Морозова. Убийца колдунов

Глава 1. Неожиданная просьба

За окном проплывали занесенные снегом поля. Я понятия не имела, где мы: мерное покачивание убаюкивало, из Чердыни до Перми мы ехали ночью, никто толком не выспался, и потому, стоило загрузиться, завалились спать. Я только мельком удивилась тому, что Романов предпочел купить билеты. Ник отмахнулся, заверив, что так лучше, чем раскрывать себя и занимать служебные места в разных вагонах поезда. Так что теперь мы ехали в соседних купе – я с Элькой и он с Максом.

На время смотреть не хотелось. Вообще ничего не хотелось, только свернуться, накрыться с головой и спать дальше, надеясь, что все узнанное окажется сном. Колдуны, гигантские твари, огонь чужого дара и холод собственной родовой силы…

Вокруг плыли поля, которым не было никакого дела до всего этого. На горизонте, казалось, что-то горело… Хотя, может, так двигались облака.

Узнанное не то чтобы пугало – моя жизнь слишком сильно изменилось за последний месяц, чтобы думать о страхах или удивляться. Но было горько от того, во что я втянула Макса, Эльку и, возможно, и Лу с остальными.

Наверное, стоило отдать книгу. С самого начала. Романову, скажем. Или вообще «Оку» этому. А теперь… А теперь от нас ведь не отстанут.

Я закрыла глаза.

Сон был полон смутных видений: гигантская ладонь, Разлом, ширившийся и ширившийся, пытавшийся расколоть небо, заслонявший солнце – и глаз, чужое око, смотрящее прямо на меня, словно Та Сторона вдруг стала чудовищем…

Проснулась я от толчка. Поезд замедлял ход. По расписанию, похоже – за окном потянулись домики, показался перрон… Сидевшая напротив Элька отложила книгу и поинтересовалась:

– Купить что-нибудь?

– Я сама, – заверила я. – Неплохо будет размяться.

Слабость до конца не прошла, но не лежать же сутки?

– Саша…

– Что? Выйти из поезда я вполне могу.

Элька потерла лицо.

– Можешь, конечно. Но Ильич говорил…

– Ничего хорошего, нутром чувствую.

– Ну… В общем, тебе лучше тут оставаться. В вагоне хотя бы.

– Это еще почему?

– Если нас вдруг заметили, то могут попробовать тебя достать. На поезде все-таки хоть какая-то защита есть.

Черт… И Распутина рядом-то нет. Если опять появится какой-нибудь тип вроде Герасимова…

– Ладно. Хорошо. И… может, хочешь пересесть? Наверняка места найдутся.

Элька отмахнулась.

– Глупостей не говори. Да и кто за тобой присмотрит? Лучше скажи, чего купить.

– Пирожков, – подумала я, вспоминая те, которые принес Распутин. – Любых.

– Без мяса, – предупредила Элька.

– Опять Ильич?

– Здравый смысл, Саш. Сейчас зима, конечно, но кто гарантирует, что жарили не тухлятину?

– И то верно. Только… По сторонам смотри, пожалуйста.

– Я буду осторожна, – заверила подруга. – С Максом пойдем.

Поезд остановился. За дверью купе раздались шаги, где-то вдалеке послышалась ругань и крикливое: «Пирожки, покупайте пирожки!». Перрон за окном полнился припорошенными снегом людьми. Большая часть стояла поодаль, похоже, ожидая другой поезд. Судя по их виду, прилично похолодало, так что и к лучшему что я тут посижу. Морозить нос и другие части тела не хотелось совершенно.

Элька дождалась, пока шаги в коридоре и чьи-то возгласы стихнут, и, накинув пальто, вынырнула из купе.

Я вновь развернулась к окну. Не помогу на расстоянии, но хотелось все же видеть что происходит. Немало народу вышло, а заходят всего несколько человек, просто рядом с ними, похоже, семьи толпятся. Вон Элька с Максом о чем-то говорят у выхода, идут к женщине с пирожками…

Стук в дверь заставил меня вздрогнуть всем телом. Тихий, он казался громче выстрела.

– Кто там? – проговорила я, лихорадочно пытаясь вспомнить, куда положила саблю.

– Николай, – раздался голос Романова. – Не спите?

– Глупый вопрос, – не сдержалась я и пошла открывать.

Руку сжала в кулак, затаила дыхание на всякий случай, но не понадобилось – за дверью и правда оказался Романов.

– Простите, что захожу вот так, в вашу… комнату. Хотел поговорить. Наедине.

Я напряглась. Опять на «вы»? С чего это?

– Мне это не понравится.

– Ничего такого, – заверил Романов. – Я могу сесть?

– Конечно, сейчас, – я быстро убрала постель.

Вблизи севший на край койки Романов казался еще более бледным, чем раньше. Его волосы посветлели – видимо, краска вымывалась, и создавалось впечатление словно он стремительно седел. Линзы он не одел, и теперь выглядел как глубоко больной человек. Его ладони подрагивали, хотя он и пытался это скрыть.

Ник использовал какой-то артефакт и проговорил тихо:

– У меня к вам две просьбы. Одна будет довольно наглой… Да что там – обе.

– Выкладывай, – я постаралась собраться.

– Первое – книга рода. Теперь я понимаю, что интерес для моей службы представляет не она, а письмо вашего деда, обличающее младшего Юсупова. Предположу, что именно эту информацию надеялись найти в том томе с записями лунными чернилами, и мое начальство, и «Око», которое почти наверняка связано с этим родом и Корпусом. Беглов, аномалии, все те странности, о которых говорили отставные маги-знакомцы Андреева – все обретает смысл. Очевидно, что этому тому лучше оставаться у вас или оказаться в руках у Зубатова. Но сама книга… Я хотел бы ее прочитать. Если можно.

– У Романовых же есть такая же.

– Есть. Где-то в глубине Единой Библиотеки, – тяжело проговорил Ник. – Но я там никогда не был без сопровождения и никогда не брал то, что выходило за рамки оговоренного. Хотя заверю, что литературы по этим Впустившим там если и есть, то минимум. Я читал в одном труде, что, мол, все такое где-то собирал Грозный, но где именно теперь никто не знает. Возможно, это хранилище погибло после смерти его рода, возможно где-то еще стоит запечатанным, если оставшейся в мире крови Рюриковичей хватило чтобы поддержать заклинания, но Смута стерла все данные о ней.

– То есть и о настоящей опричнине ты знал, так? – я посмотрела прямо в глаза альбиносу.

– Нет. Не совсем. Я… Я знал, что Рюриковичей обвиняли в колдовстве, и все. Без подробностей и конкретики. Может быть, император или его наследники знают больше. Должны. Наверное, Нарышкин тоже… Может быть. Не знаю. Честно говоря, я думал, что все это – дело прошлого. Да, Лондон сгорел из-за такой твари, но когда это было? Но описание совпало, и… Я еще раз приношу свои глубочайшие извинения, – Романов вдруг поднялся. Встал передо мной… А потом неожиданно опустился на колени и поклонился, застыв в неудобной позе, касаясь лбом истертого ковра. – Прошу помощи и покровительства рода Морозовых, готов телом и душой служить до самой смерти.

Я уставилась на него как баран на новые ворота. Это что еще такое?.. Моргнула – ничего не поменялась.

– Эм… Слушай, сядь и расскажи, в чем дело, ладно?

Романов не сдвинулся с места. Он вообще нормальный?.. Ладно, места-то в особняке и на него хватит, но странно это.

– Я не против, – честно призналась я. Злости на Ника у меня никакой не было. Очевидно, что он не хотел причинить вред. Просто решил, что нашел ответ. Распутин прав – это я должна была сначала спросить Ильича, опытного в таких делах, а потом уже действовать. – Правда. Но я хочу понять, в чем дело. Просто расскажи.

Романов выдохнул. И с немалым трудом сначала сел на колени, а потом забрался на диванчик.

– Я понимаю, что прошу о многом. Но мое тело разрушается, – с глухим сожалением проговорил он. – Такова природа моего дара – он дает большие возможности, но плата за него тоже высока. Так бывает. Я привык, но… Я зависим от родовой подпитки, – тоскливо проговорил Романов. – Зелья, массажи, вмешательства целителей – это все лишь замедляет деградацию тканей. Доступ к родовой магии ее тормозит. Может, сильный поток сумеет обратить часть изменений, неясно… Неважно. С моим тезкой у меня отношения хуже, чем с Константином, и после того, как он отрезал меня от родовой подпитки, все стало хуже. Теперь Николай, похоже, еще и тянет силу, – Ник взлохматил волосы. – Почти наверняка.

– Но зачем? Это же… убийство, так?

– Принуждение, – криво усмехнулся Романов. – Хочет, чтобы я привез вас в столицу. «Недееспособную», как передал Нарышкин.

Я уставилась на Ника. Он же не пытался напасть, ни разу. И не сказал ничего, и сейчас вон сидит, понурившись…

– И давно?

– Приказ Николай отдал как только получил главенство, – с сожалением проговорил Романов. – А это случилось вечером после смерти императора. Коронация, все прочее – это потом. Константин – в смотровой поездке по империи, в другом случае стали бы ждать его возвращения… И сейчас хотели, но Николай прошел к Древу и взял свое. Централизованно ему не сопротивлялись. Да и завещание есть, Константин недоволен, народ за него, но – увы.

– И вы отказались?

– «Ты», – поправил Романов, словно подчеркивая мою важность. – Да.

– Но почему? Вы… ты не знал ничего. Про Герасимова, ту тварь…

– Не знал, – согласился Ник. – Но хотел узнать. Не буду врать: да, я не хотел вам зла, пусть наше знакомство началось не лучшим образом, но большая часть моих решений продиктовано тем, что я желал узнать окончание истории. За чем меня послали? Что там, в вашем тайнике? Я попросил отсрочки, пообещал добыть все нужное и вас привести. Нарышкин согласился, Николай – нет. Я не стал действовать, предпочел наблюдать… И теперь отчетливо понимаю, что просто не имею морального права хоть к чему-то вас принуждать. И потому что мои необдуманные слова едва не убили вас и ваших друзей, и потому что… – Ник потер лицо. – Потому что я не могу верить Николаю. Никому не могу. Его Величество сгубила болезнь, перед которой были бессильны даже лучшие лекари. Не стали ли ее источником те силы, которые были у Герасимова, которыми он рассорил вас с даром, которые использовал, чтобы повлиять на того несчастного санитара? Почему наследник – Николай, если готовили Константина? Государь что-то знал о старшем сыне, или, наоборот, его заставили изменить завещание? Я не знаю. Но что я знаю точно: человек с вашими возможностями и не связанный клятвой, быть может, станет тем, кто спасет страну.

– Ну уж нет, – не сдержалась я.

– Ни к чему не принуждаю, – тут же поднял руки Ник. – Правда. Но вам точно не стоит клясться, вот я о чем. Потому и в столицу вам не нужно, тем более в «недееспособном» виде. Это – безумие, и я в нем не участвую, точка. Я свой выбор сделал, и прошу у вас покровительства не в уплату за свое решение, и прекрасно пойму ваш отказ. Я принесу проблемы вашему роду. Боюсь, возможно, много проблем. Но больше мне обратиться не к кому. Не то чтобы мой круг общения состоит из глав родов, – едко усмехнулся Романов, – а те немногие, которых я знаю, после согласия выпотрошат мой разум ради того, что я могу знать.

– А я – нет?

Я не собиралась. Просто было любопытно.

– Надеюсь. Андреев производит впечатление порядочного человека. Да и если да… Пусть информация достанется вам. Человеку, спасшему Чердынь от самой большой угрозы последних лет. Вы хотя бы примените это все в дело, а не сделаете предметом торга с Романовыми ради каких-нибудь привилегий.

– Распутин? – не удержалась я.

– Он – не глава. И он далеко. Я думал об этом, думал о том чтобы попробовать уговорить его дядю, думал, что есть время. Но его больше нет, – Романов протянул руку. Бледная, почти прозрачная кожа, синие вены, темные ногти, подрагивающие пальцы. – Увы. Я знал, что не проживу долго и счастливо, но… Но я хочу жить. Как минимум на хотя бы частичную помощь Нарышкина вы можете рассчитывать, если согласитесь на мое предложение.

– Он же за то, чтобы доставить меня в столицу?

– Он – за выполнение приказов главы рода Романовых, – скривился Ник. – Но кое на что я смогу его уговорить. Он писал, что против прекращения подпитки, обещал поговорить с Николаем, но – увы.

– И если я соглашусь, за вами придут ваши коллеги?

– Я… я не знаю, – тяжело проговорил Романов. – Потому могу лишь просить. Да, вас, юную девушку, но… Выбора у меня нет. Могу пообещать показать несколько старых ритуалов для усиления защиты поместья. Она у вас хорошая, но можно сделать и лучше. И кое-какими связями попробую тряхнуть, будут артефакты на усиление, да и в целом полезные. Знания есть, возможно, объясню что-то, что не знает Андреев или вы. Но – да, я – проблемное приобретение. Потому могу лишь просить. И насчет книги подумайте, может, что-то из написанного в ней я смогу обратить к вашей и империи пользе. О наследниках родов колдунов я смогу узнать вне зависимости от того, что вы решите. Это, как говорится, другое. Не буду давить, – он не без труда поднялся на ноги. – Просто… просто подумайте.

Поднялся – и вышел, почти сбежал.

Оставив меня смотреть в окно и пытаться понять, что это было. Ложь? Манипуляция, попытка войти в доверие?.. Но – зачем? Ради того чтобы попасть к Древу? Допустим. И что дальше?

Да ничего. Ничего – я это очень четко понимала. Дернется – и сила рода его уничтожит.

Допустим, я соглашусь. Без всякого ментального насилия – что бы Романов ни знал, мне эти все грязные тайны и даром не сдались. А на защитные ритуалы вон сам согласен.

Но приняв его в род я наживу миллион проблем. И для себя, и, что куда хуже – для Эльки с Максом и Лу. Потому что нас правда не оставят в покое. Коллеги Романова, может и сам следующий император…

Но если он правда связан с колдовством, или кто-то в верхах, тот же Юсупов, то нас не оставят в покое в любом, совершенно любом случае. Что с Романовым в вассалах, что без.

Черт! И зачем я достала книгу… Хотя что с ней, что без нее – о том, кто мы, «Око» знает. Может, Милорадову дали задание и Лу убить, так, чтобы род пресекся, например. От того, что я все узнала, реальность-то не поменялась.

Так, а если размышлять логически? Как глава рода и все такое. Какая от Романова польза? Пытался украсть книгу, в «Покое» застыл на месте, думая, что делать, потом вот предложил закрывать Разлом чистой силой…

Но не заставил. Я сама согласилась. И все ведь вышло, а какие были другие варианты? Были ли они вообще?

Не знаю. Да, нам своих проблем хватает, и знаю я Ника сколько – неделю? Чуть больше? Но бросить его умирать… Не уж. Хотя если из-за него умрут все остальные?

Можно мне измененных и Разломы, а? И ведь не спросишь же не у кого как лучше. Я – глава, решать мне, как и отвечать за последствия…

Дверь отворилась, и на пороге появилась Элька с вкусно пахнущей корзинкой. Позади нее маячил Макс.

– Сашка? Что случилось? На тебе лица нет.

– Просто задумалась, – я запихала подальше все переживания. – Обо всем этом. Но пирожки прекрасно подходят чтобы отвлечься. Сделаешь чай?

– Да, конечно.

– Зови Ника, – предложила я Максу, – тут, на вид, на всех хватит.

– Хватит, – заверила Элька. – Я так и брала, на четверых. Если вдруг кто не захочет, то останутся.

Пахло восхитительно. Поезд мягко тронулся, направляясь дальше. В Тверь. К поместью. К выбору, на который осталось, так-то, не слишком уж и много времени.

Поезд набрал ход, покачиваясь. Элька принесла чай, разложили бутерброды, Романов, сев на край диванчика, робко взял один, стараясь на меня не смотреть.

Мы выехали из города. Рельсы уходили в сторону, ветвились еще и еще – и дальше на путях показался состав с открытыми вагонами, на которых стояли запорошенные снегом големы. Куда их везут? Зачем? В чьих они руках и не Ефим ли Морозов где-нибудь на том поезде?..

Вряд ли. Может, там кто-то из «Ока». Или военные. Или еще кто-то…

Стоит знать, кто есть кто. Я протянула Романову книгу. Все равно Элька с Максом уже прочли. Хуже не будет… Надеюсь.

Глава 2. Сюрприз

Просьба Ника не шла из головы. Поезд неспешно следовал своим маршрутом, за окном тянулись заснеженные леса, поля и полустанки. Я то задремывала, то ходила по вагону, то пила с Элькой чай, но каждый раз возвращалась к сказанному Романовым.

Пищу для размышлений подкинул и Макс, с которым я ночью столкнулась в коридоре. Приятель водил пальцами по оконной раме, наблюдая за редкими пассажирами на станции, рядом с которой мы притормозили. Я бы и без всех замечаний насчет защит не стала бы выходить поразмяться – по стеклу ползли узоры, намекая, что за бортом вовсе не так комфортно, как в теплом вагоне.

– Слушай, Саш… – Макс понизил голос. – Я не то чтобы доносчик, но с этим Николаем что-то не так.

– В смысле?

– Он твою книгу читал с такой жадностью, словно до сладостей дорвался. Потом начал из нее что-то выписывать в большую такую тетрадку, артефактную точно. Но потом все отложил, лег, но не спал. Дышал так… Нехорошо. Я думал – не то его будить, не то к тебе идти, не то целителя искать. Спросил у поезда, и… Дух поезда говорит – он угасает. Черт знает, к чему это вообще, и умник этот тебя прикончить хотел, так что... Но тебе стоит знать.

– Спасибо, – снег за окном кружился в странном танце. Завораживающим таком.

– Я когда выходил, говорил с Ильичом – нас Елена встретит. На всякий случай.

– Хорошо.

– Слушай… Как ты вообще?

Я скосила глаза на приятеля. Макс обычно такие вопросы не задавал.

Смутившийся рыжий взлохматил волосы.

– Эм, знаешь, я в таких вещах не силен. Но все это, ну, что в книге, звучит дерьмово. Но мы прорвемся, ага?

– Прорвемся, – заверила я. – Обязательно. Если не мы – то кто?

– Ага… Я вот о чем спросить хотел: а куда делся тот кристалл? Ну, оставшийся от той руки гигантской?

– Не знаю. А что?

– Да я подумал… В общем, тут, я смотрю, боевых големов возят. Похоже, ну, против этих социалистов применять будут. А что если нам такого завести? У твоей семьи же должна быть охранная лицензия. Да, недешево, но в големах же обычно самое дорогое – альтен. Контуры как правило перезаряжаемые, то есть его можно напитывать, но важен сам кристалл, и чем больше – тем лучше. Тот был неполный, но подошел бы, такие все равно ограняют, вот. Но это просто мысли. Так-то инструментов у вас много, и то, что в лаборатории, чем, ну, пользовались Островские, может огранке помочь. Должно. Мы бы с дядькой собрали бы, даже если поломанного выкупить.

Я подняла бровь.

– Посмотрим по ценам. Но сначала скажи: почему ты об этом вообще задумался?

Макс еще раз взлохматил волосы.

– Да в окно увидел ехавший мимо состав. Ну и… Коль все так обернулось, то почему нет? Там, в Чердыни, такая тварь была… Но из плоти же. То есть такую штуку можно прикончить физически, ну или хоть попробовать. Големы много что могут, дорогие, конечно, но… В общем, просто подумал, что такой бы нам пригодился. От меня в бою пользы немного. Ну стрелял я в ту лапу, ну попал пару раз – и что? И ничего. Ерунда это. Ритуал – правильная штука, но нужно же, чтобы никто не мешал, так? А големом я смогу управлять, команды отдавать. Я… В общем, я раньше не пробовал связь с махинами на расстоянии устанавливать, но ты мне того маленького подарила – и все получилось. Ну это просто как мысль, я ж не настаиваю.

Я кивнула.

– Хорошая идея. Но это надо будет с Вавиловым говорить, он наверняка лучше соображает, что подойдет, особенно с твоим даром.

Макс важно покивал.

Свой голем, пожалуй, и правда не повредит. Я о них знала не особо много: в экспедиции их не брали, как и подавляющее большинство артефактных конструкций, да и обычные артефакты на Той Стороне далеко не всегда оставались стабильными. Дорогостоящие игрушки, чаще всего – военные, реже – для работы на заводах и в шахтах, сложные в производстве и дорогие в обслуживании. Но они ведь, действительно, махины. И Макс может с ними… пусть будет «договориться». Можно же, по идее, купить что-то не самое целое и потому недорогое, и починить. Если уж Макс со своими готов мобиль отца восстановить, то и с големом должен сладить.

Надо озадачить Вавилова. Как приедем. И действительно стоит выяснить, куда делся кристалл. Распутин говорил, что тайная полиция не имеет права забирать их. Неужели сдали Корпусу? Надеюсь что нет. Если учесть, что Юсупов может быть связан с колдунами, то…

О «том» думать не хотелось. Хотелось отдохнуть, и я, пожелав приятелю спокойной ночи, направилась к себе. Нику все равно никак не помогу. Пока.

А вот про кристалл спросить можно. Распутин должен знать, куда он делся, но он далеко, а Романов – под рукой.

Спрашивать не пришлось – Ник, когда мы подъезжали к Твери, заглянул сам.

– Держите, – он протянул большую изоляционную шкатулку и книгу. – Позволил себе некоторое самоуправство, хотел узнать, нет ли у этого кристалла каких-то уникальных свойств. Их нет, только концентрации энергии велика, но это, скорее, плюс.

Говорил он так, словно и не было вчерашней просьбы. Спокойно, уверенно, деловито. Вот только шрамы слабо-слабо зачесались. Похоже, использовал дар. Но зачем? Очаровать? На приеме я ощущала привлекательность Романова, а тут – ничего.

– Благодарю, – я забрала шкатулку.

Решил, что не будет уговаривать, а попробует купить? Или правда хотел что-то узнать?

– Я написал своим контактам в архиве фамилии уничтоженных родов, они постараются отследить потомков и тех, кто пересекался по недвижимости – какие-то знания могли достаться купившим родовые поместья, если они не были уничтожены. Не уверен, что информация будет быстро, но вам ее продублируют телеграммой в поместье, – заверил Романов.

Договорил и вышел. Хочет, что ли, показать свою полезность?.. Почему тогда ни словом, ни взглядом не напомнил о разговоре, о том, что ждет моего решения?

Ник молчал и дальше. Вышел вместе с нами на перрон – тут ничего не поменялось, только пара полицаев в форме дежурили, – удостоверился, что Елена на месте и, попрощавшись, направился к кассам.

Я ждала… да хоть чего-то. Взгляда. Вопроса. Предложения все обсудить в особняке. Просьбы переночевать. Высказанных вслух размышлений о том, что делать дальше… Но Ник просто поклонился, поправил рюкзак за плечом, и ушел по своим делам. Без нужной его начальству книги и без помощи.

Нагнать нас он даже не пытался. Я оборачивалась, ждала, что он на парковку придет. Но нет. Просто ушел, и все. А ведь лучше-то ему вряд ли стало.

Мы загрузились в мобиль, Елена завела двигатель…

А Романов так и не появился. Остался на вокзале, один со своими проблемами. Просто потому что отказался выполнять свой долг и не повез меня в столицу. Может, и не сумел бы, Распутин бы помешал, или Элька с Максом – хотя на последнее бы я не поставила, все-таки знаний у Романова много, как и артефактов – но он не пытался. И сейчас не пытался вернуться, не вышел на крыльцо, как в паршивых спектаклях. Просто пошел своей дорогой, и все. Словно и не просил помощи.

– Сейчас приду! – воскликнула я и торопливо выбралась из мобиля в холодную зиму.

Романов нашелся у касс, отходил от крайней с билетом в руках. И чуть в меня не врезался – по сторонам он не смотрел.

Вблизи от него шрамы зачесались сильнее. Но желания ударить не возникло – хищник уверял, что рядом умирающий, обреченный зверь. Красивый, но обреченный.

Романов, все еще без линз, с запавшими теперь – вроде недавно, когда в купе заходил, же все хорошо было?.. – глазами и уже не бледной, а почти прозрачной кожей, напоминал какого-то измененного или кощея из народных преданий.

– Александра? – он словно не сразу понял, кто перед ним.

– Идем. Поехали в особняк.

Ник качнул головой.

– Не нужно. Мне не стоило вас просить вчера, – он подобрался, явно стараясь сосредоточиться на том, что говорил и делал. – Это была минута слабости и страха. Вы и так из-за меня потратили много родовой силы, ее нужно восстановить, а не тратить дальше. Прошу прощения, мне совершенно не стоило вмешивать вас в свои проблемы. Забудьте про сказанное.

И говорил ведь искренне. С ощутимой тоской, но искренне.

– И что ты будешь делать?

– Вернусь в столицу. Через Москву.

– Без меня и без книги.

Романов легонько пожал плечами.

Не пытался уговорить. Не просил. Только смотрел так… С тоской.

– Мне стоило что-то сказать на прощание, – негромко проговорил он. – Но ничего не пришло в голову. Я рад познакомиться с вами и сожалею, что принес столько проблем. Надеюсь, вы сумеете раскрыть свой потенциал, и все пугающие перспективы останутся просто тенями старых историй.

Я моргнула. Попыталась понять, что не так… И сообразила – он смирился. Как зверь, чувствующий свой смертный час и желающий сбежать, забиться в нору, подальше от всех.

– У тебя есть семья? Друзья? – поинтересовалась я, стараясь сообразить, вижу ли талантливую постановку или сломленного человека с известной фамилией.

– Мой образ жизни плохо совместим с близкими отношениями. Не беспокойтесь, со мной все будет хорошо.

Да он в это сам не верит! Хуже первогодки, сломавшего ногу и не желающего идти к целительнице. И зачем мне такой вассал? И правда – одни проблемы…

Но и дать ему уехать зная, что могу помочь… Нет. Не смогу. Я, может, и чудовище, но не настолько. На худой конец отправлю в столицу, там квартира есть. Придумаем что-нибудь. Распутина попрошу – его ведь знакомый.

– Идем. Я настойчиво приглашаю.

Романов выдохнул.

– Александра… Не нужно. Вы не представляете возможные последствия.

– Да уже с месяц как, – фыркнула я. – Пока «Око» с колдунами в деле, все хорошо все равно не будет. Идем, – я за руку потянула его на выход с вокзала.

Романов выдохнул, но с места не сдвинулся.

– Александра, – он поймал мой взгляд, – вы понимаете, что потратите силы рода? Возможно – много. Возможно… Возможно – без какого-то смысла. То, о чем я говорил, об шансе улучшений – лишь предположение. Я взвалил это на вас, и вы…

– И я предпочитаю действовать. Идем уже, все ждут, – я потянула сильнее. – Толку препираться? Не попробуем – не узнаем.

– Вы один раз уже согласились на мое предложение…

– И эта гигантская тварь не вылезла и не растоптала кучу народу, – отмахнулась я. – Давай пробовать, опустить руки всегда успеется. Морозовым пригодится хороший маг, знающий всякие эти рода, тонкости политики и прочее, так что идем.

Романов выдохнул и сделал осторожный шаг вперед. Держался он на ногах с трудом, и пришлось обхватить за плечи.

– Отзовите дар, – попросила я, пока Ник пытался выпрямиться. – Мешает.

– Не могу, – с сожалением проговорил Романов. – Я его сдерживаю и направляю, но активировал не я.

– Черный дым?!

– Нет, нет… Приказ главы. Через ритуал, наверное. Не знаю тонкостей.

Я ругнулась.

– А сказать?!

– Я уже наговорил лишнего.

– Идем! – я сильнее потянула его к выходу. Ждет еще непонятно чего…

К парковке Ник выровнялся, в мобиль кое-как залез сам, хотя пристегнуться и не пытался.

– Что с ним? – резко поинтересовалась Елена, стоило мне захлопнуть свою дверь.

– Семейные сложности, – с явным трудом проговорил Романов. – Незаразно.

– Хоть и на том спасибо. Ладно, едем в особняк. Или другие планы? – агент повернулась ко мне.

– В особняк, – заверила я.

Тверь. Знакомая Тверь. Скоро будет поместье, дом без всяких Разломов и тварей… Я поглядывала на все-таки сумевшего пристегнуться Романова. В зеркало его было видно не особо хорошо, но даже так были заметны полуприкрытые глаза, да и дышал он не как здоровый человек, хотя и старался держаться.

Надеюсь, успеем. Страх коснулся разума: тут не поможет мой дар, не хватит моих знаний. Был человек – и… и все? Этот нелепый, словно оранжерейный цветок, юноша, умрет просто потому что отказался нападать на меня?

– Смотрите в оба, – предупредила Елена. – Наши засекли големов близ Твери, но куда их направили – неясно. Не военные, мы бы знали. Мало ли.

Спрятать боевого шагателя на тротуаре точно не выйдет. Никак. Да и зачем?

Одна улица сменилась другой, та – третьей. Еще несколько перекрестков, поворот – и за окном потянулся складской район. Мы покидали Тверь. Вон знакомое серое здание с высоким забором, последние из городских. Потом только десяток минут, и…

Жестяная громадина выпрыгнула из-за забора так быстро, что я не успела и выругаться. Елена ударила по тормозам, мобиль занесло в сторону. Ремень вдавился в плечо, меня мотнуло так, что шея едва не отвалилась.

Вторая жестянка приземлилась с другой стороны и рванула к нам.

Елена выкрутила руль в сторону. Шрамы обожгло огнем, двигатель взревел, словно ругаясь – и мы увернулись от атаки. Мобиль остановился поперек запорошенный снегом дороги.

– Держитесь! – Елена ругнулась, навалилась на руль – и мы развернулись почти на месте. И тут же, буксуя, рванули вперед, проехав совсем рядом с четырехметровым големом со шпалой в металлических руках. Двигатель вновь взревел – и мобиль ускорился, направляясь к поместью.

– Целы? – я обернулась.

Элька испуганно вжималась в сидение, Макс замер, нелепо приложив ладони к крыше.

А Ник что-то шептал.

– Целы, – заверила подруга. – Это…

– Это – големы, – глухо проговорил Романов, сделав паузу в заклинании.

Которое не просто проговаривал, но и на ладони ритуальный рисунок делал. Я не сразу заметила тонкий стилус, которым он резал кожу.

Мобиль рвался вперед. Двигатель ревел, источая тепло. Мы неслись по дороге, разбрасывая снег.

Но големы не отставали. Они перемещались быстрыми прыжками. Массивные ноги, мелкие тела, большие руки… Созданные чтобы поднимать тяжести, они были мощными махинами. Мощными и быстрыми.

Прыжок, еще… Голем приземлился совсем рядом. Елена ругнулась, крутанула руль. Мы ушли от столкновения, едва разминулись с другой махиной…

– Остановитесь! – голос Романова окреп.

– С ума сошел?! – воскликнула Елена.

– Они…

– Они, как все артефакты такого класса, императорская собственность! Я возьму их под контроль.

– Ты – не он!

– Но я – Романов, и точно смогу их как минимум замедлить. Но – не на ходу.

– Макс, что ты там говорил насчет приказов на расстоянии? – поинтересовалась я у приятеля.

– Попробую! – зло бросил он. – Только лучше через физический контакт, большие они.

– Это плохая… Черт!

Големы прыгнули разом, справа и слева. Елена ударила по тормозам – и нас чудом не смяли.

– Секунду! – Романов с хлопком свел руки вместе.

На мгновение его бледное, с видными капиллярами и венами, лицо изменилось. Наполнилось силой и мощью, чистой магией, ощутимой и теплой. Могущественной. Ник на одном дыхании выплюнул длинную, в двадцать слов, заклинательную формулу – и энергия прянула вправо и влево. Замахнувшиеся было для атаки жестянки замерли.

– Долго… не удержу… – проговорил задыхающийся Романов.

Сидевшая с краю Элька выскочила наружу быстрее, чем я успела отстегнуть ремень. Следом вылез Макс, рванул к левому голему – и вцепился в его ногу, словно хотел впечатать ладони в металл. Напряжение магии вокруг подскочило, заставив рвано выдохнуть от зуда в шрамах.

Один вдох, другой, третий… И Ник позади расслабился.

– Одного… контролирую. Езжайте!

Элька потянула Макса. Тот убрал руки – и голем дернулся. Я на остатках энергии попробовала выставить универсальный щит, но не понадобилась – жестянка без особо изящества прыгнула и врезалась в соседа, с грохотом уронив его в подлесок.

– С ума сошел?! – возмутилась Елена. – А если бы на нас упали?

– Я никогда так не делал, – Макс забрался в мобиль под скрежет металла – «его» голем мутузил собрата. – Никогда…

– Но все получилось, – заверила бледная Элька. – Поехали. Николай… Ох…

Я обернулась. Романов повис на ремне безопасности. Его окровавленные ладони разжались, а наклоненное лицо начало меняться, как и тело.

Елена ускорила мобиль без всякой просьбы.

Глава 3. Не только кровь

До поместья мобиль едва ли не летел. Я открыла ворота коротким приказом, ругаясь про себя на чертовы петли, идиотские статуи, длинный подъезд!

Нас заметили. Ильич в проекции и Пирогова ждали на крыльце.

– Помогите! – крикнула я, выскочив из мобиля.

Ильич оказался рядом.

– Саша, что…

– Не мне, – я распахнула заднюю дверь.

Романов был жив. Его дар все еще работал, и человек на заднем сиденье уже ничем не напоминал Ника. Одна нога раздулась, вторая – высохла, тело исказилось, изменилась грудь, появился объемистый живот толстяка. Лицо деформировалось и теперь казалось слепленным из множества других: кривые скулы, ужасный, непропорциональный нос, разные глаза, прическа, состоявшая из прядей разных цветов… И он продолжал меняться.

Я отстегнула ремень так быстро, как смогла. Попыталась придержать Романова и едва не заорала от ударившего по разуму холода. Сдержалась, выволакивая из мобиля – и уронила в снег. Не успела перевернуть – Ильич тут же положил руку на затылок Ника.

– Дар подняли дистанционно. Глава рода, похоже.

– Вы сможете помочь? – с надеждой спросила я.

Ильич… его проекция замерцала. К зудению шрамов добавилось новое ощущение, новый дар применялся рядом. Несколько вдохов и выдохов – и холод успокоился.

– Я заблокировал дар. Но не могу вернуть все как было, – с сожалением проговорил Ильич и исчез.

– Доведет же себя… Уложите нормально! – распорядилась севшая на снег Пирогова. – Давайте посмотрим, что можно сделать. Что вообще произошло? Он не принимал препараты?

– Принимал. Но его отрезали от подпитки и, как он говорил, потянули силу, – раскрыла карты я.

– Плохо, – Пирогова принялась водить руками над Ником. – Очень. – Пробормотала несколько ругательств и, убрав руки, покачала головой. – Дар Илья пока блокирует, но это тянет его силы и бесконечно блок не удержать. И это лишь одна из проблем. Тело отказывает. Можно вытянуть энергию из накопителей или передать напрямую, но это как лить воду в кастрюлю без дна.

– А если принять его в род? – спросила я. – Он говорил, что может помочь, что родовая сила может подпитать.

Целительница задумалась.

– Можно попробовать. Но в род нельзя принять того, кто не согласен на это, а он, в таком состоянии, согласия дать не может.

Черт!

– А варианты есть? – Я вгляделась в лицо целительницы.

– Есть, – после паузы ответила она. – Но Илья будет против.

– Почему?

– Потому что, в теории, член рода с согласия главы может попробовать энергетически и ментально поддержать кандидата в вассалы. Сговор во благо рода, его использовали чтобы можно было помочь хорошо показавшим себя, но получившим сильные раны союзникам. Илья может использовать ментальный контроль, это должно сработать. Если разум Николая не сильно пострадал, то сопротивляться он не будет, и это сойдет за согласие.

– Но…

– Член рода, – тихо проговорила Элька. – Сейчас из магов это мы втроем и Лу.

– То есть чтобы это провернуть Илья Ильич должен стать Морозовым? – сообразила я.

Пирогова кивнула. И уточнила:

– Я могла бы попробовать тот же контроль, только через тело, но без ментального компонента дар Романова спровоцирует изменения, и энергия вашего рода при принятии в вассалы скорее всего попросту сожжет его.

Вот ведь… Я тряхнула головой и поднялась на ноги. Попросила Елену и Макса помочь занести Ника в дом, а сама направилась в дом. Стоит попробовать уговорить Ильича. Откажется, скорее всего – зачем ему это? Но вдруг. Не попробую – не узнаю.

В холле Лу пыталась спрятаться за занавеской.

– Я тебя вижу, – я постаралась говорить приветливо. – Все хорошо, мелкая.

Сестра выглянула из-за ткани.

– Правда. Со мной все в порядке. Вот, я тут.

Лу несмело подошла ближе и обняла. Я потрепала сестру по волосам.

– Побудешь с мадам Совиной? Потом, если захочешь, можешь Эльке помочь с вещами. И елку нарядите, хорошо?

Сестру стоило занять. Хоть чем-то.

Лу, отпустив меня, закивала.

– Я обо всем расскажу. Только чуть попозже, ладно?

Сестра кивнула. И тихо спросила:

– А дядя Ник… С ним все будет хорошо?

Я кивнула и направилась к комнате Ильича. Врать вслух не хотелось. Горькие мысли царапали разум, но я постаралась запихать их подальше. Если я не смогу сохранить голову, то кто?

Дверь бывший воспитатель не закрыл. Я заглянула внутрь: Ильич сидел, опустив голову и закрыв глаза. Поза так напоминала бессознательного Ника, что сердце пропустило удар. Я шагнула вперед, сама не зная, что собираюсь делать, но бывший воспитатель поднял голову.

– Рассказывай, – попросил он.

– Вы…

– Все в порядке. Такие воздействия через проекцию тратят мои силы, но все в порядке. Говори.

– Романов зависим от подпитки рода, она прекратилась, с него потянули силы. Он помог нам, но… вот. Евгения Владимировна говорит, что может помочь принятие в род, но нужно… чтобы вы тоже были в нем и, ну, за него согласились.

Ильич удивленным не выглядел. Поймал мой взгляд и проговорил негромко:

– Саша, если бы речь шла о твоем благополучии, об Эльвире, Максе или Луизе – я бы согласился без вопросов. Но мы сейчас говорим о Николае Романове, чей идиотизм едва не убил вас троих. Ты это понимаешь?

– Да. А еще я понимаю, что не телок на веревке и должна была у вас спросить, а не его слушать.

– А он не должен был предлагать вариант, в котором не уверен.

– Илья Ильич…

– Саша, вот зачем оно тебе? Нравится он?

Я прислушалась к себе – и покачала головой. Не уверена. Немного, но… Но, возможно, из-за его дара, а не него самого. Потерянный, одинокий…

– Тогда почему? Ты его знаешь совсем недолго. Он пытался украсть книгу с записями твоего деда, воздействовал даром, подставил тебя и вас всех. Его принятие в род может разозлить и тех, кто точит на него зуб, и тех, кто боится, что Романов расскажет узнанное на своей службе.

– Я понимаю.

– Тогда зачем? Объясни.

Я призвала слабый холод, позволив ему окутать руку и проявить когти.

– Я – чудовище. Хищник и убийца.

– Саша…

– Это – так, – проговорила я жестче. – Да, я сражаюсь с измененными… Хотя некоторые раньше были людьми. Как Осипова. Но в особняке Мерцевских я готова была убить и человека. И я… я когда-нибудь я это сделаю. – Это понимание обосновалось в разуме не сегодня, но сейчас, похоже, стоит его озвучить. – Мой дар поможет. Убить, но не спасти, понимаете? Я… я хочу пытаться. Потому что об этом мне будет не стыдно рассказать Лу. И потому что Романов должен был притащить меня в столицу, чтобы я поклялась не нападать на императора и его род, но не стал. И книгу не стал забирать. Решил просто уехать подальше, и все. Хотя он ведь один.

– Это – его проблемы.

– Если бы он выполнил приказ – их бы не было.

Ильич внимательно посмотрел на меня.

– Если я войду в род, то почти наверняка стану для тебя кем-то вроде дяди или двоюродного деда – магия считывает отношение принимающего к вассалу. Мои слова после этого возможно, начнут влиять на тебя сильнее, чем тебе бы хотелось.

Я повела плечом. Ну что уж… И призналась:

– Я не против. Ну в смысле… Выбирать ведь все равно мне. Если я что-то решу, то вы же не сможете заставить передумать.

– Тебя заставишь… Нет, конечно. Жизнь жить тебе. Но такой эффект возможен, а когда магия влезает в человеческие отношения, то не получается ничего хорошего, поверь опытному менталисту. Подумай хорошо, нужно ли оно тебе. К тому же сила рода может тянуться ко мне, расходоваться. Из-за моих физических травм. И вновь – нужно ли оно тебе.

Я посмотрела на Ильича. Я как-то даже и не спросила о другом, куда более важном моменте.

– Вы… вы вообще хотите стать… родственником? – вышло как-то тихо. – Мой предок убил Грозного. Мы охотились на колдунов. Наш род… у нас куча проблем. Наверное, оно правда не нужно, и…

– Сашка, – взгляд Ильича смягчился. – Вопрос в том, чего хочешь ты. Я не против, если ты об этом. Но последствия будут для тебя, а не для меня. Одно дело – мое временное проживание тут, и другое – родственные узы, пусть и не кровные.

– Я не знаю, как это, – тихо призналась я. – И если вы не хотите, то не надо.

Ильич вздохнул и кивнул на выход.

– Идем, Саш. Если ты действительно согласна. Только учти – и я тоже далеко не все знаю и умею.

Согласна. Если не бороться до конца, то зачем оно все?..

До Скрытого Сада я дошла быстро. Остановилась – и обернулась к Ильичу. Что бы он ни говорил, я ему кучу проблем предлагаю. Черт, я даже не знаю, из магического ли он рода, может ли наследовать...

Бывший воспитатель вопросительно посмотрел на меня.

– Я… черт, я предложила, но есть «Око», и возможно, глава Корпуса с ними связан. У нас есть деньги, но, может, ваш род богаче, и…

– Саша, – негромко перебил меня Ильич, – если делаешь – не сомневайся. Если сомневаешься – не делай.

– Я в Чердыни не сомневалась.

– Знаю, но сейчас ты хотя бы собой не рискуешь. Я согласился добровольно, а, значит, понимаю последствия.

– Мой род…

– Знаю, – вновь перебил меня бывший воспитатель. – Я говорил с Распутиным. Прошлое – это прошлое, Саша. Вопрос в том, чего ты хочешь в настоящем. Замечу, что неуверенность в таких вопросах может аукнуться на принятии, магия рода чувствует подобные вещи.

– Я смогу вам приказывать.

– И много приказов ты отдала Эльвире и Максиму? Власть главы рода не абсолютна, это не рабство. И ты правда хочешь приказать?

– Нет конечно, но…

– Вот и не думай про «но», Саш. Просто делай, коль решилась. У меня нет симпатий к безмозглому Романову, но он может тебе пригодиться, у него много знаний, и магических, и связанных с политикой и всем прочим.

– Он – хороший человек. Просто…

– Просто дурак.

Я попыталась улыбнуться. Посмотрела еще раз на дверь и осторожно спросила:

– Вы… вы правда не против?

– Саша, если бы я был против, меня бы здесь не было.

Я кивнула и прикоснулась ладонью к старому дверному полотну. Только подумала о том, что Ильича надо за руку «вести» за собой, а это не очень удобно, как дверь распахнулась и потоки магии, чуть-чуть ослабевшей, но словно бы ставшей гуще, злее, прикоснулись к разуму.

Разлом и тварь оттуда – вот что беспокоило силу. Я запечатала прореху в реальности с ее помощью, и она, почуяв старого недруга, откликалась иначе, чем раньше.

«Нам нужны союзники», – сама не зная зачем подумала я. Словно сила могла услышать меня, словно магия могла откликнуться.

Но она откликнулась. Древо мелко задрожало, словно призывая к себе.

Я протянула руку, и Ильич сжал мою ладонь. Сколько раз он так делал в моем детстве? Не один и не два. Но те прикосновения были другими – успокаивающими, показывающими, что я не одна со своими важными тогда проблемами и страхами. Я никогда не питала иллюзий, знала: старший воспитатель так относится ко всем. Старается помочь, поддержать. Работа такая. Он – менталист, ему положено. Просто… Просто короткие моменты спокойствия. Иллюзорного, но, наверное, нужного.

Какая-то часть глубоко внутри прошептала, что это спокойствие нужно и сейчас. Когда умирает пытавшийся помочь мне человек, когда за моей семьей охотятся пролезшие непонятно куда колдуны, когда я, может быть, должна убить императора… Или просто убить. Словно я – все тот же ребенок…

Древо тихо звенело. Оно покрылось инеем, все, от макушки кроны до корней, и в самом Саду было холодно.

Я подошла коснулась корня, сама не зная, о чем просить. Наверное, об иллюзии спокойствия. Крошечной, но такой важной… О том, что сейчас стоит быть вместе.

И о том, что я могу защитить. Физически. И готова сражаться за того, кто пытался, пусть и обманом, защитить меня от самой себя.

Мой лист заострился, и Ильич молча протянул руку. Миг – и лист пронзил его руку насквозь, словно собираясь проникнуть внутрь, прорасти. Я протянулась помешать, но бывший воспитатель, не проронивший ни звука, поймал мою ладонь своей, показывая, что мне не стоит вмешиваться.

Древо пило его кровь. Глоток, и еще, и еще…

За вред. Мне. За вмешательство в мою память, за закрытие моего дара, за изоляцию моих способностей. Пило кровь и жизнь. Какого черта?!

Я надавила рукой на корни, приказывая-прося отпустить того, кого привела сюда. Кто сам согласился быть рядом. Кто слушал, отгоняя страхи… Он сделал то, что должен был.

Холод окутал меня, шепча о том, что этот человек принес мне боль, обрек на годы прозябания без сил и могущества.

И спас от чудовища, чей холод сожрал бы детский разум. На ум пришла вотчина Разумовского и маги, подчиненные собственными дарами, потерявшие себя из-за силы и эмоций Покровителя.

Я – не такая. Я такой не стала. Я здесь, в своем уме, я сильнее своего хищника. Благодаря Ильичу.

И я – глава рода и не хочу, чтобы магия причиняла ему боль.

Перстень словно бы обожгло холодом. Сила, проводником которой он был, сила, бесновавшаяся вокруг, спрашивала: правда ли этот человек – союзник, дающий спокойствие, а не враг, укравший прошлое и мои силы?

Я отчетливо поняла: неверный ответ, и сила просто уничтожит Ильича. И это понимание ужаснуло.

Не враг. И никогда им не был.

Что-то часть внутри намекало: мне хотелось чтобы Ильич был рядом. Тут, в особняке, или где-то еще. Способный найти нужные слова, показать ситуацию под новым углом, уговорить если надо, успокоить. Живой и, если это возможно, здоровый.

Лист отпрянул, выходя из ладони старшего воспитателя. Кровь, обильно оросившая корни Древа, впиталась, втягиваясь без следа. Энергия окутала Ильича, в этот раз не пытаясь навредить.

Я на мгновение увидела ворона. Огромного ворона, чернота оперения которого переливалась всеми цветами радуги, ворона, окутанного неземным сиянием, видевшего все и знающего все. Такой был спутником богов…

А потом видение пропало. Ушла и энергия. Рядом с моим, чуть выше, появился новый лист с коротким «Илья».

Я обернулась к Ильичу. Он зажимал одной ладонью другую, кровь все еще текла.

– Я…

– Саша, спокойно. Давай закончим то, что мы начали, – мягко, но не без внутренней силы попросил он, – и потом со всем разберемся.

Теперь я чувствовала его присутствие более ярко. Присутствие, усталость и боль в руке. Рана, такая рана, будет заживать очень долго.

Романова – внешне он не изменился, что откровенно пугало – мы нашли в одной из пустых комнат первого этажа. Макс ходил туда-сюда, взбудораженный и бледный, Елена перебирала принесенные амулеты. Евгений Владимировна, едва нас увидела, тут же подошла к Ильичу, попыталась затянуть рану, но только покачала головой.

– Родовая, только перебинтовать могу.

– Знаю. Давай я возьму его на контроль. Только до Сада придется тащить.

– Справимся, – заверил Макс. И закончил тише: – думаете, получится?

– Будем пробовать, – заверила я. От энергий и понимания того, что Ильича могло просто убить, потряхивало. Но он прав, надо заканчивать начатое.

Ильич положил руки на деформированную голову Романова, мои шрамы зачесались, но внешне словно бы ничего не произошло. Подержал – и убрал.

Пирогова использовала какой-то амулет, и после ее кивка Макс вдвоем с Еленой подхватили Ника и потащили. Ильич отправился следом.

– Опустите, – попросил он перед Садом.

Стоило Елене и Максу уложить Романова на пол, как Ник дернулся и неловко, словно марионетка, поднялся на ноги. Пустые глаза смотрели в никуда, он стоял, скособочившись, подергивая раздувшейся рукой… Зрелище было ужасным.

Этот человек заплатил за помощь нам. Мне.

Я взялась за безвольную искореженную ладонь, игнорируя холод и рык хищника. Он будет полезен роду. Он не должен умереть. Я этого не хочу.

В этот раз дверь открывалась медленно, словно давая мне время передумать. Но открылась, и магия рода не тронула «зашедшего» за мной Романова. То, чем он стал.

Я прикоснулась к Древу, не отпуская руку Ника. Я хочу, чтобы этот человек жил. Я хочу спасти его, и воспользуюсь любыми шансами.

Магия поднялась, прикасаясь. Предлагая одуматься, напоминая о холоде во всем теле, о моменте, когда энергия шла и шла – и едва не заморозила с головой, едва не уничтожила. О вине того, кого я держала за руку, о том, как мой хищник ненавидит мимикрию, попытку выдать себя за что иное, о том, что этот человек – слаб…

Может быть. Но он был достаточно силен чтобы отказаться исполнять приказ и уйти, пытаясь спасти меня от своих проблем. Силен чтобы остановить големов, тратя на это скудные силы.

Он должен жить.

Магия повиновалась. Лист заострился. Романов дергано протянул ладонь – и лист пронзил ее. Кровь упала на корни, энергия прянула к Нику, обхватила его тело, проникая внутрь…

И мир вокруг меня расплылся. Я рухнула на четвереньки, с трудом понимая, что рядом упал Романов, что наша, холодная энергия вырывает, выталкивает из его тело чужую. Что я вижу бабочку, безумно красивую, напоминающую лицо с глазами, огромную, притягательно пахнущую.

Я едва-едва ощущала свое тело. Руки и ноги дрожали, рядом хрипел Романов, из которого холод выталкивал все чужое, инородное, ненужное, ярко-серебряное, злое и кусачее. Я пыталась вдохнуть, сквозь гул в ушах с трудом слыша слова Ильича, пытавшегося объяснить, как дышать, что нужно делать… Понимала только что он где-то рядом, это отток энергии – откат, плата…

И что холод затянул Романова в ледяной гроб. На мгновение – потом все распалось.

Ник дернулся. Все еще искаженный, он с трудом дышал. Сила потекла к нему, пытаясь поддержать, и мой собственный мир начал проясняться.

– Саша, дыши глубже. На три вдох, на четыре выдох. Дыши так, пройдет. Откат, пройдет, – кажется, Ильич говорил это не первый раз. Его рука придерживала за плечо. – Дыши. Три и четыре. Вдох…

Я не без труда подчинилась. Собрала мысли в кучу и села на колени, оторвав руки от земли. Зверски хотелось спать. Все тело подрагивало, словно превратилось в желе.

– Это…

– Откат, – повторил Ильич. – Род взял с тебя плату за… проблемный экземпляр.

Я оглянулась. Романов дышал, но внешне не изменился и в себя не пришел. И ощущался все еще неприятно, хищник все еще бесновался.

– Он… он не изменился, – голос сорвался.

– И не должен был, – успокаивающе произнес Ильич. – Вассалитет не снимает действие дара. И хотя сейчас я его не блокирую, но новых изменений нет, так что давай его вытащим отсюда и поговорим с Евгенией Владимировной.

До комнаты, ставшей временным лазаретом, Ника мы дотащили не без труда. Пирогова засуетилась, вручила мне какой-то флакон, принялась проверять Романова, долго водила руками и вынесла вердикт:

– Можно работать. Придется снимать изменения поэтапно, возможно через контроль. – Ильич кивнул. – Но это реально. Теперь род поддерживает его тело, а не уничтожает.

– Спасибо. Огромное.

– Да не за что. Выпей, – Евгения Владимировна перешла на «ты», – и отдохни.

Было бы неплохо.

Я оглядела Елену, Макса – тот явно расслабился – и поблагодарила:

– Спасибо вам. За все. И… Макс, в общем, те големы… Альтен у меня.

Все казалось неважным… но надо же чем-то занять всех?

– Отдохните и с Элькой, с твоей семьей, может, с Михаилом или Салаватом, заберите их. Если они еще там конечно.

– Заберем, – заверила Елена. – Это ж улики, но не в Москву же вести? А в Твери они не поместятся на склад, так что привезем.

– Спасибо. Всем. Я… Отдохните, хорошо?

Макс потрепал меня по плечу.

– Илья Ильич, можно вас на два слова? – я мотнула головой на выход из комнаты.

– Ты сама отдохни, Сашка. Иди к себе, я появлюсь. Надо запустить процесс, – бывший воспитатель указал на Романова.

Я кивнула.

Забираться по лестнице оказалось сущим мучением, хотя Макс и подставил плечо. Довел до комнаты и невзначай поинтересовался:

– Саш, если ты приняла в род Ильича, то мы, выходит, с ним тоже родственники, так?

Я кивнула.

– То есть я могу называть его… не, братом перебор, но дедушкой? – повеселел приятель.

– А ты попробуй, – предложила я.

– Подумаю, – улыбка у Макса вышла немного нервная. Он подумал и дополнил: – Романов этот козел, конечно… Но хорошо что он выжил.

– И я так думаю.

Я с трудом удержалась от того, чтобы сразу рухнуть на постель. Хотелось поговорить с Ильичом. Привела себя в порядок, только закончила – и бывший воспитатель постучал в дверь.

– Войдите!

Ильич возник рядом.

– Ты «Красную слезу» почему не выпила? – деловито спросил он, указав на оставшийся на тумбочке флакон.

– Один раз уснула после, не хочу пока больше. Выпью, правда. Как… как Ник?

– Вытянем, – заверил Ильич. И замолчал, явно предлагая мне задать вопрос.

– Вы… Вы знали, что магия рода, она… атакует? – тихо поинтересовалась я.

– Предполагал, что так или иначе придется расплачиваться.

– Но согласились… – вышло не громче шепота.

– У каждого выбора есть последствия, Саша.

– Я могла… – озвучить свои мысли о том, что я его чуть не убила, не вышло. Я замолчала.

– Могла, но не стала. Мы многое можем, Саш, но вопрос не в возможностях, а в конкретных действиях, вот и все.

– Ваша рука…

– Пройдет, не переживай. Заживать будет долго, шрам останется как напоминание о гневе рода, но и только.

Я замялась.

– А сейчас магия, наша, ну, она… не трогает вас?

– Нет, все в порядке, – заверил Ильич. Помолчал и признался: – все равно, боюсь, Евгения завела бы речь о вассалитете. Для меня.

Что-то было в его словах. Что-то странное.

– Вы… как Романов?

– От подпитки рода я не завишу, если ты об этом. Но, пока тебе не рассказали ерунды: Евгения уверена, что хороший поток родовой энергии и правильная реабилитация может помочь с моими травмами.

Я поднялась на ноги.

– И вы… – «молчали» я не успела сказать – Ильич поднял руку.

– Саша, не дергайся. Сейчас не время даже думать в этом направлении. Есть «Око», по стране социалисты и просто бунтовщики плодятся, големы в округе рыскают, непонятно, что с колдунами и кто попытается дотянуться до тебя. Ты и так энергию рода потратила, и на закрытие Разлома, и сегодня. Потом, когда все устаканится, со всем разберемся. Я много лет живу со своими травмами, и проживу и дальше. Не забивай себе голову, я это озвучил просто потому что Евгения все равно скажет, я же вижу. Услышала меня?

Я медленно кивнула и села обратно. Он был прав. Это разумно, но…

– Не торопись, – попросил Ильич, садясь рядом. – Правда, Саш. Ты дома, отдохни, пожалуйста. Просто отдохни. Все со временем решим.

Очень хотелось в это верить.

Глава 4. Все в дом

Проснулась я от грохота. Кто-то внизу словно уронил несколько кастрюль… Или что-то большое и железное. Голем?!

Я поднялась на ноги, прислушиваясь. Желания, да и сил, бежать на первый этаж не было. Да и хороша я буду, если это правда кастрюли. Вроде никто не кричит, ничего больше не слышно… Я потянулась разумом к магии рода, окутывающей дом. Если есть угроза, то она должна сообщить, так? Но холод, по-прежнему немного злой и словно бы ослабевший, откликнулся ровным спокойствием. Кажется, все в порядке.

Вставать не хотелось совершенно, и я, еще немного послушав доносившиеся из коридора звуки – ничего подозрительного – перевернулась на другой бок и уснула. Разбудят, если надо.

Не разбудили, так что во второй раз я продрала глаза уже ближе к обеду. Мягкая постель так и предлагала отдохнуть еще немного, но тело имело свои планы. Да и спать же вечность? И так то тут день потеряю, то там…

Второй этаж окутывала тишина. Я, подумав, добралась до окна и заметила суету возле гаража. Вон Макс и Константин с Еленой вроде… Ладно, пока не бегают кругами и ничего не разваливается, так что все хорошо. Надеюсь.

Из-за двери классной комнаты доносился голос мадам Совиной, рассказывавшей Лу о древней истории страны, а прямо за окном снегирь пытался дотянуться до неудобной ветки рябины. Слева под деревьями виднелись несколько снежных фигур, незримое свидетельство хорошего утра… Или вчерашнего дня. Чего-то беззаботного.

Дом дышал. Магия, пропитывавшая его, проникала сквозь стены и пол, через дерево и камень. Ослабевшая, но восстанавливающаяся. Магия моего рода.

На короткий миг я почти физически ощутила старость этих стен. Полтора века поместье было домом для моей семьи, наших союзников и слуг. Место, где можно залечить раны. Передохнуть, найти покой… Или просто жить.

Дом. Мой дом, в который я вернулась спустя столько лет. Может, на контрасте с гостиницами, поездами, Пермью и Чердынью, может, по какой-то еще причине, но сейчас я очень остро ощущала – я вернулась домой. Хозяйкой. Главой рода.

Даже странно: я взяла перстень не вчера и не неделю назад, но только сейчас в полной мере ощутила… власть, пожалуй. Именно власть. Похоже, магии рода пришлось по нраву принятие Ильича и Ника, пусть они и не были первыми вассалами.

С Максом и Элькой все вышло по-другому. Они были… Не знаю, равными. Моими друзьями. Их вассалитет был чем-то само собой разумеющимся, вопрос стоял только о том, как его лучше оформить. А вот вчера я могла поступить иначе. Отступить. Наказать Ильича за ложь. Отказаться от «проблемного» Ника.

Но я сделала то что хотела. Как глава рода. И холод, пронизывающий дом, живой холод, пусть и ослабевший в том числе и от моих действий, теперь ластился, тянулся ко мне. Твердая рука, выходит?..

Я покачала головой и отправилась вниз. Становиться тираном не хотелось совершенно. Ильичу я не врала – однажды я убью человека. Потому что мы, Морозовы, ради этого получили свои силы. Потому что это – наше предназначение, вот и все.

Когда-нибудь, но не сейчас.

Холл украшала елка. Самая настоящая, живая, хотя и не наряженная. Коробки с игрушками лежали рядом, и угол верхней словно бы погрыз пес. Хотя почему «словно бы»? Догадываюсь я, чьи это зубы.

Брамс обнаружился на кухне, куда я заглянула на запах. Сидел в углу и не отрываясь смотрел на Василису, резавшую мясо.

– Он вам не мешает? – поинтересовалась я.

Повар вздрогнула и выронила отрезанный кусок. Небольшой, и тут же скрывшийся в собачьей пасти.

– Простите, – мне стало неловко.

– Все в порядке, – Василиса с улыбкой обернулась ко мне. – Очень воспитанное животное, берет только обрезки… Ну или упавшее. Но куда такое иначе девать? Вы, госпожа, есть хотите? Могу быстренько омлет приготовить с гренками, или из ледника что-нибудь достать и разогреть, у нас шницель есть, картошечка вчерашняя, к вашему приезду делала…

– Давайте я сама.

– Да вы чего? Не нужно, не нужно, вы подождите в столовой, я все принесу. Шницель с картошкой? Маринованные грибы? Чай или настойка? Может, кваса хотите?

– Чай, – кивнула я. – И все остальное без настойки и кваса.

– Один момент. Не беспокойтесь, не на сковороде же греть.

Брамс покосился на мясо.

– Пойдем, – предложила я, – ты это не получишь.

Пес, похоже, понял мои слова. Или сообразил, что есть будут в другом месте: принюхался, посмотрел за тем, как Василиса принялась доставать еду из холодового шкафа, и потрусил на выход.

Я не удержалась, пошла не в столовую, а в импровизированный лазарет. Ник по-прежнему занимал единственную кровать, но выглядел на первый взгляд чуть получше. Конечности стали куда более пропорциональными, да и лицо походило на нормальное человеческое, а не на мешанину из десятков других. Чужое, правда, лицо… Но мерно пульсировавший зеленым артефакт, оплетавший его предплечье, говорил о том, что опасности для жизни нет. Читать данные «следилки», анализировавшей давление, пульс, дыхание и еще кучу всего, я толком не умела, но свечение – уже показатель. Хоть это хорошо. Будить его не стоило, и я закрыла за собой дверь.

По лестнице спускался Михаил, державший в руках здоровенный и смутно знакомый сундук.

– Заводные игрушки? – удивилась я.

В моем далеком детстве их доставали только один раз, когда на празднование Нового года позвали гостей из нескольких близких родов и их детей.

– Они самые. Взял на себя смелость предложить Луизе с ними познакомиться. Вы их любили, госпожа.

Любила. И сейчас наверное, люблю. Как символ далекого беззаботного детства.

– Ваша сестра отказалась наряжать елку без вас, но вместе с мадам составила примерный план.

– План чего?

– Размещения игрушек, – с непроницаемым лицом отозвался дворецкий. – Вы знаете, что их цвета и расположение соответствуют разным пожеланиям для домочадцев и приглашенных на праздник?

– Не-а.

– Что ж… Думаю, Луиза вас просветит, – на лице Михаила появилась легкая улыбка.

– Как тут вообще дела? – я в поместье звонила, конечно, но все же. – Как заводы? Общая обстановка?

– Хотите обсудить прямо сейчас? – Михаил указал на мелькнувший передник шедшей в столовую Василисы.

– Чуть позже.

Судя по недовольному «Гав!» или я сейчас съем мясо, или его съест кое-кто другой. Воспитанная собака, ага…

За время моего отсутствия Василиса стала готовить еще лучше. Или я соскучилась по ее еде… А ведь девять лет в нашей интернатовской столовой ела и ничего. Но шницель был божественен, да и грибы с картошкой вышли отличные. Есть хотелось зверски. Еще одна порция, чай с пирогом – и я поняла, что могу заняться делами. Да и Михаил появился как нельзя кстати, захватив с собой не только свою чашку с чаем, но и стопку бумаг.

– Отчеты Игнатова и Васнецовой. Тут и с охотхозяйства есть документы, которые вы просили достать, и бумаги с больницы, и несколько благотворительных проектов от вашей матери.

Я выдохнула. Посражались и хватит, теперь пора копаться в счетах и отчетах. Которые я сама и просила на приеме у всех, кто хотел денег рода.

– Ефим не объявился?

Михаил с сожалением покачал головой.

– Никакой подозрительной активности, но и никаких попыток дать о себе знать ни от кого из вашей уральской ветви.

Вот ведь…

– А на заводе как? Я видела, что в Перми творится, и в Екатеринбурге тоже неспокойно.

Михаил переплел пальцы.

– Наши люди, в целом, пока работают.

– «Пока»?

– Они знают: Морозовы дают многое тем, кто трудится. И неважно, кто у власти. Но разговоры о восьмичасовом рабочем дне, повышении пенсии и чуть ли не раздаче всех наших активов в пользу трудящихся ходят. Социалисты подняли голову, уверяют, что Константину не дали стать императором потому что он хочет справедливости для всех, и при нем будут медовые реки и кисельные берега. Наши рабочие понимают, что все это – ерунда, но волнения есть, конечно. И, если позволите дать совет…

– Конечно.

– Будет хорошо, если вы с ними поговорите. Те же восьмичасовые смены реально ввести поэтапно. Мерцевские и остальные крупные дельцы Твери будут против, но, возможно, позднее сумеем переманить их специалистов в лучшие условия. Даже если недополучим прибыль сейчас.

– Игнатов в курсе? Насчет этих восьмичасовых смен?

– Не в восторге, – признал Михаил. – Но план у него есть.

Я прикинула и предложила:

– Новый год скоро. Мы можем закупить какие-нибудь небольшие подарки рабочим? Конфеты там, что-то праздничное. Семьям, детям.

Михаил поднял бровь.

– Нам в интернате всегда выдавали, – пояснила я. – Все равно ведь приятно. Деньги у нас же есть на это?

Дворецкий почесал голову.

– Есть. Надо подумать, как все устроить.

– Нам просто выдавали в бумажных пакетах немного конфет и фруктов. Праздник же. И елку наряжали.

– Думаю, елку и скоморохов мы устроим в следующий раз, – осторожно предложил Михаил. – Времени организовывать нет, это не в наш холл дерево срубить. Но закупить, расфасовать и передать конфеты успеем. Если вы хотите.

– Хочу, – я глянула на время. – Думаю, завтра я загляну на завод.

Все равно ехать в город за подарками. Да, одни я вручила уже в Чердыни, другие ждут своего часа… Но есть еще что купить и что подарить.

– Хорошо, я предупрежу Игнатова. В целом в городе обстановка… Терпимая, скажем так.

– Выяснили чьи големы?

– Которых привезла Елена?

– Ага.

Дворецкий покачал головой.

– Они напали с территории закрывшегося завода Томилиных, но там уже давно все продали. Не уверен, что на тех зданиях хоть какие-то защиты остались, скорее всего проходной двор, но могу уточнить у Анны.

– Уточни.

– Елена вместе с вашими вассалами разбирается с привезенными механизмами, возможно, сумеет что-то сказать про то, откуда они, – продолжил Михаил. – Но результаты вам нужно у нее спрашивать.

Спрошу. Позже.

Я посмотрела на Михаила. Стоило ли ему рассказать узнанное в Чердыни?

Нет. Ильичу еще ладно, но пока я не готова делиться с дворецким. Да, долго у нас долго служит, но я-то его близко не знаю. Хотя есть то, в чем он может помочь. Я попросила:

– Можешь узнать, когда я смогу встретиться с Васнецовой? Хочу узнать, как дела в галерее.

– Без проблем.

Я поблагодарила и потянулась к бумагам. Не то чтобы ими стоит заниматься в столовой… Но ими вообще заниматься не очень хотелось. Ничего, посмотрю одним глазом… Ага, вон те, которые я просила по заводу Ефима Морозова. Големов, интересно, там делали? Или нет? Вот сейчас и узнаем.

Големов, полноценных, не делали. А вот их детали – очень даже. Так что я подхватила документы и отправилась в гараж.

Раньше он был забит каретами, фаэтонами и любимыми матерью санями, теперь осталась только одна кибитка… Зато имелись два новых мобиля и один теперь лишь немного помятый, куча верстаков и груда металла на полу. В некоторых обломках угадывались куски ног или рук. Макс сидел рядом с одной из голов и ощупывал ее, словно хотел запомнить каждую вмятину. Элька рассматривала какую-то разложенную прямо на полу схему. Рядом с ней на корточках сидел дядя Макса. Елена же с сигаретой прохаживалась туда-сюда, вытаптывая снег у выезда из гаража.

– Всем привет. Нашли что-то интересное?

– Кроме груды металла? – поинтересовалась Елена. – Не-а.

– Нашли, – Макс отложил голову. – Доброго дня, Саш. Дух одного разбит полностью, но со вторым я связался. И он тут не один.

– В смысле?

– Их привезли. Големов, не только этих двоих. Но это все что он знает.

Вот ведь…

– Но они – не военные махины, так?

– Ага. В этом и засада, – Елена затушила сигарету о стену гаража и подошла ближе. – Вон, смотри какая радость, – она подвела меня к одной из груд искореженных железяк и достала одну, по виду напоминающую помятую медную сферу. – Регулятор поведения. Штука, которая препятствует использованию голема так, как его использовали вчера. Они, так-то, не должны портить имущество, гоняться за мобилями и все прочее. Небоевые, понятно. А эти – не боевые.

– Но они атаковали нас, – продолжила Элька, – потому что кто-то внес изменение в модуль. Не в смысле поведение поменял, а именно сам модуль переделал.

– Ага, – я зарылась в бумаги.

Ну да, разумеется. Модули на нашем уральском заводе делали.

– Пока разбираемся с тем, сделали ли их такими при производстве или изменили потом, – продолжил Макс. – И… В общем, реально собрать из двоих одного целого, модифицированного. Ильич с Островскими в лаборатории, говорят, что можно попробовать твой кристалл приспособить на прямую запитку оружия. Если найти подходящее, конечно.

Я склонила голову, пытаясь понять, что имел в виду Макс.

– Прямая запитка… В смысле чтобы голем энергию выпускал на рельсу, которую будет держать в руках, или арматурину какую-нибудь, как маг? Это ж нереально.

Приятель усмехнулся. Вытянул руку – и из груды железок в углу вылез подаренный мной големчик. Шрамы чесались, но я и без них поняла – Макс применял дар. Големчик достал какую-то железную щепку, подошел ближе к нам, вытянул руку…

И магия на миг окутала щепку. Потом Макс вздрогнул – и големчик осел на пол. Щепка почернела, этот металл не был предназначен для проведения энергии.

Приятель утер начавшую течь из носа кровь и довольно улыбнулся.

– Круто, а?

– Очень. Но как? И почему ты раньше так не делал?

– А раньше у меня голема не было, – усмехнулся Макс. – Нет, серьезно, я не пробовал. Да и где? Этот малыш – полноценный голем, хоть и кроха и кристалл там тоже крошечный, вытягивать энергию из него тяжело, кстати, из большого легче должно будет. Кто будет держать големов в интернате, где от них нет никакого толка? Я в мобилях копался, вот и все. Но подумал, что коль я могу с духом договориться, то, может, и магию через него применять получится. Ильич говорит, что военные големы могут выводить энергию на оружие. Ну всякие сложные и крутые, которых всего несколько на страну. Но вроде как наш кристалл позволит проделывать такой трюк. В теории. И в любом случае одного большого голема мы точно соберем, хотя и не завтра конечно.

– Я рада. Что нужно?

Ушла из гаража я через час. Когда догадалась позвать Михаила и попросить его заняться нуждами големостроителей. Встретила Лу у крыльца, украсила ее новый снежный замок серебром и мы вернулись в особняк, пить чай. Ну и обсуждать поездку, обещала же. Без подробностей, разумеется. Подошли Элька с Максом, и мы обступили елку. Лу показала свой рисунок, на котором и правда наметила что куда вешать, и рассказала о том, что какие игрушки означают.

Я только взяла красный красивый шар и собралась повесить туда, где хотела видеть его Лу, как ощутила давление на внешний контур защиты. Игрушка едва не выпала из рук.

Что за ерунда?!

Ильич появился рядом едва я вышла в парк.

– Не торопись, – попросил он. – Это менталист. Кто-то давит на щиты, пытается пробиться, я чувствую.

Вот как… Я прибавила ходу, жалея, что оставила оружие в особняке. Но если менталист, то только дар поможет. Ничего, ударю первой. Кто бы ни пришел!

Я ожидала еще големов, солдат или каких-нибудь купленных Мерцевскими полицейских, но за воротами обнаружились только две запорошенные снегом фигуры. Одна из них, покрепче и коренастее, поддерживала другую. Одеты они оба были в какие-то изорванные тулупы, выглядевшие так, словно по ним пробежал табун лошадей.

– Будь осторожна, – попросил Ильич. – Я прикрою, но через проекцию могу не так много как, возможно, будет нужно. Не заходи за линию щитов. И их не пускай.

– Кто вы? Покажитесь! – я подошла ближе к ажурным воротам.

Коренастый стащил кое-как намотанный на лицо платок, и я узнала бледного Разумовского.

– Олег Васильевич?

Тот дергано кивнул. Попытался что-то сказать, но не сумел. Неопределенно махнул рукой.

– Он опустил свои ментальные щиты. Хочет воспользоваться твоим приглашением, – проговорил Ильич. – Им пришлось спрыгнуть с поезда и идти по холоду. Не уверен, что он полностью адекватен, добрался сюда он через манию. Есть что-то очень похоже на следы от ментальной атаки не совсем понятного типа. С ним женщина, ее состояние хуже.

Я ругнулась. Что случилось в «Покое»?..

Разумовский дерганным движением снял с шеи что-то и протянул мне.

Я, рискнув, приотворила ворота и шагнула за щиты. Взяла амулет и поняла, что уже видела его. Блокировщик дара, еще один прототип. Я наконец разглядела лицо второго визитера – Черкасская.

– Заходите, – я посторонилась, пропуская их обоих.

– Уверена? – уточнил Ильич.

– Вы против?

– Нет, – легко заметил он. – Но не мне решать. Они могут быть непредсказуемы, сложно понять характер повреждений и их источник. Похоже на что-то, подчиняющее волю – было влияние, возможно принуждение или дуэль. Сработали щиты, урезающие дееспособность, но сосредотачивающие на достижении цели, такие ставят иногда, такая вот страховка на крайний случай. У Разумовского так. Его спутница в худшем состоянии, он ее тащил сюда сам.

– И его цель – поместье?

Вот уж не было печали…

– Да. По какой-то причине оно для него достаточно безопасно.

– Догадываюсь, по какой. Идем, – я махнула рукой обоим менталистам.

Я на глазах у Разумовского прикончила ставшего чудовищем Савина. Звала в поместье. Похоже, решил, что я могу защитить…

– Он собирался провести расследование, понять, может ли бред пациентов, некоторые из которых говорили и о принудительном изменении, быть реальностью, – проговорила я, приглядывая за пошедшим рядом Разумовским. Его спутница шла сама, и я решила не мешать. – Это могло повлиять?

– Да, безусловно. Погружаться в разум безумца опасно даже опытному менталисту.

– Или он мог что-то найти.

– Или он мог что-то найти, – согласился Ильич. – Придет в себя – расспросим.

– Вы сможете помочь?

– С Женей – да. Но, возможно, попрошу тебя передать энергию, если мы хотим сделать все более-менее быстро.

Я кивнула. Не проблема.

Глава 5. Дела хозяйские

Оба менталиста получили обморожение, и, похоже, приличное. Евгения Владимировна пару раз выругалась, осматривая их. И нагрузила Михаила и его подчиненных: в импровизированный лазарет требовались новые кровати, да и выделить комнату по соседству для Черкасской стоило.

Увы, что бы ни привело в поместье обоих лекарей, узнать об этом не удалось. Черкасскую Ильич, подержав немного руки на ее висках, усыпил, с сожалением заметив, что пока работать с ней опасно. И, подхватив передаваемую мной через кольцо холодную энергию, попытался помочь Разумовскому. Сидел он около лекаря долго, закончил – и Олег Васильевич обмяк, не то уснув, не то потеряв сознание.

– Я не лез в воспоминания, – ответил на мой незаданный вопрос бывший воспитатель. – Это опасно пока и для него, и для меня. Атака была сильной и довольно странной, отдаленно похоже на то, что я видел у того санитара. Лучше не будить, хуже ему стать не должно, да и отогреть нужно обоих. Действия через манию – специфическая техника, в ней менталист не до конца адекватен. Они, похоже, шли пешком после того как выпрыгнули из останавливающегося поезда. Но ничего опасного для жизни нет.

Я кивнула. Ну хоть так…

– Амулет Нику не поможет? Он вроде блокирует дар.

– Пока не будем рисковать, – обтекаемо проговорил бывший воспитатель. – Я поговорю с Евгенией Владимировной, но пока у него прогресс есть, и, думаю, лучше не торопить события и выправлять через контроль. Чуть позже займусь. – Выглядел Ильич порядком уставшим.

– Простите. Взвалила это все на вас…

– Не говори ерунды. Я здесь не просто так еду рода проедаю – это раз. У нас один враг – это два. Решила подобрать Романова – твое дело. Может, и сгодится на что. Если мозги на место поставлю.

Я сглотнула.

– Эм, вы… хотите его изменить?

– Было бы неплохо, если учесть, что у него нет понимания того, чем отличается магия в книгах от реальности. Но не влезая к нему в разум, это неэтично и неполезно. Возвращайся к елке, – предложил Ильич. – Ты тут не поможешь. Расслабься, проведи время с друзьями и семьей.

Пока мы ходили туда-сюда и возились с новыми гостями, Элька с Максом и Лу под надзором мадам Совиной уже закончили половину работы. Я хотела было присоединиться… Но подумала – и пошла наверх, к Марине.

На стук сестра открыла, пусть и не сразу.

– Пойдем елку наряжать? – предложила я.

Марина напряглась.

– Чего вы хотите?

– На «ты», – надавила я. – Елку и игрушки. Или ты слишком взрослая для этого? Я помню, как мы наряжали вместе.

Взгляд сестры стал грустным.

– Тогда все было иначе.

– На игрушках нет возраста, после которого они бьют током, – отмахнулась я. – Идем?

Марина моргнула.

– Зачем?

– Я подумала что ты захочешь, тебе ведь нравилось в детстве. Если, конечно, я правильно помню. Никакого другого великого смысла в моем предложении нет.

Марина смотрела по-прежнему настороженно, и я только рукой махнула.

– В общем, если хочешь – присоединяйся. Лу будет рада. Нет – твое дело, – я направилась вниз. Не за руку же ее тащить? Взрослая же девушка.

Внизу я застала спор Эльки с Максом. Приятель достал откуда-то старинный шар в виде древнего красного паровоза и теперь пытался приладить его туда, куда Эльвира уже пристроила фиолетовый с красивой книжкой.

– Саша! Рассуди, – взмолилась подруга. – Паровоз тут вообще не подходит!

– Он красивый, и тут неподалеку тоже красные, вон смотри! Куда еще вешать?!

– Они вообще не гармонируют…

Я подумала и повесила оба шара рядом. Переплела веревочки, смотря на Макса. Тот покраснел до кончиков ушей.

– Мы же делаем это ради удовольствия и пожеланий, верно?

– Саша, они вообще не сочетаются, – взмолился приятель. – Этот, фиолетовый, красивый, он должен висеть повыше…

– А мне нравится, – влезла Лу.

– Мне, пожалуй, тоже, – заметила чуть-чуть порозовевшая Элька. – И выше я все равно его не повешу, там пускай другие висят.

– Вы, если за руки возьметесь, такие же будете, – продолжила «наступление» сестра.

Теперь и Макс, и Элька лицами напоминали свеклы. Еще и мадам Совина смотрела так… Многозначительно.

Ситуацию спасла медленно спустившаяся по лестнице Марина. Подошла к елке и остановилась. Я, подумав, вручила ей белый шар со снежинками.

– Ищи место. У Лу есть какой-то план…

– Да, повесь вон там! Я не достану, а ты дотянешься. А туда вон – желтенький, – оживилась та.

– Сюда? – после паузы спросила Марина, примерившись.

– Нет, выше! Ага, так, это…

– Здоровье, – тихо проговорила Марина, рассматривая группу шаров.

– Ага! Давай счастье выложим, вон желтый…

Я отступила на шаг. Не стоит мешать, лучше просто посмотрю. Когда такое еще будет?

Домашние хлопоты были приятными, но и дела делать стоило. Нужно было выбраться в город.

Несмотря на приближающиеся праздники и волнения, на вид Тверь не сильно отличалась от себя привычной. На заводе я уже успела побывать когда ездила обсуждать с Игнатовым нюансы его полномочий, и нынешняя рабочая суета казалась лишь немного более нервной. На меня поглядывали, кто почти с вызовом, кто – с надеждой. Слышались перешептывания: одни не верили, что теперь я – владелица завода, другие уверяли что от «девочки проку не будет», третьи считали, что я рассужу по справедливости…

А я, попросив главу инженерного отдела сопроводить Макса с Еленой – приятель согласился пообщаться со станками и постараться объяснить местным, как улучшить их работу – отправилась к Игнатову. На пару слов.

– Восьмичасовой рабочий день? Я думал это шутка, – с тоской проговорил управляющий, стоило мне озвучить свою идею.

– Почему? Мне казалось что урезать смены на два часа – накладно, но потери прибыли будут терпимыми, у вас все в хороший плюс.

– Не в этом дело, госпожа Морозова. Да, придется много всего перестраивать, но что уж, справимся. Зарплаты зато можно на том же уровне оставить или поднять всего на процент, работы-то меньше. Но вы хоть представляете, насколько сильно будут возмущаться те же Мерцевские? Козловы, Архиповы? Да все заводовладельцы взвоют, и не только у нас. Мерцевские точно обратятся в Совет Родов. Скажут, что мы их людей переманиваем.

– Почему? – не поняла я.

– Ну так они недавно потратились прилично на щиты против Разломов. И уже объявили, что повышать в следующем году зарплаты не будут. Рабочие ропщут, и, если у нас будут хорошие условия – потянуться к нам. И Мерцевские скажут, что, мол, мы это делаем чтобы их предприятие выкупить.

Я пожала плечами.

– Ну и пускай. В чем проблема?

Управляющий вздохнул.

– Послушайте, госпожа: Совету плевать на Мерцевских. Да и на Морозовых, если уж на то пошло – есть рода больше и сильнее. Но могут посчитать, что вы сочувствуете социалистам, а это никому не понравится.

– Сочувствую? Ну уж нет. Они считают, что могут забрать себе то, что строили и развивали мои предки. Но если мы сейчас не пойдем навстречу рабочим, то они рано или поздно прислушаются к речам недовольных. Я видела митинги в Перми, в Екатеринбурге все вверх дном…

Игнатов кивнул.

– Ситуация сложная, госпожа. Дело не в прибыли. Я бы сказал, что наши рабочие к вашему роду хорошо относятся, но и у Архиповых тоже так было, но у них стачка уже третий день. Пара крикливых социалистов всех завели и теперь все простаивает. Может, ваша идея и выгорит: если мы сейчас сможем работать стабильно, сохраним поставки, а то и нарастим производство, то, потом, глядишь, и правда дело тех же Мерцевских выкупить можно будет, или еще чье-нибудь. Но Совет Родов… Я с ним сам никогда не имел дела, но о настроениях наслышан. Никто не хочет уступать социалистам.

Я тоже не хотела. Отдавать то, что создала моя семья, куда мы деньги вкладывали? Ну уж нет. Но силой тут не поможешь.

Когда в начале прошлого века появился Корпус, император постановил, что альтен может добывать только экспедиционный маг в экспедиции. Разумеется, остальные охотиться на измененных не перестали, и кристаллы теперь продавали на черном рынке и дорого, да еще и начали нападать на экспедиционщиков, чтобы те не мешали ходить к Разломам. Тогдашний правитель оказался неглупым и закон поменял: альтен по-прежнему официально продавался только Корпусом, но теперь любое частное лицо могло сдать его и получить за это деньги без всяких вопросов. Меньше, чем на черном рынке, но зато без рисков. Параллельно начали давить всех «нелегалов» и всех, кто с ними сотрудничал, а тех, кто приходил сдавать кристаллы, агитировали вступать в Корпус, обещая долю добычи. И теперь альтена на черном рынке очень мало. Просто потому что через Корпус достать его куда проще. Хотя, судя по том, что говорили Островские, в последние годы с этим проблемы.

Этой историей Ильич как-то, после одной моей ссоры с Пантеркой, иллюстрировал мысль о том, что надо идти на уступки. «Уступки» и «Пантерка» в одном предложении сочетаться просто не могли, но идею я запомнила, и теперь стоило ей воспользоваться. Толку с дополнительной прибыли, если рабочие откажутся выходить на смену или вообще возьмут оружие и устроят погромы?

– Решать вам, – вздохнул Игнатов. – Я, когда Михаил завел об этом речь, набросал график, прикинул убытки в переходный период, все прочее. Так что если вы действительно этого хотите, то мы можем перейти на восьмичасовые смены и сделать гибридные графики двенадцать и двенадцать, но считать зарплату с минимальной отработкой сорок восемь часов в неделю. Но Совет Родов будет недоволен.

Я пожала плечами.

– Пускай. Зато мы работать будем, а не простаивать под стачкой.

– Тоже верно. В Европе в некоторых местах есть такой график, я могу попробовать выяснить мелочи.

– Лишним не будет.

– Объявите об этом?

Я кивнула.

– Хорошо. Попрошу, чтобы всех собрали.

Рабочие выстроились во внутреннем дворе. Похоже, их предупредили о моем визите – тулупы и шапки у многих могли бы сойти за новые, некоторые даже побрились. Поодаль стояли женщины, и заводчанки, и из больницы и школы. Тишина и медленно падающий снег добавляли моменту торжественности… Но и мороз за щеки щипал. Вряд ли кому-то захочется долго торчать на улице, это у меня тепловой полог есть.

Я встала на небольшой, на вид недавно сколоченный, помост и замерла. Все эти люди смотрели на меня. Я могу решить их судьбу… Могу и должна. Они этого ждут.

И как отец и дед столько лет этим занимались?!

Я откашлялась. Запихала подальше смущение: демон в том гигантском Разломе мог меня убить, мог убить всех. А тут что? Ну ляпну что-то не то… Ну и плевать. В самом плохом случае завод и продать можно будет, найдутся покупатели. Ничего страшного не случится.

– Холодно, – начала я, забыв начисто все, что хотела сказать. – Я… В общем, не буду вас долго задерживать. Просто хочу сказать спасибо за то, что вы трудитесь у нас и что, э… в общем, и при прошлом императоре, и при том, который будет, продолжаете это делать. И мы… я хочу, чтобы вы работали без, эм, трудностей. Потому вводим восьмичасовой рабочий день.

По рядам собравшихся поползли шепотки. Настороженные, взволнованные.

– Платить меньше не станем, – заверил Игнатов.

Шепотки стихли. Я подумала и дополнила:

– Кто-то, может, думает, что при другом правителе было бы лучше. Но кто бы ни был – мы постараемся чтобы у вас не было трудностей. Как можем. Все-таки император – в столице, а мы, я – тут. Ну и к Новому году вам и вашим семьям будет небольшой презент, к столу. Мой отец так не делал, но мне кажется это правильным, вот.

– Купить хотите? – выкрикнул кто-то из толпы.

– Мне в интернате было приятно, когда нам дарили подарки, – призналась я, не особо думая, как оно звучит. «Взрослый» говорил, что надо сказать что-то умное, но что я умного знаю? Ничего. – Вот и все. Но если вы не хотите…

– Хотим, хотим! Не слушайте его! – раздались голоса из толпы.

– Это просто благодарность за хорошую работу и надежда на сотрудничество, вот. Ладно, не буду задерживать, морозный день.

– Как все будет я вам расскажу, – заверил стоявший у помоста Игнатов. – Поменяем формат смен, но и двенадцатичасовые останутся. А пока возвращайтесь на свои места.

Я выдохнула. Ну, кажется, все прошло не так и плохо…

Когда все разошлись, Игнатов недовольно заметил:

– Зря вы так с ними. На шею сядут. Решат, что вы сердобольная девочка, уж простите.

Я чуть пожала плечами.

– Главное чтобы работали, верно?

– Да так-то оно так…

– Вот и пусть работают. Откажутся – их дело, – я указала на забор. – Новых найдем. Или продадим все.

– Не хотелось бы, но я понял ваши мысли. Вообще хороший ход намекнуть, что от вас они зависят больше, чем от Константина, Николая или еще кого-то. Очень хороший.

Да я не то чтобы специально…

– Госпожа! – к нам, утопая в снегу, спешил глава заводских инженеров. За ними шел мрачный Макс и изрядно повеселевшая Елена. – Ваш человек такого наговорил!

– И все – правда, – усмехнулась я. Максу я верила.

– Что, мол, надо масло другое, и что дальние шестерни бригада не смазывает, ленится, а им, махинам, грустно, и вообще нужно отдохнуть давать и бережно относиться, и тогда ломаться будет меньше и работать быстрее!

– Смените масло. Сделаете что Макс сказал. Деньги выделю, – пообещала я Игнатову. – Но замечу: мой вассал умеет разговаривать с махинами. Если эти деньги пойдут мимо и рекомендации не будут выполнены, то они сами об этом расскажут.

– Как рассказали о том, что надо уволить обходчика, – кивнул приятель. – Он не смотрит ни на что, разок коснется регулятором – и дальше пошел, плевать на давление и уровень заряда кристалла. И кристаллы сцеживает – ставит перезапитанные старые, а с новых энергию выкачивает.

– Разберитесь, – я холодно посмотрела на Игнатова. – Через три дня вернемся. Покажите мне результаты.

Управляющий побледнел и кивнул.

– Подарки все выгружены, – заверила Елена. – Можем ехать?

– Почти, мне минут десять нужно еще.

У меня были отдельные подарки и для Игнатова, и для инженера и еще десятка самых «квалифицированных людей», как назвал их Михаил. Бухгалтер, глава больницы… Ничего слишком личного: продукты для стола, напитки да красивые чернильницы. Знак внимания и все такое.

Игнатов обрадовался. Не знаю уж настолько искренне, вон старший инженер застыл и вообще на меня старался не смотреть, но обрадовался.

Подарки я вручала лично. Наблюдавшая за этим Елена, когда мы закончили и забрались в мобиль, заметила:

– Инженер, директор школы и та массивная женщина, которая рабочих подбирает, точно подворовывают. У них все на лицах написано было.

– Значит, присмотрим за ними, – решила я. – Или совесть взыграет, или попадутся.

– Совесть? Она только на страницах книг есть, – отмахнулась агент. – Куда едем?

– В торговые кварталы.

Была у меня пара идей. И пара десятков людей, которым надо подарить хотя бы небольшой презент. Тут еще Михаил обрадовал тем, что близким торговым партнерам стоит прислать что-то мелкое по почте…

По лавкам мы с Максом гуляли долго. Елена держалась рядом, словно на меня могли напасть… Ну или потому что сама хотела закупиться. Пока мы ждали ее на выходе из магазина с пряниками, куда набилась толпа народу, Макс обратился ко мне:

– Слушай… А ты к чему это? Насчет шаров?

– Я уже говорила.

Приятель опять покраснел.

– Я… Черт, я об этом думал. После Чердыни. Вдруг… Вдруг бы что-то случилось, а я так и не решился… Но, Саш, Элька же найдет себе лучше! Она красивая, умная, кучу всего знает, вассал хорошего рода…

– Она ведь сама сказала что ей никто не нужен, – хмыкнула я.

– Когда?

– У елки же.

– Э… О.

– Ага. И вообще: помолвка это ведь не свадьба. Поговорите, да и все.

– Но ты не против?

– А почему должна быть?

– Ну… Ты ж глава рода и все такое…

– Благословляю, – фыркнула я. – Серьезно. Вы друг другу небезразличны, почему нет? А то очнется Ник, и…

– Да пошел он!

– Вот, вот. Торопись! – поддела я приятеля.

Понятно, что все еще поменяться может, но сейчас-то чего ждать? Помолвку, если кто-то передумает, можно расторгнуть. Но если долго тянуть, то Элька может и обидеться. Я бы обиделась... Хотя мне предложения о ней ждать не от кого, а нежданное и не нужно.

– Чую запах секретов, – усмехнулась вышедшая из магазина Елена. – Ну что, молодежь, в поместье? Или еще куда-нибудь?

– В поместье, – решила я.

Ехали по запруженным улицам медленно. Елена разогналась только когда мы отдалились от центра. Один квартал, второй…

И прямо из проулка нам наперерез выбежала женщина. На дорогу!

Елена ударила по тормозам. Выругался Макс, ремень врезался в мое тело… А эта ненормальная отлетела и осталась лежать.

– Убили, убили! – заголосил кто-то. – Полицию, полицию сюда!

– Что-то тут не так. Сидите! – Елена первой выбралась из мобиля.

Вышла и я. Да, слабость еще до конца не прошла, но мой дар может помочь… Но не спасти. Отброшенная ударом женщина лежала на асфальте изломанной куклой.

На нас оборачивались. Сигналили, кто-то кричал. Мужчина, первым подошедший к лежащей, проверил пульс и с сожалением произнес:

– Мертва.

Я подошла ближе. Как так? Зачем так под колеса выбегать-то?.. И почему у меня чешутся шрамы?

Ко мне подбежала голосившая женщина. Попросила назваться, что-то говорила. А я смотрела на лежащую и не могла понять, почему ноют шрамы. Морок? Да нет, тело вроде реальное. Ловушка? Но никто не пытается атаковать Собираются зеваки, вон полицай идет.

Анализатор остался дома. Зря, очень зря. Я шагнула к лежавшей.

– Вы должны пойти в полицию, вы – свидетель…

– В сторону, – проговорила я, выпуская холод.

Я не могла поверить в то, что мы вот могли сбить человека...

И не зря. Стоило приблизиться к «жертве», как хищник внутри заворочался. Знакомо так. Я обернулась.

– Елена…

– Я – уполномоченный агент, – та пыталась отбиться от появившегося полицейского.

– Елена, анализатор есть?

– Зачем?

– Опоссум, – я указала на лежащую. – Подруга Милорадова.

– Уверена?

– Да. Я чувствую активный дар.

Я присела рядом с «жертвой». Выпустила тьму, отталкивая и пугая всех вокруг. Прикоснулась к холодной коже… Пульса и правда нет. Но хищник внутри вопил об обмане.

– Мы ее забираем, – проговорила, в упор смотря на полицейского, Елена.

– Что?! Вы… это самоуправство, это…

Зачем спорит? В сговоре с этой дамой или просто ретивый? Черт, нет времени выяснять. Сбежит еще – и как мы потом найдем эту Лидию?

Я развернулась и направила холод на мешавшего полицая. Тот словно что-то почувствовал и уставился на меня. Потянулся к револьверу, медленно, словно во сне… Я надавила сильнее, и страх взял свое. Служитель закона рванул прочь.

Елена, поморщившись, шагнула ближе.

– Надеюсь, ты не ошиблась.

Я тоже очень на это надеялась.

Глава 6. Союзник?

Какой-то мобиль преследовал нас почти до ворот поместья, отстал только на самом последнем повороте. Не полицейский – знаков отличия не было. Кто-то из зевак? Участник подставы?.. Не знаю.

Зато теперь знаю, что таскать «мертвое» тело тяжело. Ник казался в три раза легче, чем эта мадам, которая еще и пахла так себе. Запихивать ее в багажник было неудобно, а уж доставать… Я отчаянно надеялась, что дрова, о которых говорил Михаил, не понадобятся. Шрамы чесались, подсказывая, что я права, но все равно некоторые опасения имелись.

«Сбитую» затащили в отдельную комнату.

– Она мертва, – с некоторым недоумением проговорила подошедшая Евгения Владимировна. – Илья?

Бывший воспитатель, несколько минут державший руки у головы женщины, кивнул.

– Активности мозга нет. Саша, ты уверена, что она правда использует какой-то дар?

Спрашивал спокойно вроде... Но по спине мурашки поползли.

Я хотела предложить поискать принесенный Разумовским амулет, но не успела – кто-то постучал в дверь. Входную. При том, что ворота поместья закрыты…

На пороге обнаружился Зубатов. В одиночестве, но я невольно попятилась. Московский охранитель в этот раз казался еще более сильным. И разозленным. Как он вообще сюда попал? Не через какой-нибудь Разлом ли?

– Рассказывают интересные вещи, Морозова, – без всяких «здравствуйте» проговорил Зубатов, рассматривавший меня словно муху под лупой. – О похищении вами тела погибшей под колесами вашего мобиля. О том, что в вашем особняке убит Николай Романов. И еще о ворохе преступлений, включая разрушения в Чердыни. Даже и не знаю, с какого обвинения начать.

Слова Зубатова врезались в разум словно осколки стекла. Царапали, двигались, будто искали что-то… Хищник зарычал в ответ, но как-то слабо, тоскливо. Словно понимал, что с этим зверем ему не тягаться.

У меня была сила рода… Но развязывать войну с тайной полицией было, очевидно, поганой идеей.

– Проблемы? – поинтересовался возникший рядом Ильич.

– Да. У вас.

– Ник жив, – говорить была тяжело. – Жертва – опоссум. Подружка Милорадова. И не нужно так… давить.

Зубатов поднял бровь. «Осколки стекла» в разуме перестали двигаться, но никуда не исчезли. Ильич подлетел ближе к незваному гостю, но москвич лишь покачал головой.

– Не советую, Андреев. Вы прекрасно знаете свои слабые стороны, и знаете, что их знаю и я. Одно дело – помощь, другое – пособничество.

– Романов действительно жив, – говорил Ильич спокойно и с немалой силой. – Без сознания, мы убираем последствия вышедшего из-под контроля дара, но он жив, хотя и покинул свой род.

– Тогда, думаю, вы не будете против если я на него посмотрю. И на вашего «опоссума». И, кстати, почему Корпус прислал информацию о том, что менталисты Разумовский и Черкасская после визита Морозовой нанесли урон представителям комиссии, пришедшей расследовать их частную деятельность на чужие деньги, и сбежали?

– Потому что сын главы Корпуса – колдун, – отрезала я. – Отвести к Романову?

– Будьте так добры. И не дергайтесь. Вы, конечно, глава рода, а у меня нет никакого желания поднимать собственную родовую силу, но если надо будет, то я это сделаю. Так что рекомендую сотрудничать.

Да я как бы и не против…

Идти, когда за спиной Зубатов, мне совершенно не понравилось. Еще «осколки» мелко подрагивали, словно намекая: дернусь – и останусь без мозгов.

– Вообще за такое на дуэль вызывают, – буркнула я, открывая дверь «лазарета».

– Можете, – пожал плечами охранитель. – Я с удовольствием выберу поединок на дарах.

– Саша…

– Да не дура я, молчу. Но надеюсь на извинения.

А что терять?

– Посмотрим, – неопределенно отозвался Зубатов. – О, Разумовский. Как интересно…

– Как видите, Ник вполне живой, – мрачно заметила я.

Охранитель не ответил. Подошел ближе и провел рукой над головой Романова. Раз, другой...

– Еще интереснее… А с этим что?

Вопрос был, похоже, риторическим: Зубатов, ни на кого не смотря, подошел к бессознательному Разумовскому и провел ладонью уже над его головой. Замер, потом положил руки на виски, словно прислушался к чему-то, и резюмировал:

– Вы ему так контур неделю выправлять будете.

– Я – экспедиционный маг, а не лекарь, – отрезал Ильич. – Снимите свою дрянь с Александры.

– У нас есть еще один пункт обвинений, Андреев, – отмахнулся Зубатов. – По которому я жажду объяснений. Наезд с летальным исходом, Морозова.

Вообще-то за рулем не я была. Но это, пока, не так уж и важно.

– Илья Ильич, а амулет где? Ну, который Разумовский принес.

– Я его нашим экспериментаторам отдал. Сейчас.

Ильич исчез, оставляя меня наедине с Зубатовым. А так… неуютно.

– На нас големы напали. На пути домой.

Вообще какого черта? Зубатов, вроде, должен быть на нашей стороне. Или сам колдун? Вон какой сильный…

Но как это понять? Дед ритуал проводил, так? Он об этом писал, как и о том, что там нет звуковых формул, только нужный узор и обращение к родовой магии. Но я тот рисунок по памяти в жизни не выведу, тем более сейчас. Зубатов как нарочно смотрит так в упор… И как узнать, колдун ли он?

Может, Лихо подскажет? Все-таки Покровитель основателя рода.

Я постаралась сосредоточиться на ощущениях, пытаясь вспомнить, что чувствовала, оказавшись рядом с Герасимовым. В тот миг, когда он выдохнул то темное облако. Было ли то ощущение похоже на нынешнее? Или нет? Да черт его знает.

И что – спросить в лицо?..

Спрошу. Когда уберет свои штуки из разума. Наверное, можно попробовать вытолкнуть их холодом, одеться в него как в броню, защищаясь. Но пока рано, нападет еще.

Амулет принес Константин. Поежился при виде Зубатова, но поклонился.

– Очень интересно, – повторил охранитель, рассматривая прототип. Достал из кармана какой-то монокль, присмотрелся… – Откуда это у вас?

– Плоды тех самых частных исследований, – я указала на Разумовского. – Опробуем в деле.

Евгения Владимировна оставалась около «жертвы». Вернувшийся в свое тело Ильич неприязненно смотрел на Зубатова, а вот Елена куда-то испарилась. Ну и ладно.

– И что вы хотите доказать? – полюбопытствовал московский охранитель, водя ладонью над головой женщины. – Решили, что применение это и ваша жертва воскреснет?

– Она и не умирала, – отмахнулась я. – Это – подруга Милорадова.

– Откуда такая уверенность? Впрочем – неважно. Валяйте, Морозова.

Я сжала амулет в руке. Вроде обычный артефакт со стандартной активацией. Макс справился, Романов вон починил и еще раз использовал... Но все равно ладонь вспотела. Ошибусь, перегружу энергией, и – все… Эта любительница притворства должна, конечно, когда-нибудь очнуться. Но когда? И не посадят ли меня раньше?..

Я постаралась успокоить дыхание. Настроилась и пропустила энергию через амулет. Вспышка на мгновение обожгла пальцы. Хищник недовольно заворчал, поморщился находившийся рядом Ильич, вздрогнул Константин…

А «мертвая» дернулась всем телом и глубоко вдохнула. Распахнула глаза, увидела шагнувшую к ней Евгению Владимировну – и с воплем ударила.

Я не успела выставить щит, но он и не понадобился – «жертва» замерла. Вмешался Зубатов – шрамы откликнулись иначе, чем на действия Ильича, да и «стекло» из разума исчезло. Похоже, можно, если приловчиться, понимать, кто активирует дар рядом.

– Столько находок – и все в одном месте, – усмехнулся Зубатов. – А я еще думал, стоит ли наведаться к вам, Морозова. Не прогадал.

– Выйдите, – надавила я.

Московский охранитель повернулся ко мне. В его взгляде читалось снисходительное любопытство.

– Выйдите, – повторила я, обращаясь к хищнику и готовясь окутать себя холодом. – Пока вы не пройдете через определение, вы – враг моему роду.

Не знаю, откуда пришли такие слова. Но уверенности в том, откуда силы Зубатова, у меня не было.

– Да? А я думал, вы доверяете Игорю Евгеньевичу, – московский маг смотрел на меня с все тем же снисходительным любопытством.

– Его тут нет, – отрезала я. – Только вы явились без приглашения и просочились к моему порогу.

– О как… Резонно. Таким как я не нужны приглашения. Да и родовые щиты для нас не преграда.

Он издевается? Или намекает?

– Саша, – мягко вмешался Ильич, – не нужно.

– Почему?

– В прошлый раз мое присутствие вызывало меньше вопросов, – усмехнулся Зубатов. – Что изменилось?

– Много чего, – холодно проговорила я.

– Я заметил. Хорошо. Что за «определение»?

Я замерла. Не ждала, что согласится, да еще и так легко. Уверен, что я ничего не найду? Или хочет, чтобы я так думала, а потом сделает… что-нибудь?

Невольно вспомнился Разлом в Чердыни. И тоже ведь казалось, что все под контролем…

– Позовете Макса и Элю? – попросила я Ильича.

Книга осталась в моей комнате. Но не уйдешь же, не оставишь тут этого… непонятного. И как, правда, попал в поместье? Я не должна была почувствовать, что он прошел через щиты? Он, догадываюсь, нас и преследовал. Или просто следил, а то был кто-то другой?

– Я передам все что нужно, – заверил Ильич и прикрыл глаза.

– Вы так и не ответили. Все еще выгоняете? – полюбопытствовал Зубатов.

– Да. Лучше не дома.

А то вдруг новая «рука» все уничтожит...

– Хорошо, – покладисто согласился охранитель. – Ведите.

Мы что, поменялись ролями? Теперь не он меня держит в ежовых рукавицах, а я его? Или просто собирает информацию, ждет момента для атаки?..

До выбранного мной места у памятника Савве Морозову Зубатов дошел без всякого сопротивления. Лишь повторил вопрос:

– Чего вы хотите, Морозова? Думаю, вы понимаете, что всепрощением я, в отличие от Игоря Евгеньевича, не отличаюсь. У вас должны быть веские основания требовать от меня чего-либо.

– Они есть.

– И что за «определение»?

– Ритуал. – Подумала и признала: – укажет на того, кто оставил Покровителя и обратился к колдовству.

Зубатов не изменился в лице.

– Почерпнули из родовой книги?

– Именно. Вы в курсе? Давно?

– С тех пор, как поговорил с Распутиным. Кто, по-вашему, просил прикрыть вас?

– Что-то не похоже на прикрытие.

– Похоже на то, что шестнадцатилетка с опасным даром, узнавшая о прошлом семьи и возомнившая себя охотницей на колдунов, убила Николая Романова и собиралась скрыть наезд с летальным исходом.

– И вы поверили?

– Это не имеет значения, – отмахнулся Зубатов.

Ну как сказать…

Появились Макс с Элей, – подруга захватила книгу, – Ильич, сам, телесно, Евгения Владимировна. Я бросила на нее взгляд.

– Все спят, – заверила она. – Елена и Михаил присматривают.

Что-то мне подсказывало, что она тут из-за Ильича. Почти наверняка. А он – из-за нас. Зубатов, находившийся в явном меньшинстве, смотрел все с тем же любопытством.

– Догадываюсь, будь уже не Романов на ногах, вы бы и его позвали. Итак?

– Ждите, – бросила я.

Не то чтобы ритуальные построения у меня хорошо получались, особенно на снегу. Зубатов какое-то время наблюдал за моим и Эльки – вот кто умел рисовать – творчеством, потом подошел к Ильичу, затеял с ним какой-то ощутимый для моих шрамов ментальный разговор. Потом разговор стал обычным, зашла речь о нарушениях у обитателей «лазарета», в том числе и Черкасской… На нас они не обращали никакого внимания, словно взрослые, пришедшие вместе с детьми в песочницу.

Хотя оно и к лучшему, наверное. Не хотелось думать, что кто-то наблюдает за чертежом. Рисунок был не великой сложности, но до этого ритуальной практики на снегу у меня было не особо-то и много. Если бы не Элька – рисовала бы я до вечера, сверяя все мелочи. А так справились относительно быстро.

– Все? – вежливо поинтересовался отвлекшийся от беседы Зубатов.

Интересно, Ильич считает что он безопасен? Или делает вид?..

Я кивком указала на центр рисунка. Московский охранитель внимательно осмотрел фигуры и задумчиво проговорил:

– Без родовой силы не сработает, верно?

– Не должен, – подобралась я, сообразив, что Зубатов просто-напросто собирал информацию.

– Проверим, – пообещал он, переступая линии и становясь прямо в центр построения. – Итак?

Я порадовалась, что ездила в город «при параде». Надо носить с собой ритуальный нож, пригодится… Вытащила саблю, – Зубатов прищурился, но не сдвинулся с места – провела по ладони. Больно!

Капли крови упали на утоптанный снег, в котором были выведены символы. Я прикоснулась к силе рода и к дару Покровителя, того же, который некогда даровал магию всем Морозовым, и молча, без единого слова, направила поток вниз. В кровь, в рисунок. И к остановившемся в центре линий ритуала магу. Желая, чтобы кровь и сила ответили: он такой же как и я, или гнилое порождение Той Стороны?

В книге не было сказано, как именно выглядит результат ритуала. Но это не было нужно – кровь, метнулась к Зубатову серебристыми искрами. Они пробежали по его телу, вспыхнули линии на снегу… И все исчезло, оставляя в моем разуме четкое понимание: свой. Этот маг не касался изменчивой сути Той Стороны, не был дверью для ее сил. Целый. Обычный. Не предавший Покровителя.

– Все? – деловито полюбопытствовал Зубатов. – Узнали, что хотели?

Я кивнула. Расслабились Элька с Максом, может и Ильич – по его лицу ничего не понять…

– Извинений требовать не буду, – усмехнулся москвич, выходя из рисунка. Снег под его ногами не растаял, как обычно происходило при использовании магии, а словно бы застыл, смерзся. – Но очень жду информации. Всей, господа. Да будет вам известно: Нарышкин активно интересуется, куда именно делся его агент. И он, в отличие от меня, не потакает подросткам.

Я фыркнула. И решила спросить первой:

– Расскажем. Но вопрос остался: как вы попали сюда?

Зубатов усмехнулся.

– Морозова, подумайте, чем занимается моя организация. И сколько родов не хотят, чтобы их преступной деятельности мешали гости вроде меня. Ну и о том, что с этим стоило что-то сделать.

– Вы можете вскрыть граничный щит? – сообразила я.

– Я могу достаточно, чтобы устроить проблемы тем, кто лезет к государственным тайнам, – отмахнулся москвич. – Я понятно выразился?

– Более чем, – вмешался Ильич.

– Идемте, – я кивнула на особняк. – Обсудим все. И, это… Вы – менталист. Может, удастся Олега Васильевича разговорить? Он, похоже, что-то нашел о принудительном изменении в стенах Корпуса.

– Или проигнорировал технику безопасности, – с сожалением проговорил Ильич.

– Посмотрим, – неопределенно отозвался Зубатов. – Сначала я предпочел бы пообщаться с помощницей почившего Милорадова.

Я тоже. Наверное, это можно назвать везением: одна из ниточек, тянущихся к «Оку», сама попала в руки. Точнее – под колеса, но это уже частности. Конечно, вряд ли она много знает, но вдруг будет хоть что-то полезное?

Толком обдумать это мне не дали – стоило выбраться из заросшей части парка, как я разглядела мобиль у ворот. Он казался смутно знакомым. Мерцевский?

– Идите, – попросила я, направившись к новому гостю.

Что тут понадобилось Марку?!

Как оказалось, в гости заглянул вовсе не Марк, а его дочь.

– Что нужно? – поинтересовалась я.

– Долг отдать, – бросила София, выбираясь из мобиля. – Я ненадолго. Хочу предупредить: Ляпунов что-то замыслил. Отец не в восторге, но против брата и остальной семьи не пошел. Я слышала, что ваш род собираются обвинить в убийстве, побеге с места преступления и в чем-то еще.

– Благодарю, – кивнула я. Не стоило уточнять, что обвинять могут сколько угодно, «тела»-то нет.

– И еще… Не знаю, почему они так уверены, но я слышала, как один из гостей отца сказал, что, мол, ваш род попался в ловушку и скоро «все будет кончено». Увы, никаких подробностей, но, может, это как-то поможет. Если что-то узнаю – сообщу или сама, или пришлю кого-то.

Я оторопело кивнула.

– Не все Мерцевские – скоты, – заверила София, погружаясь в мобиль.

Ловушка… Черт!

Я рванула к особняку. Обрадовалась, привезла «жертву», и не проверила, нет ли у нее каких-то знаков на теле! Да, она применяла дар, но если есть способ стать Разломом и с даром, то…

Я прибавила ходу.

**

Конец ознакомительного фрагмента. Всем активным комментаторам постараюсь в течение дня выслать промокд.