Морская инквизиция: В Новый Свет

Глава 1 Испания.

Тартана Эрнандо Гарсия зашла в порт Мальорки только за тем, чтобы взять свежей еды и воды и, пробыв там менее суток, проследовала до гавани Барселоны. Она не была интересной для врагов: от крупных кораблей легко уходила, а более мелких не интересовала.

Брать на корабле было нечего даже с точки зрения пиратов. И экипаж спокойно плыл, не сталкиваясь с корсарами, которые старались не появляться в виду Барселоны. Ведь там стояли корабли военного флота Испании. Была ещё возможность попасть каперам в руки, но опять же причина — слишком маленькое судно.

Ещё через пару дней впереди показалась гавань Барселоны, встретившая тартану обычным шумом крупного океанического порта: кричали чайки в поисках добычи, ругались грузчики, скрипели мачты на кораблях и ветер хлопал парусами рыбацких баркасов.

Места у основного пирса не нашлось, и тартана притулилась у пристани, где стояли мелкие корабли. К команде сразу же подошёл портовый чиновник, но тартана была пуста, что изрядно его удивило. Осмотрев судно, он удалился с оскорблённым видом, не получив и мараведи в качестве пошлины. Я с улыбкой посмотрел ему вслед, тартана останется в порту, мне же предстоял путь в Толедо.

Хорошенько всё обдумав, я решил, что необходимо обратиться за помощью к ректору нашего факультета, а также найти Алонсо Переса, его помощь мне была необходима. Тартану я оставил у пирса, заплатив команде и боцману за месяц вперёд.

Она была ещё нужна. Мне предстояло плыть на ней в Амстердам за новым судном. Путешествовать по земле и долго, и чревато множеством ненужных мне приключений. Придётся преодолевать границы между государствами, землями и княжествами, а это лишние пошлины и лишние вопросы.

Пора бы уже заняться созданием, собственно, морской инквизиции. Нужно идти в церковь за помощью, но сначала, всё же, в Толедо. У святой инквизиции просто не было денег и отвлекаться на это они не смогли. Благо, что сделали один выпуск магов.

Выгрузив сокровища и купив две лошади, верховую и вьючную, я отправился в дорогу.

Чтобы не шокировать окружающих своим видом, я оставил себе только четыре новых пистоля, купленных уже в Барселоне. Топор был приторочен к седлу и надежно скрыт кожаным чехлом. А на боку красовалась новая шпага. Всё как полагается: раззолоченная, но без драгоценных камней. Эконом вариант, что называется.

Одет я был тоже весьма скромно, но с претензией на изысканность. Надо же произвести впечатление на девушек. Может, я всё же смогу увидеть Мерседес. Пусть она кусает локти… Но это вряд ли.

Конь спокойно нёс меня по направлению в Толедо. Трава качалась под свежим ветром, солнце светило высоко в небе, а на душе скребли чёрные кошки.

Магическую академию в Толедо не хотелось посещать, но в то же время, это было просто обязательно. Там было много необходимых людей, да и многое нужно было узнать и попросить помощи.

В Толедо я прибыл поздно вечером, злой и не выспавшийся. Не до отдыха, когда надо сокровища охранять каждую минуту. В тавернах я ложился с пистолями наготове, с ними и просыпался. Женщин не искал, от греха подальше, нигде не задерживался и ни с кем не общался.

Правда, совсем без эксцессов не получилось. Драка местных, разгоревшаяся непонятно с кем в одной из таверн, была пресечена мною на корню. Сыт по горло уже этими потасовками. Всё вино из кружек попало им в горло, и полузадохнувшиеся участники драки повалились кто куда. А я, развернувшись, поднялся к себе в комнату.

За несколько месяцев приключений во мне многое поменялось. Из Испании я отплыл в сентябре, а сейчас уже наступил декабрь — время штормов и непогоды на Средиземном море. Как раз за зиму и нужно было решить все свои дела.

Взглянув на себя в зеркало, я увидел возмужавшего молодого человека, имеющего несколько заживших шрамов на лице, жёсткий взгляд карих глаз, небольшие усы и едва наметившуюся бородку, покрывающую подбородок на манер эспаньолки, самой модной во все времена испанского владычества.

В Толедо я въехал верхом, заплатив городскую пошлину, и сразу направился к знакомому ростовщику, чей товарищ по финансам держал мои деньги в Валенсии. Скрипнув входной дверью, я вошёл в помещение с низким потолком и весьма скромной обстановкой, но она меня не обманывала.

Вся мебель здесь была из чёрного и красного дерева, да и, собственно, это была прихожая средневекового банка. Все расчёты производились не здесь. Меня встретил дежурный клерк.

— Добрый день, уважаемый идальго, чем могу быть вам полезным?

— У меня здесь хранилась крупная сумма денег, которые я перевёл через вас же в Валенсию. Она лежит там у другого ростовщика.

— А какая сумма и назовите ваше имя?

— Пятьдесят тысяч реалов, а моё имя Эрнандо Хосе Гарсия-и-Монтеро. А вот соответствующая расписка о приёме денег. Клерк быстро пробежал глазами лист пергамента и сказал.

— Я сейчас всё узнаю, минутку! — и помощник быстро вышел во внутреннюю комнату. Через пять минут меня позвали.

— Здравствуйте, здравствуйте! — ростовщик обратился ко мне с вежливой улыбкой на хитром лице. По виду это был испанец, а по нутру, тот самый, ну вы поняли… — Чем могу быть вам полезен?

— Мне нужно перевести сюда деньги, они находятся в Валенсии. Я уже прибегал к вашим услугам, переводя средства туда.

— Да-да, я вспомнил. И сколько у вас там осталось?

— У меня прибавилось средств до ста пятидесяти тысяч реалов и ещё на хранении есть жемчуг, тоже тысяч на тридцать. А кроме того, у меня есть послание к ростовщику, и вы тоже, скорее всего, поддерживаете с ним связь.

— М-м-м, вы можете предъявить это послание? От кого оно?

— Да, конечно!

Лёгкий пасс рукой — и из воздуха возник кусок пергамента с пылающими на нём буквами, начертанными мёртвым магом ордена Кающихся, который продекламировал свои обязательства пылающими словами.

— Впечатлён. Тогда всё ясно. У вас есть сто пятьдесят тысяч плюс проценты, плюс вознаграждение, в итоге набегает довольно приличная сумма. Вы хотите перевести её сюда?

— Да, и я хочу, чтобы вы провели переговоры с орденом о денежной компенсации. Мне будет трудно это сделать, и я не желаю больше на них работать.

— Да, у нас есть связи с ними, но в последние время у ордена большие проблемы, боюсь, вам не удастся стребовать обещанную сумму.

— Я понимаю, а сколько вы возьмёте за услуги по запросу награждения?

— Ничего обещать не могу, благородный идальго. Вы же виконт? И вам нужно звание графа. Весьма настойчиво вы идёте к своей цели. Но, если обстоятельства будут благоприятствовать этому, то сорок пять процентов, я думаю, в самый раз.

Я рассмеялся: так нагло обманывать, это уже чересчур.

— Хорошо, тогда давайте сначала обсудим сумму моего денежного вознаграждения, которую я не знаю. Ведь послание весьма аморфно. На сколько я могу надеяться?

— Признаться, вы поставили меня в тупик. Мне трудно вам ответить определённо, понадобится несколько дней. Но я сделаю это и сообщу, какие проблемы нам придётся преодолеть в деле поиска денег. А пока мы займёмся переводом ваших денежных средств из Валенсии.

Не желаете ли оставить у нас деньги на хранение? Судя по тем мешкам, которые вы занесли к нам в контору, у вас определённо есть что-то ещё. Мы готовы принять у вас деньги и заверить всё это магией. И вы станете нашим почётным клиентом. Такой отважный и исключительно удачливый юноша, несомненно, имеет большую наличность. А повсюду возить за собой золото не имеет смысла. Оно очень много весит, так зачем надрываться? Не желаете ли оставить его у нас под проценты?

— Желаю, но не всё.

Принятое решение было очевидным, для этого я и нёс свои мешки в эту контору. Надоело постоянно дрожать над ними. А у этих господ давно всё схвачено, они даже начали потихоньку опутывать своими сетями весь мир. Только одно им мешало — магия, которой владели дворяне. Магические способности к боевой магии передавались генетически. И каждому денежному мешку следовало найти себе в жёны дворянку, чтобы надеяться на возможность применения боевой магии, в случае необходимости. И кто-то соглашался.

Перейдя во внутреннюю комнату, мы стали считать золото и серебро в монетах и редко в слитках. В итоге у нас получилось чуть больше двухсот шестидесяти тысяч реалов. Десять тысяч и все добытые сокровища я оставил себе, а остальное принял на хранение ростовщик, назвавшийся Мартином Альянго.

Вызванный в комнату клерк создал магическое подтверждение о деньгах, принятых у меня. Он владел этим разделом магии. В завершение также был написан документ, подтверждавший сделку уже на бумаге.

— Поздравляю вас со счётом в нашем банке, — вежливо улыбнулся ростовщик. — Надеемся, что вы будете всегда пользоваться нашими услугами и хранить здесь свои деньги.

— Спасибо, я на днях совершу сделку по покупке дома в Толедо, расплачиваться буду теми деньгами, которые храню у вас.

— Мы всегда рады вам и можем посоветовать человека, который занимается подобными сделками, — расплываясь в вежливой улыбке, произнес сеньор Альянго.

Вежливо склонив голову, в знак подтверждения этих слов, я вышел из аналога местного банка.

Перед тем, как направиться в магическую академию Толедо, я завернул в ювелирную лавку. Продав незначительную часть своих сокровищ, я вышел из неё богаче ещё на десять тысяч реалов. Доволен ли я был? Конечно, с деньгами завсегда лучше, чем без них.

Старые знакомые узкие улочки привычно нависали балконами, сходящимися сверху, застилая солнечный свет. Иногда добрые хозяйки, даже не глядя вниз, сливали воду на дорогу от своих постирушек.

Хлесть! — и грязная вода с плеском разлеталась брызгами по мощённой камнем мостовой. Страшно было даже подумать о том, что же здесь происходит по утрам. Ночные горшки переполнены, а канализация не во всех домах…

Справедливости ради стоит упомянуть, что канализация была почти во всех крупных и частных домах. Лишь только жалкие лачуги обходились без неё или немногие жадные владельцы крупных домов жалели на это деньги.

В задумчивости преодолев несколько улочек, я подошёл к магической академии духовных искусств. Над зданием, видневшимся в глубине за воротами, по-прежнему красовалась вывеска:

«ACADEMIA ESPIRITUAL DE LAS ARTES MÁGICAS»

Подъехав к академии, как и три года назад, я постучал в калитку кольцом медной ручки. Вскоре дверь приотворилась, и оттуда выглянул внешне невозмутимый привратник по имени Диего.

— Здравствуй, Диего! Как жизнь? Примет ли меня декан морской инквизиции? И вообще, факультет остался? И у вас можно переночевать? И у меня ещё вопросы есть…

— Гарсия?! Какими судьбами? — Диего прервал мой поток слов, он был очень сильно удивлён.

— Самыми обычными приключениями. Меня принесло морем, и вот я здесь собственной персоной. Как дела в академии, как вы тут вообще, никто вас не напрягает? А то я помню весьма… весьма…

— Заходи, Гарсия. Ты снова весь в своих мыслях?

— Ну, а как без этого?

— Ну-да, ну-да… А Мерседес де Сильва уже вроде и помолвку сделала с кем-то.

— И что я могу сделать? Рад за неё, она ведь сама себе хозяйка? Точнее, её родители. Я кто для неё, друг? Так таких друзей — за воротник, да в музей!

— Да я так сказал, проверить, как ты отреагируешь. Уж прости старика, вы очень интересные люди. Она огонь, а ты вода. Вот и думаю, когда же вода затопит огонь. А вы взяли и разбежались. Эх… Зря! Самого интересного я и не увидел.

— Да я ничего, так получилось. Не хочу ворошить старое. У вас переночевать можно? Вечереет уже. Завтра поеду дом покупать. Деньги есть, однако, тоска берёт… Тянет в академию. А Алонсо Перес не знаете где?

— Знаю, направлен офицером на военный флот. В Кадис вроде бы.

— Жаль, очень хотел повидаться с ним, но видно не судьба.

— Так ты с кем хотел встретиться? Де Сильва ещё на месте, она выпустится летом, а сейчас зима, можно и её повидать, а можно и деканов.

— Со вторыми повидаться нужно. Я же сирота, помощь мне нужна, а де Сильва… не знаю, с ней всё сложно. Так можно мне у вас остаться?

— Конечно. Ворота академии для своих выпускников всегда открыты. Проходи, я сообщу о тебе ректору. И даже если бы он тебя ненавидел, он всё равно бы не отказал в помощи. Таков закон, и не нам его нарушать.

Взяв коня под уздцы, я завёл его во двор, а потом и в конюшню. Вслед за ним привёл пристяжную лошадь. Сняв с неё мешок сокровищ, я оставил в стойле обеих лошадей, досыпав им в торбу отборного овса. Пусть похрустят, они полностью выполнили свой долг.

Пока я провозился с лошадьми, наступил вечер. Вернувшись к Диего, я проследовал за ним в комнату для гостей, волоча за собой мешок, не то, чтобы он был тяжёлым, скорее, он морально меня угнетал.

Пока Диего оповещал руководство о моём прибытии, я остался в комнате и постарался расположиться в ней. Мне было грустно от понимания того, что не особо и нужен оказался: вечером никто не так и пришёл с расспросами. Наплевав на всё, я снял с себя сапоги, умылся и, вытянув уставшие ноги вдоль кровати, задрых самым бессовестным образом. Наконец-то я мог расслабиться, ведь я был почти дома. Как хочется иметь свое жильё, свою семью, быть кому-то нужным, а не плавать постоянно в море…

***

Долорес де Сильва насмешливо смотрела на разъярённую сестру.

— Мерседес, а ты чего разозлилась? Да, я видела твоего знакомого идальго на Сардинии в качестве рыбака или обычного моряка, то есть одетого в какие-то тряпки. Он нёс небольшой бочонок из-под рыбы и выглядел весьма затрапезно, хоть и возмужал. Я не спорю, очень сильно заматерел, заработал очередной шрам на своём челе. Зачем ты расстраиваешься? Тебе какое до него дело? Вы вроде, как уже расстались, ты помолвлена. Так что я так, ради интереса рассказала тебе о нём, чтобы тебе легче стало. Тебе же надо избавиться от иллюзий насчёт него. Зачем тебе этот нищий оборванец? Он правда виконт, но это не мешает ему быть оборванцем. Опять всё потерял, наверняка…

Мерседес сердито посмотрела на сестру, глаза девушки медленно изменяли свой цвет с бледно-голубого на ярко зелёный.

— Зачем ты вообще мне рассказываешь о нём?! Я вычеркнула его из своего сердца. А он ещё и опозорился в твоих глазах, опустившись до простого рыбака.

— Не знаю, кто он сейчас, но вид у парня был очень грозный, а на поясе болтался во-о-от такой топор! — и Долорес раздвинула свои руки, показав какой огромный топор она видела.

— И что?

— И ничего! Оборванец, но оружие не потерял.

— Зачем ты всё равно мне об этом рассказываешь?

— Просто я думала, он тебе ещё интересен. Чисто узнать… Я не знаю, каким образом он очутился на Сардинии. Обратилась с этим вопросом к тамошнему синдику, но он ничего мне не ответил и сам был удивлён.

— Это к которому, к Пиночитано?

— Да, — удивлённо проговорила Долорес.

— Ха, нам в академии о нём рассказывали. А ты слышала, что этого синдика убили и святая инквизиция нашла там оплот чернокнижников? Она теперь проводит разбирательство, а синдиком временно назначен вообще какой-то портовый чиновник, который оказал помощь следствию.

— Нет, пока не слышала, а ты от кого узнала?

— Нам декан инквизиции об этом говорил. Роберто Беларминни.

— Ага! Как до вас быстро доходят вести подобного рода. Ну что же, там много было неясного. Думаю, Гарсия не пережил всего этого, а потому забудь его, сестрёнка.

— Да, я поняла, но это не твоё дело, сестра...

— Как знаешь, — равнодушно пожала плечами Долорес де Сильва.

А Мерседес повернулась и ушла, сразу направившись в свою комнату в фамильном замке. Её душила злоба, яркие зелёные глаза сейчас горели, как у ведьмы. С её пальцев срывалось пламя и, не успев долететь до земли, гасло, задавленное нейтрализующим заклинанием.

Мерседес приехала на выходные в поместье родителей, где и встретила сестру. Диалог с ней только разозлил девушку. Она только-только стала забывать безумного идальго. И вот он опять появился в её жизни. Вот же, пёс святой инквизиции…

И опять он опозорился! Ну сколько можно?! Что за ходячее недоразумение, что он делал на Сардинии? Опять, наверное, воевал и всё потерял. Вечно так. Вот если бы Мерседес была с ним рядом, он бы такой глупости не совершил, она бы ему не позволила этого сделать.

А если бы он не слушался её, то она, как настоящий боевой маг, скрутила бы его в бараний рог. Вот так, вот так! Злость срочно требовала выхода и, развернувшись, она бросилась вон из комнаты.

Спустившись на первый этаж, она выбежала сначала во двор, а потом и за пределы поместья. Отдалившись от дома, она выбрала невысокий холм и с яростью обрушила на него свою энергию. Волны жаркого пламени ударили в основание холма, спалив всю траву до корней.

А она всё била и била по холму, не давая пламени перекинуться дальше, сжигая одно и то же место. Скоро она выдохлась и, призвав всё своё умение в магии земли, постаралась убрать следы огня. Но земля, которая не успела сгореть, запеклась до такой степени, что даже магия не смогла её восстановить.

Плюнув на это дело и исчерпав свои последние магические резервы, Мерседес удалилась обратно в поместье, не оглядываясь. А то место у крестьян получило название ведьминой плеши, потому как трава там не росла в течение десяти долгих лет.

Долорес смотрела на одинокую фигурку младшей сестры, которая устало брела обратно в замок, покидая оставленное после себя обугленное пятно на холме. Вот уж она не думала, что её маленькая сестрёнка будет до сих пор переживать об этом идальго.

Старшая подумала, что можно посмеяться над незадачливым ухажёром, который продолжает бороться с судьбой и постоянно участвовать в новых приключениях. А оно вот как оказывается, ну да ладно. Время пройдёт, сердечная рана затянется, девочка выйдет замуж и забудет Гарсию.

И всё же, стать бароном самостоятельно в шестнадцать, а виконтом в семнадцать не каждый сможет. Наверное, поэтому она и невольно решила поучаствовать в его судьбе, попросив помочь синдика, но видимо напрасно. — Что же… — Долорес вздохнула, — Время покажет, — и она отошла от окна.

Глава 2 Академия.

На следующий день ко мне пришёл прислужник и сразу повёл меня к заведующему. Герцог Родриго Диас Ариас де Кордона ждал меня в своём кабинете ректора магической академии. Здесь присутствовали ещё два декана. Увы, декан морской инквизиции — Андрес де Элисондо — уехал в качестве командира одного из галеасов Золотого флота Испании и не мог просто физически здесь присутствовать.

Зато в кабинете ректора находились декан специалитета Мариз де Брийон и декан факультета целителей Эстель ван Дербреген. Обе женщины с нетерпением ожидали, когда войдёт их выпускник, лишь перешёптываясь между собой.

Ректор специально их позвал. Ему интересно было понять одно: зачем Гарсия вдруг приехал после четырёх месяцев мытарств? Мужчина сильно сомневался в том, что того вдруг посетила ностальгия по родным пенатам. Скорее наоборот — этот юноша был очень практичен и уже многого достиг, и приехал в академию не просто так.

У него есть какое-то дело, возможно он хочет достигнуть ещё большего, но всё же, интересно почему. Женщин герцог позвал сюда, чтобы дать им умерить любопытство и заодно узнать, нужны ли они ему, как деканы.

Однако это было ещё не всё. После беседы их ждал инквизитор Роберто Беллармини. У него оказалась пара вопросов к идальго. А вообще, ректору было интересно, вспомнит ли Гарсия о Мерседес де Сильва? Девушка была у него вчера на занятиях. Отличный боевой маг, прямо огонь, а не девушка. С такой не забалуешь, сожжёт сразу и пепел развеет. Ректор был в курсе непростых отношений между этими двумя, но не придавал им серьёзного значения.

Он усмехнулся, вспомнив собственную супругу, которая была магом воздуха. Когда она злилась, весь замок содрогался от бешеных порывов ветра. Он невольно поёжился, вспомнив об этом. «Тоже ещё та штучка...»

В этот момент к кабинету пришёл Гарсия. Слуга, постучав, низко поклонился и доложил, что Эрнандо Гарсия собственной персоной прибыл и находится за дверью.

— Проси его, мы ждём!

Слуга снова наклонил голову в полупоклоне и, развернувшись, открыл дверь, впуская Эрнандо Гарсия.

Перед тем, как сразу идти к ректору, что немного удивило меня, я умылся и привёл в полный порядок свой наряд. Одежда была средней цены, шпага имитировала достаток, а на моей левой руке красовались сразу два кольца, одно из простого зелёного камня, а другое представляло собой магический амулет с запасом маны, его я нашёл в сокровищнице синдика.

Перстень был и красивым, и дорогим, и полезным. Поэтому я его оставил у себя: такая вещь пригодится всегда. Поправив берет с щегольским пером, я осмотрел себя в зеркало, остался довольный и направился вслед за слугой.

Как только открылась дверь в кабинет ректора, я сразу вошёл туда. На меня уставились три пары глаз. Здесь помимо ректора оказались ещё и два декана, что были женщинами. Вот уж не ожидал их присутствия, ну да ладно. Оглядев всех, я вежливо улыбнулся и начал разговор, глядя на ректора:

— Сеньор герцог, будучи проездом здесь, я позволил себе воспользоваться возможностью снова оказаться в стенах столь древней, уважаемой и всеми почитаемой магической академии. Без ложной скромности, помня об обычае академии, я позволил себя попроситься переночевать в её стенах. Это было вынужденно и очень мне необходимо.

— Мы всегда рады предоставить возможность переночевать в стенах академии бывшим своим выпускникам, — вежливо отозвался ректор, — Но что же вас на самом деле сюда привело? Ностальгия ваша понятна, но вероятно, есть и ещё один фактор, который привёл вас к нам.

Ведь вы могли переночевать и в гостинице. А кроме того, вы захотели встретиться с деканом морской инквизиции и со мною. Весьма интересно, чем вы руководствовались при этом и что хотели узнать от нас или наоборот, оповестить.

— Да, действительно, у меня возникла острая необходимость в личной встрече с деканом морской инквизиции, а через него я хотел обратиться и к вам.

— К сожалению, факультет морской инквизиции расформирован, у церкви не хватает на его содержание денег и возможности создать свой флот у них нет. А десяток разбросанных по разным военным и торговым кораблям инквизиторов не решат задачу. Итак, какого характера у вас к нам вопрос?

— Я хотел бы об этом говорить с деканом инквизиции, раз уж так получилось. Дело очень серьёзное для меня, поэтому я не могу пересказывать его по нескольку раз, — учтиво сказал я.

Обе женщины едва заметно поморщились. Мариз хмыкнула, а Эстель сморщила нос и они быстро переглянулись.

— С каких это пор у вас появились свои тайны? — мелодичным звонким голосом спросила Эстель ван Дербреген.

— Ни с каких, у меня нет тайн, но это дело касается инквизиции, а святая инквизиция не терпит, когда все знают о её делах.

— Вот как, — вздёрнула брови Мариз. — А я думала, что любая тайна до той поры тайна, пока её не рассказывает сам носитель. Если вы думаете, что нам есть дело до ваших тайн, то вы ошибаетесь, они нам не интересны.

Я с досадой поморщился на себя. Тяжело перестраивать разговор на ходу, я не ожидал присутствия других деканов. А они сразу же всё восприняли в штыки. Как это по-женски. Но что уж теперь.

— А зато я могу рассказать, как мы чуть не попали в плен берберским корсарам, чтобы не огорчать вас ужасными подробностями жестокого боя. И мне бы хотелось обратиться и к вам, уважаемая графиня, — обратился я к Мариз. — Мне нужно повысить свои знания, касающиеся артефактов, а также в создании новых.

Ректор откинулся на спинку своего кресла и слегка насмешливо смотрел на идальго, который изо всех сил выкручивался из щекотливой ситуации, в которую сам себя загнал.

— Так вы за этим приехали к нам в академию? — пропела снова Эстель.

— Нет, я же говорю, что хотел… Но это касается морской инквизиции, я хотел бы свой корабль направить на данное дело и получить благословение церкви и вот… — я смешался, потеряв всю нить разговора.

— А у вас есть корабль, идальго? — насмешливо протянула Мариз.

— Есть! Небольшая тартана. Была шебека, которую я захватил у корсаров, но её украли, и я купил себе тартану. У меня есть деньги и на фрегат.

— Как так украли?

— Как захватил, так и украли, — я понял, что сболтнул на свою голову лишнее. Теперь придётся врать и изворачиваться дальше.

— Мы плыли на галеасе, на нас напали турецкие галеры. Мы приняли бой и захватили шебеку. За мою доблесть и магическую поддержку в бою капитан корабля, к которому я нанялся, пообещал мне её, как только мы придём в Испанию. Но, когда мы были в море, на нас напало сразу два пиратских корабля, и шебеку, которой я уже управлял, пришлось бросить и спасаться на прежнем корабле. Вот такая история со мной приключилась.

Весьма интересно, весьма, — заметил ректор. — Вы не перестаёте нас удивлять своими способностями всюду искать приключений. Но я помню, что вы ненавидите пиратов и готовы с ними сражаться и днём, и ночью. А они видимо чувствуют это и всегда идут к вам навстречу, не оставляя вас в покое. Так ведь?

— Не знаю, но я постоянно с ними сталкиваюсь, тут вы правы. Однако это моя жизнь и мне она нравится.

— Я смотрю, у вас появился новый шрам, и вы ощутимо возмужали. Приключения красят мужчину и закаляют его дух. Хорошо, чтобы не смущать вас, идальго, своими вопросами, давайте пройдём к декану святой инквизиции, он вас с нетерпением ждёт. А другие вопросы вы сможете задать любому из деканов и после. Прошу вас следовать за мной.

Ректор легко поднялся со своего кресла и, поцеловав руки обеим дамам, стал выходить из кабинета. Я решил последовать его примеру, хоть и опасался, что получу скорее китайским веером по лицу, чем мне дадут поцеловать свои руки оба декана. Но всё обошлось.

Женщины уже не сердились на меня. Нагнувшись к их рукам, я поочередно поцеловал милостиво протянутые запястья. Берет съехал мне на лоб — пришлось поправить, мимоходом обнажив свежий и довольно некрасивый шрам на голове. После чего я ушёл вслед за ректором.

Обе женщины переглянулись.

— Ты посмотри, какой из него бравый виконт получился.

— Да, а ты увидела у него огромный шрам?

— Да, я успела заметить. Крепко ему досталось, и он не врёт. Это не некоторые наши хлыщи, что кичатся своими магическими способностями. Шрам — это, конечно, ужасно, но идальго выжил, и это самое главное. А ты, Эстель, сможешь его убрать?

— Смогу, почему нет, — Эстель пожала плечами в ответ и даже сделаю это не я, а другая. Идальго понравится, наверное, а может нет. А вот этой особе очень не понравится, но надо учиться даже врагам оказывать врачебную помощь. Так что пусть.

— Гм, это ты о ком? Кстати, Эстель, а ты обратила внимание на его кольца?

— Нет, Мариз, как-то не до украшений было.

— А зря. Каменное колечко весьма необычное и я никак не могу понять, что это такое. Придётся помочь идальго в ответ на его знания. А вот перстень, что блистал на его пальце, мне знаком. И стоит он очень дорого, и даже мы не сможем его себе позволить.

— Как так? С чего бы это?

— Вот я и была удивлена. Весь такой скромный, бедный, никому ненужный идальго-сирота, который носит на пальце стоимость особняка в Толедо. Ты скажи этим Мерседес и Элеоноре де Тораль, что вроде как ей подруга, что они упускают свой звёздный час. Мальчик уже повзрослел и его надо брать в оборот, пока он ещё ничейный. Потом уже поздно будет и бесполезно. Уже не им они, а он ими будет пользоваться благодаря своему влиянию и магии.

— Не буду я их просвещать. Сама поймёт, если не дура, а если дура, то зачем она нужна храброму идальго?

— И сказать нечего. Хотя с дурами мужчинам проще. Ты права, Эстель, ну что же, пойдём на занятия. Уже вечером будет многое известно, а Гарсия раз сказал, то обязательно ко мне зайдёт.

***

Ректор академии вёл меня широкими коридорами в ту часть замка, где находился факультет инквизиции. Ректор молчал, я тоже. Помолчим пока. Мы шли дальше по коридору и, прокручивая зелёное колечко на пальце, я готовился закрыться сильным щитом. Мало ли…

Инквизитор был сильным магом, ректор тоже, мне одному против них не устоять. Вот мы и подошли к кабинету Роберто Белларминни. Время вскипело, а в кровь хлынул адреналин. Ректор сделал два стука в дверь, и она легко распахнулась. Хмыкнув, Родриго Ариас де Кордона вошёл к инквизитору.

— К тебе гости!

Беллармини поднял голову от просматривания бумаг, встал и показал на одно из двух роскошных кресел, приготовленных для важных посетителей. Ректор тут же уселся в него, а инквизитор сел обратно. Я же остался стоять на ногах, так как мне никто не предложил присесть.

— Давно вас не видел, виконт. Очень рад снова с вами встретиться. Что вас привело в стены родной для вас академии? Простая ностальгия или что другое?

— Академия действительно стала для меня домом, — не стал я отрицать очевидное. — После всех скитаний по островами и морям Нового Света, я многое испытал в её стенах, но считаю, что только хорошее. К сожалению, тот срок, что я в ней провёл, был недолгим, а наш курс оказался сильно ускоренным.

— Весьма приятно, идальго, что вы так высоко цените учёбу в нашей академии, — сказал ректор. — Но всё-таки, что вы хотели нам поведать?

— Да-да, я хотел бы узнать от вас очень многое и даже просить помощи, но у сеньора декана и святого отца были ко мне вопросы. И я, как истинный сын святой католической церкви, а также учившийся на факультете морской инквизиции, хоть и морской, но всё же инквизиции, готов ответить на любые вопросы.

Инквизитор не дрогнул лицом ни в насмешке, ни в негодовании, он внимательно слушал меня, глядя в упор тёмно-карими глазами. Тоже мне — мужчина-вамп. На слабо что ли берёт? Я не принял вызова и опустил глаза долу, склонив голову и положив руку на эфес шпаги.

— Действительно, виконт, у меня к вам много вопросов. Хотелось бы узнать в каких вы отношениях с орденом Кающихся. У меня есть информация, что вы с ними весьма тесно связаны.

— Каюсь, святой отец! — не стал отрицать свою связь с орденом Кающихся. Наверняка меня кто-нибудь видел из вездесущих шпиков инквизиции.

— Меня действительно наняли люди ордена, но я об этом узнал слишком поздно, когда тот корабль, на который я нанялся шкипером, уже вышел в море и было слишком поздно разрывать контракт.

— То есть, я так понял, вас использовали втёмную?

— Я полагаю, что так, иначе они бы сразу сказали мне о себе.

— Интересно, мы проверим, но я склонен вам верить. ВЫ не первый попавшийся на этом и вашей вины нет. На вас указывают только косвенно, и всё же. А для чего вас наняли?

Отрицать было не только глупо, но и опасно, и следовало рассказать тот правдивый минимум, который можно было бы проверить.

— Сразу мне об этом не сказали, но после того, как мы чуть не погибли со всем кораблём от рук корсаров, я заслужил поощрение от отца Адана по прибытии на остров Коссиру. Именно этот остров был целью нашей экспедиции.

— Так вы видели лично отца Адана? — резко подался вперёд Беллармини. При этом он впился в мои глупые глаза цепким взглядом, но увидел в них только безбрежное море печали и сожаления.

— Да, он высоко оценил мои заслуги при морском бое с галерами, ведь там оказались не только корсары, но и неизвестный мне турецкий маг.

— Абу Насир, — прошептали тихо губы инквизитора. Я услышал, но промолчал. Мне-то какая разница, как его зовут. Он уже там, в своём райском гареме, среди танцующих гурий. Видимо наслаждается всеми обещанными ему при жизни благами.

Возникла пауза, во время которой инквизитор тщательно обдумывал мои слова, а ректор настороженно смотрел то на меня, то на Беллармини.

— И что дальше?

— А дальше вот! — и, взмахнув рукой, я явил в очередной раз свою грамоту. Тут лучше всё говорить начистоту и сразу, утаивая незначительные подробности моего участия в приключениях на острове.

Пока ошарашенные этим пергаментом учителя внимательно рассматривали его, я наскоро придумывал свои дальнейшие приключения, чтобы они выглядели правдоподобно.

— Не может быть, — резко выдохнул Беллармини, но грамота по-прежнему висела перед ним и её можно было даже материализовать при желании. Поэтому никаких сомнений в её происхождении не было.

— Я бы даже сказал восхитительно. Это просто… просто у меня нет слов! Вы, идальго… — это уже ректор. — Ну как так, что же вы умеете делать такого, я не понимаю, — ректор ещё долго бесился, выплёвывая слова, как пулемёт. Я молчал, молчал и инквизитор. Наконец, он разразился словами.

— Орден Кающихся многое потерял буквально на днях. Боюсь, они ничего не смогут вам отдать, а кроме того, помочь с получением титула.

— Да?! Хотелось бы большего, но я привык к ударам судьбы. Буду искать другие возможности получить титул. Но продолжу свой рассказ. После того, как меня на острове отпустил отец Адан, я нанялся на другой корабль. Тот снова встретился с корсарами, мы разбили их, захватили награбленное, продали его на Сицилии, разделили деньги и снова отправились в море.

Этим дело не закончилось, и мы опять встретились с корсарами, и снова был бой, в итоге мы оказались на Сардинии, где мне уже хватило денег на покупку небольшой собственной тартаны. На ней я и приплыл сюда. И вот решил спросить у вас совета и попросить о помощи.

— Угу, а что делал отец Адан на острове?

— Не знаю. Он почти сразу ушёл в Чёрный замок, а я на следующий день уплыл с острова. Ходили слухи, что они ищут какие-то сокровища, но утверждать этого я не могу, потому как слышал лишь пьяные разговоры его людей. Мне пришлось сильно износиться в результате моих последующих приключений, но всё равно я остался в выигрыше. Мне хорошо заплатили. Среди спасённых нами из плена оказалось немало богатых горожан и горожанок. Этих денег мне хватит, чтобы купить небольшой боевой корабль, и я хотел бы попросить высокочтимую церковь помочь мне купить его и оформить в качестве первого судна морской инквизиции. Я ненавижу пиратов и готов с ними сражаться и днём, и ночью, и в любое время, пока они не перестанут терзать берега Испании и Нового Света.

Ректор и декан невольно переглянулись.

— Вы именно об этом хотели нас просить?

— Да, мне нужен корабль, я заплачу всеми деньгами, что скопил от различных приключений. Готов приобрести его за свой счёт, но мне нужна официальная булла католической церкви об объявлении личного судна боевым кораблём морской инквизиции. Чтобы я остался на службе.

— Гм, гм, гм. Я принимаю вашу просьбу и доложу о ней его святейшеству. Но есть ли у вас деньги, виконт?

— Да! Я смог скопить сто пятьдесят тысяч реалов, этих денег хватит, чтобы купить фрегат и вооружить его. Единственное, что стоит уточнить: прошу помочь с командой. Мне нужны люди отчаянные, готовые биться с пиратами не на жизнь, а на смерть, ни щадя ни себя, ни корсаров. Они должны будут готовы рвать их хоть зубами и никогда не сдаваться.

Произнося эту речь, я здорово разозлился, вспомнив, как меня пытали, как измывались, как пытались убить. Глаза горели, пена скопилась в уголках рта, а рука, сжавшаяся на эфесе сабли, побелела от гнева.

— Спокойно, виконт, мы вам верим, верим! — ректор счёл нужным подойти и сжать мои плечи с одобрением. — Мы знаем вашу историю и весьма ей сочувствуем. Вы сирота, который пережил многое. Потерял отца в море, а потом и мать от пиратов. Мы ценим такое рвение, а действия и желания только подчёркивают ваше достоинство. Я, признаться, сильно удивлён и обрадован вами. Вы — настоящий боец, и я от себя лично буду ходатайствовать о получении вами титула графа. Хоть, возможно, это и дико прозвучит. Ваши слова и рассказ весьма интересны, но ваши боевые шрамы говорят сами за себя, а также ваш мужественный вид. Ни одна девушка не останется равнодушной при виде столь рано возмужавшего юноши. Успехов вам!

Беллармини тоже встал и сказал.

— Признаться, я весьма удивлён вашей горячностью, и в то же время весьма рад, что церковь получила в свои ряды ещё одного достойного и преданного ей служителя. Ваша просьба импонирует мне, и я доложу о ней обязательно. Если вы действительно готовы затратить собственные средства на это, то ваше предложение будет принято благосклонно святыми отцами.

— Но я ничего вам не обещаю, — подчеркнул он, — И в то же время успех этого предприятия, несомненно, будет гарантирован вашей горячностью и честностью. Я задал вам все вопросы, что хотел и по всей видимости, вы тоже. Это так?

— Да, падре, вы смогли всё узнать и без моих жалких потуг и рассказов.

— Что же, если уважаемый ректор нашей академии не против, то вы можете идти отдыхать. Вы заслужили, и можете не торопиться пока уезжать из академии. В течение недели я всё узнаю, и вы сможете попасть на приём к главе инквизиции в Испании, а также, что весьма возможно, и во дворец короля. Судя по вашим словам, вы в деньгах не нуждаетесь, а значит, сможете помочь королю пополнить его казну, а король соблаговолит помочь вам получить графский титул.

— Вы готовы?

— Всегда готов, — браво ответил я и щёлкнул каблуками сапог, звякнув при этом серебряными шпорами.

— Эх, молодёжь… — укоризненно вздохнул ректор и сказал.

— Вы свободны, идальго, и поаккуратнее в наших стенах с девушками и рассказами о своих приключениях. Женщины, а особенно юные, они очень прилипчивы. Очень… Вы поймёте это со временем. А вам нужно беречь себя для высокой любви. Такой зять понравится любому из дворян, имеющих на выданье дочерей.

— Угу, — сказал я и посмотрел самыми честными глазами на ректора. Тот рассмеялся и махнул рукой, отпустив меня. Аккуратно закрыв дверь, я сразу ушёл в весьма приподнятом настроении к себе в гостевую комнату.

Глава 3 Мерседес.

— Что вы думаете, Роберто?

— Я ожидал самого разного, но Гарсия смог удивить даже меня самого. Орден Кающихся уже давно рвался к власти, в какой-то момент они смогли зацепить и Гарсию. К счастью для него самого, парень смог выбраться от них живым. Я бы ему не поверил, если бы он честно не признался, что был на острове, где и произошли все основные события.

На нём все погибли. Насколько мне известно, борьба шла за какие-то очень ценные артефакты. Там даже засветились святые воины Папы Римского. Когда никто оттуда не вернулся, остров был оцеплён и на него высадились королевские войска Испании и представители всех орденов.

— Да, а как они смогли договориться между собой?

— Их заставили. Никому не нужны проблемы, благодаря которым будут уничтожены целые королевства. Туда были допущены даже турки, после их угроз начать войну.

— И каков итог?

— Не знаю, судя по всему, ритуал чёрной магии не удался или наоборот: все, совершавшие обряд, были уничтожены. Множество людей зашли в катакомбы, но оттуда никто не вернулся. Внутри были одни трупы, а всё, что там было обнаружено — всё уничтожено.

Но это скорее догадки, сеньор герцог. Никто ничего не говорит напрямую, лишь только по постным физиономиям многих там присутствовавших можно понять, что они нашли в катакомбах то, что искали, но это потеряло свою силу или было разрушено.

— Да, я тоже слышал нечто подобное. Не счесть разочарования власть предержащих. Сейчас, когда все авантюры превратились в ничто, многие заговорили. Раньше молчали. Что вы скажете о Сардинии? Вся школа об этом знает, но без подробностей. Буквально вчера там закончилось расследование о местном чернокнижнике.

— Чернокнижника там не поймали, его убили, и это сделала не святая инквизиция. Там очень запутанная история, кто-то кого-то убил, а убитый в итоге оказался магом, владеющим довольно редким разделом чёрной магии. Кто его убил — неясно, но несомненно там было одно сходство: некоторые трупы были лишены крови, будто обезвожены. Такие же трупы были обнаружены и в катакомбах. Странно. С этим разбираются инквизиторы из Мадрида. Остаётся только дождаться результатов их расследования.

— Одно могу сказать: убитый маг оказался чересчур гнусной тварью и неизвестный маг поступил более, чем правильно. Кстати, оказалось, что чернокнижник был подручным у синдика. Это подтвердил после допроса и исполняющий его должность начальник таможенной службы порта. Он уверяет, что не знал ничего о деятельности мага и даже не бывал у него дома или в той пещере, где у того находилась целая лаборатория. Магика, что убил чернокнижника, он не знает, но смог описать его достаточно подробно. Это некий идальго по фамилии Гарсия-и-Мортинеро, имени его он не запомнил, а скорее всего, и не интересовался. Да и фамилию, очевидно, переврал. О нём он упомянул, что идальго появился у них в порту совершенно случайно, приплыв с одним из кораблей. Никто и не знал о том, что он является сильным магом. Дальше он оказался чем-то неугоден Оппиниусу, это тот самый чернокнижник. Может из-за денег или ещё чего. А скорее всего, чернокнижник захотел получить в свою коллекцию очередной экземпляр для опытов. Всё же, не каждый день попадаются незнатные и никому не интересные дворяне.

— Роберто! А что именно собирал чернокнижник? Тела?

— В некотором роде, сеньор герцог. Чернокнижник собирал человеческие головы. Этакий охотник за головами. Собирал и проделывал над ними опыты. Захотел получить очередную, но не получил, а сложил свою.

Не все слова, что сказал таможенник, являются правдой, но то, что он действительно не бывал ни в доме, ни в лаборатории чернокнижника, это факт. Он рассказал, что неизвестный маг, на которого Оппиниус устроил настоящую охоту, оказался редкого магического таланта человек. Его слова подтвердили и многие из прислуги, а также стражники, которые тоже пострадали, защищая синдика. Он бил всех разнообразной магией. Есть догадки, что некоторые заклинания, что использовал маг, уже давным-давно утеряны.

По этим описаниям, он немного похож даже на Гарсию. И фамилия совпадает, но сколько в Испании этих самых «Гарсия»? И это последнее, во что я поверю. Где слабенький маг Эрнандо Гарсия и где этот чернокнижник? Даже пресловутому отцу Адану потребовалось бы много сил, чтобы убить этого отступника.

И, скорее всего, магию крови, если это была она, использовал чернокнижник, а синдик пользовался амулетами, что сделал ему Оппиниус. Инквизиция ищет связь между Оппиниусом и островом с катакомбами, но пока безрезультатно. Там вообще трудно что-то понять. Но чернокнижника убили обычной магией, даже сказать не ей, а кинжалом. Что за ирония судьбы… А вот сам Оппиниус не стеснялся воевать, в том числе и магией крови или что это было.

— Понятно, то есть совсем непонятно. Перейдём к нашему идальго, что вы думаете о просьбе юноши?

— Сеньор герцог, у церкви мало такого плана юношей, чтобы ими разбрасываться. Редко встретишь человека, что готов поступиться собственным счастьем ради какой-то благой цели. Я передам его просьбу руководству, а там как святая Мария направит. Но надеюсь, что его выслушают и помогут.

— Да? Тогда и я постараюсь сделать для юноши то, что смогу. И если у него в действительности есть деньги, то графский титул не такое уж большое недоразумение для него.

— Да, юноше действительно повезло, или он очень удачлив. А то и умён. В любом случае, пусть поживёт пока здесь, а там будет ясна его судьба.

***

Вернувшись в гостевую комнату, я подошёл к окну и открыл его. Слегка прохладный ветер ворвался в комнату, завертев пожухлыми листьями, подхваченными в парке. Вздохнув, я закрыл окно. Во дворе стали появляться студенты разных факультетов. Не желая случайно увидеть кого-то из знакомых лиц, а особенно Мерседес, я отошёл от окна и принялся чистить пистоли и перебирать золотые и серебряные монеты.

Завтра мне предстояло купить особняк в Толедо и нанять прислугу, а также присмотреть и слугу по возможности. Провозившись с мелкими делами до вечера, я скинул одежду и лёг спать.

Утро наступило. С первыми лучами солнца, быстро собравшись, прицепив шпагу и пистоли, я дождался начала занятий и вышел из здания. Путь мой лежал сначала в конюшню, а оттуда уже и за ворота. Хлопнула калитка, звонко пропело в ответ серебро в кошеле. Я сел в седло, лошадь резво заржала, и я поскакал искать новый дом.

***

Мерседес уныло пялилась в окно, слушая беспрерывно болтающую Элеонору. Рассказывала собеседница о всяком: своей сестре, какая она молодец и учится хорошо, не так как она, и вот на каникулы приезжала, но снова уехала в Северную Германию. А жаль.

Такое случалось с де Тораль весьма редко, но всё же случалось, и тогда Мерседес было невыносимо слушать её болтовню по часу или даже больше. Вот и теперь она смотрела в окно, устав от обычно холодной и равнодушной, но сейчас чересчур болтливой подруги. Внезапно её внимание привлёк всадник, который вывел лошадь с конюшни, а потом как-то неуклюже влез на неё.

Так обычно заскакивают на коня моряки. Человек чем-то напоминал ей одного бывшего знакомого. Очень сильно напоминал. Схожая фигура, похожая манера держаться в седле, точнее полное неумение в нём держаться, и другие еле уловимые признаки подсказывали, что этот всадник ей знаком.

Лица его она не смогла рассмотреть. Видна была только спина да покрытая позолотой шпага, которую бы Эрнандо ни за что бы не нацепил на себя. Она даже попыталась вскочить и выбежать, но была тут же одёрнута целительницей.

— Сеньорита, вы, кажется, забылись! Вы куда собрались? У нас идут занятия. Вам плохо?

— Нет, мне не плохо, то есть, да, плохо. Я могу выйти ненадолго?

Целительница окинула взглядом гибкую фигурку девушки.

— Я не вижу, что вам плохо, сеньорита, но, если вам так необходимо, прошу вас выйти, но ненадолго. Сегодня много материала, а вас ещё хотел видеть декан после занятий.

— Да-да, конечно, — Мерседес выбежала из аудитории, провожаемая недоуменным взглядом как подруги, так и других студиозов. Она, только прикрыв дверь, тут же бросилась на выход из здания. Но не преуспела в этом.

Выбежав во двор, она лишь увидела закрытые ворота и калитку. Но не отчаялась, а бросилась за ворота. Здесь её остановил привратник по имени Диего.

— Сеньорита, а куда вы собрались? Сейчас же идут занятия.

— Мне надо срочно выйти в город, я хочу узнать, кем был тот всадник, что только что выехал за ворота. Или скажите об этом вы.

— Сеньорита, я не обязан вам отчитываться, и уж тем более докладывать, кто приехал и уехал. Это не ваше дело. Если захотите, то и сами узнаете.

— Так он ещё вернётся?

— Не знаю, но не исключено, ведь у него остались тут вещи. Так что, удачи вам в ваших поисках, сеньорита. А сейчас я прошу вас вернуться в класс.

Мерседес развернулась и отправилась обратно в учебный корпус. Зайдя в учебную аудиторию, она снова уселась на своё место и на все вопросы Элеоноры отмалчивалась или говорила, что ей померещилось, а сама сидела словно на иголках, ожидая вечера.

***

Искать продаваемый дом самому было трудно, так как я просто не знал у кого спрашивать об этом, и конь меня повёз снова в местный банк. Там меня встретили и сразу провели к Мартину Альянго.

— Здравствуйте, виконт, вы снова пришли к нам. Дайте, я догадаюсь, с чем. Вы решились купить себе здесь дом?

— Да, вы правы, — немного стушевался я. — Мне нужен небольшой особняк, желательно недалеко от центра или в благополучном и чистом районе Толедо.

— О! Вы правильно сделали, что снова обратились ко мне. Я, признаться, надеялся на это и заранее опросил всех своих знакомых. На выбор мне обещали показать два или три дома. А вы уже осмотрите их и решите, какой вам понравится больше.

— Прекрасно, тогда скажите их примерную стоимость.

— Отдельный дом будет стоить очень дорого, но если вы всё же не решаетесь потратить много денег, то я вам могу предложить особняк совсем рядом с Толедо. Там уютно и воздух весьма хорош. Вы даже сможете основать там своё поместье, если купите вокруг него все земли. Это не далее, чем в пяти морских миль от Толедо. И здесь выбор может быть гораздо богаче, чем в городе, и дешевле. Вы за ту же сумму сможете купить помимо дома ещё и большую территорию.

— Я понял, так сколько?

— Думаю, что пятьдесят-семьдесят тысяч реалов будет более, чем достаточно.

— Угу, хорошо.

— Вы можете проехаться по окрестностям и примерно прикинуть в какой стороне вам будет приятно жить. На севере от Толедо или на юге, а может на западе или востоке. Всё зависит от стоимости.

— Ясно, тогда я заеду к вам завтра.

— Будем ждать и готовиться, сеньор виконт, — и ростовщик приятно улыбнулся.

Выйдя из его лавки, я действительно выехал из города и осмотрел окрестности Толедо пока не определился, где хочу купить особняк. Искал место, чтобы рядом была деревня и обработанные поля. Было бы хорошо присовокупить их к купленному дому…

Уже ближе к вечеру, заехав в таверну и плотно поужинав, я отправился ночевать в академию, уставший и полностью довольный. Заехав в академию, сразу же спешился и, взяв коня под уздцы, повёл его в конюшню, не обращая внимания на его недовольное всхрапывание.

Заведя его туда и оставив в стойле с торбой овса, собирался уже выйти, когда недалеко от конюшни заметил чью-то, по виду женскую, одинокую фигуру, а чуть дальше ещё целую группу студиозов. Даже в сумерках, уже опустившихся на землю, я увидел, как глаза сверкают живым зелёным огнём.

— Мерседес! — мелькнула в голове догадка. — Вот же ять… И что делать?

Девушка молчала, как и я, и, крутя на пальце кольцо, я старался просчитать её ходы и успешно смыться. Встреча с ней не предполагалась и не планировалась. Но отступать было бы стыдно и неправильно, и я просто ждал от неё слов или поступков.

***

Следующим часом были занятия по боевой магии, и Мерседес первой вызвалась на магический спарринг. Помещение, специально созданное для подобного рода занятий, было оборудовано магическими поглотителями, которые не допускали гибели сражающихся.

Здесь Мерседес и выложилась на полную. Один за другим сменялись её партнёры, а она продолжала воевать с каждым, пока совершенно не выдохлась. Вспоминая ненавистное ей лицо, она разила всех безжалостно, а те старались дать отпор.

Очередным противником оказался Альфонсо Родригес. Чем-то он напоминал девушке Эрнандо, только собрал в себе самые худшие черты Гарсии. «На тебе, на…», — изощрялась Мерседес, а Альфонсо сначала лишь улыбался, однако с первым чувствительным ударом быстро стёр улыбку со своего лица и стал стараться не меньше, чем де Сильва.

Они стали обмениваться подлыми и изощрёнными ударами, временами пробивая магическую защиту. Затем оба выдохлись и их спарринг прекратил преподаватель, поняв, что ничем хорошим это не закончится.

— Что с тобой, подруга? — удивлённо спросила у неё де Тораль после этого поединка.

— Я его видела!

— Кого?

— Этого паршивца!

— Какого паршивца? — ещё более недоумённо переспросила Элеонора, — Ты разве не с Альфонсо дралась?

— Этого подлого гачупина, предателя, никчёмного мага, безумного искателя приключений, гада морского, козла обыкновенного и просто скотину! Скотину, скотину, скотину!

— Аа-а-а, — протянула понятливо Элеонора. — Это ты Эрнандо Гарсию имеешь в виду. А где ты его видела? Ты же из академии ни ногой.

— Здесь в академии, утром.

— Ты уверена?

— Да, я увидела в окно, как он проезжал на коне.

— А это точно был он, может быть, ты ошиблась, и это вовсе не он?

— Да, лица я его не видела, — признала Мерседес. — Но его дурацкую манеру держаться в седле ни с кем не перепутаешь. Сразу видно, какой он дворянин… С детства только по палубе корабля и расхаживал, а коня в жизни не видел.

— Ты ошибаешься, подруга, не мог он сюда приехать. Он по слухам уехал в Валенсию и там нанялся шкипером на какое-то судно. Вот уж с этим у него никогда никаких проблем не было. Ты ошиблась. Он уплыл и, видимо, с концами. Отдал их в воду, — некрасиво пошутила она.

— Посмотрим, он скорее всего приедет к вечеру, я его подкараулю и рассмотрю.

Элеонора громко рассмеялась.

— Ну ты даёшь, Мерси! Зачем это тебе надо? Если он приехал, то его можно встретить и днём. А так, ты что всерьёз хочешь следить за этим неизвестным юношей? Фу, это же неприлично!

— Нет, он может сбежать, я знаю его. Он всегда бежит от меня и от трудностей, прикрываясь своей борьбой с пиратами. Подумаешь, мстительный какой. Надо о женщинах думать, а не о море или пиратах! Или ему женщины неинтересны, а, Эли?

Элеонора не сдержалась и громко расхохоталась в голос:

— Ну ты даёшь, подруга! С чего ты это взяла? Да он иногда так сверлил дырки в наших одеждах, что просто глупо об этом и думать.

— Да? Я не замечала, ну тогда ладно.

— Угу, когда тебе было замечать, ты всегда вся на эмоциях.

Вечером Мерседес дежурила в коридоре у окна, из которого видны были ворота. Наконец, её усилия были вознаграждены, и она увидела, как привратник впускает знакомого всадника, раскрыв одну из створок огромных ажурных ворот.

Пулей она побежала к себе в комнату.

— Приехал, я к конюшне! — крикнула она Элеоноре.

— Подожди, я возьму ещё кого-нибудь с собой и встану поблизости. А то мало ли что…

— Как хочешь, — бросила в ответ Мерседес и стала лихорадочно одеваться, так как на улице было уже довольно холодно, временами даже срывался мокрый снег.

Выскочив во двор, она сразу побежала в конюшню и заглянула туда. В глубине находился хорошо одетый юноша чуть выше среднего роста. Он, цепляясь шпагой, неуклюже ухаживал за конём. Но она по-прежнему не могла увидеть его лица, он находился далеко, а освещение было весьма скудным. Вешать магический фонарь было бы верхом бестактности.

Увидев, что знакомый незнакомый юноша закончил возиться с конём, она отошла от конюшни, чтобы дождаться его возле входа. Молодой идальго вышел и недоумённо обернулся на неё.

— Он! — и глаза Мерседес сразу же вспыхнули зелёным огнём. Сейчас она действительно чувствовала себя настоящей ведьмой. Что-то глубинное, исходящее из самой её природы, поднялось и хлынуло наружу, затопив всю девушку без остатка.

Какое-то новое чувство проснулось в ней. Перед ней стоял юноша, ошеломлённо смотрящий на неё. Он тоже узнал её и растерялся, и эта растерянность только обрадовала Мерседес. Изначально она хотела испепелить Гарсию, потом простить, потом снова испепелить, потом поговорить. А сейчас просто молчала, разглядывая еле уловимое в сгустившихся сумерках лицо, которого давно не видела.

На лице Гарсии мелькнуло отлично читаемое ею выражение «поскорее оказаться от неё подальше». Это скорее насмешило, чем обидело. Гарсия боится! Страшится, что она начнёт сейчас скандал или вообще нападёт на него. Однако нет, она не такая дура, как он подумал.

Не будет никакого скандала, нечего потешаться всем над нею и её любимым. Пусть и бывшим. Зря она, что ли, его не забывает. Зря ведёт себя то как законченная стерва, то как недотрога, то как дикарка и невоспитанная крестьянка. Всех женихов давно отшила, но самой себе тяжело признаться, почему она всё это делает. А причина лежит на самой обычной поверхности самого обычного стола. Старого, как этот мир в человеческом понимании.

Она давно уже поняла, что её подруга Элеонора и сама бы не прочь удачно выйти замуж, но вот подобрать подходящую кандидатуру довольно сложно. Правда, Гарсия ей был всегда неинтересен. Ладно. Хватит молчать, пора сказать, ради чего она сюда пришла, раз она его узнала. Разлепив губы, присохшие друг к другу, она произнесла.

— Неужели я вижу виконта Эрнандо Гарсию?

Меня передёрнуло от её ядовитого тона, я тоскливо оглянулся. Нет, бежать или тихо уйти от разъярённой девушки, непонятно из-за чего, не вариант.

— Да, это я. Странно, что ты меня узнала, да ещё и нашла, Мерседес.

— Сама удивляюсь, сам сделал так, чтобы я узнала. Ты ведь знал, что мне ещё учиться здесь целый год. Или скажешь, что заехал сюда чисто случайно и всего на два часа?

— По делам, — сухо ответил я. — И я не планировал встречаться с тобой. Ты всё ясно сказала в первый раз. Я не брошу море и свою месть, а кроме того, море меня кормит и даёт дальше развиваться. Но тебе этого не понять, Мерседес.

— Зачем мне понимать? Ты отказался идти к моим родителям. С тобой всё ясно, или это не так?

— Не совсем…

Я старался выбраться из сложившейся ситуации без имиджевых потерь. Я и сам не знал, что со мною происходит, вроде и хочется, а вроде и колется. Да, можно найти и других девушек. Ведь свет на Мерседес клином не сошёлся, но...

Мерседес ждала, я молчал, не зная, что сказать. Усмехнувшись, она прервала молчание:

— Завтра у меня занятия заканчиваются сразу после обеда, найди меня, — и, развернувшись, она быстро удалилась, оставив меня стоять злым, аки собака.

Вот как она так делает? Ведь ни с кем у меня такого не было. А это только появилась и раз — тут же снова поставила в тупик. Ругаясь и чертыхаясь про себя, я развернулся и спокойным шагом удалился в гостевой флигель под взглядами других студиозов.

Подсобрались тут словно специально, однако, рассмотрев среди них холодное точёное лицо Элеоноры де Тораль, я всё понял.