменные плиты верхнего яруса террасы. У одного из них торчал обломок кости ниже колена, а у второго обильно лилась кровь из раны на голове. Оба были без сознания.

Я кое-как выпутала кисть из упряжи, левая рука висела плетью. В шоковом состоянии я скорее машинально поглаживала Хаки, успокаивая испуганное животное, а уставший мозг составлял план. Спуститься в зал с регенерацией, восстановить подвижность руки, вернуться за воином с проломленной головой, попытаться вылечить его и потом вернуться за вторым. Ведь как ни крути, если бы я сидела в своих покоях по ночам, а не шлялась где ни попадя, оба воина не получили бы травм.

Нереальность происходящего подчеркивалась отсутствием слуха. Не было ни шороха камней, ни стука шагов по каменному полу при спуске по ступеням. Не было монотонного гула регенерационного модуля, как при пробуждении в прошлый раз. Комната заполнилась белым светом, стоило мне переступить её порог. Пронизывая меня насквозь, лучи сконцентрировались теплом в пострадавшей руке.

В голове стучала отбойным молотком мысль: «Скорее! Скорее! Скорее!»

Пока я тут восстанавливаюсь, чье-то время стремительно истекало. Покалывания, сперва почти не заметные, стали походить на иглоукалывание раскаленными спицами. Пришлось закусила губу, чтобы не закричать от боли.

Я рванула на улицу, едва к руке вернулась чувствительность. Хаки радостно закричал, встречая меня у выхода, чем подтвердил восстановление слуха. Подхватив скута под уздцы, побежала к раненым воинам. Гвардеец с переломанной ногой уже пришёл в себя и жадно глотал энергетик. Заметив меня, он облегчённо выдохнул.

— Помочь можешь?

Ответом мне была тишина. Я мысленно обругала себя последними словами. Кое-как знаками показала, что мне нужна помощь в погрузке его товарища на скута и транспортировке к тотему. Как ни странно, он меня понял. Воин, пошатываясь, встал, придерживаясь за стенку. При взгляде на боевого товарища с проломленным черепом, он лишь отрицательно махнул головой. Я растерянно смотрела на бездействовавшего гвардейца. И это всё? Даже не попытается? Да он совсем ошалел, что ли? Времени и так нет, ещё и он трагедию разыгрывает.

Я подошла к воину вплотную и со всей дури врезала ему кулаком в нос. Послышался характерный хруст. Тот очумело уставился на меня, схватившись за сломанный нос. Зато взгляд стал более осмысленным. Я снова знаками потребовала помочь мне погрузить воина на скута, и, слава духам отцов прародителей, мое желание исполнили.

О деликатной погрузке речи уже не шло. Тут бы просто довезти живого. Дыхание у воина практически не прослеживалось, когда мы все вместе доковыляли до тотема. Я стянула смертника за грудки и потянула по ступеням вниз. Следом прыгал на одной ноге избитый мной гвардеец. Сил затаскивать раненного на постамент уже просто не осталось, поэтому я посадила его у подножия, подперев собственным телом. Одноногий пристроился с другой стороны, виновато поглядывая на меня. Я откинулась на постамент спиной и закрыла глаза, мысленно сформулировав запрос:

— Оператор устанавливает приоритет по спасению экспериментального образца с черепно-мозговой травмой.

С минуту ничего не происходило, но тотем всё же отреагировал:

— Приоритет установлен.

Я открыла глаза и знаками показала одноногому, чтобы сидел здесь и караулил. Сама же, шатаясь, подползла к нему на четвереньках и, не стесняясь, отхлебнула из фляги с энергетиком. День будет чертовски долгим, а без этой дряни я точно не выдержу. Слабость ожидаемо отступила, даровав телу легкость и эйфорию, вот только на душе от этого легче не стало. Последний раз грозно взглянув на штрафника, я покинула регенерационный зал.

***

Амори Муар была в сутках пути от дома, когда отряд на рассвете накрыло воздушным кулаком. Их разметало по округе, ломая кусты и впечатывая в стволы деревьев. Первой мыслью после восстановления слуха было нападение со стороны аэров, но ягуары ни с кем не воевали. Воины прочесали всю округу, но безрезультатно. А ведь для нападения из засады их должны были поджидать. Следов других двуипостасных, ожидаемо, не нашли, всё смело воздушным кулаком. Настроение амори Муар и без того мрачное упало до отметки дна океанской впадины.

Воздушный кулак не прошёл бесследно для её отряда. В основном воины отделались синяками, ссадинами да мелкими травмами. Паре же гвардейцев не повезло налететь на обломанные засохшие ветви, получив сквозные ранения в живот. Раны кое-как промыли и закрыли пробками из раствора фуарадо, дабы остановить кровотечение.

Продвижение на скутах сильно замедлилось из-за образовавшихся на тропе завалов. Расчистка отнимала слишком много времени, а у раненных его и так почти не было. Амори приняла решение разделиться. Она и ещё трое бойцов в обороте будут по очереди нести на себе раненных. Всё же гибким и цепким кошкам гораздо проще пробираться через бурелом напрямик, чем неповоротливым скутам. При таких вводных время в пути должно было сократиться в два раза, что давало надежду на спасение тяжелораненых.

Муар вызвалась нести боевого товарища в первой связке. Физическая нагрузка всегда способствовала размышлениям. Видят духи отцов-прародителей, подумать амори было жизненно необходимо. Пробираясь по ветвям исполинских деревьев, перепрыгивая завалы из бурелома и оборванных лиан, Муар размышляла о случившемся.

Неужели Дара решила организовать покушение на собственную тётку из-за статуса амори? Для решения столь деликатных вопросов аэры были лучшими исполнителями. Прилетали, устраняли цель и улетали, не оставляя следов. Другой вопрос, что те же Орласы не взялись бы за выполнение подобного заказа, зная о дружбе амори Ордуна с амори Муар. Но, кроме Орласов, были ещё кетцы, птуры и альбы. Всех не проверишь.

Спланировать и заказать убийство — дело не одного дня. И уж точно такое не удалось бы провернуть за одну ночь перед отъездом к аспидам. Ранее же просто не было предпосылок для таких решений. Муар просто не предъявляла права на верховный статус.

Получалось, что племянница не при чём, если только она окончательно не опаскудилась у волков. Другие враги на ум не приходили. Политические распри были привычны, военные и подавно. Большинство амори мечтали её уделать на поле боя, в крайнем случае в постели, но никак не исподтишка. Горгово мужское чувство ущемленного достоинства.

Из размышлений Муар вырвал низкий протяжный звук, разносившийся на многие земли вокруг. С небольшим перерывом он прозвучал ещё раз, сигнализируя всеобщий сбор в клане ягуаров. Немного успокаивало, что не прозвучал третий сигнал, означающий начало военного положения. Духи отцов-прародителей, что могло произойти за семь суток, пока амори не было дома? Кто мог подать этот сигнал? Брат при смерти, Дара со старшими айше в отъезде, разве что Реда чего-то испугалась настолько, что трубила всеобщий сбор?

Духи, будьте милостивы, пусть это не будет сообщение о смерти Марука.

Муар истово молилась предкам, перепрыгивая с дерева на дерево, проползая под завалами и шаг за шагом приближаясь к родному дому. Тревога за брата разрывала её сердце. Амори не готова была к скорбным новостям. Но они пришли, хотелось ей этого или нет.

Территории поселения они достигли ближе к вечеру и не узнали его. Ягуары хаотично сновали в разные стороны, словно жители огромного муравейника или медоносного улья. Никто не обращал внимания, на прибывшую амори и раненых. Как ни странно, особенно много сновало детей, на предплечье которых выделялась белая повязка с красным крестом. Чем ближе Муар пробиралась к террасам, тем больше вопросов у неё возникало. Хаос постепенно обретал структуру, пока что ещё не понятную для амори, но уже заметную глазу.

Отловив одного из маленьких ягуаров с повязкой, Муар задала главный вопрос:

— Что случилось?

— Амори, с возвращением! — парень поклонился в приветствии и тут же коротко ответил, — проснулись горы у Орласов. Мы принимаем раненных.

— Кто руководит?

— Совет мастеров во главе с айше Рогнедой.

Большего от него добиться не удалось, потому как сорванец искренне извинился и в спешке умчался доставлять указания от айше. Со всем происходящим Муар разберётся чуть позже, сейчас же её интересовали только тотем и возможность спасти своих бойцов. Но и там её ждал сюрприз.

На террасе возле тотема был разбит палаточный лагерь с теми же красными крестами. Несколько пожилых пантер встречали раненых и сортировали их по степени тяжести ран. Увидев амори с бойцами, они без слов переместили их на подстилки ближайшие к тотему. Всюду слышались стоны и тихая ругань сквозь зубы. Больные с переломами, рваными ранами конечностей не роптали, сидели смирно, периодически меняя ипостась и возвращаясь в человеческую, дабы подкрепиться энергетиком. Чаши с энергетиком больным подносили дети с повязками. Ягуарам подавали питьё из красных, орлам — из синих. При этом общий вид аэров выдавал серьёзные проблемы. Травм у них было больше, общий вид гораздо пообтрёпанней, но они молча ждали своей очереди.

Очередной ажиотаж вызвало прибытие нового отряда орлов. Выглядели они откровенно паршиво. Часть из них были детьми и подростками. Запёкшаяся кровь, переломы, порезы, ожоги. Чего здесь только не было. Некоторые не могли сами держаться на ногах, их поддерживали ягуары.

Старые пантеры без слов забрали наиболее тяжёлых подростков в первую очередь, остальных отправили в конец очереди. Но тут у кого-то из Орласов лопнуло терпение. Конечно, в дальнейшем это всё списали на шоковое состояние, в тот момент молодой орел верещал хуже караванной торговки, требуя пропустить его вне очереди, ведь он какой-то там родственник амори Ордуна.

Муар уже хотела было вмешаться, как два ягуара из её личной гвардии подхватили наглеца под руки и потянули ко входу под тотем. Оттуда как раз выходила шатаясь айше Реда, вся в потёках крови, с безумным взглядом и ребёнком возрастом не старше пяти циклов. Весь испачканный в кровавых разводах, обёрнутый в лохмотья, он тем не менее мирно посапывал у неё на руках. Передав малыша пантерам, Рогнеда вплотную подошла к мерзавцу. Тот верещал, какой он важный, с кем состоит в родстве и как может отблагодарить собственным внимание «земляную кошку» за помощь в скорейшем излечении. Орласы кривились от его криков хуже, чем от ран. Аэры стыдились столь неприкрытой слабости. И реакция не заставила себя ждать. Правда, не совсем та, которую ожидала Муар.

Рогнеда не стала слушать крики, резко ударив лбом в переносицу аэра. Хруст костей отчётливо был слышен в наступившей оглушительной тишине. Саму айше даже повело от удара, но один из гвардейцев осторожно придержал её под локоть.

— Этого в темницу до появления Ордуна или Ора Орласов. Помощь не оказывать. Если может орать, значит, в ближайшие пару дней не сдохнет.

Гвардейцы споро уволокли подвывающего аэра со скрученными за спиной руками. А Рогнеда только уточнила:

— Кто следующий?

На очереди были как раз бойцы амори и подростки аэров. Против бойцов играло время, против подростков — отсутствие полноценной регенерации без второй ипостаси. Выбор был не из лёгких, и Муар очень интересно было, кого же предпочтет Рогнеда.

Глава 12

Это был бесконечно долгий день. К вечеру удалось упорядочить хаос, мною же и спровоцированный. А всё из-за того, что в шоковом состоянии я решила трубить в требну. Требна — это местная система экстренного оповещения на случай опасности. О ней я узнала из зала памяти, тогда же изучила местную морзянку. Кто ж знал, что опробовать её придётся уже через пару суток. Выглядела эта штуковина как витой бараний рог, вросший в скалу широким концом, и настроена была исключительно на кровь особ правящего рода, остальные просто не смогли бы ею воспользоваться.

Прибежав в тронный зал, мне пришлось пройти ещё систему идентификации, окропив рог собственной кровью, отчего тот засиял золотым цветом. Выдув свой скудный объём лёгких в рог дважды, я никак не ожидала звуков иерихонской трубы, от которых в прямом смысле затрясся каменный пол под ногами. Казалось, сама гора содрогнулась, исторгая из себя звуки опасности.

Я рванула обратно к тотему. Именно там должны были собраться все свободные от несения службы ягуары. Тогда я ещё не понимала, какой ящик Пандоры вскрыла собственноручно. Всю глубину своей неправоты поняла, когда увидела рокочущее человеческое море, волнами наплывающее на террасы. Не смотря на рассветный час, двуипостасные стекались отовсюду, наперебой пытаясь узнать друг у друга, что случилось.

У тотема меня уже ожидали мастера. По моему лицу они сразу догадались, что проблем избежать не удалось. Небо всё же упало на землю для аэров. Кровь земли вышла на поверхность. Сейчас же мне необходимо было как-то погасить нарастающее волнение, грозящее перейти в панику. Мне, самозваной айше в теле несовершеннолетнего ребёнка, не принимаемого в расчёт большинством ягуаров. Да меня даже не видно было из-за спин толпы. Неожиданно на помощь пришел мастер охотников, Яр. Он вместе с другим охотником опустились на одно колено, разместив у себя на плечах широкий щит. Похлопав себя по колену и затем по щиту, он с улыбкой предложил:

— Поднимайтесь! Покажем маленькую айше ягуарам.

Вот где пригодились мои мучения на лерико. Вестибулярный аппарат не подвёл. Когда мужчины поднимались с колен, возвышая меня над толпой, я уверенно стояла на щите, слегка балансируя на чуть согнутых ногах.

Видя мой подъём на щите, личная гвардия амори тоже не осталась в долгу, оказав столь необходимую сейчас поддержку. Выставив перед собой щиты, они ритмично били по ним кулаками, заглушая общий гул и призывая к тишине.

На меня уставилось несколько тысяч пар глаз. Стало так тихо, что было слышно моё собственное дыхание. Я обвела взглядом море лиц, всматривающихся в меня с опаской, пренебрежением, страхом, ужасом и неожиданным спокойствием со стороны ранее виденных деревщиков. В ушах набатом била кровь, я сделала глубокий вдох и заговорила, не слыша собственного голоса:

— На рассвете проснулись горы в клане аэров Орласов. Пробуждение было настолько сильным, что под удар попали все окрестные земли на много переходов вокруг. У нас есть пострадавшие, они сейчас восстанавливаются с помощью духов отцов прародителей, — я старалась говорить уверенно и очень надеялась, что мой голос не срывался на фальцет от волнения. — Клан ягуаров заключил союз с орлами в этой непростой ситуации, поэтому скоро к нам начнут поступать дети, старики, беременные и кормящие матери. — Я сделала паузу, пытаясь понять реакцию на сказанное. Женщины одобрительно кивали, мужчины хмурились, где-то внизу послышалось недовольное роптание. — Мы окажем им помощь и поддержку. Кроме того, вероятнее всего, к нам поступит очень много раненых. Мы с мастерами начали готовиться к этому варианту развития событий заранее. Поэтому сейчас нам потребуется помощь всех ягуаров, даже детей. — Я заметила удивление на лицах оборотней и воодушевление в глазах подростков. Ещё бы, их тоже привлекут к общему делу.

А дальше я вкратце обрисовала, что мне требуется, и кто будет ответственным из мастеров за тот или иной фронт работ. Так мастер охотников Яр формировал отряды для прочёсывания окрестностей в поисках пострадавших и доставке их в поселение. Я предложила ему разбить территорию на квадраты или сектора, чтобы охватить все территории вокруг. Ведь необходимо было отыскать и пострадавших ягуаров, уже трудившихся на рассвете. Кроме того, я предполагала, что ударной волной могло сбить с небес на землю и переломать немало аэров. Оставалось только надеяться, что мы сможем всех отыскать.

Свободные от работы женщины поступали под начало мастериц Ури и Кро. Мне срочно нужно было обустроить лагерь беженцев и увеличить объёмы заготовки энергетиков как для аэров, так и для ягуаров. Я спинным мозгом чувствовала, что существующих запасов не хватит. Мужчин попросила помочь обустроить импровизированный лазарет возле тотема. Мастер Три с подчинёнными отправлялся исправлять всё то, что успела наворотить ударная волна. Ещё повезло, что она не была пиропластической, обошлись без пепла и раскалённого газа. Если такая волна прошлась по склонам гор, то спасаться будет просто некому, и весь переполох я устроила зря.

Что же касается детей, то они также разбивались на звенья и становились связными. По всем вопросам, которые не могли решиться без совместных усилий, подростки докладывали мастерам и служили проводниками для выделенных помощников. Своё место я определила у тотема, во-первых, потому что могла взаимодействовать с регенерационным модулем, но об этом лучше никому не знать. А, во-вторых, как ни крути, но, заварив всю эту кашу, я должна была быть всегда на виду.

Первой своей личной победой я посчитала выздоровление моего телохранителя. Череп ему подлатали очень вовремя, потому как ещё до обеда раненые начали поступать сплошным потоком. Оказалось, что до рассвета трудиться выходят очень многие ягуары. Отряды Яра приносили на руках раненных женщин с дальних сельхозугодий, но к всеобщей радости серьёзных случаев там практически не было. Большинство восстанавливалось несколькими оборотами во вторую ипостась и восполнением энергетического баланса. А потом начался мой персональный ад.

Посыльные прибегали сплошным потоком, сообщая о количестве найденных раненных аэров и степени тяжести ран. Слушая их донесения у меня волосы вставали дыбом от ужаса. Ещё хуже стало, когда ягуары стали приносить переломанных и окровавленных детей. Аэры, их сопровождавшие, выглядели не лучше, а местами и хуже, смягчив своими телами удары об землю при столкновении с ударной волной. Раненых заносили в регенерационный модуль по пять человек. Определяла очерёдность я очень примерно, но вариантов особо не было. Дальше тотем определял степень тяжести повреждений и время восстановления. К моей радости, были и такие, где крови было больше чем повреждений. Таких сразу заменяли. Но постоянный поток раненных всё возрастал.

К вечеру понадобилось разбить ещё несколько лазаретов. Сортировка стала ещё жёстче. Тех, кто способен был продержаться сутки на собственных резервах уже не помещали в модуль. К крикам и стонам раненных аэров прибавились истерики матерей с требованием лечить именно их детей.

Объяснения тут не работали. Заверения, что их дети способны продержаться сутки без помощи, в то время как у других счёт шёл на часы и минуты, тоже. Одна такая истеричка начала вырывать из моих рук окровавленную малышку без сознания. Девочке на вид не исполнилось и пяти циклов, а стерва-мамашка требовала в первую очередь лечить её великовозрастного сына, который стоял рядом с ней, переминаясь с ноги на ногу, и выглядел максимум испуганным и голодным, но никак не при смерти.

Меня взяло такое зло, что сознание помутнилось, и красная пелена застила глаза. Я пришла в себя, когда гвардейцы осторожно оттягивали меня от поваленной на землю исполосованной когтями орлицы. Раны были глубокими и рваными. В основном пострадало лицо и руки. Женщина поскуливала, свернувшись калачиком и размазывая слёзы вперемешку с кровью по лицу. Я смотрела на неё и не чувствовала абсолютно ничего. Ни жалости, ни злости, ни удовлетворения. Ничего. Я сорвалась, но у меня не было сил даже ужаснуться такой животной жажде крови. Окинув взглядом замерших вокруг оборотней, я прохрипела:

— Для меня здесь нет чужих детей. Все они мои. Чем быстрее вы это поймёте, тем больше у них шансов выжить. Но даже духи отцов прародителей будут бессильны, если вот такие... — я указала на орлицу у моих ног, — будут ставить собственные интересы выше клановых. Несогласных могу отправить на встречу с предками хоть сейчас.

Ответом мне было молчание.

— Этой — энергетик и проследить, чтобы обернулась не меньше двух раз, — я забрала малышку из рук одной из пожилых кошек, вызвавшихся помогать мне в лазарете, и ушла к тотему.

Я ничего не чувствовала, словно робот-сортировщик выполняя работу. ЯГУ в фоновом режиме составляла реестр всех прошедших через тотем с отметками о диагнозе, сроках излечения и прогнозами на случай оставления без помощи. Очередной выход на поверхность с мирно спящей малышкой на руках был тем редким светлым лучиком в череде кровавых часов под землей.

И надо же было какой-то твари нарушить этот краткий миг. Белобрысый смазливый оборотень прорывался к тотему, не слушая роптание прочих аэров. Он раздувался от собственной важности, указывая, что не чета прочим, дабы дожидаться какой-то там очереди. Он — Орлас, а значит, эти земляные кошаки должны понимать, что семья амори должна получить должное услужение и как можно скорее.

Я смотрела на этого выродка и испытывала острое отвращение. Меня натурально тошнило от его поведения, а может, от нервного истощения. Но это было совершенно не важно. Важно было, что он продолжал игнорировать предостережения и попытки остановить его. Сколько же гнили я ещё сегодня увижу, прежде чем закончится этот бесконечный конвейер.

Я криво улыбнулась, давая знак телохранителям подвести ко мне очередного просителя. Аэр покровительственно распинался о собственной важности и степени родстве с Орласами, брызжа слюной во все стороны. Дожидаться окончания пафосной речи я не стала, что есть силы врезав тому лбом в переносицу. От удара меня повело в сторону, но я с удовольствием услышала, как белобрысый забулькал собственной кровью, оборвав тираду тихим визгом.

— Этого в темницу до появления Ордуна или Ора Орласов. Помощь не оказывать. Если может орать, значит, в ближайшие пару дней не сдохнет.

Гвардейцы споро уволокли подвывающего аэра со скрученными за спиной руками. Мне оставалось только уточнить:

— Кто следующий?

Навстречу мне вышла амори Муар, указывая на двух гвардейцев и двух подростков, лежащих на носилках. Не знаю почему, но я не удивилась её появлению. Должна же была она когда-то вернуться. Рассматривая странные затычки в ранах гвардейцев, я уточнила:

— Это что?

— Раствор фуарадо для сохранения тел на жаре.

— Когда ранило?

— На рассвете.

Прикинув в уме, что гвардейцы уже больше двенадцати часов с ранениями в живот, дала знак двум бойцам:

— Заносим всех четверых.

Амори косилась на меня, но вопросов не задавала. Подхватив одного из своих гвардейцев на руки, эта с виду хрупкая женщина сама понесла его в регенерационный модуль.

Пока мы устраивали бессознательные тела на постаменте и вокруг него, тотем закончил анализ и выдал отчёт. Я слабо чертыхнулась. Все четверо нуждались в экстренной помощи, а при такой нагрузке сроки лечения растягивались. Мысленно дала команду восстанавливать ягуарам внутренние органы, а после остановить регенерацию. Остальное сами восстановят. У детей такой возможности нет. Главное, чтобы за это время ещё кого-то критичного не принесли.

Регенерация шла своим чередом, я уселась прямо на пол рядом с раненными. Тело не слушалось. Я устала. Усталость эта была такого рода, когда даже мысли в голове вяло копошились, подгоняемые отупевшим интеллектом.

Пробка из фуарадо медленно, миллиметр за миллиметром выталкивалась из раны гвардейца. Гель не растекался, сохраняя форму, не таял от температуры тела. Мысль царапалась в мозгу, пытаясь сформироваться. Что-то дельное, как можно использовать гель.

Я перевала взгляд на амори. Та сидела напротив, опираясь спиной о каменную стену и чуть хмурясь, рассматривала меня как диковинного зверька. Если раньше подобный взгляд меня бы смутил, то сейчас сил не было ни на что. Эмоциональностью я ничем не отличалась от трупа. Трупы. Мысль наконец-то обрела форму.

— У нас десятки трупов аэров, и будут ещё. Понадобится много фуарадо, чтобы сохранить тела для подобающего прощания.

— Гвардия знает, что делать. Не волнуйся.

Я криво ухмыльнулась. Да уж, моё нынешнее состояние не имело ничего общего с волнением. Видимо, что-то такое промелькнуло в моём взгляде, что Муар насторожилась. Однако задала она явно не тот вопрос, который вертелся у неё на языке:

— Когда ты последний раз ела?

Я замешкалась с ответом, пытаясь осмыслить простой по сути вопрос. Выходило, что ещё вчера вечером, до похода в зал памяти. И после этого уже не раз приложилась к чужим флягам с энергетиком.

— Вчера. Меня ждет воистину фееричный откат!

— Не ждет, — ЯГУ отозвалась в своей манере. — Энергетический баланс Оператора поддерживается в фоновом режиме регенерирующим модулем устройства хранения и переноса генетических и ментальных баз данных рода ягуаров. Однако Оператору рекомендуется не пренебрегать графиком питания за пределами модуля.

— Я распоряжусь, чтобы тебе доставили еду, — амори Муар легко спружинила, вставая с пола. Мне оставалось лишь благодарно кивнуть. Подняться так же легко у меня не вышло, но победой было уже то, что я встала. Нужно было проверить новое поступление раненных.

Муар уже почти вышла, когда я ей в спину решилась сказать то, что следовало сообщить сразу:

— После восстановления внутренних органов я заменю воинов на детей. Остальное — сами с помощью оборота и энергетика.

Амори даже не обернулась, лишь последующая фраза подтвердила, что она услышала мои слова:

— Я сделала бы тоже самое.

***

За едой для айше даже не пришлось посылать. Всё уже давным-давно дожидалось Реду, вот только малышка с самого утра не вылезала из зала регенерации. Взяв на себя самую тяжелую и опасную ношу, айше сортировала раненных, каким-то неизведанным чувством угадывая, кто мог подождать с лечением, а кто нет. Ни один из детей, в чьих телах ещё теплилась жизнь на момент попадания в руки Реды, не погиб. Одно это уже говорит о многом. А уж демонстрация справедливой силы оставила неизгладимое впечатление в душах и сердцах окружающих.

Муар слышала восторженные шепотки среди раненных аэров, искреннее беспокойство женщин о маленькой айше, тихие разговоры собственных гвардейцев. За прошедшие сутки авторитет Рогнеды среди двуипостасных двух кланов вырос до небес. Малышку натурально боготворили и орлы, и ягуары.

Муар испытывала двоякие чувства. С одной стороны, она искренне радовалась за Рогнеду, которая смогла завоевать своими решениями уважение двух кланов, а с другой — ощущала некое чувство неправильности происходящего. Не мог ребёнок измениться так резко и в такой краткий срок. Или мог? Даже самой себе Муар не могла объяснить внутреннее беспокойство.

Возможно ли, чтобы к амори пожаловала на огонёк банальная ревность? Отгоняя от себя подобные мысли, Муар старалась мыслить практично. Она хотела, чтобы появилась альтернатива существующим наследницам, и Рогнеда проявила себя. Амори хотела, чтобы кандидатка была достойной претенденткой и пеклась о собственном клане больше, чем о собственных нуждах? Реда печётся, заодно спасая ещё и Орласов. То, чего не смогли добиться Миа и Ума за десяток циклов, Рогнеда получила за семь неполных дней. Признание, уважение, поддержка, подчинение. Вот только поможет ли это, если Реда не пройдёт обряд Единения?

Глава 13

К вечеру отряд ягуаров ступил под своды подземного логова аспид. Пески пустыни скрывали в своих недрах один из самых необычных кланов Мортены. Аспидами из поколения в поколение становились только женщины, мальчики наследовали отцам. Отец часто рассказывал Даре истории о родине её матери, но для маленькой Дары они казались небылицами. И вот спустя почти шестьдесят пять циклов она, наконец, своими глазами сможет увидеть волшебные земли, где всем заправляют женщины.

Стоило айше спуститься под землю, как их охрану отделили и провели в отдельный квартал для проживания. Мужчины не могли свободно разгуливать в логове аспид. Дара отпускала гвардейцев амори Муар с опаской. Однако статус призывал держать лицо, а потому она с улыбкой заявила, что кровным родственницам аспиды Эфы вряд ли может грозить какая-либо опасность. Встречающие их пустынницы криво ухмыльнулись на это заявление, заявив, что кровь аспиды Эфы — это пропуск в подземелья, но никак не привилегия. Все настоящие аспиды так или иначе находятся в кровном родстве с Верховной.

Подземное убежище пустынниц встретило прохладой песочно-жёлтых коридоров. Высокие сводчатые потолки, широкие пролёты воистину гигантских лестниц, напоминающих родные террасы под открытым небом, всё здесь было необычным, диковинным.

Резные каменные балкончики, арочные альковы, многоярусные пещеры и даже подземные сады приковывали взгляды айше. А ещё здесь было столько воды, словно все воды земли просочились сквозь пески пустынь. Тихое журчание ручейков, фонтанов, купальниц сопровождало их всю дорогу. Дара замечала, что многие аспиды скидывали одежду и ныряли в прохладные воды, позволяя себе понежиться. Спустя несколько минут они так же обыденно отправлялись по своим делам.

Сердцем подземного поселения был знаменитый лабиринт, где тренировались аспиды. Именно здесь они проводили большинство времени между патрулированием песков и посещением мужского квартала.

Об этом Дара узнала уже на следующий день, когда им с девочками пришло уведомление-выговор о пропуске вечерней тренировки накануне. Утром их разбудили ни свет, ни заря и потребовали явиться в лабиринт. Ранняя побудка не прибавила настроения, особенно на фоне ворчания Мии и хныканья Умы. Обе явились домой лишь под утро, сытые и довольные как кошки, налакавшиеся сливок, после посещения мужского квартала. Они вообще планировали проигнорировать приглашение и продолжить бесцеремонно прерванный сон, но животворящий материнский подзатыльник сработал и во взрослом возрасте.

Сама Дара больше наблюдала. Не так она представляла родственную встречу двух правящих семей соседних кланов. Как-никак Дара — будущая амори ягуаров, вот только для аспид это был пустой звук.

Новый клан, новые традиции, новые обычаи. Дара вечером гуляла по поселению, наблюдая за поведением пустынниц. Увиденное наталкивало на размышления.

Сейчас троица айше следовала за провожатыми, которые не стесняясь обсуждали кошек.

— Эх, жаль, что пошли! Я надеялась, они откажутся и будет потеха!

— Она и так будет. Лабиринт им не по зубам!

— Слышала, что их проучит сама Эфа...

— Тогда главное — успеть донести их до тотема. Ещё не хватало получить выговор за трёх дохлых кошек и сопутствующий дипломатический скандал.

— Ой, да какой там скандал. У Эфы внучек, как у океанида ракушек, а правнучек — как песчинок в пустыне.

— Это у Эфы. Я слышала, что у Ягеров линия крови почти прервалась. Потеря трёх айше разом для них критична.

— Тьху, слабаки! Чем у них женщины занимаются, если не воюют и не рожают? Может, они ещё и спят только с мужчинами?

И обе аспиды расхохотались, довольные своей шуткой.

Дара же всё больше хмурилась, слушая конвоиров. В их голосах сквозили нетерпение и предвкушение скорого представления. Ни о каком почтении речи не шло. От предчувствия скорых неприятностей засосало под ложечкой. И неприятности не заставили себя ждать.

Стоило тройке айше спуститься по ступеням к тёмному провалу, клубящемуся непроглядной чернотой посреди мрачной пещеры с низкими сводами, как за их спиной сомкнулись ряды аспид. Их натурально взяли в кольцо. С одной стороны чернел провал, а с другой гаденько ухмылялись местные змеюки. Одна из них с шоколадной кожей и пепельной косой вокруг головы выступила на шаг вперёд.

— Принимая приглашение, вы согласились жить по законам и традициям аспид.

Сейчас Дара вспомнила, что к письму прилагалась краткая сводка с инструкциями по поведению, но они с девочками мельком пробежались по ней, не считая необходимым заморачиваться. Поездка представлялась им скорее статусным увеселительным мероприятием, не требующим особой подготовки. Как же они просчитались.

А пепельная продолжала вещать:

— Все женщины, ведущие свой род от аспиды Эфы и имеющие вторую ипостась, обязаны постоянно самосовершенствоваться, дабы не посрамить кровь Верховной, — взгляд аспиды приобрёл хищное выражение. — Вы ленью и трусостью опозорили род амори и лишь кровью сможете очистить свое имя.

Где-то за спиной начали роптать дочери, но Дара, не глядя, рыкнула на них.

— Поединок? — айше предлагала общепринятый вариант. Кого бы не выставили аспиды, Дара собиралась биться до последнего. Ей не важна была победа, важно было пустить кровь сопернице.

По строю аспид прошлись смешки. Пепельная лишь покачала головой.

— Вы утратили право на поединок. Теперь лишь лабиринт определит, достойны ли вы носить в себе частицу великой крови Верховной. Каждая из вас пройдёт проверку Лабиринтом, и он вынесет свой вердикт.

Дара хмурилась. Мысли метались в диком темпе. Да, они были виноваты, что не удосужились ознакомиться с инструкциями, но и демонстрируемое поведение отличалось от привычного им почитания, как небо и земля. Можно было плюнуть и отказаться, собрать вещи и вернуться домой, не приплясывая под дудку местных змеюк, но Дара не привыкла отступать. Нет. Возвращаться домой с поджатым хвостом, не заслужив должного авторитета, не в её характере. Она зубами и когтями заработала уважение в клане бывшего мужа, хитростью и коварством сжила со свету последнюю из Рейсов, так что аспиды могут не надеяться на потеху.

Однако же и рисковать своими жизнями понапрасну айше не имели права. Долг перед кланом превыше всего. Сейчас Даре предстояло пройти по тонкому лезвию.

— Нет!

— Что нет? — не поняла её ответа пепельноволосая.

— Ваши жизни не стоят и песчинки из пустыни над головами. Одной больше, одной меньше, вы и не заметите. У нас же есть долг перед кланом ягуаров. Мы чтим традиции аспид и не отказываемся от прохождения испытания, но проходить его будем вместе!

Дара с вызовом смотрела в глаза аспиде, которая судя по цвету кожи рождена от кого-то из террианцев. Если пустынницы не пойдут на компромисс, то рисковать дочерями Дара не станет. Позор или нет, они не знают ничего о лабиринте, а пересуды их сопровождающих явно намекали на опасности с риском для жизни. Пепельная промедлила лишь пару мгновений, но, в конце концов, произнесла:

— Да будет так!

В лабиринт айше вошли одновременно, перешагнув порог клубящегося тумана и проваливаясь в никуда. В следующий раз сознание вернулось к Даре, когда тупая боль разливалась по всей левой части тела. Ещё не до конца понимая, что с ней, айше сделала шаг вперёд и чуть не рухнула под весом двух тел. Подслеповато щурясь от яркого света после тьмы лабиринта, Дара осмотрелась. Аспиды стояли полукольцом возле провала, куда совсем недавно она шагнула вместе с дочерями.

Сейчас же в обожжённых стонущих кусках мяса сложно было узнать молодых кошек клана ягуаров. Дара рефлекторно попыталась удержать тела, но острая боль кипятком ошпарила левую кисть... которой не было. Вместо неё была обрубленная почти по локоть культя, перетянутая кожаным ремнем для остановки крови. Из последних сил удерживая детей от падения, Дара, сцепив зубы, выпрямилась, кое-как прижимая к себе изувеченных дочерей.

— По праву крови требую доступа к обелиску для моих дочерей, — наследница клана ягуаров сплюнула кровь на песок под ногами и обвела взглядом аспид. Пусть только попробуют отказать. Лабиринт они прошли, умывшись собственной кровью. Испытание пройдено, по нраву им это или нет.

— Лабиринт подтвердил, что кровь пустынниц всё ещё течет в ваших жилах, — пепельноволосая хмурилась, всматриваясь в едва живую троицу. — Мы рады приветствовать наших сестёр!

Аспиды одновременно ударяли себя кулаком в грудь, трижды прокричав:

— Афэ! Афэ! Афэ!

Едва многоголосый крик стих, пустынницы подхватили Дару с дочерями под руки и унесли прочь от лабиринта.

***

Зачистка приграничья выдалась жаркой в прямом и переносном смысле. Под палящими лучами сошедшего с ума светила некогда зелёные деревья иссохли и скукожились. Раскалённые суховеи из сердца пустыни жалили не хуже разъярённых медоносов.

Не было ещё ни одного дня без мелких стычек с разным зверьем. Стаи, подобные первой, встречались уже дважды, горги будто осознанно покидали свои земли и уходили в сторону океана.

Чем ближе объединённые отряд подходил к горной гряде, тем чаще встречались незнакомые твари. Горы служили естественной границей между землями террианцев и аэров. Небесные кланы любили высоту, близость к солнцу и вольные ветра, в то время как почти все дети земли чувствовали себя в горах неуютно. Исключением было дикое племя снежных барсов. Но они жили далеко отсюда, предпочитая северные пустыни и ледяные горные замки ласковому теплу южных ночей.

Сурам проснулся до рассвета от возмущенного рёва скутов. Ездовые животные нервничали, сбиваясь в табун и крепко прижимаясь телами друг к другу. Аспиды сонно зевали, с тревогой взирая на скутов. Накануне чешуйчатые девицы скопом завалили дейта, пятиметровую зубастую тварь с головой ящера и массивной четырёхлапой тушкой, покрытой шерстью.

Всеядная зверюга неизвестно как оказалась на границе с пустыней, ведь раньше горы аэров надёжно оберегали земли двуипостасных от подобных гостей. Аспидам крепко досталось, пока они смогли завалить такую добычу. Ягуары, памятуя ночные благодарности, уступили девушкам столь желанную тварь и даже не вмешивались, наблюдая за слаженной охотой аспид. Поэтому с утра пустынницы выглядели сонно и помято, не успев до конца восстановиться после ночной схватки.

Лагерь быстро сворачивался, скуты кричали и смещались в сторону пустыни. Ягуары еле удерживали паникующих животных.

Грохот со стороны гор был такой силы, словно само небо обрушилось на головы двуипостасных. Аспиды открывали и закрывали рот выброшенными на берег рыбами, прикрыв головы руками в защитном жесте. Ягуары ошалело оглядывались по сторонам, пошатываясь от потери ориентации.

Не прошло и минуты, как стоянку разметало в разные стороны воздушной волной неимоверной силы. В предрассветных сумерках небо на горизонте наливалось чернотой. Сизая хмарь оседала на землю волной серебристого пепла. Его частички танцевали на потоках воздуха сорванными лепестками орхосов, плавно и виртуозно.

Сурама засыпало слоем песка. Ворочаясь не хуже аспиды, он выползал из песчаной ловушки. В ушах звенело, и ведь не обернуться, чтобы не распугать скутов. Кругом под такими же песчаными покрывалами ворочались ягуары и пустынницы. Отплевываясь и отряхиваясь, они оглядывались по сторонам. Легче всех отделались скуты. Их массивные туши протянуло по песку, животные в испуге возвращались ближе к двуипостасным.

Эфисе тихо ругалась, всматриваясь в темнеющее на горизонте небо.

— Да чтоб вас горги сожрали! — голос её был тревожен. Пустынница обернулась к Сураму. — Нужно идти к горам. Похоже, будет сухая гроза.

— Чем опасно?

— Лесом молний опасно. Последнее время они лютуют всё чаще. Нужно уходить с открытого пространства.

Спорить смысла не было. Ягуары отловили скутов и двинулись следом за аспидами. Те перемещались во второй ипостаси. Грациозные змеи мелькали разноцветной чешуей. Они расходились клином для охвата большего пространства.

Сураму было не по себе от того, что женщины шли авангардом в их боевом соединении. Однако он понимал, эта тактика отрабатывалась пустынницами с детства. На песчаной зыбкой поверхности они гораздо быстрее ягуаров осматривали территорию, находили опасности и успевали перегруппироваться для ведения боя. Обратная ситуация была на границе джунглей, где ягуары чувствовали себя как дома. Там уже пустынницы следовали за отрядом Сурама, вмешиваясь по команде в качестве резерва сил.

Такая гибкая тактика хорошо зарекомендовала себя, поэтому командиры отрядов скрепя сердце ситуативно передавали руководство соединением в зависимости от прочесываемой местности.

Они были уже на полпути к горной гряде, когда небо над их головами стало наливаться чернотой. Хлопья серебристого пепла всё чаще кружились в воздухе. Ягуарам пришлось замотать лица отрезами ткани, чтобы не забивать лёгкие.

Впереди засуетились аспиды. Над пустыней пронесся пронзительный свист. Пустынницы просили ускориться, найдя что-то необычное. Когда ягуары прибыли на место, их взору предстала картина полевого лазарета. Аспиды перетаскивали на подстилки раненных детей, чуть в стороне Эфисе пыталась напоить энергетиком переломанного аэра. Тот был без сознания. На орле не было живого места, полые трубчатые кости торчали из крыльев во все стороны.

Это же с какой высоты надо было упасть, чтобы не справиться с приземлением? Потом Сурам вспомнил утреннюю волну, налетевшую из ниоткуда, и пазл в голове сложился.

Отвернувшись от аэра, жить которому, скорее всего, осталось недолго, он отправился к детям. Выбрав мальчика постарше, на вид которому было чуть больше семи циклов, Сурам присел подле него:

— Ты можешь рассказать, что у вас случилось?

Паренёк открыл небесно-голубые глаза и с тревогой всмотрелся в незнакомца. В следующий миг лицо его зарилось надеждой:

— Цвет земли! Вы же ягуары? Вы же пришли нас спасти?

— Да, мы — ягуары. И мы вам поможем! — в этой ситуации Сурам понимал, что детей посреди пустыни не смогут бросить ни ягуары, ни пустынницы. А мальчишка торопливо затараторил, захлёбываясь словами. Он старался успеть рассказать всё, что знал:

— У нас проснулись горы и разгневались. Дядя Ора летал к ягуарам и заключил союз. Тетя Реда пообещала принять нас, и мы улетали в ночь. А на рассвете нас ударило в спину, и мы упали. Где-то здесь ещё должны быть другие орлята. Мы покидали гнездо вместе!

— Отдыхай, орлёнок. И ничего не бойся. Мы вас не бросим, — ягуар нежно потрепал мальчонку по светлым вихрам.

Сурам почувствовал за спиной чьё-то присутствие. Обернувшись, он увидел, как Эфисе отрицательно мотнула головой. Другие аспиды уже заворачивали тело аэра в ткань. Отойдя от детей, главы отрядов совещались.

— У вас с Орласами разногласий нет? — первое, чем поинтересовался Сурам у аспиды.

— Нет. Но даже если бы и были, детей это не касается.

— За сколько сможете доставить их к тотему? — вопрос был не из праздного любопытства. До тотема ягуаров скутами три дня пути, во второй ипостаси — два дня. Детям нужно было лечение. Без оборота заживление ран могло растянуться на несколько месяцев.

— По песку — за два дня, под землёй — за день.

— К нам дольше, — вынужден был признать Сурам. — Тогда мы остаёмся прочёсывать местность, может, ещё кого найдём. Если сможете, отправьте кого-то к нам на помощь.

Эфисе кивнула, с тревогой всматриваясь в темнеющее небо, и перевела взгляд на Сурама:

— Если не уйдёте от грозы, зарывайтесь в песок, чтобы вам хвосты не опалило. Не хочу, чтоб наш сад пополнился скульптурами замурованных в агонии кошаков, — своеобразно побеспокоилась о здравии ягуаров пустынница.

Сурам кивнул, показав, что услышал и принял совет к сведению.

Глава 14

Сутки. Прошли всего лишь сутки, а мой мозг уже отказывался воспринимать всё происходящее. Крайняя стадия усталости — отупение и эмоциональное онемение. Они пришли вместе поселились где-то глубоко под сердцем. Курсируя между регенерационным модулем и лазаретом на террасах, я старалась думать о чём угодно, кроме тел. А их становилось всё больше.

Больше пяти сотен аэров, взрослых и не только уже лежали в растворе фуарадо. Если ничего не сделать, то за следующие сутки эта цифра увеличится кратно. Мозг метался в поиске выхода и не находил его.

В редкие моменты отсутствия критических больных, я пачками лечила аэров, чтобы те во второй ипостаси отправлялись на поиски своих соклановцев. Всё-таки по воздуху расстояния преодолевались гораздо большие, чем по земле. И всё равно этого не хватало. Приносили всё больше тел. Я просто уже не могла их видеть.

Перед рассветом амори Муар спустилась ко мне с подносом в руках и заставила поесть. Я тщательно жевала безвкусное мясо. Руки чуть подрагивали от перенапряжения. Амори наблюдала молча, но, в конце концов, не выдержала:

— Ты не можешь спасти всех! Остановись. Ты просто угробишь себя.

— А разве не этого вы все хотели? — непроизвольно слетело с моих губ. — Нет выбраковки — нет проблемы. А тут ещё и героически сдохну.

— Ты вроде не дура, не заставляй менять мнение этот счёт, — припечатала Муар. — Ты за неделю сделала больше, чем две твои сестры за последние пятнадцать циклов вместе взятые. Если боишься не пройти обряд Единения, то забудь. Марук побеспокоился на этот случай. Ты не станешь изгнанницей. Только не после того, что сделала для двух кланов.

— И за кого из Орласов собрались меня выдать? Или там любой согласен? Хотя... — я запнулась, вспоминая последнюю фразу Ора, — они ведь были согласны на любые условия. Терпеть выбраковку не такая уж большая цена ради будущего клана.

Я оставила в сторону поднос, стараясь не звякнуть посудой. Умом я понимала практичность и изящность решения проблемы, вот только на душе было горько. Пешка. Просто пешка, которую всучат без права выбора кому-то из Орласов. А Ягеры тоже молодцы, загребать жар чужими руками, при этом оставаясь белыми и пушистыми. И из клана убрали проблему и вроде как родную кровь не бросили на произвол судьбы. Наверно, сама Рогнеда была бы счастлива такой перспективе, только не я.

— Не говори глупостей. Орласы тебя на руках готовы носить. Они считают, что духи предков отметили тебя взором целителя. Заполучить такую амори в клан — мечта любого правителя. Так что если ты не обернешься, то Орласы — наша страховка. Если Единение пройдёт успешно, то у тебя будет такая же возможность, как и у остальных айше рода. Выберешь себе мужа или партнёра по нраву. Никто ни к чему тебя не принудит. Орласы не будут иметь привилегий. Так что, поверь мне, Ордун, если выжил, будет просто мечтать, чтобы ты не прошла Единение.

— Никого из Орласов ещё не нашли? — решила я сменить тему своего туманного будущего.

— Нет, — амори печально качала головой. — Зная этих упрямцев, они оставались в гнезде до конца, и если улетели, то последними.

— Капитан покидает тонущий корабль последним, — пробормотала я себе под нос. — Ничего удивительного. Понятие чести у всех воинов одинаковые во все времена.

— Что? — переспросила растеряно Муар.

Но я уже отмахнулась.

— Выходит, этот белобрысый хлыщ в темнице — единственный Орлас? И это такому в руки власть отдавать? Проще удавить по-тихому.

Амори хохотнула неприкрыто.

— А ты у нас оказывается кровожадная, малышка! Но нет, власти ему не видать, как собственных ушей. Тотем никогда не признает такую тварь амори, в каком бы родстве с правящей семьёй он не находился. Скорее, поменяет линию крови, чем загубит весь клан.

— Это хорошо, а то у нас знакомство не заладилось, — меня аж передернуло от перспективы такого муженька. — Не уверена, что он пережил бы первую брачную ночь.

— Подумаешь, — хохотнула Муар, — у твоей прабабки вон трое партнеров первую совместную ночь не пережили. Так что списали бы всё на змеиную наследственность и за всеми подробностями к Эфе отправили! Поверь мне, самоубийц не нашлось бы.

Услышав про аспид, я вспомнила, что хотела спросить у амори.

— А есть какая-то система общения между кланами на случай войны или природной катастрофы, чтобы можно было позвать на помощь? Как наша требна, но на уровне Мортены?

— Ты хочешь позвать на помощь? — брови амори взлетели в удивлении. — Но это же проявление слабости.

Я выругалась. Видимо, как-то незнакомо, ибо брови Муар поднялись ещё выше, чем были до этого. Пришлось объяснять свою мысль.

— Через мои руки прошло около тысячи детей, взрослых не считала. Значит, ещё полтысячи где-то навернулись с небес на землю. Если наши за сутки их не нашли, значит, они ещё дальше. Через сутки пути начинается пустыня. Если предположить, что часть аэров разбилась в песках, мы до них не доберёмся. Шансов выжить у них нет. А если хотя бы пустыню возьмут на себя аспиды, то у детей будет шанс. Я осознаю, что все мои предположения — это сплошные «если», но если есть шанс договориться на родственных началах с прабабкой аспидой, я бы хотела попробовать это сделать.

Муар хмурилась, размышляя над услышанным. Здравое зерно в размышлениях внучки присутствовало. Останавливало только одно, пришлось честно озвучить сомнения:

— Твоя бабка шестьдесят пять циклов игнорировала наш клан после смерти матери Дары. Она винила во всём Марука и лишь пол цикла назад прислала приглашение в гости для всех девиц аспидовой крови. Она не станет разговаривать ни с кем из Ягеров.

— Ну, значит, с ней поговорю я.

***

Прошло два дня с того момента, как айше клана ягуаров вернулись едва живыми из лабиринта. Отношение к ним со стороны пустынниц изменилось кардинально. Более не было насмешек и придирок. К тренировкам айше смогли приступить едва покинули зал регенерации и больше их не пропускали. Однажды Дара поинтересовалась у пепельноволосой аспиды, которая взяла их под своё покровительство, почему они не помнят ничего из прохождения лабиринта.

Ответ был прост. Самое поганое для воина — страх. Поселившись в душе, он исподволь точит уверенность в своих силах. Страх, помноженный на боль, ломает, заставляет осторожничать и, в конце концов, приводит к поражению.

На резонный вопрос, а как же тогда учиться на собственных ошибках, Дара узнала, что существуют сехри с записями прохождения. Их можно просмотреть, когда айше будут готовы. Работу над ошибками никто не отменял, просто проводили её более щадящим способом.

Ещё через пару дней подземное логово аспид загудело как растревоженный улей медоносов. Последовательно произошло сразу два события, имевших в дальнейшем большое значение. Сначала подал признаки жизни тотем клана, чего не случалось уже очень давно. Он мерцал силой, расходящейся волнами, пробирая до костей всех аспид одной единственной эмоцией. Кто-то из сестёр нуждался в помощи. И эта «кто-то» смогла активировать связь между тотемами разных кланов.

Игнорировать сестру в беде не было никакой возможности. Эмоция давила на душу и сердце всех пустынниц, заполняя мысли, вытесняя все потребности, кроме одной — срочно выступать на помощь.

Верховной даже пришлось прервать свои развлечения с очередным любовником, дабы ответить на призыв. Старая аспида уже неделю не выходила из своих покоев, выжимая досуха молодого чароитового медведя. Восторженный юнец прибыл из северных земель с дипломатической миссией. Вот амори Эфа и установила с ним связь, самую что ни на есть тесную. Теснее просто некуда.

Дара только качала головой. Она была наслышана о пристрастиях бабушки и могла только посочувствовать Беару. Хотя, чего кривить душой, амори Эфа никак не походила внешне на бабушку. Какие только характеристики не приписывали амори аспид, но старой её не решились бы назвать ни в лицо, ни за спиной. О мстительности Эфы ходили легенды, а наживать себе такого врага равносильно приблизить встречу с предками.

Верховная ответила на призыв. Тотем успокоился, но не клан. Пока амори Эфа созвала на совещание командиров боевых соединений, в подземелье вернулся один из отрядов патрулирования приграничья. Аспиды привезли с собой раненых детей и труп изувеченного аэра.

Оба события запустили экстренные сборы. Спустя два часа подземелье аспид опустело. Лишь гулкое эхо бродило меж каменных сводов.

Самой же Даре передали, что она удостоилась чести тренироваться с самой амори Эфой. Тренировка эта должна была пройти с глазу на глаз, поэтому Дара экипировалась как на войну, вдруг опять отправят в лабиринт. Её опасения не оправдались.

Бабушка ожидала Дару на арене. Это была первая встреча родственниц. Идеально ровный круг очерчивали белые валуны по периметру. Площадка с утрамбованным песком и радиусом в десяток человеческих ростов ожидала своих посетителей. За пределами стояли стойки с оружием. Чего там только не было.

Аспида едва касалась лезвий оружия кончиками пальцев, улыбаясь с закрытыми глазами. Казалось, она получает удовольствие сродни сексуальному, касаясь оружия. Дара не удивилась бы, если бы это оказалось правдой. Слишком отличались традиции пустынниц от ягуаров, хоть оба клана и относились к террианцам.

Высокая женщина с медно-алыми волосами и глазами цвета запёкшейся крови. Одежду ей заменяла голубая змеиная чешуя, покрывающая руки от плеч до запястий и ноги от пояса до щиколоток. Высокую полную грудь и плоский живот с кубиками пресса Эфа оставила беззащитными, как бы намекая, что соперница всё равно не сможет до них дотянуться.

Аспида даже не обернулась на приветствие внучки, примериваясь, чем бы погонять ту на совместной тренировке. Выбор был широк: кнуты, серпы, глефы, кхопеши. Они могли бы сразиться и во второй ипостаси, но Эфа решила оставить внучке хоть какие-то шансы на сопротивление.

В честном бою один на один восьмиметровая аспида, возраст которой перевалил за четыре сотни циклов, размазала бы трехметровую пантеру с лёгкостью. Сама Дара планировала выходить на песок с кинжалами кукри. Личное оружие амори Муар, нежную любовь к которому переняла от тётки и сама Дара. Изогнутые крылом птицы мечи длиной с собственную руку удобно ложились в ладонь. Универсальное оружие, способное за счёт изгиба клинка и смещенного центра тяжести, увеличить силу удара, а за счёт наклона режущей кромки совместить рубящий и режущий удары.

Дара нежно погладила выемку у основания лезвия, где спрятался шип, кормящий оружие. По преданиям, оружие вынималось из ножен лишь для защиты. А значит, должно было испить крови врагов. Дара сомневалась, что ей удастся насытить кукри кровью аспиды Эфы, а потому предполагала заплатить оружию собственной кровью за тренировку.

Амори остановила свой выбор на кхопешах, холодном оружии, органично объединившем в себе меч и серп. Клинок имел двойную заточку. Опасное оружие. При схожих размерах с кукри кхопеш имел вдвое больший вес, что увеличивало его пробивную силу и позволяло им не только рубить, но и колоть. Такое оружие позволяло своему владельцу менять стиль атаки, чем аспида Эфа и собиралась воспользоваться.

Дара, прикинув характеристики оружия, уже оказывалась в невыгодной позиции. Надеяться на поблажки не стоило. А значит, следовало с честью пройти тренировку, каков бы не был результат.

Соперницы сошлись в центре арены. Невысокая темнокожая Дара со смоляными волосами и высокая медноволосая Эфа отличались друг от друга как беззвёздная полночь и предрассветная заря. Первый обмен ударами провели играючи, прощупывая оборону друг друга. Даре удавалось отводить сильные удары пустынницы благодаря форме кукри. Кхопеш соскальзывал по крылу лезвия, не находя, за что зацепиться.

В свою очередь Дара крутилась вокруг аспиды, выжидая, когда та откроется достаточно для атаки. Она намеренно не нацеливалась на обманчиво беззащитный торс. Её цель — достать амори хотя бы одним ударом там, где этого не ждут.

Темп ударов всё возрастал, лезвия боевых мечей сталкивались, лаская друг друга в смертельном танце. Песок арены вздыбился, по телам скользили капельки пота, а бойцы всё кружили друг напротив друга, обманывая и завлекая, парируя и атакуя. Поначалу отбивать рубящие удары аспиды удавалось легко, но со временем кисть стала уставать. Дара с ясностью понимала, что в честном бою ей не победить, поэтому оставался единственный шанс. И она им воспользовалась.

Отклоняя очередной удар кхопеша, она поднырнула под лезвие и, вынув припрятанный в голенище нож, вогнала его в босую стопу аспиды. Клинок вошёл глубоко, кровь обагрила песок арены. Эфа лишь ухмыльнулась, словно прочитала намерения Дары за секунду до удара. Пустынница с разворота ударила раненой стопой наотмашь по лицу внучке, рассекая торчащим лезвием ножа кожу наискось.

— За хитрость — пять, за то, что не ушла в кувырок после удара — два. Всегда помни, что твоё оружие обязательно применят против тебя.

Аспида протянула руку Даре и помогла подняться с арены.

— Пойдём, поговорим. У меня накопились вопросы к ягуаровому выводку.

Прежде чем покинуть арену, соперницы обернулись во вторые ипостаси, устраняя повреждения. Беседу продолжили в личных покоях амори.

Дара ожидала увидеть здесь широкое ложе для занятий любовью, обилие украшений и тканей. На деле же обстановка поражала своей скромностью, граничащей с бедностью. Узкая кровать, широкий пустой стол на низких ножках, циновка вместо стула. Амори достала из алькова кувшин с двумя каменными кубками.

— Удивлена?

Даре оставалось только кивнуть. Действительно, удивлена.

Родственницы присели друг напротив друга. Эфа разливала по кубкам жидкость медового цвета. Дара осторожно рассматривала содержимое. Аромат недвусмысленно намекал на наличие градуса в напитке. Двуипостасные не подвержены влиянию алкоголя, организм быстро выводит из организма всё лишнее.

— Что это?

— Это смесь цветочного мёда и яда одной из твоих сестёр. Малышка родилась с абсолютно бесполезной второй ипостасью, но её яд сгодился на кое-что другое, — аспида залпом опрокинула кубок и с удовольствием проглотила напиток. Дождавшись, пока Дара сделает глоток, амори задала вопрос, который волновал её всё утро. — А теперь скажи-ка мне, дорогая внучка, как так получилось, что при всех своих достоинствах ты привезла ко мне двух самых бесполезных своих дочерей, оставив дома ту, кого я ищу среди своих потомков уже более трёх сотен циклов?

Портрет Рогнеды Ягер

Как и обещала, буду выставлять видение автора по некоторым героям книги. Стили будут разные.

Итак, Рогнеда в тронном зале при приёме Ора Орласа выглядела примерно так:

Здесь удачно запечатлён юный возраст героини, но кожа слегка темновата.

Есть ещё аниме-вариант, он, на мой взгляд, более удачный:

Пишите ваши впечатления или предлагайте свои варианты!

А автор в свою очередь даёт скромное обещание, что по достижению 150 лайков будет внеочередная глава).

Глава 15

Дара пребывала в странном состоянии. В голове порхали бабочки, всё виделось в радужном свете, хотелось петь и танцевать. Сквозь мелодичные перезвоны доносился голос амори Эфы, что-то спрашивающий у неё. Айше попыталась собраться с мыслями и сбросить наваждение. Каким-то шестым чувством она понимала неправильность происходящего, но сил сопротивляться уже не было. Всё естество требовало отвечать на вопросы вновь обретённой бабушки честно и без утайки.

— Какая ипостась у Рогнеды?

— Она не способна контролировать оборот. У неё нет ипостаси, — само собой вырвалось из её уст. — Если Реда не обернётся через полцикла, её признают выбраковкой.

— Не ври мне. Выбраковка не смогла бы призвать на помощь через тотем, — голос амори Эфы доносился как сквозь шум океанского прибоя. — А ведь в ней всего одна восьмая крови аспид.

— Невозможно. Если бы она имела змеиную ипостась, то покрывалась бы чешуёй. Это проще, чем преобразовать руку в кошачью лапу. А Мие она дала отпор именно лапой.

— Мне плевать, чем она разукрасила свою недалёкую сестричку, — бабушка начинала злиться. От этого Даре было грустно. Она так не хотела расстраивать бабушку. Она очень хотела быть похожей на неё. Сильной. Хитрой. Дальновидной. Настоящей амори. — Я хочу Реду себе, и мне без разницы пройдёт она оборот или нет. Лучше бы не прошла, будет меньше конкурентов.

***

Амори Эфа смотрела вслед уходящей внучке. Айше ягуаров, пошатываясь, покидала аудиенцию с бабушкой, о которой забудет уже через пару часов. Очень полезным оказался яд одной из её змеек. Пьянящий и дурманящий разум он заставлял двуипостасных рассказывать все тайны, а после забывать об этом начисто.

Дара была перспективной девочкой. Когда шестнадцать циклов назад внучка связалась с бабушкой посоветоваться об устранении соперницы не самым честным способом, Эфа оценила изобретательность обиженной женщины. Более того внесла некоторые коррективы и гарантировала поддержку на совете в Триаре. Женская коалиция из ягуаров и аспид смогла всё повернуть таким образом, чтобы Ядвига Рейс предстала истинным злом, недостойным не только жизни, но и посмертия.

И вот теперь Дара так разочаровала её. Упустить самую младшую дочь из виду из-за банальных предрассудков — верх неосмотрительности. У Реды, судя по разрозненным фактам, уж две ипостаси точно будут. Ягуар и аспида. Полиморф. Живой. Последний такой двуипостасный не дожил до обряда единения, сошёл с ума. Но только не эта.

Вчера, отвечая на просьбу о помощи, Эфа была готова к чему угодно, но только не к тому, что её правнучка чётко и по пунктам разложит ситуацию с Орласами и попросит помощи для спасения детей. Эфа смотрела на девочку и не могла отделаться от ощущения, что перед ней сидит не ребёнок, а взрослая мудрая амори. Рогнеда не лебезила, не просила, просто излагала факты, чётко и по-военному. Без излишних сантиментов. Полноту картины подчёркивал внешний вид внучки. Кровь, грязь. Усталость. Это не было уловкой. Скорее, Реда плевать хотела на свой внешний вид. У неё была цель, и она к ней шла.

Спасение детей было весомой причиной для восстановления отношений, разорванных после смерти Афары, супруги Марука и любимой дочери Эфы. Однако же амори хотелось посмотреть, как малышка выкрутится, если играть с ней по-взрослому.

— Что я получу за помощь?

Рогнеда колебалась лишь секунду, прежде чем выдать:

— А что бы хотела амори Эфа?

— Личную услугу от айше Рогнеды.

— Согласна при условии, что это не уронит чести и не затронет интересов родственных мне родов.

Формулировка была размытая, но не без изюминки, поэтому амори Эфа задала последний вопрос, где позволила себе вполне оправданное в этой ситуации любопытство:

— Зачем тебе всё это? Ты выполнила условия сделки и даже больше. Твоя честь и честь клана не затронуты. Так зачем взваливать на себя лишние обязательства?

Внучка посмотрела на неё таким взглядом, будто Эфа предложила ей предать мать, отца и весь клан вместе взятых.

— У меня сейчас больше пяти сотен тел дожидаются ритуала прощания, из них детей чуть меньше сотни. Я не хочу, чтобы это число выросло кратно. Пока есть варианты этого избежать, я не опущу руки.

Связь прервалась, а Эфа всё думала. Если малышка так борется за чужих, то за своих пройдёт огонь и воду. По чести, амори и так не отказала бы в просьбе. Дети — святое для двуипостасных. Однако природная практичность потребовала получить что-то сверх, кроме спокойствия собственной совести.

Вот только Эфе мало было одной услуги от Рогнеды. Она хотела себе эту девочку.

***

Прабабка у Рогнеды — та ещё...змея. Но красивая, этого не отнять. Очень похожа на супругу амори Марука, но только с более резкими чертами лица. Хищными. Не удивительно, что к таким мужчины липнут, как мухи на варенье. Честно говоря, я думала, приём будет хуже. Особенно после предупреждения амори Муар. Но нет, выслушивая мои соображения, на лице амори Эфы не дрогнул ни единый мускул. Правда, меня не покидало чувство, что меня рассматривают под микроскопом.

Я осознанно пошла общаться с прабабкой, как была, изгвазданная по уши в чужой крови, растрёпанная и уставшая донельзя. Намываться я не собиралась, не на смотрины шла. Аспида Эфа тоже не красна девица, чтоб в обморок от вида крови в обмороки падать. Если захочет помочь, то мой вид будет иметь последнее значение, а если нет — то и смысла тратить на это время тоже нет. Здесь и сейчас я была не вылизанным куртуазным политиком, а полевым командиром, которому некогда было расшаркиваться в любезностях. Время — деньги, а в нашем случае: время — жизни.

Стратегия была правильная. Выслушивая краткую сводку по Орласам, Эфа цепким взглядом отмечала то, что я и не пыталась прятать: мне нужна была помощь. Аспида, как и любой уважающий себя политик, поторговалась для приличия, и мы пришли к соглашению. Однако маска безразличия всё же дала трещину под конец. Амори Эфу интересовали мотивы, я не стала лукавить. Перед глазами стояло моё персональное кладбище. Более четырёхсот душ. И хоть ни один из них не умер у меня на руках, я не могла отделаться от чувства вины.

Сейчас в душе установился неестественный штиль. Пришло осознание, что теперь действительно сделала всё, что могла, для Орласов. Пусть не смогла спасти всех, но я хотя бы попыталась.

***

Ордун Орлас приходил в себя тяжело. Тело не слушалось совершенно, словно сознание жило отдельно. Открыв глаза, амори орлов не смог сдержать горестный вздох.

— Это чем я так прогневил предков, что они в даже в новой жизни отправили меня к тебе в постельные игрушки, Эфа?

Амори пустынниц криво усмехнулась, осторожно приподнимая голову Ордуна и приставляя к губам чашу с ароматным питьем. Сделав пару глотков, аэр бессильно откинулся на подушки.

— В прошлый раз ты не больно и сопротивлялся, так что не ной. Тебе не идёт, — Эфа присела на край постели, ехидно взирая на больного, — тем более от тебя сейчас пользы никакой. Разве что из пуха подушки набить. Выглядишь паршиво.

Аэр вымучено улыбнулся и тут же закашлялся. Тело сотрясалось в спазмах, но Орлас не ощущал этого.

— Что со мной? Почему я не чувствую боль?

— Пришлось опоить тебя ядом, чтоб ты крылья раньше времени не сложил от боли. Уж извини, на восстановление очередь была. Тебя только подлатали, чтоб дух не испустил. Дальше сам.

До Ордуна медленно начал доходить смысл сказанного, а вместе с тем накрыло воспоминаниями о последнем дне клана орлов. Он помнил, как покидал гнездо. Раненное крыло плохо слушалось, но всё ещё позволяло ловить потоки воздуха, когда его накрыло волной. Крыло не выдержало, обломившись. Ордуна кувыркало в воздухе, словно камень летящий по склону горы. Удары о воздух были не менее болезненными, чем о землю.

Он сложил крылья, чтобы хоть как-то выровнять положение в воздухе. Пикируя к земле, амори орлов уже не надеялся на спасение. Не с такой высоты и не в этих землях. Улетая, он взял южнее, сделав крюк через земли пустынниц в надежде защититься отрогами гор. План сработал лишь отчасти. Горный массив задержал воздушную волну, но не погасил полностью. Приближение золотых песчаных дюн Ордун встречал с улыбкой на лице. Пусть он найдёт свой покой у террианцев, зато его клан получил шанс снова оказаться в небе.

У самой земли он всё же расправил крылья в последнем полёте, и родная стихия подхватила раненую птицу, чуть смягчив падение в безжизненной пустыне. Орла тянуло по песку, полые кости трещали как сухие ветки в лесу. Когда тело остановилось, узнать в окровавленной изломанной птице гордого амори орлов не смогли бы даже его сыновья.

Ордун помнил, как смотрел в рассветное небо, расчерченное алыми всполохами на лиловых тучах. Он прощался с жизнью, с кланом и просил духов лишь об одном, чтобы сыновья правили мудро и выполнили обещанную Ягерам клятву.

Тем невозможней было происходящее сейчас.

— Как я здесь оказался? Нашли ещё кого-то? — Ордун пытливо всматривался в помрачневшее лицо своей бывшей партнёрши.

— Нашли. Вы мне тут чуть массовый могильник не устроили. Не один ты такой умный оказался.

— Сколько? — амори орлов прохрипел вопрос, и боялся услышать на него ответ.

— Полторы тысячи на сегодня. Ваши, кто оклемался быстрее всех, ещё прочёсывают горы вместе с отрядом ягуаров. Но оттуда только тела приносят, — лицо Ордуна свело судорогой. — К духам ушло чуть больше четырёх сотен, из них сотня детей.

Амори молчал. Он не успел. Слишком медлил. Надеялся на предков и на стихию. Их оборванные жизни на его совести.

— Ора нашли?

— А как же. Рядом с ним нашли девицу беременную. Дитя успели сохранить. Этот засранец умудрился нас с тобой сделать бабушкой и дедушкой.

Информация с трудом пробивалась сквозь кокон скорби и горя, который Ордун начал возводить вокруг своего сердца.

— Как?

— Ты забыл, как дети делаются? — сыронизировала аспида. — Так могу напомнить, как поправишься. Тем более вам теперь численность клана восстанавливать надо.

Начавший было опадать кокон снова восставал с новыми силами.

— Клана и нет считай уже. Тысяча. Это...

— Очнись! — аспида щёлкала пальцами у лица Ордуна, привлекая внимание. — Тысяча — это только у нас, ещё чуть меньше трёх тысяч сейчас у ягуаров заземлились по последним сведениям. Их там Реда строит. Говорят, что какому-то белобрысому нахалу из ваших она нос подравняла и в темницу кинула за саботаж. Сидит теперь горемычный, дожидается, пока ты или Ора пожалуете.

Ордун неверяще смотрел в глаза аспиде. Казалось, это какая-то жестокая шутка. Пустынница с таким спокойствием говорила об обыденных вещах, что всей душой хотелось верить. Эфа уверенно выдержала его взгляд с кривой улыбкой на устах.

— Прекращай впадать в уныние. Пора вставать на крыло. А то взвалил всё на наши хрупкие женские плечи, а мы разгребаем последствия, — аспида наклонилась к аэру и страстно поцеловала, да так, что Ордун поневоле откликнулся. — Жизнь продолжается. Я пришлю к тебе Ора, он введёт в курс дела.

Амори покидала палату, чуть покачивая упругими бёдрами, будто напоминая о всех проведенных вместе ночах. А Ордун в одном определённом месте явственно почувствовал, как к нему действительно возвращается жизнь. Возможно, и стоит рассмотреть предложение Эфы о восстановлении численности клана.

***

Сурам уже третьи сутки жил в подземном логове пустынниц. Спасательные поиски завершились, и ему нечем было заняться. Аспиды не жаловали мужчин у себя дома и даже в столь исключительных обстоятельствах не изменили себе. Для мужчин-чужаков освободили целый район в подземных пещерах, но покидать его запретили. Ягуары жили там же в ожидании, когда смогут провести орлов в последний путь. Если бы не это, аэры улетели своим ходом, а ягуары ушли своим. Но обряд прощания решено было проводить совместный, а потому тела нужно было доставить к ягуарам.

Настроение было преотвратным. Последний день поисков намертво въелся в память изломанными телами детей, разбившихся о камни. Сураму хотелось рвать и метать, глядя на искажённые мукой лица. Ягуар бы с радостью оживил идиотов, выбравших путь через горы, а затем снова убил голыми руками, лишь бы стереть из памяти детские лица. Он — воин, он привык отнимать жизни и смотреть смерти в глаза. Но дети. Нет! Так быть не должно!

Внешне Сурам был абсолютно спокоен и даже не одергивал своих воинов, когда видел, как они утирают скупые слёзы при виде очередных жертв. Но внутренне он выл, вопрошая этот мир: «За что детям выпала такая страшная смерть?» Ощущение дыхания смерти в затылок не покинуло его и сейчас.

Тем противоестественней для него было происходящее вокруг. Двуипостасные снимали стресс самым что ни на есть естественным путём. Инстинктам была дана полная свобода. С учётом негласного курса на восполнение рядов аэров, все сношались со всеми без разбору. Его воины тоже в этом участвовали, лишь Сурам смотрел на всё это с омерзением.

На третью ночь к нему пришла Эфисе. Командир отряда пустынниц была хмурой и неприветливой. Куда-то делись нарочитая обольстительность и сексуальность. На лице залегли тени, в уголках глаз появились морщинки. Губы аспиды были истерзаны и чуть кровоточили.

Пустынница молча вошла комнату, отведённую Сураму, и закрыла за собой дверь, прислонившись к ней спиной. В руках у Эфисе была глиняная бутыль. Аспида постояла какое-то время с закрытыми глазами, после чего тряхнула головой, словно прогоняя наваждение.

Пробка бесшумно покинула горлышко, и аспида приложилась к бутылке несколькими жадными глотками. По щеке девушки катилась одинокая слезинка. Саму пустынницу ноги уже не держали, и она медленно сползала вдоль двери. Отовсюду доносился гулкий смех, пьяные от страсти стоны и характерные шлепки обнажённых тел. Весь мир вокруг них жил, одурманенный победой жизни над смертью. И лишь в их комнате стояла гулкая тишина, разбавляемая тяжёлым дыханием.

Аспида отхлебнула ещё из бутылки и протянула ту Сураму. Глаза её распахнулись, но взгляд оставался пустым.

— Не могу стереть из памяти, — голос её тихим шелестом рассекал тишину на до и после. — Их лица...

Сурам уселся на пол рядом с пустынницей, принимая бутыль из её рук. Несколько осторожных глотков, и внутри разлилась пряная смесь цветочной сладости с оттенком горечи полыни. Под стать настроению. Жизнь с привкусом смерти.

— Я тоже, — бутыль перекочевала в женские руки. — И злость от бессилия.

Эфисе кивнула, действительно понимая его. Ладонь с такой силой сжимала бутыль, что побелели костяшки пальцев.

— Мы сегодня готовили караван, — она сделала паузу, заливая горечь слов напитком. — Когда они все в одном месте... Страшно! — Эфисе медленно вдыхала и выдыхала, но это не помогало. Девушку сотрясала крупная дрожь. — Я видела смерть. Она целовала меня. Мне не было страшно. Но почти сотня детей... — горлышко глухо стукнуло о зубы, руки аспиды дрожали. — ...почти сотня мёртвых детей — это страшно!

Сурам осторожно отнял бутыль из рук аспиды и отставил в сторону. Заключая девушку в объятия и согревая теплом своего тела, он испытывал ту же потребность, что и она. Отогреться, забыться. Завтра ему предстоит увидеть то, о чём сегодня говорила Эфисе. И он не был уверен, что сможет сохранить привычную невозмутимость. Обнимая аспиду, он тихонько мурлыкал какую-то старую песню, вынырнувшую из глубин памяти. Мерные покачивания успокаивали. Девушка всё реже вздрагивала, проваливаясь в сон. Сурам сам понемногу впадал в дрёму. Была мысль перелечь на кровать, но для двух боевых командиров, часто ночевавших на голой земле, каменный пол — не помеха.

Утром они сделают вид, что ничего не было, и снова будут действовать согласно статусу и положению. Но сегодня... сегодня они честно разделили одну скорбь на двоих.

Глава 16

Клан ягуаров напоминал переполненный аэропорт в период праздников. Толпы двуипостасных сновали повсюду, ещё больше аэров взлетали, приземлялись поодиночке и в группах, выполняя поручения амори Муар. Клан готовился к встрече каравана беженцев из земель аспид. Тот ожидался через три дня. Говорили, что сопровождать Орласов вызвалась сама аспида Эфа, тем самым переворачивая страницу негласной вражды между ягуарами и пустынницами. Предполагался полусемейный сабантуй.

Узнала я об этом из шепотков на кухне, а не от своей «семьи». Вообще ситуация сложилась странная. После возвращения амори я как будто перестала существовать. Те, кто ещё вчера беспрекословно выполнял мои приказы, сегодня избегали меня, дабы не отвечать на неудобные вопросы. Даже Ури опускала глаза и увиливала от ответа. Я выпала из когорты людей, принимающих решения. Это неожиданно оказалось обидным. Внутренне я не отрицала возврат всей полноты власти в руки амори. Опыт, авторитет, возраст и сила были на её стороне. Меня неимоверно злило отсутствие хотя бы видимости общения.

Мавр сделал своё дело, мавр может уходить.

После максимально деятельных последних дней нынешнее состояние давило неприкаянностью. Всюду меня сопровождали пристальные взгляды и шепотки в спину, робкие и наглые ухаживания со стороны юных и не очень орлов и ягуаров и просто шквал обожания от детей. С теми я с удовольствием возилась. Кто постарше, повторяли за мной тренировки, а младшие захватили в оборот скутов, окружив тех заботой как домашних зверушек.

Я, конечно, не стала намеренно избегать людей, как до моего подселения делала Рогнеда, но такая ситуация нервировала. Вот и сейчас я отправилась на скутарню, подслушав, что аэры собираются отправиться на разведку в свои земли. Пятёрка орлов, до того активно обсуждавшая маршрут полёта и место для ночёвки, при моём появлении резко замолчала и склонила головы в поклоне.

— Светлого неба, урожайной земли и тихих вод вам, айше! — обратился ко мне командир пятёрки, — чем мы можем помочь?

— Светлого неба, урожайной земли и тихих вод храбрым воинам рода Орлас, — не осталась в долгу, — я бы хотела отправиться вместе с вами.

Командир нахмурился и отвёл взгляд. Всматриваясь в его лицо, я не могла отделаться от ощущения, что где-то его видела. Остальные воины молчали, не вмешиваясь в наш разговор.

— Айше, это опасная затея. А мы давали клятву на тотеме ягуаров не навредить его племени, — он смотрел под ноги, не поднимая взгляд. — Я себе не прощу, если что-то случится с вами...

— Папа! Папа! Папа! — вихрем пронеслась мимо меня кудрявая малышка в белоснежной тунике и обняла командира за колени. — А меня айше Реда на лиане покатала! Она такая хорошая! — малышка продолжала делиться своими детскими радостями, лицо воина озарилось искренней отцовской любовью. Я присмотрелась внимательней и поняла, почему лицо командира аэров мне показалось знакомым. Его дочерью оказалась малышка, из-за которой я сорвалась на орлице. Поразительное сходство.

— Говорят, если дочь похожа на отца, то она будет счастлива по жизни, — сказала, с улыбкой взирая на эту парочку.

Командир скривился от этих слов, будто лимон съел. Я озадаченно наблюдала за его реакцией.

— Айше... — он запнулся, — мы не можем... поймите. Приказ.

— Да понимаю я всё! — криво улыбнулась, глядя, как командир придерживает малышку и гладит по голове. — Ещё бы мне приказ озвучили.

Я резко развернулась на пятках и ушла не прощаясь. Да пошли вы все со своими приказами, поведением и шараханьем как от прокаженной. Я шла прямиком к амори Маруку. Муар уже проявила себя во всей красе. Шаткое доверие, до этого возникшее к ней, стремительно таяло.

Дойти до деда я не успела. Меня перехватила пара гвардейцев амори Муар и попросила вернуться на скутарню.

Интересно, меня теперь и к Маруку не будут пускать? Это что за цейтнот?

Возвращалась я раздраженная до нельзя.

Аэры стояли всё там же, чуть в стороне слышны были препирательства командира отряда с амори Муар. Та смотрела на аэра, поджав губы и постукивая рукоятью хлыста по голени. Командир активно жестикулировал, что-то показывая на себе, будто уговаривал амори. Но та оставалась непреклонна, всё больше раздражаясь.

Я подошла к спорщикам, настроение и без того было отвратное, а сейчас ещё и взвинченное сложившейся ситуацией.

— Амори вспомнила о существовании айше Рогнеды? — мой сарказм практически шёл под руку с хамством.

— Тебя забудешь, — не осталась в долгу Муар, раздражённо глядя на меня как на неразумного котёнка. — Уруи просит разрешения взять тебя в полёт, но я против! Это опасно! Ты ещё не пришла в себя после событий с аэрами. Да и приступы могут повториться.

Ох, как же меня разозлило упоминание приступов. Пока я принимала и сортировала раненых, про приступы никто не заикнулся. А как только поток страждущих закончился, так сразу и удобный повод списать меня со счетов нарисовался. По сути, амори только что подложила мне здоровенную репутационную свинью, ткнув носом в мою слабость при посторонних. Хороша бабушка, свой авторитет укрепляет, а то, что в жернова внучку пускает, так это у них обычное дело.

Я попросила Уруи покинуть нас для приватного разговора. Аэр поклонился и ушёл к своей пятёрке. Вокруг сновали орлы и ягуары, на нас косились, но подойти не пытались. Зная об особенностях слуха оборотней, я понизила тон:

— Мои слова вам не понравятся, амори. Поэтому предлагаю побеседовать с глазу на глаз.

Видимо, что-то такое читалось в моём взгляде, что Муар кивнула и пошла к реке. Тропинка вилась вдоль берега. Мы молчали, думая каждая о своём. Странным образом моя злость улеглась где-то под сердцем, обхватывая цепкими когтями душу. Я уже не напоминала кипящий котёл, скорее ощущала холод безразличия к этой конкретной женщине. Даже в отношении Рогнеды амори — не бабушка, а в первую очередь политик. Значит, и разговаривать с ней надо соответствующе. Без эмоций, замешанных на девичьих гормонах. Ну что ж, попробуем.

Мы пришли на плоский камень, где ещё неделю назад я загорала и купалась. Казалось, это было в прошлой жизни, столько событий успело произойти. Усевшись на нагретый солнцем камень, мы, не сговариваясь, опустили ноги в прохладные воды реки. Муар молчала, бесцельно барахтая ногами в воде.

— Зачем вы этот делаете, амори? Зачем сознательно разрушаете репутацию собственной внучки? — я уловила удивлённый взгляд янтарных глаз и продолжила мысль. — В отношении меня выданы некие указания всем вокруг, о которых мне не удосужились сообщить. Вы только что сознательно унизили меня слабостью перед союзным кланом. Определитесь уже, кто я для вас: болезненный ребенок, чью судьбу уже решили, или же полноправная айше из рода ягуаров?! Потому что сейчас я знаю меньше, чем последняя служанка в вашем доме. Весьма унизительно узнавать из пересудов, что к нам едут амори Эфа и Ордун. При этом с обеими семьями союзы от имени Ягеров заключала я. Уже молчу, что аспида является моей прабабкой, а Ордун связан клятвой взять меня в семью. Так почему я узнаю о происходящем из третьих рук? — вопрос был из разряда риторических. Я не ждала, что амори пустится в пространственные рассуждения, но как ни странно, она ответила:

— Во-первых, моё поведение продиктовано заботой. Меньше месяца назад ты билась в припадках, избегая всех и вся, а теперь рвёшься в бой. А, во-вторых, ты ещё ребёнок. До ритуала Единения вообще нет смысла вводить тебя в курс дел клана.

— Это гениально! — я криво улыбнулась, аплодируя объяснениям бабушки. — Во-первых, не врите ни мне, ни себе. Это не забота. Своевременной заботой была выставленная охрана после неудавшегося покушения и ужин, принесённый в зал регенерации. А то, что вы сейчас делаете, — это сознательная дискредитация. А, во-вторых, вас послушать, так я и не айше вовсе. Так, бесправная скотина на одном уровне со скутом, вынужденная по команде загонщика выполнять чёткие команды, а свои мозги засунуть горгу в задницу.

Кажется, план отсечь эмоции провалился.

Муар тяжело вздохнула и принялась объяснять:

— Так было, есть и будет! Таков уклад. До обряда Единения детей ни к чему не привлекают, не обучают и не занимаются их развитием. Исключений нет ни для кого, даже для айше. По сути, дети действительно бесправны. То, что ты здесь устроила, — нарушение всех правил и устоев. А уж после демонстрации силы в отношении орлицы и родственника Ордуна возмущения звучали всё громче. Ситуацию смягчило только то, что ты стала фактически амори в отсутствии всех старших представителей крови. Если бы хоть одна из совершеннолетних айше была в клане, то ни один твой приказ не был бы выполнен. Точка.

Соображала я быстро. Выходит, сама того не понимая, я создала правовую коллизию, когда одно из самых бесправных существ вдруг оказалось наделено верховной властью и принялось отдавать указания достаточно спорные в силу малого опыта. И ведь слушались.

Тогда отстранение меня от любых дел выглядело логичным шагом, и становились понятны косые взгляды и шепотки в спину. Чёрт... Как же всё сложно! И как мне теперь здесь развиваться и заставлять с собой считаться?

— Атни! — тут же пришёл ответ от ЯГУ.

Мысленно согласилась с предложением ЯГУ, Муар же ответила совсем другое:

— Я правильно понимаю, что для успокоения брожений, связанных с моим временным главенством, мне лучше не проявлять никакой активности?

— Правильно! — амори с одобрением взирала на меня. — Аэры чрезмерно вспыльчивы. С учётом всех событий у многих состояние близкое к срыву. Им нужен кто-то, на кого можно выплеснуть свою злость, ненависть и беспомощность. А здесь ты! — Муар устало потёрла переносицу. — Пока ситуацию от обострения спасает клятва на тотеме и раскол внутри самих орлов. Большая часть из них тебя боготворит за спасение детей, но недовольные всегда были, есть и будут. До приезда Ордуна моё главенство над кланом орлов номинальное. Дальше он сам объяснит этим сумасшедшим, кто и на что имеет право, а непослушным перья повыдёргивает.

Холодные когти безразличия и обиды разжимались где-то под сердцем. Оказывается, даже у такого поведения амори имелось обоснование. Кто бы подумал? Выводы мои оказалась в корне неправильными исключительно из-за разницы в менталитете с местными. Стоило накрепко запомнить этот урок, чтобы впредь не принимать опрометчивых решений и не допускать досадных ошибок. Размышляя над сложившейся ситуацией, решила, что «с глаз долой» — лучшее решение возникшей проблемы, что я и поспешила озвучить:

— Тогда отпусти меня с пятёркой Уруи на разведку. Чем меньше я буду мелькать перед глазами недовольных, тем лучше. К моменту нашего возвращения вернётся Ордун и всё уладит.

— И как ты это объяснишь?

— Личная благодарность за спасение дочери подойдёт?

Амори раздумывала несколько мгновений, сомневаясь, но всё же дала согласие.

***

С реализацией моего побега, правда, пришлось повозиться. Для начала, орлы — ни разу не комфортабельная малая авиация, на себе всех подряд не катают. Даже детей клана они перевозили не верхом, а удерживая в лапах большие плетёные корзины. Стоило мне увидеть одну такую, как во мне проснулся яростный протест вкупе с боязнью высоты.

Представила, как болтаюсь кулём на виражах по корзине, и вздрогнула. Идея полётов уже не казалась такой заманчивой. Проблему решил Уруи. Аэр действительно преисполнился благодарностью за спасение дочери, а потому предложил лететь на нём в качестве всадника. Там уже они с мастером Элу придумывали такое седло, чтобы оно крепилось на орле и при этом имело страховочный пояс для безопасности.

Последней проблемой стала одежда. В платье-разлетайке только в джунглях тепло, а на высоте да на семи ветрах можно отморозить все стратегически важные и неважные места. Атни надевать нельзя, вот и приходилось выкручиваться. Ателье имени меня создало подобие цыганской многослойной юбки, где для тепла были вшиты куски меха между слоями ткани. Ещё веселее было шить меховое бельё и гольфы длиною до исподнего.

Был, конечно, вариант обратиться к орлицам, но это вызвало бы лишние вопросы. Поэтому приходилось справляться собственными силами. Хвала духам, с плеча амори перепала меховая куртка с капюшоном и варежки. Я бы и меховые атни прихватила, но ещё одного нарушения традиций мне бы тут точно не спустили с рук. Поэтому и пришлось рукодельничать.

Вылет назначили на раннее утро. Стоило отдать должное амори, она пришла проводить нас. Давая последние наставления Уруи, она скользила по мне взглядом, проверяя экипировку. Под конец Муар приобняла меня за талию и навесила широкий пояс с ножнами по бокам. Внутри красовались два кукри. Судя по длине лезвий в тридцать сантиметров, это скорее были ножи, чем мечи, однако же вязь рисунка у основания клинка в виде инициалов «ЯМ» намекала, что ножички явно непростые.

— Носи с гордостью, это мои первые мечи, — с улыбкой произнесла амори. — Вообще с владения ими должно было начаться твоё обучение после ритуала Единения, но в нынешних обстоятельствах мне так спокойней.

— Спасибо! — я ответила на объятия. — Это не будет считаться попранием традиций?

— Нет. Это будет моим личным подарком. Ты достойно проявила себя в минуты опасности, продемонстрировав всем, что долг, честь и забота о слабых — не пустой звук для ягуаров. Они всегда придут на помощь союзникам, сделают всё от них зависящее и даже больше, — амори нахмурилась, подбирая слова. — Мне жаль, что эти слова я не могу произнести при всех, но я ценю то, что ты сделала.

Аэры стояли в стороне, делая вид, что совершенно ничего необычного не происходит. Без сомнения, они слышали напутствие Муар и теперь едва заметно улыбались в усы.

***

Это невероятное ощущение, когда под тобой отрывается от земли огромная птица, ритмичными взмахами крыльев приближая к небу и солнцу. Деревья становились маленькими, почти игрушечными, расстилаясь изумрудным ковром далеко внизу. Кое-где виднелись серебристые ленты рек и плоские блюдца озёр, затерянных в джунглях. Правее на линии горизонта пики горного хребта терялись в перистых облаках. Воздух становился прохладней, вынуждая натягивать шарф на лицо. Ветер как будто сопротивлялся мне, в то время как орлы свободно парили на потоках воздуха, изредка перекрикиваясь в звериной ипостаси. Я склонилась как можно ниже к телу аэра, прячась от ветра и страха. Голова всё ещё немного кружилась. Сердце стучало в сумасшедшем ритме. Фобия высоты меня накрывала волнами, и лишь облачный слой помог её побороть.

Я попыталась вспомнить, на какой высоте находились облака, выходило, что где-то в районе тысячи метров. Уже не раз и не два ловила себя на мысли, что общая память и знания о моём прошлом мире восстанавливаются. Лишь личная информация всё также оставалась недоступной.

Очень скоро однотипная картина перины из облаков наскучила своей однообразностью. К моему счастью, облака скоро закончились, и внизу появилась все та же изумрудная зелень джунглей с кромкой гор на горизонте.

Я изрядно продрогла и потому обрадовалась, когда мы начали снижаться.

— ЯГУ, ты фиксируешь территорию и рельеф?

— Да, но отрезок пути, проделанный над облаками схематичный, без детализации. Я использую органы зрения Оператора.

Я задумалась, смутная догадка начала формироваться в мыслях.

— В своей работе ты используешь моё тело, его физические характеристики, органы чувств.

— Верно! Я использую физический ресурс Оператора более рационально, с большим коэффициентом полезного действия и меньшими энергетическими затратами.

— Ты сможешь помочь с тренировками для получения права ношения атни?

— Искомый результат может не быть достигнут в связи с отсутствием доступа к ресурсу второй ипостаси. ЯГУ может разработать проект улучшения физического состояния Оператора в рамках существующих физических возможностей экспериментального носителя.

— А с контролем звериных ипостасей ты помочь можешь?

ЯГУ замолчала, я уж думала, что она совсем пропала, но мой персональный помощник отозвался:

— Контроль и наиболее эффективное использование морфологических форм возможны, однако установление симбиоза с подходящей особью местной фауны лежит вне области физиологии.

Пока мы беседовали с ЯГУ, орлы заложили крутой вираж, меняя направление полёта. Сейчас мы пролетали над границей пустыни и джунглей. Справа совсем рядом виднелись невысокие горы, словно рукотворной чертой отрезающие пустыню от неизведанных земель. Среди песков были заметны отдельные каменные пики, словно обглоданные рёбра огромного доисторического животного. Такие каменные остовы с высоты попадались довольно часто. Я успела насчитать с десяток, пока орлы снова не поменяли направление.

Закатное солнце искорками мерцало на раскалённом песке, невольно привлекая внимание к странным линиям в пустыне, чуть светящимися алыми всполохами и соединяющими каменные остовы между собой, как звенья цепи или узлы паутины. Выглядело это красиво и необычно для этого мира, мне же напомнило ночные освещённые автострады. Вот только не факт, что это действительно дороги. И что местные вообще их видят. Жаль, вопросов пока не задать. Но после возвращения нужно обязательно узнать в зале памяти, что это за линии.

На земле уже сгущались сумерки. Тени от горной гряды расплывались на пустыне темными кляксами. Вдалеке на горизонте стала заметна мерцающая пелена. Воздух дрожал над раскалённой пустыней маревом и удалялся вглубь песков, оставляя после себя гладкую как стекло поверхность. Орлы тревожно перекрикивались и кружили на месте в нерешительности. Марево всё отдалялось и спустя пару минут исчезло, как и не бывало.

Орлы сделали ещё пару кругов, но всё же продолжили путь дальше.

Портреты Муар, Дары и Мии Ягер

Сегодня покажу женскую часть семейства ягуаров.

Амори Муар, со-правитель ягуаров, сильнейший воин клана и просто женщина в расцвете сил. В авторском видении ей 155 циклов:

Айше Дара Ягер, дочь амори Марука и внучка амори Эфы. Возраст - 65 циклов.

Айше Миа Ягер, дочь айше Дары Ягер и амори Радо Волка. Возраст - 30 циклов. По меркам оборотней молодо-зелено. Здесь нейросеть порадовала даже отметинами когтей после неудачного покушения на Рогнеду:

Глава 17

Приземлились мы ближе к полуночи на скальном пятачке десять на десять метров. Встречали нас уставшие истощённые аэры, замотанные в длинные плащи с тканевыми повязками на лицах. Они обрадовались привезённой в корзинах провизии, но с ещё большим энтузиазмом приложились глиняным бутылям с энергетиком.

Вокруг завывал ветер, резкими порывами норовя сбросить зазевавшихся путников со скал. На краю каменного массива сидело трое аэров, погружённых в подобие транса. Лица их были расслаблены, но воздух вокруг них закручивался воронкой, постепенно поднимаясь к небу. Для меня воронки подсвечивались голубым светом, делая их зримыми, словно оживающие смерчи. В небе три воздушных конструкта сливались в один, втягивали в своё нутро грязно-серый пепел и, раскрутив его, как на центрифуге, запускали в пустоши нескончаемым потоком. Я, признаться, даже засмотрелась, наблюдая за принципом магической очистки воздуха или установки фильтрации и барьеризации от пепла.

— Айше, пойдёмте в пещеру! — Уруи перекрикивал ветер, зазывая меня в более безопасное место. — Там отдохнете и подкрепитесь. На рассвете вылетаем!

Я кинула последний взгляд на говорящих с ветром и отправилась следом за командиром аэров. В пещере удалось расположиться с относительным комфортом. Чуть ближе к выходу даже был сложен очаг, в котором сейчас весело плясало пламя. На огне аппетитно булькало горячее варево, дразня и без того оголодавший за день желудок.

Получив свою глиняную миску с горячим мясным отваром и травами, не спеша, поглощала пищу богов. В тепле пещеры я заметила, как сильно продрогла. Аэры расселись вокруг костра и тихо беседовали. Расслышать их разговор не получалось, мешали посторонние шумы, да и тело разомлело в тепле и требовало поспать.

— Могу убрать посторонние звуки, — тут же отозвалась ЯГУ.

— А так можно было? — ошарашенно переспросила.

— В перспективе можно ещё и не так, — со вздохом ответила ЯГУ, — но пока физические показатели ограниченны.

Голоса приблизились, словно аэры разговаривали прямо у моей постели. Я закрыла глаза, чтобы не выдавать излишнего интереса, и нагло подслушивала.

— Зачем она здесь?

— Отдаю долг жизни за дочь, — голос Уруи я узнала.

— Это ты кошакам можешь в уши свистеть. Нам не стоит.

— На аэров она похожа. Может, в предках кто был, не знаю. Но живёт она сердцем, а не мозгами как все террианцы. Те практичные, ради выгоды и мать родную подставят, а эта... — Уруи тяжело вздохнул. — Сам знаешь, сколько она сделала, а её за это... Ты бы слышал. Несправедливо.

Кто-то из незнакомых поддакнул согласно, но нашлись и возразившие.

— Так дитя же. Куда она полезла? Не по укладу это.

— Если бы да по укладу, у нас бы клана уже не осталось. Кормили бы горгов своими трупами, — кто-то огрызнулся. — Вот из-за таких, как вы...

— Остыньте! — Уруи чуть повысил голос. — Все всё понимают. Не было такого, чтоб дитя, как взрослые, себя вело. Потому и жаль малышку. В детском теле взрослый дух томится, а выхода ему не дают.

— Слышал, кто-то из Орласов заберёт её под своё крыло. Да только кто? Ордун уже не в том возрасте, у Ора скоро птенец будет.

— Так Орму же наверно и отдадут. Первенец, чем не чета для айше Ягеров. Вернётся от ирбисов и узнаем. Да и Ордун с Муар дружат.

— Сразу бы после Единения забрать, а то ещё испортят птичку своим воспитанием.

— Боюсь, после Единения на неё очередь выстроится. Как бы не пролетел мимо наш Орм.

— Не нашего ума это дело, — прервал пересуды Уруи. — Пока побережём, а там видно будет для кого.

На этом аэры перешли на разговоры по ситуации. А ситуация была не очень. Их шептуны дежурили здесь последнюю неделю, отводя в пустоши целые облака пепла. За это время не было ни дня, чтобы гора не дышала. Пеплопад не прекращался, аэры вымотались. Сменить их было некому, а потому шептуны попросили принести им ещё энергетика и припасов. Разговоры продолжались, но я уже не слышала их, тихо уплывая в дрёму.

Утро я начала с зарядки и энергетика. Ноги после суток в седле просто не могли встретиться друг с другом, поэтому хочешь-не хочешь, а кровь разгонять пришлось. Аэры с интересом косились на мои упражнения, но вопросов не задавали. Ветер сегодня сменил направление в сторону пустошей, на плато сидел всего один шептун, придающий ускорение пепельным облакам.

Я же изучала открывающийся с плато пейзаж. Посмотреть было на что. Вдалеке виднелась вотчина Орласов. Высокая гора накрылась шапкой пепла, как одеялом. Над вершиной зависла тёмная туча, из которой периодически били самые настоящие молнии, вот только грома не было слышно.

«Мордор какой-то, ещё ока не хватает», — мелькнула мысль, не совсем понятная даже мне.

Я отвела взгляд от горы и замерла, всматриваясь в пропасть. Откуда ей было тут взяться, решительно не понимала. Казалось, боги играючи разрезали скальный массив и сделали «окно» в сплошной стене камня. Вот только «окно» уходило на такую глубину в землю, что у меня закружилась голова. Если в пустошах и живут какие-то твари, то перебраться через такое препятствие они вряд ли смогут. Это, правда, не касалось летающих зверюшек, но таких я пока не встречала.

Получалось, что горы действительно выступали защитной чертой для двуипостасных, защищая их от фауны остального мира. И сейчас эта защита постепенно разрушалась.

— Айше, вы готовы? Нам пора возвращаться, — Уруи дождался, пока я закончу тренировку, и лишь после этого обратил на себя внимание.

— Готова, — искренне улыбнулась аэру, который сделал возможной эту вылазку для меня. — Уруи, мы не могли бы на обратной дороге проверить одно место в пустыне?

***

Караван передвигался огромной змеëй среди барханов. Подземное логово аспид покинули ближе к закату, чтоб за ночь преодолеть переход по землям пустынниц. Те и так сжалились над гостями и позволили часть пути преодолеть под землёй.

Орлы выглядели хмурыми и потрёпанными. От вчерашней вакханалии жизни не осталось и следа. Узрев в одном месте количество погибших, двуипостасные погрузились в скорбь. Взрослые тихо общались между собой, обсуждая перспективы возвращения домой, ягуары и аспиды с отрешёнными лицами выполняли свой долг, не вмешиваясь в чужие разговоры. И лишь дети, неувядающий источник жизни, нарушали своими голосами тягостное молчание.

Ордун ехал в середине каравана вместе с Эфой. Когда аспида возжелала составить ему компанию в земли ягуаров, он напрягся. Эта... змея никогда ничего не делала просто так.

Даже за оповещение старшего сына, находящегося с визитом у снежных барсов, Ордуну пришлось расплатиться. Не сказать, чтобы ему не понравился способ расплаты, но одно дело покорять женщину, а другое — покоряться.

С наступлением ночи караван не остановился. Дети притихли, уснув в плетёных корзинах на спинах аспид, а взрослые аэры отправились в небо размять крылья и освежиться после вечерней духоты.

Амори соседних кланов и любовники по совместительству не спеша обсуждали насущные проблемы.

— Судя по отсутствию пепла, твои шептуны хорошо справляются. Или опасность оказалась меньшей, чем мы предполагали, — Эфа высказывалась в своей манере, где отличить издёвку от похвалы было практически невозможно.

— Первое, — аэру нелегко было признавать текущую ситуацию. — Мы отправляли дозорных. Гнезда больше не существует. Горы не спешат засыпать. Пастбища и сельхозугодья пришли в негодность. На восстановление потребуется не один цикл.

— Глаза боятся, а руки сделают! — подбодрила аспида любовника. — Обратишься к Муар, она даст тебе по старой дружбе своих шептунов.

— А с каких это пор она стала Муар, а не кошкой драной? — искренне удивился такой перемене в отношении Ордун. — И вообще до меня дошли слухи, что ты ветвь Афары признала.

— Не ззззабывайсссся, — Эфа натурально зашипела змеёй, высунув раздвоенный язык.

Амори орлов поднял руки в примирительном жесте, уже осознавая, что допустил оплошность, влезая в чужие семейные дела.

— Лучше скажи, что я тебе должен буду за своевременную помощь, — поспешил он перевести тему. — Боюсь, одной моей натурой ты не ограничишься.

— Дело касалось детей. Требовать за это услуги? За кого ты меня принимаешь? — Эфа с возмущением уставилась на любовника. Но тот даже бровью не повёл.

— Я принимаю тебя за одну из старейших, мудрейших и успешнейших амори в истории Мортены. Да скорее небо упадёт на землю, чем ты не получишь выгоды из ситуации.

— Оно уже упало вам на головы, если ты не заметил, — голос аспиды был предельно ласковым, вот только сочился ядом. С улыбкой оценив, как перекосило лицо собеседника, Эфа добавила уже абсолютно нейтральным тоном, — вам нечего опасаться, помощь уже оплачена.

Не успел Ордун спросить кем, как возле Эфы словно из ниоткуда появилась Эфисе, командир сопровождающего отряда.

— Верховная, амори! — она кивками поприветствовала глав двух кланов. — Вам нужно это увидеть.

Караван медленно огибал преграду, не останавливаясь. Аспиды и командир ягуаров в замешательстве рассматривали что-то чуть в стороне от проложенного пути.

Перед амори расступились, давая пройти.

На песке, чернея матовыми панцирями, лежали два мёртвых скорпиида. Странность была в другом. Оба тела на верхнюю половину были в человеческой ипостаси с застывшей на лице маской ужаса и боли, а на нижнюю половину намертво вплавились в прозрачный как слеза слой неизвестного вещества.

Даже погибнув, они не смогли вернуться в исходную ипостась полностью, оставив две пары конечностей и хвост с ядовитым жалом в зверином облике.

Верховная аспида присела и рукой провела по прозрачной и гладкой поверхности.

— Похоже на слëзы молний, но... — амори обернулась к пустынницам, — какая площадь слезы?

— Огромная, — с запинкой рапортовала Эфисе, — это не слеза, это озеро плача.

Эфа хмурилась, осматривая чуть бликующий в свете звёзд пласт поверх пустыни. Слёзы раньше находили после сухих гроз и приносили в качестве подношений Верховной. Амори с удовольствие коллекционировала подарки небес, а особо затейливые даже выставляла в подземном саду. Но впервые аспида воочию увидела всю смертоносность неба.

— Есть ещё чьи-то следы, но их почти смазал ветер, — Эфисе махнула рукой в сторону едва виднеющейся кромки джунглей на горизонте. — Ягуары отследили запах до реки, дальше он теряется.

— Чей запах? — взор Верховной пытливо уставился на Сурама, командира отряда ягуаров.

— Двое. Мужчина и женщина. Возможно, выбраковки. Запах странный.

Амори Эфа кивнула своим мыслям, но все же уточнила:

— Сроки смерти и давность следов?

— За два часа до заката, плюс-минус час, — почти хором отозвались аспида и ягуар.

— Эфисе, остаёшься здесь с тройкой. Тела вырубить, слёзы собрать, скорпиидов уведомить. Информацию о выбраковках не сообщать.

Амори окинула тела прощальным взглядом и вернулась в караван. Ордун взирал на любовницу со смесью восхищения и отвращения. Сохранять хладнокровие и практичность в сложившейся ситуации для аэра было бы сложно. Будь происшествие на его территории, он бы разослал орлов во все стороны, но нашёл бы подозреваемых. Но Эфа хладнокровно продолжила путь, хотя могла бы подрядить на помощь аэров. Более того, ещё и приказала скрыть информацию от союзного клана. Это, конечно, не его дело, но на будущее стоит запомнить избирательность Эфы в подаче информации.

***

Мы покидали пустыню в полном замешательстве. Никто не мог объяснить увиденное. Там, где ещё вчера я заметила марево, сегодня на поверхности песка был слой... стекла. Как такое возможно, никто не знал. Мне помнилось, что для получения стекла песок должен быть расплавлен, а температура плавления у него явно больше тысячи градусов по Цельсию. Здесь же был один сплошной пласт на поверхности. Размеры его были воистину колоссальны. Одна из граней насчитывала более пятидесяти метров. Приземлившись поверх него, орлы умудрились отколоть несколько кусков. Недолго думая, я осторожно замотала их в ткань и сложила в заплечный рюкзак. Вот тебе и природная металлургия.

Мы летели вдоль глянцевой поверхности стекла, пока та не оборвалась так же внезапно, как и началась. Никаких следов вмешательства, ничего и никого. Озадаченные, мы вернулись на маршрут.

Возвращались мы в этот раз ниже линии облаков. Это была моя личная просьба. Хотелось иметь трёхмерную карту местности в голове, грех было не воспользоваться такой возможностью. Это по итогу нас и сгубило.

Мы едва пересекли условную границу между пустыней и джунглями, когда в моей голове раздалось:

— Внимание! Тревога! Рекомендован резкий манёвр в сторону!

ЯГУ ещё не успела закончить, как я проорала всё почти точь-в-точь в надежде, что орлы меня услышат. То ли паника предала громкости моему голосу, то ли орлы сами что-то заметили, но они разлетелись в стороны, словно кегли. Уруи закрутил практически штопор в сторону. И очень вовремя, ибо в считанных сантиметрах от нас пронеслись огромные четырёхпалые лапы с бритвенно-острыми когтями.

Резкий крик разорвал тишину небес. Ему вторили ещё минимум два отклика. Не знаю, что это за тварь, но она охотилась не в одиночку.

Уруи сложил крылья и камнем полетел к земле, видимо, решив скрыться в джунглях. На перерез ему смазанной тенью ринулось нечто отдалённо напоминающее птеродактиля. Кожистые крылья, узкая морда с длинным клювом, полным внушительных зубов. Оно удивительно легко маневрировало для своих размеров. А размеры были побольше, чем у Уруи.

Аэр резко раскрыл крылья и взмыл стрелой верх на потоке воздуха, избегая острого клюва твари. Но тут к нам подоспела ещё одна. Не знаю, почему своей мишенью выбрали именно нас, но я почувствовала себя дичью на загонной охоте. Нас брали в тиски с двух сторон, зажимали на расстоянии, постепенно уменьшая пространство для манёвров.

Огромная тень сверху закрыла солнце. Она приближалась неотвратимо, я уже видела хищные когти, выставленные для захвата добычи. Орёл в последнее мгновение попытался перевернуться в полёте, чтобы увести меня из-под удара. Но Уруи не успел.

Удар был такой силы, что меня выбросило из седла. Болтаясь в воздухе на страховке, я слышала хруст костей орла, сминаемых огромными чёрными лапами. Тварь торжествующе закричала, унося нас в сторону гор. Уруи же не проронил даже звука. Я в панике пыталась придумать, что сделать, чтобы нас не схарчили. На фоне моих метаний абсолютно спокойный голос ЯГУ показался гласом небес:

— Оператору рекомендовано устранить страховочный пояс при полете над водной поверхностью. Вероятность выживания — 100%.

— Какова при этом вероятность выживания Уруи?

— Вероятность выживания экспериментального образца, определяемого как Уруи, составляет менее 5%.

— Другие варианты! — не раздумывая потребовала у ЯГУ.

— Оператор должен вернуться в исходное положение, отсоединить страховочный пояс и, используя холодное оружие, рассечь кожистые складки, соединяющие верхние конечности с нижними у экспериментального образца хищной фауны. Рекомендуется выполнять последовательность действий над водной поверхностью. Внимание! Вероятность выживания Оператора снижается до 70%. Вероятность выживания экспериментального образца, определяемого как Уруи, повышается до 50 %.

Я с большим трудом подтягивалась на канате, забираясь обратно на орла. Выглядел аэр неважно. Из ран под когтями сочилась кровь, из последних сил он дёргался поломанными крыльями в попытке освободиться, чем делал только хуже себе.

— Держись! — я кричала, в надежде, что Уруи меня услышит. — Я попробую вспороть ему крылья!

Забраться на спину было мало, нужно было ещё встать во весь рост между лап этой твари, чтобы дотянутся до кожистых перепончатых крыльев. Я вынула кукри из ножен, удерживая равновесие и примериваясь к ударам. Одна часть меня тихо подвывала от страха высоты и ужаса происходящего, а вторая бесшабашно кричала: умирать так с музыкой!

Мои метания заглушил набат обратного отсчета:

— Приготовиться! Пять! Четыре! Три! Два! Один! Бей!

Я изо всех сил вогнала ножи в перепонки крыльев и повисла на рукоятях, чтобы придать больший вес распарывающему удару.

Тварь заверещала и забилась от боли. Распоротые у основания крылья искупали меня в крови, а я всё тянула ножи вниз, стараясь повредить ещё и сухожилия на ногах.

Видимо, что-то вышло из этой затеи, ибо пальцы твари разомкнулись, и Уруи камнем полетел к земле, покинув негостеприимного хозяина, желавшего нас сожрать. А вот мне пришлось повозиться. Один кукри застрял в лапе и никак не подавался. Я отчаянно барахталась в воздухе, едва удерживая рукоять скользкого от крови клинка. Оставлять такое оружие было непростительно. Наконец, лезвие выскользнуло, и я отправилась в свободный полёт.