Морские волки.

Предисловие

Копирайт (©) (от англ. «copyright» — «право на копирование») — принадлежит Максиму Калинину.

Эта книга является художественным произведением и не пропагандирует нетрадиционные отношения, смену пола и педофилию, отрицает употребление всех запрещённых сейчас и в будущем препаратов, осуждает чрезмерное употребление алкоголя и табакокурение.

Поскольку персонажи наряду с обстановкой вымышлены, то и мир имеет другое времяисчисление, поэтому все герои при пересчёте на нашу систему, являются совершеннолетними.

Лично автор осуждает всё противоречащее законам Российской Федерации и сам является ярым поборником здорового образа жизни. Любое совпадение с живыми или умершими людьми, а также историческими событиями случайны.

****

Давненько уже не было со мной такого…

Мне снится сон, что встал я посреди ночи из своей постели и пошёл долгими лабиринтами коридоров, отчего оказался в самом навершие башни, а с неё вид на старое селище Прозора открывается. Бросился по лестницам вниз, да тут в самом низу люк потаённый приметил и зачем-то в него полез.

Лезу значит в темноте и тесноте до самого низа и слышу, как там вода плещется, а потом понимаю, что не один я в пещере, за мной следом Рута, Злата, Маша и все детки наши. Поплыли мы все к свету и оказались вдруг по среди реки, а вокруг быстроходные катера носятся и в небе самолёты летают.

- Ну и куда ты пропал, тут такое творится, - услышал за спиной, давно забытый голос друга Пашки.

И тут я проснулся.

Глава 1. Столицы

Волков, стольный град государства Россов. Дом посольств.

Минуло три зимы относительного затишья для государства Волков, или Россов, уж и к этому названию стали привыкать все старожилы, а уж граждане из новиков и подавно, последних было гораздо больше и всяк исподволь и с гордостью считал себя причастными ко всем свершениям.

Ещё бы, стоило Россу появиться в трактире Константинополя или Солоников, как его засыпали досужие аборигены вопросами про небылицы и дива дивные в государстве Волков творящиеся, а тут уж…, кто на что горазд выдумывать и хмельное тому порука, что самим довелось участия принимать иль с дружками их близкими то непременно случилось. Любую небылицу подтвердить на стеклянном глазу могли и пуще того готовы с кулаками порой кинутся коль усомниться случайный собутыльник вздумает.

- Да я ночью по лесу запросто хаживаю, всякого нашего волки стерегут. Как домой ворочусь приказной, наукам учёный в самом лекарском Академиуме, станет у меня здоровьем интересоваться, а коль жалоба от меня будет враз весь люд служивый тревогу поднимет, - заплетающимся языком с особым важничаньем говаривал Росс.

Такого, чересчур распалившегося рассказчика хвастуном считали, тишком завидовали и искали расположения, чтоб научил, как, то самое гражданство заполучить.

Затишье далось не просто для остальных, не получив своего распространение на государство Россов церковники константинопольские постепенно теряли свою власть с каждым сокращением земель византийских, теснимые с востока Османами. С запада же, Восточную римскую империю подтачивали католики, изрядно помогавшие в уничтожении христиан греческого укладу, дабы заполучить в свои руки всю власть и распоряжение реликвиями, чтобы говорить потом единолично от имени своего бога. К правде сказать паписты и сами теряли ту самую власть и земли, уступая продвижению Россов с севера и теснимые Маврами с юга.

Все они вместе, с каждым новым посольством, присланным в Волков, уверяли меня в своей огромной дружбе и безмерном уважении. Просили поставить свой храм и непременно на самом видном месте.

На улице листики зеленели и силу свою набирали, просохли тракты после сошедших снегов, а я торчал, как привязанный к этому Дому посольств, будь он уже трижды не ладен, в ожидании очередных просителей о вступлении в наше государство, чтобы в бессчётный раз выслушать занудные здравицы и увещевания в их особой полезности. Это были, как правило небольшие поселения, про которые даже дотошный Дражко в моей голове мало что знал.

- Может поручить Златке или Руте, пусть сидят тут красиво и послов собой восхищают, - задумался я.

Потом я важно покиваю и передам им главную книгу, где прописаны особые условия: законы и уклады, приняться тракт ладить на своих землях который люди мои из строительного приказа ведут, ну и по мелочи готовиться всё, что было до этого переделать понову, а уж школу и святилище Перуна-молниерукого государство Россов сладит, ежели свежеиспечённые подданные достойны сему окажутся. Новые строения были значительно выше и краше всего, что было прежде, ставя свою точку о превосходстве в любом споре.

Другие религии запрещать давно перестали, пусть кому хотят тому и кланяются, вот токма не в один Академиум не примут и документ гражданина не выдадут. Хирели сами по себе святилища чужим идолам.

- Перун велик, всё у него есть и всяк, кто его именем живёт скотом обрастает, - говаривали бывшие огнепоклонники или последователи распятого бога.

Мне о богах заботиться было не интересно, эту битву за пропаганду нашего уклада жизни вроде выигрывали с большим перевесом.

Сидел и думу думал, уже перестав обращать внимание на сменившихся просителей.

Планировал, пока на южных и западных границах они грызутся меж собой я экономикой займусь и флот добрый выстрою. Вовсе не хотел, чтобы мусульмане с католиками, православных окончательно задавили, меня всё-таки устраивала их некоторая разобщённость. А если вспомнить, что творилось в моей версии мира, то вполне может так статься, что далеко на востоке сильный полководец образуется и орды Монголо-татар хлынут в гости и тогда станет не кисло всем.

- Надо заранее придумать, как защититься от большой массы всадников, не мне так обязательно сыновьям моим то предстоит, - размышлял я.

- Что теперь со всем – этим делать и где своих людей напастись на всё?

Как вариант сократить количество переменных, или настолько ослабить, чтобы не брать в расчёт, а ещё лучше самому свалить в закат на пяти кораблях к заморским землям и привезти от телль картошечки, помидорчики и какао для шоколада, от нахлынувших воспоминаний во рту образовалось изрядное озеро из слюны.

***

Рим, Священная Римская империя. Дворец императора Карла III.

Правнука великого создателя династии Каролингов всё раздражало, особенно лживые обещания Климента и трёх епископов, быстро и безболезненно усмирить северных варваров.

- Скажи мне Суиджер, - обратился император к Папе Римскому Клименту, его старым именем.

Он всегда так делал, когда хотел священнику напомнить, кто именно дал ему земли и утвердил на этом посту.

- Где булла о царе Россов и признании его антихристом?

- Кто мне тут рассказывал про лёгкий способ всё решить?

- Они строят свои крепости на моих землях и забирают себе моих сервов.

Клименту нечего было на то ответить, его посланцы переставали отправлять один за другим в Рим голубей, а объявлять буллу, проклинающую Волка, он пока опасался, переживая за свою, итак, шатающуюся власть.

Прадед нынешнего императора, Карл Великий, когда-то огнём и мечом привел все народы под свою руку и усадил далёкого предшественника Папы Римского Климента на духовный трон, с тех пор светская и духовная власть стала зависеть друг от друга. В последние годы священная римская империя только уменьшалась, её сила на окраинах уже не замечалась, а центральные области находились под постоянной угрозы бунта.

У Климента оставался один, самый лучший из его людей, подобравшийся очень близко, на него сейчас и ставил недавно назначенный глава латинской церкви и глава теократии Папская область. От воли Карла всегда зависело будет он и дальше тут править или подаренные ему земли вернут Равеннскому экзархату.

- Послушайте, на конклаве мы уже обсудили и пришли к решению, что новый правитель Россов демона-поклонник и мог такое сотворить только при пособничестве нечистого, - начал тихо говорить Климент.

- Возможно очень скоро произойдут события, которые сильно пошатнут его власть и нам бы очень хотелось не привлекать к себе внимание, пусть случиться правосудие по воле создателя, а заодно гнев его упадёт на византийцев, - сказал Климент, перекрестил Карла III и себя.

Глава 2. Купальня

За окнами Дома посольств стемнело и слуги запалили по всему залу сбынькины лампы, от чего фрески на стенах стали оживать и наполняться загадочным, и как у нас издавна повелось не совсем реальным смыслом. По телу поползли мурашки, от красотищи которой не должно было быть в этом времени и месте, да и рука мастера уж больно искусна оказалась.

- Уф, пора бы привыкнуть, - сам себе говорил, вновь и вновь разглядывая взгляд огромной волчицы Ракши, появляющейся на фоне эпичных картин ристалищ прошлого.

В искусственном свете, а особливо в час, когда сквозь западные окна, стены на короткое время освещается чуть иначе, её глаза вспыхивают зелёным и синим огнём, отчего кажется вот-вот и сойдёт она прямо в зал.

Ловлю себя на мысли, что рука уже готова вытянуться вперёд и ощутить меж пальцев чуть позабытое и от того ещё более желаемое прикосновение её шерсти.

- Ракша мне тебя не хватает, - говорю вслух.

Зал давно опустел, и я вновь погрузился в планирование заморской компании, ставшей для меня в такие часы главной темой для размышлений. Предстояло ещё ближников своих убедить о пользе далёкого похода.

- Когда Сбыня прознает про деревья каучуконосы точно на них свихнется, а сколько там всего растёт, знали бы они, так не перечили.

До селя стол Росса был весьма скуден и мало разнообразен, это благодаря последним достижениям удалось накормить большинство люда досыта. Но государство росло, а с ним и население, чтобы сдюжить нужны новые овощи и злаки, которые есть токма за морями. Там окромя картофеля разные фрукты и ещё много всего, стоит существенно пополнить и разнообразить рацион русичей и сразу по всем селищам и градам станет родиться, а главное выживать больше деток.

- А каков богатырь из мужика выйдет, что с детских лет голода не знал, - от этой мысли самому кушать захотелось ещё сильней, вот только не приходил на память вкус жаренного картофеля и от этого становилось немного грустно.

Наслаждаясь редкой тишиной и погружённый в приятные думы, не приметил, как подле меня появился Фрелав.

- Мечтаешь? – спросил ведун.

Я покивал и пристально посмотрел на учителя, потому как не спроста он вот так ходит и не решается приступить к разговору.

- Ведаю, что в скорости большая печаль приключится, - сказал Фрелаф и замолчал.

Я не выдержал,

- Да не тяни ты, говори, что ведаешь.

- Не знаю доподлинно, вроде как не с тобой, а тебя и всех ближников шибко заденет, оттого и на наше капище к старику Дубку ходил, но всё бестолку, - кручинился ведун.

Стало и мне не весело оттого, как места себе сыскать не может сам Фрелаф.

- Как он поживает, кстати и девка искусница его?

- Помню, как она мне волков первых вышивала, - сказал я, чтобы заполнить гнетущую тишину.

- Девка давно пропала, а Дубок, что с ним станется кроме старости, - ответил Фрелаф.

Позабыть тяжкие мысли помогли соломенные волосы Руты, в которые я зарылся только придя из Дома посольств в покои старшей жены.

- Как ей удается до сих пор пахнуть той самой девчонкой, которая оказалась со мной на сеновале в первый день нашего знакомства?

- Что это, быть может, травы особые, как у моей матушки были? – размышлял я, подхватив жену на руки.

Рута притом загадочно улыбалась, видно удумала какую-нибудь женскую хитрость, оттого и молчала. Ухватив мою голову нежными ладошками, она дотянулась своими губами к уху и зашептала еле касаясь,

- Сегодня ты мой и я с тебя не слезу любый!

Мне сейчас это было необходимо как никогда, страсть и нежность, от которой всё заботы развеются, хотя бы до утра.

В покоях моей старшей из жён стояла настоящая мраморная ванна, которой раньше тут никогда не было. Пока я приходил в себя от удивления она высвободилась из объятий и встала передо мной на небольшой пьедестал да так чтобы я её всю хорошо видел.

Мню, что и следующее действо моя жена особливо готовила, к ней подошли две теремные девки в лёгких сорочках и стали её степенно раздевать, Рута при том хитро улыбалась и её синие глаза неотрывно следили за мной. Увлекшись зрелищем, я даже не осознал, что другие служки освобождают от одёжи и меня. Уже скоро моя светловолосая красавица стояла абсолютно нагая, бесстыдно, широко расставив ноги и поправляя копну почти белых волос.

- Кажись норманнских кровей в ней изрядно намешано, - подумал я, продолжая любоваться своей женой.

Не ведомо, как у неё это так выходит, что глаз оторвать нельзя, завораживающе и притягательно, еле касаясь провела руками по своей груди и бедрам, всё также неотрывно топя меня в синеве своих глаз. Гибкая, как травинка, ступила она в ванну и поманила к себе.

- Господин мой, сейчас я буду тебя мыть, - сказала Рута.

Она несколько раз, покудова натирала тело маслами и благовоньями почти доводила меня до кульминации и отступала, давая мне чуть остыть. Теремные девки ей всё время подавали разные баночки и два раза сменили воду в купальне, прежде чем Рута решила, что вдоволь уже дразница. Нас обтёрли подогретыми полотнищами и перебравшись на ложе уже не стерпел. Больше не давая жене свободы, стал брать её снова и снова.

То был не отдых, а испытание на выносливость, чтобы испить наслаждение досыта, а насыщение Рутой всё не приходило.

Девицы из углов шептались и хихикали, успевая подносить прямо к постели лёгкие кушанья с вином, мы торопливо утоляли жажду и голод, чтобы вновь приступить к главному…

Не удивлюсь ежели прознаю, что Рутка в чем-то эдаком нас искупала или натёрла, но то было замечательно и абсолютно не важно.

Тяжкие думы на время оставили мою голову.

Глава 3 Охота

Ох уж это средневековье!

Сколько не прививал я любовь к спортивным состязаниям, на которых можно обойтись без угрозы убийства, главным все равно оставалась охота. Причём охотиться надо было непременно на самое большое и опасное, чтоб обязательно рога, клыки и когти. Вроде и авторитет свой уже не пред кем выказывать, а все равно, раз муж знатный, надо...

Прибыли вассалы франкского короля, графы Саксонии, Тюрингии и Лотарингии договариваться, за спиной сюзерена, о своей доле ежели государство Россов пойдёт на их земли. Знал я и о том, что их люди на наши приграничные селища частенько нападали.

Собирая меня на охоту, Рута слегка нервничала,

- Вместо себя мог бы и Сновида отправить, не велики гости, - ворчала жена.

Согласен, «Волчья стая» пройдет их селища с каменными крепостями и не заметит, токма некем их заселять и власть удерживать, про то и герцогам франкским ведомо, вот они и торгуются.

Пока меня обряжали в охотничий кафтан, прямо в Руткиной опочивальне, пришёл Сновид,

- Лесовики секача выследили, сейчас собаками травят, - доложил воевода.

Из-за широкой спины Сновида неожиданно выскочила рыжая и стремительная Златка, пытаясь обозреть покои старшей жены.

- Ты купальню прямо у постели сделала?

- Вот чего от вас всю ночь столько шуму было, - грустно констатировала вторая жена.

- Так, я с Андреем на охоту поеду и прослежу чтобы он отдохнул и сил набрался, по уговору дальше на три дня он мой, - сказала Злата и умоляюще посмотрела на Руту.

Перестав уже ворчать на непрошенных заграничных гостей,

- Ладно забирай, - потешаясь сказывала первая жена.

Охотников оказалось изрядное множество, тут не только основные участники в виде меня и ближников, а ещё множество франков разной важности со своими свитами. Среди всего разноцветного великолепия нашей процессии выделялась Злата, девушка надела белое платье с золотым шитьём и, разумеется, её ярко рыжие волосы, подвязанные белой лентой и всё это на статном белом скакуне, что достался мне от хазарского хана. Её тут же окружили франкские графы, маркизы и бароны, они стали наперебой соревноваться меж собой в комплиментах, на очень плохом языке Россов, а у кого совсем туго было с познаниями, так норовили грудь колесом выпятить, что кости порой от натуги трещали. Поначалу мою Валькирию такой интерес, со стороны гостей, забавлял потом она приметила, что я не особо от этого печалюсь и стала ими явственно тяготится.

- Они бессмертные что ли? - спросил меня Сновид, указывая вьющихся вокруг Златы мужчин.

- Нет, у них так принято, думают, что обидят если в любви не признаются, - сказал я.

Наш разношёрстный выезд, под шум медных труб, лай собак и топот коней растянулся на сотню саженей постепенно углубляясь в лесную чащу.

Вообще-то мы все скакали к строго определённой лощине, куда загоняли кабана, потом знатные гости напичкают его стрелами и арбалетными болтами, а дальше как водится грандиозный пир возле мяса на вертеле с хмельными напитками.

Пока я печалился от бесцельно потраченного времени и дум, что же всё-таки предложить этим франкам, какой-то из графов умудрился выкинуть невообразимую глупость от чего конь Златы испугался и понёс в сторону от дороги. Скакун подомной был тех же кровей, и я мгновенно направил его вслед мелькающему средь кустов и ветвей деревьев белому пятну. За моей спиной слышались крики и паника, вызванная всё тем же неуклюжим графом, он повалился с коня образовав на дороге сумятицу.

Плотно прильнув к шее коня, и уворачиваясь от веток,

- Злата только держись, милая, - орал я в след постепенно нагоняя.

После дикого галопа по густым зарослям мы оба выскочили на небольшую поляну, оказавшаяся чуть впереди Злата почти налетела на медведя, её и без того перепуганный конь встал на дыбы, а затем повалился набок, сбрасывая наездницу.

Я появился следом, оттого медведь чуть замешкался.

Со своего коня прыгал на ходу почти прямиком к медведю в лапы, мне надо было отвести его от жены и тут до меня дошло что арбалет и пика притороченные к седлу удалялись в кусты вместе с моим перепуганным конём, со мной оставались лишь кинжалы. Медведь был всем этим уже сильно разозлён, оттого и встал на задние лапы демонстрируя готовность немедля разорвать шумную добычу.

- Да ты здоров, - сказал я зверю, скорее для собственного успокоения.

Где-то за моей спиной лежала Злата и не подавала признаков жизни отчего голова плохо соображала, оставляя инстинктам управление телом.

Взяв в каждую руку по кинжалу, я что есть мочи зарычал и стал прыгать из стороны в сторону. Медведь из стойки на задних лапах упал на все четыре и бросился вперёд, оскалив клыки и одновременно намереваясь ухватить меня за голову. Вовремя подавшись чуть назад, заметил здоровенные когти, пропоровшие воздух в одном вершке от лица.

Почувствовал волчий дух, а потом и яркость мира стала меняться.

Уже другая лапа медведя очень медленно двигалась к моему плечу и я, поднырнув под неё вогнал кинжал по самую рукоять прямо в сердце зверя, провернул в туше клинок и выдернул наружу, в воздухе причудливо зависли бурые капли крови. На какое-то время мы с хищником замерли стоя спина к спине, а затем мир на мгновение ожил, и медведь упал на передние лапы ещё не понимая, что его сердце уже пробито.

Я быстро развернулся и нанес ещё несколько колющих ударов, а в довершении разрезал глотку, от чего зверь захрипел и рухнул замертво.

Должно быть хозяин леса не успел понять, как он так быстро умер.

Теперь меня заботила только жена, она продолжала лежать бледная, как её платье, наши кони уже топтались на краю поляны, в далеке трещали кусты от продирающейся к нам помощи, а Златка всё не шевелилась. Расстегнув высокий воротник её наряда, начал делать искусственное дыхание и почувствовал, как мою голову притянули и вот мы уже не спасаемся, а лежим и целуемся.

- Ну ты блин, нашла время, я же чуть не посидел, - возмутился я.

Златка попыталась приподняться на локтях,

- Ой больно, - сказала и её лицо скривилось.

Затылок жены наливался синяком, это чувствовалось даже под её пышной шевелюрой.

- Не делай резких движений, лучше чутка полежи, и ещё вечером тебя наверно будет тошнить и голова кружиться, - предупредил я.

Златка легла, прислушалась к своему состоянию и в новь попыталась встать.

- Ну куда ты, сказал же лежи.

Я уселся рядом с ней и подтянул её рыжую голову к себе на колени.

- А что произошло?

- Помню меня понес конь, потом я сильно перепугалась и вот мы целуемся? – спросила Злата.

Я обнимал Златку, вытаскивал из её великолепных волос застрявшие травинки и безуспешно отряхивал грязь с некогда белоснежного платья, приговаривая,

- Ну уже всё хорошо, успокойся любимая, я с тобой.

Очевидно, мои слова подействовали на жену иначе, и она стала сильнее интересоваться происходящим.

- Андрюша, а что там лежит? – спросила ошарашенная жена.

Наши кони всё ещё топтались на краю поляны, выказывая свою опаску к поверженной туше медведя.

Первыми сквозь кустарник продрался Сновид готовый порвать всех за государя, а за ним и часть охотничьего выезда спешно наполнило поляну, отчего в скорости стало тесно. Мы оставили «не очень дорогих гостей», рассматривать хищника, а сами отправились вертаться в Волков.

Теперь уже в Златкину опочивальню, для доклада напросился Сновид, зная где меня можно застать,

- Франки до сих пор в пересудах, чуть не повздорили меж собой.

- Всё дивятся, как можно матёрого медведя одним кинжалом побить, - рассказал воевода.

- Двумя, - поправил я.

После происшествия я отказал в аудиенции всем графам, сославшись на тяжёлое состояние жены и это был хороший выход, чтобы не давать им напрасные обещания. На самом деле, Злата быстро приходила в себя, сотрясение мозга не подтвердилось, так что синяки и царапины единственное, что сейчас заботило жену. Ну ещё её бесило, моё слишком бережное к ней отношение.

- Волков, у меня на тебя три дня, так что не вздумай отлынивать, - угрожала моя Валькирия.

Глава 4 Весть

Следующим днём я опять засиделся в «Доме посольств» до самого вечера, чтобы привести мысли в порядок и воспользоваться редкой возможностью побыть в одиночестве. Разглядывая любимые фрески и размышляя обо всём и сразу. Пришлось делать зарядку разминая затекшие от длительного бездействия мышцы.

- Эдак и растолстеть недолго, - укорил сам себя и вновь развалился в необъятном кресле-троне.

- Хотя чего это я, с косолапым всё ладно получилось, а спортом обязательно в скорости займусь, - подумал, успокаивая опять-таки самого себя.

Пока в моё внутреннее пространство не вторглась, как всегда бесшумно подкравшаяся Маша, ей удалось сохранить подростковую гибкость и миниатюрность. Ромейка взобравшись прямиком мне на колени, словно ласковый и пушистый зверёк уютно устроилась и потешно заурчала.

- Государь мой любый, а почему скучать вздумал?

- Вокруг него жёны прекрасные, вон как всё государство великое ладно складывается и богатеет.

- Донесение мне с птичками прилетают, наш Вячко от Каспия до моря Чёрного, города по новому укладу строит, просит наместников прислать. Говорит тоскует по своей Мариде с дочуркой в Киеве оставленной.

- Светлоград растёт во все стороны, корабли уж строят не хуже Риги, мельницы крутятся, кузни звенят без умолку, люди имя твоё почитают.

- Пойдём скорее Андрей Любомирович в покои мои, я тебе там все бумаги покажу, - последние слова Маша шептала прямо в ухо, отчётливо давая понять, что вовсе не читать сбираемся.

В зал пришла, а точнее влетела недовольная Злата с дочкой на руках.

- Машка, ты кошка ромейская!

- Покуда он мой, договаривались же, три дня!

Зал был большой, и Маша успела соскочить на пол. Прихватив папку с бумагами, начала в ней увлечённо копаться.

- Почто его сейчас притомить сбираешься, он потом со мной, что спать просто станет? – возмущалась вторая жена, от стремительности перемещения её огромная копна рыжих волос разметалась по плечам, намекая на особую целеустремлённость и воинственную решительность.

Пока я любовался своей рыжей, чуть поцарапанной на вчерашней охоте, Валькирией, Ромейка пристыженно отступала, как бы давая понять, не виновата она, – это всё только по службе государевой надобно.

Не дожидаясь расправы, Маша решила просто убежать.

***

Другим вечером, на совете ближних.

Который состоял из советников: ведуна Фрелафа, Никифора, старших над ремесленными, учёных с Академиумов, воеводы Сновида. Ну и, разумеется, как без жён моих, уже преисполненных умиротворения под напором старшей жены Руты. Я тоже старания приложил успокаивал, как мог лаской разволновавшуюся намедни Злату. А Маша просто сделалась загадочной и притихла.

В который раз поднял вопрос о необходимости далёкой экспедиции за моря.

Конечно, никто не разделял мои чаянья.

- Вокруг, итак, владений не счесть и богатств, да и дел не в проворот, сам же всё время из-за них пропадаешь.

- Что нам с тех земель? – спросила Рута.

Слуги давно разнесли всю снедь и удалились, чтобы не мешать говорить всем без лишних титулований и предисловий.

- Государь наш, ты говаривал, что ходу туда не меньше месяца по солёным водам. Как править в далёких землях, каждый раз экспедицию собирать, а ну как напасть в дороге станется с кораблями или побьют там наших? – Никифор привычно ворчал и закидывал собрание железными доводами.

Я молча кушал осетра и переводил свой взгляд с одного говорящего на другого. Кивал каждому, соглашаясь и запивал иван-чаем.

- Может проще на восход солнца отправиться, всё же посуху, да и земель там и вправду больше, чем люда у нас? - спросил Сновид.

- А я на торжище слыхивал, что ходят там люди с собачьими головами, - сказал Рузло и сконфузился потому как понял, что он не первый глупость сию сморозил.

Давно привык ко всем этим «против…», которые и сам для себя не раз проговаривал, ну окромя голов собачьих, конечно.

- Мне не столько земли заморские надобны, хотя закрепиться там крепостицей с верфями стоит, чтоб корабли чинить да припасом снабжать. Хочу оттуда нужных вещиц привезти, а когда государство наше больше силы наберёт то поверьте мне, путь туда очень пригодится.

Ближники понимающе переглядывались, считая, что Перуну-молниерукому то виднее, чего Россам надобно и Андрею Любомировичу значит тоже.

Меня иногда эти их переглядки бесили.

- Объясняешь, объясняешь, тратишь время, силы, а потом скажешь, что видение было и всё, достаточно.

Зная наперёд, все бурчания ближников, решил-таки завязывать с демократией.

- Так что повелеваю: Сбыня покудова старший в подготовке похода, скажешь потом кого ещё привлечь хочешь. Рузло и Ковалю через седмицу мне список припасов и количество ремесленных, думайте, как воду и снедь в долгом походе сохранить. Сновид человека мне верного сыщи, кто поведёт дальний поход и войско какое надобно, - ставил я всем задачи и пытался вспомнить, с какими проблемами столкнулись первооткрыватели Америки в моём мире.

Вместе с очередной переменой блюд в центр зала вышел взмыленный отрок посыльный, чем-то напоминающий отправленного в обучение Тимошку и согнувшись в почтительном поклоне молвил,

- Срочное послание государю Россов от воеводы киёвского Возгаря.

- Бунт!

Наступила долгая пауза от неожиданности, немедля покончившая с трапезой и с заседанием совета государева. Остались токма ближники ведавшие делами ратными.

- А что бунт?

- Чего им надобно? – спросил я, обращаясь к Сновиду.

Воевода лишь плечами пожал.

Чуть позже Маша добавила сведений из своих источников, но понятней оттого шибко не стало.

- Погромила разгневанная чернь палаты княжеские на киевской горе, воеводу Возгаря и гридней дружинных стрелами закидали.

Новость оказалась настолько шокирующей и неожиданной, что я не сразу осознал её реальность. Град, бывший когда-то стольным, сейчас находится по серёдке моего государства и уж точно оттудова не ждал я подлого удара.

- Узнайте срочно, кому понадобилось там воду мутить? – задал я резонный вопрос ближникам.

Вячко с собой Каганат воевать забрал лучших, но и остались не смерды, а гридни по-нашему ученые. Почитай года четыре всё тихо было, другие грады давно и пуще за то время развились.

- Маша, давай сбираться в Киев, бери с собой Никифора и голубя отправь Деяну пусть спецназ свой, милицейский, со Светлограда подтягивает. Надо нам успеть Мариде защитить и разобраться, пока туда Вячко не приехал и кровью всё не залил.

Утром вышел с отборными тремя десятками спецназа «Волчьей стаи», по тракту прямому на Киев, меняя коней на почтовых станциях, кольнуло воспоминание об уже забытой ночной скачке и драке с берсерком Арвидом – Орлиный лес.

- Тогда меня волк предупредил о засаде, а ну как подведёт в этот раз ведовство? - подумал я.

- Да что я глупости себе надумываю, там семья друга, - с этими мыслями пришпорил коня ещё сильней.

Маша с Никифором на карете следом мчались, стараясь не отстать.

Совершив рекордный для этого времени марш-бросок, в три дня пути оказались перед дубовыми воротами киевскими.

Глава 5 Киев

Старая столица княжества уже мало походила на себя прежнею, хаотичное нагромождение деревянных строений исчезло, уступив своё место мощёным, прямым и широким улицам с каменными домами. Всё конечно пожиже и пониже чем в новых портовых городах, зато запаха нечистот нет и лица вышедших поглазеть горожан, светлее прежних.

При виде закованных в броню, да с новыми ружьями за спиной, воинов спецназа «Волчьей стаи», киевляне молча расступались,

- Чё пришли?

- Мы сами тут…, - из-за спин зевак слышались одиночные выкрики.

Каменный терем наместника имел следы пожарища и разграбления, разило от него гарью так, что я сразу расхотел заходить внутрь. На подворье нас встретил Деян. Он сам без команды из столицы, только прознав о свершившимся вероломстве поспешил с двумя десятками своих спецов к Киеву.

- Рассказывай друже, что прознал о татях, - попросил я.

Мой специалист по-быстрому «наведению порядка» нехотя, путаясь в словах начал сказывать:

- Пограбили, ты и сам видишь.

- Тут такое дело ещё…

- Мариде с дочкой нашёл, они там…, лежат в горнице, - говорил Деян, сглатывая подступивший к горлу ком.

В моих глазах потемнело, не обращая внимание на частичные обрушения перекрытий и грязь от сажи, бросился по уцелевшей лестнице на верх. Тела супружницы и дочки Вячко, так и лежали посреди трапезной, заколотые мечами. Пожар не скрыл полностью следы злодеяния. Видно было, как Мариде до последнего старалась укрыть собой малышку.

- Ударов нанесли несколько, некоторые были настолько сильные, что прокололи обеих сразу и пригвоздили их тела к полу, - сказал подошедший Деян.

— Значит не смерды то были, к таким выводам мы пришли с Никифором. Да и мертва она была, когда терем огнём занялся, выходит запалили потом и никто сюда целую седмицу не заходил.

- Получается и добро вынесли всё не таясь, а уж тожно огня пустили, - сделал вывод я.

Велел теремным девкам обмыть тела Мариде с дочкой, обернуть тканью и положить на ледник до тризны.

- Пусть Вячко дождутся, - повелел я.

Деян со своими людьми в уцелевших строениях терема наместника расположился, пригляд за оставшимся добром вести и разбирать порушенное стали.

А мы покудова обосновались на преображённом подворье Хельгу, у него всё было обустроено по столичному. Большой каменный дом в два этажа, высился непреступной крепостью закрывая собой с трёх сторон от чужого взгляда просторный внутренний двор, с южной стороны дома, где были дубовые окованные въездные ворота, шёл каменный забор в две косых сажени.

- Вот это по-нашему, - сказал сотник Гунор, распределяя гридней по постам.

Вечером за трапезой устроил я малый совет.

- Ну говори Деян, что ещё вызнал?

- Бунт начался неожиданно, боярство и воевода киёвский Возгарь всё в загородном доме Рюриха собралось, бражничали на именинах купца. Видоки сказывают, когда набатный колокол зазвонил, терем на горе уже дымами зашёлся.

- Так говорит Рюрих.

- Сказывают ещё, что спешно все отправились на подмогу, да вот ворота в граде затворены были, а со стен стрелы и камень кидали по ним. День сражались под стенами, живота не жалея, когда до терема на горе добрались уж, кончено всё было. Кто-то шепоток пустил, что проклято там всё ворожбой чёрной, вот и спужались, не входили. По приказу воеводы Возгаря всех ворогов порубали смертным боем и в реку скинули. Токма отроков защитников, что под стенами палат пали, схоронили.

- Так и остальные твердят, все едино. – сказал Деян.

Пока слушал друга почему-то вспомнилось, как пришла к нам сюда, на подворье в тот раз Мариде, перед судом княжеским, когда Вячко с Фрелафом судить князь Владимир собирался. Взгляд её измученный и в тоже время решительный. Она же тогда погибнуть вместе с любимым надумала.

- Машенька удалось, что вызнать у своих? – спросил я.

- Поубивали моих, токма бунт странный начался всех в ножи взяли. Осталась знакомица одна из прежних… Говорит, как ушёл Вячко с лучшими дружинными Хазар воевать, стали старшую гридь всю менять ярославичами да владимирскими, а средь купечества шепотки пошли, что колдунья басурманская, с приплодом проклятым, в тереме наместника обосновалась и ворожбой его околдовала.

- Кричали ей на улицах разное.

- Мариде тогда затворятся на подворье своём стала, в трапезной старшую гридь и бояр перестала привечать. С тех пор и пошло каждую обедню у Рюриха все и сбирались, дела городские да ратные решать, там и гридней опоясывал воевода Возгарь, - Маша старалась говорить спокойно, но губы её не прекращали дрожать и слёзы непрерывно текли по щекам.

Ближники из мужеского сословия пока свои донесения сказывали сами глаза в сторону отводили, пряча слёзы. Я же, не чествуя вкуса жевал кусок хлеба и думал с чего начать порядок в этом гадюшнике наводить.

Прибыл сотник Гунор с докладом:

- Вокруг подворья народ киёвский разночинный толпится. Гонять их взялись, так они опять сходятся и бузят.

Для меня такая ситуация, что вдруг город Россов целиком выражает недовольство, стала неожиданной.

- Ты сотник, покудова отряди спецов пусть приглядом займутся, есть ли в толпе особые заводилы, да тишком их в холодную сажай и вот ещё что вели ставнями наглухо все нижние этажи затворить, воды в бочках заготовь на случай поджога.

- Скажи Деян, а выстоим мы ежели вся киёвская дружина нас в осаду решит взять? Всё-таки они по нашему ратному делу учёны и ружья у них, плохонькие, но имеются, - поинтересовался я.

В купеческой трапезной Хельгу повисло тяжёлое молчание.

- Так, понятно, надобно внимательно выслушать воеводу киёвского Возгаря и купчишку этого, - сказал я.

Пошёл на двор и крикнул громко посыльным, чтоб исполнили строго.

- Сбирайте к завтрашнему обеду всё боярство киевское на трапезу, стол надо добрый накрыть, пусть вина будет в достатке, чтоб помянуть души загубленные и обсудить сообща кого наместником временным над Киевом поставим, покудова Вячко не прибудет, - орал во всю грудь, чтоб и за забором меня люди услышали.

- Государь мой, а не боязно на двор пустить, ведь, итак, ясно что змеи они все подколодные, а ну как в ворота отворим и за ними чернь киёвская хлынет.

- Числом задавят же? – шёпотом спросил Деян.

- В тесном дворе пусть они нас боятся, - успокоил я ближних.

Глава 6 Трапеза

Ночью нам с Машей было не до утех любовных. От притихшего города веяло затаённой злобой, а в окно виднелись осиротевшие княжеские палаты на горе киевской и грудь сковывала обида за Мариде, настрадавшуюся за свою жизнь от своей же родни, циничных ведунов и так мучительно погибшей с маленькой дочкой на руках от предательства киевлян.

Утром выяснилось, что за нашу осаду взялись серьёзней, людей за ночь на улицах сильно прибавилось.

Ближе к обедне, когда стало понятно, что киевские заговорщики полностью поверили в своё превосходство и прибыли на подворье боярина Хельгу, как говорится во всём самом лучшем, я попросил Никифора притаится для люда и посмотреть украдкой, может засланных ромейцев в ком признает.

Толпу разношёрстных киевлян, что осаждали последние сутки все сходившиеся к дому улицы, постепенно сменили местные дружинники. Некоторые поверх накинули ремесленные кафтаны, но большая часть и не думала прятаться. Раздавалось стальное позвякивание оружия и брони.

Тем временем трапезная в доме Хельгу наполнялась, не подходящим моменту, весёлым гомоном и шумом звенящей посуды. От старших гридней, бояр в богатых собольих шубах, не смотря на майское потепление, несло потом и бражным духом, видимо накануне все хорошо выпили и сейчас готовились понову отпраздновать свою победу.

Я поднял вверх свой кубок.

- Прошу всех, кто душой болеет за наше государство Россов, налить чарки в самый край друг дружке и испить до самого дна.

После третей здравицы и за погубленных Мариде с дочкой все выпили. В нарастающем шуме, развеселившегося и расслабившегося от выпитого собрания, послышался призыв к вниманию.

На середину, меж столов, вышел богаче многих разодетый боярин, каждый палец его сверкал увесистыми перстнями с каменьями, а многочисленные золотые цепи могли запросто заменить воинскую бронь.

- Здрав будь на многие годы государь Россов Андрей свет Любомирович. Дозволь слово молвить – говорил тот, старательно кланяясь в пол.

Трапезная притихла, как по команде.

В наступившей тишине я спросил:

- Кто ты?

- Разве не воевода Возгарь первым мне ответствует и почему я его до сих пор не вижу?

Я уже знал, что толстый мужик, уснувший за столом еще после первой здравицы и есть воевода киевский. Мне было интересно, как Рюрих выкрутится.

- Прости меня, слугу твоего преданного, коль встрял не по чину с предложением. Зовут меня Рюрих, тут всем то ведомо. Мы с воеводой нашим союзно всё делаем. Можешь о том кого угодно спросить, сколь денег своих пожертвовал я на коней и бронь добрую для отроков дружинных.

- Говори Рюрих, – дозволил я.

Боярин выдержал долгую паузу обводя взглядом притихшие палаты.

- Страшное горе, на нас обрушилось, должно быть лиходеями византийскими удумано такое коварство.

Из-за столов послышались одобрительные возгласы.

- Мы с купечеством обсудили то и решили своих денег выделить на восстановление всего порушенного, а когда наш любимый наместник Вячко из земель басурманских воротится, я сам готов отдать за него дочь свою пригожую Дусю, с преданным богатым. Пусть в объятьях красавицы сей славный муж успокоение сыщет.

Предводитель местного боярства стоял в центре зала и подбоченясь не прекращал говорить.

К моему правому уху наклонился сотник Гунор и прошептал,

- Как уговорено было, я своих в кулак собрал, четверо стрельцов ворота стерегут, ещё трое по окнам, вместе с холопами Хельгу. Людей Деяна от «горы» к нам не пропускают, баб да детей пред его дружинниками выставили, а за ними молодцы с дубьем. Ежели киевские разом попрут долго не сдюжим, огненного припаса не хватит.

- Долго и не надо, - ответил я.

Как конферансье из моего будущего мира, Рюрих взмахом руки пригласил в трапезную, молодую, пышногрудую, толстозадую и русоволосую девицу. Наверно очень симпатичную на местный вкус.

Зал одобрительно загудел и зацокал, послышались выкрики:

- Рюриха в наместники покудова.

Восседающая от меня по правую руку Маша, не переставая радушно улыбаться представлению, сквозь зубы процедила,

- Вот паскуда, мне Мариде писала, что он свою дочурку давно пихал Вячко второй женой взять и постоянно пытался в постель подложить.

- А он чего? – мне стало интересней.

- Он даже наложниц не хотел в постели, так любил одну Мариде. Не в пример некоторым, – уязвила-таки меня любимая.

Чтобы не быть незаслуженно посрамлённым Машей я решил свернуть выступление средневекового оратора.

Встал и похлопал в ладоши призывая к тишине, зал не обращая внимание на меня продолжал взволнованно обсуждать прелести девицы. Дуся же, опустив глаза в пол стояла и таяла от радости, когда гридни хвалили её зад и то, что они с ним сделают. Появились крикуны, что стали радостно и увлечённо поддерживать будущую свадьбу.

Я задумался:

- Странно, что у Рюриха быстрее успокаивать всех получилось.

Маша тем временем достала белый платочек и помахала им. Дубовые двери зала резко распахнулись, в трапезную вошли в разноцветных кафтанах многочисленные стольники с подносами, разошлись вдоль всех столов с гостями и замерли в ожидании.

Моя супружница на правах хозяйки встала и одаривая милой улыбкой всех собравшихся сказала,

- Кушайте на здоровье гости дорогие!

Слуги бросили подносы на столы перед гостями, выхватили короткие мечи и лихо принялись резать всех.

- Этого в середине, с девкой не трогать, - успел крикнуть я.

Прошло несколько секунд, и нужная мне тишина всё-таки установилась.

Очень быстро наловчились убивать, даже кричать и сопротивляться никто не сподобился, должно быть резали для того по-особому, зато кровь от столов потекла струйками, а потом стала покрывать бурым одеялом весь пол, окружая маленький пяточек суши в самом центре.

- Как удачно наш стол расположен на возвышении, - мелькнула в моей голове мысль, пока аромат съестного сменялся на тяжёлый и липкий запах, напоминающий ржавое железо.

Глава 7. Порядок

Покуда ряженные спецназовцы вытаскивали из-за столов обмякшие тела бывшей киёвской знати. Посреди трапезной погрузившейся в мёртвую тишину, стоял наконецто заткнувшийся и ошалевший Рюрих с побелевшей словно скатерть девицей, медленно оседающей на ослабевших ногах.

Из потаённой комнаты вышел Никифор.

- Дозволь государь говорить, он не киевлянин и не осман, мню даже не византиец хоть и исповедует Христа в тайне, тут у нас скорее от папства посланец.

Стало интересно и это не только мне, но видавшая многое Маша сейчас сидела, плотно закрыв лицо ладошками оттого и не спрашивала.

- Он ни разу Перуна не вспомнил или других богов, а вот себя не рабом, а слугой твоим назвался, - продолжал тайных дел мастер.

– Это он по привычке, разволновавшись поди оговорился. Константинопольцы, когда молятся по греческому укладу себя рабами божьими называют, а паписты-католики слугами.

Захотелось похлопать Никифору и глазу его приметливому.

- Ну, что сразу в подвал окаянного, пусть смерть ещё заслужит себе, а девку покудова домой отправьте, если, конечно, она дочь ему вообще, - сказал я.

Купчина Рюрих на время потерял дар речи от быстрой расправы над всем, в чём ещё утром было столько силы, решимости и власти. На его глазах у недавних грозных мужей Киева, деловито отделяли головы крепкие парни в кафтанах стольников боярских.

За воротами подворья шумел и ругался ничего ещё не ведавший Киев. Ко мне приблизился сотник Гунар и тихо поинтересовался,

- Дозволь государь спросить, почто гридь заставил мёртвым шеи резать?

Отважный спецназовец видимо решил, что я сбираюсь тут тайный ритуал устроить чтоб с богами общаться и как любому сыну средневековья ему оттого боязно стало.

- Не бери в голову Гунар, - почти скаламбурил я.

- То вон Никифора задумка, как-то надо чернь на улицах угомонить.

Отрубленные головы воеводы Возгаря и его старших дружинных метнули через забор, прямо в наседающую толпу и это вмиг остудило наиболее горячих крикунов.

- Ой, тож…, - послышались первые крики признавших суть послания.

Люди потихоньку стали пятиться от страшных «подарков», постепенно их плотные ряды начали таять, а шум притихать, в разговоре переходя на шёпот.

Уже к вечеру улицы Киева опустели, а затем наступила тёмная ночь отрядов спецназа.

Гридни «Волчьей стаи» лихо врывались на подворья ближников Рюриха, оставшиеся без владетелей, сметая любые преграды. Сводной дружине из милиции Деяна и прибывшим со мной из Волкова гридням Гунора к утру удалось уничтожить всех наиболее опасных, ещё способных собрать вокруг себя сопротивление.

Кого в подвалы доставили, а в основном казнили на месте, стоило только повод на то гридням дать.

На следующий день Деян подмял под свою руку всю киевскую дружину, сформировал из остатков младшей гриди небольшие отряды под руку своих спецов, разослал дозоры на тракты и принялся «мелким гребнем» прочёсывать уже всё городище и посад в придачу. Где сыскивалась хотя бы малая вещица из терема наместника тотчас за грудки да в оборот брали хозяина, а тот ещё до пыточного подвала видоком стать спешил и на других пальцем показывал.

В подвалах пыточных Никифор вёл дознание у тех, кому не посчастливилось умереть быстро, выспрашивал и старательно в свиток записывал всё сказанное. Заговорщики на дыбе сказывали, что токма наместник в поход стал сбираться уже Рюрих с Возгарем смуту затеяли. Про жену его, на торжище слухи срамные пускали, через баб да попа греческого Нифора. На пирах в палатах Рюриха старшую гридь принялись богато одаривать, а тех, кто артачился пробовал, в дальние дозоры отправляли, да на башни охранные высылали.

А за день до смуты Рюрих и Возгарь были в покоях наместника и ссильничали Мариде, оттого и призвали всех на поджог и смертоубийство, чтобы следы скрыть. Возгарь в хмелю на пирушке похвалялся перед ближниками, как приказал уши закрыть гридням, что покои стерегли боярыни.

- Эта дура за лук свой схватилась, а я к её приплоду нечистому меч приставил и сразу она стала как шёлковая, - говорил воевода, еле ворочая языком.

Над городом повисла дымовая завеса от многочисленных горящих подворий, на улицах лежали обезглавленные трупы, кричали заполошные бабы.

Имущество предателей, а токовыми получились почти все знатные люди Киева и старшая гридь, перешло в государеву казну.

- Чего с жёнами делать? - задумался я.

Пока я размышлял, моя Маша и по совместительству глава тайного приказа, сама скомандовала,

- Семьи отступников по пограничным селищам разослать, баб молодых тех, что покраше в девки теремные или замуж, коль возьмут без приданого. Малых деток, что сиротами стали, на воспитание в Волков, кого постарше в ратные Академиумы пристроить, - сказывала Ромейка, уже полностью придя в себя.

Вот пока мы этой волокитой с ближними да причастными, занимались в Киев пришёл Вячко со своей дружиною и прочесывание града началось сызнова. Горе его невозможно было унять, постарел враз и осунулся мой друже, день рыдал над телами Мариде с малышкой, завёрнутыми в белое полотнище. Потом долго по пепелищу терема своего неприкаянно хаживал. Мы с Машенькой даже опасаться за него взялись, чтобы разумом не тронулся.

- Покажите мне его, - как-то неожиданно и спокойно попросил Вячко.

Отвели наместника киёвского в подвал к гадюке Рюриху и дверь за ним притворили. Сквозь крепкие стены темницы послышались гулкие удары, голыми кулаками забил он до смерти купчину засланного, потом на поганых ближников его переключился. Хоть и молили те о пощаде, воевода бил, покуда живых не осталось.

Только после этого смог Вячко с нами разговаривать.

- Давай Деян разбирайся с остатками нечисти и допросом всего папского клубка змеиного, сам видишь Вячко тебе сейчас не подсобит, - сказал я.

Глава 8. В карете.

Решили мы с Машей, покудова Вячко не оправиться, увезти его далече, от мест, где ему все напоминало любимую. Еле сдержали витязя, чтоб на погребальный костёр не взошёл вслед за Мариде с дочкой.

Наказ дал, чтоб о предательстве киевлян и подлых кознях папских во всех городах люд оповестили, а главное, всяк должен ведать в государстве Россов, что за это полагается. Обезлюдели сильно улицы большого града после нашего отъезда. Видел то через стекольное оконце, когда упряжная шестёрка вытягивала мою длинную, бронированную карету на тракт черниговский.

В спешке уже не было проку, да и устали мы после киевских дел изрядно, оттого и поехали степенно, как и полагается свите самого грозного правителя мира. Сотня «Волчьей стаи», что тепереча спокойно покачиваясь в сёдлах распределилась по сторонам от кареты, имела вид бравый и весьма уставший. В самом хвосте процессии скакал сотник Гунар и задумчиво смотрел, как его гридни негромко переговариваются меж собой, ему бы и самому с кем поговорить о наболевшем, да не по чину с дружинниками болтать о таком в походе.

- Шутка ли, целый град примучать пришлось, да какой сам Киев, и как допустили такое непотребство, - размышлял сотник.

Так и скакал Гунор изредка окрикивая своих гридней для порядка, шибко в том не усердствуя.

На первой же почтовой станции с перекрёстком дорог я принял решение свернуть с дороги, ведущей на Волков. Давно надо было на Ригу посмотреть, как флот наш строиться, да и сыновей, родного Александра и названного Тихона, следовало ещё зимой навестить в Академиуме морском.

С тех пор, как принял яд Тишка за место меня в Светлограде, назвал я его сыном и сестрицу его Маню дочкою своей, а Маша матушкой обоим стала, как бездетная. Но то всё отговорки и присказки, главным сейчас было друга Вячко от дум тяжких отвлечь, для того все сообща и старались.

Маша ещё в Киеве девку теремную, молодку из хазаринок самых пригожих долго отбирала, с нами в дорогу, чтобы прислуживала и лаской от друга печаль отводила. Смуглянка была не опытной, вдруг оказавшись средь самых знатных людей государства, поперву чуть дара речи не лишилась, зато потом проявила себя отменно, особой старательностью и заботой.

Токма расселись на диванах каретных поудобней, взялся я про дальние земли сказывать. Убивая сразу двух зайцев, всё-таки скуку в пути побороть помогает и другу Вячко не дать в унынии пропасть. Вспоминал во всех красках сказывая, о деревьях выше облаков растущих, про мужей что без бороды ходят и порядки их диковинные.

- Леса там разные, порой густоты необычайной, и чтобы пройти их придётся дорогу мечом прорубать, а есть и по-нашему сложенные.

- На деревьях плоды растут сладкие, можно рвать и сразу кушать их, оттого сыт всегда будешь.

- Стада быков неисчислимые, что высотой в две косых сажени, а весом за 60 пудов, - говорил я, порой переходя на загадочный тон.

Получалось весьма художественно, привирая слегка местами, но то токма ради красоты повествования.

Заслушались меня ближники, рты от удивления раззявив, терпели не перебивали, чтобы досказал поболее. Но стоило мне прекратить, как от каждого посыпались вопросы, словно из рога изобилия:

- Да откуда ведомо сие?

- Никто же не был? – спрашивал Никифор и сам себе кивал, понимая с каким человеком его судьба свела.

- Правда, целый дом и корабль можно из одного ствола сотворить?

- А как такую громадину из лесу то тащить? – дивился Вячко.

- Большие разноцветные птицы, наверно поют дивно?

- Волос прямо у всех, всех людей чёрен?

- Голыми ходят даже бабы мужние? – интересовалась Маша, а хазаринка Сабирэль ухватив жену мою под локоток ей поддакивала и прикрывшись ладошкой ей же наушничала и хихикала.

Молодка, позабыв что с боярами важными и самим государем в одной карете ей дозволили ехать, также полезла спрашивать,

- А мужи прямо чресла свои на показ выставляют?

Сам я Индейцев в своей прошлой жизни, никогда не видел и поэтому весь рассказ строился на пересказах фильмов и художественных книг о путешественниках из моего прошлого-будущего. Основной проблемой повествования стало всё время одёргивать себя, чтобы не наговорить в запале лишнего, например про войну с ковбоями, пулемёт Папаган и всякие резервации.

Так мы и ехали по тракту мощёному, в трактирах на постой останавливаясь.

Старательная хазаринка, полночи шумно ублажала Вячко чтобы печаль от него отвести, да так что мы в своих комнатах крики её слышали и не могли оттого уснуть, а следующим днем все опять принимались меня про земли заморские пытать.

К исходу второй седьмицы, где-то на подъезде к Риге и поплыл мой соратник и друг:

- Отпусти государь, дело мне это дюже любо и нужно, град тебе за морем выстрою и не один, обороню, а коль нужда станет так и там государство Россов устроим.

Одержимый новой идеей с горящим, бешенным взглядом друже меня сильно напугал и до самого града Рига не собирался отстать, твёрдо для себя всё решив.

Вовсе не для этого я тут красочно расписывал заморские земли, чтобы друга и соратника потерять надолго в землях далёких, тут, итак, вон чего происходит.

- У меня Сновид с Деяном на части разрываются между городами и делами, а я тут целого Вячко отправлю к Индейцам.

- А вдруг сожрут? – испугался я задумавшись.

Дражко сразу подсказал из глубин моей памяти, что жрали вроде не там, но скальп снять вполне могут.

Сотник Гунар, устав копаться в своих мыслях, к этому времени твёрдо решил, что не гоже воину сомневаться, а недопущать боле бунтов забота государя на то и Перуном-молниеруким он в земли Россов отправлен. Потом вспомнилась ему красавица Мариде, в волковской дружине наместнику киевскому многие завидовали, а сам Гунар такую же хотел сыскать да всё не то было, а тут видишь, как обернулось, нашлись тати окаянные что на неё руку сумели поднять.

- Чего там Никифор сказывал?

- Папы римского происки, прибью гадину, как есть прибью ежели удача выпадет, - размышлял Гунор.

От этих мыслей даже захотелось напроситься у государя отправиться с отрядом к папистам в гости и собственноручно зарубить настоящего виновника.

- Правильно все сделано, что заразу эту под корень извели иначе потом бед, прибавилось стократ, - решил сотник и принялся раздавать команды, чтобы «Волчья стая» приосанилась перед Ригой.

Глава 9 Рига

Два закадычных друга, хромый Проша, теперь уже всеми уважаемый Прохор голова града Рига и молодой помощник капитана, только закончивший морской Академиум, Тимофей, получивший от названного отца, отчество Андреевич. Забрались юноши на крышу самой большой корабельной верфи и болтать стали, как простые отроки детские.

- А слыхивал дядька Сбыслов прибор новый удумал, жидкий метал по стеклянной трубке вверх бежит и вниз, уж больно мудрёно там, ежели понизу ванночка то погоду предсказывает, а коль попроще сделано то температуру. Токма я никак не уразумею, для чего оно, итак, всем ясно, что тепло на улице или холодно, - сказал Тимоша.

- Мне Андрей Любомирович как-то объяснял за тот прибор, что с ванночкой, это вам морякам особливо нужней ведать, коли ртуть вниз ползёт значит давление воздуха уменьшается и вскорости шторм может приключиться, - сказал Проша

- Да знаю и про температуры учитель сказывал, - отмахнулся Тимошка.

- А ещё мню то не совсем дядьки Сбыслова изобретения, уж больно часто государь советы ему дает, а потом ещё как применять заранее ведает, - задумчиво добавил Проша.

На короткое время меж товарищами установилась тишина и каждый про своё думать стал.

— Вот дадут мне капитанство на корвете и пойдём в земли чужие за море-океан, обязательно тебе и Манечке привезу диковин всяческих, а ещё отец сказывал, там будем новое государство Россов зачинать.

- Значит и тебя отправят новый град делать, ты же лучший, - сказал, важничая Тимофей Андреевич.

- Да уж…, - молвил Прохор, думая о своём.

Смотрел он на красивый град Ригу, верфи, причал каменный, лес из высоких мачт, созданный пришвартованными кораблями: фрегатами, корветами и яхтами. Чуть поодаль величественно покачивался на волнах красавец галеон «Повелитель морей». Он молча слушал говорливого товарища и сам давно мечтал выстроить град пуще и краше прежнего.

- Силища то какая, - сказал Тимоша, по-своему поняв короткое восклицания друга.

Они оба помнили то время, когда в море смотрели с опаской, теперь показавшийся на горизонте драккар норманнов мог означать, что идут очередные переселенцы или Нареги везут торговать товары за серебро волковское.

Мы постепенно завоёвывали своё на морях, большие и быстроходные корабли с пушками наводили трепет на миниатюрные весельные суда того времени. Стоило кому на Балтийском или Чёрном море, начать норов свой выказывать, как враз укорот давали, так бабахнет одна пушечка на фрегате и тишь да гладь. Побаивались и таможенников с отрядом «морских волков», подплывает шлюпка для досмотру к драккару с хирдом строптивых норманнов, а в лодочке всего лишь пятеро с ружьями. Коль артачиться ярл удумает, пять стрельцов в течении минуты делают по 5-7 прицельных выстрелов и все, не с кем стаёт хирдману вёслами вращать и далее в набег идти. Да и норманны те всё на службу к нам тепереча норовят устроиться.

****

Прибыв в Ригу, я окунулся в дела политические и хозяйственные, разослав с голубями всем ближним ненавязчивое приглашение, быть возле меня и как можно скорей.

Пока смотрел всё, что тут за время отсутствия моего натворили, застало меня послание из Рима.

Просит настоятельно о личной встрече Папа Римский Климент.

Поэтому и другим поводам собрал у себя в тереме всех из ближников, кто на тот момент успел в Ригу добраться. По случаю готовящейся экспедиции через моря, сюда даже Сбыню пришлось от каспийской нефти оторвать, а он сильно тому противился.

Сновид, как человек подменивший на южных рубежах сразу Вячко и Деяна и взваливший на себя большую часть войска, состоящего сразу из нескольких дружин, вызвался ответствовать первым.

- Государь мой, все города и селения взяты под твою руку, сделал отдельную южную дружину с одним воеводой. Вызвал из Ярославля для того Ратибора и наказ ему от твоего имени дал. Менять гридней меж городами, коль опоясывать на ступень выше станет. Стол и содержание за государев счёт, чтоб не прикормили супостаты, как в Киеве вышло.

- Ради морских дел, задумали в Светлаграде готовить южный спецназ «морских волков», а в граде Александрове северный.

- Прости государь, но твой «мешочек воителя» трое уже победили.

Закончив доклад Сновид, нашёл глазами Вячко и без слов повинился,

- Прости что не сберёг, - то было молча, как друзья всегда делают и любому стало понятно, о чём меж ними перегляд вышел.

- Спасибо Сновид, вызови лучших из «морских волков» от южных и северных дружин сюда в Ригу, надо, чтобы своим опытом поделились и местные ухватки переняли, заодно и я на них посмотрю.

- С воеводой Ратибором ты ловко удумал, давай также Синеусу отряди города в центре и на востоке, наместниками и воеводами тамошними пусть руководит, а дружинами северных и западных городов Борислав займется, он давно меня просит из болота смоленского его вытащить.

- Повелеваю и впредь воинское сословие от наместников и бояр пущай своей стороною живёт.

У нас вышло что-то вроде трёх округов, по крайней мере я так себе это в голове представил, с ответственными за всё что в них происходит Ратибором, Синеусом и Бориславом, а главным над ними Сновид станет, ему же и флотилии во главе с Яромиром в подчинении. Не было понимания, что делать с востоком и кому доверить пока спокойное направление, но я-то знал, что это ненадолго.

Всё, что с отдалёнными крепостицами и новыми землями будет происходить, их снабжением и планированием, покудова займётся Вячко, он же и за дружину заморскую целиком ответствует.

Деян постепенно возьмётся за все дела внутри государства, чтобы впредь бунта подобного киёвскому не случилось и заодно ему же и таможенный приказ поручу блюсти.

Машенька с Никифором чужеземными посольствами и интригами их ведают, да свои против них пущай плетут.

Я надолго завис с листом бумаги и карандашом вычерчивая на них квадратики с надписями соединяя всё стрелками и линиями. Прикидывая так и так, кто чем будет заниматься и кому подчиняться, чтобы путаницы и обид напрасных не случилось. Надо было ещё всех ремесленников, торговцев и не воинские Академиумы под руку ответствующую пристроить, вот только Сбыня слишком творческий для всего этого человек.

Вот так за государственными делами письмо Папы Римского Климента отодвинулось на второй план.

Углубившись в думы, я сам предложил всем разойтись покудова, потому что мне надо было оказаться в тишине для совета со своим внутренним я, то есть с Дражкой.

Мои покои были не самым хорошим местом для размышлений, Рута и Злата приехали с детьми, и все хотели внимания, а я всё решал кем заткнуть дыры в управлении.

- Деваться особливо некуда, Сбыня у нас всю науку тащит, ему передам под руку Академиумы, а Рузло ему помощником во всём станет.

- Коваль тогда за всё ремесло и торговлю пущай ответ держит, с него и спрос будет по всему купеческому сословью, жаль Прозора теперича не пристроить, стар он совсем стал, от дел государственных сторонится.

- Всей дружиной для восточного направления поручу заниматься Радославу, так Сновиду и скажу, перерос давно он своё наместничество в Плескове. Вот ему и дело, думу думать да лоб морщить, как малым числом от орд кочевников рубежи государства Россов в восточной степи оборонить.

За главными потекли вопросы помельче в итоге жёны на меня сильно обиделись.

На следующий день в совещательных палатах к стене был прикреплен большой лист с нарисованным устройством государства Россов. Предстояло всё ещё обстоятельней с ближниками обсудить прежде, чем в камне высекать.

Глава 10. Эскадра

Тот поход был удуман Вячко почти мгновенно, он даже государя тревожить не стал, токма Сновида в известность поставил, а воевода и перечить не думал. Всяк понимал, что Вячко надо выпустить пар, а он это умел только в хорошей драке делать.

Из рижской бухты отправилась целая эскадра во главе с галеоном «Повелитель морей» сразу четырьмя недавно построенными фрегатами и одним корветом, в общем сразу 216 пушек, больше тысячи абордажных гридней которых сам государь величал «Морские волки». Подчистую выгреб из рижских амбаров огненный припас и сготовленную специально для дальних походов снедь.

Как не крути, а мощь изрядная получилась.

- Раз надо для заморской экспедиции крепость с припасом на пути, будет, - решил Вячко отправляясь к берегам Бриттов, а ещё уж больно хотелось по-настоящему силу свою на морях испробовать.

Сбираясь, не ведали, оказалось одной решимости мало, это был первый большой поход, сразу флотилией, да ещё с великой дружиной на борту, большая часть из которой до этого токма посуху ходивши. Гридни через одного стали страдать от морской качки, не опытные матросы путались, выполняя команды помощников капитана и вахтенных. Адмирал Яромир злился, нервничал и это давило уже на самого воеводу похода Вячко.

Выходя из пролива Каттегат, мы попали в сильнейший шторм и корабли флотилии знатно раскидало. Почитай большую часть седмицы лил дождь и порывистый ветер никак не мог определиться куда ему дуть.

Погода наконец-то наладилась, матросы на «Повелителе морей» уже перестав нервничать и бестолково суетиться принялись устранять порушенное штормом, а потом ещё три дня сигналя выстрелами из пушки и подвешенным на грот-мачте ярким фонарём, адмиральский галеон в кулак собирал всю эскадру.

Один корабль не появился даже спустя четверо суток.

- Кого нет? – поинтересовался Вячко у адмирала.

- Корвет «Окунь» пропал, есть ещё моряки оснасткой зашибленные и в море смытые, - доложил Яромир.

- Неприятное начало похода, ещё в бой не вступили, а уже целый корабль потеряли, надобно будет Перуну дары принести, - размышлял Вячко.

Видя, как кручинится воевода,

- Там на корвете капитан опытный, Бавой кличут, он завсегда выход найдёт, - сказал Яромир.

Северное море встретило эскадру чрезмерным спокойствием, так что до нарисованных государем карт, с берегами Шотландии, добираться пришлось долго. Почти четыре дня мы ловили хоть какой-нибудь ветер, двигаясь галсами при полном парусном снаряжении.

Рано утром марсовый с галеона приметил очертания земли, ликование и вздох облегчения прокатился от капитанского юта до камбуза, но как выяснилось моряки рано радовались. Подойдя ближе, мы обнаружили очень крутой и скалистый берег, мало подходивший для высадки.

- Нам нужен большой залив, а в нём крепостица, как указал Андрей Любомирович, - говорил Вячко, пытаясь найти общее в очертании берега с картой.

Яромир увел корабли мористее, чтобы не быть раньше времени обнаруженным Бриттами и отдал команду вахтенному определить секстантом координаты сверяя их с картой. Постепенно ему удалось понять куда пришла эскадра и начали смещаться севернее.

- Вот, мы на месте, - через день рысканий вдоль берега, сообщил Яромир.

Ранним утром, нас встретила земля Бриттов чьи очертания еле проглядывались сквозь одеяло плотного тумана.

- Точно оно? – переспросил Вячко у вахтенного, делающего расчёты.

- Я по секстанту смотрел и по звёздам, а ещё компас есть, - немного обиженно сказал второй помощник капитана Тимофей Андреевич.

Вячко покивал.

- Ну тогда вперёд, хорошо, что туман, может с берега сразу не приметят, - сказал воевода, а сам задумался, что только мы Россы, когда идём к новым землям уже знаем, что и как там будет.

- Мню лоцмана надобно в упреждение на лодке отправить, а то там рифы.

- Государь предупреждал, - добавил Яромир.

Единственный шум, который сейчас издавала великая эскадра это шлепки весел о воду и лёгкий скрип такелажа, отправленный вперёд лоцман промерял глубину определяя, как далеко может зайти галеон. Корабли шли на удалении от лодки, самым малым ходом, которые давали кливера в почти безветренную погоду.

Моряки от детского до адмирала притихли, стараясь даже дышать потише.

Если бы не ветер, изначально разогнавший корабли на входе в залив, сейчас вся эскадра просто бы встала.

- Может гридней отправить берегом, хотя кто его знает сколько там на самом деле топать, да той крепости с причалом, про которую рассказывал Андрей Любомирович, - раздумывал Вячко.

Всё также неожиданно из тумана появилась тщедушная крепостица, на взгляд Россов, с такими же не серьёзными причальными мостками, зато глубины оказались достаточными чтобы фрегаты и галеон смогли подойти к берегу на расстояние хорошего выстрела.

Нас заметили и сразу поднялся шум, а тут еще неожиданно выглянуло солнце и утренний туман стал быстро рассеиваться.

- Передать по флотилии построение в линию, - скомандовал вахтенному Яромир.

Эскадра растянулась вдоль берега повернувшись левыми бортами к укреплению и всему селищу, что походило на растревоженный улей.

- Крепостицу с причалом не попорти мне, - сказал адмиралу Вячко.

На все корабли тут же ушла новая команда о прицельной стрельбе по верхам крепости, с сохранением нужных Россам построек.

Пока эскадра Россов изготавливалась, на башни и стену забралось почитай все местное воинство, и они принялись громко орать непонятные ругательства, задирать себе кафтаны и бесстыдно демонстрировать уд.

- Они это серьёзно?

- Вот же дурни, – буркнул себе под нос Вячко.

Яромир отдал новую команду первому помощнику и в скорости звук медной трубы возвестил о скором начале атаки.

Бахнул слитный залп!

Картечь сберегла стены, зато всех крикунов сдуло махом, теперь слышался всем понятный крик боли и паники. Дымы ещё не успели рассеется, а от кораблей к берегу шли многочисленные весельные лодки полные гридней. «Морские волки» спешили выместить на Бриттах всю злость за испытанные ими мучения от морской болезни, ужаса первого пережитого шторма. На берегу и не думали сопротивляться, местные убегали, бросая пожитки.

Захват града шёл спокойным, даже деловитым, чередом.

- Баб не сильничать, - отдал наказ сотнику воевода Вячко.

- Да как же, чумазы они шибко, гридь говорит пока отмоешь, да накормишь уже по согласию выходит, - ответил сотник.

Спустились вечерние сумерки на новый град, принадлежащий теперича «Волкам», у береговой линии стучали топоры и звенели пилы, строился причал способный принять под разгрузку галеон «Повелитель морей». С окраины поднимались многочисленные дымы от печей готовящихся делать известь.

Глава 11. Корвет Окунь

Пролив Каттегат. Ещё в самом начале похода на Бриттов.

Во время шторма корвет «Окунь» получил сильную пробоину налетев на риф. Перуновым проведением и доброй выучкой капитану Баве повезло загнать корабль на отмель вблизи берега.

- Фух, ну хоть не потопнем, - сказал капитан корвета.

Потом он вместе с ремесленными столярами и матросами чинил пробоину, вёдрами откачивал воду залившую половину трюма, собирал в укладку рваные паруса.

Ветер резко стих и выглянуло солнце.

- Доложить о потерях, - скомандовал совсем выбившийся из сил Бава, своему помощнику.

- Пятерых смыло за борт, двое зашиблись до смерти, трое руки поломали.

Капитан спокойно выслушал, не изменившись в лице, лишь молвил.

- Занеси всё в корабельную книгу.

Теперь надо было как-то стащить большой и тяжёлый корабль обратно на глубину. У Бавы конечно было несколько выходов. Первый это оставить корабль и берегом выходить к своим селищам, вторым бороться за корвет. Капитан флота Россов представить себе не мог, как бы он бросил своего боевого друга, а «Окунь» он как раз такой.

- Шлюпки на воду, перевозим на берег весь припас из трюма, балластный камень за борт на отмель, - скомандовал Бава.

Максимально облегчив корвет, он ещё хотел срубить грот мачту, но решил чутка повременить. Из запасного такелажа матросы сплели две длинные верёвки и дотащили их до берега. Тут морякам изрядно повезло, почти к самому обрезу воды подходила дубовая роща. Канаты закрепили за вековые стволы, получилось так будто корабль привязали к берегу двумя расходящимися толстыми верёвками.

Оба каната свели вместе и засунули меж ними обстроганное бревно в три косые сажени, затем стали скручивать их в косицу. С каждым новым оборотом импровизированного ворота, нарастало его сопротивление и всё больше матросов ухватывались за бревно.

- Тяни, братушки, - неслось по берегу.

Через непродолжительное время скрученные в один толстый канат две верёвки сильно натянулись и опасно заскрипели, вставленный в них ворот упёрся, не желая дальше проворачиваться, норовя раскидать навалившихся на него матросов.

- Давай братушки поднажми, не робей родные, отпустить не смей, а ну давай шатать, - срывающимся голосом орал, что есть мочи Бава.

Две дюжины матросов схватились за канат у самого берега и стали толкать его из стороны в сторону. Нос корвета немного дёрнулся,

- Пошло, - радостно закричал Бава.

И затем всё судно чуть сдвинулось с места.

- Навались, навались, - хором кричали матросы.

Команда корвета провозилась с канатами весь день, уже в свете костров многострадальный «Окунь» чуть подался вперёд и плюхнулся носом в воду, кормой всё ещё оставаясь на отмели.

- Балластный камень грузи в нос, - скомандовал капитан.

Остаток ночи матросы провели, выстроившись в живую цепочку передавая булыжники обратно на корабль и укладывая в носовой части.

Встало ласковое солнце, озарившее янтарным светом тихую бухту и подходящие к воде кроны дубовой рощи. Еле живой, но такой счастливый Бава смотрел на своего красавца, величаво покачивающегося в свободной воде, израненного, но снова готового резать волну и бить ворога.

- Куда путь держать, - спросил первый помощник.

Бава окинул взглядом палубу корвета и стоящих кругом матросов, что потрёпанностью мало чем сейчас отличались друг от друга.

- Ведомо куда, Бриттов воевать, - сказал капитан Окуня.

***

Священный дворец, Константинополь. Восточная Римская империя.

- И что Карл признает меня соправителем Римской империи, - нервно спросил у придворных василевс Пофлагон.

Из окон императорского дворца виднелась громадина ипподрома, а за ним самый большой и некогда могущественный город мира. Вместе с ним в комнате куропалат Феоктист и евнух Анфим, эти двое сейчас самые могущественные, из тех, кто может влиять на решения василевса, оттого давно ненавидят друг друга и потому слишком обходительны меж собой.

- Карлу наушничает Папа Римский Климент, против вас о багрянородный, но думаю после того, как Россы его с севера давить стали, а Мавры с юга, он куда покладистей станет,

- А ещё думаю, император западный, к вам обязательно обратится, - говорит куропалат.

Василевс посмотрел на Феоктиста,

- А почему ко мне?

- Так у нас вроде с государем Волковым замирение вышло, - сказал куропалат.

- Ну так-то да, - самодовольно сказал византийский автократор.

- Василевс, тут птички на хвосте принесли мне, что недавно в Киеве бунт был, - вмешался в разговор евнух.

- У Россов да бунт, ну-ка не томи, - уже с интересом спросил Пофлагон.

С чувством превосходства над куропалатом, Анфим продолжил.

- Зачинщики убили семью наместника киёвского, кстати самого ближнего друга государя Россов, да власть под себя взять сбирались.

- И что государь их? – спросил василевс, нетерпеливо и явно раздражаясь от манеры евнуха растягивать повествования.

- Люди Волкова под корень всю знать киёвскую там извели, а семьи смутьянов по дальним границам разослали.

- И что остальные бояре не возмутились, всё-таки не чернь казнили, да ещё без суда? – спросил Пофлагон.

- Говорят тепереча у Россов нет наследного боярства, а ежели есть у тебя деньги так выучи отрока своего хорошо, чтоб он сам, службою добился себе почёта, - сказал евнух Анфим.

- А что бунт, на нас не подумают? – опомнившись переспросил василевс.

- Моих людей там не было, - сказал евнух и мстительно зыркнул на куропалата.

Феоктист тут же замотал головой, давая понять, что и сам не причём.

- Киев давно стал не интересен, у меня токма в Светлаграде и Волкове видоки о багрянородный, - сказал придворный.

Глава 12. Совет

Столичный град Волков. Дом советов.

Дружинники, купечество, ремесленные и смерды на торжище и посаде, с особым придыханием говорили меж собой новое слово,

- Государев совет идёт и при том от важности глаза пучили.

То, что раньше проходило и успевало почти порешаться меж ближниками за вечернею трапезу, ныне растянулось на несколько дней, чтобы порядок соблюсти уговор был, кто и в какое время выйдет пред всеми, да сказывать станет, а токма опосля остальные с обсуждением встрянут.

Окинув взглядом длинный стол, отметил, как расселись ближники и лики их дюже серьёзные,

- Вот что отсутствие хмельного и жаренного мяса с людьми делает. То ли ещё будет, - подумал я.

Утро решено было начать с нашего наиважнейшего направления.

- Говори Яромир, как дела с флотом Россов?

Флотский адмирал и по совместительству руководитель морского Академиума, встал, продемонстрировав чёрный мундир с множеством ярких бликов от обилия золотого шитья и других не менее вычурных украшательств из драгоценных каменьев.

- А не перестарались ли мои жёны с парадным платьем воинским? - задумался я, глядя на новую морскую униформу.

Адмирал откашлялся и начал сухо, по-военному докладывать:

- Государь мой, на Северных морях у тебя 1-н галеон на 80 пушек, 7-мь фрегатов 30-и пушечных, 4-е корвета по 16-ть пушек и 2-ве яхты с 4-мя орудиями на каждой. Все укомплектованы командами и добрый запас матросов на берегу имеется. Академиум справно обучает. На Южных морях 3-и фрегата 30-и пушечных и 5-ть фрегатов 30-и пушечных. Все корабли делаем так, чтоб матросы не путались, всё по единым правилам, - отрапортовал Яромир.

- Для того, чтобы на самом деле господствовать на морях нам надобно строить каждый год столько, что за 5 лет наделали, а может и поболее того. Мню вскорости на юге предстоит свой Академиум морской да воинский ладить, коли флотом и дале так прирастать будем, - добавил свои выводы Яромир.

Загудел зал совещательный, послышались предложения,

- Немедля собрать все корабли в один кулак и пройтись вдоль берегов Византийских и пальнуть из всех пушек, а потом и к папистам окаянным флотом сходить, чтоб притихли на век.

- Можем брать тепереча десятину со всякого кораблика, что в море вышел.

- Надо встать у Константинополя и потребовать миром нам город сдать, а коль заартачатся снести его и новый выстроить.

- А товаров то сколь перевезти за раз можно и всяк купец теперь токма с нами дела иметь захочет.

Споры да порожние пересуды ближников притупили на миг моё внимание, и я задумался.

Если бы частью моего сознания не управлял скрупулёзный Дражко давно бы упустил все наваливающиеся задачи и плюнув на всё заперся в крепости Волкова и спокойненько почивал на лаврах. Наверно и выходит у нас всё, потому что думаем по-своему не как в миру принято и другие за нашим ростом не успевают поспевать.

Пока обдумывал вспомнилась, как возводилась наша первая каменная башня, под которой в самом начале стройки лаз в скале замаскировали, как говориться до лихих времен, а потом я и сам про него запамятовал. Тогда мне казалось, что та башня и есть мой главный план на эту жизнь.

— Вот выстрою её и буду жить да скотом прибавляться, от ворогов стрелами отобьюсь, а ежели не устою то через лаз с женой Руткой и добром скроюсь. Как же далеко мы тепереча от забот тех.

Пока вспоминал докладчик сменился.

- Что у тебя Вячко, как подготовка похода идет? - обратился я к другу, на которого новые заботы явно благотворно действовали.

Командующий будущей заморской экспедицией, как и все встал, оправил не такой яркий мундир:

- Мню пойдём за моря следующим летом, готовлю линкор «Повелитель морей», как основной транспортный корабль с крестьянами, скотом и инструментами, в охранении два фрегата, один корвет и быстроходная яхта в качестве разведчика. Четыре сотни матросов, две сотни морской дружины, три десятка спецназа «Морские волки» и смердов с ремесленниками восемь сотен.

Сейчас на острове Бритов, крепостицу старую захватили и под себя перестраиваем, стены наращиваем, посад складами длинными застроили и принялись туда провиант свозить, скот и инструменты разные. Лекарские палаты устроили согласно наставления Академиума. Сотня из морских гридней с тамошней дружиной, отрабатывают высадку и приведение к миру местных, по возможности вывозим их с каждым обратным рейсом в Ригу, а далее с семьями отправляем вдоль Волги селиться, земли даем на наших восточных уделах, скот и охрану, – докладывал воевода будущей экспедиции.

- А почему токма мнишь? – переспросил я у Вячко.

- На всё твоя и Перуна воля, а я стараюсь, - ответил друже, ничуть не смутившись.

Пока за подготовку заморского похода я был спокоен, поскольку и сам постоянно им занимался. Переживал лишь за возможный шторм или болезни в пути.

Вячко продолжил:

- Мню сделать на бывшем острове Бриттов град основательный, чтоб на века, уж больно место пригожее, земля добрая, удобно припас хранить и корабли чинить, уже люд владимирский и черниговский там на подоле селить стали, даже хазарейцев порядком навезли.

- Я государь от твоего имени указ издал, что жалую в качестве приданного каждой семейной паре разноплемённой монету серебром. Годик другой все перемешаются и токма на нашем заговорят.

- Молву пустили, что сбираемся дальше по берегам грады ставить, вот силу и наращиваем. Дозволь Андрей Любомирович с собой Прошку взять, опыт великий у парня города сызнова ладить, - доложил будущий наместник земель заморских.

- Да ты чего Вячко обалдел ужель?

- Ещё одна такая просьба и я сам за моря отправлюсь, а тебя тут на хозяйстве оставлю.

- У меня, итак, людей везде толковых не хватает, ты ещё дружка своего Сновида прихвати, - возмутился я.

Глава 13. Месть

Следующим днём Государева совета, в который раз немного успокоившись за предстоящую заморскую экспедицию продолжили о делах насущных говорить.

В этот раз слова попросил главный воевода Сновид.

- Есть у нас одна печаль государь, про которую тебе все боятся сказывать. Остановились мы со строительством трактов и крепостиц вдоль берегов западных.

- Где сейчас граница, - переспросил я.

Сновид достал и расстелил на столе припасённый лист бумаги, на котором был нарисован участок побережья с подписанным названием некогда норманнского селища Хедебю.

- Вот, - ткнул воевода пальцем в неприметную точку на карте.

Я поморщился, но вида особливой печали не подал, а воевода продолжил свой сказ.

- Люду добро обученного слишком мало, порой в дружинах один или двое из десятка по-нашему токма разговаривают, а все остальные сплошь из новиков. Местные племена набеги на наших смердов учиняют, грабят, в полон уводят, а мы и укорот всем супостатам дать не поспеваем.

- У ремесленников та же беда, мастеров на всех не хватает и тракты строятся стали в разы медленней.

Новость была неприятной, но и давно ожидаемой, по крайней мере для меня, не зря вассалы короля франков тот раз с охоты обиженными уехали, гадить видать стали по малости.

- Велю следующий год прекратить продвижение и обустраиваться сильнее на том, что сейчас наше. Тракты вести только вдоль границ и в глубь государства, меж своими селищами.

- Все свободные средства перенаправляем на заморскую экспедицию Вячко.

- Борислав твоя «Волчья стая» на границе должна быть из самых опытных, в том Хедебю усиль дружину и разъездов конных поболее на дороги отправь.

- Вячко тебе следить надобно чтобы Бритты в кулак не надумали собраться, вывози местных, завози наших, а ещё за монету найди сказителей каких, пусть по острову путешествуют и песни поют о благостной жизни в новых землях.

- Не хочу, сейчас войну затевать большую, а потому нельзя чтобы соседи слабину нашу почувствовали.

Неприятные новости подняли возмущения и пересуды среди ближников, тут я решил молвить.

- Давайте други мои о землях далеко на восходе солнца поговорим, - предложил я.

- Ведаю, будет нам оттуда угроза великая, когда точно не скажу, возможно через многие лета, но готовиться уже сейчас следует начинать, орда придёт большая под рукой хана хитрого и злого, - сказал я, вываливая на соратников божественное откровение, подготовленное в моей голове Дражко.

Фрелаф уставился на меня не понимающим взглядом, ведь о таком никто ещё не ведал и даже намёков не слыхивали на капищах.

Я кивнул учителю своему и продолжил сказывать,

- Надобно в тех землях добро подумать, как сотворить преграды для прохода большого воинства конного, лесов успеть насадить под засеки, карты подробные нарисовать, да упреждающие заставы устроить.

- Заниматься тем Радославу поручаю, ему под руку переселенцев отправлять новых.

Сновид опять сидел с недовольным выражением лица,

- Государь, у нас от Таврики до Каспия земель добрых не счесть, нам почто сие, тем более сами на встречу хану неведомому стремиться сбираемся, пущай он сам по себе в степи той ходит, - сказывал старший над воеводами.

Я тяжко вздохнул, собираясь в который раз объяснять нашу выгоду.

- Там, далеко на восходе солнца стоит очень древнее и богатое государство, хочу торговать с ним, ещё ежели неурожай в землях Россов случится, а он точно будет не в наш век так у внуков наших.

Тут я на время затих и многозначительно обвёл взглядом притихший зал.

- Оттуда зерно повезём! – сказал я, после небольшой паузы.

Как только Государев совет переварил сразу два предзнаменования и осознал, что напасть случиться очень нескоро, стали обсуждать каждый своё, а ко мне опять потянулись советчики и уговорщики подсылаемые Вячко. Друг мой решил не в лоб, так окольными путями выманить у меня Прошку для экспедиции. Длилось это ещё долго, потому как я до последнего стоял на своём и как бережливый хозяин не спешил расставаться с накопленным богатством и людьми.

Через месяц под напором убедительных доводов, пришлось согласиться, что освоиться на новых землях токма таким, как Прохор и с руки будет, так что я в сердцах отмахнулся от уговоров ближников и дружка Вячко.

- Да бери ты уже кого хочешь, главное бататы, кукурузу с томатами мне привези. Ещё подсолнухи обязательно, нарисую потом всё как выглядит, - сказал я, понимая его правоту.

Корабли из Риги и Александрова тепереча не прекращали ходить в самую дальнею крепость от земель Россов. Тут на бывших землях Бриттов строилось всё сразу, большие склады под припасы, верфи для строительства новых кораблей и ремонта, охранные башни с пушками. Длинные дома, в которых накапливали люд для расселения на новых землях. Очень многих Бритов, Вячко отправил под руку Ратибору, заселять земли возле Каспия, а бывших хазарейцев привозил себе. Теперь все они были из одного государства, а значит и земля была того, кто пахал на ней.

Всяк переселенец поперву роптал, но, когда получал большой надел, семена и новые инструменты из стали, начинал понимать, что дети его больше не будут по весне умирать от голода, смирялся. А когда переселенцы узнавали, что, выучив язык да приняв уклад жизни Россов можно гражданство заполучить вообще важничать начинали и с высока на остальных посматривать.

Ещё один важный вопрос решался на тогдашнем Государевом совете, весь третий день был всецело посвящён нашим «друзьям папистам». Отправили ремесленную половину своими делами заниматься, уж больно дело скользкое намечалось.

- Маша, что скажешь по приглашению Папы Римского Климента? Он всерьёз думает, что я должен к нему приехать?

Жена развела руками, демонстрируя, что не в силах понять ход мыслей Климента.

Слово попросил Никифор.

- Государь мой, думаю он и считает так, а ещё проверяет, что по этому поводу ты сам думаешь. Вот ехать к ним в логово, точно не стоит, особенно после их лютой и глупой выходке в Киеве. Мню конечно, что католики изначально гнездо там своё свить хотели, вот токма человечишка их перестарался, не уразумев с кем дело имеет.

- Да и не сам он по себе этот святоша, а ну как императору Карлу III свою власть показать вздумается.

Можно было просто проигнорировать Климента, но опыт подсказывал:

- Пока мы не обращаем внимание, враги могут развиваться, объединяться и становиться чуточку сильней.

- Как думаешь Вячко, может нам стоит настойчивей попросить этого католика самого приехать?

У друга глаза разгорелись от возможности дотянуться до горла твари, принёсшей страшное горе в его дом.

- А давай государь, как тогда гадюк ведогоровых на капище, прижмём их прямо в гнезде паучьем, своими руками выдавлю жизнь из гадёныша плешивого, - сказал Вячко.

Я и сам с этой мыслью ходил, жёстко ударить, чтобы враз ослабить католиков, потом заняться Турками-сельджуками. Только сейчас понял, что нельзя поступать, как на первый взгляд кажется правильным.

- Убивать Климента там нельзя, они из него запросто мученика сделают, обрадуются тому и мстить начнут!

- Нет Вячко, тут думать надо, готовиться, только идти туда месяца два придётся, а потом вертаться, так что лучше занимайся новыми землями заморскими, а это другим поручу, - сказал я.

Тогдашний совет закончился, оставив меня в глубокой задумчивости, уж больно мне не хотелось сейчас в эту средиземноморскую возню окунаться, когда у меня других забот скопилось выше башни. Велик был соблазн отправить туда за место себя погостить флот, как ближники советовали, но что с того, так, токма развалю портовые города да флот ворога изведу.

Глава 14. Светлаградские

В ту пору из далёкого Светлаграда и соседнего Александрова в Ригу прибыл спецназ «Морские волки»,

- Государь сходи в дружинный лагерь, там те самые ловкие гридни, что мешочек воителя твой превзошли, - посоветовал Сновид.

Я тут же бросился в свои покои, переодеваться в кафтан по проще.

Увидев меня в рубахе со штанами из грубой и неокрашенной ткани, воевода сразу задался вопросом,

- Зачем сие?

- Хочу испробовать, добро ли обучены, - в слух сказал я.

На самом деле закралась мыслишка, а ну как эти гридни могут время чуть замедлять и мой танец смерти танцевать, хотя ещё опаска была, что возможно то берсерки.

- Вон, Тархан десятник из хазар бывших, с ним Вязго и Бранко вроде как с Таврики оба, - издали показал мне Сновид на троих чернявеньких удальцов, что босыми по песочку тренировочной поляны ходят и ловко раскидывают рижскую дружину голыми руками.

С облегчением на душе подметил, что в безумие они не впадают, а очень даже расчётливо действуют.

Местные и александровские гридни уже без задора пробовали нападать, иногда пользуясь деревянными шестами да палками, но большая часть уже сидела в сторонке исподлобья наблюдая за унижением товарищей. Парни из светлаградской дружины явно куражились, двигались по-хозяйски степенно, кругами по вытоптанной полянке и издевательски улыбаясь, во все свои белоснежные зубы на загорелом лице, подначивали остальных не робеть и нападать.

Я отправил Сновида договариваться к местному воеводе Горану, а сам тишком встал за спинами рижских гридней, дружинники при виде знатно разодетого боярина возле своего старшего притихли,

- Разойдись, - крикнул Горан, командовавший кулачным боем.

Тройка удальцов отошла в сторону, к таким же весёлым чернявеньким, супротив них повставали с земли большей ватагой рижские да александровские гридни.

- На кулачках силами дружинники меряются, да ухваткам учатся, - доложил Горан старшему над собой воеводе.

Сновид молча покивал, а затем на ухо принялся шептать рижскому воеводе замысленное и тот округлив глаза начал лихорадочно озираться. Спустя непродолжительное время Горану удалось-таки совладать с чувствами.

Перестав на время дышать, он сделал вид нарочито непринуждённый и помахал мне рукой приглашая в круг на кулачную поляну.

Светлаградский спецназ не мог знать меня в лицо, да и местные с александровцами не ведали, как государь вблизи выглядит, тем более уразуметь, что вот так вот, средь них в платье простом оказаться может сам Андрей Любомирович Волков, потому никто мной не стушевался.

Я же вышел в центр полянки к троим, добро натренированным, жилистым парням, кивнул головой каждому и встал меж ними. Спецназовцы не стали на этот раз кружить, а встали с разных сторон от меня и принялись оценивать, что за диво такое рижане им подкинули.

- Ну и здоровый ты, - сказал, видимо старший из троицы.

- А чего токма один, - добавил другой.

- Наверно терпеливый самый, - уже хохоча, сказывал третий.

Парни меня старались отвлечь, усыпить внимание или заставить начать первым.

Сделал глубокий вдох, выдох и мир вокруг меня окрасился яркими красками, а нос уловил знакомый запах волка.

Атаковали они резко и одновременно, но я уже был в своём мире, а они почти замерли в движении.

Спокойно ушёл в сторону от направленных в мою голову и живот: молодецких кулаков, коленей и мозолистых пяток. Сопроводив всё болезненными ударами в ответ. Потом вновь отпустил время, чтобы посмотреть, как дальше будут действовать спецназовцы с юга. Светлаградские гридни поднялись с песка, прекратив куражиться. Приметил, как меж ними короткий и немой перегляд вышел после чего старший, встал ко мне в пол-оборота и скрытую от моих глаз ногу незаметно зарыл в песок, другой с шумным выдохом двинул кулак аккурат мне в печень собирая всё внимание на себя, третий гридень, стоявший с самого начала за спиной, бросился прямиком в ноги намереваясь непременно повалить и забороть.

Всё видел, потому и подпрыгнул с разворотом уходя от атак сразу двоих, но старший меня удивил, он успел выбросить ту самую ногу, и она даже в замедлении двигалась, а от летящего песка я токма глаза зажмурить успел.

Выйдя в реальный мир, сплюнул песок, угодивший в рот, и отряхнул волосы, пока светлаградцы медленно поднимались после пропущенных ударов.

Улыбки на их лицах давно сменились растерянностью и непониманием, видать впервые в жизни получили укорот. Парни стояли и растирали болезненные ушибы. Атаки они пробовали повторить ещё дважды, пока я не залепил каждому по суровому подзатыльнику, на время, отправившему гостей в сон.

- Довольно! - крикнул я, прекращая кулачный бой.

После окончания потешного боя, на дружинном подворье, Горан тут же бросился утихомиривать остальных светлаградских гридней, пожелавших немедленно продолжить, а я подхватил под локоток Сновида и увлёк его в сторону, чтобы не мешать тренировкам. Обе дружины гудели пересудами, кто что успел приметить, а многим было невдомёк откель вообще гридень таков взялся и отчего он с важным боярином по-свойски якшается.

- А парни то хороши, обучены ухваткам добро, целят точно и двигаются скоро, сила в них богатырская чувствуется, - сказал я.

- Хороши? – переспросил Сновид.

- Никак я Андрей Любомирович не обвыкнусь с твоими этими мельканиями, уж больно скор ты, - сказал воевода.

- Этих Деян лично натаскивал и вообще они из знатных родов, с детства премудростям боя да ловкости особой обучались, - поделился Сновид.

А потом опомнившись от терзавших его мыслей добавил,

- Ну да, это ты государь их с обычными людьми сравниваешь? – многозначительно спросил мой друг, до сих пор находящийся под впечатлением от неуловимых для глаза движений.

Наблюдение, как спецназ отрабатывает свои приёмы настроил меня и ближников на сотворение новой авантюры.

План по приведению папистов к порядку решено было мной единолично, поручить Сновиду, а он как человек больше тяготеющий к скрытным и стремительным операциям собрался делать всё небольшим отрядом спецназа «Морских волков».

Воевода объявил особый набор лучших из лучших, что тайный государев наказ должны будут исполнить. Еще не ведая всей сути задания, то сразу стало для всех спецназовцев наиважнейшим делом. Даже гридни из моей личной охраны принялись проситься, рассуждая меж собой и прикидывая куда могут отправить.

Подбирать по совету Никифора решили из чернявеньких, так чтобы на местных хотя бы издали походили и это сразу отсеяло добрую половину желающих. Отбирали опять долго, как водится, из десятка лучших один токма на то мог сгодиться. Фрелаф в леса и болота погнал, заставляя бегать и ходить бесшумно, следы читать да свои прятать. Порой измором брал, заставляя бывалых витязей самих сдаваться.

Дальше мне пришлось за них хорошенечко взяться, учил плавать брасом, кролем и под водой десяток саженей преодолеть.

Да уж смешно это выглядит для людей из моего времени, все гридни у моря жили, а в воде барахтались по собачьи и то не всякий, вот я с них и не слез пока сотню саженей за «Мешочек воителя» каждый не проплыл.