Морпехи штурмуют Фолкленды

Пролог

Войне нужна справедливая ссора; достаточно сил и провианта; и разумный выбор плана.

© Фрэнсис Бэкон 1561-1626 "Соображения, касающиеся войны с Испанией 1624 г."

Весной 1982 года Королевский флот переживал очередную серию сокращений, которые для многих из нас, находящихся на службе, не казались осмысленными. Было бы, однако, неправильно предположить, что мы не понимали необходимости пытаться повышать эффективность и экономить деньги, чтобы уменьшить налоговое бремя, но продолжать снижать наши возможности за счет нескольких очевидного уменьшения количества возложенных задач не представляло военного смысла.

Растущий вес политических мнений требовал, чтобы Центральный фронт был единственным, что действительно имело значение. Хотя разведка предполагала, что у Советского Союза не было никаких намерений атаковать Запад, существовало мнение, что пробные шаги Соединенного Королевства к более широкому участию в Европейском Союзе требуют твердой демонстрации британской военной мощи на немецкой земле: военной мощи, которая не может быть сокращена из-за опасения за политические последствий.

На море мы могли только удивляться этим решениям, тем более, что сокращения пришлись большей частью на Королевский флот, чем на другие службы. Компьютерный анализ отдавал предпочтение использованию воздушных сил для активных действий в то время, когда новые корабельные системы вооружения должны были обеспечить лишь оборону самих кораблей. Такой анализ должен был быть объективным, но он не мог принять во внимание выучку, отвагу и решимость, каждое из которых является победителем в войне. В то же время новые противолодочные системы (такие, как гидроакустическая система с буксируемой антенной решеткой) стали обеспечивать долгосрочную способность обнаружения подводных лодок противника, намного превосходящую любой воздушный метод.

Мы действительно все еще были Молчащей Службой, явно неспособной в полной мере использовать связи с общественностью или средства массовой информации чтобы пробудить поддержку общественного мнения или мнения политиков: общественность, казалось, едва знала о наших способностях к совершенствованию. Немногим лучше обстояло дело и в самом Министерстве обороны, поскольку, хотя мы продолжали сохранять нашу блестящую репутацию в в области тактических операций, но наша способность влиять на более стратегические и долгосрочные планы истощалась.

Скептикам было слишком легко выписать Королевский флот из "конфликта будующего", который, как они утверждали, закончится в течение нескольких дней и уж точно до того, как наши корабли и подводные лодки появятся в районах боевых действий. Любой аргумент, предполагающий, что скорее всего будет значительный период напряженности, считался просто средством оправдания каких-то бесполезных кораблей, слишком дорогих в обслуживании гидроакустических буев и т. д.

Хотя не было никаких признаков советских действий по отношению к сильно защищенному центральному региону, то было признано, что более слабые фланги могут (и, вероятно, будут) быть поглощены Советами, поскольку они несут не так много очевидных и немедленных экономических или политических потерь на Западе. Вопрос о несомненном преимуществе Советского Союза в более широком доступе к Мировому океану для торговли и расширения влияния часто обсуждался, но слишком несерьёзно и часто откладывался в сторону. Основными были центральные страны Европы, на которых сосредоточились и хотели поддержать британские политики , и две другие Службы (ВВС и ВМС; прим. переводчика) не замедлили воспользоваться этим настроением.

Поэтому неудивительно, что было легче распустить Королевский флот за очевидное желание сохранить связь Империи и Содружества как средство сохранения своего размера, структуры и возможностей. В конце концов, он увозил последних солдат и летчиков во многих случаях, когда колонии, протектораты и зависимые территории получали или завоевывали свободу. Уменьшение его способности либо патрулировать по всему миру, либо проецировать силу на берег (смысл существования военно-морского флота с момента его рождения) неизбежно привело бы к гибели этих «устаревших» столпов британской оборонной политики: тем не менее, эти самые вещи были именно тем, что все еще было необходимо очень многим странам для которых мы сохранили оборонные обязательства.

В Министерстве обороны излюбленным выражением была «нарезка салями» — политика, согласно которой отборные кадры и несколько "дорогих" людей шаг за шагом отстранялись от обязанностей, так что ущерб от этого либо не замечался вовсе, либо хорошо распространялся. Эти сокращения редко уравновешивались одновременным сокращением задач. Этот метод часто оправдывался как результат повышения эффективности, но на самом деле он лишь избавлял государственных служащих и штабных офицеров от задачи и связанного с этим риска проведение фундаментального пересмотра концепции использования "пряника", который подразумевал, что, поскольку каждое сокращение было небольшим, людей можно было быстро вернуть обратно, если это было необходимо или если деньги внезапно появились.

На протяжении многих лет эта тактика создавала дисбалансы и неэффективность. Корабли и штабы были серьезно недоукомплектованы, а оборудование часто было проблемным. Все это только увеличивало нагрузку на военно-морских военнослужащих и их семьи. Позиция «можем сделать», которую Королевский флот на протяжении стольких веков принимал в качестве неофициального и гордого девиза теперь работала против него. Это была замечательная, но рискованная позиция; время от времени в резком контрасте с другими Службами, которые казались неспособными к действиям, пока строго необходимое количество персонала не было объединено с точно правильным оборудованием; только тогда, по-видимому, они смогли или будут готовы принять какую-либо конкретную задачу.

Таким образом, в сложившихся обстоятельствах никого, кто понимал и объективно оценивал морскую мощь в целом и Королевский флот в частности, не должно было удивлять то, что боевой дух флота падал на всех уровнях. Наш блеф, основанный на принципе «можем сделать», вот-вот должен был быть разоблачен, и этот подход должен был подвергнуться величайшему испытанию за последние годы. Тем не менее , как и прежде , такая позиция , по - видимому , не пошла на пользу Королевскому флоту в долгосрочной перспективе .

В то время, в самом начале 1980-х годов, политики продолжали считать, что роль Королевского военно-морского флота заключалась в основном в поддержке Верховного главнокомандующего союзными вооруженными силами в Атлантике (SACLANT) путем предоставления подводных лодок для борьбы с советскими подводными лодками с баллистическими ракетами и надводными кораблями, в тоже время обеспечивая наши собственные средства ракетно-ядерные сдерживания. Британские корабли (включая наши новые малые авианосцы) будут обеспечивать противолодочную поддержку Ударного флота в Атлантике, а также защиту конвоев в Атлантике, Ла-Манше и Северном море. Защита северного и южного флангов НАТО будет обеспечена интегрированным десантная оперативная группа. Наши небольшие противоминные силы попытаются держать открытыми основные порты Соединенного Королевства и пути снабжения на континент.

Единственными военно-морскими силами Соединенного Королевства, имевшими тогда какой-либо реальный опыт в действиях с силами Верховного главнокомандующего союзными войсками в Европе (SACEUR), была моя небольшая (на уровне бригады) десантная оперативная группа Соединенного Королевства Нидерландов (UK/NL ATG) с ее десантными силами состоящую из Британской 3-я бригады коммандос Королевской морской пехоты, дополненной (для выполнения задач НАТО, но не национальных) элементами Королевского корпуса морской пехоты Нидерландов. Основной задачей соединения было высадить бригаду на фланге SACEUR для оказания помощи в удержании земель, портов или аэродромов, которые могут быть использованы противником с моря. В задачи входили не только территории, удерживаемые SACEUR, такие как Норвегия, подходы к Балтийскому морю, Дания и части Шлезвиг-Гольштейна на севере и Босфор на юге, а также острова, представляющие жизненно важный интерес для SACLANT, такие как Исландия, Фарерские и Азорские острова. Ожидалось, что Оперативная Десантная группа отправится в море в начале кризиса и, конечно, раньше чем может быть "принята" противником до начала военных действий. Реагируя так быстро, можно было бы продемонстрировать консолидированность НАТО, которая могла бы, пока не стало слишком поздно, удержать противника в его действиях.

Для меня это была чрезвычайно интересная и сложная задача, но она не вызвала большого энтузиазма у Королевского флота в целом, которые ожидали, что эта роль будет подвергнута следующей серии сокращений, и которые больше интересовались чисто военно-морскими задачами, такими как действия подводными лодками или наоборот, противолодочная война.

В пределах влияния Королевского флота было достаточно судов, чтобы высадить часть Оперативной Десантной группы в ряде заранее запланированных операций, но если все силы должны были быть развернуты в морях, то потребовалось бы значительное дополнительное судоходство чтобы если что вытащить нас. В любой момент эти корабли могли оказаться далеко, что делало планирование десантных операций за короткое время почти невозможным.

Все это было довольно очевидно и прямолинейно, но гибкость военно-морской мощи означала, что всегда существует необходимость проведения операций вне зоны действия НАТО, независимо от того, можно или нельзя подвергать опасности корабли.

Таким образом, Королевский флот был организован с учетом возможостей таких задач. Вне министерства обороны было два полноправных адмирала (уровень 4 звезды на языке НАТО), один для управления всем британским флотом в качестве его главнокомандующего (CinC (Commander - in - Chief)), а другой для управления обучением и всеми функциями береговых баз , главнокомандующий базами флота (CinC NAVHOME) . Ниже Главкома флота находились четыре младших адмирала, командующих морскими силами. Их задачи только недавно были пересмотрены и уточнены: флаг-офицер подводных лодок, флаг-офицер первой флотилии (FOF 1), флаг-офицер и флотилия (FOF 2) и флаг-офицер третьей флотилии (FOF 3).

Ранее должность FOF 3 был FOCAS или Флаг-офицер авианосцев и десантных кораблей, и хотя название недавно изменилось, его обязанности остались прежними. Он отвечал за все авианосцы и десантные корабли и, таким образом, нес особую ответственность не только за корабли, но и за их состояние. Он имел национальные звания Управления авиации флота и флота-амфибии. Он также отвечал за интеграцию Вспомогательных сил Королевского флота (RFA), которые предоставляют танкеры и склады для поддержки флота в море. Он также был необычным среди адмиралов флотилии, потому что у него была роль НАТО (такая была только у флаг - офицера подводных лодок) в качестве командира второй противолодочной группы под управлением Командующего ударным флотом Атлантики. Это была сложная должность с необычайно большим штатом (для морского адмирала) и, в отличие от других флагманских офицеров флотилии, он обычно был вице-адмиралом. FOF-1 и 2 командовали группами эсминцев и фрегатов, но также могли брать под управление корабли, обычно принадлежащие FOF-3. Иногда это были непростые отношения с двумя меньшими флагманами, открыто ссорившимися из-за более широкой роли FOF-3. На практике это была неуместная зависть, поскольку FOF-3 неизменно должен был вызывать эсминцы и фрегаты в качестве сопровождения своей оперативной группы из крупных кораблей, и в этих специализированных оперативных группах была потребность в морском управлении.

Я был включен в штат FOF 3 в качестве коммодора Десантных операций (Commodore Amphibious Warfare (COMAW)), которому было поручено командовать десантной оперативной группой Соединенного Королевства / Нидерландов, а также быть его начальником штаба (Десертных операций). Это назначение было еще одним шагом к вхождению в ту странную роль, которую играл Флот ее Величества в рамках НАТО и в Ударном флоте Атлантики. Естественно, я давал советы по десантным операциям исполняя обязанности полученного мной звания «Властитель морских десантных войск».

Королевские морские пехотинцы составляли большую часть подготовленных десантных сил в рамках этой десантной оперативной группы Великобритании и Нидерландов, но также другие лица с «специфическими задачами» могли быть призваны в дополнение к солдатам Королевского корпуса морской пехоты Нидерландов , которые для выполнения обязанностей НАТО были включены в боевой порядок 3-й бригады коммандос.

Несмотря на то, что они были частью военно-морских служб и зависели от Королевского флота в своей роли «морских солдат», подразделения бригады коммандос были организованы в значительной степени независимо, а генерал-комендант (CGRM — генерал-лейтенант) был их оперативным командующим, а также их представитель в Минобороны. Под CGRM находились два генерал-майора, один из которых командовал всеми силами коммандос, включая 3-ю бригаду коммандос, а другой отвечал за всю подготовку, резервы и силы специального назначения. Первый относился в основном к флоту, а второй — к силам снабжения флота.

Комитет «Трайдент» из FOF 3, MGRM Cdo Forces и флаг - офицера военно-морской авиации встречались через определенные промежутки времени, и на нем присутствовал я, но, что удивительно, не как командир бригады 3-й бригады коммандос, которая была моим «противником». Обсуждались вопросы, представляющие взаимный интерес, многие из которых имели особое значение для эскадрилий вертолетов коммандос, укомплектованных личным составом ВВС Королевского военно-морского флота.

COMAW уже стала еще одной пешкой в игре сокращений. Служба была распущена примерно за четыре года до этого и возродилась примерно за два года до Фолклендского кризиса. Причины расформирования к тому времени, когда я "поднялся" в офис, были неясны.

В досье сказано немного, но бригадный генерал Прингл прокомментировал, что «теперь, когда десантная группа должна была использовать торговые суда, потребность в коммодоре казалась ему еще более существенной». Этот бригадный генерал был теперь генерал-комендантом и очень радушно принял меня при моем назначении. Он выразил обеспокоенность по поводу долгосрочных перспективах Королевской морской пехоты, поскольку становилось все труднее оправдывать их сохранение на малых кораблях, и поэтому Корпус неизбежно обнаруживал, что неизбежно отходит от Королевского флота и больше к армейским частям, которые с подозрением относились к спецподразделениям в принципе и могли бы не принять их услуги, если бы до этого дошло.

История, по-видимому, заключалась в том, что без ударных/атакующих авианосцев и без универсальных десантных кораблей Королевский флот небезосновательно пришел к выводу, что теперь не существует амфибийных возможностей. Мы не могли обеспечить противовоздушную оборону над плацдармом или непосредственную поддержку с воздуха, которая могла понадобиться десантным силам. Без вертолетоносцев мы не смогли бы тактически высадить морскую пехоту с помощью вертолетов, как они привыкли, и мы не смогли бы высадить многие из запасов, которые обычно перевозятся этими кораблями.

Некоторым поэтому казалось что роль коммодора и его штаба больше не требуется. С другой стороны, обязательства по укреплению флангов и островов НАТО сохранялись, но неизбежно пришлось бы использовать торговые суда. В то время военно-морской флот, похоже, не верил, что эта работа требует специального офицера и персонала, вероятно, поскольку существовали единые процедуры конвоя. Поскольку мы никогда не осуществим высадку на территории, занимаемые противником, любая такая десантная операция будет административной «как часть крупной операции НАТО под оборонительным зонтиком ВМС США и принимающих стран». Мы просто высадим войска и склады на безопасные причалы и пляжи, где их будут приветствовать местные жители и объекты — принцип принимающей страны. Все, что было необходимо, — это офицер, который взял бы на себя ответственность работу с "зоопарком" торговых кораблей и просто доставил бы их к месту назначения.

Командование во время морского десанта при сопротивлении, конечно же, не предусматривалось, и поэтому не требовалось постоянного коммодора и персонала. Время показало, что бригадный генерал Прингл был прав, и моему адмиралу Дереку Реффеллу было поручено вновь организовать работу, но на более ограниченной основе, со штатом, объединенным с персоналом FOF3. Сократив работу, военно-морскому флоту, вероятно, было трудно оправдать полное восстановление почти сразу после его расформирования. Минфин не одобрит!

Хотя должность коммодора обрела новую жизнь, это произошло при совершенно иных обстоятельствах. У моего адмирала, FOF 3, больше не было авианосцев легкого флота или вертолетоносцев коммандос от которых зависела большая часть концепции проецирования военно-морской мощи на берег: но у него было два штурмовых корабля (как они первоначально назывались), позже переименованных в доки десантных платформ (LPD).

Эти корабли - HMSS Fearless и Intrepid - были введены в эксплуатацию в начале и середине 1960-х годов соответственно. Обычно не вспоминают, что они, как и десантные логистические корабли (LSL) класса Sir Lancelot, были закуплены в первую очередь для использования британской армией. Основная роль LPD заключалась в предоставлении штаб-квартиры как для коммодора, так и для бригадного генерала, а также для перевозки и высадки штаб-квартиры десанта и начальных волн танков и тяжелой техники. Это будут коммандос Королевской морской пехоты и их поддержка с легкими орудиями, которые должны были быть высажены заранее с вертолетов и малых десантных кораблей, перевозимых двумя легкими авианосцами, позже известными как LPH или посадочные платформы (вертолет), «Bulwark» и «Albion». Как только пляж и ближайшие внутренние районы будут в безопасности, LSLS высадится на берег (или использует свои самоходные плоты Mexeflote), чтобы выгрузить тяжелые запасы и резервную технику, необходимую для операций на берегу.

Все это повысило боеспособность Королевского флота и, безусловно, его гибкость. В то время у нас также было четыре авианосца, каждый из которых имел ядерные и обычные ударные функции с помощью самолетов Buccaneer, Sea Vixen и более поздних самолетов Phantom, которыми управляла авиация флота.

Каждый из этих авианосцев также имел свою собственную противолодочную вертолетную эскадрилью, всепогодную истребительную эскадрилью ПВО и силы Дальнего Радиолокационного Обнаружения. Корабли обладали внушительным арсеналом средств самообороны. Хотя эти возможности делала их высокоприоритетной целью для изощренного врага, они были сильным противником для более слабых стран с их наземными военно-воздушными силами и небольшими прибрежными военно-морскими силами.

И ударно-штурмовые, и всепогодные истребительные эскадрильи могли обеспечивать «заправочную» и фоторазведывательную поддержку: вещи, в которых мы нуждались, но в 1982 году мы не могли ими пользоваться из-за более ранних сокращений средств на оборону. Эти атрибуты делают авианосный флот наиболее эффективной, мощной силой в национальном арсенале, способной влиять на события с гибкостью и неожиданностью, несоизмеримыми с его сравнительно небольшим размером.

К весне 1982 года LPH и весь "легкий" флот, и авианосцы, кроме одного, исчезли. Все, что осталось для поддержки десантных операций (которые сами оказались под угрозой с запланированной кончиной LPDS), — это класс «Инвинсибл», на котором базировались не более чем небольшие вертолеты и самолёты на платформе «Си Харриер», а также устаревающий, но обновленный авианосец HMS Hermes. Без средств дальнего радиолокационного обнаружения или заправщиков, со значительно меньшим радиусом действия и боевой нагрузкой, но в остальном замечательного Sea Harrier, а также с все уменьшающимся количеством десантных кораблей, мы были близки к бессилию в нашей способности проецировать силу на берег, что, возможно, было основной ролью военно-морских сил на протяжении веков. Защита необходима только при наличии угрозы, а нападение является лучшей формой защиты.

Предполагать, как это имело место в то время , что будущие операции НАТО будут иметь «принимающую страну» , предоставляющую приветственные объекты, такие как подготовленные пляжи, причалы , доки и транспорт в начале десантной операции, было большой наивностью: единственная «война», которую Британия еще не вела с 1945 года, была «войной НАТО» с принимающей страной или без нее. Учитывая вероятное место и масштаб британских операций, шансы добиться высадки без какого-либо сопротивления, несмотря на то, что принимающая страна будет встречать нас с распростёртыми объятьями, были минимальны, о чем на Фолклендах, конечно, и речи не шло.

Возможно, лучший пример того, почему мы в Королевском флоте чувствовали себя разочарованными, был высказан в парламентском заявлении г-на Джона Нотта, который встал на должность министра обороны. 25 июня 1981 года он сказал: «Именно по этой причине, пока мы будем достраивать новый авианосец «Арк Ройял», мы намерены оставить в строю в более долгосрочной перспективе только два корабля этого класса с их большими возможностями по поддержка сил противолодочной или противовоздушной обороны. Старый "Гермес" будет выведен из эксплуатации, как только второй из новых авианосцев будет введен в строй... Мы будем содержать 3-ю бригаду коммандос Королевской морской пехоты, так как придаем большое значение их уникальным возможностям, но мы утилизируем два специализированных десантных корабля («Феарлес» и «Индепид») раньше, чем планировалось… Мы предусматриваем возобновление развертывания военно-морских оперативных групп, сосредоточенных иногда вокруг авианосца, иногда вокруг эсминцев или фрегатов, на значительные периоды времени для посещений и учений за пределами района.

Трудно предположить какое военно-политическое влияние имели бы такие внештатные противолодочные группировки. Любая разумная страна могла ясно видеть, что Великобритания заявляла, что у нее больше нет возможности и желания проецировать силу на берег. Сообщение, должно быть, было неприятно ясным для членов Содружества и Колоний, в то время как приветствовалось в других местах. По крайней мере, это помогло бы набору и поддержке морального духа у личного состава, но немногие моряки были обмануты. Лев вынужден был стать домашним котёнком.

В частности, наши десантные силы (3-я бригада коммандос Королевской морской пехоты) должны были продолжать свое существование, но без специализированных десантных кораблей, с которых они могли бы высадиться – их уже нет или они появятся очень скоро. Поскольку одно не может существовать без другого, и одна часть этой оборонной стратегии уже уходила в прошлое, ясно, что Королевская морская пехота должна была быть следующей. К счастью, в ноябре 1981 года Джон Нотт временно передумал после посещения HMS Fearless на учениях в Соленте, где я и мой командующий десантными силами, бригадный генерал Джулиан Томпсон, командир 3-й бригады коммандос, встретились с ним. За этим последовало посещение Королевской морской пехоты в Поуле. Два судна получили ограниченную отсрочку от газового резака до в февраля 1982 года: тем не менее, это было как раз вовремя.

Статус «уникальных возможностей» Королевской морской пехоты, на который ссылается Джон Нотт, был в значительной степени обусловлен гибкостью, обеспечиваемой обреченными «специальными амфибийными кораблями»: десантными платформами-доками и десантными вертолетами.

Возможно , справедливости ради , это был Королевский флот , и по своей природе Безмолвная Служба продолжала в то время оставаться монашеской и ориентированная на себя организация с небольшим контактом с обществом , которая так и не смогла удовлетворительно или достаточно сильно и недвусмысленно объяснить свои задачи и преспективы для политиков и прессы - и, таким образом, для общественности. В принципе, немногие из нас видели в этом необходимость. Мы их знали, и это главное! Это мнение укрепилось в ходе моей беседы с г-ном Ноттом, который продемонстрировал на редкость неосведомленное видение военно-морских операций и приоритетов. Риск сокращения Королевского флота (только по бюджетным причинам) для нации просто считался низким; при условии, что никто не раскрыл наш блеф.

Теперь, в частности, о Фолклендском кризисе, о котором мы как раз и говорим! Последняя на апрель 1982 г. разведывательная оценка, касающаяся аргентинских действий в Южной Атлантике, была представлена 9 июля 1981 г. Она выявила, что неудивительно и далеко не впервые, решительно пробританскую позицию жителей Фолклендских островов (из которых гораздо большее число было британского происхождения) и растущее нетерпение хунты по поводу «вопроса суверенитета».

Одной из заявленных целей хунты было «преподать островитянам урок», вероятно, чтобы скрыть от населения неоправдавшиеся надежды (на самом деле, неудачу) в вопросе удовлетворительного решения спора о проливе Бигл с Чили; Аргентина также страдала от продолжающихся внутренних экономических и политических дилемм, от которых необходимо было отвлечь внимание. Один из выводов доклада предполагал, что проблема может обостриться из-за аргентинских экономических санкций и различных коммерческих ограничений: островитяне в значительной степени зависели от Буэнос-Айреса в плане связи и местной нефти, помимо других товаров и услуг.

Оценка разведки заканчивалась выражением мнения, что если нет надежды на мирное урегулирование главного вопроса — суверенитета, — то существует высокий риск того, что Аргентина прибегнет к более решительным мерам. Они могут действовать быстро и без предупреждения. В таких условиях нельзя было сбрасывать со счетов военные действия против британского судоходства или полномасштабное вторжение на Фолклендские острова.

Несмотря на выводы этого отчета всего за девять месяцев до вторжения, многочисленные просьбы на протяжении нескольких лет губернатора Фолклендских островов и предупреждения капитана Ника Баркера (которые в некоторых кругах были восприняты как плохо замаскированная уловка для спасения его корабля, HMS Endurance ) министерство обороны , и , как следствие , кабинет министров , по - видимому , мало что сделал для предотвращения ( или подготовки к отражению ) « официально предполагаемой » угрозы . С другой стороны, было, возможно, так мало веских свидетельств реальных действий (Буэнос-Айрес всегда много позировал), что «вызывать военно-морской флот» каждый раз, когда аргентинский флот выходит в море, можно было, по понятным причинам, счесть чрезмерной реакцией на то, что на самом деле было давней и продолжающейся проблемой. Также понятно, что высокопоставленным членам кабинета и различным заинтересованным министерствам было чем занять свое время, и, к сожалению, без веских причин для настороженности, что с точки зрения жителя Фолклендских островов, трудно понять, что немногое могло бы быть сделано на уровне министерств.

Что действительно кажется странным, так это то, что британское правительство, по-видимому, не составило никаких конкретных планов на случай непредвиденных обстоятельств, планов, которые можно было бы составить полностью «внутри дома», не вызывая тревоги или слухов. Никаких планов, насколько мне известно, не составляло и Королевское военно-морское флот, несмотря на то, что это была единственная служба, способная предпринять значимые действия на таком большом расстоянии от дружественных портов и аэродромов. Несомненно, в политическом климате того времени любое включение Фолклендских островов в качестве конкретного оперативного требования Королевского флота было бы встречено с обычным подозрением со стороны других вооруженных сил и гражданской администрации как вопиющая попытка сохранить «Устаревший и дорогой военно-морской потенциал , который больше подходит для строительства империи и дипломатии канонерок, чем для жестких требований войны НАТО».

С середины шестидесятых годов британское правительство всегда публично заявляло , что оно не может и не будет вести переговоры о суверенитете: тем не менее , казалось , оно готово сделать это при условии , что желания островитян останутся решающим фактором . То, что островитяне никогда не колебались в этом вопросе, кажется, никогда не входило в уравнение правительства. Любая подобная идея «переговоров о суверенитете» была пустым жестом — и, вероятно, хунта воспринимала как таковой.

Совершенно очевидно, что в частном порядке министерство иностранных дел было счастливо избавиться от проблемы Фолклендов по умолчанию, если это было необходимо, и в отсутствие какого-либо более благородного метода. Не в первый раз при рассмотрении Южной Атлантики в министерстве иностранных дел нельзя было не задаться вопросом, какие части разведывательных брифингов и докладов были опущены, а какие были представлены на обсуждение министров.

Хотя вторжение было неожиданным для г-жи Тэтчер и ее правительства, когда оно произошло, оно не удивило ни островитян, ни Комитет по разведке, ни Королевский флот. В Министерстве обороны по-прежнему не было планов по урегулированию «фолклендского кризиса», хотя до 2 апреля в Уайтхолле ходили разговоры о том, чтобы скопировать действия премьер-министра Каллагана в 1977 году по отправке символических сил сдерживания, состоящих как минимум из одной атомной подводной лодки . Это было отклонено на том основании, что средство сдерживания должно было быть открытым и достаточно сильным, чтобы произвести впечатление. Но это могло быть расценено скорее как провокационный толчок аргентинцев к поспешным действиям, которые мы, следовательно, не предприняли. С другой стороны, если средство сдерживания было скрытым, оно, с другой стороны, могло бы и не оказать должного сопротивления. Оглядываясь назад , однако , кажется удивительным , что какой - то метод политической или дипломатической подачи сигналов не мог быть определен ранее , но министерство иностранных было противникам этого.

В Министерстве обороны сентябрьский документ 1981 года (написанный в результате июльской оценки ) был обновлен в марте 1982 года. Это должно было стать основой, на которой будет построен доклад министерству иностранных дел о происходящем на Фолклендах, а затем обсуждение в кабинете министров в начале апреля. Тем не менее, в документе предлагалось несколько новых мер для борьбы с любым возобновившимся напряжением и, конечно же, они не предлагалось усиливать работу разведки или увеличивать (например) длину взлетно-посадочной полосы аэропорта Стэнли на мысе Пембрук. Это не было ни оптимистичным , ни полезным вкладом в то , что можно ( или следовало бы ) сделать в условиях кризиса , и оно даже не было представлено кабинету министров , когда паника вокруг металлолома в Южной Георгии была в самом разгаре .

Этот последний инцидент стал известен 9 марта, когда посольство Великобритании в Буэнос-Айресе было проинформировано о том, что сорок один рабочий отправится в Южную Георгию 11-го числа на военно-морском транспорте Bahia Buen Suceso. Их работа заключалась в вывозе металлолома из Лейта. По прибытии 19-го числа они подняли сине-белый аргентинский флаг, а перед этим испортили различные районы предупреждениями о любой «несанкционированной» высадке. В тот же день аргентинский военно-морской флот провел полномасштабную учебную высадку вторжения на материковую часть Аргентины. HMS Endurance отплыл 21-го числа из Порт-Стэнли с усиленным отрядом Королевской морской пехоты, тем самым истощив гарнизон на Фолклендских островах. Она прибыла в Грютвикен, Южная Георгия, 23 числа, на следующий день после отплытия «Баия Буэн Сукесо».

24-го числа аргентинский корвет отправился на перехват HMS Endurance между Южной Георгией и Фолклендскими островами , но они , к счастью , « не попали » друг в друга , поскольку в тот день Endurance был направлен на Грютвикен с наставлениями о ведении боевых действий , включая инструкции по подготовке к применению силы , если переговоры о вывозе металлолома не привели к его мирному отходу. Незадолго до этого было отправлено еще одно аргентинское военно-морское судно снабжения «Баия Параисо» в Лейт с подкреплением морской пехоты и двумя вертолетами. Ясно, что аргентинский военно-морской флот внезапно воспользовался возможностью извлечь выгоду из (первоначально невинного, но бестактно проведенного) дела о металлоломе. 26-го министр иностранных дел Аргентины публично заявил, что людям на Южной Георгии будет предоставлена вся «необходимая дипломатическая защита» и зловеще добавил , что "с «Баия Параисо» , дислоцированной в пятнадцати милях к северу от Южной Георгии , любая защита может также быть военной " . Весьма вероятно, что именно в этот день решение о вторжении на Фолкленды 1 апреля было подтверждено хунтой.

Также 26 марта аргентинский флот отплыл якобы для совместных противолодочных учений с ВМС Уругвая. Странно , что эти необычные и подозрительно широко разрекламированные учения остались незамеченными или не вызвавшими подозрений в разведке , потому что мало того , что это было маловероятное время в годовом призывном цикле для проведения таких мероприятий , но учения так и не состоялись! Ещё более необычным (если бы он попал в прессу) был полный состав этого «противолодочного» флота. На танко-десантный корабль «Кабо «» погрузился 2-й батальон морской пехоты, усиленный взводом 25-го пехотного полка и 16 американскими амфибийными гусеничными десантными кораблями (AMTRACS). Их ледокол, «Almirante Irizar», нес еще два взвода 25-го полка, в то время как построенный британцами эсминец Tип 42 «Santissima Trinidad» нес «коммандос» из 70 человек. Так называемая оперативная группа 40 включала еще один тип 42 «Геркулес» и бывшие французские фрегаты Тип А 69 «Драммонд» и «Гранвиль», которым было приказано двигаться на юго-восток для перехвата «Эндюранса», если британцы решат начать военные действия.

Третий Type A 69 («Guerrico») отправился в Южную Джорджию с 60 морскими пехотинцами на борту и в сопровождении подводной лодки «Santa Fe» с небольшой группой «коммандос / подводных пловцов». Бывший британский авианосец «Veintecinco de Mayo» отплыл вместе с эскортом эсминцев и танкером. Адмирал Анайя, начальник военно-морского штаба Аргентины, собирался привести в исполнение свое обещание, что флот освободит «Мальвинские острова». Он считал, что операция «Азул» (кодовое название операции) скорее будет транспортной тренировкой, чем нападением; при условии, что действия были быстрыми и эффективными, можно было ожидать небольшого противодействия. Хунта полагала, что кельперы будут готовы встретить их если не с распростертыми объятиями, то по крайней мере дружеской волной, в то время как от Британии не ожидалось никаких серьезных действий по их выселению после того, как они обосновались на берегу, несмотря на слухи об отправке атомной подводной лодки и "некоторых" надводные корабли. Худшее, чего ждали Галтьери и его советники, это первоначальная «пощечина» в Организация Объединенных Наций, но которая выглядела бы не так уж и страшно(с точки зрения хунты) рядом с еще более кровавыми примерами агрессии.

Заявления аргентинской прессы (какие бы они ни были - неполные) были переданы Уайтхоллу. Единственным реальным выводом было то, что Аргентина не собиралась покидать Южную Георгию, на которую, в отличие от Фолклендов, они никогда не претендовали.

27 марта вспомогательному танкеру Королевского флота «Appleleaf», следовавшему из Кюрасао в Гибралтар с полной заправкой топливом, было приказано пополнить все запасы, прежде чем отправиться в Южную Атлантику для поддержки «Endurance». Также в тот день британское правительство отправило подводную лодку «HMS Spartan» в Южную Атлантику, и контр-адмиралу Джону (Сэнди) Вудворду, командующему учениями Первой флотилии «Springtrain», проходившими в Гибралтаре, сказали, что ему, возможно, придется подготовить свои корабли к боевым действиям. Корабль вооружений «RFA Fort Austin» под командованием грозного коммодора Сэма Данлопа (прослужившего в море всю Вторую мировую войну) также был отправлен на юг для поддержки «Endurance».

Штаб флота в Нортвуде был предупрежден о возможной потребности в должным образом сформированной и сбалансированной оперативной группе 29-го числа и уже на следующий день достиг «боевой опоры». Была введена система круглосуточного несения вахты, и некоторые специалисты, ни один из которых, к сожалению, не имел амфибийной подготовки или опыта, были собраны в штаб флота, а сотрудники морской тактической школы вскоре стали использоваться в качестве «мозгового центра».

Только 9 апреля штаб главнокомандующего должен был быть пополнен группой из штаба сил коммандос во главе с их командующим генерал-майором Джереми Муром в качестве заместителя по суше. Это обеспечило отличную команду для помощи в организации реальной десантной операции, но нельзя было было ожидать от них полноценной помощи в морских аспектах операции.

30 марта ситуация достигла такой точки, когда помощник начальника штаба военно-морского флота (операции) контр-адмирал Тони Уэтстоун счел необходимым сформировать двухзвездное исполнительное управление оборонительных операций (DOE), чтобы проинструктировать исполняющего обязанности начальника штаба обороны, маршала авиации сэра Майкл Битэм на центральном направлении военных действий. Этот комитет собирался еще дважды (31 марта и 1 апреля), прежде чем МО приняло более формальную военную конфигурацию. Это было мерой того, насколько серьезно тогда министерство обороны относилось к будущему, но в особенности это было показателем того, насколько обеспокоен был Королевский флот.

Командиру 40-го батальона коммандос (подполковник Малкольм Хант, Королевская морская пехота) было приказано находиться в состоянии готовности, чтобы направить его коммандос на острова, как и офицеру, командующему войсками обороны бригады коммандос, хотя никто не объяснил, каким образом они доберутся туда за довольно короткий промежуток времени. (По морю это заняло бы тринадцать дней при скорости двадцать пять узлов, а лететь было бы невозможно!) Командиру 40 Батальона коммандос было приказано не сообщать своим людям, что теперь их время на «уведомлении о движении» стало меньше, даже если это было возможно.

Мало того, что эти приказы не исходили из или через штабы 3-й бригады коммандос или COMAW, но ни один из штабов не был официально предупрежден о такой необходимости. В самом деле, ни бригадный генерал, ни я не были официально уведомлены о том, что наши силы могут понадобиться до 2 апреля.

К вечеру 31 марта разведка подтвердила, что аргентинские операции за пределами Джорджии, начавшиеся достаточно безобидно, теперь использовались хунтой как прикрытие для более драматических событий. Вторжение на сами Фолкленды теперь было не только неизбежным, но и уже шло фактически полным ходом. В тот день до Уайтхолла дошли сообщения о том, что 2 апреля острова будут захвачены (плохая погода задержала аргентинские планы на 24 часа).

Кризис металлолома теперь занял второе место после вторжения на Фолклендские острова. Сдерживание не помогло: нужно было составлять разные планы, чтобы доказать, что любое вторжение будет бессмысленным, но времени было мало. Дополнительным фактором была точка зрения министра обороны Джона Нотта, который, перефразируя отчет начальников штабов сухопутных войск и Королевских ВВС, высказал мнение, что «однажды взятые Фолкленды не могут быть возвращены». ( "The Downing Street Years" , Margaret Thatcher , HarperCollins .) На самом деле сэр Майкл Битэм , проявляя осторожность , предположил , что объявление об отправке трех SSN ( «Splendid» и «Conqueror» отплыли 30 - го и 31 - го соответственно , чтобы присоединиться к «Spartan») будет сдерживающим фактором, но даже их быстрая скорость подводного хода не могла изменить тот факт, что их прибытие будет все ещё ну слишком поздним, чтобы с из помощью можно было что-то предотвратить. На самом деле, британская пресса ошибочно, но очень удобно сообщила, что «HMS Superb» отплыл несколькими днями ранее. Да, но не на юг. Эта дезинформация не подвергалась опровержению, и, конечно, «HMS Endurance» находился на базе с усиленным отрядом Королевской морской пехоты с 21-го числа. 31-го также 40 коммандос и Войска противовоздушной обороны были отстранены от любого возможного движения на юг, бригаде коммандос было сказано, что «подразделения не требуются».

Решение противостоять вторжению было наконец принято премьер-министром вечером в среду, 31 марта, когда по предложению Джона Нотта она собрала своих ближайших советников в палатах парламента. Это должно было стать самым важным совещанием из всех, на котором, по счастливой случайности, присутствовал начальник штаба военно-морского флота и первый морской лорд-адмирал сэр Генри Лич. Первоначально незваный, он на самом деле шел в Палату представителей, чтобы найти г-на Нотта для обсуждения пессимистичной сводки Министерства обороны, в котором, по сути, утверждалось, что нельзя сделать, а не подчеркивалось, что можно было сделать. Адмирал Лич считал, что должен ясно дать понять, что, хотя теперь никто не может предотвратить вторжение, Королевский флот может (отдельно от двух других служб, если это необходимо) отправить то, что он назвал «отрядом по поиску».

По словам миссис Тэтчер, адмирал Лич (которого пригласили на более высокопоставленное собрание, чем он ожидал, был тих, спокоен и уверен в себе). Когда его спросили, что он может сделать, он ответил: "Я могу составить задачу для эсминцев, фрегатов, десантных кораблей и судов обеспечения. Его возглавят авианосцы «HMS Hermes» и «HMS Invincible». Все они могут быть готов к отходу через сорок восемь часов". Это было первое положительное заключение, полученное премьер-министром. События и решения после этого начали быстро разрабатываться, приниматься и исполнятся.

1 апреля «HMS Hermes» и «HMS Invincible» были переведены на боевой режим , но, как это ни парадоксально, это не коснулось «HMS Fearless». Бригадному генералу было подтверждено, что его 3-я бригада коммандос должна оставаться с уведомлением за семь дней. Случайно в тот же день Джереми Мур, генерал-майор Королевской морской пехоты, сил коммандос, передал командование корпусом генерал-коменданту (генерал-лейтенанту сэру Стюарту Принглу, который был тяжело ранен ИРА) на седьмом этаже МО, в то время как на пятом этаже военно-морской штаб планировал развертывание десантных сил; ни один из генералов не знал ничего, кроме того, что элементы бригады коммандос были сняты накануне. Британские десантные силы необычайным образом еще не были «в курсе» — как и элемент Королевского флота, мой десантный штаб и я, чья задача, как это было подтверждено лишь недавно, состояла в том, чтобы загружать и командовать кораблями десантной группы и выполнять любые высадки.

Вечером 1 апреля премьер-министр созвал заседание того, что должно было фактически стать Военным кабинетом, на этот раз с приглашением принять участие в нем Первому морскому лорду. На этом совещании было принято решение сократить «уведомление о перемещении» кораблей до четырех часов, а бригады коммандос Королевской морской пехоты — до семидесяти двух часов (наконец-то).

В то же время контр-адмирал Вудворд, по счастливой случайности южнее Гибралтара, получил приказ тайно направиться к острову Вознесения со своей группой «Springtrain»: «HMS Antrim», «Glamorgan», «Glasgow», «Sheffield», «Brilliant», «Arrow», «Plymouth» и «RFAS Appleleaf» и «Tidespring».

Основным вооружением десантной оперативной группы является ее десант, следовательно, ничто без военных кораблей и предпочтительно военных кораблей, каждый из которых может нести группу численностью до 800 человек вместе с десантом и вертолетами, с помощью которых он может быть высажены. У Британии не было таких кораблей с тех пор, как в 1976 году HMS Hermes был переоборудован для противолодочных целей. Таким образом, первоочередной задачей было перестроить необходимый десантный флот для отражения этой последней угрозы. На это оставалось всего четыре дня.

Только один десантный корабль можно было использовать непосредственно для этой операции. Из двух десантных - платформ доков (LPD) Королевского флота HMS Fearless находился на верфи Портсмута в оперативной готовности, вернувшись к своей периодической и более постоянной роли Дартмутского учебного корабля, перевозящего кадетов и гардемаринов. Дополнительные классы были приспособлены для этой роли на протяжении многих лет в виде «порта-кают», приваренных к палубам позади мостика. Они должны были остаться, как это было всегда на практике, и должны были использоваться в качестве специальных подразделений планирования и разведки. Его младший брат HMS Intrepid была снят с хранения и введен в действие, эвфимистически известное как «консервация путем эксплуатации», но лучше понимаемое как нафталин на случай, если «Бесстрашный» безвозвратно сломается и ему потребуются запасные части.

«Бесстрашный» был единственным кораблем, доступным для обеспечения необходимых средств управления, поскольку только он и ее однотипный корабль «Бесстрашный» имели амфибийную оперативную комнату, предназначенную для управления десантными силами, десантными кораблями и, в меньшей степени, вертолетами при десантной высадке. Это совместно укомплектованный военно-морской и военно-морской оперативный штаб, из которого Коммодор Морских Десантных Войн проводит высадку, а Командир Бригады командует своей Бригадой до того, как он разместит свой Штаб на берегу либо после, либо во время захвата плацдарма своими силами. На практике средства связи и общие средства, доступные для обоих штабов, пришли из эпохи 1950-х годов и были едва ли адекватными, но лучше, чем на любом другом корабле.

«Бесстрашный» тогда не нес стратегической спутниковой связи и имел только одну защищенную УКВ-установку, способную вести переговоры с бригадой на берегу, и одну для связи с боевыми кораблями. Эта техника во всех смыслах устарела. Ей не хватало, например, спутниковой системы прогнозирования погоды и современного оперативного штаба военно-морских сил. Надежное командование своими силами с таким оборудованием в современной войне практически невозможно. Кроме того, поскольку они не оснащены стабилизаторами, LPD сильно качает, особенно под нагрузкой; 35 градусов по обе стороны от вертикали в одном непрерывном движении, что является необычным, но, конечно, не неизвестным. Один хороший бросок, и вся модель расстановки сил могла превратится в мешанину пластиковых фигурок!

LPD в базовой конструкции представляет собой плавучий док, оснащенный носовой частью и подходящими двигателями, позволяющими ему не отставать от флота. Над доком находится небольшая полетная палуба, с которой могут работать одновременно два средних вертолета поддержки , но можно нести и поднимать в воздух больше. В самом доке она несет четыре десантные баржи (LCU), каждая из которых способна перевозить около 100 тонн транспортных средств или запасов. Эти корабли изначально были спроектированы для подъема двух основных боевых танков, но сменявшие друг друга корабельные архитекторы и некоторые странные переписывания критериев устойчивости уменьшили эту полезную нагрузку до менее чем 60 тонн — ограничение, которое нам часто приходилось игнорировать.

Док LPD остается сухим во время перехода, но перед высадкой его наполняют водой, прежде чем огромные кормовые «ворота» опускаются, чтобы выпустить LCU. Корабль также несет четыре небольших десантных корабля и персонал (LCVP) на шлюпбалках, каждая из которых способна нести четыре тонны. Это может быть (если речь идет о массе) легковой автомобиль с прицепом или 32 человека с оборудованием для умеренного климата.

Для выполнения различных операций море добро быть спокойным, но с внутренняя часть дока облицованна тяжелыми деревянными рейками для поглощения части ударов, поэтому можно принять умеренное волнение, особенно если судно движется медленно вперед, создавая небольшой «штиль» за кормой. При длинной волне это не так просто, даже если волнение само по себе слабое, ибо, когда судно качает и качает, вода «свободно затопляет» или, говоря простым языком, плещется в доке. Известно, что в экстремальных условиях LCU ударяются о нижнюю сторону кабины экипажа и сильно приземляются на днище дока в той же волне, поэтому можно компенсировать получить некоторую форму «плоской» воды, выполняя медленный поворот в сторону, вдоль которой происходят подъемные работы; та же «ловкая техника», которая когда-то использовалась для обнаружения гидросамолетов.

Вооружение «Fearless» (десантные катера часто и совершенно правильно называют ее «основным» вооружением) полностью оборонительное и состоит из четырех установок «Sea Cat» и двух одноствольных «Бофорсов» 40/60 , что вряд ли можно было бы ожидать от такого важного в политическом и военном отношении судна. Несомненно, ее безопасность, как предполагалось в заявлении Джона Нотта, даже более чем когда-либо зависела (как и первоначальная концепция десантных операций) от поддержки сопровождения и авианосцев со всей соответствующей воздушной и подводной защитой, которую они подразумевали, но эта защита была сведена на нет, хотя её потенциал в других отношениях был явно еще огромен и уникален.

Даже принимая во внимание эти очевидные недостатки, старое оборудование, возможность работы только в безветренную погоду, плохое оборонительное вооружение, малая скорость - пожилые LPD все еще были удивительно эффективны в десантных операциях; могли нести батальон основных боевых танков или их эквивалент на колесных транспортных средствах и десантные силы численностью более 400 человек без «перегрузки». Первоначально они были разработаны на основе британской концепции (которая затем была подхвачена американцами до того, как мы построили наш первый LPD в начале 1960-х) вскоре после Второй мировой войны.

Из вертолетоносцев (LPH) потенциально было два, «HMS Hermes» и «HMS Invincible». Средства обоих были изучены до весны 1982 года моим штабом с помощью штаба генерал-майора Королевских морских пехотинцев: целью было оценить их с точки зрения количества морских пехотинцев, которые они могли нести, и количества объемные военные запасы они могли поднять. Их системы управления и связи также были протестированы на случай, когда они потребуются для проведения десантной операции, а LPD были недоступны из-за их возраста или, что более вероятно, из-за их утилизации.

Инспекция «Invincible» для этой непривычной роли была завершена до Рождества 1981 года, а «Hermes» — в конце февраля 1982 года. У них был потенциал платформ поддержки и управления десантом и, безусловно, это лучше, чем ничего, но они не могли сравниться по своей полезности со старыми «Bulwark» и «Albion». В качестве командных пунктов им не хватало места, а также средств связи, пригодных для совместной операции в рамках небольшого десантно-диверсионного рейда, но, возможно, за пределами Норвегии (принимающей страны) они могли бы не справиться с задачей в полной мере.

Десантная оперативная группа вызвала LSL. Эти корабли, начиная с «Sir Lancelot» в 1964 году, закупались по требованию армии и по заказу тогдашнего Министерства транспорта. С их оборудованием для высадки на берег и вертолетной палубой в сочетании с их способностью нести две 120-футовые лихтеры с двигателями Mexeflote для помощи в высадке танков, людей и грузов, они являются неоценимым дополнением к флоту десантных операций вдали от портов принимающей нации. Они начали службу в British India Steam Navigation Company и были переведены в RFA в 1970 году, но всегда выполняли задачи для армии, которая, в конце концов, очень дорого за них заплатила. Английские офицеры с китайскими экипажами столкнулись с особыми проблемами.

Из шести LSL были доступны все, кроме «Sir Bedivere» (он находился за границей, поддерживая армейские учения, и не мог присоединиться к нам до конца апреля) , или почти все: «Sir Geraint» уже был в Девонпорте; «Sir Galahad» должен был прибыть в Девонпорт 4 апреля, а «Sir Percivale» был в Зебрюгге, разгружая армейские припасы для BAOR. «Sir Percivale» было приказано как можно быстрее выполнить свою задачу и вернуться в военный порт Королевского транспортного корпуса в Марчвуде (недалеко от Саутгемптона), где уже стоял «Sir Lancelot». «Sir Tristram» был в Белизе, поэтому ему было легко направить груз на остров Вознесения. Таким образом, пять LSLS были немедленно выведены из-под контроля армией и предоставлены для выполнения десантных операций. Это было довольно удобно в административном отношении и, конечно, могло быть хуже будь это сделано позже. С эксплуатационной точки зрения это было не совсем уж и просто и соответствие их средств связи, так как требования Торговой палаты и Военно-морским разные, что должны было стать серьезным недостатком.

Ясно, что для того, чтобы погрузить только 3-ю бригаду коммандос, потребуются дополнительные корабли, а с учетом быстрого роста численности аргентинских войск на берегу Фолклендских островов потребность в большем количестве транспортных кораблей стала императивом. Вместе с одним батальоном парашютного полка, батальоном легких танков «Blues» и «Royals», вместе с отрядом противовоздушной обороны «Papier» присоединились ещё многие другие более мелкие, но не менее важным организациям, таким как Специальная катерная эскадрилья Королевской морской пехоты, эскадрилья из армейского Специального подразделения создушной служба и подрывные отряды.

Я также должен был нанять дополнительный персонал и специалистов, таких как водолазы по разминированию и другие. 1 апреля нами был замечен «SS Canberra», но в то время сомневались, что она станет частью фактической штурмовой силы. Потребуются другие корабли, и они будут найдены в торговом флоте и, таким образом, будут укомплектованы гражданскими лицами. Когда «SS Canberra» был выбран как наиболее вероятный кандидат на военный корабль, в компанию Peninsular and Oriental Steam Navigation Company был сделан телефонный звонок с просьбой пригласить их представителей на совещание в течение часа в Уайтхолле. Вопросы, которые были заданы: «Какова наилучшая скорость корабля и его наибольшая экономичность? Какой вид топлива он сжигает и сколько может перевозить? Может ли он дозаправляться в море, а если нет, то может ли он быть переоборудован для этого? Могут ли вертолеты приземляться и , если нет , есть ли плоская палуба , которую также можно переоборудовать?

«SS Canberra» никогда не будет ни LPD , ни LPH , но было ясно , что она , безусловно , может помочь . Майк Брэдфорд , второй капитан " Канберры " , пришел ко мне в офис в Стоунхаусе казарм Королевской морской пехоты , недалеко от Плимута , для инструктажа и опроса.

До сих пор имел место ряд «обычных» заседаний кабинета, на которых было санкционировано формирование, а затем отправка оперативной группы, но 6 апреля военный кабинет (хотя об этом, по-видимому, под этим названием так и не было официально известно) был созван, и на следующий день состоялось его первое заседание. Начальник штаба обороны (адмирал флота сэр Теренс Левин, недавно вернувшийся из поездки на Дальний Восток) был постоянным членом группы, которая должна была встречаться по крайней мере один раз, а часто и дважды в день в течение следующих пятидесяти пяти дней . Эта группа полностью отвечала за операции в Южной Атлантике и требовала передачи ей всех военных решений с политическим «подтекстом». «Обычный» кабинет должен был собираться шестнадцать раз во время операций время от времени, чтобы обсуждать только кризис на Фолклендских островах.

С военной точки зрения 1 апреля были созданы различные комитеты по планированию войны, при этом начальники штабов собирались не реже одного в день . Этот комитет включал в себя брифинги по связям с общественностью и вопросам прессы - предмет, который должен был занимать большую часть времени членов. Работа DOE оказалась в настоящее время в значительной степени ненужной, хотя она продолжала играть полезную роль благодаря принятию непротиворечивых решений на уровне отдельных (но взаимосвязанных) служб . Всего мы встречались 9 раз.

В соответствии со стандартной процедурой ситуационный центр министерства обороны (DSC) должен был быть активен на протяжении всей операции с наибольшей долей участников из Королевского флота. Для установления связи между DSC и всеми другими заинтересованными агентствами была создана Консультативная группа штаба ВМС.

В конце концов, это должна была быть операция под руководством и командованием военно-морского флота.

В оперативной ячейке армии была также создана группа специальных операций, подчиняющаяся непосредственно помощнику начальника штаба обороны (операции).

Все это тогда была прелюдия к крупнейшей британской десантной операции со времен Суэца и, в вопросах проведения, вероятно, самой сложной со времен Второй мировой войны. С самого начала имело значение несколько неблагоприятных факторов: одним из них была стратегическая оборонная политика (которую является страховым полисом нации и ее зависимых территорий), в котором больший упор делался на Центральную Европу с ее запасами и огромными казарменными оборонительными силами, чем на гибкую , интернационально ориентированная концепция экспедиционных сил , которая на протяжении столетий сослужила такую хорошую службу этой стране . Пытаясь сохранить какое-то влияние в Европе, мы отвернулись от наших родных и близких, от Содружества. В результате Великобритания не смогла гарантировать, что у нее есть адекватные десантные возможности или последовательный план. Это означало, что эта война не только была неизбежна, но и после вступления в нее можно было выиграть только благодаря упорству и профессионализму ее добровольцев, военнослужащих при мужественной поддержке безоружных гражданских лиц, вовлеченных в кампанию без их собственного выбора.

Циклон наносит удар

У любого великого дела должно быть начало, но только продолжение до того момента, когда дело будет полностью завершено, приносит истинную славу.

Дрейк на «Elizabeth Bonaventure» идёт в Сагреше 17 мая 1587 года к сэру Фрэнсису (впоследствии лорду) Уолсингему.

Для меня было особенно неблагоприятным началом кампании, которая должна была привлечь внимание всего мира.

2 апреля 1982 года, когда я был на десятом месяце в должности коммодора морских десантов (COMAW), я вернулся накануне вечером из интенсивной рекогносцировки Дании и Шлезвиг-Гольштейна для предстоящей серии десантных учений.

Примерно в пять часов утра меня потряс довольно сварливый портье из кают-компании Портсмутской королевской военно-морской казармы: «Сэр, мне звонит какой-то майор Йомен».

Гай Йомен был майором Королевского транспортного корпуса в моем штате, а также человеком с обаятельной улыбкой, известным как «Роджер До сих пор» из-за его идиосинкразии по отношению к радио. Я спросил, был ли сигнал, который он послал мне, в мой офис в форте Саутвик (старый форт Пальмерстон, охраняющий восточный фланг Портсмута, обращенный к суше ) настолько важен , что я должен был отказаться от запланированной стрижки в то утро . Он ответил : " Нет , сэр . У меня достаточно времени для этого " . Я вернулся в постель .

Когда я приехал, связисты и штабные офицеры казались мне озабоченными. Не было никаких признаков каких-либо сигналов, не говоря уже о тех, которые могли бы потребовать моего быстрого и своевременного внимания. Пока я ждал, когда мой штаб принесет мне последнюю информацию, контр-адмирал Дерек Реффелл (тогдашний флаг-офицер 3 флотилии - ФОФ 3 - и мой непосредственный начальник ) приложил голову за дверью: «Вы выглядите очень расслабленным. Вы хоть представляете, что происходит?» Я ответил: «Нет, я жду сигналов, сэр.» После чего, к моему большому удивлению, он сам бросился собирать их. Когда он вернулся, причина тревоги была ясна: одна из них была той, по которой меня подняли рано утром. Среди множества донесений было то, что оперативная группа из двух CV5s (авианосцев) и одного LPD(десантного корабля-дока) и эскорта из по крайней мере четыре DD / FF ( эсминцы и фрегаты ) , и соответствующая поддержка была немедленно уведомлена о проведении операции. Корабли должны будут перевезти три группы коммандос и штаб бригады коммандос с боевым и тыловым обеспечением в Южную Атлантику.

Министерству обороны (армии) было предложено как можно скорее предоставить минимум два LSL(БДК).

Предоставление дополнительных сил путем реквизирования торговых судов в срочном порядке изучается.

Дополнительные эскортные силы и суда снабжения RFA, возвращающиеся с учений «Springtrain» должны были быть отправлены в Южную Атлантику, но должны были двигаться так, чтобы прибыть в запланированный район вместе с силами, идущими из Великобритании.

Явно происходило что-то важное, так как это был сигнал министерства обороны, адресованный главнокомандующему флотом (CinC Fleet) в Нортвуде. Фолклендские острова не упоминались, но газеты сообщали об этом. Не было ни формальной командной структуры, ни четкой цели, но, читая между строк, у нашего с адмиралом воображения было достаточно возможностей для разумных догадок. Он, конечно, знал больше.

Дав мне время переварить голые факты, содержащиеся в сигнале министерства обороны, адмирал Реффелл вернулся, чтобы спросить, каковы мои планы: ответил, что будет лучше, если я пойду в свой кабинет в казармах Королевской морской пехоты, Стоунхаус, Плимут, где я буду находиться ближе к Королевской морской пехоте. Но , с другой стороны , если , как и ожидалось , он должен был непосредственно руководить морем , он мог бы предпочесть , чтобы я остался поближе к нему в форте Саутвик .

Некоторые из моих сотрудников все еще находились в Дании, но другие со мной прилетели прямо в Западную страну из Гатвика. Я вернулся в форт Саутвик, чтобы проинформировать адмирала о нашей разведке для учений на подходах к Балтийскому морю в течение следующих нескольких лет.

Отправив своего водителя, ведущего летчика Парка, вперед в Плимут со штабной машиной, вертолет был заказан для несколько позже. Это дало мне время поговорить с адмиралом Реффеллом, имевшим гораздо больший десантный опыт. Он уже был коммодором морской десантной службы в жизненно важный момент ее «нового» существования, поскольку он был назначен с конкретной целью: восстановить этот пост примерно через три года после его расформирования. Он также командовал авианосцем HMS Bulwark и был хорошо известен королевским морским пехотинцам, зная многих из них лично. Мне очень нравилось работать на него, и я нашел его восхитительным, спокойным и умным, и, используя эти качества в то утро, он помог мне проанализировать и выбрать основные вопросы, на которые мы должны были ответить: мы также предположили, как может развиваться операция.

За несколько месяцев работы в COMAW я был свидетелем одного десантного учения в Норвегии и командовал еще двумя, одним в Балтийском море и всего за несколько недель до этого в северной Норвегии. Я достаточно знал о десантных войнах, чтобы иметь одну или две пчелы в голове (быть ими одержимым), но также осознавал, насколько мал мой опыт и мое понимание предмета.

Меня больше всего беспокоило то, что на протяжении многих лет Королевскому флоту приходилось развивать в области операций в поддержку SACLANT, защищая атлантические конвои и выискивая подводные лодки, но он был плохо оборудован для операций во фьордах и вблизи побережья Балтийского моря. Ни десантные корабли, ни фрегаты не были оснащены радарами, подходящими для действий вблизи наземных масс, и у нас было мало средств точечной обороны, способных сдержать воздушное нападение. Оба этих пункта могли бы быть воплощены, если бы на них можно было найти деньги. Королевский военно-морской флот разработал превосходные системы вооружения, но они были предназначены для противодействия советским ракетам большой дальности, которые, как мы тогда видели, запускали по авианосным группам и конвоям. Чего не хватало, так это оружия ближнего боя для военного корабля, дислоцированного у берега, которое было бы способно бороться с обычными самолетами, оснащенными бомбами, ракетами и пулеметами.

Большинство фрегатов были оборудованы для морских операций с очень ограниченными возможностями ближнего боя у берега, что делало жизненно важным для любого десантного корабля иметь хоть какую-то самооборону. Таким образом, моей первой задачей 2 апреля было попросить штаб главнокомандующего убедиться, что на LSL (которые, как я знал, имели круглые площадки для вооружений на носу) были установлены 40-мм Бофорсы. Я позвонил командующему флотом Гордону-Ленноксу, который сказал, что понятия не имеет, где можно найти «Бофорс», но пообещал посмотреть, что он может сделать. Он также сделал интересное замечание, которое я повторяю, не для того, чтобы «дразнить» Командующего, а для того, чтобы подчеркнуть сложность перевода флота из мирного в военное время. Гордон-Леннокс сказал мне, что главнокомандующий флотом уже заявил, что мы должны выйти в море в боевой готовности, «ибо Королевский флот всегда заявлял, что он готов к бою в любое время». Я быстро заметил, что это не корабли Королевского флота, а на самом деле своеобразная форма Вспомогательного флота Королевского флота. Он понял мою точку зрения, насчёт Бофорсов он свое слово сдержал, но на это потребовалось время.

Моя следующая забота была о противоминных мерах. Если бы мне все-таки пришлось отправить Десантную оперативную группу за восемь тысяч миль до Фолклендов, мне нужно было знать, будут ли меня сопровождать достаточные силы минных тральщиков и минных охотников. Если нет, то должен ли я просто принять риск, и действительно ли это приемлемо для CinC? Их скорость продвижения была аналогична скорости LSL, но их мореходные качества были меньше, и, конечно же, их заблаговременное появление в районе высадки уничтожило бы всякую надежду на внезапность. Для достижения успеха операция по разминированию должна занять несколько дней.

Я связался с офицером флота по минной войне, который меня весело спросил, что мне нужно, и он сделает все возможное, чтобы достичь этого. Я сказал ему, что, поскольку он эксперт, это он должен сказать мне что необходимо: он так и сделал, предположив, что это только начало и, возможно, я слишком серьезно ко всему отношусь. «Возможно, да», — сказал я, но я думал, что он согласится с тем, что в тот момент, когда я отплыву, мой блеф может быть разоблачен, и поэтому было благоразумно, по крайней мере, продумать проблему до того, как оказаться на минном поле. Соглашаясь, он попросил время подумать и перезвонил через несколько минут, чтобы сообщить, что, по-видимому, не было никакого намерения посылать противоминные суда, но он уточнил, что я думаю о том, чтобы взять с собой водолазов, занимающихся разминированием. Поскольку я ничего не знал о дайверах с допуском, вопрос был твердо передан ему. В течение часа появился лейтенант-коммандер Даттон из 1-й группы подводного плавания флота (FCDT 1), как мне тогда показалось, довольно неохотно, со своим начальником флота, стипендиатами FCPO. Брайан Даттон ясно дал понять, что не верит, что все эти кажущиеся беспорядки приведут к чему-либо. Он был в конце своей долгой и замечательной карьеры и, очевидно, многое из этого уже повидал. Он не верил, что компании потребуются его услуги. Однако , когда начальник флота ушел , он сказал : « Предоставьте это мне , сэр » . Следующее , что я узнал , было то , что FCDTS 1 и 3 были погружены на борт , а немного позже , FCDT 2 был сформирован из числа водолазов-испытателей и они на HMS Vernon готовы к отплытию в Stena Seaspread. Все они должны были оказать неоценимую помощь как в разминировании, так и в обезвреживании бомб.

Затем был сделан звонок флагманскому офицеру морской подготовки, чтобы узнать, может ли он прислать мне небольшую группу специалистов по борьбе с повреждениями (NBCD) для обучения судовых рот во время перехода. Я очень хотел обучить любые LSL и торговые суда, которые могли быть с нами, в частности, борьбе за живучесть, но был обеспокоен тем, что десантная операция является идеальной мишенью для химической войны. О ядерной войне никто и не думал, все очень сильно сомневались, что аргентинцы зайдут так далеко, даже если у них действительно есть такая возможность, но этого никогда нельзя было исключать. Уже было очевидно, что возможно использование торговых судов: мы с ними отрабатывали это на учениях.

Было множество других вспомогательных требований и информация, которая нам была нужна. Нам нужен был человек, разбирающийся фотографии, отчеты о патрулировании предыдущих отрядов Королевской морской пехоты на Фолклендах, отчеты флагманского офицера морской подготовки об аргентинских кораблях, которые прошли через его руки; искать по сетям суда для изъятия из торговли (STUFT), мне нужны были карты и диаграммы с координатной сеткой для морской артиллерийской поддержки (NGS).

Мне сказали, что Королевская яхта была доведена до пятидневного срока выхода как госпитальное судно и что HMS Intrepid может, при необходимости, вернуться в строй примерно через десять-двенадцать дней, но у меня не было абсолютно никакого намерения заходить так далеко - это слишком дорого!

Рассмотрев самое необходимое, я записал еще несколько вопросов: первый был о том, какая военно-морская поддержка потребуется торговому кораблю. Я знал, что капитан Тони Барратт, RNR, подготовил документ о потребностях военно-морского флота в кадрах и снаряжении на торговых судах, которые были изъяты из торговли и поэтому довольно нелюбезно помечены как «STUFT». На недавних весенних учениях в Норвегии он сообщил мне, что у него есть три молодых лейтенанта РНР на разных кораблях, и спросил, что он может с ними сделать. Некоторое время меня беспокоило мнение Королевского флота, что эксплуатация торговых судов не создает особых проблем. Были установлены простые процедуры, согласно которым корабли, несущие флаг НАТО, могли использоваться в конвоях, как это всегда делалось традиционно. Эти процедуры сильно отличались от тех, которые использовались между военными кораблями НАТО, и я хотел управлять ими и маневрировать ими в ближнем бою, как военно-морские корабли, и для этого они были плохо оборудованы и не имели опыта. Тони Бэррат согласился посмотреть на проблему и сделать свой отчет, но я его еще не видел.

Нам также нужно было обеспечить эти торговые суда стрелковым оружием и защитой. Мы требовали от штаба флота стрелкового оружия и, в частности, 20-мм «Эрликонов», 7,62-мм пулеметов общего назначения, подходили даже пулеметы «Брен» и «Льюис». Они должны быть выданы каждому кораблю, который может присоединиться к десантной оперативной группе, чтобы обеспечить им немного лучшую защиту, чем они имели в данный момент. Офицер боевых действий флота снова согласился сделать все, что в его силах. Также в моем списке требований были мешки с песком и бронематы: мы использовали бронематы во время индонезийской конфронтации, и если они не имели никакого реального эффекта, то, безусловно, придавали уверенности артиллерийским расчетам, и это было важно.

Проблем стало меньше, и я был рад, что утро не было потрачено впустую. Пока я ждал вертолета, а затем летел на запад, я пробежался по более широким аспектам десантных операций, как я их понимал, и задался вопросом, не обнаружу ли я, что в результате такого мысленного обзора, я все еще буду обеспокоен небольшим количеством моего персонала для чего-то большего, чем стандартные операции НАТО и что я должен или мог бы делать по этой проблеме. Это был процесс, который нужно было повторять каждую свободную минуту в течение следующих нескольких недель.

Адмирал Рэмзи, который был, возможно, самым опытным британским адмиралом в десантных операциях, детально рассматривая операции, касающиеся дивизий и армий, написал статью, которая является фундаментальной для большинства десантных операций, даже если они на уровне бригады или меньше, будь то десант , рейд или диверсия . В нем говорилось: «Совместная операция есть лишь начало при определенных обстоятельствах чисто армейского сражения». Функция военно-морского флота и авиации состоит в том, чтобы помочь армии создать базу или базы на враждебном побережье, исходя из которых должен быть разработан военный план достижения цели. Объединенный план должен зависеть от армейского плана выполнения своей цели ... После того, как армия решила, как она должна вести наземную битву, необходимо изучить, как войска могут быть высажены на берег, чтобы добиться эффекта. В целом ответственность военно-морского флота заключается в высадке армии по мере необходимости, но по мере разработки плана будут возникать решения военно-морского флота, которые должны быть обсуждены и согласованы. Адмирал флота лорд Фишер несколько раньше выразился более лаконично и характерно: «Британская армия должна быть снарядом, которым должен стрелять флот»!

Английский опыт показал, что выполнение согласованной комбинированной армейско-флотско-десантной операции должно быть в руках военно-морского флота. Американская практика в Тихом океане основывалась главным образом на идеях, разработанных такими людьми, как контр-адмирал лорд Луис Маунтбэттен, который какое-то время руководил британскими объединенными операциями. Опыт массированных десантных операций американцев на островах Тихого океана подтвердил порядок командования, который был окончательно записан в издании НАТО под названием Allied Tactical Publication (ATP) 8. У британцев до недавнего времени была собственная серия Joint Tactical Publication (JTP), но они истек, и их библией по этому типу десантных операций стал ATP 8. Различия в описании в значительной степени семантические, но «амфибия» стала означать совместную армейско-флотскую операцию, начатую исключительно силами морского десанта. Таким образом, операция адмирала Рамзи «Оверлорд» технически была не десантной операцией, а очень сложной комбинированной операцией. Кампания за Фолклендские острова явно должна была быть совместной операцией, в которой все три службы вносили свой вклад в меру своих возможностей. В рамках кампании будет проводиться десантная операция, а из-за географии островов никогда не станет «чисто армейским сражением».

Причина, по которой было решено, что выполнение десантной операции должно быть в руках флота, становится достаточно очевидной если учесть, что корабли должны не только дойти, но и разгрузить свои ценные грузы в правильном месте безопасно. Защита этих этапов может быть обеспечена только военно-морскими силами или, если они расположены близко к береговым базам, военно-воздушными силами. Для этого нужно исходить из того, что военно-морская операция находится под хорошим контролем и имеет разумную надежду на успех. Если это не так, то очевидно, что приземление сопряжено со слишком большим риском и должно быть прекращено. Это военно-морское решение. Десантные силы, которые смогут или не смогут противостоять на берегу, также должны будут принять решение о риске их успеха, если военно-морское решение состоит в том, что операция может продолжаться, поскольку они, военно-морской флот, обеспокоены. Десанту также может понадобиться время, чтобы привести в соответствие свое оборудование, организоваться на незнакомой территории; только когда командующий десантом будет счастлив взять на себя полную ответственность за свои силы и больше не будет поддерживаться с моря, будет справедливо ожидать, что он будет действовать в одиночку. Отношения между командиром десантной оперативной группы (CATF) и его командующим десантными силами (CLF) должны быть очень хорошими, чтобы избежать недопонимания и путаницы.

Таким образом, сложилась практика, согласно которой планирование десантной операции должно осуществляться совместно с равными полномочиями любой из служб. Это развивалось дальше, чтобы гарантировать, что и командующий десантом, и командующий флотом имели одинаковое звание и находились на одном корабле. Было несколько неприятных инцидентов, в основном, когда командующий флотом был старше командующего десантом и предпочел броситься в погоню за вражескими кораблями (работа, которую он, вероятно, понимал лучше и любил больше!), весело беря солдат с собой дабы те посмотрели на это занимательное действо. Войска между тем были высажены если не без предводителя, то по крайней мере без назначенного ими предводителя. Это не было ни популярным у людей, ни мудрым!

Поскольку выполнение десантной операции остается ответственностью военно-морского флота, такие активы, как Специальная лодочная секция (SBS) (Королевские морские пехотинцы, обученные береговой разведке), вспомогательные вертолеты и десантные корабли находятся под оперативным контролем CATF (OPCON) до тех пор, пока CLF готов быть отброшенным, когда некоторые или все из них могут быть переданы под его оперативный контроль.

Поскольку возможности Королевского флота для десантных операций уменьшились, военно-морские офицеры, как правило, относились к нему с несколько бесцеремонной степенью пренебрежения. В некоторых кругах это считалось не очень интересным для военно-морского флота, и поэтому участие в организации десанта, вероятно, было бы плохим для продвижения по службе, и его следует избегать. Эту тему лучше оставить королевским морским пехотинцам, которым после Второй мировой войны было поручено поддерживать некоторые средства боеготовыми и которые, в конце концов, зависели от их существования для выживания их корпуса. Мне кажется, после нескольких лет работы в Министерстве обороны, что они справились, с морской помощью или без нее, довольно хорошо, поскольку они и некоторые корабли все ещё существовали, и теперь они были нужны. Это было для меня удачей, так как я получал огромное удовольствие от своей работы и решения проблем в мирное время.

В какой-то степени я полагаю, что возвращался к своим школьным дням в Мальборо, когда я был младшим кадетом, отвечающим за «боевой взвод», что было очень весело. Нам одним разрешалось стрелять холостыми патронами, а у остальных были хлопушки да погремушки! Меня также позабавило, что многие боевые кличи не изменились до неузнаваемости. «Тон, форма, блеск, тень» все еще понимались наряду с некоторыми другими. Я чувствовал себя как дома с этими зелеными беретами. Они мало чем отличались от персонажей ВВС флота, с которыми я жил, но которые исчезли вместе с авианосцами. Я был полон решимости попытаться помочь, но еще не был полностью уверен в своей роли и в том, адекватен ли мой персонал.

Меня беспокоил не звания в моем штате, а его размер и, в некоторых частных случаях, имеющийся опыт. Прошло всего несколько месяцев с тех пор, как они были выведены из состава FOF 3, куда некоторые из них были интегрированы и где они заняли другую нишу, но они обладали ценным опытом, в котором я теперь нуждался. Если FOF 3 возглавит отряд, то мы должны, по крайней мере, понимать проблемы друг друга, и для этого нужны эксперты, которых не очень просто найти.

Мои сотрудники уже написали документ для предыдущего адмирала, аргументируя это дело, например, для офицера штаба по персоналу (SWO), тем, чтобы улучшить нашу способность управлять любыми военными кораблями, которые могут сопровождать нас. Это не зашло далеко в преобладающем климате сокращений, но когда поднялась тревога, мне удалось захватить из штаба моего адмирала лейтенант-коммандера Майка Гудмана, которого я знал давно и который должен был стать опорой в качестве моего военного офицера штаба; но большую часть времени он был один, и организация должна была в значительной степени полагаться (как планировалось, но никогда не практиковалось) на двух главных военных офицеров (PWOS) ДКД «Fearless». Один из них, тем не менее, также был офицером связи и должен был проводить большую часть своего времени, разбираясь с этой огромной задачей (плюс задачи двух высадившихся штабов), а другой был артиллерийским офицером, у которого было достаточно дел, чтобы готовить свой корабль для боевой работы: проблемы, которые не были освещены в ходе заранее запланированных учений мирного времени.

Мы уже начали определять, что может быть или не быть важным на различных этапах эскалации. Внутренние фьорды северной Норвегии представляли собой необычные условия для морских операций, и к ним предъявлялись свои особые требования. В апреле 1982 г. ни я, ни мой штаб не упустили из виду, что топографические и метеорологические условия на северном фланге НАТО имели некоторые сходства с теми, что на Фолклендском архипелаге. Наши тренировки не прошли даром.

Мой штаб возглавлял коммандер Майк Диккенс, штурман, в основном занимавшийся подробным планированием и проведением морского десанта. В подчинении у него был лейтенант-коммандер ВМС США, который в качестве офицера по планированию отвечал за долгосрочную работу и за связь между нами и нашими коллегами из Ударного флота в Атлантике. Было очевидно, что ему не разрешат участвовать в "турне", но когда я попытался найти другого лейтенанта-командира с десантным опытом, оказалось что выбирать вообще-то некого.

Коммуникациями занимался лейтенант отделения специального назначения (лейтенант Крис Берд) при содействии начальника радиоуправления. У них был опыт управления стратегическими коммуникациями и Главным управлением связи, но Крис не был тактическим связистом, и у него не было необходимого опыта ведения радиоэлектронной борьбы. Я надеялся, что Майк Гудман заполнит этот пробел. Теоретически офицер связи «HMS Fearless» прикроет этот аспект, но я уже был обеспокоен тем, что это может оказаться непрактичным. Климат военно-морского флота, шатающегося от дальнейших сокращений, вдобавок к существующей нехватке рабочей силы, не облегчал поиск должным образом сбалансированного персонала, пока все скатывалось к войне.

Единственным военно-морским офицером с опытом работы был лейтенант-коммандер Тим Стэннинг, и, хотя он был новичком в штабе, его карьера включала командование передовой эскадрильей вертолетов коммандос. Он хорошо знал тактические требования десантной операции и должен был быть бесценным в качестве моего штабного авиационного офицера (SAVO).

Военными аспектами моего персонала занимался майор Дэвид Майнордс, королевский морской пехотинец, обученный управлению как десантными судами, так и вертолетными операциямя. Его роль G-1 заключалась в обеспечении связи между нами и штабом бригады, и при этом он интерпретировал сухопутные аспекты военно-морским членам моего штаба. Чтобы помочь ему, у него был майор Гай Йомен, с командным опытом в логистике десантных кораблей Королевского корпуса транспорта (LCL). Основной обязанностью Гая в качестве G-2 была погрузка и разгрузка кораблей, и при нормальных обстоятельствах, контролируя все движения десантных кораблей Майор Тони Тодд RCT (также с опытом командования LCL) должен был заменить Гая, но мне, к счастью, удалось сохранить обоих офицеров.

Мой офицер персонала Диккенс покинул меня вскоре после начала операции из сострадания. Мы оба изучали его будующего сменщика, но как оказалось только для того, чтобы обнаружить, что он находился в больнице после автомобильной аварии в Италии. Я организовал для Майка поездку в Нортвуд, где, как я ожидал, он должен был представлять амфибийные аспекты и действовать там в качестве моего офицера связи. Если бы мы не начали войну, то он обеспечил бы налаживание нашей обычной мирной работы с NATO пока мы возвращались.

Командир, или исполнительный офицер, «HMS Fearless» (командир Джон Келли) должен был быть освобожден в то время, но мы решили повторно назначить командира Джорджа Пирсона (заменившего Келли и штурмана) непосредственно ко мне. При том понимании, что у нас будет месяц или около того, прежде чем мы доберемся до района операций, мы все чувствовали, что это даст Джорджу шанс набраться опыта. Однако это было далеко не удовлетворительно и чрезвычайно тяжело для Джорджа.

Наконец у меня был младший лейтенант Питер Крэбтри в качестве моего секретаря, старшина - стенографист и машинист WRNS. Обычно мы не брали с собой на учения ни стенографиста, ни секретаря, и я мало думал о том, как они могут участвовать в операциях. Я решил взять Питера и ведущего стенографиста, но оставить остальных помогать Майку Диккенсу. Последними участниками были водитель, мой старший стюард и два «маленьких» стюарда, которые присоединились к корабельным командам, а также радиосупервайзер Тавернер, помогавший Крису Берду с распределением частот.

Таким образом, мой штаб мирного времени состоял из восьми офицеров и восьми рядовых и был предназначен для планирования, а затем проведения небольшой десантной операции без сопротивления. Он не был предназначен для проведения наземных, подводных, минных или воздушных операций, а также для работы с разведкой или командованием и контроль связи. У нас также не было офицера вспомогательного или торгового флота Королевского флота, который мог бы консультировать нас по поводу кораблей, изъятых из торговли.

Когда меня назначили в COMAW, мне было трудно давать своим сотрудникам какие-либо указания, поскольку мой офис находился недалеко от Портсмута (где было командование флотом), а большая часть людей в Плимуте с морскими пехотинцами. Меня также поразило, что наскольку моя повседневная работа была больше связана с 3-й бригадой коммандос и Силами коммандос, чем с FOF3, и это была дополнительная причина переехать в Девон. Теперь между штабом адмирала и моим было гораздо меньше связи, несмотря на то, что я продолжал носить дополнительный титул начальника штаба морского десанта FOF 3.

Когда моя штаб-квартира переехала в казармы Королевской морской пехоты в Стоунхаусе, нас очень приветствовали Джереми Мур и Джулиан Томпсон, которые нашли для нас великолепное помещение в Доме № 6, откуда я мог более внимательно следить за своими людьми и лучше поддерживать связь с Джулианом. Затем я должен был возвращаться в форт Саутвик (где я сохранил офис) по крайней мере раз в неделю, чтобы отчитываться перед адмиралом и присутствовать на брифингах.

Теперь снова, ко 2-му апреля было растущее чувство беспокойства, что наш блеф вот-вот разоблачат. Это было связано с подспудным страхом, что, вероятно, в штате CTF не было никого, кто действительно понимал проблемы морской высадеин, которая, по мере того как шли минуты, выглядела все более вероятной.

С этими мыслями в голове я прибыл в Стоунхаус в ту пятницу и встретился с Джулианом для краткого сравнения и обмена мнениями. Поскольку ни один из нас не имел реального представления о том, что от нас может потребоваться, наши опасения были схожими. Джулиан вкратце рассказал мне о том, что произошло на данный момент, и о том, как, по его мнению, дело движется, а я проинформировал его о том, чего я достиг и какие корабли я смог собрать. Он, что неудивительно, еще не был готов , чтобы предоставить план армии «или сообщить мне , как они хотят воевать» , что , как писал адмирал Рамсей , было необходимым условием военно - морских планов .

Джулиан и я ождали, как будет развиваться система управления и контроля, и нам не пришлось долго ждать. В 13:55 я был назначен командиром десантной оперативной группы. К 16:00 я получил оперативный контроль (OPCON) над HMS «Fearless», «Hermes», «Invincible», «Alacrity», «Antelope» и RFA «Pearleaf», «Olmeda», «Resource», «Stromness» и пятью БДК (LSL Round - table class (Тип «Рыцари круглого стола»)).

Южноатлантическая оперативная группа была обозначена как TF 317 с адмиралом сэром Джоном Филдхаусом (главнокомандующий флотом) в качестве командира оперативной группы или CTF 317. Контр-адмирал Сэнди Вудворд, находился в должности FOF 1 и нес свой флаг на HMS Antrim, был назначен командующим всеми силами «Операции Corporate» (выбранное название для кампании в целом) в море в качестве командира оперативной группы 317.8; кроме того, он был командиром оперативной группы «Springtrain» CTU 317.8. Я, в связи с тем, что нес свой брейд-вымпел на «HMS Fearless», был назначен командиром десантной оперативной группы — CTU 317.8.3; Джулиан Томпсон, другой командир оперативной группы (Десантные войска) был назначен CTU 317.8.4. Подводные лодки должны были оставаться отдельной оперативной группой под командованием флаг-офицера подводных лодок (вице-адмирал Питер Герберт) в Нортвуде. Назначение командиров по отношению к различным группам и частям теперь было ясным, но оно должно было измениться по мере нашего продвижения. Штабные организации ВМФ обычно рисуются в форме пирамиды: Сила превосходит Группу, которая, в свою очередь, превосходит Часть, затем Элемент и так далее.

Было очевидно, что главнокомандующий хотел, чтобы мы отплыли пораньше, и поэтому мы не смогли бы пройти полностью последовательность подготовки морского десанта. Сначала следует исходная директива, за которой следует таблица приоритетов высадки командующего десантными войсками, составленная для отражения того, чего он должен достичь во время и сразу после первоначальных высадок. Из этого документа составляются планы погрузки и размещения для доставки. Крайне важно, чтобы корабли загружались в обратном порядке, а оборудование распределялось по всему флоту таким образом, чтобы вражеский удар не уничтожал одним махом какой-либо конкретный объект. Также важно бюрократическое удобство: все груды должны быть тщательно описаны и занесены в таблицу. В данном случае у нас не было исходной директивы и другой цели, кроме плыть в Южную Атлантику, и поэтому у нас не было таблицы приоритетов высадки. Единственным ясным сообщением было то, что мы должны были выйти в море как можно быстрее и быть замеченными в море как можно быстрее.

Однако было также ясно, что потребуются торговые суда и что 3-я бригада коммандос королевской морской пехоты будет усилена дополнительными армейскими силами. Поэтому штаб коммандос Королевской морской пехоты запросил два дополнительных корабля, которые будут взяты из торговли, чтобы перевозить по 1000 человек на каждом.

К моему облегчению, в то утро прибыл отчет Тони Баррата, и я без промедления отправил копию в штаб главнокомандующего, где он лег в основу всех военно-морских сил на гражданских кораблях. Единственным «дополнением», которое они ввели, было удвоение количества и повышение звания командиров. Проще говоря, это означало, что на этих кораблях было больше опыта, чем я мог надеяться, не преувеличивая, как мне кажется, военно-морскую роль.

Как только до Лондона дошли новости о том, что острова действительно подверглись вторжению, любая мысль о сдерживании, скрытом или открытом, стала историей. Когда «Hermes» и «Invincible» были приведены в боевую готовность, им было поручено максимально использовать самолеты Sea Harrier и противолодочные самолеты Sea King в зависимости от задач. Перед обедом в тот первый день, и после консультации с генерал-майором Муром, экипажу «Hermes» было приказано спланировать свою «старую» роль в качестве базы десантных вертолётов (LPH). Теперь он должен был принять коммандос в полном составе из более чем 800 человек с усилением в виде Sea Harrier, но к тому вечеру военные требования приняли более определенную форму, и это приказание было отменено.

Уже становилось ясно, что корабли, взятые из торговли, будут основным средством транспортировки войск на юг, тем самым освобождая «Hermes» от подобных обязанностей. Несмотря на это решение, мой персонал вместе с бригадой коммандос Джулиана не сомневался, что «Hermes» в роли LPH каким-то образом потребуется для начала любой первоначальной атаки, и хотя теперь он был «возвращен» к своей роли авианосца, но тем не менее погрузил 120 Королевских морских пехотинцев из 40 батальона коммандос и 9 Sea Kings Mk 4 из 846-й эскадрильи, (лейтенант-командующий С.К. Торневилл). Эти люди и их летательные аппараты были в дополнение к его «нормальному» составу из двенадцати Sea Harrier из 800-й эскадрильи и девяти противолодочных Sea Kings Mk 5 из 826-й эскадрильи. На «Invincible» погрузили одиннадцать Mk 5 Sea Kings из 820-й эскадрильи и восемь Sea Harrier из 801-й эскадрильи. Оба корабля были переполнены.

Из 3 бригады коммандос: 40 батальон заканчивали тренировки использования вооружения недалеко от Ливерпуля, 42 батальон находились в раннем пасхальном отпуске после обычного зимнего развертывания в Норвегии, а 45 батальон как раз собирались уйти в отпуск со своей базы в Арброте (на восточном побережье Шотландии), в то время как одна из их рот находилась в Гонконге, пройдя обучение в джунглях в Брунее. Значительное количество тяжелого снаряжения все ещё находилось в море по пути домой из северной Норвегии.

В дополнение к трем батальонам в составе бригады коммандос существует ряд специализированных подразделений, которые придают ей большую степень автономной гибкости и независимости по сравнению с армейской пехотной бригадой. 29-й легкий полк коммандос Королевской артиллерии вернулся в Цитадель, Плимут из Норвегии со своими 105-мм легкими гаубицами; 148 подразделение корректировки (часть 29 полка) для морской артиллерийской поддержки и снабжения передовых наблюдателей была размещена в Королевской морской пехоте, Пул; Уникальный для Королевской морской пехоты полк тылового обеспечения коммандос вернулся в свои казармы из Норвегии, чистя оборудование и пополняя боевые запасы бригады. Всех членов этого полка объединяет их зеленый берет, хотя они происходят из многих родов войск и образуют пять батальонов: штабной, медицинский, транспортный, артиллерийский и полевая мастерская. Войска противовоздушной обороны Королевской морской пехоты с их зенитными ракетами Blowpipe были готовы выступать; горные и арктические кадры находились в Плимуте после трудного арктического периода обучения, как и Первая рейдовая эскадрилья Королевской морской пехоты с их смесью резиновых и жесткокорусных быстроходных рейдовых кораблей. Специальная катерная эскадрилья Королевской морской пехоты вернулась в Пул (но всегда по первому требованию была готова выступить для выполнения национальных задач или, под моим командованием для задач НАТО); Воздушная Эскадрилья Бригады из «Скаутов» и «Газелей» теперь базировалась в Йовилтоне. Средние вспомогательные вертолеты (Wessex Mk 5 и Sea King Mk 4 из 845 (лейтенант Р. Дж. Уорден) и 846 эскадрилий морской авиации соответственно также благополучно вернулись на HMS «Heron», «Йовилтон». Бригада не имела собственных легких танков, легких разведывательных машин, штатной ПВО и тяжелой артиллерии.

Джулиан и я перевели наш непосредственный штаб из Стоунхауса в штаб сил коммандос генерала Мура примерно в миле отсюда, в доме Хамоаз, Маунт-Уайз. Это должно было сэкономить временные и административные ресурсы Генерального штаба, так как все основные приказы присылались туда, и было легче организовать, чтобы все запросы Десантов в Министерство обороны или Главнокомандующему флотом передавались через этот штаб. Нам всем было намного проще оказаться в одном месте.

Что было удивительно, так это то, что Дерек Реффелл, руководитель десантного флота, по-видимому, не был вовлечен даже в эту раннюю стадию планирования, которую, согласно доктрине, возглавлял командующий десантной оперативной группой-я. В долгосрочной перспективе руководство MGRM имело свои преимущества, поскольку генерал и его штаб оставались позади ещё долго после того, как Джулиан и я отплыли. Их задача будет продолжена после того, как будет принято решение об отправке 5-й бригады. Однако это был первый признак того, что командование и контроль могут не следовать стандартным процедурам.

Первые два вопроса, которые нам нужно было срочно обсудить, были: где Фолкленды и какова наша задача? Из этих двух вопросов выпадут дополнительные пункты, такие как размер и состав десанта, его состав и тип вооружения и транспортных средств, а также размер и состав флота: как долго мы должны планировать наше там присутствие? Должна ли была быть поддержка на берегу?

Конечно, большинство из нас знали, где находятся Фолкленды. Королевский военно-морской флот и королевская морская пехота в той или иной степени присутствовали там со времен первых британских поселенцев, но немногие знали гораздо больше.

Были ли там пляжи, аэродромы, еда, вода и топливо, был ли климат арктическим или субарктическим, была ли дорожная сеть с твердым покрытием и т.д. ? Чтобы помочь ответить на некоторые из этих вопросов и заставить людей хотя бы «думать о Фолклендах», 2 июня Джулиан вызвал майора Юэна Саутби-Тейлора, чтобы тот рассказал нам всем по своей большой коллекции слайдов, диаграмм и зарисовок.

Он тогда командовал Королевским Отделение десантных кораблей морской пехоты в Пуле и командовал военно-морским отрядом 8901 (Фолклендский гарнизон) тремя годами ранее, в течение которых он плавал вокруг береговой линии, осматривая пляжи с профессиональной (и яхтсменской) точки зрения. Первоначально Джулиан не собирался везти его на юг, но Юэн спросил, может ли он приехать, и поэтому, по словам бригадного генерала, «очень быстро стало очевидно, что он будет полезен». Были, однако, и другие люди, хорошо знавшие местность, и были «кельперы» (как называют себя островитяне) в Соединенном Королевстве, которые были готовы предложить помощь.

Вдобавок к недостаткам, которые я перечислил, не существовало ни Совместного плана театра военных действий, ни, по-видимому, какого-либо другого, разработанного ранее плана повторной оккупации Фолклендских островов. Хотя между погрузками для Арктики было некоторое сходство, были и очевидные и очень заметные различия, которые никогда не планировались. Не было бы никакой «принимающей страны», и поэтому нам пришлось бы разгружаться (возможно, во время противостояния высадке, которую правительство всегда считало такой маловероятной), защищать себя и разворачиваться вперед, используя наши собственные средства и топливо. Это может показаться очевидным, когда сталкиваешься с вероятностью противостояния высадке, но в последнее время это не практиковалось. Следовательно, планирование должно быть эволюционным. Мы основывались на Совместном плане театра военных действий для развертывания британо-нидерландской десантной оперативной группы. Хотя обязанностью коммодора было предоставить бригаде план погрузки, «погрузка и укладка» корабля, как я упоминал ранее, зависела от Таблицы очередности высадки, составленной командующим десантными войсками, а уже этот документ зависел от исходной директивы из Лондона или Нортвуда, а у нас ее не было и не будет.

На практике и из-за сроков, навязанных нам правительством, мы загружали корабли по мере того, как снабжение появлялись в доках, поэтому только у острова Вознесения, некоторое время спустя, мы действительно знали, что у нас с собой и на каких кораблях. То, что мы грузились в спешке, создавало проблемы. Хотя у нас было четкое представление о том, что было погружено и на какой корабль, мы никогда не были уверены в порядке и, следовательно, не могли быть уверены в плане разгрузки. Пытаясь составить таблицу того, что у нас было и где, Полк тылового обеспечения коммандос разместил представителя на борту каждого «корабля-склада» специально для составления списка их содержимого. Это было нормально до тех пор, пока различные практические обстоятельства не мешали их работе: они не могли попасть в кладовки из-за того, как они были загружены, и даже когда они могли, они не могли сигнализировать о своих находках из-за «минимализации» сообщений.

Первоочередной задачей в Доме Хамоазе было установить состав десанта (который все время пополнялся) и из этого составить штатные расписания для каждой части, корабль за кораблем. С таким количеством «подвижных констант» , очень расплывчатой директивой и всего тремя выходными днями это было сложное дело , что делало еще более примечательным то , что ничего серьезного не было потеряно или забыто , хотя скрыть тот факт , что были проблемы , было бы неправильно.

В течение первых нескольких дней бригадный генерал запросил и получил батарею «Т» (Rapir) Королевской артиллерии, оснащенную двенадцатью ракетными установками. Он также попросил и получил два отряда Blues and Royals, их бронированных разведывательные машины, в общей сложности четыре легких танка Scimitar и четыре легких танка Scorpion. Бригада была дополнительно усилена 3-м батальоном парашютного полка: таким образом, распределение на корабли представляла наибольшую угрозу для нашего скорейшего отбытия, поскольку список закупок для кораблей менялся каждый раз, когда определялась потребность в новом подразделении, а затем добавлялся к бригаде.

Другим подразделением, которое набрало опыта и для которого нужно было найти место, была 22 SAS: без предупреждения командир (подполковник Майк Роуз) на выходных посетил Джулиана Томпсона в Плимуте, чтобы узнать, нужны ли они. Джулиан имел под своим командованием некоторых из их членов в Северной Ирландии и ухватился за эту возможность. Позже он написал: «Я не могу сказать, обратились бы они в типичной для SAS манере за моей спиной к вышестоящим властям, если бы я отклонил их предложение. Я предполагаю, что они бы именно так и сделали." Мы хотели, чтобы командиры SBS и SAS путешествовали на флагманском корабле, поскольку они понадобятся планировщикам десантных операций, но это встретило первоначальный и вежливый отказ со стороны майора Джонатана Томсона, королевской морской пехоты (командующего SBS), который чувствовал, что вполне объяснимо, что его место было с его оперативным офицером (капитаном Колином Ховардом) на борту «HMS Hermes». Спецподразделения, особенно SBS, и Силы передовых операций под командованием (и реагированием на их потребности) командира десантной оперативной группы (меня, в данном случае) и при консультации, естественно, со своим военным коллегой, хотя есть ряд чисто «морских» задач, за которые отвечает только COMAW, когда ему не нужно консультироваться с десантными силами. Как только оба командира погрузились на борт «Fearless» я думаю, они поняли (мы, конечно, поняли), что они были на правильном корабле.

В тот первый день также был получен приказ о посадке 350 человек из 45 батальона коммандос на «RFA Stromness» (два роты должны были лететь вперед к Вознесению), который должен был отплыть с полным запасом к 3 апреля; на самом деле она отплыла 4-го числа. Дополнительным осложнением в использовании «RFA Stromness» было то, что в тот момент, когда он находился в Портсмуте, его склады опустошали и снимали все военное снаряжение, оборудование, включавшее в себя средства связи, оснащение NBCD и RAS. Все это пришлось заменить, плюс жилые помещения для личного, а также 11 000 алюминиевых панелей для временной взлетно-посадочной площадки. Ушло шесть недель на разборку всего этого, а теперь вернулось все обратно (и многое другое) всего за четыре дня.

Пока на международном уровне шли переговоры о выводе аргентинских войск вторжения и их силах поддержки, мы продолжали планировать: не столько войну как таковую, сколько как можно быстрее добраться на юг. Мы, тем не менее, осознавали, что успех в десантной войне зависит от планирования действий ещё на «основной базе», а успех операции зависит от решений и действий, предпринятых задолго до того, как какой-либо корабль будет загружен своим первым поддоном, транспортным средством, самолетом или человеком. Стандартной процедурой десантных операций является также то, что даже в мирное время все корабли загружаются в правильном порядке - "для войны".

Поговорив с генеральным штабом в Плимуте и штабом адмирала в Нортвуде, мы собрали воедино различные обрывки информации, которые вселили в нас надежду, что ситуацию в Южной Атлантике можно было решить дипломатическим путем. Однако мы не были достаточно оптимистичны, чтобы допустить, чтобы на наше планирование повлияла такая возможность. Кроме того, чтобы добавить акцента и силы дипломатическим переговорам, было жизненно важно, чтобы мы отплыли пораньше и чтобы нас заметили, что мы отплыли со всей возможной военной рекламой: мы это понимали. Было также предложено передать хунте сильное и недвусмысленное сообщение о том, что мы серьезно настроены вернуть остров любой ценой. Как всегда на протяжении истории с Фолклендами, министерство иностранных дел, по нашему мнению, беспокоилось, как бы аргентинцы не сочли нас провокаторами. Если бы у нас было немного меньше такого отношения в течение многих лет, мы, возможно, не были бы в том положении, в котором находились в начале апреля 1982 года.

Была также надежда, что сильной и быстрой первоначальной реакции может быть достаточно, если не обратить вспять, то, по крайней мере, остановить аргентинцев в их гнусных задачах. увидит тщетность применения такой мощной силы на месте, так далеко от наших собственных баз. По правде говоря, это только укрепило нашу решимость высадиться и спланировать высадку против неизвестного врага на неизвестной территории, поддерживаемой узким маршрутом снабжения в непредсказуемом временном масштабе, и все это в восьми тысячах миль от дома без правильных кораблей и без крупной базы рядом. Но тогда можно утверждать (и, безусловно, так и было), что именно в этом и состоит суть морской десантной войны и почему она может быть столь эффективной, когда никакие другие методы (военные, политические или дипломатические) не представляются.

Хотя бригада часто развертывалась со всеми тремя батальонами, а также их вспомогательными подразделениями для войны в одном сплоченном блоке, так сказать ( Борнео , Малайя , Кипр , Суэц и др. ) современные учебные развертывания теперь полагались на различные методы передвижения, сочетающие командование поддержки Королевских ВВС , LSL и LPD, а в период с 1960 по 1976 год авианосцы коммандос HMS «Bulwark» , «Albion» и «Hermes» . В ряде случаев бригадная авиационная эскадрилья с ее легкими вертолетами перебрасывалась в северную Норвегию своим ходом, а зарождающаяся независимая бригадная эскадрилья десантных кораблей экспериментировала с аналогичным методом развертывания через внутренние ходы; но это был первый случай за последние годы, когда полная бригада коммандос (и усиленная) была развернута морем с ее полным резервом военного обслуживания.

В то время как Стандартные Оперативные Процедуры, наряду с личным опытом, были доступны, было ясно, что многое из того, что мы никогда не рассматривали, и, конечно же, многое из того, что мы никогда не применяли в последние годы. Например, бригадный генерал, я и наши штабы никогда не планировали и не проводили совместных учений, когда я был коммодором. В то время как мои сотрудники вместе с сотрудниками Объединенного штабного колледжа служб в Латимере время от времени проводили курсы по планированию десантных операций, в них не участвовал ни я, ни некоторые члены моего персонала, ни все сотрудники Джулиана, которые стал участвовать в таком планировании. Это не было обязательным условием для приема на работу ни в один из штатов. Мы всегда знали, что у нас недостаточно кораблей, и теперь мы собирались определить точную нехватку, но какие бы торговые суда ни были реквизированы, они должны были иметь какую-то полетную палубу, и в этом мы с бригадным генералом были непреклонны. Мы не должны были быть полностью удовлетворены.

Центральное место в наших с Джулианом мыслях занимала командная структура, которая поставила нас непосредственно под Сэнди Вудвордом вместе с его силами «Springtrain». Мы задавались вопросом, как это сработает на практике, но на данный момент были вполне довольны. Это была командная структура, основанная на звании, а не на роли, и если это действительно то, чего хотел главнокомандующий, то мы, конечно, сделали бы все возможное, чтобы это сработало. Это не было в строгом соответствии с ATP 8, в котором доминируют американцы, который требует, чтобы командующий десантной оперативной группой (CATF-я) подчинялся непосредственно адмиралу, который в целом командует всеми силами в море, над которым в свою очередь главнокомандующий на берегу в Нортвуде. Другим соответствующим требованием является то, что Командующий Десантными Силами (CLF), хотя и равный по званию и статусу, подчиняется CATF, который отвечает за проведение всех десантных операций до тех пор, пока Зона десантных операций не будет обеспечена, а сухопутные силы не окажутся на берегу и не будут самодостаточны. Я уже упоминал, что ATP 8 была одновременно доктриной НАТО и национальной доктриной из-за отсутствия какой-либо согласованной национальной JTP. Это была процедура, которую FOF 3 и я практиковали на всех оперативных учениях НАТО, а также командных учения, проводимые в Северной Америке. На последних не присутствовали члены MGRM или 3-го штаба коммандос. Мы действительно обнаружили, что американцы с их очень большими десантными силами и силами Корпуса морской пехоты США были более одержимы неукоснительным соблюдением доктрины, чем нам нужно. Тем не менее, их командный подход был проверен много раз, и поэтому его не следует легкомысленно отбрасывать.

Ещё со времен Второй мировой войны военно-морские силы НАТО могли встречаться на море и немедленно вступать в бой, точно зная, какие тактики и процедуры могут потребоваться командованию. Это было достигнуто с помощью серии Тактических Публикаций Союзников, помогающим всем военно-морским силах НАТО и многим союзникам или доминионам. Они не мог охватить все требования, но, безусловно, охватывал большинство и позволял командирам и штабам сосредоточиться только на изменениях в действующих процедурах, которые могли быть обнародованы либо для этих немедленных действий, либо на местном уровне. Как система она работала исключительно хорошо и означала, что каждый, кто хотел проявить интерес или был вовлечен в операцию, мог следить за мыслями своего командира и ходом операции без чрезмерного использования средств связи. Я понимаю, что таких систем не существовало между армиями НАТО, которые, вероятно, не рассчитывали бы действовать вместе на уровне подразделения.

К 3 апреля список покупок STUFT постоянно обновлялся, и круизный лайнер «SS Canberra» (я подробно описал его реквизицию в прологе) уже находился в разработке. К ней присоединились, среди других танкеров и судов-складов, «British Esk», «British Tay» и «British Tamar»; был выбран паром с Северного моря «Norsea» , а затем от него отказались в пользу «Elk» (капитан J.P. Morton MN). На всех кораблях STUFT необходимо погрузить маленькую «военно-морскую команду», которую Тони Барратт разработал для меня ранее в том же году. Их задача - управлять сетями военных коммуникаций, давать советы капитанам военно-морского флота, операциям и тактике, а также тому, как пополнять запасы в море. В качестве старшего морского офицера (SNO) на "Каннабере" CTF назначил капитана Кристофера Бёрна (известного как «Бигль»), и, хотя его выбор должен был стать вдохновляющим выбором, Джулиан Томпсон чувствовал себя неловко из-за того, что военно-морской офицер де-факто , старший офицер сел на то, что было в некотором смысле кораблем кораблем снабжения, тем более, что эти силы возглавлялись тремя очень независимыми и волевыми командирами - двумя королевскими морскими пехотинцами и одним парашютным.

Действительно, я поднял бровь, когда капитан с четырьмя кольцами был назначен на "Канберру", поскольку его обязанности не должны были быть такими обременительными и в основном касались военно-морских задач. Поскольку также имело смысл назначить заместителя командира бригады для такого сложного и, возможно, бессрочного предприятия, полковник Том Секкомб (Королевские Морские пехотинцы), сильная и стильная личность с огромным опытом управления коммандос, была выбрана Джулианом. Независимо от того, был ли «Бигль» «старшим» по отношению к трем командирам, для Тома имело смысл передвигаться на отдельном корабле от командира бригады, поэтому он тоже был назначен на "Канберру," идеальное место противовес эксцентричного «Бигля».

Наличие гражданских кораблей не было моей единственной заботой. Мне было ясно, что, если это вообще возможно, «HMS Intrepid» должен быть выведен из глубокого ремонта по ряду причин: ее присутствие удвоило бы количество десантных кораблей, имеющихся у меня и у командира бригады, и он мог нести три средних вертолета поддержки (хотя работают только два одновременно). Наконец (и я надеялся, что меньше всего) он будет резервным командным кораблем, если случится беда с «Fearless». «Intrepid» должен был идти с нами, и я решительно заявил об этом персоналу тогда, и снова на нашей единственной встрече в Нортвуде 4 апреля, когда я получил очень пылький ответ, указывающий, что он, вероятно, не будет доступен.

Стремление к скорейшему отплытию сохранялось, о чем свидетельствует приказ, полученный Главкомом флота от Министерства обороны, предписывающий всем кораблям, еще не находящимся в море, выйти в море, как только они будут готовы. Хотя мы признали необходимость таких действий, десантные операции являются очень специализированной формой ведения войны и, как однажды заметил Уинстон Черчилль, «должны сочетаться друг с другом, как браслет из драгоценных камней». Именно так! Они очень сложны и должны быть тщательно спланированы и проведены, но не по нашей вине нам приходилось перепрыгивать через заборы, прежде чем мы были полностью готовы.

В результате этой спешки была осознана необходимость остановки на полпути для отдыха и репетиций, поэтому и предложили и Остров Вознесения, и остров Св. Елены. Поскольку никто из персонала Джулиана и моего персонала не знал ни одного из островов, мы не могли решить, какой из них будет более подходящим. Через несколько дней после нашего отплытия стало ясно, что, хотя на острове Вознесения есть только один подходящий пляж (и тот, который способен принимая только один LCU за раз), у него был аэродром, способный эксплуатировать самые большие самолеты. Хотя очень ограничивало использование острова для амфибийных репетиций, это был единственный выбор.

3-го числа я получил сигнал от CTF, приказывающий мне плыть на юг, как только мы собрались у скалы Эддистоун. Я ответил, что намереваюсь встретиться в полночь с 6 на 7 апреля и проследую этот большой переходе на юг со скоростью 12 узлов (средняя скорость LSLS). Это дало бы время различным кораблям («Canberra», «Elk» - пришел 9-го: «Stromness» и «Resource» 7-го) к моменту, когда мы достигли острова Вознесения. Нам понадобится время в море, чтобы встряхнуть наши учения, которые включали ядерную, биологическую, химическую и противоаварийную подготовку (NBCD), полеты, десантирование на палубу (особенно ночью) и атаку объектов на земле с Харриеров. Я дал указание на этот счет, заявив дополнительно, что скоро будет выпущено учебное пособие и что корабли должны экономить горючее и расходовать минимальное количество боеприпасов на пути к стоянке. После этого, вероятно, все было бы иначе.

4-го Джулиан собрал растущее число своих командиров в Доме Хамоазе в 10:00 для их первого крупного совместного брифинга. В то же время соответствующие офицеры и «грузчики» обоих штабов провели важнейшее Установочное совещание всего через сорок восемь часов после нашего старта с места. Были подготовлены штатные расписания, и их уже увязывали с имеющимися отгрузками.

То, что мы смогли провести Установочное собрание так скоро, было выдающимся достижением. Мы, тем не менее, знали, что настоящая проблема начнется после того, как мы отплывем, когда нам придется планировать, как расшифровать приоритеты погрузки, навязанные нам поспешностью покидания британских берегов. Каким бы впечатляющим это ни казалось политикам, дипломатам, публике и, надеюсь, аргентинцам, это было определенно не то, с чего мы хотели начать операцию, и в конечном итоге это замедлит нас и отсрочит любую дату высадки. На практике быстрое развертывание не имело желаемого эффекта и если что и заставило аргентинцев ускорить и усилить свою оборону на Фолклендах, но это, по общему признанию, задним числом.

Встреча Джулиана была скорее общим разведывательным и информационным брифингом, чем группой «приказов». Его открыл Юэн Тейлёр длинным «наземным» абзацем, в котором он осветил военные проблемы передвижения и ведения боевых действий через болота и топи Фолклендов, а также военно-морские проблемы выбора подходящих пляжей. Он достал маленькую карту, на которой торопливо сделал пометки рядом с несколькими возможными площадками для высадки, в том числе с бухтой под названием Сан-Карлос — тогда это ничего не значило ни для кого из нас. Позже он должен был расширить и продолжать эту службу до самой победы. Его знания не относились ни к сухопутным войскам, ни к военно-морским силам, а были чисто десантными по своей природе и должны были быть полезны большей части CTGS, погруженным в «HMS Fearless». Не менее полезным был брифинг лейтенанта Королевского флота Боба Вила, недавно вернувшегося из альпинистской экспедиции в Южной Георгии. Он сделал для этих островов почти то же самое, что Юэн сделал для «своих». Боб, в частности, упомянул аргентинский C-130, летевший вверх и вниз по береговой линии, что указывало ему на то, что «они», вероятно, приземлились в ряде мест с помощью парашютов, что заставило задуматься одного или двух человек.

После того как несколько специалистов представили свои взгляды и предложения, Джулиан в заключение сказал, как, по его мнению, все будет развиваться в ближайшем будущем, и отдал приказы о приоритетах обучения после посадки на борт и перехода на юг без какой-либо более конкретной цели на этом этапе, чем плыть быстрее, и ни один из нас не мог сказать больше; но реальная ценность этой встречи заключалась в том, чтобы впервые собрать вместе как можно больше людей, поскольку было одно или два новых лица (в основном из парашютного полка, SAS и батареи "Рапир"). Было важно, чтобы мы все знали друг друга как члены одной команды. К сожалению, я не смог сделать то же самое для своих командиров, которые были рассеяны, а в некоторых случаях уже находились в море.

Сразу же после брифинга Джереми Мур, Джулиан Томпсон, Юэн Тейлор и я сели в вертолет Lynx», чтобы вылететь в Нортвуд. На «HMS Heron» у меня был долгий разговор с флагманом военно-морского авиационного командования (Тед Энсон - командир моей первой боевой эскадрильи штурмовиков

"Buccaneer", когда я был его старшим наблюдателем) и капитаном Дэвидом Уильямсом, в ходе которого я обсудил возможность использования большего количества вертолетов на «RFA Engadine». С двумя вертолетными эскадрильями (одной Wessex и одной Sea King) мы могли бы поддерживать одну или самое большее две группы коммандос на учениях, но для усиленной бригады в состоянии войны с морским логистическим хвостом их количество было бы крайне недостаточным. Адмирал не хотел поддерживать мое предложение, так как судно считалось немореходным для такого предприятия и могло стать помехой для плавания в Южной Атлантике. Мы , конечно , понятия не имели , что будем действовать в защищенных водах Сан - Карлоса , где оно должно была стать , довольно поздно в кампании , чрезвычайно ценным . Что касается чисел, Тед напомнил мне, что он всегда считал меня жадным, но сделает все возможное; на самом деле, он добился большего, чем я мог в то время надеяться.

Цель визита в Нортвуд состояла в том, чтобы обсудить с адмиралом Филдхаусом и его старшим штабом десантные аспекты нашего развертывания, какими мы их тогда видели. Полет был простым до неудачной попытки приземлиться на автостоянке в Нортвуде, где не осталось парковочных мест! Мы были «неожиданными», но нашли поблизости удобное поле, где нас встретил «Лэнд Ровер» и быстро доставил в «дыру» и подземный штаб флота. Сначала меня отвезли на встречу с начальником штаба Дэвидом Галифаксом, которую я всегда считал одной из наиболее важных встреч.

Капитан Джереми Рид, помощник начальника штаба (боевые действия) (ответственный за тактические аспекты оперативной группы) сказал, что он мало что знает о десантных операциях и что все, что я могу ему рассказать, будет полезно, поэтому с согласия начальника штаба Меня попросили сообщать Нортвуду о наших, то есть Джулиане и моих, мыслях по мере их развития. При этом мы все осознавали, что политический фон может измениться и что мы должны быть готовы к любому развитию событий: полномасштабному десантированию, мелкомасштабным рейдам или многомесячному нахождению в море. Лучшими людьми, способными посоветовать какие либо действия в этих вариантах, были, по их мнению, я сам совместно с командующим десантными войсками. Так началась серия приказов, составленных главным образом Джереми Ларкеном, который должен был выполнять функции моего начальника штаба, а также командовать «HMS Fearless». Цель, очевидно, состояла в том, чтобы добиться согласованной политики или стратегии, но втроем мы по большому счету потерпели неудачу. Если бы у нас был более долгосрочный «командный» план (мы с Джулианом должны были разработать свой собственный), согласованный с Нортвудом, я не думаю, что возникла бы путаница в наших задачах, которая должна была произойти после высадки. Центральным элементом этой несуществующей стратегии, или Концепции операций, было бы понимание использования второй бригады задолго до ее прибытия. Следовательно, трагедии с LSL в Фицрое могло и не быть.

Вскоре после этого на брифинге CTF Юэн повторил для адмиралов сокращенную версию своего более раннего «наземного и морского» брифинга. После этого мы с Джулианом высказали свои опасения и пожелания.

Мы подчеркнули необходимость в дополнительных кораблях для перевозки десанта и его снаряжения, в том числе 4500-тонного военного резерва с боеприпасами, продовольствием и прочим — «Fearless» и пять LSL далеко не достаточны — и получили заверения в том, что транспортная накладная STUFT был предоставлен наивысший приоритет. Мы продолжали спорить о кораблях, способных использовать вертолеты, особенно упоминая «HMS Intrepid». CTF сказал, что мы должны сделать все возможное, чтобы избежать противодействия высадке, и что, когда мы приземлимся, она должна быть проведена под прикрытием превосходства в воздухе. Мы, естественно, согласись, что для безопасной высадки морской и воздушный бои должен быть выиграны. Нам обещали все это, а также операции по сбору разведывательных данных и деморализующие рейды до дня «Д».

Адмирал Филдхаус вел большую часть разговора, но согласился с большей частью того, что мы сказали, и в заключение заявил, что в качестве первого шага он будет добиваться разрешения установить "санитарный кордон" вокруг островов, но наедине с Джулианом и Юэном в коридоре снаружи он повернулся и сказал: "Это будет грустное и кровавое дело - я только хотел бы предложить вам больше кораблей". Без сомнения, это было честно, но это не хорошо для боевого духа Джулиана. CTF, тем не менее, был уверен, что вся операция должна, по сути, быть амфибийной и это было приятно слышать.Что касается Концепций Операций,стратегии или даже жизненно важной Инициирующей Директивы,то там не было упоминания,но ведь он тоже их ждал.

ATP8 это амфибийная библия для этого типа операции, так как содержит большое количество определений, предназначенных для уточнения мысли во избежание путаницы.Как и все эти публикации, она регулярно пересматривается и корректируется. По определению десантная операция проводилась для высадки десанта на вражеский берег с целью либо ведения дальнейших боевых действий, либо захвата места для передовой военно-морской или воздушной базы, либо просто для того, чтобы закрыть ее использование территории противником.

Первая задача, в частности, казалась хорошо согласующейся с тем, как развивалась операция, но ни одна из этих задач ещё не была поставлена перед нами. Итак, по каким причинам мы должны были загружается и планировать активные действия, кроме как для того, чтобы враг заметил это?

Мы были, тем не менее, удовлетворены тем, что наши четыре самые большие проблемы - транспортная разведка, беспрепятственная высадка (под которой мы НЕ имели в виду административную высадку) и превосходство в воздухе - были решены. Однако был ряд аспектов, которые нас не удовлетворили: нам был нужен «HMS Intrepid» и его десантный корабль; нам нужно было как можно больше средних вертолетов поддержки; нам нужны были глубинные бомбы для использования в закрытых водах, нужна была какая-то форма раннего предупреждения с борта самолёта или подводной лодки, и нам нужно было проводить операции (которые включали хорошо зарекомендовавшую себя командную структуру) в соответствии с британской интерпретацией ATP8. Первые два из них нам не обещали, но дали надежду, что они вообще будут рассмотрены, а что касается цепи командования, то об этом не упоминалось. Прежде чем приступить к серьезному планированию, мы должны были знать, что мы планируем и где будет находиться амфибийная цель. Без этого проводника наша задача была буквально безграничной.

Присутствие на совещании моего непосредственного начальника контр-адмирала Дерека Реффелла (с его опытом работы в COMAW и командованием LPH) дало нам надежду, что он будет назначен ответственным. Важным аспектом, связанным с Дереком, был качество и распространение знаний среди его сотрудников, и, конечно же, я был частью этого. Если они будут тесно связаны, в Атлантике или в Нортвуде, тем лучше. Мы исходили из того, что командный приказ от 2 апреля, вероятно, был лишь временной мерой.

Мы вернулись в Плимут в задумчивом настроении, не вполне уверенные в том, чего добились, но вполне понимая, чего не добились.

Одним из обсуждаемых аспектов было раннее развертывание SBS и SAS. Некоторые хотели, чтобы они как можно скорее "произвели фурор в Южной Атлантике" (никто не сказал, как они туда доберутся и что на самом деле означало это выражение), но ни Джулиан, ни я не были впечатлены этой философией. На самом деле эти силы специального назначения должны были развернуться на острове Вознесения, чтобы дождаться прибытия «RFA Fort Austin» с двумя дополнительными отрядами SBS Королевской морской пехоты, предназначенными для посадки на атомные подводные лодки «Spartan» и «Splendid». Отряд SBS должен был выйти в море на «HMS Conqueror» из Великобритании 5 апреля.

Вернувшись в Стоунхаус, я рассмотрел ряд вопросов (многие из которых я поднял в форте Саутвик в первый день) в серии «широких рассуждений» и «подчеркивания»: резервная система специальной связи плюс линия SBS/SAS, прямая на «Fearless»; подробная информация о возможностях всех торговых судов; средства точечной защиты для RFA и STUFT; Команды NBCD для проведения непродолжительных ремонтных работ в море и запроса дополнительной одежды и снаряжения NBCD для гражданских экипажей (включая респираторы и одноразовые спасательные костюмы); мешки с песком для защиты ключевых точек кораблей и, наконец, руководство по маскировке кораблей, закрашиванию вымпелов и использованию дымовых шашек в качестве средства противовоздушной обороны. В Нортвуде мы даже обсуждали старомодный фаворит корабельной самообороны при ближних воздушных атаказ — аэростаты заграждения. Мы обсуждали возможность взять с собой один из мобильных радаров Королевских ВВС, который, я думаю, у них все еще был. Мне сказали, однако, что это не было записано и, следовательно, официально задним числом! Мы, конечно, не получили его.

В тот вечер я проинформировал свою команду и отправил их в Портсмут на «HMS Fearless» под командованием капитана Джереми Ларкена; он должна была отплыть завтра — 6 апреля. Мы: Джулиан и я, а также небольшая часть штаба, остались в Плимуте с намерением встретиться с «Fearless» где-то посреди залива Лайм. Когда мы это сделали, вечером 6-го «Fearless» как раз входил в атмосферный фронт с проливным дождем и большой качкой. Это определенно было за пределами летных ограничений для Sea Kings, базировавшихся на LPD. Это было сбивающее с толку начало, но не было никаких сомнений в решимости экипажа доставить нас на юг, чтобы они могли предпринять какие-то действия.

Мы оба были счастливы провести пару часов в тишине с нашими семьями. Сара организовала для наших детей, Люси (5 лет), Софи (4 года) и Джеймса 2 года, чтобы они пошли к другу, пока мы тихо сидели под каменным дубом лелея наши мысли.

Джереми Ларкен был отличным выбором в качестве капитана флагмана, и я был рад, что он со мной. Я познакомился с ним той весной на севере Норвегии, и мне нравился его живой подход. Ему нравилось делать что-то самостоятельно, и он обладал энергией, энтузиазмом, выносливостью и достаточным мужеством, и должен был оказывать мне превосходную поддержку во всем.

Мы прибыли на борт «Fearless» и обнаружили , что многим из нас требуется немного времени , чтобы найти свои "морские ноги" в ненастной погоде . Это позволило нам на командном уровне собраться с мыслями теперь, когда мы разорвали все физические контакты с Соединенным Королевством, и дало мне передышку для размышлений: мы были преданы делу; у нас был походный строй; мы знали, что движемся на юг, но не знали ни куда, ни что мы там будем конкретно делать делать. Погода портилась , и я командовал тем , что считал «превосходной небольшой силой » с двумя авианосцами , одним штурмовым кораблем , одним роскошным лайнером , нескольколькими военными кораблеми и усиленной бригадой коммандос Королевской морской пехоты на борту . Я все еще не понимал, как мне разрешить использовать «Hermes» и «Invincible» и должны ли они действовать в роли кораблей десанта. Поскольку не было никаких предположений о том, что они будут отправлены присоединиться к Сэнди, я инициировал летную программу (в зависимости от погоды), чтобы попрактиковаться в защите моего морского десантного отряда (как это было до сих пор) и защищаться от атак с воздуха. Это казалось мне высшим приоритетом, пока авианосцы находились под моим командованием. С нами также были команды NBCD, и их нужно было включить в тренировки.

В общем, мы были в начале периода успокоения, когда командирам было сказано хорошо подумать о том, как они будут действовать на войне в прибрежных водах. Что касается двух личных составов, мы начали серию «Оценка ситуации» только для того, чтобы понять, что для достижения успеха у вас должна быть ситуация, которую нужно оценить, чего у нас тогда не было. Эти оценки следуют формальной и логической последовательности и бесценны как помощь в прояснении ума, позволяющем определить четкую цель и средства достижения. Они особенно полезны во время стресса, когда ясное и спокойное мышление затруднено. Я также надеялся, что они помогут свести вместе два отдела, которые, хотя теперь они работали вместе в RMB Stonehouse, на самом деле не проводили много времени в компании друг друга, думая о проблемах. На основе этих благодарностей Джереми Ларкен смог передать сигналы обратно в Нортвуд, выражая более широкое мышление Джулиана и моих сотрудников в надежде на достижение понимания четкой долгосрочной концепции операций. Выявление угрозы было частью нашей проблемы, потому что нам очень не хватало информации о противнике, и без общей стратегии или даже цели мы были сильно ограничены. Тем не менее, это были опасения, а не жалобы, потому что мы знали, что все прояснится; тем временем у нас было много практических дел, таких как составление списков судов, изучающих острова в целом, и выполнение сотни и одного пункта обучения и переобучения, столь необходимых десантным силам в море.

Перед отъездом из Соединенного Королевства я обсудил требования STUFT с персоналом CTF. Корабли, очевидно, должны были быть достаточно мореходными в течение неизвестного периода времени в Южном океане вдали от какой-либо формы формальной поддержки, и хотя это может показаться очевидным, когда «Queen Elizabeth 2» отплыл, она оказался далеко не механически исправной и чистой, что заставило ее встать на якорь у Башни Наб на ночь, чтобы устранить дефекты в двух из трех ее котлов. Корабли должны были иметь возможность пополнять запасы топлива в море, что в случае с «Канберрой» было жизненно важным, поскольку ее дальность хода была ограничена двадцатью семью днями при скорости 18½ узлов.

Проектирование и постройка полетных палуб на «Канберре» предоставили судостроителям из Саутгемптона, Vosper Thornycroft, широкий простор для воображения и изобретательности. Перед прибытием лайнера домой из его кругосветного путешествия они изготовили две полетные палубы и все еще устанавливали их, когда он отплыл на остров Вознесения. Дополнительные резервуары для воды и производственные мощности были проблемой, с которой столкнулись многие корабли, включая наши собственные LSL; решается (например, в Норландии) загрузкой цистерн с водой на автомобильные палубы паромов и установкой систем обратного осмоса на других кораблях. Проблемы средств связи и управления решались легче, в общем и целом, с помощью «ручной клади».

Уже тогда понималось, что некоторые торговые суда могут участвовать в десантных операциях (если они будут иметь место), а не только переправлять людей и запасы на юг. Беспокойство по поводу количества людей на «Канберре», безусловно, высказывалось, но было отброшено в сторону, исходя из предположения, что на начальном этапе штурма у нас будут услуги «Гермеса». Ее использование в качестве корабля десанта предотвратит необходимость подводить слишком много гражданских военных кораблей к берегу (и в пределах досягаемости самолетов, пока не будет обеспечен плацдарм).

Еще одним соображением было использование гражданских моряков. Национальный союз моряков, Генеральный совет британского судоходства , Руководители P&O и Министерства обороны (ВМС) встретились 6 апреля, чтобы определить положение гражданских экипажей. С предложением существенных премий для членов профсоюза, все, кроме нескольких, решили остаться на своих кораблях и соблюдать обычную дисциплину их капитанов до тех пор, пока не будет объявлена действующая служба, после чего они станут подпадать под действие Закона о военно-морской дисциплине. Премия была согласована в размере 150%, что хорошо сравнимо с дополнительным фунтом в день, выплачиваемым военнослужащим во время операции «Корпорейи». - но тогда у нас действительно есть фактор X!Никакие иностранцы не должны были быть наняты (кроме тех членов Королевского флота и компаний вспомогательных кораблей Королевского флота), в результате чего 400 азиатов остались на суше. перешел на «HMS Collingwood» с «SS Canberra» . Когда 10 апреля круизный лайнер «SS Uganda» был изъят из торговли для превращения в госпитальное судно, была запрошена (и получена) компенсация за сохранение на борту около 200 азиатов.

Два авианосца и «RFA Olmeda» отплыли из Портсмута утром 5 Апреля и к ним присоединились из Плимута два фрегата Type 21 «HMS Alacrity» и «HMS Antelope». У юго-западного побережья последние грузы доставлялись вертолетом из Калдроуза и Йовилтона. Вещи немного задержались из-за «Invincible», чья правая, внутренняя и кормовая гидромуфты требовали замены на запасную, вылетевшую, когда она миновала Лендс-Энд. Его доделали в море, в течение которого скорость его хода была ограничена 15 узлами, пока «Гермес» продвигался к острову Вознесения.

С отплытием «Stromness» ( капитан Барри Дикинсон ) 8 апреля , несущего большую часть 45 батальона коммандос , и «Канберры» ( на следующий день ) с 3 парашютным , 40 и 42 батальонами коммандос без роты М, которая присоединилась уже впереди у острова Вознесения на «RFA Tidespring» 7-го числа и «Элк» у Южной Георгии (9 апреля), неся большую часть боеприпасов сил. Бригада коммандос находилась в море на одиннадцати очень разных кораблях, разбросанных по широкой части океана через семь дней после предупредительного приказа.

Мы плыли, не имея представления о том, что нас ждет впереди, и даже о том, что нам следует планировать. Мы тоже плыли в довольно невоенной готовности по причинам, которые я объяснил и которые, хотя и были хорошо понятны, вызывали у нас с Джулианом опасения. Даже по возвращении из ежегодных трехмесячных походов по северной Норвегии бригада, уставшая, грязная и сразу после напряженных последних полевых учений в горах и фьордах, все равно отправлялась в обратный путь в том порядке, в котором она понадобится, если его отвлекут на настоящую войну по пути в Плимут. То, что мы это делали, всегда было предметом гордости, а также вопросом целесообразности и в полном соответствии с гибкостью морской войны.

7 апреля, посоветовавшись с Джулианом, я послал обещанный сигнал, отдав приказ об обучении во время перехода. Фитнес-тренировки должны были стоять на первом месте в списке для всех рангов, а также NBCD и обращения с оружием. Я объяснил, что полное разведка должна будет начнется немедленно. Необходимо было как можно скорее начать летную практику, но ветра на юго-западных подступах, о котором сообщили два авианосца, помешало этому. «Гермес» попросил разрешения отправиться на юг, чтобы посмотреть на ветер в Бискайском заливе или на тренировочном полигоне Гибралтара, что я дал, сообщив Нортвуду о своем решении. Я сказал им не заходить слишком далеко, так как мне нужен воздушный удар и воздушное направление практики, но вскоре после этого CTF приказал им отправиться прямо к Вознесению к 17 апреля. Так как это требовало средней скорости продвижения 14 узлов, это оставляло мало времени для полета и должно было быть последним разом, когда они находились под моим командованием.

Первоначально мои авианосные и десантные силы в море состояли из следующего:

«HMS Fearless»:

COMAW и персонал

3 бригада и The Blues and Royals

«HMS Hermes»

Одна рота 40 батальона

«HMS Invincible»

HMS «Alacrity» и «Antelope»

RFA Sir -ы «Geraint», «Galahad», «Percivale» и «Lancelot»

Логистический полк коммандос, Рейдовый полк

RFA «Pearleaf» и «Olmeda»

«RFA Resource»

«RFA Stromness»

350 человек из 45 батальона (две роты летели вперед к Вознесению)

«SS Canberra»

40 батальон (минус одна рота на борту Гермеса), 42 батальон (минус одна рота, предназначенная для Южной Георгии).

«MV Elk»

По всем судам вместе со многими даже более мелкими соединения и, такими как Группы взрывоопасных и артиллерийских и подрывных работ (EOD) и почтовые отряды Королевских инженеров, были:

29 Cdo Light Regt RA (+)

59 Indep Cdo Sqn RE (+)

845 и 846 эскадрилий морской авиации

( + )

3 Cdo Bde Air Sqn ( + )

T Bty Air Def RA

SBS

D и G Sqns 22 SAS

M и AW Cadre RM

3 Cdo Bde AD Tp ( + )

Между тем, хотя на данном этапе он не был связан с десантными силами, Сэнди отплыл на своих кораблях Springtrain из Гибралтара 2-го числа с целью прибыть на остров Вознесения к 10 апреля: у него было с собой десять различных эсминцев, фрегатов и RFA, и он должен был встретить, как предупредил CTF, «сильную надводную группу из Великобритании. Она уже в пути на юг». 4 апреля ему было приказано снизить скорость для экономии топлива и прибыть к Вознесению уже к вечеру 12-го. Предстояли дальнейшие изменения, которые коснулись амфибийной группы. 6 апреля Сэнди было приказано послать вперед «RFA Tidespring» с эсминцем «Antrim» и фрегатом «Plymouth», которые должны были последовать за ним на следующий день. Они должны были потребоваться для операций на Южной Георгии. Имели место и другие перемещения: те, которые выполняли амфибийные цели, включали «RFA Fort Austin» (отплывший из Гибралтара 29 марта), ожидавший у Вознесения в течение трех дней, в то время как люди из SBS и SAS вместе с различными запасами были доставлены самолетом из Соединенного Королевства. Он отплыл 9 числа для пополнения.

Ранее, в день Пасхи (11 апреля), мы получили сигнал от командира оперативной группы. Это застало нас с Джулианом на церковной службе, где я поразился спокойной решимости падре продолжать, несмотря на грохот и удары камбуза роты по соседству, помещение, которое работало сверхурочно из-за необходимости питание всего огромного количества личного состава на борту . Сигнал гласил примерно следующее:

1. Общая директива оперативной группы все еще находится в процессе составления в Министерстве обороны, но известно, что задачи, вероятно, будут перечислены в следующем порядке приоритета:

‌А . Ввести запретную зону на Фолклендских островах.

‌Б. Как можно скорее установить господство на море и в воздухе в зоне отчуждения Фолклендских островов. В. Отвоевать Южную Георгию.

‌В. Вернуть себе Фолклендские острова.

2. Приоритет и срочность придаются Б, так как это сильно повлияет Д что теперь может быть позже, чем планировалось до сих пор. Таким образом, в настоящее время проводится переосмысление и оценка практической политики праздношатания для десантной группы.

3. Задания Б и В рассматриваются в аналогичном временном масштабе , так как текущая разведка указывает на явное преимущество в высадке в Южной Георгии как можно раньше и прикрытии В можно получить из приоритетной задачи Б сил, действующих на аргентинских путях снабжения.

Мысль о помощи переговорам за счёт нахождения ударного соединения в Южной Атлантике была прекрасной для тех, кто находился в Лондоне, но не такой приятной перспективой для военачальников, плавающих к югу от острова Вознесения. Это может быть хорошим аспектом десантной войны, вызывающим политическое давление, но она может сказаться на физической подготовке и мотивации, не говоря уже об эффективности техники и оборудования.

Чего мы не знали тогда , но должны были узнать от CTF на Вознесении то , что вскоре после того , как он отправил указанный выше сигнал , он получил оперативную директиву от начальников штабов . Он должен был сказать нам, что, по-видимому, в Министерстве обороны все еще сохраняется высокая степень осторожности и скептицизма. В частности, штаб армии не был убежден в необходимости и вероятном успехе десантной операции. Он сказал нам, что от него могут потребовать вернуть себе Фолклендские острова, но только после того, как будет твердо установлен контроль над морем и будет отвоевана Южная Георгия. Ему придется ждать дальнейших указаний, и нам тоже.

CTF знал, что он должен спланировать возвращение Фолклендов во владение Британии, даже если ему самому еще не сказали сделать это. Двусмысленная формулировка Директивы мешала ему (возможно, намеренно) успешно выступать на этом этапе за усиление войск для помощи в этом возврате владения.

Пасхальный день был потрачен на планирование требований по возвращению (которые были всесторонними) и улучшение возможностей противодействия наблюдению десантной группы с помощью таких простых средств, молчание на УКВ и введение минимального использования других радиопередач. Теперь, когда мы двигались на юг, нужно было наточить всех по этим пунктам. Мы слышали от капитана Боба МакКуина на «Вознесении»: возвращение амфибии будет затруднено из-за отсутствия подходящего пляжа, поскольку подходит только северная оконечность залива Кларенс. Проблемы всех пляжей, по его словам, заключаются в их крутом уклоне, мягком песке, сильном прибое и гнездящихся черепахах.

К 23:00 пасхального дня 11 апреля я провел много часов с Джулианом, изучая возможности высадки его бригады в полном составе через ряд небольших пляжей вдоль северного побережья Северного лагеря, Восточный Фолкленд; а также возможности небольшой высадки на восточном побережье Сальвадор-Уотерс. Мы хотели представить CTF как можно больше вариантов, когда встретимся с ним на острове Вознесения, и это был лишь один из них. Юэн указал несколько возможных посадочных площадок в этом районе, но тут же предупредил нас о погодных проблемах для каждого отдельного пляжа и, в частности, о временных береговых волнах, которые могут сделать высадку трудной, если не невозможной. Эти "бездесантные дни" вдоль северо-восточного побережья были немногочисленны, но, безусловно, граничили с неприемлемым для такой сложной операции, которая, если начали, нельзя было резко превратить. Помимо всего прочего, этот район был открыт с морского фланга, а это означало угрозу со стороны подводных лодок и Экзосетов.

Незадолго до того, как мы достигли Острова Вознесения, на "Fearless" была подготовлена система защищённой голосовой связи (DSSS), о чем я сообщил FOF с просьбой сообщить мне время, когда было бы целесообразно провести обсуждение, чтобы связь уровня CTG могла начать работать. Я также сообщил о том, что было бы неплохо, если бы мы смогли собраться вместе по поводу встречи с CTF, но я так и не получил ответа ни на один сигнал.

Среди других моих забот в то время были меры самозащиты от магнитных или акустических мин для RFA и торговых судов, которые будут поддерживать нас на берегу, если дело дойдет до высадки. Эти опасения должны были быть подтверждены сообщениями от 15 и 17 апреля с «HMS Spartan» о том, что у побережья Порт-Уильяма велась активная минная деятельность, и хотя это могло быть обманом, так как известно, что у аргентинцев было в общей сложности 200 донных и 80 плавучих мин. Постановка мин подводными лодками, самолетами «Канберра» или «Геркулес» была, следовательно, вполне осуществимой военной деятельностью с их стороны, и я действительно был бы очень удивлен, почти подозревал, если бы они этого не делали. Сотрудники CTF подхватили мою озабоченность (высказанную со 2 апреля) и изучили возможность создания полигона для размагничивания у острова Вознесения. Размагничивающее судно «RMAS Lodestone» было сочтено необходимым для запуска полигона и размагничивания кораблей, но к 20 апреля было решено, к сожалению, что плохие мореходные качества корабля и отсутствие подходящего района на острове Вознесения исключают его использование. Однако FCDT 1 смогли присоединиться к Вознесению 13 апреля и продолжили заниматься инспекцией подводного оборудования кораблей, пока 21 апреля не погрузились на судно RFA Sir Tristram. 13 апреля CTF сообщил хорошие новости о том, что четыре траулера были сняты с производства в качестве тральщиков, и, отличные новости, о том, что Atlantic Conveyor изучается в качестве авиационного парома, работающего по схеме «летать/летать». Были получены и более позитивные новости: авианосная боевая группа должна была плыть на юг впереди десантной группы. Меня это не удивило и приветствовало. Чем скорее удастся установить контроль над морем, тем лучше. Мы были в одном дне от Вознесения, когда Сэнди приземлился на борту «Бесстрашного» утром 16 апреля. Я встретил его в кабине экипажа, и мы пошли прямо в мою каюту. Никакого предупреждения об этом визите не было, только сообщение по радио сообщило, что два вертолета уже в пути, и он вышел с несколькими членами своего персонала. Мы с Джулианом подготовились к прибытию CTF на Вознесение на следующий день и были более чем счастливы иметь возможность обсудить с Сэнди как повестку дня, так и варианты, как мы их видели, которые мы оба должны предложить команде Нортвуда.

Планирование и тренировки

На Западном Фолкленде есть несколько якорных стоянок удовлетворяющих этим требованиям, но только одна из них полностью нас удовлетворяла. Поскольку это был такой очевидный выбор с общей точки зрения, казалось вероятным, что противник также обнаружил бы Сан-Карлос, обозначил, заминировал и защитил его. Другие варианты постоянно обсуждались и подвергались «военным играм», но их привлекательность, как правило, меркла по сравнению с привлекательностью Сан-Карлоса. Конечно, с моей предвзятой морской точки зрения, на Восточном Фолкленде действительно не было альтернативы.

При выборе АОА мы должны были начать с внимательного и ясного взгляда на наиболее очевидные пляжи в его пределах, и хотя во многих редко посещаемых регионах мира это может показаться невыполнимой задачей, в данном случае у нас было то, что Джордж Пирсон, мой штабной офицер, описал в то время как «смущение от богатства топографической информации». Сначала мы также хотели запросить формальный совет гидрографического департамента, но Юэн Тейлор 2 апреля убедил нас обоих, что он, со своими обширными и почти энциклопедическими знаниями об островах, был лучше любого гидрографа, который мог бы знать все об одном или двух специально обследованных перевалах или якорных стоянках, но не более того.

Вскоре после отъезда из Соединенного Королевства Юэн отсеял все неподходящие пляжи и составил краткий список тех, на которые стоит обратить внимание: из него мы выделили наиболее вероятных кандидатов: заливы Cow и Volunteer , Berkeley Sound , Salvador , North Camp , Egg Harbour , Darwin и различные бухты у Choiseul Sound и San Carlos . Мы также рассматривали остров Carcass как каменный авианосец и различные острова туссак, где мы могли бы подумать о размещении наблюдательных пунктов или передовых оперативных баз для сил специального назначения; Остров Кидни - всего лишь один из них.

Сан-Карлос находился в пределах разумной досягаемости вертолета от Стэнли, и по пути не было вражеских баз, кроме Дарвина. Однако он находился в пределах прямой досягаемости Дарвина и Гус-Грин на случай, если нам потребуется уничтожить эти вражеские базы, которые мы считали удаленными от линии движения и которые в любом случае можно было сдержать каким-либо другим методом, а не атакой; Считалось, что вход в Сан-Карлос противник не контролировал; его топография больше всего подходила Рапир; он был окаймлен тремя подходящими и отдельными пляжами, каждый из которых находился под возможной боевой целью; его можно было легко защитить от наземных угроз; на нем были пляжи, подходящие для расположения баз поддержки, а также подходящие плоские участки для создания полосы для Си Харриеров.

Были, конечно, сильные аргументы против выбора Сан-Карлоса, которые потребовали бы нашей изобретательности и предусмотрительности, чтобы опровергнуть их, если бы они не были подтверждены «Лондоном». Во-первых, он находился в пределах досягаемости аргентинских самолетов без дозаправки; подходы и вход можно было заминировать до и после высадки; вполне возможно, что подводная лодка могла затаиться в засаде перед высадкой или незаметно прокрасться после нее — очень серьезное беспокойство: практически не было удобных мест, где могли бы спрятаться вертолеты или «Харриеры»; До Стэнли было далеко идти, если не использовать вертолеты. Уже тогда мы знали, что нехватка вертолетов помешает их использованию для «переброски боеприпасов вперед, а раненых назад».

Выбирая нашу зону высадки, мы должны были знать, что она фактически не занята противником и не заминирована ни в море, ни на берегу.

Любой достойный противник поставил бы себя на наше место и определил бы похожее место в качестве нашей вероятной «первой ноги» и, следовательно, соответствующим образом подготовил бы свою защиту, но другим фактором в наших обсуждениях было впечатление, что аргентинцы ожидали, что мы будем действовать по-американски и приземлимся если не прямо в Стэнли, то очень близко. К счастью, они, похоже, вели свою защиту соответствующим образом, в чем мы собирались убедиться благодаря любезности SBS и SAS.

Решив, что Сан-Карлос будет нашим первым, но не единственным выбором, Джулиан и я работали над стратегией, которую мы примем, как только его люди окажутся на берегу и укрепятся. Принимая во внимание расстояния по морю примерно в шестьдесят миль от Сан-Карлоса до Тила и сто шестьдесят миль до Блафф-Коув, мы решили, что движение к Стэнли должно осуществляться в основном по морю вдоль северного побережья с использованием Сальвадор-Уотерс в качестве передовой базы поддержки для снабжения десантными кораблями и LSL. Любое наступление вдоль южного побережья осуществлялось не только в том направлении, в котором, как мы считали, враг думал, что мы будем двигаться, но и из-за больших расстояний, связанных с этим, было бы намного медленнее по морю или должно было осуществляться на вертолете.

Уже было ясно, что после первоначальной высадки основными рабочими лошадками будут LPD и LSL. Последние никогда не были полностью экипированы повышающим боевой дух снаряжением, таким как защита от ядерной вспышки, стальные каски или одноразовые костюмы для выживания, поскольку их просто не хватало. Большое беспокойство вызвала прямая выгрузка с LSL на берег. Только капитан Purtcher-Wydenbruck «Сэра Ланцелота» когда-либо выполнял такую высадку на берег прежде, и поэтому все экипажи LSL были проинструктированы им для этого потенциально опасного маневра.

В сочетании со всем этим (и наиболее важным) необходимо было решить вопрос о методе, с помощью которого мы высадим большую часть первой волны. Потеря Гермеса и / или Инвинсибла в качестве вертолетоносцев была ударом , но у нас было достаточно времени , чтобы спланировать действия без них , и с прибытием Интрепида у нас , по крайней мере , появилась дополнительная , хотя и небольшая , полетная палуба , плюс его восемь разных десантных кораблей. Единственным активом, на который мы могли надежно опереться на этом этапе, были десантные корабли, и поэтому мы решили использовать их для доставки войск на берег. Это означало ночную высадку с таким расчетом времени, чтобы днем войска успели укрепится на возвышенностях и создатт оборонительные позиции. В результате нам пришлось провести в Исключительной зоне при дневном свете дольше, чем я бы предпочел, в частности, из-за угрозы Exocet.

Большинство вспомогательных вертолетов могли безопасно работать только при дневном свете, поэтому мы планировали запустить их на рассвете, чтобы поднять орудия, «Рапиры», боеприпасы и ракеты из недр LSL, где они хранились с момента выхода в море, чтобы защитить их от повреждения соленой водой при транспортировке. . Цель состояла в том, чтобы к полудню дня "Д" высадить на берег все оборонительное вооружение. После этого , если позволит реакция противника , будет продолжена общая разгрузка и складирование запасов на берегу с использованием всех имеющихся вертолетов , десантных средств и Мехфлотов . Это перемещение на берег будет максимально быстрым и безостановочным, и, по оценкам, на его выполнение потребуется от семи до восьми дней. Имея силу всего из двух батальонов коммандос и поддержку принимающей страны, нам было разрешено высаживаться от шести до семи дней в соответствии с инструкциями НАТО, а здесь мы были с силой примерно в три раза больше. Правда, десантных кораблей у нас было больше, но вертолетов было меньше, так как часть мы уже потеряли. В этот световой день вертолеты не будут использоваться для других задач, кроме аварийных.

Теперь вернемся к повседневной работе на Вознесении. «Бесстрашный» наконец смог заправиться топливом и, таким образом, с дополнительным весом «пришвартоваться» и выпустить свои LCU. Различные группы вылетели, чтобы помочь в военной и военно-морской подготовке, и с помощью чрезвычайно полезных кадров менеджера Pan Am, г-на Дона Коффи, и подполковника Билла Брайдона, командира базы ВВС США, мы смогли найти подходящие места и цели для боевых стрельб. Однако не было ни площадок для маневров, ни подходящих пляжей, ни посадочных площадок, ни десантных кораблей и вертолетов, чтобы тренировать и помогать с перегрузкой.

Однако с точки зрения десанта все было не так уж плохо, и каждая часть или подразделение получили один день вертолетной подготовки, один день и одну ночь работы с десантными средствами и один день на берегу для стрельбы и испытания оружия. 2 Para должны были прибыть за двенадцать часов до нашего отплытия, все вместе, что дало им время только для одной дневной репетиции посадки в LCU: недостаточно, как должны были доказать события в день «Д», но это не было ни их ошибкой, ни их виной корабельных сил.

С моей точки зрения, мы были предупреждены за четыре часа до выхода на операцию, но, поскольку отплытие требовалось по местным соображениям безопасности, министерство обороны оценило это как «незначительное». Когда 18-го Сэнди повел свою авианосную боевую группу на юг, возникла «паника» среди подводных лодок, но ничего до 25-го. В этот день принадлежащее аргентинскому правительству торговое судно «Рио-де-ла-Плата» было замечено у северо-западного побережья британским администратором из его дома. Выяснилось, что ее видели ранее на северо-западе с Канберры. Я отправил Си Кинг на разведку, а затем «Антилопу», которая сопровождала торговое судно на юго-запад. Хотя маловероятно, вполне возможно, что это судно запустило несколько диверсантов, но, что более важно, она оценила численность и структуру нашей десантной группы и, если бы она слушала наши радиопередачи, смогла бы собрать некоторые важные сведения . Подозрения вновь возникли в ту ночь (26-го), когда «Бесстрашный» сообщил о подводных шумах на якорной стоянке. Я направил оперативную группу в 22:30 и поручил HMS Antelope провести гидролокационное сканирование района до нашего возвращения. Мы знали, что в 1980 году Аргентина приобрела десять четырехместных диверсионных подводных лодок французского производства, а также две итальянские двухместные «CE2 FX60». Это вполне могло быть первой возможностью их использовать, хотя, по нашим оценкам, они, скорее всего, подождут, пока условия для их применения (и побега их экипажей) не будут в их пользу — среди Фолклендов или просто ближе к дому . Мы должны были переоценить их образ действий и вероятность их использования в Сан-Карлосе.

«Антилопа» наблюдала за вторым торговым судном, принадлежащим аргентинцам, но оно начало уходить на юг, не останавливаясь. "Взамен" советский «разведывательный корабль» («Приморье») присоединился к нам, и это не было неожиданностью, в начале длительного и, вероятно, очень скучного пребывания, которое длилось до тех пор, пока не прекратились боевые действия.

Одной из моих самых приятных обязанностей был обмен обедами и выпивкой с высокопоставленными гражданскими лицами на берегу, а также с капитанами торговых судов и RFA. Администратор, Бернард Паунсфут, был весьма взволнован мыслью о том, что он может стать мишенью, и поэтому любое расслабление с помощью социальных мероприятий стоило того, чтобы укрепить доверие к британским силам и ко мне.

После первого «инцидента» корабли взвесились и вышли в море, оставаясь в полном затемнении и в секторах. Сначала я был удивлен, что все мои корабли были еще на плаву на рассвете, но близкие промахи, безусловно, обострили гражданское население и, действительно, один или два из RFA и военных кораблей. Это была отличная подготовка к тому, что должно было произойти, и средство сплотить группу так, чтобы к тому времени, когда мы достигли Сан-Карлоса, все командиры и капитаны знали меня, а я знал их. Мы достигли уровня доверия, который в противном случае был бы недостижим, пока, возможно, не стало бы слишком поздно. Мои торговые корабли теперь уже действовали как боевые корабли.

Упомянутые мною страхи и действия, предпринятые для борьбы с ними, нанесли ущерб тренировкам и повторной перегрузки, но 17-го числа, посоветовавшись с Джулианом, я смог подать сигнал Нортвуду: После срыва старта и нескольких отвлекающих факторов Бесстрашный, Elk , LSL получают большую выгоду от доработок. Предполагаемый пакет необходимых доработок будет завершен к 30 апреля. Ответ CTF показал, что мы должны быть готовы отплыть 29-го числа, чтобы удовлетворить постоянное требование правительства о том, чтобы мы пораньше покинули остров Вознесения. Поскольку это означало бы, что и "Интрепид", и "Норланд" пропустят все амфибийные и береговые тренировки, я чувствовал себя обязанным указать, что ради нескольких часов это было плохой идеей. Адмирал согласился, но при этом предложил, чтобы LSL-сы отплыли. 29-го. Это должны были быть значительные силы, и их медленное продвижение требовало, чтобы они в любом случае добрались на юг раньше остальных.

Чтобы добавить к моему беспокойству и замешательству, я узнал, что политикам нужно не захватить Стэнли, а просто вернуть флаг на острова — где-нибудь, где угодно. Правительство, казалось, было вполне счастливо избежать того, что, по их мнению, могло быть самоубийственной миссией, просто восстановив присутствие, а это означало, что мы могли высадиться далеко от столицы Фолклендов; Для них это хорошо, но «им» не придется столкнуться с воздушными силами ближе к их базам. Тогда мы с Джулианом сказали: «Нет, мы должны быть на той же стороне Фолклендского пролива, что и Стэнли». Казалось, за нашими приказами не стояло никакой стратегии. Действительно, даже Джереми Мур в своих визитах к нам не мог не скрывать своего беспокойства. У нас сложилось впечатление от него, что нам с Джулианом лучше помолчать и просто сделать все, что в наших силах.

По-видимому, в МО все еще оставались старшие офицеры, которые не считали, что еще не рассмотрен вопрос о выделении дополнительных сил либо для прорыва плацдарма, либо для последующего захвата островов. Это был слабый ответ на просьбу Королевского флота и Королевской морской пехоты о усилении для возвращения островов, а не только для поднятия флага; так или иначе мы нуждались в подтверждении. К счастью, на этом уровне существовали более позитивные взгляды. Адмиралу Филдхаусу было предложено официально запросить еще три батальона плюс соответствующее вспомогательное вооружение, чтобы выполнить то, что, по их мнению, должно было быть единственной целью экспедиции: быстрое возвращение владения. 28-го мы узнали из Нортвуда, что CTF посетил Совещание начальников штабов для личного представления этого дела. Сообщалось, что он был недвусмыслен в своих аргументах и начал с утверждения, что, по его мнению, его задача состоит в том, чтобы вновь завладеть островами, а не просто высадиться с целью сделать это. При этом ему нужны были дополнительные люди, чтобы противостоять примерно 7000-10000 аргентинцев. Ни цель, ни смысл его рассуждений нельзя отрицать. Это была кампания, в которой нельзя было выиграть до тех пор, пока не сложились правильные условия — предположительно успешная высадка десантных сил. До тех пор, пока этот успех не был достигнут, Министерство обороны не желало вводить дополнительные наземные войска, которые, как мы теперь знаем, были фактически выделены и проходили обучение.

Другими словами, похоже, это был тот случай, когда "давайте подождем и посмотрим, смогут ли флот и морская пехота добиться успеха, а если нет, то мы вам об этом сказали, и поэтому решение отложить отправку второй бригады было правильным". Точно так же, если мы добьемся успеха и вторая бригада будет отправлена на берег, люди Джулиана и мои корабли, находящиеся близко к берегу, должны будут значительно подождать, прежде чем смогут или получат возможность наступать. Это добавило к нашему аргументу, что, будет вторая бригада или нет, мы должны будем планировать взять Стэнли самостоятельно.

По возвращении в Великобританию я расспросил CTF об этом конкретном периоде, так как он показался мне одним из самых интересных в кампании. Это было, конечно, решающее и трудное время баланса между политическими и военными потребностями, и поэтому эта встреча могла быть чем-то вроде водораздела. Однако на нашем уровне неопределенность, дошедшая до нас посредством ограниченного раскрытия информации, а иногда просто домыслов и слухов, оказывала совершенно недолжное воздействие на наш моральный дух. Как только мы узнали, о чем думают наше командование и что мы должны делать и с чем, мы почувствовали себя намного спокойнее и были в большей степени способны давать нашим сотрудникам позитивное руководство. С этого момента мы будем делать в основном то, чему нас обучали.

CTF, похоже, оценил мой интерес и объяснил мне, что после встречи в МО он почувствовал, что штаб армии согласен с тем, что его случай оправдывает усиление второй бригадой, но что МО в целом должно взглянуть на проблему шире. и при этом штаб армии сомневался, что ситуация заслуживает военной операции в том масштабе, который он предлагал. В целом они считали нынешний уровень войск приемлемым, но были обоснованно обеспокоены необходимостью дополнительных усилий по транспортировке и материально-техническому обеспечению.

CTF полагал, что штаб ВВС понимает его опасения по поводу количества войск, но считал, что еще одной бригады будет недостаточно для штурма. Если бы морская и воздушная блокада была эффективной, бригада коммандос могла бы справиться самостоятельно. Они также были обеспокоены воздушной угрозой для десанта и поэтому, опять же очень разумно, считали, что приоритет должен отдаваться авиации, а не войскам на ранних этапах, и рекомендовали как можно скорее уничтожить аргентинский авианосец.

Штаб военно-морского флота, что, возможно, неудивительно, так как должен был поддерживаться ежедневный контакт с Нортвудом, поддержал CTF в его мнении, что целью должно быть полное изъятие владения, и для этого утверждал, что CTF необходимо предоставить достаточные силы. Их приоритетом также, по-видимому, была авиация, а после того, как Южная Георгия была отбита, — корабли, а не войска. Они также, похоже, поддержали просьбу CTF об улучшении правил ведения боевых действий, в частности, о разрешении потопления авианосца. Однако , CTF должен был сообщить мне , двое из трех начальников штабов были твердо убеждены в том , что представляются только два варианта , оба основанные на предположении , что мы создадим безопасный плацдарм : либо мы можем быстро продвинуться к Стэнли , но с малымм шансов на успех, иначе мы могли бы просто удерживать плацдарм до тех пор, пока не будут приняты дальнейшие решения, предположительно дипломатические. В любом случае аэропорт Стэнли должен был быть разрушен, и должно было быть принято решение за или против второй бригады; если бы ответ был «да», то необходимо было бы определить штаб дивизии, как и транспорт. Все это заняло бы время, пока мы сидели бы в Сан-Карлосе или в безвыходном положении на холмах с видом на Стэнли. Как мы теперь знаем, бригадный и дивизионный штаб, фактически, стояли наготове, как и QE2.

Что не вызывало сомнения в коллективных умах начальников штабов, так это то, что это не их решение, они могут только советовать министрам. Удивительно, учитывая отдельные комментарии, совет состоял в том, что во избежание патовой ситуации в Южной Атлантике следует послать вторую бригаду. Это было счастливым решением.

Оглядываясь назад, неудивительно, что, поскольку цели операции «Саттон» (высадки) менялись почти еженедельно (будь то формально или посредством неофициальных сигналов и дискуссий), отдельные командиры на месте по-разному интерпретировали свои задачи. Только 12 мая в своем оперативном приказе адмирал Филдхаус смог подтвердить четкую цель: «Как можно быстрее вернуть себе Фолклендские острова». Прошел почти месяц с момента расплывчатой директивы от 15 апреля и шесть недель с тех пор, как мы были готовы к этому. Таким образом, неудивительно, что в течение этого длительного времени интенсивного планирования и спекуляций в оперативной группе и в Нортвуде существовали разные интерпретации, выросшие из-за слов "Планировать высадку с целью возвращения владения". CTF, похоже, увидел в этом тактику проволочек с обеспечением пехотного подкрепления, которое, по его мнению, было так необходимо для достижения его цели возвращения владения. Джулиан и я восприняли это как знак того , что после высадки мы были в основном ограничены укреплением плацдарма до прибытия второй бригады , после чего мы должны были прорваться и наступать на Стенли , используя « новые » войска в основном как резервы и тыловой гарнизон и для Сэнди это означало оказать давление на Аргентину , высадившись далеко от Стэнли , что вынудило бы дипломатический отход . Никогда еще не было такой потребности в хорошей современной защищенной конференц - системе, в то время это было на вес бриллиантов. То, что могло быть ослепляющим проблеском очевидного для CTF, определенно не было таким ни для меня, ни для Джулиана. который звучал довольно хорошо следующим образом (они, не в сотрудничестве, поскольку ни один из нас не имел к нему доступа, отражали мысли Джулиана.

В самом штабе Королевской морской пехоты были сомнения относительно всего хода планирования и его целей, что проявилось в записке начальника штаба, которая довольно хорошо все отобразила (это не сотрудничество, поскольку ни один из нас не имел доступа к нему, хотя он отразил мысли Джулиана и мои):

1. Меня все больше беспокоит высадка десантной оперативной группы на Фолклендских островах и последующее усиление пятой бригадой с Харриерами и вертолетами. Недавние обсуждения в комитете начальников штабов и предложения главнокомандующего флотом усилили мое беспокойство.

2. Фаза высадки начинается с создания TEZ 30 апреля и длится около 15 дней до достижения желаемой даты посадки. В этот период должны быть:

а . TEZ должна быть эффективной и оставаться таковой во всем.

б . Угроза аргентинского авианосца должна быть устранена.

в. Необходимо установить и удерживать господство в воздухе и на море над островами и окружающим морем.

г. Аэродром Порт-Стэнли должен быть нейтрализован (включая средства ПВО), а размещенные на островах аргентинские воздушные средства (как самолеты, так и вертолеты) должны быть уничтожены.

д. Необходима точная разведка пляжей, местности и позиций противника.

е. Аргентинские логистические свалки должны подвергаться преследованиям, а их эффективность должна снижаться.

3. После того, как все меры предосторожности выполнены, возможна высадка против слабого сопротивления. Без любого из них мы высаживаем наши войска в опасное положение, имея в виду относительные силы противника и самих себя. Этот подготовительный период или период размягчения, вероятно, является наиболее важной частью всей фазы высадки. В настоящее время мы не подготовили внятного плана на этот период.

Как я неоднократно подчеркивал (намеренно), никогда не существовало согласованного плана ни для фазы «размягчения», ни для какой-либо фазы, следующей за высадкой: начальник штаба при генерал-коменданте Королевской морской пехоты попал в самую точку. Он возглавил и, кажется, был одним из немногих, подчеркнувших этот момент до нашего приезда.

Хотя некоторые могут счесть этот меморандум пессимистичным, он выражает не более чем опасения, которые также испытывали мы в

Оперативной Десантной Группе. Это было разумное изложение позиции тем, кто разбирался в проблемах морской войны и знал также, что в данном случае, когда так много шансов было против нас, мы должны были сделать все правильно с первого раза.

29-го Джереми Мур вылетел в последний раз, чтобы проинформировать нас о последних планах. Два наших штаба представили три оперативных приказа, сопровождаемые мнениями о том, какой из трех вариантов следует использовать и при каких обстоятельствах. Мы подчеркивали свое предпочтение Сан-Карлосу, поскольку он представлял собой район с наименьшими военными и военно-морскими недостатками, двумя наиболее важными из которых были его близость к воздушной угрозе и, следовательно, его сухопутная удаленность от Стэнли.

Беркли-Саунд был хорошим вариантом (если не считать возможности волнения у берега при относительно редком восточном ветре), но если бы мы выбрали этот вариант, нам пришлось бы полагаться на то, что противник не выдвинет свои тяжелые орудия на расстояние досягаемости. Недостатки варианта Cow Bay/Volunteer Bay были в значительной степени связаны с погодой, хотя «идти» пешком в Стэнли было ужасно, и неизбежное узкое место в Green Patch необходимо было обсудить. Поскольку это поселение было оккупировано врагом, Джулиан был непреклонен в том, что любая высадка не должна навязать ему неизбежную битву, пока мы не приблизимся к своей конечной цели — Стэнли.

Самолеты, мины, Exocet и подводные лодки были военно-морскими проблемами этих двух последних вариантов. В частном порядке (и дополнительно) Джулиан и я высоко ценили Сальвадор-Уотерс и намеревались держать этот вариант в рукаве, если враг помешает нам использовать кого-либо из других. Основным недостатком Сальвадор была узость его входа, который мог быть заблокирован минами или затонувшим кораблем (нашим по ошибке или их, если бы они думали достаточно быстро и заранее). Конечно, мы рассматривали этот район как плацдарм для предполагаемого наступления на север к Стэнли.

Юэн Тейлор, в момент субъективности в своем совете, попытался, применив ложные военные соображения, увести нас от Volunteer Bay, поскольку там была единственная колония королевских пингвинов на островах. Мы вежливо выслушали то, что он хотел сказать... и оставили этот вариант в списке возможных!

Ко времени второго визита Джереми Мура на остров Вознесения мы, по сути, заняли твердую позицию на выборе Сан-Карлоса, при условии подтверждения SBS, что пляжи действительно были такими, как описано Юэном, и что они были свободны от врагов и, вероятно, таковыми и останутся . Сан-Карлос не был совершенен, но он лучше, чем что бы то ни было, подходил к морским, десантным и военным требованиям, приведенным в таблице ранее. Заслуга в этом выборе принадлежит только штабам амфибийных и десантных войск HMS Fearless.

30 апреля произошли три знаковых события: боевая группа авианосцев Сэнди достигла края Исключительной Зоны; фрегаты Argonaut и Ardent прибыли на якорную стоянку Острова Вознесения и смогли снять часть задач с моих людей, а LSL отплыли на юг в сопровождении Antilope. Последнее удовлетворило политиков, поскольку можно было видеть, что «силы вторжения» отправились для операций в Южной Атлантике. Теперь, когда потребность в отплытии «основных» десантных сил уменьшилась, у нас оставалось примерно еще пять дней непрерывной военной подготовки и обучения.

Я не хотел отпускать LSL раньше, но опасался за их способность действовать в южных морях с погруженными на борт Мексфлотами и их собственными слабыми носовыми аппарелями и воротами; по крайней мере, они могли идти с медленной и безопасной скоростью. Я планировал , что они отплыли 29 - го , но с нашим « водовозом » , прибывшим в этот день , имело смысл подождать , чтобы заполнить баки : они и RFA Pearleaf отплыли вскоре после полуночи 1 мая без сопровождения , пока Антилопа не смогла догнать их после непродолжительного устранения дефекта .

Для некоторых из моих сотрудников и моего ведущего стюарда первый день мая начался с того, что я дал им исполнение Песни первого мая из Падстоу. Я надеялся, что моему сыну понравится его третий день рождения. Остаток дня принес смешанный пакет хороших и плохих новостей, лучше всего описанных словами того времени в моем дневнике персонала:

"Штабные офицеры COMAW, SMEO, AWO(A) продолжают посещать STUFT и RFA по прибытии на Вознесение. Основной проблемой STUFT является обеспечение топливом и другими расходными материалами; STUFT не следует какой-либо процедуре, требуя это от кораблей у Вознесения и особенно Fearless. Утечки в прессе приводят к временному молчанию прессы и принятию скользящей шкалы контроля. В рамках подготовки к конфликту COMAW попросил флот предоставить больше бронежилетов и шлемов для экипажей верхней палубы на борту LSL и Fearless. У LSL , которые уже ушли , спросили , есть ли у них какие - либо проблемы , теперь сигнализировали , что им не хватает еды ! Для обеспечения более сбалансированного распределения обязанностей в Вознесении была создана следующая организация. CTG 317.0 несет полную ответственность за координацию военно-морских и десантных операций и учений. А также планирование, издание директив, предписывающих участки ночного движения для кораблей, не участвующих в обороне района, и информирование "Аргонавта" о кораблях, доступных для операций и учений в море. "Аргонавт" выдаст необходимые инструкции по надводной и подводной обороне местности. Планировать и издавать ежедневную программу военно-морских учений, следить за ходом операций и учений в районе, а также планировать и составлять боевые инструкции для перехода на юг. Fearless будет продолжать действовать как AQHM Ascension, предоставляя якорные стоянки и координируя движения."

Я провел некоторое время на берегу с капитаном группы на аэродроме Уайдэуэйк, поражаясь смелости британских ВВС, пытающихся помочь нам или, как говорят некоторые более недоброжелательно, вмешаться в боевые действия. «Нимроды» работали из Уайдэвейка с 7 апреля, обеспечивая наземное и подводное наблюдение, а транспортные самолеты уже творили чудеса. Планировался бомбардировочный налет на аэродром Стэнли. Чтобы достичь цели с одним «Вулканом», требовалось около восемнадцати самолето-вылетов заправщика «Виктор», но оборудование для дозаправки в полете на «Вулкане» не использовалось в течение десяти лет, а экипаж почти не тренировался — самолет имел достаточную дальность полета для целей НАТО. То, что он достиг цели, должно быть, дало аргентинцам сильный сигнал о том, что их материковые цели также уязвимы, и после войны, я полагаю, были доказательства того, что эти налеты вынудили аргентинцев развернуть свои истребители ПВО Mirage III вокруг своих северных базы и городов и, вероятно, откажутся от краткосрочных идей расширения взлетно-посадочной полосы Стэнли, чтобы принимать свои самолеты. Таким образом, жизнь наших Си Харриеров и нас самих в Сан-Карлосе стала намного проще.

Повредить взлетно-посадочную полосу обычной бомбой гораздо труднее, чем можно себе представить. Бомбы падают вертикально, и только одна или, возможно, две имеют шанс попасть в саму взлетно-посадочную полосу, поскольку, чтобы повысить шансы, они должны быть сброшены по всей длине взлетно-посадочной полосы, чтобы уменьшить ошибку линии, и большим количеством самолетов, если требуется более одного кратера. Поэтому я был немного удивлен, увидев исходящие от сил Сэнди заявления о том, что «Си Харриеры с меньшим количеством бомб могут уничтожить аэродром одним ударом». Возможно, мне было неизвестно, что у нас была бомба, проникающая через взлетно-посадочную полосу, но я думал, что ее нет.

С самого начала объем передаваемых сигналов возрос до астрономических размеров, и центр связи Уайтхолла, не говоря уже о сильно перегруженном главном офисе связи «Бесстрашного», с трудом справлялся. В своем штабе я ограничил передачу сигналов себе и другим, в то время как штабу бригады пришлось основательно все переосмыслить. Они привыкли действовать вдоль армейских рубежей, когда каждый штабной офицер подавал свой собственный сигнал. Джулиан был обязан следовать нашим методам и максимально сократить длину и классификацию сигналов. Это было непросто, и для того, чтобы обеспечить прохождение сигнала, должен был быть приоритет Priority или выше.

Теперь Сэнди намеревался достичь еще одной или двух вех: он хотел продолжить рейд "Вулканов" атаками «Си Харриеров» на аэродромы Стэнли и Гуз-Грин 2 мая; он хотел выследить и потопить аргентинскую подводную лодку, которая, как предполагалось, действовала в двадцати милях к северу от Восточных Фолклендов, и он хотел гарантировать, что авианосец «Вейнтесинко де Майо» и крейсер «Бельграно», оборудованный «Экзосет», будут обездвижены угрозами или прямыми действиями. Ему нужно было начать ввод сил специального назначения, и он хотел начать период интенсивного артиллерийского огня с моря по избранным целям, в основном по аэродромам и самолетам. Больше всего ему были нужны агрессивные Правила ведения боя.

Уничтожение аргентинского авианосца было самым главным в мыслях Сэнди, и с этой целью подводной лодке «HMS Splendid» было разрешено потопить его в Исключительной зоне или за ее пределами. Это подпадало под действие Правил, поскольку он (авианосец) могла, конечно, запускать самолеты из-за пределов Исключительной Зоны по целям, находящимся в ее пределах, и нейтрализация вражеской авиации была предварительным условием для высадки. Разрешение на его уничтожение было выдано министрами 30 апреля. «Бельграно» тоже мог оставаться за пределами Зоны отчуждения и поражать цели внутри нее своими орудиями и «Экзосетом», превосходя по дальности большую часть вооружения, имевшегося у британцев: интересный фактор, если принять во внимание ложные события и аргументы, выдвинутые левыми после всего произошедшего.

Верно то, что Сэнди занимался сбором разведывательной информации, установлением воздушной и морской блокады (включавшей уничтожение аэродрома Стэнли) и выводом вражеского авианосца из строя путем слежки за ним с помощью атомных подводных лодок, но, как предупреждал начальник штаба Королевской морской пехоты, что эти вещи жизненно важны, и без них мы действительно были бы в опасности. В конце концов, ни одна из них не была полностью выполнена, если не считать нейтрализации аргентинского флота (чего Сэнди удалось добиться столь эффективно, потопив Бельграно). Сэнди, как мы видели, обдумывал идеи выманить аргентинские войска, чтобы они могли вступить в бой, но этот план предусматривал использование «Бесстрашного» в качестве жертвенного ягненка у берега материка. Теоретически это была хорошая идея, но совершенно неверная приманка.

На самом деле начальник штаба Королевской морской пехоты, вероятно, не знал об обмене сигналами 30-го числа между Нортвудом и авианосной боевой группой, который, по сути, санкционировал начало боевых действий в Исключительной Зоне и завершился тем, что Сэнди сообщил своим командирам, что теперь у них были «развязаны руки, чтобы потопить, сжечь, уничтожить или даже захватить все аргентинское, что движется внутри TEZ». Между прочим, это использование горячо любимой фразы, впервые произнесенной адмиралом Верноном в 1739 году. В качестве дополнения к решению начать активные действия в Исключительной Зоне Сэнди также получила разрешение атаковать вражеский авианосец, где бы он ни находился: поиск HMS Splendid теперь несли еще больший смысл. Аргентинцы поздно отклонили мирный план Хейга, и 30-го CTF поговорил напрямую с Сэнди, сказав ему, что теперь у него есть полномочия войти в Исключительную Зону и обеспечить ее соблюдение на следующий день с расширенными, почти неограниченными Правилами ведения боевых действий. Переговоры, кроме как о полной капитуляции аргентинцев, теперь уже не имели шансов, как эти самые аргентинцы вот-вот обнаружат.

Как мы теперь знаем, кульминацией этих событий стало затопление «Бельграно» 2 мая, за которым последовало 4 мая нападение на HMS Sheffield. Мы все ненавидим ненужную гибель жизней, но теперь это была война, и война, которая должна была вестись настолько жестоко, насколько это было необходимо обеим сторонам. Недалеко от острова Вознесения пришло внезапное осознание того, что «вот оно». Любой поворот назад теперь будет затруднен.

Пока мы ждали 2 батальона парашютистов и HMS Intrepid, Королевская морская пехота и 3 батальон тренировали ведение боевых действий, в то время как десантные корабли и их эскорт отрабатывали противолодочные действия, проверки и испытания основного оружия и средств обнажения. Были проведены парашютные десантные испытания с Mk IV Sea King, а Blues и Royals пытались стрелять из основного вооружения через открытые аппарели LCU.

На борту « Канберры» был успешно разработан метод посадки войск на десантные корабли с использованием мест, обычно предназначенных для мусора. Джулиан и я наблюдали за ночной тренировкой и чувствовали, что у нас неплохо получается превращать наш смешанный портфель гражданских судов в полезную десантную силу. Ранее меня водил по кораблю Бигл Бёрн, и я, к своему ужасу, отметил привычку работать без закрытых водонепроницаемых дверей. Это должно было измениться.

MV Elk был превращен в рудиментарный авианосец благодаря насильственному применению кислородно-ацетиленового резака для удаления его фальшбортов, которые затем без церемоний были брошены в море. Командир Джон МакГрегор, инженер-офицер «Бесстрашного», безапелляционно попросил у меня разрешения. Я дал его, полагая, что он, возможно, уже действовал, и испытал облегчение, когда владельцы, судоходная компания P&O, одобрили это. Elk также был оснащен двумя 40-мм Bofors, чтобы дать ему некоторую защиту и привести его в соответствие с LSL, в то время как его высокий фортпик (носовая надстройка судна - прим. переводчика) была превращена в ангар.

Проблемы, над которыми работала команда инженеров Джона МакГрегора, включали производство воды для многих торговых судов и других нуждающихся, но установка обратного осмоса в "Норландии" была особенно плохо спроектирована из-за спешки, чтобы корабль вовремя вышел в море. Вскоре выяснилось, что Королевский флот недостаточно обеспечен сварщиками, но, к счастью, нам на помощь пришли королевские инженеры.

Другими проблемами, которые решили электрики и инженеры, были ремонт труб охлаждающей воды дизеля на буксире Salvageman, замена электропроводки сгоревшего камбуза на "Ирландце" и изготовление паровых труб для испарителей "Сэр Герайнт".

Atlantic Conveyor получил вертолеты и Harrier GR 3 из Соединенного Королевства, и мы отчаянно ждали прибытия вновь введенного в строй Intrepid. Поскольку он отплыл с небольшим количеством припасов, со своей первоначальной корабельной командой и без вооруженных сил или штаба, он должен была дать нам дополнительную гибкость в нашем отдыхе и снять часть веса с моего перегруженного и тяжело работающего флагмана. Многие из матросов в «Бесстрашном» спали на раскладушках в странных местах, а количество посаженных на борт сил было так велико, что одна столовая младших чинов была занята не очень младшими штабными офицерами. Даже в некоторых коридорах и квартирах поверх ящиков с едой укладывали дополнительную «палубу». Это было хорошо для тех, кто был ниже пяти футов десяти дюймов, но не очень весело для остальных из нас, которые неизменно и мучительно забывали пригибаться.

Все отделы во всей группе были заняты обязанностями, выходящими за рамки их обычного призвания. Все священники с Бесстрашного, например, совершенно неожиданно должны были действовать в качестве цензоров огромного количества ежедневно отправляемой почты. Какой-то восторженный клерк Королевской морской пехоты опубликовал дату и место высадки в своих ежедневных рутинных приказах (распространенных по всему кораблю), вынудив меня ограничить передвижение людей и почты на берег или на любой другой корабль. Конечно, все это было также пустой тратой времени, потому что, когда мы отплыли, наш собственный министр обороны сообщил об этом ожидающему миру, что позволило даже необразованному аргентинцу с глобальной картой сделать разумное предположение о нашем времени прибытия на "Мальвины".

Необычный поворот цензуры заключался в том, что, обеспокоенный ходом операции, я написал жене и приложил заявление, которое она, возможно, пожелает предъявить, если все кончится катастрофой. Я не знал, что мое письмо не было доставлено по почте и было перехвачено и подвергнутьэо цензуре. Она получила письмо, больше похожее на кусок дробленой пшеницы, но, по крайней мере, она поняла, что я нашел время написать. Конечно, это было бесполезно в качестве заявления. Цензоры, которых только попросили проверить, чтобы не было никаких указаний на даты и места, явно с наслаждением отнеслись к моему письму, хотя оно не содержало ничего оперативного значения.

Я уже на этой стадии обнаружил, что мысленно и, полагаю, в какой-то степени духовно принял положение монаха. Я отплыл с очень небольшим снаряжением, отчасти потому, что оно все еще было упаковано после нашего недавнего переезда, и не было времени искать его, а отчасти потому, что я не видел смысла брать с собой больше, чем самое необходимое и очень мало личных вещей. После того первого сигнала в Форт-Саутвике мои мысли не были сосредоточены ни на чем другом, кроме как на кампании и моей семье, которая должны были занимать в моих мыслях весьма второстепенное место. Должно быть, это было чрезвычайно тяжелое время для моей жены, но я никогда не смог бы простить себе, если бы потерял одну душу по собственной беспечности.

Несмотря на то, что у нас было зарегистрированное на международном уровне госпитальное судно «Уганда» и три гидрографических судна, предназначенных для «скорой помощи», нам нужно было выделить основное судно для приема раненых (PCRS) и разместить группы хирургической поддержки (SST) на различных кораблях. Джулиан уже выражал свою обеспокоенность во время учений НАТО тем, что у нас нет средств оказания первой медицинской помощи с моря для его войск, и теперь это стало вопросом первостепенной важности. Я позаимствовал капитана-хирурга Лана Янга из штаба Сэнди в качестве старшего медицинского офицера, который затем вместе с различными штабными офицерами приступил к обследованию ряда кораблей, которые, по нашему мнению, имели разумные возможности. Нам нужны были корабли с полетными палубами, и для начала мы рассматривали Intrepid, LSLS и Canberra. Хотя некоторые другие торговые суда теперь могли принимать вертолеты, я не хотел, чтобы они оставались на передовой. Канберра с ее командой медсестер, которые отказались высаживаться на берег, и с ее просторными проходами, была немедленным выбором. Опрос помог нам понять проблему, но я не думаю, что мы действительно решили ее. Ян Янг четко подытожил все это в сигнале от 30 апреля, заявив, что на всех кораблях RN и большинстве RFA и STUFT теперь есть медицинский офицер с полной хирургической поддержкой, доступной на Invincible и Hermes. Были сформированы и выделены три группы хирургической поддержки: одна на Hermes и две на Канберру с Hermes SST и одна с Canberra, готовая к высадке на берег при необходимости. Канберра была описана как имеющая средства «госпиталя». Наверное, надо было бы сделать несколько вертолетов медицинскими, но для такой роскоши их было слишком мало.

Двумя гостями из числа сотрудников CTF были капитан Роб Вудард, Королевский флот, и полковник Тим Донкин, Королевская морская пехота. Я не был уверен в истинной причине их визита, но предположил, что Нортвуд начал понимать нашу озабоченность. Я выместил часть своего разочарования на Робе, так как я хорошо знал его, на то, что, как мне казалось, его держали в неведении. Неопределенность сильнее всего ощущали сотрудники бригады, но и я не был застрахован. Мы яростно планировали и тренировались, но до сих пор не было признаков того, что наши планы приемлемы для CTF.

К 4 мая расположение моей оперативной группы было следующим: «Интрепид», «Норланд» (с 2 парашютным батальонами на борту), «Европик Ферри» и «Атлантик Конвейер» приближались с севера вместе с «Бесстрашным», «Аргонавтом», «Ардентом», «Стромнессом», «Тайдпулом», «Канберрой» и «Элк», в то время как «Антилопа» сопровождая Пеарлиф и пять LSL на юг. К 5-му моя команда подготовила сводку для всех кораблей STUFT, проходящих через перевалочный пункт, освободив Боба МакКуина от части этой работы. Шла десантная и военная подготовка, а также средства, разрешенные для следующих учений, отрабатываемых каждой группой или батальоном:

1. Пролет на вертолете.

2. Двухротные группы на учениях по высадке десанта.

3. Одновременное развертывание вертолета и десантного катера на берегу. 4. Посадка и высадка в и из LCU ночью из Канберры и Стромнесса в пути и на якоре.

5. Пристрелка и стрельба всего личного, войскового и вспомогательного оружия. 6. Осуществление командования и управления 1-5.

7. Испытание Sea King Mark IV в роли средства доставки парашютистов.

8. Успешная стрельба СНЭБ с вертолетов "Газель".

Полезно нам учиться в мирное время, как защищаться во время войн и смут, притом делать это так, как мы обычно сеем урожаем, чтобы прожить зимой.

УИЛЬЯМ БОРН д. 1583 г. ,“Искусство стрельбы из артиллерийских орудий 1578 г."

Остров Вознесения является оконечностью подводной горы на северной оконечности Срединно-Атлантического хребта, поднимающейся от морского дна до 2818 футов (почти 859 метров) над уровнем моря. Бесплодный и каменистый, с небольшой растительностью, он лежит недалеко от водораздела между штилями экватора и юго-восточными пассатами. Самая высокая вершина, Зеленая гора, метко названа потому, что именно на ее более высоких склонах растет больше всего растений. Этот вытянутый конус является остатками потухшего сравнительно молодого вулкана, и имеются следы еще тридцати девяти более мелких извержений. Весь остров занимает не более тридцати четырех квадратных миль с населением около 1100 человек, сосредоточенным вокруг Джорджтауна, у которого мы должны были встать на якорь. Остров богаче фауной, чем флорой, по крайней мере, на нижних уровнях, хотя ряд животных был завезен искусственно по понятным причинам. Раньше кролики, дикие козы и куропатки составляли основу рациона. Зеленая черепаха появляются не острове в период с декабря по май, чтобы отложить яйца, и здесь существуют большие гнездовые колонии сажистых крачек.

Остров является британской зависимой территорией, на которой нет коренного населения. Его самым большим достоянием является взлетно-посадочная полоса длиной 10 000 футов, которой управляет Pan American Airways, и с первых дней операции Corporate было ясно, что это станет перегруженным объектом. Уже передовые группы людей и припасы начали заполнять скудные помещение, поэтому Подразделение поддержки британских вооруженных сил было одной из первых временных организаций, которые были сформированы (6 апреля) под командованием грозного капитана Боба МакКуина, Королевский флот. Он должен был стать безжалостным в возвращении людей, которых он считал ненужными, в основном из Королевских ВВС. Без Острова Вознесения не было бы Операции Corporate, а без Боба, вероятно, Остров остановился бы под тяжестью лишних администраторов. Хотя они могли бы быть полезными, просто не хватило места для всех, которые, кого командование дома планировало задействовать. Но его энтузиазм по поводу того, что численность его команды должна быть минимальной, также может быть контрпродуктивным для достижения общей цели. Например, он отправил назад группу специалистов по артиллерийскому оружию, которую Джулиан попросил, чтобы идентифицировать и отсортировать различные «армейские» и «морские» припасы, прибывающие на остров. В результате припасы были отправлены не на те корабли, что вызвало существенный хаос, пока Джулиан не отправил нескольких своих специалистов, то есть людей, у которых были другие задачи в бригаде.

Гораздо более важная встреча с командиром оперативной группы была назначена на завтра, и Сэнди заверил меня, что это будет неструктурированная беседа, для которой я не должен был готовить ничего, кроме заметок о его приключениях на южноатлантическом побережье Аргентины и идеях Западных Фолклендов. Джулиан, Джереми Ларкен, я и небольшое количество наших сотрудников перелетели на «Гермес». Сэнди приветствовал нас, но когда он проводил нас внутрь, он попросил Джулиана сесть рядом с ним, используя фразу «ты как мой солдат». Хотя это было очевидно из вежливости, это, должно быть, подтвердило в сознании Джулиана его подозрения относительно изменения структуры командования, когда он повернулся ко мне и сказал: «Не оставляй меня, Майк. Я твой солдат, а ты мой моряк. Держись со мной.» Затем мы просидели вместе до конца встречи и поделились своими мыслями . Я включил этот, казалось бы, тривиальный разговор, поскольку он показывает важность отношений и доверия, которые должны быть установлены между командирами десантируемых сил и Оперативных Десантных Сил и которые должны быть заметны силами, находящимися под их командованием. Штабным офицерам труднее ссориться, если они видят, что их начальники хорошо работают вместе, и это просачивается на самые низкие чины, что неизбежно приносит огромные выгоды.

В кают-компании для "Флотского бюллетеня" CTF в сопровождении своих заместителей по воздуху и суше, а также капитана Джереми Рида и других штабных офицеров сидел вдоль внешней стороны большой комнаты, откуда он начал с объяснения, что страна полностью позади нас, как и большая часть мирового общественного мнения. Убедившись в этом, он свел свой общий план в таблицу под пятью заголовками, которые в то время отмечались как следующие:

1. Как можно скорее установить зону отчуждения. Две АПЛ на позиции и Conqueror будет через три дня

2 = . Как можно скорее установить контроль над морем и в воздухе. 29 апреля

3= . Вернуть себе Южную Георгию как можно скорее.

4 . План высадки с целью возвращения во владение (Фолкленды)

Я понял, что четвертая цель означает, что это должен быть Восточный Фолкленд, и это должно быть как можно ближе к Стэнли, но что нам, возможно, придется долго сидеть сложа руки, пока политики совещаются. Место, которое нам нужно выбрать, должно было быть вне досягаемости их орудий и контратак. Мы считали, что нам возможно придется отступить и вкопаться. Нам нужно было бы найти безопасный район, где это могло бы быть.

Последняя задача заключалась в том, чтобы добраться как можно дальше на юг со значительной группой: я сильно отодвинул эту записку, поскольку она беспокоила меня больше всего. Это также было причиной того, что я с неохотой согласился с тем, что LSL следует первыми идти вперёд, когда придет время действовать.

Это быстрое движение на юг со значительными силами показало мне, что CTF думает о сдерживании: раннее появление десантной группы в Южной Атлантике (о чем сообщилт бы аргентинский самолет или подводная лодка) могло заставить противника думать, что высадка произойдет раньше, чем ожидалось. Чего ни CTF, ни Джулиан, ни я в тот момент не осознавали, так это того, насколько мало были загружены корабли и сколько времени потребуется, чтобы решить эту проблему.

Адмирал Филдхауз видел окно для высадки между 7 и 21 мая, но указал, что, по его мнению, у нас еще недостаточно сухопутных сил. Прибытие еще одной бригады, добавил он, действительно выходит за рамки времени для первоначальной высадки, и поэтому 2-й батальон парашютного полка должен будет погрузиться в SS Norland (капитан Дон Эллерби), и это, по его словам, лучшее, что он может сделать. Он объявил, что «Интрепид» как можно быстрее выдвигается для операций, но его не будет с нами в течение нескольких недель. Добавленные фрагменты включали отношение Соединенных Штатов, которое он назвал «неловким». Поэтому, предложил он, мы должны быть осторожны при передаче, когда над головой пролетают американские разведывательные спутники, и уж точно осторожны когда спутники советские. Отношение Чили было «прохладными» в результате отмены продажи им «RFA Tidepool», и оно будет продолжать охлаждаться до тех пор, пока они не увидят "что аргентинцы проигрывают". Между тем, перуанцы искали предлог, чтобы напасть на Чили; Считалось, что расколотая армия и гражданское боливийское правительство снабжали аргентинцев самолетами, в то время как Бразилия и уругвайцы сидели на своих заборах.

Сотрудники CFT были уверены, что боливийцы передали аргентинцам С-130 и не было никаких признаков расширения взлетно-посадочной полосы Стэнли (мы знали, что это было бы невозможно за столь короткое время). Было высказано предположение, что SAS может быть использована для прекращения любого такого расширения, и в этом контексте CTF упомянул возможное использование бомбардировщиков Vulcan.

CTF продолжил обрисовывать в общих чертах командную структуру и заверил нас, что, хотя дома были предприняты усилия по замене командиров в море, ему удалось противостоять попыткам других старших офицеров и политиков поставить своих людей на место. Он исходил из того, что мы втроем уже командуем кораблями и силами. Мы с Джулианом почувствовали облегчение и были благодарны за то, что у нас есть CTF, который нас поддерживает.

Многие из вопросов, поднятых CTF, были освещены в отчёте "Оценка десантных операций," который был заказан начальниками штабов 8 апреля, отправлен нам на Остров Вознесения и который CTF теперь хотел проанализировать. Среди многих других пунктов, упомянутых в отчёте, было его мнение, что оперативная группа должна быть в состоянии установить контроль над морем и разумную степень превосходства в воздухе над островами. Он признавал, что десантные силы сами по себе могут не обязательно достигать политической цели, которая, как мы теперь узнали, состояла в том, чтобы восстановить присутствие британских вооруженных сил на Фолклендских островах и предоставить средства для оказания военного давления на аргентинские силы с целью их капитуляции. В документе также отмечалось, что операции, следующие за высадкой, возможно, придется ограничить атаками на отдельные аргентинские позиции и, возможно, операциями специального назначения. Ясно, что прямой штурм основных аргентинских позиций не мог быть проведен без риска для гражданского населения. Эта двусмысленность должна была повлиять на наши планы в последующие дни.

Однако в документе также были сделаны предположения, которые, как мы надеялись, в конечном итоге возобладают. Никакие высадки не будут производиться до тех пор, пока вокруг Фолклендов не будет установлена эффективная морская и воздушная зона отчуждения. Это было интересно, даже на этой ранней стадии, хотя это должно было играть большее значение, когда мы были на берегу, потому что нам никогда не говорили продолжать вторую часть отчёта, то есть фактическое владение островами. В частном порядке мы с Джулианом должны были планировать операции за пределами пляжей.

Нас заставили поверить, что эта ограниченная цель была результатом нежелания членов комитета начальников штабов сухопутных войск и Королевских военно-воздушных сил брать на себя обязательство участвовать в сражении, которое, по их мнению, не могло быть убедительно выиграно. Также нам на «Бесстрашном» до этого времени был неизвестен тот факт, что CTF считал цель начальника штаба нереалистичным компромиссом и что его цель (наша цель) должна включать указание прорваться за пределы плацдарма, как только мы, на земле , будем готовы.

В Оперативно Десантной Группе мы теперь знали, что оценка десантных операций не выходит за рамки создания плацдарма, с которого мы можем (по приказу) двигаться к более широкой цели полного изъятия владения. Тем не менее , мы считали , что должны планировать это в конце концов , то , что CTF хотел , чтобы мы сделали . Для этого Джулиан, от которого будут зависеть первоначальные и подготовительные военные операции, понял, что, хотя его собственная расширенная бригада может обеспечить успешную высадку и закрепление плацдарма, она, вероятно, недостаточно велика, чтобы с уверенностью продвинуться до Стэнли. Но мы, конечно, не планировали, что он будет сидеть на берегу там же где и высадится и будет в безопасности.

Мы также не собирались планировать быстрый морской десант в Стенли. Это не наш способ ведения дел, и обычно он не является более успешным, если не предполагается или не является приемлемым массовое излишнее убийство, включая гражданское население. В политическом и военном отношении это имело большое значение, потому что это было очень сильным аргументом в дипломатических переговорах; высадка без кровопролития с последующей прочной базой на островах. Это было бы сильным рычагом в переговорах с хунтой о Фолклендах. С нашей точки зрения лучше было планировать удар по противнику с твердой позиции на берегу при полном наличии тылового обеспечения, чем прямо с моря со всеми вытекающими отсюда проблемами при таком подходе к бою. Военные петли легче затягивать с позиций силы на суше, чем с позиции силы в нескольких милях от берега, хотя, как это ни парадоксально, сильные силы в море могут быть очень большой стрелой в дипломатическом колчане с их гибким реагированием и способностью менять свои цели без времени на понимание ситуации и принятии мер противником.

Еще 11 апреля адмирал Филдхаус, как он сказал нам, сообщил Министерству обороны, что для любого штурма Стэнли потребуется дополнительная бригада. Это требование было подтверждено оценкой сил противника 14 апреля, когда к тому времени количество аргентинцев на островах увеличилось до 7000 человек и, как предполагалось, приближается к 10000 человек. Поэтому в тот день на совещании между главнокомандующим флотом и главнокомандующим Сухопутными войсками Соединенного Королевства было решено, что дополнительная бригада должна находиться в резерве при том понимании, что министерство обороны в конечном итоге даст свое согласие. Для этой задачи была выбрана 5-я пехотная бригада, а Queen Elizabeth 2 — в качестве транспорта. На самом деле ее рассматривали как возможного кандидата еще 5 апреля. Она может быть готова к отплытию 3 мая.

Бригада коммандос Джулиана насчитывала около 4600 человек, что было явно недостаточно. CTF уже пришел к выводу, что количество было слишком мало даже для десанта, поэтому «Военный кабинет» попросили одобрить развертывание 2-го батальона парашютного полка вместе с различными дополнительными вспомогательными подразделениями. Это было согласовано 16 апреля, и хотя было признано, что это только начало, выделение совершенно новой бригады (уже запрошенное Джереми Муром 11 апреля) не откладывалось. На самом деле (и без обращения к министрам) этой бригаде было приказано начать подготовку главкомом Сухопутных войск Великобритании (не членом комитета начальников штабов) и подготовиться к посадке на корабли, которая будет когда - нибудь.

На этом этапе все еще шла речь о «высадке с целью возвращения владения островами». Таким образом , возможно , существовала естественная склонность откладывать любую дальнейшую мобилизацию войск в надежде , что политического давления , подкрепленного быстрым и решительным отплытием десантной оперативной группы в замечательном вспышке официально организованной рекламы , будет достаточно . Было также понятно, что дальнейшие агрессивные заявления об увеличении численности войск могут рассматриваться как сигнал для аргентинцев и, возможно, что более важно, для Организации Объединенных Наций о том, что Великобритания настроена на войну, а не на переговоры. Неудобное чувство, которое просочилось к нам в море, заключалось в том, что ни армия, ни Королевские военно-воздушные силы не выступали за более активное участие, поскольку они считали, что любой конфликт будет безвыигрышным, и не принимали убеждений Королевского флота. Ходили даже слухи, что они рассматривали эту операцию как подстроенную работу по усилению десантных сил.

Мало того, что не было большой поддержки для усиления десантных войск за пределами этого второго парашютного батальона, но теперь нам казалось, что были дальнейшие разногласия по поводу задач для сил и, таким образом, вероятно, их состава. 12 апреля нам сообщили, что любые критерии планирования должны основываться на следующих предположениях:

"Операции продлятся шесть месяцев. Продолжительность наземного боя должна быть не более 30 дней, но для оккупационных сил до шести месяцев потребуется материально-техническое обеспечение. Численность частей, вооружение и материально-техническое обеспечение в зоне действия НАТО должны быть восстановлены до заявленных уровней как можно скорее."

Нам также сказали, что никаких приказов о прорыве с плацдарма не будет до тех пор, пока не прибудет вторая бригада, за которую активно выступала CTF, но которая, как мы теперь знаем, была предметом больших проволочек. Это означало, что не будет отдано приказа о перемещении с плацдарма, кроме патрулирования и рейдов, до тех пор, пока вторая бригада (если ей суждено будет материализоваться) не окажется на месте: безусловно, выражение «Планировать высадку на Фолклендских островах с целью возвращение во владение " показывало это. А если бы бригада не оказалась ... ?

Пока мы слушали на борту «HMS Hermes», паром «MV Norland» был реквизирован в Халле и принял на борт отряд Королевского флота и 2 батальона парашютистов. Он будет оснащен посадочными площадками для двух кораблей Sea Kings и оборудованием для пополнения запасов на ходу и выйдет в море в полдень 26 апреля с 840 десантниками на борту. На следующий день «Европик Ферри» (капитан С. Дж. Кларк) также должен был быть изъят из торговли для перевозки тяжелого оборудования и транспортных средств батальона. Он отплывет 28-го.

Джулиану и мне дали немного возможности высказаться, но когда мы это сделали, мы подтвердили нашу потребность в «Интрепиде» и большем количестве вертолетов, все время подчеркивая необходимость превосходства в воздухе, но у меня осталось твердое впечатление, что эти просьбы политически неприемлемы и что мы , возможно , недостаточно высокопоставленный в цепочке , чтобы делать такие фундаментальные просьбы , и чтобы эти просьбы заслуживали большого внимания . Это был самый серьезный военно-международный кризис в стране за многие годы, и критическая часть его должна была быть рассмотрена двумя довольно младшими офицерами, факт, который, вероятно, раздражал некоторых на родине. У нас было ощущение, что нам просто скажут, чтобы мы продолжали работать с инструментами, которые только они считали необходимыми.

Я не мог не заметить, что моего адмирала, Дерека Реффелла, здесь не было, так как он, надеюсь, придал вес моим потребностям. Его отсутствие также свидетельствовало о том, что он не будет участвовать в командной цепочке. После победы я узнал, что ему на самом деле было отказано в доступе в Нортвуд, где он пытался предложить свой амфибийный опыт, так как видел, что дела идут не в соответствии с обычной практикой, и хотел дать Джулиану и мне свою поддержку.

Высадка с нашим численным превосходством была бы возможна только в том случае, если бы мы были правильно загружены, тщательно выбирали пляжи, основываясь на хорошей разведке, и обладали превосходством в воздухе. Любое «продвижение к бою» против прогнозируемого, даже в то время, более 10 000 солдат потребует прочной тыловой базы на берегу и удвоения (как минимум) нашей собственной численности. Три к одному — общепринятая норма для атакующих сил, но люди Джулиана в том виде, в каком они тогда находились, будут иметь такое же численное превосходство. Со второй бригадой мы приблизились бы к требуемой численности, если бы не имели преимущества. Сопоставление цифр, тем не менее, может привести к ложным представлениям о том, что многие люди не являются боевыми частями, и мы подозревали, что в данном случае те, кто были, в основном были призывниками сомнительного качества. Это не должно восприниматься как чрезмерный оптимизм с нашей стороны, но я знал, что расширенная бригада коммандос Джулиана состоит из «лучших». Несмотря на численное превосходство (но при поддержке, которую они надеялись получить «по требованию» к тому времени, когда они будут готовы покинуть плацдарм), они должны, по его собственным словам, «взломать его!» - "взломать его" на всем пути до Стэнли, если требуется .

Но у нас все еще было настоящее, с которым нужно было бороться, и, что касается нас с Джулианом, мы были на острове Вознесения по шести причинам, все из которых мы указали нашему CTF: 1. Для тренировок и полевых стрельб в сочетании с испытанием оружия и процедуры, включая передовое управление воздушным движением и морскую артиллерийскую поддержку (FAC и NGS).

2. Дать время для победы в воздушном сражении и вступления в силу морской блокады.

3. Дождаться прибытия остатков бригады коммандос на кораблях, которые должны были быть воскрешены из глубокого переоборудования или из гражданской торговли.

4. Дать время для сбора разведданных. 5. Поскольку нам предстоит переход и сразу после него боевая высадка, нам пришлось ждать, пока не сложится подходящая обстановка, чтобы сразу перейти к штурму. Мы не могли находиться в Южной Атлантике с приближением зимы. Это было, конечно, функцией третьего пункта выше.

6. Для перевод из «походного состояния» в штурмовую позицию, чтобы соответствовать условиям, с которыми мы столкнулись, до сих пор в значительной степени неизвестным, и понятным результатом нашего столь же понятного рывка из континентальной Британии.

Что касается будущего за пределами Вознесения, мы выступали за осторожный и взвешенный подход к Зоне высадки; мы не хотели ждать в море; мы не хотели нападать прямо на Стэнли; нам понравился Сан-Карлос, и нам также понравился вариант Cow Bay/Volunteer Bay как возможная альтернатива; мы хотели использовать Hermes в роли LPH; нам нужны были разведданные как можно скорее, но мы были готовы ждать их, и нам пришлось плыть прямо к берегам, не задерживаясь в море в плохую погоду австралийской осени. Нам бы пригодились время и место для репетиций, и в этом отношении мы безуспешно доказывали, что наши два штаба должны спланировать и провести высадку в Южной Георгии, но Джереми Мур твердо сказал нам, что CTF решил, что это будет «сделано отдельно», и что мы должны "держаться подальше и заткнуться"!

Забывая о плане Южной Георгии, я как CATF и Джулиан как CLF не сомневались в том, что мы должны отработать ряд навыков на самом высоком уровне, а не только на уровне «маневренной части». Нам нужно было отрепетировать полную процедуру высадки в темноте, в правильном построении и с силой, временем и дистанцией, максимально приближенными к реальным. Джулиан и я знали, что это будет трудно по ряду причин: мы еще не знали и, вероятно, не узнаем до тех пор, пока не отплывем, точное место, где мы высадимся, так как это было функцией "интеллектов" в Нортвуде. Репетиции также должны проходить как можно ближе к фактическому времени основной высадки. Хотя Южная Георгия могла казаться воинам на родине подходящей для таких практических учений , существовал ряд существенных причин , по которым она «не удалась» , главная из которых , вероятно , заключалась в том , что конечной целью была «непогода » на западе, примерно на восемьсот миль и в глубинах Южной Атлантики это был жизненно важным пунктом при эксплуатации очень «чувствительных к погоде» судов, таких как LSL.

Когда мы отплыли с Вознесения, это должно было быть прямо в бою. Поэтому, с нашей точки зрения, было бы лучше, если бы мы оставались на острове как можно дольше, чтобы извлечь максимальную пользу из доступных возможностей... а они действительно были очень ограничены. Это не значит , что мы мог бы обойтись без острова как нашей « стартовой площадки » , поскольку он должен был стать главным « победителем войны » , но как десантный полигон для тренировок и репетиций он имел явные недостатки : неправильный климат , не подходящие пляжи; нет подходящих посадочных площадок. Но больше идти некуда.

Все это время "цель" будущей операции все еще была предметом интенсивных дискуссий. Только после окончания войны мы полностью осознали, как была достигнута цель высадки, но это произойдет вскоре. Хотя мы знали в то время, что существует значительная нерешительность, полная картина была, вероятно, случайно, скрыта от нас, потому что у нас было достаточно сомнений относительно того, что на самом деле требуется от нас, не зная всей степени политической и военной неразберихи дома.

Ко дню брифингов на Гермесе 5-я пехотная бригада была поднята по тревоге главнокомандующим Сухопутными войсками Великобритании, но еще не подтверждена министерством обороны и, конечно же, не отдана приказ направляться на юг. Наш собственный CTF сказал нам, что он будет продолжать настаивать на их включении, но что первоначальные высадки, по необходимости времени, будут проводиться без них. Начальники штабов, по его словам, были счастливы, что пять батальонов смогли захватить и удержать плацдарм, не встречая сопротивления, а это все, что требовалось в тот момент.

Это решение не посылать вторую бригаду, казалось, игнорировало временной разрыв, который мог существовать между закреплением плацдарма и наступлением на Стэнли. Должны ли мы, добившись успеха, ждать, пока вторая бригада сядет на борт и отправится в путь, по крайней мере, три недели, прежде чем присоединиться к нам? Должны ли они помочь в нападении на Стэнли, и тогда нам придется ждать их, или они должны быть гарнизоном, позволяющим нам продвигаться вперед, как только мы будем готовы, возможно, до их прибытия? Когда было объявлено о выборе второй бригады, мы узнали, что это будет специальная реконструкция 5-й пехотной бригады, два из трех батальонов которой находились (или должны были быть) под командованием Джулиана. Теперь они будут заменены 2-м батальоном шотландцев и 1-м батальоном валлийской гвардии. Мы ожидали, что вторая бригада будет хорошо обучена, полностью сформирована и скоординирована с батальонными и штабами, которые работали вместе в течение значительного времени на почти оперативных задачах в BAOR. Как и должно было быть, команда, которая присоединилась к нам, не работала вместе, за исключением поспешно задуманных учений в горах Уэльса, где командование и контроль не были сильными сторонами; дополнительным недостатком является отсутствие собственного тылового полка. Ни в чем из этого не было вины 5-й пехотной бригады, так как министерство обороны отвечало за распределение "средств увеличения боеспособности».

Знание в 1994 того, как было согласовано решение об утверждении участия 5-й бригады, позволило Джулиану Томпсону написать:

«Это (было) интересно, потому что нерешительность и уклончивость со стороны CGS и CAS должны были повлиять на материально-техническую поддержку 5-й пехотной бригады, и, по-видимому, посеял сомнения в умах некоторых людей относительно своей роли (по прибытии). Полк снабжения 3-й бригады коммандос был создан и оснащен для поддержки бригады численностью 3000+, и, поддерживая бригаду численностью около 5000+ в течение первых десяти дней, обнаружил, что ему приходится обслуживать легкую дивизию численностью 8000+ ... было много времени до отплытия 5-ой пехотной бригады, чтобы восполнить недостатки в материально-техническом обеспечении. "

В ходе этого ознакомительного брифинга с адмиралом Филдхаусом были выявлены дополнительные факторы. Сэнди должен был на следующий день уйти со своей авианосной боевой группой с целью установить морскую зону отчуждения уже 29 апреля. (Причина быстрого отплытия авианосной боевой группы была понятна, но, к сожалению, это произошло без консультации со всеми, кто был заинтересован, и поэтому корабли взяли с собой много специальной военной техники, для возвращение которой требовалось много продолжительных вылетов вертолетов Sea King на остров с кораблей, когда они двигались на юг. Яркий пример того, что в совместной операции предпочтение отдается одному служебному требованию. Ожидание в два часа или около того сделало бы перегрузку в основном оборудования SAS много более легкой. Армейские настроения были бы смягчены. Неужели история так быстро повторилась?

Сроки были жизненно важным соображением. По оценкам, для сбора разведывательной информации требовалось не менее пятнадцати дней, начиная с 16 мая. По одной оценке, авианосцы могли работать интенсивно в течение шести недель и при том предположении, что наземные операции продлятся три недели (как оказалось, точный прогноз), все это предполагало, что первая дата для высадки будет 23 мая. Если бы это было так, у HMS Intrepid и 2 батальона в Норланде могло бы быть время присоединиться к нам для небольшого обучения на острове Вознесения, прежде чем десантная оперативная группа отправится в путешествие на юг. Помимо полезности пребывания на острове Вознесения по уже изложенным причинам, эта последняя оценка позволит группе Сэнди сражаться в любом морском и воздушном сражении без дополнительных сложностей, связанных с необходимостью защищать праздношатающиеся силы торговых судов и сравнительно медленных и неповоротливых амфибий.

CTF также объявил , что Южная Георгия не будет использоваться для подготовки или репетиций , решение , которое не стало большим сюрпризом для меня и Джулиана : все равно она еще не была в наших руках . Однако решение, которое нас беспокоило, заключалось в том, что ни HMS Hermes, ни Invincible не могли быть использованы в роли вертолетоносцев для первой и жизненно важной волны, когда вертолеты будут высаживать морскую пехоту, занимающую, например, возвышенности или соответствующие объекты внутри суши, чтобы не допустить каких-либо атак. противник на расстоянии вытянутой руки, в то время как основные десанты продолжались. Это было бы нормальным и тактически разумным способом начать любое подобное дело: плохие новости, которые вызвали серьезное тактическое переосмысление.

Хорошие новости пришли с заявлением CTF о том, что три CTG должны были теперь планировать свои соответствующие части в бою, тем самым еще больше подчеркивая наши отдельные и равные команды: Сэнди - морская и воздушная запретные зоны и поддержка любых высадок, и Джулиан и я - десантные операции : "per mare" и затем "per terram" (по морю, а затем по суше). Меня лично попросил CTF направить ему три варианта высадки для одобрения , подразумевая , что он не будет вносить в них поправки и примет мои сроки . Это давало понять, что мы, на Бесстрашном, будем иметь последнее слово в планах высадки. При этом разделение ответственности было четко определено, хотя, естественно, никакие решения не могли и не будут приниматься в отрыве от Сэнди с его кораблями и самолетами, ибо его и их эксплуатационные параметры были существенными факторами при принятии нами десантных решений. Во время обсуждений 17-го числа различные варианты высадочных площадок были впервые озвучены лицом к лицу, теперь нам нужно быстро изменить наши планы, чтобы учесть, что это, вероятно, должна быть операция «только десантных кораблей» без «Гермеса». Вариант « Северный лагерь » был включен , но взоры часто обращались на Сан - Карлос : район Кау - Бэй / Волонтир - Бэй оставался сильным соперником в зависимости от расположения аргентинских войск и артиллерии и от того , будет ли Хунта готова уступить победу после символического , спасающего лицо сражения .

Еще одна хорошая новость заключалась в том, что три идеи Сэнди, высказанные во время его визита, никогда не обсуждались.

Поскольку Сан-Карлос был со всех сторон окружен возвышенностью над подходящими пляжами и защищенной якорной стоянкой, не опасной для Экзосета, он занимал все больше и больше моих мыслей. Я, однако, прекрасно осознавал, что это далеко от Стэнли, но это также казалось где-то близким к максимальному радиусу действия самолета А4 с тяжелой полезной нагрузкой.

Перед отлетом домой главнокомандующий обедал со своими старшими командирами. Я нашел это непростым делом, потому что я сидел с людьми, которые, казалось, думали, что все будет ужасно легко, в то время как комментарии Джулиана о «больших руках на маленьких картах, это способ убить парней» звенели в моих ушах. Для меня было слишком много дружелюбия и слишком мало серьезного размышления и внимательного слушания сравнительно младших офицеров, от которых зависел успех операции.

Вечером Джереми Ларкен передал Джереми Риду две из наших последних благодарностей, а взамен ему пообещали такие же благодарности от Морской тактической школы. Было бы интересно посмотреть, были ли мы на одной линии.

CTF и его штаб улетели домой, и нам оставалось заняться планированием, но, и это было важным, но, ни один план по захвату плацдарма не мог быть составлен, не зная, потребуется ли нам продвигаться к Стэнли с или без «все еще мифической второй бригады». Было очень обидно, что у CTF не было времени посетить мой флагманский корабль Fearless и увидеть основные изменения, которые мы сделали. В частности, создание нашей совместной планировочной комнаты. Если бы он это сделал, мне хотелось бы верить, что он был бы значительно спокойнее. Ни Джулиан, ни я не чувствовали, что на Гермесе нас слушали абсолютно справедливо.

По почте я получил довольно грустное письмо от Майка Диккенса, в котором говорилось, что он учился в Нортвуде, но ему сказали, что он не нужен, и поэтому его отправили обратно в наш офис в казармах Королевской морской пехоты Стоунхаус. Остальная часть письма была полна будущих предложений по учениям НАТО, за которыми он наблюдал.

Как и предупреждал Джереми Мур, возникли и другие проблемы. 20 апреля генерал Хейг телеграфировал британскому правительству, чтобы сообщить, что, по его мнению, «крайне важно, чтобы вы продолжали оказывать военное давление». Я не вижу другого способа привести аргентинцев в удовлетворительное для вас положение. «Руководящим эффектом для нас на острове Вознесения стало то, что 22 апреля нам было приказано немедленно отплыть в качестве еще одной демонстрации решимости. Все тренировки и пополнение запасов должны были прекратиться, и мы должны были немедленно отправиться на юг, чтобы реализовать эту последнюю дипломатическую и министерскую идею, но это было явно странно. Мы встретили первоначальную «политическую решимость» с выдающимся успехом, и мы встретили ее при строгом понимании того, что мы не продвинемся дальше Вознесения, пока не расшифруем политически индуцированный хаос загрузки, и уж точно не до тех пор, пока мы и Авианосная боевая группа была во всех отношениях готова к морскому десанту.

Я отправил сообщение Нортвуду, объяснив, что любое преждевременное отплытие вызовет замешательство, даже беспорядок, и оставит нас в худшем положении, чем если бы мы вообще не останавливались. Тем не менее, я был вынужден прекратить все тренировки и довести мою десантную оперативную группу до четырехчасового уведомления о выходе в море и восьмичасового уведомления о выходе на полную мощность. Я также объяснил, что с момента получения приказа об отплытии потребуется двадцать шесть часов, чтобы убедиться, что все необходимые запасы возвращены на борт, и это не предполагает поломок Mexeflote, десантных кораблей или вертолетов. Я подчеркнул в Лондоне, какие проблемы нас ждут, если мы поплывем:

1. Восстановление будет завершено только на одну треть, и наша способность к нападению будет хуже, чем раньше, потому что восстановление будет еще больше разбалансировано.

2. Запамы первой линии будут расположены неправильно.

3. Программа модификации вооружения самолетов бригадной авиаэскадрильи будет выполнена лишь наполовину.

4. 105-мм орудия не будут калиброваться, что снизит их эффективность.

5. CVRT (легкие танки) не были бы откалиброваны.

6. Bofors не будут устанавливаться на LSL.

7. Mexeflotes придется оставить позади или обойти LSL как единственное решение в доступное время. Этот последний выбор был бы неприемлем с точки зрения морской практики.

8. Основные штурмовые учения для RM, Para и Blues and Royals, а также обучение процедурам незнакомого судоходства (STUFT), кораблей и самолетов только что начались.

9. Жизненно важные стрельбы из стрелкового оружия еще не проводились, и маловероятно, что условия позволяли удовлетворительно завершить их в море.

10. Мы ждём еще прибытие некоторых специалистов, ПЗРК и пулеметы.

11. "Stromness" ожидал 250 фунтов запасов

12. Расходники - 13000 галлонов моторного масла требовалось для доливки LSL и Stromness; средний дневной расход составлял 400 галлонов. Общий объем запасов составлял 27000 галлонов, распределенных неравномерно. "Антилоп"е требовалось 315 галлонов OM33 и 259 литров OX 38.

Сообщение заканчивалось оценкой того, что для выполнения наших задач на острове Вознесения необходимо еще как минимум пять дней. Мы с нетерпением ждали ответа и к 14.00 с облегчением узнали, что давление на отплытие снято. Хотя мы не отплыли раньше, побочным продуктом первоначальной срочности стала отмена стрельбы «Рапирами», для чего были высланы инструкторы по артиллерийскому делу. Последствия этого должны были ощущаться в течение первых нескольких дней в Сан-Карлосе, как и отсутствие запланированной морской артиллерийской поддержки и обучения передовому управлению воздушным движением.

В тот же день министры рассмотрели документ (содержание которого позже было передано мне) по открытым для них стратегическим вариантам. Они варьировались, как мы могли ожидать, по всему спектру, фокусируя коллективные умы сотрудников министерства на требовании, чтобы сухопутное сражение было частью первоначальной цели. В результате было решено, что теперь наша цель будет заключаться не только в планировании высадки десанта для обеспечения британского присутствия на берегу, потому что это не будет способствовать достижению цели повторного владения островами и приведет к военному тупику, который быть худшим военным исходом. Более широкая цель позволила бы нам спланировать высадку с расчетом на быстрое продвижение, если бы условия были подходящими. Это было значительным изменением. В любом случае это было то, что мы с Джулианом планировали, и поэтому мы были очень воодушевлены. Затем документ был расширен, чтобы включить максимально широкий диапазон доступных нам вариантов, заканчивая прямыми действиями на материковой части Аргентины . Он должен был обновляться на протяжении всей войны, но мы больше не могли следовать их мыслям после того, как отплыли с Вознесения.

23 апреля премьер-министр впервые посетил Нортвуд, где, среди множества тем, обсуждались Правила ведения боевых действий. В то время действовало множество «Правил», относящихся к отдельным кораблям или группам в зависимости от их положения: большинство настаивало на о «поддержании статус-кво», «избегании провокаций» и подготовке к «ответу силой силой в случае необходимости». Атаки на людей и суда теперь были разрешены тем, кто участвовал в операции «Паракет», в то время как авианосная боевая группа в пути (но все еще к северу от 35' ю.ш.) не получила никаких изменений по сравнению с более ранними инструкциями. Требовались разрешить военные действия, чтобы срочно разобраться с слежкой аргентинского Боинг 707. Атомным подводным лодкам уже было разрешено топить корабли противника в пределах ТЭЗ и только подводные лодки за ее пределами, но очевидно, что все они нуждались в постоянном пересмотре. Часто запрашивались изменения в Правилах применения силы, но с небольшими удовлетворительными результатами. еще не в полной мере повлияло на нас на якоре у острова Вознесения, мы знали о трудностях, так же как и CTF, который послал сигнал с извинениями за уклончивость.

Часто просили об изменениях в Правилах ведения боевых действий, но удовлетворительных результатов было немного. Хотя они еще не полностью повлияли на нас, стоящих на якоре у острова Вознесения, мы знали об этих трудностях; то же самое было с CTF, который послал сигнал с извинениями за уклончивость. Это было примерно так: "я очень хорошо понимаю, что те из вас, кто подвергался быстрой смене приказов или угрозам подобного рода и страдал от адекватного ROE, будут задаваться вопросом, как долго это может продолжаться. Миссис Тэтчер была вчера с нами в Нортвуде, и теперь я уверен, что она хорошо понимает невозможность продолжения этой ситуации и исправит ее, как только позволит политико-дипломатическое положение. Великобритания должна сделать все возможное, чтобы обеспечить мирное решение конфликта, и только когда все разумные пути исчерпаны и доказано, что это так, голуби мира могут успокоится и начнутся военные действия.

Наступающая неделя, я думаю, станет переломным моментом.

В то время как все это происходило, Южная Георгия была в конце концов отбита 25-го числа, что, конечно, было прекрасной новостью, если принять во внимание трудности, возникшие в начале операции с вводом и привлечением SAS и SBS; SAS успешно высадились на острова. Однако ожидаемое ослабление аргентинской решимости превратилось в большую решимость защищать сами Фолкленды, и это было плохой новостью. Мой восторг был умерен из-за потери нескольких моих драгоценных вертолетов Wessex 5 из-за плохого военного планирования. Проведение всей экспедиции (особенно использование моих активов в операции, которую я не мог контролировать) подчеркнуло для меня, что я должен был командовать тем, что было побочным событием. Если бы мы тогда атаковали большим количеством, мне тогда казалось, что аргентинцы капитулировали бы без потери самолетов. Джулиан и я по-прежнему считали, что Южная Георгия была вне маршрута, и с нашими ограниченными ресурсами не было большого военного смысла рисковать активами ради политической выгоды. Это, конечно, военная точка зрения, но мне было интересно, насколько сильно она была выражена. Это был первый раз (и не последний), когда люди были готовы без консультации использовать мои дефицитные активы.

26 апреля я получил «Набросок плана» операции «Саттон» (фактическая высадка на Фолклендах), цель которой, как мне теперь сказали, заключалась в следующем: высадить силы на Фолклендских островах с целью вернуть острова во владение. В этом эскизном плане учитывались различные тактические соображения, основанные на твердом предположении, что любая высадка будет производиться на Восточном Фолкленде. В разделе «Опции» список возглавил Сан-Карлос (мы ожидали этого), за ним следуют Порт-Сальвадор (не мой второй выбор), затем Порт-Стэнли (только для того, чтобы быть вычеркнутым из списка позже), Гуз-Грин, Эгг-Харбор и Порт-Сассек. Факторы "за" и "против" каждого из них были резюме всего, что мы передали обратно в Нортвуд, и поэтому не стали неожиданностью.

Хотя это был всего лишь набросок плана, но мы были обеспокоены, так как Пункт исполнения представлял интерес:

Сильное и устойчивое британское присутствие на берегу будет достигнуто путем высадки 3 бригады, усиленных двумя группами парашютного батальона (около 5500 человек) 16 мая или около того. Силы создадут плацдарм достаточно близко, чтобы оказать прямое военное и психологическое давление на основные аргентинские силы в районе Порт-Стэнли. Этого может быть достаточно, чтобы убедить аргентинцев в том, что их собственная позиция несостоятельна в военном отношении и что они могут с честью согласиться на отход, но при выборе позиции для плацдарма следует учитывать возможность наступления противника для решающего сражения.

Идея оказания прямого давления на аргентинские силы в районе Порт-Стэнли определенно не согласовывалась с нашим пониманием того, что Сан-Карлос будет подходящим местом. Это подняло призрак Беркли-Саунд и северных пляжей, которые я лично не принимал во внимание из-за опасности волнения и свободы для проведения противником для воздушных и подводных атак. Части Пункта о командовании и управлении также повторяются:

«Оперативное командование TF 317 сохраняется за CINCFLEET. Оперативное управление TF 317.8 делегировано FOF I как командующему объединенной оперативной группой.»

Именно эта последняя загадочная фраза «командующий объединенной оперативной группой» не соответствовала ни последнему сигналу, ни тому, что мне лично сообщил CTF, который, судя по его званию, должен был быть этим человеком.

"Оперативное управление десантным оперативным подразделением [теперь, вдруг мы снова стали оперативным подразделением? ] может быть делегирован в COMAW в качестве командира амфибийной оперативной группы (CATF). Comd 3 Cdo Bde назначается командующим десантными силами (CLF) В соответствии с общим командованием COMAW, ответственность за проведение операций на берегу возлагается на Comd 3 Cdo Bde. Когда десант будет размещен на берегу, тактическое управление десантом будет делегировано Comd 3 Cdo Bde RM в качестве командующего десантом."

Хотя кто-то явно просмотрел ATP8 и правильно выразил взаимосвязь между CATF и CLF, это все еще немного сбивало с толку. Это означало, что организация задачи должна была быть изменена обратно на исходную, в которой Джулиан и я командовали оперативными подразделениями, действовавшими под командованием Сэнди в качестве командира оперативной группы, но это вызывало беспокойство. Это не то, что CTF сказал мне на встрече, и это не согласуется с нынешней структурой командования, где мы трое были равными CTG. Другие аспекты, такие как общие полномочия для десантной оперативной группы, соответствовали обычным процедурам, и, очевидно, я не хотел бы участвовать в проведении операций на берегу, если только они не затрагивали мою вотчину или не оказывали неблагоприятного воздействия на продолжающуюся разгрузку. К счастью, это был набросок плана, а не приказ командира оперативной группы.

27-го Сэнди, командир боевой группы авианосца, получил простую директиву от установки CTF его непосредственным приоритетом планирования является предотвращение действий противника в TEZ. Для выполнения этой цели CTF сказал Сэнди, что правительство требует от него:

1. "Отключить" снабжение гарнизона.

2. Дискредитировать притязания Аргентины на суверенитет.

3. Спровоцировать аргентинские военно-морские и воздушные силы на действия.

4. Обеспечить эффективное местное морское и воздушное управление основной высадкой.

Мы с Джулианом также требовали, чтобы Сэнди руководил операциями передовых сил на берегу, и здесь у нас есть случай, когда боевая группа командира авианосца действовала от имени командующей амфибийной оперативной группы, которая действовала совместно с командующим сухопутными войсками в роли сил специального назначения. Джулиан дал SAS задачи, в основном связанные с долгосрочной военной операцией, в то время как SBS получил от меня задачи, непосредственно связанные с потенциальными десантными операциями. Таким образом, SBS должен был прикрывать такие районы, как пляжи Сан-Карлос и Норт-Кэмп, в то время как SAS должен был следить за Стэнли, Фокс-Бей, Порт-Ховард и, особенно для меня, за северными подходами к Фолклендскому проливу.

CTF поручил Джулиану и мне подготовить только три места для основных высадок, и в этом нам помог Юэн Тейлёр с его глубоким знанием пляжей и подходов к морю. Его реальная ценность заключалась в том, чтобы исключить те области, которые могли хорошо выглядеть на графиках, но которые, как он знал, таковыми не были. Пока мы изучали вероятные районы, в Соединенном Королевстве разрабатывались планы использования Вулканов для бомбардировки аэропорта Стэнли, Канберр для фотографирования вероятных вражеских объектов и Геркулесов для десантирования сил специального назначения.

На практике фоторазведывательные полеты не могли быть осуществлены, поскольку разрешения Чили на использование своих авиабаз для таких операций, по понятным причинам, не было. Что же касается рейдов стратегических бомбардировщиков, то они были готовы с 26-го числа, но были перенесены, что вполне понятно, в то время как все еще оставался шанс, что последние «предложения Хейга» будут рассмотрены хунтой. Такие соображения не оправдались к удовлетворению правительства, и поэтому было дано разрешение на первую атаку в ночь с 30 апреля на 1 мая, в то же время, когда авианосная боевая группа должна была прибыть на край TEZ, чтобы начать применение силы.

Выброска спецназа на парашютах также не могла состояться, поскольку оборудование для дозаправки «Геркулеса» в полете не будет готово до 8 мая. Сэнди с нашего одобрения принял меры для переброски этих сил на вертолете, начиная с ночи 1/2 мая , и то только для конкретных операций. Тайная высадка отрядов SBS с помощью обычных подводных лодок (хорошо отработанное и жизненно важное дополнение к десантным операциям) был невозможен, поскольку, хотя мы просили об этом с самого начала, такая лодка не появлялась до тех пор, пока не стало слишком поздно.

С точки зрения десантных войск отсутствие наземных войск для усиления бригады Джулиана после высадки и до прорыва вызывало обеспокоенность в некоторых кругах. Возвращение во владение было маловероятным без дополнительной бригады. Мы предполагали, что если они присоединятся к нам, даже если они сделают это в качестве гарнизона и принесут пользу тем, что способны заменить раненых в бою, даже если не будут воевать всем подразделением.

В то время как эти решения и мысли принимались и обнародовались, мы на HMS Fearless продолжали изучать различные варианты района района, которые были предложены требованием высадки «с целью возвращения владения». Из первоначального списка около девятнадцать AOA, которые могли бы иметь подходящие пляжи, мы сократили их до нашего короткого списка из трех. Мы не рассматривали никаких высадок на Западном Фолкленде, и мы не рассматривали возможность высадки где-нибудь на Лафонии, Западный Фолкленд был отклонен, потому что это было бы означало вторую высадку через пролив, и мы в любом случае не верили, что это окажет какое-либо реальное давление на хунту.

Вначале , когда мы предполагали , что будем высаживается с помощью вертолетов , пляжи Северного лагеря , расположенные вдоль северного побережья к востоку от Сальвадора и к западу от мыса Макбрайд , занимали наши мысли как серьезный вариант и были встречены с одобрением . Однако после того долгого дня на «Гермесе» Джулиан вызывал Юэна для «мозгового штурма» варианта Сан-Карлоса. Это было не в первый раз, но на этот раз, зная, что у нас не будет LPH для высадки войск с вертолета, исследование должно было быть проведено на основе десантного корабля, и даже беглый взгляд показал, что Сан-Карлос заслуживает тщательного изучения. в этом отношении.

Выбор AOA в любом месте требует согласования очень многих различных военных, военно-морских и амфибийных требований. Выбор АОА на Фолклендах требовал особого внимания.

С военно-морской точки зрения якорная стоянка должна была иметь трудный подход или быть легко защищенной от Экзосетов и атак подводных лодок; аргентинская подводная лодка S209 (немецкая разработка для Балтийского моря) сделала последнее серьезной угрозой. Земля, окружающая якорную стоянку, должна была быть достаточно низкой, чтобы корабельные радары могли обнаруживать самолеты на большом удалении, или настолько высокой, чтобы у приближающихся самолетов было мало времени, чтобы идентифицировать и выбрать цель. Это, конечно, должно было быть уравновешено тем, что экипажи кораблей и радары были слепы к этим приближающимся самолетам, которые, как я ожидал, сделают заход на малой высоте, а затем наберут высоту и будут использовать профиль пикирования. Я также опасался, что у аргентинцев могла быть ракета класса "воздух-поверхность" малой дальности. Если бы они остановились на использовании ракет и пушек, они, вероятно, нанесли бы больший ущерб.

Угрозу с воздуха пришлось бы уменьшать другими средствами, кроме ПВО. Как летчик я знал, что пилоту нужно по крайней мере три секунды четкого времени слежения, чтобы точно навести бомбу, и поэтому было важно «скрыть» почти беззащитные корабли, создавая какое-то «сухопутное» препятствие между ними и вражеским самолетом. Это заставило нас искать как можно меньшую площадь, в которой можно было бы защитить десантные корабли, одновременно обеспечивая защиту с помощью «Рапир». Наш угол атаки должен был быть как можно дальше на восток чтобы сократить время над целью ВВС, дать нашим собственным «Харриерам» более длительную поддержку, а нашим людям — как можно более короткий подход к Стэнли.

Как бывший командир эскадрильи Буканиров, я совершил много учебных боевых вылетов против кораблей и хорошо знал, как возвышенность может сбить пилота с толку. Было бесполезно выстраивать самолеты для превосходной атаки только для того, чтобы оказаться в полете на склоне холма. Поэтому я искал место, где география и стрелковое оружие могли бы сыграть существенную роль в защите торгового корабля. В море пушечное вооружение по большому счету бесполезно, но в тесных водах, не имеющих широкого выхода к морю, оно может быть эффективным, с целью если не сбить пилота с неба, то хотябы сбить его с прицела. У нас не было выбора, и мне не нравилось быть мишенью.

С ограниченным количеством кораблей под командованием (и большинство из них гражданские или неспециализированные) AOA должен был быть застигнут врасплох с минимальными потерями в пути. Это свидетельствовало в пользу ночной высадки и, таким образом, в водах, удобных для навигации STUFT (особенно STUFT) и военных кораблей без использования активных систем навигации или защиты, обнаруживаемых противником. Например , такие корабли , как Norland , действительно имели очень ограниченные навигационные возможности , кроме использования « активного » радара , магнитного компаса , все еще качающегося в сторону северного полушария , и даже пелоруса для определения пеленга с мостика !

AOA должен был охватывать спокойную якорную стоянку, чтобы, в частности, суда типа Ro-Ro могли разгружаться без помех со стороны погоды или состояния моря. Волнение представляло особую опасность при погрузке или разгрузке десантного корабля или Mexeflote, поскольку корабль мог наклоняться на несколько футов. Это означало, что вода должна быть достаточно глубока для самых больших кораблей, но достаточно мелка для вражеских подводных лодок. Желательно, чтобы для наших целей хороший АОА не нуждался в большом количестве сопровождения для своей защиты. Он должен был иметь хорошую удерживающую территорию и обеспечивать пространство для маневра кораблей. Высадка в сухих условиях была необходима для того, чтобы люди не подвергались риску воздействия траншейной стопы. Это было особенно важно на Фолклендах для кампании, начинавшейся южной осенью.

С десантной точки зрения пляжи в пределах AOA должны были принять быструю высадку бригады, по крайней мере, в четырех разных районах, чтобы коммандос и батальоны могли быстро обеспечить круговую и взаимную оборону для себя и якорной стоянки в целом; каждый пляж должен был находиться в нескольких минутах ходьбы от господствующей территории, которую нужно было занять для защиты от контратаки; на пляжах должны быть подходящие уклоны для десантных судов, и по крайней мере один пляж должен быть совмещен с достаточно большим и плоским пространством для зоны поддержки пляжа. Сухие приземления были необходимы для того, чтобы люди не подвергались риску воздействия "траншейной стопы". Это было особенно важно на Фолклендах для кампании, начинавшейся южной осенью.

С военной точки зрения пляжи должны иметь хорошие выходы для пехоты и танков; они должны быть вне досягаемости вражеской артиллерии и явно не склонны к немедленной контратаке. Любая господствующая территория должна была быть легко и быстро захвачена. Окрестности должны были подходить для размещения зенитно-ракетных комплексов «Рапира», а маршруты от пляжей до Стэнли (если мы собирались выехать) должны были подходить для пеших солдат и легковых автомобилей. Расстояние до Стэнли должно быть, по возможности, коротким, которое нельзя полностью контролировать, а также где сложно устроить засаду.

Темы авиации и противоаэродромных операций были подняты на совещании 23 апреля, где обсуждалась возможность налета бомбардировщиков «Вулкан» на Стэнли. Ранее считалось, что взлетно-посадочная полоса могла быть удлинена для использования Mirages и Super Etendards, но в конечном итоге это было отклонено как маловероятное. Конечно, Юэн Тейлор, когда его спросили, возможно ли это, полагал, что это было бы крайне маловероятным за столь короткое время. В любом случае идея нейтрализовать аэропорт Стэнли была привлекательной, и ее можно было предпринять задолго до прибытия оперативной группы.

Мы настаивали на том, чтобы остаться на острове Вознесения, чтобы завершить обучение и восстановить силы, заявляя при этом, что мы не хотим отплыть до тех пор, пока усиленная бригада коммандос не будет собрана. Мы не стремились отправиться в неизвестность Южного океана, пока не будем готовы во всех отношениях к войне. Некоторым это, наверно, показалось ерундой, но для нас, которым предстояло провести операцию, эти приготовления были жизненно важны. Как будто для того, чтобы подчеркнуть наше предполагаемое положение в командной цепочке, мне было чрезвычайно трудно взять интервью у CTF. В конце концов, мне удалось это сделать в присутствии Джереми Рида (военного офицера флота), когда я попросил разъяснить структуру командования. CTF заверил меня, что я не работаю и не буду работать под руководством Сэнди, и что мы будем полностью разделены, когда наступит амфибийная фаза. От Сэнди требовалось поддерживать Оперативную десантную группу и реагировать на ее нужды: все должно было выполняться в соответствии с ATP8, и этого мне было достаточно.

Бригадир, я и наши штабы до сих пор никогда не тренировались вместе, но в сложившихся обстоятельствах, похоже, хорошо справлялись с планированием. Конечно, что касается нас с Джулианом, то мы делили большую часть еды и большую часть времени, будь то на борту или на берегу, вместе, и я не припомню ни одного спора или обсуждения, которые остались бы неразрешенными мирным путем. На уровне персонала, что неудивительно, это было не совсем так. Специальные знания и решимость добиваться своего, когда не понимают нужды других, а также нежелание идти на вежливый компромисс — все это время от времени выдвигалось на первый план. Нам еще предстояло пройти испытания в реальных условиях войны. И все это время мы продолжали проверять якорную стоянку с помощью гидролокатора и следить за потенциально враждебной морской и воздушной активностью. Это было очень занятое время, и мы с Джулианом очень хотели собрать наши группы вместе, отработать период обучения корабельных коммандос и батальонов и отправиться на юг.