Морозов. По следам прошлого. Книга 4.

Глава 1

— Ну наконец-то, Хал, — услышал я голос Седого, и почувствовал, как его крепкая ручища обхватила меня за плечи и повела куда-то, едва моё окружение прояснилось после долгого перехода, от которых я успел отвыкнуть. — Долго же ты возился со своими делами в Терехово, ещё немного, и я бы посчитал, что ты передумал.

— Не передумал, как видишь, — ответил я, мягко от него отстраняясь, и оглядел его. — А ты, смотрю, время зря не терял, даже в городской сюртук вырядился. Весьма непривычно. Я бы даже сказал, тебе такой образ к лицу.

— Ну а ты как хотел, — ухмыльнулся Седой. — Тебя ж столько времени ждать пришлось, состариться можно, вот и занялся делами. Ну, конечно, сперва на радостях устроил себе каникулы, сто лет тут не бывал, город просто не узнать, много чего изменилось. Оно и понятно, малые города вроде Рубцовска не такие суетные, им ни к чему постоянно меняться, другое дело столица… Ладно, не буду о своём, ты лучше скажи где настолько застрял?

— Много дел завершить надо было, Седой, — ответил я, пока мы прогуливались по пустынной части пригорода в свете ночных фонарей. — Это ты как отшельник в лесу жил, ничего тебя не держало, а мне и перевод запрашивать, и роту другому капитану сдавать, и Лена мне успела всю душу вымотать, прежде чем смирилась и уехала на Восток.

— Это всё понятное дело, — не унимался Седой. — Но два месяца, Хал. Все дела можно было и за месяц завершить. Что-то ты мне не договариваешь. А впрочем, пытать не стану, кто я такой, чтобы лезть в чужие дела. — после этих слов, великан широко улыбнулся и похлопал меня по плечу. — И потом, со временем правда всё равно сквозь твои ладони утечёт, как бы ты её ни удерживал, что я не знаю что -ли.

— Звучит так, будто ты хочешь меня этим задеть и тем самым выпытать что-то — парировал я, и седой в ответ усмехнулся, но я, тем временем, продолжил надменным тоном, — Кажется кто-то говорил, что пытать не собирается.

— Я рад, что ты приехал, Хал, — сказал Седой и снова потрепал меня за плечо. — Только сейчас осознал, как мне не хватало разговоров с тобой. Так, тут подожди немного. — Седой глубоко вздохнул, затем выдохнул, и стал уменьшаться в размерах, приобретая вполне естественные человеческие размеры, вместе с ним, к слову, уменьшился и сюртук, видимо, он был зачарован, а потом он пояснил, почему так сделал. — В столице, конечно, всякое бывает, но люди моих габаритов тут не прогуливаются по улицам, знаешь ли.

— Я и так понял, зачем ты так сделал, — заверил его я, когда мы направились в сторону более оживленных улиц. — Признаться, я уже думал о том, как ты будешь сливаться с толпой, когда это нужно, и одна из моих догадок оказалась верна. И долго ты в таком виде можешь проходить?

— Обижаешь, Хал, — всё с той же улыбкой ответил Седой. — Я, между прочим, жил тут какое-то время, ходил по улицам, и кутил в кабаках, именно в таком виде, так что этот образ мне как родной. Однако так я стал делать не сразу: тогда это была вынужденная мера, когда один мой бывший сослуживец натворил делов. Он был не меньше меня, такой же как я, и людей мало волновало, что я не он, бояться стали всех мне подобных.

Когда Седой это говорил, я заметил лёгкую грусть в выражении его лица.

— Наверное непросто тебе тогда было. — сказал я.

— Мне? Я бы так не сказал. Когда мы оказались больше не нужны, я быстро сумел адаптироваться к другому образу жизни. — ответил Седой. — Но вот другие… Мало кому это удалось. Кто-то пошёл в разнос, кто-то уехал из Империи с концами, а кто-то не дожил до нынешних лет, то, что сделали с нами ради войны их похоронило. Это могло случиться и со мной, однако судьба меня помиловала, у неё весьма странные предпочтения, исходя из которых она производит отбор. Стой, ты видишь это? — Седой прервал свою речь восторженным возгласом, будто на миг превратившись в великовозрастного ребёнка, и жестом указал на некое подобие повозки с извозчиком, которая ехала без лошадей. — местные додумались сделать такую диковину, представляешь? Работает на какой-то руде. Сейчас их тут мало, но такими темпами скоро тут лошади лишатся своей работы.

Я не знал, что ответить Седому на это, так как уже видел такие, в своём мире, лишь только улыбнулся. И это они ещё до орихалка не добрались… У нас они появились раньше и работали уже на орихалке, потому их стали называть словом на французский манер, оришарьё, что значило «орихалковая телега». У наших миров столько общего… Но чувство, будто я оставил часть себя в прошлом и пытаюсь жить без этой половины до сих пор меня не покинуло, напоминая о себе даже в таких мелочах.

— Не преувеличивай. Даже если будет так, как ты говоришь, это случится ещё не скоро, — ответил я. — Давай лучше поймаем карету и доберёмся туда, куда ты меня ведёшь, у меня нет особого желания мерить шагами столичные улицы. — Я повернулся к Седому, по-дружески улыбнувшись. — Столица — не Терехово, знаешь ли, магию применять для того, чтобы быстрее куда-то попасть, не нарушая правил общественного порядка не выйдет, а топать через весь город слишком долго.

— Я смотрю ты много знаешь о столичной жизни, — ухмыльнулся Седой, наблюдая за тем, как я жестом пытаюсь поймать свободную карету. — Готовился к приезду?

— Нет, — ответил я, когда один из извозчиков завернул к нам, остановив лошадей. — Моя прошлая столица была почти такой же. А ещё Михаил тут бывал несколько раз, со своим дяд…

Точно. Тут живёт дядя Миши. И как я мог упустить это из виду? Будет верхом неприличия не повидаться с ним по приезду в город, однако это тот человек, кто знает своего племянника лучше других, и будет непросто общаться с ним, не вызвав подозрений. Придётся тщательно обдумать, что говорить и покопаться в памяти, чтобы ненароком себя не выдать.

— Дядя значит, да? — продолжил мою мысль Седой, когда мы уселись в карету.

— Куда изволите? — спросил извозчик, открыв задвижку со своей стороны, прервав Седого.

— Особняк Древичей знаешь? — бросил Седой через плечо.

— Знаю, — ответил извозчик. — А какой из них вам нужен, милсдарь?

— Ах, чёрт, их же несколько, понастроили себе хоромы везде. — выругался Седой, затем продолжил, — На четвёртой Адмиралтейской который, у реки. Понял какой?

— Да, милсдарь, довезу прямо к воротам. — ответил немолодой извозчик и задвинул окошко, после чего карета тронулась с места.

— На чём мы остановились-то? — вернулся Седой к прежней теме, почесав плечо и расположившись поудобнее напротив. — Ах, да, дядя. Он часом не тут проживает?

— Да, здесь. — ответил я.

— Навестить его не планируешь? — поинтересовался Седой.

— По-хорошему я должен это сделать, — ответил я. — Но…

— Но ты не горишь желанием встречаться с ним, — продолжил мою мысль Седой. — Понимаю.

— Тут всё непросто, — пояснил я, не вдаваясь в подробности.

— Он дядя прошлого Тебя, нынешний Ты его дядей не считаешь, даже не стремишься к родственным узам, и это я не говорю о том, что дядя может не узнать нового Тебя. — протараторил Седой. — Я ничего не упустил? Куда уж тут проще. Всё это суета. Будь ты прежним Михаилом, который бы выжил в Малой зоне и отслужил 2 года, он бы и так тебя не узнал. Переживать не о чем. Что до остального, устрой ему короткую встречу, сошлись на дела, попрощайся и сбеги куда глаза глядят. Проблема что-ли?

— В чужом глазу препятствия всегда кажутся ниже. — улыбнулся я.

— Может быть, — согласился Седой. — Я же не знаю всей подноготной грязи, о которой ты не рассказываешь, это лишь мой вывод по первому взгляду на ситуацию.

— Первому взгляду? — усмехнулся я, зная, как точно он описал то, что меня, пусть немного, но беспокоит. — С таким первым взглядом тебе бы в Шутиху играть, станешь известным картёжником.

— А кто тебе сказал, что я им не был? — парировал Седой.

Я глянул в окно, где множество горожан, от простого люда до аристократов, прогуливалось по улицам вдоль высоких домов с разнообразной архитектурой. Были тут простые серые дома, были и те, что буквально кричали о богатстве своих хозяев. Дамы тут, к слову, как и в моём прошлом мире, точно так же гонялись за модой, одни только их зонтики с росписью и рюшами говорили об этом. Столица и здесь не изменяет своей погоде: сейчас нам повезло, на улицах стоит небольшой туман, однако ночное светлое небо говорит о том, что скоро пойдет дождь. Обычная столичная осень.

Много чего пришлось сделать, чтобы сюда попасть. Запрос на перевод в столицу, само собой, отклонили, так что пришлось приостановить мою службу в армии, что вызвало немало хлопот. Прощание с Леной также выдалось не самым радужным, однако закончилось обещанием, что это не последняя наша встреча.

Хорошо хоть мы с Седым помогли Артёму разобраться с назревшей бедой, вычистив крепость от остатков сектантов до прихода Инквизиции, с которой возни было больше всего. Способности комбата, к слову, тут оказались как нельзя кстати: мы уничтожили кристаллы, спрятав их в его пространстве, избежав разрушительных последствий для города. Не представляю, что бы осталось от Терехово, если бы с нами не было и отца Флавия, но даже с ним инквизиция прошерстила всю крепость, показательно сожгла добрую часть шахтёров и причастных к их вере, воздвигла свою часовню перед шахтами, переделала порядок добычи геронидита, да и солдат крепости щадить не стала. Да уж, много ненужной крови было пролито, много смертей, которых можно было избежать, было мерзко в душе от того, что я ничего не мог с этим поделать. Я знал что так будет, но не думал, что эти ублюдки настолько дотошные. Собственно, из-за поредевшего количества солдат в полках меня не хотели отпускать, пришлось обратиться к двоюродному дяде с просьбой, чего делать я совсем не хотел. Тот, в свою очередь, взял с меня обещание написать письмо отцу, и это, пожалуй, было для меня самым тяжёлым. Я бы предпочёл ещё раз скрестить мечи с вестником, чем подбирать каждое слово в столь непростом письме.

Я не раз за время пребывания в Терехово задавался вопросом, стоит ли оно того, то, чем я был занят, но в день моего отъезда, когда дела в крепости начали налаживаться и местные обитатели свободно вздохнули, видя светлое завтра, я осознал, что всё, что мы делали здесь, совместными усилиями… Оно того стоило.

Однако осадок в душе был. Наши пути с Леной вновь разошлись. Если даже опустить тот факт, что она из боярского рода, и предположить, что мы смогли бы создать семью, я не смог бы спокойно жить с ней, пока не дам ответы тем вопросам, что терзают меня внутри, и если я хочу хорошего для неё будущего, я просто обязан во всём разобраться. Собственно, потому я здесь.

— Ага, — услышал я ехидный голос кровавого бога в голове, буквально читающего мои мысли. — А может, всё же, потому что я от тебя это требую?

Ах да, совсем забыл. Поэтому тоже. Так и будешь следить за мной?

— Ну извини, — ответил кровавый бог. — Когда есть такая возможность крайне сложно удержаться.

— Так зачем мы едем к Древичам? — спросил я Седого, отбросив в сторону наплывшие воспоминания.

— Да так, — ответил Седой, — Встретишься с нужными аристократами. В дальнейшем эти связи тебе помогут и развяжут руки для действий.

— Стоило мне приехать, — улыбнувшись, сказал я. — Сразу в дела погрузить меня хочешь?

— Вот не начинай, Хал, — ответил Седой. — Приехал бы раньше — успели бы знатно отдохнуть. А теперь придется отдыхать между делами.

— Я и не возражаю. — пожал плечами я и глянул снова в окно. — Всё равно бы не знал толком с чего начать по приезду. Мне больше подходит, когда уже есть какой-то план действий.

На самом деле, дело не в плане. Я вообще не привычен к тому, чтобы меня встречали и что-то готовили к моему приезду и это чувство, когда тебя кто-то да ждёт достаточно приятно. В том мире мои последние визиты в столицу производились в полном одиночестве. Я оттолкнул от себя всех, с кем когда-либо сталкивала меня жизнь, отношения с родами были чисто деловыми, по крайней мере, с моей стороны. Возможно это была ещё одна из моих ошибок, из-за которых мой род оказался один на один с возникшей проблемой.

— И кто меня там ждёт? — спросил я, — Чего мне ожидать от этой встречи?

— Нас там ждёт Древич Юрий Павлович, — зевнув, ответил Седой. — Сын главы рода. И его дядя, Древич Константин Дмитриевич. Ну и ещё несколько важных шишек, наших единомышленников, перечислять всех не буду. Насчёт того, чего ждать объяснять не вижу смысла, на месте разберёшься. Я объяснил им кто ты такой, чем мы с тобой занимались и чем ты можешь быть полезен, так что стараться как-то себя показать не нужно. Они просто хотят поглядеть на тебя, не более того. Глава рода Древичей — мой старый друг, так что какое-то время ты можешь пожить у них под крылом, если ты не против. Имей ввиду, твоего скопленного жалования тут ненадолго хватит.

— Я прекрасно это понимаю, — ответил я. — Ты прям основательно подготовился.

— Да не особо, — ответил Седой. — Всё как-то само собой вышло. Собственно, это было решение Паши, в какой-то момент он сказал что-то в роде «твой друг — мой друг, вези его сюда», а я не стал отказываться. Ну или ты можешь пожить у дяди, если хочешь.

— Спасибо, обойдусь как-нибудь. — ответил я.

— Что, у дяди всё так плохо? — спросил Седой, вскинув бровь.

— Если мне не изменяет память, — начал объяснять я ситуацию. — Дмитрий Александрович проматывал все свои деньги, отдавая предпочтение внешнему лоску и балам. Он умный и образованный человек, но дела свои вести не умел. Его дела начали приходить в порядок незадолго до смерти прошлого Михаила, и только тогда, когда он взял себя в руки после разговора со своим братом. Глава рода Морозовых попросту устал присылать деньги своему брату и сказал что не пришлёт больше ни червонца, а зарабатывать брат теперь будет сам. Но Андрей Александрович человек мудрый, и брата своего наедине с проблемами не оставил: он назначил его представителем Морозовых в Санкт-Петербурге, и с тех пор он, по задумке, должен был находить заказчиков и покупателей артефактов нашего рода. Не то, чтобы роду Морозовых это было необходимо, но так дядя теперь хоть занят работой. Ну, с тех пор я понятия не имею, насколько у дяди идут дела. Впрочем, Дмитрий Александрович достаточно подкован в общении в высшем обществе, исходя из этого я могу предположить, что своих клиентов он наверняка нашёл. Но даже так, сомневаюсь, что у дяди с финансами всё настолько хорошо, что он перебрался из доходного дома в своё жильё.

— Вот значит как, — протянул Седой, — и где он там живёт? В комнате, в покоях?

— Насколько помню, у него был небольшой этаж в несколько комнат. — ответил я. — Но я предпочёл бы поселиться отдельно, чем находиться с этим человеком на одном этаже и постоянно его видеть, не говоря уже о том, что буду маячить у него перед глазами. Из последних воспоминаний Михаила я знаю, что этаж был заставлен всяким ненужным хламом и убранством, от ваз и стульев до картин, всё это Дмитрий Александрович называл произведениями искусства. Когда он погряз в долгах, он начал этот хлам продавать знакомым, чтобы найти деньги на оплату своего жилья. Не то чтобы он был плохим человеком, совсем нет… Просто мы с ним слишком разные, ровно также как я с прошлым Михаилом.

— Теперь я начинаю больше понимать, почему ты предпочёл бы с ним не встречаться, — подвёл свой итог Седой.

Тут карета остановилась. Седой отдёрнул занавеску, за которыми показались черные решётчатые ворота, а за ними двор с особняком.

— Приехали, милсдарь. — сказал извозчик, открыв своё окошко.

Седой открыл дверь, вышел, потянулся, а я вышел следом. Смотря на Седого я подметил, что даже с его нынешними габаритами он выглядел малость крупнее простого горожанина.

Ещё недавно настороженные подъехавшей каретой стражники, увидев моего спутника, тут же засуетились, открывая ворота. Седой расплатился с извозчиком и направился внутрь.

— Доброго вечера, господин, вас уже ждут. — сказал старший на воротах, и жестом скомандовал одному из стражников бежать внутрь, видимо предупредить о нашем приезде.

— Пошли, Хал, — бросил Седой через плечо. — Главная часть вечера только начинается.

Глава 2

— Однако, вы вернулись быстрее, чем ожидалось, Виктор Сергеевич, — приветливым тоном сказал один из стоявших в зале, прервав их беседу, но мне сразу стало не до него ведь он обращался не к кому-то ещё, а к Седому. Виктору, блять, Сергеевичу! Было несколько неприятно от того, что за всё время он так и не удосужился назвать свои имя и отчество, а ведь мы сражались вместе, рискуя всем.

— Виктор Сергеевич, значит. Ну-ну. — с укором в голосе произнёс я сверля взглядом спину Седого, а тот, услышав мои слова, прокашлялся.

— Юр, давай без официальностей, — сказал Седой. — Отвык я от этого и привыкать не горю желанием.

— Я бы и рад, — ответил сын главы рода Древичей, — Но сегодня такие фигуры высшего общества у нас собрались, что назвать кого-то по-свойски язык не поворачивается.

— А, уже созвали дворянское местное собрание, значит. У отца твоего в кабинете небось обосновались. — подметил Седой, на что один из собеседников, с виду лет сорока, многозначительно кивнул прикрыв глаза, я же стоял, не совсем понимая о чём идёт речь, но Юрий, к слову, светловолосый мужчина средних лет, в дорогом сюртуке с расписной золотой вышивкой и карманными часами на цепочке, с короткими усами, коротко стриженный — всё по моде столицы, встретился со мной взглядом, улыбнулся и заговорил.

— А вы, я так понимаю, тот самый друг, которого мы ждём, — сказал он, протягивая руку. — Древич Юрий Павлович. Зная Виктора, наверняка моё имя вам уже известно. Рад познакомиться с вами.

— Как и вам моё, — ответил я, пожав крепкую сухую руку. — Но я тоже представлюсь: Морозов, Михаил Андреевич. У вас прекрасный особняк, для меня честь быть у вас в гостях.

— Ну что вы, в этом нет ничего особенного, но я рад, что вам понравился наш дом. Много сложностей было при его строительстве и, как видите, результат окупил все потраченные усилия, — ответил Юрий. — Кстати это мой брат, Евгений Константинович, а это мой дядя, Константин Дмитриевич. — пока мы жали руки друг другу, обмениваясь любезностями, Юрий продолжил. — Я решил что нам стоит познакомиться сразу, если вы будете работать с Виктором в это непростое время. Если будут какие-то вопросы или проблемы с местными — обращайтесь к любому из нас. Виктор успел много всёго рассказать нам о вас, так что, можно сказать мы заочно с вами знакомы.

— Надеюсь только хорошее. — ответил я с улыбкой, но затем продолжил с лёгким раздражением. — До сих пор не привыкну к этому имени. Видите ли, вы называете меня его другом, однако я впервые слышу его имя.

— Хал, — влез тут Седой, раздавшись голосом в голове. — Не принимай это на свой счёт. Тем более это не моё имя. Лишь единицы из ныне живущих знают моё настоящее имя, есть на то причины. Этот псевдоним — вынужденная мера, для официальных встреч.

Переварив услышанное я осознал, что, возможно, веду себя несколько опрометчиво. Тем не менее, не подавая виду, с выдержкой бывалого аристократа, я взял Седого под локоть и, сказав присутствующим «Прошу меня простить, господа, я заберу Виктора на пару слов» отвёл его в сторону.

— Ты бы предупредил меня об этом, для начала, — сказал я ему с укором вполголоса. — Чтоб конфузов не было. А фамилия какая у тебя здесь?

— Грачёв. — улыбаясь ответил Седой.

— И какой тогда в этом смысл? Не понимаю логики. — не унимался я.

— А тут всё просто, — ответил Седой. — Я не скрываюсь ни от кого, Грачёвых в Империи стало куда больше за столько лет, расплодились, так сказать. А моё имя связано с моей магией, потому его знают немногие. Так понятнее? — после этих слов, Седой направился ко столу с закусками, у которого стояли Древичи. — Кость, так кто сегодня на собрание приехал?

Седой присоединился к обсуждению насущных дел, я же последовал за ним, но сказанное Седым несколько меня смутило. В моём мире Грачёвы тоже были, но во главе этой фамилии стоял боярский род. Создаётся такое впечатление, словно Седой остался без рода, без имени, и только могущество осталось при нём, да и тут есть загвоздка, состоящая в том, что он не особо пользуется магией, причём отказался объяснять почему ещё до того как добрался сюда. Впрочем, он переживал только за мои сбережения, но не беспокоился о том, что есть у него. И что тогда это может означать? Накопил за годы, пока сидел в своём постоялом дворе охотников? Сомнительно как-то, он берёт со своих слишком мало, чтобы хоть что-то копить. Разве что много лет занимался чем-то ещё, или что-то оставил на попечение других. Состояние например, поместье, имущество, или ещё что-то. Впрочем, для Терехово он был достаточно богат, раз сумел в своё время платить всей ораве охотников за заказы, пока всё не наладилось… За годы, сколько он живёт наверняка можно разбогатеть, рано или поздно. Я, конечно, понимаю, у него тут много друзей и знакомых со времён войны, и всё же, они аристократы, да ещё и птицы высокого полёта, раз у тех же Древичей стоит особняк в четвёртой адмиралтейской, на берегу Невы, да и этот мир едва ли отличается от моего, так что здесь одной старой дружбы недостаточно если ты ниже статусом. Тут что-то не сходится.

А когда что-то не сходится я чувствую, что теряю контроль над происходящим и предпочёл бы избежать этого.

— Нужна помощь? — услышал я томный голос кровавого бога. — Только скажи, я быстро всё выясню.

— Нет, спас… Благодарю. — ответил я. Хотел снова сказать «спасибо», но это слово его в последнее время раздражает с тех пор, как он насмотрелся на инквизиторов, не хватало ещё, чтобы он учудил что в порыве эмоций, такое уже бывало. — Если ты что сделаешь, на ладони проявится клеймо, которое я с немалым трудом спрятал от чужих глаз.

— Ну тогда мучайся сам, — обиженно ответил кровавый бог. — А ведь я мог бы узнать это куда быстрее тебя.

— Знаю, — мысленно сказал я. — Придёт время, и я попрошу тебя о таком. Но не сейчас.

— Господа, предлагаю спуститься в сад, — сказал тут Юрий, после того как один из слуг подошёл и что-то ему сказал. — Наши слуги уже подготовили веранду. Не знаю как вы, а я предпочитаю курить на свежем воздухе.

Продолжая беседу о том, что мне не совсем было понятно из-за множества неизвестных мне имён, мы перекочевали в роскошный, покрытый почти рассеявшимся туманом сад, раскинутый позади особняка. Он напомнил мне мой сад, что был куда больших масштабов. Я любил там сидеть, это было прекрасное место для размышлений… Но его больше нет. Он был сожжён до тла моей магией.

К тому времени, как мы разместились на веранде цвета слоновой кости, полной декоративных подушек, где стоял стол с закусками, а также узорчатый серебрянный самовар и подготовленный чай, беседа совсем перестала меня интересовать, так как Древичи принялись обсуждать поставки соли и кофе в порты столицы, и кто на этом сейчас богатеет, уж слишком я был от такого сейчас далёк и не был настроен это обсуждать.

— Что мы здесь делаем, Седой? — спросил по безмолвной речи я.

— Ждём. — ответил Седой. — Когда закончится собрание. Наберись терпения, Хал.

Я глубоко вздохнул, достал из сюртука портсигар, вынул оттуда папиросу, и закурил привычным движением пальца.

— О, весьма неожиданно видеть у вас папиросы, Михаил Андреевич. — сказал тут Юрий, заметив папиросу у меня в руках. — Это задаёт прогрессивный тон вашей личности.

— Ну что вы, — ответил я, сбросив пепел в глубокую, предназначенную для сброса пепла из трубок, пепельницу. — Я отдал предпочтение папиросам только потому что на них нужно меньше времени.

— Возможно вам будет приятно знать, — продолжил Юрий, — Наша семья внесла свой вклад в организацию поставок папирос первого сорта в столицу. Сейчас у вас папиросы второго сорта. А вы знаете откуда появилось само название папиросы?

— Знаю, — ответил я. — Папир Сигаррос, сигары из бумаги.

— Верно, — улыбнувшись ответил Юрий, его светское поведение стало немного меня раздражать, в первую очередь потому что он не дал мне посидеть молча в своих мыслях.

— Вы позволите угостить вас папиросами первого сорта? — продолжил Юрий и подал знак слуге, стоявшем неподалёку, и тот быстро убежал куда-то. — Мы поставляем их от табачной фабрики Шершевского, они не чета тем, что пытаются производить столичные, однако табак для трубок и сами трубки, всё же, в столице лучше фабрик из других губерний.

Через несколько минут, к тому времени, как я покончил с папиросой, а Древичи успели переговорить с Седым о последних, не интересных мне новостях, слуга принёс на серебряном подносе коробку с папиросами, достаточно большую по размерам, как те, что я заказывал в Терехово у торговцев, но эта была из дерева с приятным запахом, верхняя крышка же была украшена росписью, анаграмой Шершевского и в том же стиле красовалось название «Роскошь». Что ж, ладно, он меня заинтриговал.

Я взял коробку с подноса, поставил на стол, взял нож для писем со стола и снял с коробки печать из сургуча с гербом рода Шершевских.

— Постойте, тут ещё одна печать, — остановил меня улыбающийся Юрий, потянулся к коробке и приложил палец к её центру. Роспись замерцала, а затем в коробке прозвучал сухой щелчок. — Теперь можно открывать. Поставщикам приходится ставить магические печати на свои товары. Меры предосторожности, от воровства простолюдинами, думаю вы понимаете.

Я глянул на него, но не стал ничего отвечать, только аккуратно поднял крышку, в которой было около ста кручёных папирос молочного цвета, в целом мало отличавшихся от тех, что я курил.

— Попробуйте, — предложил Юрий, — Было бы интересно узнать у человека с опытом, есть ли разница.

Я прекрасно понимал, что он это говорит из вежливости, чтобы поддержать разговор. Видимо заметил, что мне не интересно слушать их разговоры. С учётом того, что я успел услышать, при таких масштабах поставок они наверняка наняли профессионала, который давно определил качество поставляемых партий. Никто не станет рисковать попусту, особенно если речь идёт о больших суммах.

— Что ж, — сказал Седой, и потянулся к коробке. — Так расхвалил, думаю, может тоже попробовать.

— Конечно, Вить, угощайся, вся коробка в вашем с Михаилом распоряжении. — ответил Юрий.

Я раскурил папиросу привычным движением, и сделал вид что мне понравилось.

— Недурно, — сухо ответил я, на деле же почувствовал только то, что табак имеет более глубокий вкус. Не говорить же мне о том, что я курю не потому что мне это нравится. Но от подарка, пожалуй, не откажусь, раз предлагают. — Пожалуй возьму коробку себе, убедили.

— А вот я понял, что трубка мне роднее. — усмехнулся Седой, сплёвывая измельчёные листья табака и выкинул папиросу в пепельницу. — Не понимаю как ты это куришь.

— Дело привычки, Виктор, — пожал плечами я, акцентируя интонацию на его имени, отчего тот с прищуром глянул на меня. Подожди, Виктор, тебе ещё долго это слушать придётся.

Мои мысли прервало чувство приближения кого-то могущественного: в дверях недалеко от веранды послышались волевые, стучащие каблуками сапог шаги, а воздух в окружении стал заряженным, как перед ударом молнии, от приближающейся мощной ауры, а через мгновение появился высокий, с кудрявыми чёрными волосами ниспадающими на плечи, аристократ средних лет с виду в чёрном богатом одеянии, с мехом на накидке такого же цвета, с тростью в руках. Стоило ему зайти, как Древичи повставали со своих мест в приветствии, я почему-то интуитивно поднялся вслед за ними…, но Седой так и сидел.

— Ну будет вам, господа, — сказал аристократ, оглядывая остальных и сбрасывая со своих плеч накидку на софу стоявшую рядом. — Садитесь, оставим формальности. Хватит этого с меня, на собрании хватило. — Он глянул на Седого с прищуром и продолжил нарочитым тоном, — А вот ты, старый пройдоха, вставай. Вставай говорю.

Седой нехотя встал и тот его обхватил в крепкие объятия похлопывая по спине.

— Четверть века с тобой не виделись, старый друг. Неужели не скучал? — спросил аристократ, после чего они стали усаживаться, аристократ движением руки притянул ближайшее кресло к себе, попутно освободив место и уселся в него.

— Да некогда было скучать, — ответил Седой, — В Малой Зоне вечно что-то происходит. Да и поболтать мы с тобой всегда находили время.

— О, так это тот самый, — он кивнул в мою сторону. — Напарник твой? Иномирьем разит, сразу чувствуется. Будто рядом с императором сижу, то же чувство.

Смотрю Седой всей столице о моём приезде растрезвонил, ничего не утаивал. Начинаю потихоньку жалеть о том, что выбрал его себе в союзники.

— Прошу прощения за такую бесцеремонность, Миша, — сказал аристократ, обратившись ко мне. — Я — граф Шереметьев, Борис Петрович. — он потянулся ко мне и похлопал по плечу. — Но ты меня можешь звать как Седой, Шереметом, мне так привычнее.

Я недоумевающе взглянул на него.

— Не удивляйся так, — рассмеялся граф. — Я тоже был охотником, когда Империя в них нуждалась. Это было давно. Настолько давно, что кажется совсем другой жизнью.

Граф достал трубку с жемчужно-перламутровым мудштуком и принялся её набивать.

— Что ж, сразу перейдём к делу, наверняка долго меня ждали. — произнёс не глядя граф.

— А как же остальные? — спросил Седой, чуть не поперхнувшись чаем.

— У них много дел образовалось после собрания, — сказал граф. ловко утрамбовал табак в трубку, закинул мундштук в рот и принялся подкуривать призвав огонь в указательном пальце, потом выпустил дым и продолжил. — Ты же в курсе насчёт Гравенских? Ну конечно в курсе, кого я спрашиваю. — Борис подсел поближе и начал говорить быстрее. — Паршивцев Бекетовы принялись защищать куда более рьяно чем ожидалось, выставили это на обсуждение, запросив всеобщее царско-боярское собрание, даже выставили своих бойцов для охраны. Астафьевы же смирились с тем, что рода Вельевых официально больше нет, но остатки рода забрали под своё крыло, укрывая от властей. Это ещё не всё. Астафьевы объединились с Бекетовыми и собирают сторонников. Но и это ещё не всё: оба боярских рода — лишь марионетки, боярский род, дёргающий за ниточки до сих пор неизвестен. Вы уничтожили вестника с Михаилом, за это вам огромное спасибо, но вестников всегда четыре, и времени у нас в обрез.

— Как интересно, — услышал я голос кровавого бога. — Этот человек говорит так, будто такое в этом мире уже не в первый раз происходит. Чем же он так привлекает князьков?

— Так разве сложно вычислить? — усмехнулся Седой. — Так уж прям много у нас боярских родов, чьё рыльце в пушку.

— Ну и кто из них по-твоему? Воротынские, Троекуровы? Или может Сицкие? И у Шуйских темных дел тоже хватает, не смотря на то, что они в своё время выбрали сторону нашего Императора. Пять родов у нас есть на выбор, Седой. — возмущался граф. — Не наугад же в них тыкать, вдруг ошибёмся, потом проблемы разгребать. Даже по-тихому проверять такие рода, не вызвав скандал и междоусобицу будет непросто. Остаётся только аккуратно прощупывать их наблюдая со стороны, смотреть за их деятельностью. На обсуждении перед Императором, сам понимаешь, у этих родов всё чисто и гладко будет, комар носа не подточит. Знаю, ты уже немало сделал, но я тебя снова прошу: походи по столице, может что разнюхаешь. Кто бы что ни говорил, тебе это удавалось лучше всех, кого я когда-либо знал.

— Я этим и занимался всё это время. — ответил Седой. — С каким успехом, думаю, ты уже слышал. Мог бы и раньше со мной повидаться, между делом говоря, я как бы уже давно здесь, если ты не заметил.

— За это прости, — ответил граф, и снова затянулся трубкой. — Сам понимаешь, дел у меня теперь по горло. Едва выкроил время сюда заглянуть. — Борис положил руку на плечо Седому и улыбнулся. — Не серчай, я найду на тебя время в скором времени, гульнём как в старые времена.

После этих слов граф махнул рукой, трубка сама выбила из себя табак и закрыла себя в футляр, а он тем временем взял чашку чая, подготовленную слугами для него, выпил её залпом и захватил футляр, вставая.

— Да, ещё кое-что — сказал граф, повернувшись, попутно сделав прежний жест полной перстней кистью и накидка сама прыгнула на него, продев руки в рукава. — Если что узнаешь — свяжись со мной, или езжай ко мне. Адрес ты знаешь. Михаил, приятно было с тобой познакомиться, — граф кивнул мне, — Ещё увидимся. Всего доброго, господа.

С этими словами он развернулся и застучал каблуками в сторону выхода, а слуги второпях открыли ему двери.

— Я так понимаю, ты не этого ждал от вечера, — сказал я Седому.

— Не этого, — согласился Седой. — Но не переживай, Хал, вечер ещё не закончился. Не хочешь прогуляться со мной по городу?

— Пешком? — спросил я.

— Ну почему же, — сказал Константин. — Возьми одну из наших карет, Миша, у нас их полно.

— Нет, Кость, — отказался Седой. — У вас кареты богато украшены, привлекают внимание. Есть кареты попроще?

— Обижаешь, Виктор, конечно есть. — ответил Константин. — Как раз для подобных случаев. Но что мне брату сказать? Он хотел с тобой поговорить как закончит с делами.

— Скажи ему, что я с ним завтра поговорю, — ответил Седой. — Рад был снова вас всех увидеть. Пойдём, Хал.

Глава 3

— Слушай, а чего ты не взял с собой коня своего? — спросил Седой, пока мы ехали в карете вдоль Невы. — Ты же мог с ним переместиться.

— Я так и хотел сделать, поначалу, — ответил я, наблюдая в окне как мелкий дождь окрапляет и без того мокрые улицы города. — Но появились с сложности с получением разрешения для Кошмара. Так не дождался, когда комендант Барабинска это дело уладит. Представляешь, вынудили ещё и гужевый колокольчик Кошмару подвесить, мол, это обязательное правило в Москве и Петербурге, радует, что сложностей его купить не было. Впрочем, Эдуард пообещал отправить Кошмара сюда, как только получит нужные бумаги.

— Это ты, конечно, сглупил, я тебе скажу, — усмехнулся Седой. — Тут-то можно быстрее все разрешения получить.

— С чего такая уверенность, Виктор? — возмутился я, отчего Седой аж повернулся на меня, услышав это имя. — Много гибридов ты видел на улицах Петербурга? Лично я пока ни одного. Горожане вполне могут бояться таких созданий, а гибриды вроде моего могут и голову откусить, без присмотра такого не оставишь.

Конечно, я не сказал о том, что через дядю мне было решить вопрос проще, поскольку всю бумажную волокиту тот взял на себя, за свою, символичную плату.

— Может ты и прав, — согласился Седой. — Но не во всём: гибриды здесь ездят. Правда, если твой гибрид действительно так себя ведёт тебе стоит его перевоспитать для езды в городе. Не знаю даже во сколько это может обойтись. Стоп, ты же ментальной магией владеешь.

— Слабо владею. — ответил я.

— Да видел я это твоё «слабо». — не унимался Седой. — Тебе вполне по силам дать понять гибриду что тут делать не стоит. Для гибридов, на худой конец, продаются намордники, если ничего не выйдет.

— Давай отложим этот разговор, — Прервал его я, — до времени, когда Кошмара привезут. — Лучше скажи куда мы едем?

— Да так, — вскользь ответил Седой, задумчиво глядя в окно. — Пройдемся по интересным местам.

— Хотел спросить тебя насчёт графа. Тебе не кажется, что он злоупотребляет вашей дружбой?

— Нет, Хал, не кажется, — с грустью в голосе ответил Седой. — Он теперь важный человек и за столько лет из жизнерадостного юнца вырос в целеустремлённого мужа, который переживает за будущее тех, кого защищает. И всё же, не смотря на множество хлопот, обрушившихся на его плечи, он крайне редко о чём-либо просил. Я тебе так скажу, чтоб не ходить вокруг да около: если он просит что сделать — значит дела действительно плохи.

Седой вздохнул, глядя на мелькающих в окне прохожих.

— Он давно занимается делами, связанными с защитой короны, но вопрос, ради чего такие старания, никогда закрытым не будет, — сказал он, а затем, после некоторой паузы, глядя на прохожих, мелькающих за приоткрытой занавеской окна, продолжил. — Ты только глянь как здесь кипит жизнь. Сейчас в столице многое, конечно изменилось… Но одна вещь остаётся неизменной: горожане здесь продолжают жить так, будто ничего не происходит, плюя на угрозы или же не подозревая о них, потому они даже не знают своих защитников, а также тех, кто жертвовал и жертвует всем ради мира и процветания остальных. Им попросту на это плевать, каждого тут заботит только своя жизнь, разве что только их статус имеет значение. И так было всегда. Но знаешь… Пусть неприятно это осознавать, попрекать кого-либо из живущих здесь не за что, если общество будет вести себя иначе, будет толлько хуже. И одно из мест, что я планирую посетить с тобой, в иной ситуации давно бы закрылось.

Я ничего не ответил Седому. Но понимал его чувства, так как тоже был ветераном войны, которую многие быстро забыли. Также стал понимать и то, почему встретил его на постоялом дворе в глухом лесу. Я бы хотел многое ему сказать, приободрить, однако в этот раз слова будут бесполезны, потому я продолжил глядеть в окно, где яркие кристальные вывески заведений сменяли друг друга.

***

Проснулся я с дикой болью в голове. Да уж, в этом Седой себе не изменяет. Ну вот как можно столько пить? Я даже сбился со счёту сколько заведений мы посетили.

— Что, уже проснулся? — услышал я голос Седого издалека.

Погоди-ка, а где я вообще?

— Сюртук твой уже в порядке, чистенький и целенький, оторванный вчера рукав также на месте. Висит в гардеробе подле тебя. Вставай, Хал, завтрак уже готов, дела не ждут.

Я огляделся. Твою ж мать, мы в логове Седого.

— Как мы тут оказались? — сделав усилие, проговорил я, вставая с кровати.

— А ты не помнишь? — усмехнулся Седой откуда-то из-за стеллажей с книгами. — Что ж, начну издалека. Ты помнишь хотя бы о том, что я рассказывал? Мы с Павлом условились, что ты будешь гостить у них столько, скольку будет необходимо, но ты по каким-то причинам отказался от данного предложения, однако, когда ты добрался до состояния ходячего мертвеца, ты тщетно старался применить на себя свою ментальную магию заплетающимися руками, плюнул на всё и сказал, что дойдёшь до Древичей, потихоньку, своим ходом. Я прикинул как это будет выглядеть и понял, что появляться нам в том виде, в котором мы были не стоит, да и в доходные дома стучаться как-то тоже не хотелось.

— И что же ты сделал? — спросил я, когда унял боль и похмелье магией исцеления. — Только не говори, что у тебя здесь тоже стоят твои грачи.

— Нет, здесь их нет. — ответил Седой, ничуть не смутившись. — Когда я жил в столице, я ещё не умел проворачивать такие трюки. И потом, нет смысла их ставить в столице, от них и камней не оставят, рано или поздно. Я поставил грача прямо в подворотне, и затащил тебя сюда.

— То есть как это поставил? — удивился я, проходя в сторону наскоро сооружённого Седым гардероба, если можно было назвать так шкаф и пару деревянных складных ширм по обе стороны. — Ты их в карманах держишь, что-ли? Или из ничего где угодно соорудить можешь?

Магия его грачей не так проста, чтобы можно было так просто их сооружать, я успел их изучить в Терехово в попытках понять как они работают и почерпнуть эти знания на будущее.

— Конечно нет, Хал, я их не могу сооружать из пустоты, — ответил Седой, продолжая хлопотать на своей импровизированной кухне. — Но да, я заготовил небольшую партию для таких случаев, ещё в Терехово. А насчёт карманов… Сам как думаешь? Если уж я владею таким пространством здесь, неужели ты думаешь, что я не могу владеть эдаким карманом поменьше? Конечно я не из кармана сюртука вытягивал статую, я ж не чудак какой-то, я воспользовался печатью на стене дома.

Слушая это по мере прояснения мыслей в моей голове, я стал осознавать, насколько большими возможностями обладает Седой, и насколько странным от этого становится то, что он не использует этот свой потенциал в бою. Но я не стал снова заводить этот разговор, всё равно не добьюсь от него ответа, как и раньше.

— Садись давай, — сказал Седой, закончив оформление стола и сел напротив, отчего стул под ним заскрипел от нагрузки, не смотря на то, что тот продолжал оставаться в том облике, что принял ещё вчера.

Застегнув последние пуговицы и глянув на себя в зеркало, которое, как я успел заметить, было покрыто незримыми глазу печатями, видимо от проникновения сюда, я присоединился к завтраку.

— Нам сегодня придётся разделиться, — сказал Седой нарушив молчание, что царило в логове какое-то время, за которое мы почти прикончили завтрак, состоявший из говядины, обжаренной с яйцом и какого-то ягодно-травяного морса, о котором даже спрашивать не было желания. — У тебя будет достаточно времени наведаться к твоему дяде, думаю, самое время это сделать, кто знает, подвернётся ли у тебя случай в другие дни.

— А ты куда направишься? — спросил я.

— Проверю пару мест в порту, о которых пьянчуги вчера говорили. — ответил Седой.

— Ты кажется забываешь, — сказал я. — О том, на что я способен. И такие вещи как расследование по моей части.

— Не забыл я о твоих талантах, Хал. — махнул Седой рукой, — Сейчас даже расследовать нечего, кроме россказней пьянчуг у меня толком ничего нет. Вот когда будет, тогда ты мне и понадобишься. Тем более я не забыл и о том, как ты умеешь притягивать на свой зад приключения, так что будет лучше, если ты походишь один. Я за несколько недель едва ли что-то нашёл, кто знает, может то что мы ищем само тебя найдёт.

— Я вот всё думаю, — сменил я русло разговора, так и не уняв любопытство в отношении его логова, — Эта твоя обитель вообще к месту не привязана?

— Ну как сказать, — ответил Седой, допивая свой кубок с металлической крышкой, как те, что были на его постоялом дворе, — Создание многих вещей для обители требует материалы из монстров, которые водятся только в Зонах Прорыва. Так что, можно сказать, это пространство привязано к Зонам и без них не будет таким полезным. Ещё вопросы?

— Нет, спасибо. — сказал я, вставая из-за стола, а Седой махнул рукой и вся посуда понеслась в открытый бездонный шкаф, в котором в Терехово великан искал ножны для своей секиры.

— Решил поучиться трюкам Шеремета, — подмигнув, сказал Седой, не зная, что я был удивлён не тому, что он поднял в воздух посуду, а тому сколько же хлама он хранит в своём бездонном шкафу. — Что мы хуже, что-ли, столичных дворян? И у нас такие фокусы в арсенале имеются.

Пока мы собирались к выходу, я пристёгивал свой палаш, Седой же тем временем достал из шкафа какой-то древний одноручный прямой меч в ножнах, достаточно короткий, как я заметил, меня не оставляла мысль о том, что Седой устроил свою жизнь так, чтобы совсем не зависеть от денег, как вдруг Седой спросил меня:

— Денег дать на расходы?

— Нет, Седой, этого уж точно мне не надо. — ответил я. — Сам разберусь со своими финансами.

Собственно говоря уже разобрался, успел наторговать охотой, и продал добрую часть руды, которую мне отдал Флавий. Я не спрашивал, откуда она у него, но догадывался, что так откупился от него командир второго полка, чтобы его не коснулась Инквизиция. Звонкой монетой Флавий меня также одарил за работу, что было неожиданностью для меня, так что денег у меня сейчас куда больше, чем думает Седой. Однако я пока не знаю, насколько мне этого хватит. А ещё не знаю о том, что скажет глава рода Морозовых, когда увидит эти цифры на моём счету.

Именно так, пришлось почти всё скопленное записать на счёт в родовом кольце, не тащить же столько через переход. Я же первый раз переходил без Седого да ещё и так далеко, и опасался, что вообще не доберусь или окажусь на месте отдельными частями. Жаль только, что создавать такие печати я ещё не научился, но буду к этому стремиться. Его переходы не отследить и не заблокировать заранее выстроенным оборонным блоком из печатей, в отличие от тех порталов, которыми я пользовался, когда был Ожерельвевым. И если однажды я вернусь в свой мир, такая магия сыграет мне на руку, я сумею уйти даже если меня окружат враги. По крайней мере я так предполагаю, на основе тех знаний что получил по мере изучения. Стоит отметить, именно многослойные, живые печати Седого в первую очередь, вызывают во мне непонимание, почему он так странно вёл себя в бою, даже магам уровня магистра, по моему опыту, такие сложные печати сотворить не под силу. Да уж, Седой как его бездонный шкаф, один чёрт знает, что таится в нём и что он может выкинуть завтра, как например разболтает всей столице о том, кто я такой и откуда, а также, что за грязная посуда попадала в него в прошлом, сделав его таким какой он есть.

Да я и сам не лучше, часто ведусь на его инициативу, прошлый вечер прекрасно показал, что из этого порой получается. Впрочем, за столько лет жизни, не говоря уже о сложившихся обстоятельствах, такие слова как гордыня и амбиции для меня стали чем-то аморфным и бесполезным, но вот выгода из взаимоотношений и практичность давно стали более весомыми аргументами. Посмотри на себя, Александр, мыслишь как аристократ из фантазий твоего покойного отца. А ведь когда-то он хотел, чтобы я стал таким, но я его ожиданий в те годы не оправдал. Типично для историии про отцов и детей, пожалуй, только время может научить человека понимать то, что говорят ему родители и выяснить, что из сказанного было правильно, а что нет.

— Ну, как знаешь, — ответил Седой. — Ну что, пошли?

Однако он направился не к столу с картой, где были расположены его грачи, а в проход между стеллажами с рукописями, где завернул в сторону зала для перехода.

— Не хочешь раскрывать магию грачей, я так понимаю, — сделал вывод я.

— Ну да, — пожав плечами, бросил Седой через плечо. — Сейчас день, на улице много зевак, лучше переместиться к печати, туда, где я тебя вчера встретил. Не хватало ещё, чтобы местные жандармы забрали статую к себе на изучение.

Оказавшись на месте, Седой с улыбкой глянул на меня.

— Ну что, сам попробуешь, или мне в этот раз шаманить?

— Давай ты, — ответил я. — Я не в том состоянии, да и у тебя куда быстрее выходит.

Седой прижал кулаки друг к другу и принялся быстро читать заветные слова, с той самой скоростью, которой мне пока не достичь. Его лицо стало размываться и скакать из стороны в сторону от скорости чтения, письмена засветились, зашевелились, забегали, пол стал податливым как осенняя грязь и вот уже ставшая привычной, черная как сама тьма субстанция вырвалась из пола и окружавший нас зал скрылся за непроглядной тьмой.

***

— Ну, бывай, Хал, — сказал Седой, прыгая в пойманный дилижанс. — Зови если что. А если ты мне понадобишься, когда что-то назреет — сам позову.

Я проводил его карету взглядом, достал папиросу из портсигара и закурил, а после двинулся прогулочным шагом к центру города, ведомый запахом воды от Невы, принесённым осенним ветерком. Я не спешил ловить карету, оттягивал момент встречи с дядей. В общем-то я знал как себя вести, что ему говорить, но удастся ли мне скрыть то, кто я такой и как нынешний я к нему относится? Да, я конечно опытен в делах притворства, как любой достаточно поживший аристократ, однако для того, чтобы обмануть родственников, которые знают тебя с малых лет нужно нечто большее, чем простое притворство, особенно если я отвык от семейства Морозовых за то время, что находился вдали от них. По-хорошему, было бы правильно избавить себя от родственных уз, сменить личность и основать новый род, но сейчас слишком мало возможностей такое провернуть так, чтобы это не мешало моим делам, что я задумал. Впрочем, если удастся поговорить об этом с графом Шереметьевым, знающим, что я иномирец, шансы зажить не оглядываясь на пренадлежность к роду могут изрядно возрасти.

Но сейчас пока нет иного пути, придётся отыгрывать свою роль, так что я докурил папиросу, сжёг её в руках в труху, не найдя куда бы выбросить, поймал свободный дилижанс и направился к адресу, где должен жить, если ещё не переехал, Дмитрий Александрович Морозов.

Добравшись до доходного дома, я расплатился с возничим и направился внутрь, где в стеклянной постовой будке сидел консьерж.

— Добрый день. — поприветствовал его я.

Консьерж вздрогнул, так как почти засыпал от скуки, поправил головной убор, глянул на меня и ответил:

— Здравствуйте, милсдарь. Желаете кого-то из господ навестить, али снять жильё какое?

— Да вот хотел спросить, — ответил я, уже в полголоса, так как беднягу стало немного жаль. — Морозов Дмитрий Александрович ещё проживает здесь?

— Нет, милсдарь, — ответил он. — Господин Морозов переехал год назад, но он оставил свой адрес для тех, кто захочет его найти, сейчас его найду.

Консьерж засуетился, принялся перебирать журналы, доставая их из-под стола.

— Вот, нашёл, милсдарь. — сказал консьерж, передавая бумажный лист, вложенный в журнал.

Я взял лист и стал читать, что в нём написано.

« Выражаю вам глубочайшие извинения, за потраченное впустую время. Если вам необходимо меня найти, сейчас я проживаю на рождественской улице, четвёртый дом. Это белый дом с часами на фасаде, он такой один в округе, не ошибётесь. Желаю вам приятного дня и жду скорой с вами встречи. »

— Спасибо, — ответил я, передавая консьержу лист. — Лист этот оставьте, он вам ещё пригодится.

***

— Ну, и где этот дом? — сказал я вполголоса, проходя вдоль Рождественской, куда меня достаточно быстро довёз дилижанс. Пожалуй, не стоило так рано отпускать возничего, кто ж знал, что на Рождественской столько домов.

Я подошёл к женщине, торгующей на улице цветами.

— Здравствуй, не подскажешь, где тут находится белый дом с часами?

— Подскажу, милсдарь, — ответила она и хитро прищурилась. — Если купите у меня цветочки.

— Сколько стоят твои цветы? — спросил я.

— По восемьдесят копеек каждый.

Задрала, конечно, цену, увидев кто я. Дилижансы со всем убранством для аристократов сейчас стоят девяносто копеек, а у неё цветочки по восемьдесят, ну-ну. Чем Петербург хорош - это тем, что простые услуги тут, всё же, куда дешевле Зоны, однако жильё, товары и отдельные услуги для дворян тут в разы дороже, и одного вечера хватило, чтобы это понять. Я достал кошель, и вынул оттуда червонец.

— Не нужны мне твои цветы. — сказал я, вертя червонец в руке, отчего лицо у цветочницы вытянулось. — Скажи где дом и этот червонец твой.

— Вам нужно идти на вторую Рождественскую, — затараторила она, жестикулируя и указывая куда-то в сторону. — Это четвёртый дом с конца, его парадная часть смотрит прямо на Лиговский канал, милсдарь.

— Забирай, — с этими словами подбросил монету женщине, а та, выпустив цветы из рук тут же её поймала, я же направился в сторону лиговского канала.

Я мог бы, конечно и по восприятию найти дом, но это могло занять много времени, слишком уж много следов лежит на улицах столицы, а дядя наверняка пешком тут не бродит, что усложняет дело, а также мог заставить цветочницу всё сказать, вот только давить на ту, что пытается заработать себе на хлеб как может не в моих правилах.

Судя по отдалённому запаху воды, я понял, что идти буду долго, куда проще будет поймать новый свободный дилижанс и доехать куда мне нужно, что я и сделал.

Оказавшись на месте, я увидел вполне неплохой дом, со своей территорией, огороженной узорчатым забором, плотно втиснутой в ряд с другими домами вдоль улицы, выстроенной прямо перед каналом, ведущим к Таврическому дворцу. Дела у дяди совсем в гору пошли, я смотрю.

Но когда я отпустил дилижанс и подошёл к дому, ворота мне открывать не торопились. Их можно было понять, не смотря на мои одежды, на пуговицах сюртука не красовался герб Морозовых. Я об этом позаботился, чтобы не выдать ненароком свою личность на случай если ввяжусь в какую передрягу.

— Здравствуйте, милсдарь, — поприветствовал меня один из слуг в парадных одеждах, однако их телосложение и движения говорили о том, кто они такие: стражники, причём профессионалы своего дела. надо же, он и на охрану раскошелился, думал у ворот будут стоять слуги, кто-то попроще. — Представьтесь пожалуйста, мы доложим господину о вашем визите.

Я молча поднял руку, на которой красовалось кольцо, отчего стражники напряглись но остались стоять на местах, ожидая, что будет дальше, напитал его маной и в воздухе сформировался светящийся герб Морозовых, на котором был изображён воин, убивающий мифическое крылатое животное с волчьей головой.

— А теперь открывайте ворота, я пришёл к своему дяде.

Стражники без лишних слов засуетились, открывая ворота и я прошёл внутрь, но не успел перешагнуть порог, как меня окликнул Дмитрий Александрович.

— Миша! Как я рад тебя видеть! — по парадной лестнице спускался дядя. Будучи приверженцем старой моды, он был одет в кафтан, под низом был традиционный камзол, а грудь украшало кружевное жабо. Однако в этот раз он отпустил короткую бороду с живописными усами. Никогда так не выряжусь, уже потому что эти белые гольфы скороткими кюлотами терпеть не могу и не понимаю такую приверженность к традициям.

Он не церемонясь заключил меня в объятия, так, будто я всё ещё тот самый мальчик, которого он знал, что ж, подыграю ему, собственно за этим я и пришёл.

— Какими судьбами ты здесь? — спросил он, не скрывая свою радость, а затем он прокричал на весь дом. — Эй слуги, живо накройте нам стол в саду!

— Я в столице по делам, дядя, — ответил я. — Посчитал не будет лишним к тебе заглянуть, пока есть свободное время. Я у тебя ненадолго, у меня сегодня ещё дела.

— Ну уж на чашечку чая у тебя найдётся время, племянник, — задорно ответил он махнул рукой и повёл меня вглубь дома. — Твой отец говорил, что ты ко мне можешь заглянуть, но я не особо поверил его словам.

— Отец? — спросил я. Я отправил письмо буквально неделю назад, и переместился сюда. Возможно, Андрей Александрович наладил какую-то быструю связь со своим братом в столице.

— Да, он сейчас в саду. — ответил радостно он. — Как здорово, что спустя столько времени мы по воле случая здесь собрались! Судьба умеет сюрпризами порадовать, а ты как думаешь, племянник? Что если не судьба могло так порадовать?

Да уж, судьба та ещё шутница. Сказать, что я был ошарашен этой новостью — ничего не сказать. Конечно, я догадывался, что отец наверняка захочет проведать своего сына и неважно, что Михаил не был его первенцем, он был его сыном, в конце концов… Однако я рассчитывал, что у меня есть, как минимум неделька-две в запасе, прежде чем это случится, к тому времени я бы много чего успел из запланированного провернуть и даже, вполне могло статься, избежать этой встречи. И что теперь мне делать?

Пока мысли лихорадочно бегали в моей голове, дядя привел меня к выходу в сад, что-то тараторя о прекрасном дне и удачных обстоятельствах, и я собрал волю в кулак, чтобы сохранить лицо, прежде чем перешагнуть порог.

Действительно, глава рода Морозовых сидел в белоснежной узорчатой беседке в саду, смотрел куда-то вдаль и курил трубку, разбив остатки моих надежд о том, что дядя меня разыгрывает. Он медленно повернул голову и глянул на меня, неспешно поставил трубку на подставку и встал в полный рост.

— Ну здравствуй, сын.

Глава 4

— Здравствуй, отец. — ответил я, и прошёл к столу, на краю которого были разбросаны какие-то бумаги, документы и стопка газет, чтобы сесть с противоположной стороны садовой беседки.

— Даже не хочешь обнять своего отца? — сказал Андрей Александрович, вскинув бровь.

— Я рад тебя видеть, папа, — ответил я. — Но уже вырос и стал офицером Имперских сил, как ты и хотел. Помнится мне ты всегда был занят делами и успел отучить нас от таких вещей как объятия. Что изменилось?

Я действительно готовился к этому разговору, потому отчеканил каждое слово в нужных интонациях, основываясь на памяти Михаила, создавая образ слегка обиженного на своего отца, целеустремлённого молодого дворянина, и всё же, я рассчитывал на иные обстоятельства, потому придётся действовать по ситуации.

В целом, я не столько был обеспокоен тем, что меня раскроют: пары встреч и прочёсывания ставшей моей памяти мне было достаточно, чтобы понять, что Андрей Александрович не такой бесчувственный человек, как казалось мне первое время, память Михаила показала также то, что он стал главой рода при внезапных обстоятельствах. Если упростить всё, что я знаю, Александр Морозов, отец Андрея пропал без вести, а через месяц, когда Андрей Александрович разбирал бумаги в кабинете своего отца, он нашёл письмо в ящике, где его отец написал почему пропал, и раздал последние указания его детям, а Андрея назначил новым главой рода, так что, насколько я правильно понял ситуацию, Андрей стал таким сухарём с тех самых пор, взвалив на себя все заботы. Также стоит упомянуть гибель его первой жены от какого-то проклятия скорого действия и расправу над теми кто был в этом замешан, это также повлияло на нынешний характер главы рода. Исходя из того что я знаю, с уверенностью могу сказать: он переживает о своей семье, но никогда этого не показывает, будто считает свои эмоции непозволительной роскошью, мешающей его делам, потому я составил письмо в таком ключе, чтобы слегка напомнить ему тот злополучный день, когда он читал письмо своего отца.

Да, возможно я снова пошёл на риск, столь скорая реакция Андрея говорит об этом, и, полагаю, мне удалось немного сыграть на чувстве утраты, но, думаю, стоило так поступить, раз подвернулся случай, потому что я не был уверен в чувствах Андрея к своему третьему сыну, а так у меня хотя бы есть шансы, что у него не поднимется рука на иномирца, потому что этот иномирец смотрит на него глазами его сына, говорит его голосом, и помнит то, что помнит его сын, которого он буквально второй раз теряет, так что худшее, что меня в таком случае будет ждать — изгнание из рода. Но другие варианты я не спешу отметать в сторону, например он на меня может напасть, если я что не так сделаю, а если удастся улизнуть от мага его уровня, он может объявить меня преступником и убийцей его сына, и тогда вся жандармерия кинется меня искать. По крайней мере, такими являются мои ожидания.

Помнит то, что помнит его сын… вот мои мысли и привели меня к тому, что меня беспокоит больше. Я так и не сумел выяснить, кто же я: занявший чужое тело пришелец из другого мира или же переродившаяся душа, которая сумела всё вспомнить на пороге смерти. Я не первый раз мысленно возвращаюсь к одному моменту… Тогда, в Терехово доска Седого указала два имени, Михаил и Александр, и, к моему сожалению, это говорит о перерождении, а этот вариант мне совсем не по душе, и потому, что это означает, что это я кутил по балам, а не кто-то другой, и потому что с момента моей смерти в таком случае прошло двадцать с лишним лет… Как можно будет мстить за гибель моего рода, о которой, скорее всего, уже забыли? Как я мог бы помочь в таком случае своим племянникам, если они вот уже двадцать лет выживают как могут? Аристократы почти уничтоженного рода. Рода ставшего призраком. Дети потерявшие родителей, росшие под защитой Императора, буквально изгои для дворян с грошами в карманах и общим дворянским образованием.

Впрочем, от того, что я терзаю себя такими мыслями нет никакой пользы, я и сам пока выживаю в этом мире как могу, да и вопрос о том, как попасть в мой мир так и остался открытым. Как впрочем и вопрос о том, что я не могу утверждать его я сын или нет. Пусть сам решает. Если смотреть со всех доступных мне ракурсов, сейчас любой исход для меня поправим и не особо помешает продолжать заниматься своими делами, может быть я зря уделял столько внимания этому разговору… .

— Твоё письмо меня несколько удивило, — сказал отец, присаживаясь обратно, он схватил трубку и затянулся, потом выдохнул дым. — Как и Юзефа Бауэр, объявившаяся в слезах у нашего порога с благодарностями за то, что ты, якобы, сохранил жизнь её сына и уберёг от беды. Её сынишка, которого ты спас, также заявился через неделю, просил прощения за поведение своей матери и хотел узнать где ты служишь, чтобы направиться в Барабинск, распинаясь о чести и том, что обязан вернуть тебе долг за помощь. Сомневаюсь, что я сумел его переубедить, юношеская глупость весьма гибка и извилиста, потому уверен, совсем скоро он тебя найдёт. А эти слухи, что до меня дошли… О целом походе Инквизиции, в наше-то время, через Терехово, где ты, насколько мне известно, проходил службу. А после того как процессия духовенства направилась на восток ты по странной случайности, в кратчайшие сроки оказался здесь, о чём мне поведало твоё кольцо. Во что ты ввязался, сын?

— Отец, — ответил я, слегка опешивший от рассказанного, но по привычке сохранивший невозмутимое лицо. — Я понимаю, ты ждёшь от меня объяснений, однако мне сложно будет рассказать, к примеру то, что творилось в Терехово. Скажу только, что я там отслужил свой срок, и приехал в столицу не без причин. История службы у меня чиста, если нужно, думаю, Эдуард сумеет предоставить все необходимые бумаги. Но не думаю что могу рассказать о том, зачем я прибыл в столицу, так как это не только мои дела, у меня, честно говоря, нет права раскрывать эту информацию. Также спешу заверить, я всё ещё верен Короне, и лишь продолжаю свою службу здесь.

— Однако это ново, — ответил Андрей Александрович, подняв бровь, — Что у родного сына появились тайны от своего отца. Более того, у Морозова появились тайны от главы рода. Ты понимаешь, что я не сумею уберечь тебя от последствий, если что-то в твоих делах пойдет не так? Понимаешь что от твоих действий может пострадать весь род Морозовых?

Вон оно что. Он к сыну приехал, чтобы убедиться, не нависла ли угроза над всем родом. А я уж было думал, он по мою душу приехал.

— Я вижу, ты носишь одежды без нашего герба. — сказал также невозмутимо отец. — Уже одно это приводит к выводам о том, что дела тут творятся скверные, и слухи о Вельевых это подтверждают. Впрочем, не вижу особой пользы от прочтения тебе лекций о том, что правильно, а что нет, ты теперь капитан, пусть в столь юном возрасте… И ветеран побоища в Малой Зоне, так что сам должен понимать всю опасность и серьёзность последствий своих поступков. Просто будь осторожен, и не накликай беду на свою родню. На свою сестру и мать, которых за два года не удосужился проведать.

— Я буду осторожен, отец, — ответил я.

— Ты, видимо, обижен на меня за что-то, — перебил меня отец. — Я это могу понять, главенство рода сложно совмещать с родительским долгом, потому образцовым отцом меня, полагаю, сложно назвать. Но не могу понять то, почему ты ослушался меня и не вернулся в поместье, когда прошёл год, как я тебе велел.

— У меня было не простое время, отец, — ответил я, стараясь сохранять голову холодной, так как понимал, Андрей Александрович понятия не имеет, какие причины и события кроются за моими поступками.

— Непростое время на службе случается со всеми, — снова перебил меня отец. — Это не повод забывать о своём роде.

Тут он замолчал, только сверлил меня взглядом.

— Мда, ты сильно изменился, — сказал он, нарушив молчание. — Прошлый ты бы уже давно огрызнулся после таких слов. Впрочем, подобная сдержанность тебя красит, должен отметить, меня это радует.

Тем временем стол был уже накрыт, и глава рода принялся за трапезу, дядя, под шумок улизнувший по своим делам, также к нам присоединился.

— Да, кстати, откуда такие суммы у тебя на счету? — не унимаясь продолжил глава рода.

Так и знал, что он это упомянет в разговоре, и трапеза не спасла меня от дальнейших расспросов.

— Насколько я знаю, — продолжил он, поглядывая на слуг, продолжавших оформлять стол, раскладывать закуски. — Солдатское жалование не намного выросло с тех пор, как я служил в Имперской армии.

— Ты прав, папа — ответил я, — Эти деньги состоят не только из жалования. Но ничего незаконного в этих суммах нет.

— Мне глубоко плевать, законно это или нет, — ответил Андрей Александрович, — От мелких проступков всегда можно откупиться, что я не раз делал из-за проступков пока ещё пустоголовых Морозовских юнцов, я хочу знать, не плата ли это от столичных дворян за какую-то работу, о которой ты не рассказываешь?

— Нет, конечно нет, — ответил я. — Это награда за заслуги, ну и выручка с продажи руды, которую мне пожаловали по той же причине.

— То есть ты решил во что бы то ни стало, — подвёл итог Андрей Александрович. — Жить только на свои сбережения и не трогать счёт на который я регулярно клал тебе средства на твоё существование. Тебе настолько опротивели наши доходы, что ты боялся запачкать руки, прикоснувшись к кольцу?

— Твои предположения далеки от правды, папа, — ответил я. — В действительности ответ достаточно прост: я служил в далёкой от остального мира крепости, где даже собственное жалование было некуда тратить.

— Ну будет тебе, Андрюш, — вставил своё слово дядя, — Это же хорошо, что у тебя сын научился с деньгами правильно обращаться.

— А ты в разговор не влезай, — ответил Андрей Александрович.

Он строго глянул на дядю, тот в ответ только развёл руками.

— А раньше ты и в захолустье находил способ растратить свои деньги подчистую. Ладно, лучше уж так, — вздохнул Андрей Александрович, отставив столовые приборы и откинувшись на спинку узорчатого роскошного стула, затем прищурился и спросил. — Однако всё ещё непонятно то, во что ты ввязался. Само собой я в курсе того, что ты никоим образом не можешь продолжать тут службу: формально ты ушёл в увольнение на неопределённый срок, воспользовался дворянскими вольностями, не уведомив родного отца. Что-то меня смущает, всё-таки, твой приезд в Петербург. Что ж, мы сейчас с тобой так поступим: либо ты сейчас расскажешь мне, что за дела у тебя в столице, либо убедишь в том, что твои действия не скажутся потом на будущем рода. Иного выбора я тебе не дам.

— Отец, — спокойно ответил я, так как разговор стал для меня предсказуемым и это наводило тоску. — При всём уважении к тебе, у тебя нет достаточной власти в столице, чтобы ты как-то мог повлиять на ход событий, что здесь сейчас происходят. Как ты уже сам сказал, я капитан Имперских сил, ветеран битвы под Малиновским бугром, и давно отдаю себе отчёт в том, что делаю. Я не могу дать гарантий, что мои действия не повлияют на мой род, но могу заверить в том, что те, кто может представлять для тебя угрозу, скорее всего, будут мертвы к концу этой зимы, или слишком заняты, чтобы искать такую мелочь как я по каким-то личным причинам. Не хочу чем-то оскорбить тебя, отец, но кому сдался какой-то третий сын Поволжского рода Морозовых, мелкая пешка в игре при дворе? Исходя из сказанного, предлагаю воздержаться от расспросов о моих делах, так как не вижу повода для беспокойства. И рассказывать о том, зачем я здесь не стану, хочешь — пытай, воспользуйся своим правом главы рода, но это ни к чему не приведёт.

Я глядел в глаза Андрею Александровичу, ожидая, что он после такой моей речи разозлится и пустит в ход магию в стремлении наказать дерзкого сына, но нет, вместо этого он рассмеялся, заставив улыбнуться даже Дмитрия, побледневшего в какой-то момент.

— Да нет, какие там пытки, — сказал он через смех. — Такой ответ вполне меня устраивает. Ответ повзрослевшего сына. Да уж, Зона придала тебе хорошую огранку, прежний Миша в подмётки не годится нынешнему, и нынешний мне нравится куда больше. Но вот насчёт нашего рода ты не прав: мы потомки сгинувшего боярского рода, и однажды я планирую вернуть нам прежний статус, принадлежавший нашему роду по праву рождения, когда мы накопим достаточно сил, чтобы тягаться с другими, и если бы ты учился усерднее — знал бы об этом. И на будущее добавлю: мы все Морозовы, в одной лодке находимся, у каждого в руках своё весло, так что в дальнейшем я бы предпочёл, чтобы ты держал меня в курсе если что важное происходит.

Глава рода вздохнул и продолжил.

— По крайней мере, теперь я знаю, что ты меня не избегал, что дело тут совсем не в обидах. Однако, одно дело наши с тобой неурядицы, другое — чувства тех, кто всё это время ждал твоего возвращения. И что это за " отец, передайте Настасье и матери, что со мной всё хорошо»? Вот сам вернёшься, и с ними поговоришь, как покончишь с этими своими делами, понял меня?

— Конечно, отец, так и сделаю, — ответил я, в этот раз не так спокойно, его речь была теперь более живой, чем привычная манера общения, это меня сбивало с толку и настораживало, поскольку даже Михаил никогда не видел своего отца таким. Как однажды сказал мне мой покойный отец: опасайся улыбки аристократа, за ней кроется куда больше, чем за сдержанностью.

— Есть, правда ещё кое-что, что я хотел бы с тобой обсудить, — сказал глава рода, прищурившись, но затем улыбнулся. — Оставлю этот разговор для более подходящего случая. Что-то я не вижу на столе французского вина, которое кое-кто в каждом письме расписывал — затем он глянул на дядю. — Дима, где обещанное?

— Сейчас всё будет, — ответил обрадовавшийся дядя, пару раз демонстративно хлопнул в ладоши слугам и те поспешили в дом за выпивкой.

***

Покинул я дом дяди ближе к вечеру, слегка захмелевший и измотанный, потому, как только в окне дилижанса показалась Нева, я сказал извозчику остановиться и отпустил карету, расплатившись. Всё равно пока не знаю куда мне податься сегодня, прогулка вдоль до боли знакомой мне реки не помешает. Да, пусть очертания Петербурга здесь совсем иные, Нева тут точно такая же, какой я её помню, те же изгибы, тот же цвет, и слегка затхлый запах из каналов, впадающих в неё.

Теперь я уверен: Андрей Александрович что-то понял обо мне. Иначе быть не могло, так как моя аура полностью перестроила рисунок, что был прежде у Михаила, и скрыть это от могущественного главы рода разными хитростями, не вызвав подозрений не представлялось возможным. Чёрт, я буквально чувствовал его изучающий взгляд, а наша беседа на протяжении дня напоминала две крепости, разменивающиеся пушечными выстрелами. В итоге я получил третий исход из этой ситуации, даже не берусь пока делать выводы о том, хорошо это или не очень.

— А ну не трогай меня, простолюдинское отродье! — услышал я впереди, и глянул что там происходит.

От одного из питейных заведений два здоровяка во фраках подхватив за руки выволакивали какого-то мужика в привычных для местных горожан серых одеждах. Он был пьян до скотского состояния, и когда его поставили на ноги, тут же обхватил стоявший рядом фонарный столб чтоб удержать равновесие, при этом продолжал заливисто орать и крыть отборной бранью тех двоих, но они невозмутимо ему поклонились, один из них нахлобучил на голову мужику его цилиндр, и удалились обратно в заведение.

Это типичная история и я уже собирался пройти мимо тем же прогулочным шагом вдоль реки, но одна маленькая мелочь меня едва не остановила: когда мужик обнимал столб, его руки вытянулись из рукавов плаща, оголив предплечья, и на одном из них красовалась метка Вельевых. Двухглавый зверь, откусывающий голову воину, облачённому в доспехи, это она, в этом нет сомнений. Я достаточно хорошо изучил эту метку и успел убедиться в том, что кроме Вельевых ни у кого таких нет, она буквально преследовала меня тогда, в Терехово в ту злополучную неделю перед вылазкой в Рубцовск, попадалась на глаза даже когда я перескакивал через трупы в разгаре боя.

Я был совсем не в том настроении, чтобы заниматься прямо сейчас делами, настолько, что прошёл дальше, не обращая внимание на мужика, пытавшегося удержать себя на ногах подкуривая трубку, и когда оставил его позади практически убедил себя заняться делами в следующий раз. Не сомневаюсь, у меня ещё будет полно шансов начать поиски культистов.

— Эй, уважаемый! В чёрном сюртуке! Да обернись же! — услышал я за спиной. — Помоги, мил человек! Будь так любезен!

— Блядский случай, — выругался я себе под нос.

Я бы мог наплевать на всё, но похоже судьба не даст мне так просто уйти. Что ж, раз ты так этого хочешь, голубушка судьба, будь по-твоему.

Я обернулся, и вопросительно уставился на мужика.

— Помоги пожалуйста! Я ж вижу, ты аристократ. — сказал едва стоящий, почти орущий на всю улицу мужик. — Я пьян в дрызг, не могу табак поджечь! Подожги его мне, а? Будь добр!

— Седой, — передал я по безмолвной речи. — Надеюсь ты меня слышишь. Я тут нашёл кое-кого…

— Стой Хал! — услышал я басистый голос великана. — Обсудим это не здесь.

Не здесь? Тут что, есть маги, способные всю безмолвную речь в столице подслушивать? Ну так, а раньше чего всё подряд обсуждали? Или тогда не знали об этом? Потом разберусь.

— Ясно, — передал в ответ я, попутно улыбаясь мужику, и поджигая ему табак в трубке вызвав огонь привычным жестом, — Ты мне скажи, куда его везти?

— Кого? — услышал я ответ.

— Ты ж сам сказал потом обсудим.

— Спасибо тебе, мил человек. — заговорил мужик, насладившись дымом трубки. — Совсем магия из рук не идёт по пьяни.

— Со всеми бывает, — сказал я мужику, продолжая нелепо улыбаться в ожидании ответа Седого.

— До статуи сумеешь его довести? — раздался голос Седого.

— Предлагаешь средь бела дня это сделать? — удивился я.

— Ну а как ещё? — спросил Седой, — Ну отвези тогда его за город. Ты знаешь куда.

— Видел этих скотов? — мужик кивнул в сторону заведения, откуда его выволокли. — Совсем чернь обнаглела. Какая им разница, до какого состояния я нажираюсь? Я блять им плачу за это! Бери деньги — тащи пойло! Но нет, не нравится им, видите ли, что я мешаю остальным. Ишь какие гордые всюду стали!

— Дружище, может тебе дилижанс поймать, да довезти тебя куда тебе надо? — спросил я.

— Да не надо! Я сам как-нибудь доползу. — ответил мужик, перебирая мундштук трубки в зубах, отпустил столб, вытянувшись в полный рост, однако его сразу повело в сторону проезжающей мимо повозки, и я тут же его подхватил. Не хватало ещё, чтобы мой трофей лошади затоптали. — А хотя знаешь, помощь мне, всё-таки не помешает. Но зачем тебе это? Судя по твоим одеждам, в деньгах ты точно не нуждаешься.

— Да просто был в такой же ситуации, — ответил я, и снова расплылся в улыбке. — Причём совсем недавно.

Насчёт этого мне даже врать не пришлось.

После нескольких попыток поймать пустую карету, одна из карет остановилась перед нами.

— Ну так что, куда тебе нужно? — спросил я.

— Обожди, мил человек. — ответил мужик, пытаясь отлепиться от столба. Речь также давалась ему уже с трудом, и тем не менее, говорил он вполне внятно и складно. — Давай сядем сперва, а там уже решу. Как зовут-то моего добродетеля?

— Александр, — ответил я, подхватив мужика, попутно перекидывая его руку через себя.

— Ага, а меня Богдан, — ответил мужик, и волна перегара ветром ударила мне в лицо. Ну что ж, не впервой у меня такое, плевать, лишь бы не вывернул своё нутро в карете. — Будем знакомы.

Помогая Богдану залезть в дилижанс, я тихо сплёл заклятие ментальной магии, и не успел тот сесть и что-то увидеть, как я ударил его в лоб, выпустив заряд едва заметной бледно-белой магии, от которой сознание мужика тут же потухло и он рухнул на скамью кареты, я же сел напротив и закрыл за собой дверь, а через мгновение раздался звук задвижки извозчика.

— Куда везти вас, господа? — спросил извозчик.

— За город, — ответил я. — Где винный городок знаешь?

— Знаю, милсдарь. — ответил извозчик.

— Ну вот вези туда, на месте покажу.

— А что с господином? — спросил извозчик, глядя через задвижку на сползающего со скамьи Богдана. — Ему плохо? Со здоровьем что?

— Что ты, — усмехнулся я. — Ему хорошо! Выжрал всё, до чего рука дотянулась. Езжай, не тяни.

Извозчик усмехнулся, закрыл задвижку и карета тронулась с места.

Что ж, вот и положено начало приключениям на мою голову, будь они неладны.

Глава 5

Оказавшись в логове Седого, я первым делом наложил печать на пьянчугу, и, махнув рукой, наложил путы, крепко привязав его к скамье. Скамью я весьма удачно нашёл по пути, прихватил эту скамью с собой, пока нёс по коридору из стеллажей обессиленное тело бедолаги, как поклажу, ухватив его за одежду левой рукой. Сейчас он, конечно безвреден, но кто знает что Вельев учудит, когда протрезвеет, это избавит от лишних хлопот. Да и, думаю, с учетом сложностей использования ментальной магии в этом мире, к которым я не до конца приспособился, будет лучше, если мой второй по счёту подопытный будет в положении лежа, а сам сяду недалеко, сосредоточившись на его сознании.

Честно сказать, не знаю, зачем я приволок Вельева сюда, но моё везение на такие дела редко ошибается с тех пор как я оказался в этом мире. Пришлось, правда, повозиться над тем, чтобы перенести нас сюда, всё же, это был второй раз, когда я переносил двоих, да ещё через печать. Первый раз был с Седым, в Терехово.

И что теперь? Самому разговорить бедолагу, или дождаться Седого? Впрочем, у Седого и без меня дела есть, инициатива моя, мне и расхлёбывать. Что ж, разбужу спящую красавицу, отрезвить его, пожалуй, также не помешает. Что до допроса… Вполне возможно, что влияние фанатизма, самой природы перестроенного тела фанатиков повлияло на мою прошлую неудачную попытку, и тем не менее я решил подстраховаться и отдал достаточно внимания ментальным тренировкам, так что теперь вполне уверен, я сумею покопаться в чужой голове не взорвав в процессе его голову. Если не надолго там задерживаться. В теории.

Собрав ману в руке, я сплёл нужное заклятие ментальной магии и поднёс руку к лицу пленника.

***

Очнувшись Богдан осмотрелся и сразу всё понял: он угодил в лапы кого-то из властей или приближенных Императора. Голова раскалывалась от боли, но при этом он мыслил ясно, как никогда раньше. Вдали какого-то помещения сидел тот самый парень, что встретился ему у питейной, откуда его выгнали, и молча смотрел на него, ничего не говоря.

Чёрт, теперь в тайные службы и таких юнцов вербуют, подумал он, куда катится страна? Впрочем какая разница, к кому он угодил, к чему приведёт его принадлежность к роду, которым управляла кучка ополоумевших родственничков, он предполагал заранее.

Но как его вычислили? У него не было на то ответа: он был осторожен, снял с себя все знаки Вельевых, да и от дел его давно убрали, как несогласного с тем, что поганцы вытворяли. Разве что это родовое клеймо, что по традиции накладывалось главой рода всем, чьи корни брали исток от Вельевых. Когда-то она служила символом для налаживания торговых отношений, буквально флюгером указывающим на попутный ветер для выгоды, но теперь… Теперь это чертова метка, не более того. Словно блядская мишень на руке, будь она неладна!

Богдан не беспокоился о том в каком он положении. Только сожалел, что не уехал в Англию в те годы, когда стало ясно, что его родственники влезли в такие дела, от которых никакими молитвами не очистишься, но нет, он, как последний дурак, решил остаться, надеясь на то, что беда минует его и его семью. И когда его жена полгода назад отдала их детей в жертву делу в качестве агнцев на заклание для ритуала, о чём с радостью в голосе рассказала Богдану об этом при встрече… Он задушил её собственными руками. Только тогда, сидя в своих покоях возле мертвой Марии, он осознал: Рубикон пройден, его больше ничего не связывает с Вельевыми, здесь больше некого спасать.

Однако его не выгнали из рода, не лишили средств на существование, не лишили фамилии, лишь улыбались, говоря что-то о втором шансе, а также о том, что он поймёт зачем всё это нужно, со временем. Однако исходя из происходящего кошмара, особенно после того, как он увидел человеческую скотобойню, на которой в расход ушли все крестьяне на земле Вельевых, он понял одно: ему нужно было сваливать из этого дурдома, из поместья, из города, из страны, как можно дальше от этого безумия… Но куда? Зачем? Жены больше нет, а то полоумное животное, кем она стала, убило Сеньку и Ваню. Ради чего теперь стараться? Ради чего жить? И потом, что третьему по старшинству отпрыску брата главы рода удалось бы сделать? Поубивать всех что-ли? Силёнок не хватит, даже если б решился на такое.

— Я уже поднял руку на родную кровь, хватит с меня. — подумал вслух Богдан — Остаётся только… Пить. До тех пор, пока не удастся забыть всё то невообразимое дерьмо, на что я успел насмотреться за пять долгих лет. Всё равно уже ничего не исправить. Совсем скоро на месте столицы будет возвышаться престол адского отродья и уже неважно будет, куда я сбегу, спасения не будет нигде. Да даже если Империя сумеет предотвратить грядущее, они не оставят в покое никого, кто был связан с культом. Уверен, сейчас дядя уже вовсю работает над своими штуковинами, расставляя их в коллекторах под столицей для так называемой «жатвы», если, конечно, верить тому, что я успел подслушать в разговорах, прежде чем убрался из поместья.

— А вот с этого момента поподробнее пожалуйста. — услышал Богдан голос парня.

В этот момент он осёкся, поняв, что с ним не так: все его мысли тянутся такой странной вереницей под действием какой-то дряни, каких-то грёбаных чар!

— Чёрт бы тебя побрал! — выругался он, и попытался вырваться из пут, но они оказались крепче, чем тот рассчитывал, прижали его к скамье сильнее, он попытался вызвать пламя из рук, но мана в ауре даже не откликнулась на его зов.

Внезапно боль в голове усилилась, голова буквально трещала по швам, всё вокруг закружилось, окружение перед глазами стало расплываться, в ушах зазвенело, отдавая стуком пульсирующей крови…Но Богдан собрал волю в кулак и заорал:

— Придворная погань! Думаешь я тебе всё расскажу под твоей дрянью? Да быстрее мир этот сгинет, чем я всё выдам!

***

— Я уже узнал достаточно, — ответил я, разорвав ментальную связь и встав с кресла — Твоя речь для этого мне не понадобилась, а твои мысли удачно указали на то, что искать в твоём сознании. И насчёт придворной погани ты ошибся, Богдан, я не отношусь к их числу, разве что к знати.

— Ну и что дальше? Убьешь меня? — спросил Богдан стараясь посмотреть мне в глаза из неудобного положения, едва заметно возобновив тщетные попытки освободиться, когда ему полегчало, голова больше не была такой тяжёлой, не ныла от боли.

— У тебя всё равно не оказалось того, что я ищу, я проверил многие углы твоей памяти, однако за информацию о коллекторах и воспоминания подслушанных диалогов спасибо, пригодятся, — ответил спокойно я, пройдя к бутылке шотландского виски, что оставил Седой на столе, нашёл среди стопок бумаг свой стакан и налил немного. — А ищу я причину, по которой ваше дьявольское отродье пытается залезть в этот мир, что именно предложили ему культисты, что его так заинтересовало, — я отпил немного из стакана, промочив горло, а затем продолжил. — И кто дергает в вашем культе за ниточки, впрочем, тоже. Нашёл только догадки, от которых мало проку, и то, где, предположительно, искать твоих родственников. Не густо, и всё же больше, чем совсем ничего. И, да, отвечу на твой вопрос: я не стану тебя убивать.

— Да кончай заливать, — буркнул Богдан. — В жизни не поверю, что ты меня отпустишь. По твоей магии видно, что ты из ищеек или наемных убийц, такие либо отправляют на казнь, либо убивают.

Я допил стакан, вернул его на стол, одним движением привёл путы в движение, усадив Вельева на скамью, поставил стул и сел прямо перед ним.

— Видишь ли, Богдан, — начал я, — Того, что я вытянул из тебя маловато. Я не успел вытянуть адреса и много таких мелочей, что вполне могли бы мне пригодиться. Но если бы я продолжил копаться в твоей голове на пару минут дольше, твоя голова превратилась бы в кашу. Однако я узнал достаточно, чтобы понять, что с тобой вполне можно договориться. Тебе всё равно нечего терять, кроме своей души и жизни.

— Ты хочешь, чтоб я тебе помогал на своих охотиться? — возмутился Богдан. — Кто я по твоему такой?

— Да сдались мне твои Вельевы, — ответил я, махнул рукой, путы усадили Богдана на скамью и я глянул ему в глаза. — Твои Вельевы после событий в Малой Зоне у меня уже в печёнке сидят. Я не могу утверждать, что не продолжу их убивать, сам понимаешь, чем твоя родня занимается. Но не потому, что они являются моей целью. Они лишь стоят у меня на пути к тем, кто дёргает за нитки и к причинам, по которым дьявольское отродье рвётся в наш мир.

— И к чему все эти старания? — спросил, вздохнув, Богдан. — Не обижайся, парень, но ты ещё юнец, и, скорее всего не до конца осознаёшь общую картину. Может тебе и по силам разобраться с так называемыми врагами Империи, ты чуток опоздал. Призыв этой твари неминуем, он случится совсем скоро, все приготовления почти окончены, даже если ты не один такой — да сколько б вас ни было, вы попросту не успеете всех переловить и добраться до алтаря. Это всё равно что ловить толпу с факелами, бегущую к заряженной пушке, один из них всё равно заставит пушку выстрелить.

— А он забавный, — рассмеялся кровавый бог у меня в голове. — И что с того, что попадет этот шут в этот мир? Ну подумаешь, убьёт он пару десятков местных. Не переживай на этот счёт, я этот вопрос улажу.

— Интересно, с чего бы такая щедрость. — я мыссленно обратился к новому собеседнику, с наличием которого вынужден мириться, никак к этому не привыкну и привыкать не собираюсь.

— У меня на то свои интересы. — ответил томный голос божества.

— И как ты собираешься улаживать этот вопрос? — я невольно вскинул бровь и вопросительно уставился в точку, оказавшуюся аккурат на лице Вельева. — Будешь смотреть и хохотать, глядя как народ гибнет?

— Обижаешь, — ответил кровавый бог. — Что я, по-твоему, не знаю как ты суетишься за каждую жалкую душонку? Нет, Ожерельев, ты мне нужен будешь с ясной головой в тот момент.

— Складно говоришь, Ихор, — не унимался я. — Да только верится в твои добрые намерения с трудом.

— А ты верь, — ответил кровавый бог. — Апостол ты или кто? Откуда такие сомнения?

— Чего молчишь, парень? — нарушил молчание Богдан, которому уже стало не по себе от того, что я поневоле какое-то время всматривался ему в лицо.

— Он перебил меня, — затараторил кровавый бог. — Убей его. Убей никчёмного.

— У меня нет особого интереса к тому, что будет в ближайшем будущем — ответил я с прежним, неизменно спокойным выражением лица, проигнорировав вопрос Богдана и требование божества. — С этим разберутся, так или иначе. У меня есть свои задачи, — я не вставая потянулся к столу за бутылкой виски налил себе ещё немного, залпом опрокинул стакан, вернул его на стол, затем встал и зашагал вокруг пленника, собираясь с мыслями о том, что нужно будет сделать. — И свои цели. Потому, собственно, ты находишься здесь вместо того, чтобы гнить в тюрьме или валяться бездыханным где-нибудь в лесах. А предлагаю я вот что… .

— Не вздумай меня игнорировать! — громогласно завопил кровавый бог, да так, что я едва сумел сохранить лицо невозмутимым. — Я твой покровитель!

— Не стану я его убивать без договора. — мысленно произнёс я, вздыхая. — Он мне пригодится ещё. Не мешай мне заниматься твоим вопросом, Ихор. Помнится кто-то обещал не влезать в мою голову по пустякам, недостойным внимания столь великого божества.

Кровавый бог прекратил поток брани, начавший было заглушать мои собственные мысли и наступила блаженная тишина. То ли он обдумывал условия своего обещания и как на это ответить, то ли его зацепила моя слабая попытка лести.

— Ладно, Александр, — ответил кровавый бог. — Пожалуй, это и правда не достойно моего внимания. Загляну позже, узнаю что выйдет из твоей затеи, а пока займусь своими делами.

— Ты станешь для меня проводником, — продолжил я, усаживаясь перед Вельевым после того как молчаливо, если судить с его стороны, сделал круг вокруг скамьи. — Будешь указывать на дома где обосновались культисты, как куда пройти, а я вполне могу помочь тебе с твоей маленькой местью своим сородичам, если подвернётся такая возможность. Как на это смотришь?

— Трудно принимать такие решения будучи прикованным к скамье какой-то дрянью, парень. — усмехнулся Богдан. — К тому же я не уверен что хотел бы именно этого. Кто знает, может мне деньжата нужнее будут, вдруг я всё же надумаю уехать куда-нибудь в Европу, пока ещё возможно провести оставшееся время куда более приятно.

— А ты подумай получше, Богдан, — ответил я, скривившись в улыбке. — Ну уедешь ты отсюда, что дальше? Остатки души своей ты бросишь в этих краях, и мысли о том, что ты мог ещё сделать, чтобы успокоить своё сердце, будут преследовать тебя до конца твоих дней.

Лицо Вельева посерело и его взгляд упёрся в пол в размышлениях.

— Напомни- ка парень, тебя же Александр зовут? Если, конечно, это твоё настоящее имя.

— Зови меня Хал, так будет проще, — ответил я. — И мне и тебе, это легче запомнить.

— Хал, значит, — задумчиво сказал Богдан. — Твои доводы близки к правде, Хал, даже опровергать это не стану, да только что бы я ни надумал сделать, это не вернёт мне моих детей. Но ты ещё юнец, тебе не понять, что значит быть отцом, не понять что значит, когда добрую часть тебя отсекают словно топором за пару мгновений… .

— Следи за своим языком, Богдан, — перебил я его вскочив со стула, не желая больше слушать эту чушь, и невольно стал расхаживать вокруг него. Не ожидал, что его слова меня всё же заденут, скорее даже потерял всякое желание тратить на него время, однако, даже понимая, что сейчас, с печатью, Вельев не видит мою ауру и навряд ли бы увидел ввиду разницы в силах, решил не останавливаться. — Веришь ты или нет, я куда старше тебя. Я тоже потерял своих детей, у меня тоже была своя жизнь которой не стало, но всё же я здесь, продолжаю жить дальше, и сейчас, вдоволь наглядевшись на твои воспоминания со стороны я увидел только расклеившегося слабака, который стремится спрятаться где-нибудь в норе в дальнем углу карты мира и утонуть в пойле разного сорта. Ты даже понятия не имеешь куда податься, не знаешь чем займёшься, на что жить будешь, будучи отщепенцем из сгинувшего рода. Ну есть у тебя там пара знакомых. Долго они пьянчугу терпеть будут? Повторюсь: совсем скоро от тебя ничего не останется кроме жалкого подобия человека, чертовой тени, которой будет некуда идти, у которой не будет ни цели, ни достоинства — НИЧЕГО ТВОЮ МАТЬ! Где бы, блять, ты ни был, твои мысли останутся здесь, если ты не поставишь точку на этой странице своей биографии, хочешь ты того или нет. Не забывай, я достаточно увидел дерьма в твоей голове, и видел тех, кого ты винишь во всех бедах, видел и того, кто промыл мозги твоей покойной жене.

— Это был не наш человек, — вставил слово Вельев, — Его имя Симеон Гравенский.... Чёртов ублюдок.

— Я в курсе. — продолжил я. — Самому-то не стыдно рассказывать о том, что твоя месть совсем ничего тебе не даст? Чего тебе бояться? Смерти? А сейчас ты хочешь сказать, живешь, проматывая все свои деньги в барах? Впрочем всё и правда может быть по другому, в жизни по всякому бывает, найдёшь себе юную англичанку в глуши, создашь новую семью если повезёт, а потом и новую семью защитить не сумеешь от какой-нибудь жадной англиской морды из знати, один раз уже дал волю своей трусости, значит дашь слабину и второй раз, в этом даже сомнений нет. Твои Сеня и Ваня, видимо, совсем ничего для тебя не значили, с чего бы будут значить новые дети… .

— ЗАТКНИСЬ! — взревел Богдан.

Я снова сел перед ним и посмотрел ему в налитые ненавистью глаза.

— Я предлагаю тебе всего один раз: либо ты возьмёшь деньги в обмен на короткую помощь и продолжишь глотать выпивку в барах рыдая о прошлом, в конце концов это твоя жизнь, кто я такой, чтобы решать за тебя. Либо подберёшь с пола свою честь, поможешь мне чуть больше, а я помогу тебе сделать то, что ты посчитаешь необходимым, чтобы поставить эту твою треклятую точку. У тебя пять минут на размышления, не больше.

После этих слов я встал со стула и пошёл искать пепельницу, попутно доставая из карманов портсигар. По правде сказать я сам не знаю что творю. Моя прагматичная сторона твердит о том, что записывать Вельева в свои временные союзники — плохая идея, но моё чутьё, как это ни странно, говорит об обратном. Да и убивать его у меня как-то с самого начала не было желания, мои руки за эти полгода и без того по локоть искупались в людской крови, повезло, что мужик в сути своей оказался не последней тварью, какими были его родственнички в Терехово.

Тем не менее всё это не значит, что я ему доверяю, такая роскошь у меня в дефиците, меры на случай его предательства, само собой, у меня есть. Проблема в том, что мне жаль мужика, потому что я вижу в нём себя. Кто знает, что бы со мной было, если б я не держал свою волю в кулаке после всего, что со мной происходило. Вполне возможно, что также бы блуждал по барам, но вереница событий, и люди что меня окружали с тех пор как я очутился здесь не давали впасть в уныние, и неважно, что они это делали не специально. Неважно и то, что я никогда себе в этом не признавался, по крайней мере до сегодняшнего дня. В сравнениях кроется истина, так сказать.

— Ну? Что решил? — не поворачиваясь лицом, обратился я к Богдану, затушив папиросу в пепельницу, что держал в руке.

— Да чего тут решать, — протянул Вельев. — Пусть ты и мразь редкостная, но ты прав. Скажи, Хал, ты правда готов мне с этим помочь?

— Я своих слов на ветер не бросаю, — ответил я. — Впрочем, в данной ситуации ты вправе не верить мне.

— Понятное дело, хе-хе — ухмыльнулся Богдан. — Слушай, освободи меня а, у меня уже шея затекла сидеть в таком положении, да и хочу скрепить наш договор как положено.

Меня не волновало, выкинет ли что Богдан, я ко всему готов, так что я махнул рукой и путы отпустили его. Вельев встал в полный рост, потянулся, а затем резко дёрнулся в мою сторону и остановился, но я и бровью не повёл.

— Хе-хе, — ухмыльнулся Вельев. — Опыта тебе не занимать, не повёлся. Знаешь, Хал, не знаю почему, но я тебе верю.

Он протянул мне руку для рукопожатия.

— Помогу тебе чем смогу, я в деле так сказать, — продолжил он, когда я протянул ему руку в ответ. — Только не подведи меня.

— За это не переживай. — ответил я. — Такие дела по моей части.

— Ну так, — спросил Богдан, — Что будем делать дальше?

— Сперва приоденем тебя, приведём в порядок, — ответил я. — И спрячем твоё клеймо от чужих глаз. Работы теперь у нас - лопатой не разгрести.

Глава 6

— Хал, ты точно уверен что этому прохиндею можно доверять? — передал мне по безмолвной речи Седой, нарушив тишину утра, отчего я вздрогнул едва не упав, так как натягивал в этот момент сапоги. — Я, конечно понимаю, ты так решил, доверился воле случая так сказать, но пусть даже от всей души стараясь помочь он всё дело подпортить может. Ты видел как он оглядывается когда волноваться начинает? Будто у него на хвосте вся петербургская жандармерия с начальником ОКЖ во главе вот-вот из-за угла выскочат и побегут прямо за ним.

— Мы же уже обсудили это, — передал я в ответ едва сдерживая улыбку и попутно одеваясь к выходу. — Моё чутье редко меня подводит, потому и прошу тебя: дай мужику шанс. И потом это мы с тобой вояки с богатым опытом, при любом случае остаемся с каменным лицом, вот тебе и кажется подобное поведение слишком привлекающим внимание. Да, кстати, где это твоё «обсудим не по безмолвной речи»?

— Ну так я у тебя сейчас, на таком расстоянии не о чем переживать, — ответил Седой. — Что до мужичка твоего, я бы и рад довериться твоему чутью… Но нет, Хал, это никуда не годится. Поговори с ним, я в няньки к Вельеву не записывался. Если он не расслабится все его дружки заподозрят неладное.

— Ладно, Виктор, — ответил я, акцентируя на имени. — Я поговорю с ним. Я так понимаю, ты сейчас на него глядишь?

— Да сижу в некоем подобии трактира с другой стороны улицы от твоего доходного дома, смотрю как твой Богдан кефир покупает, шагах в тридцати от меня. — снова раздался в голове голос Седого. — Наверное всерьёз думает, что после недель беспробудной пьянки ему это поможет. Не понять мне, конечно, зачем ты все удобства особняка Древичей променял на скромные хоромы в доходном доме, но тут уж кому как удобно.

— У меня было достаточно причин обзавестись таким временным жильём, — передал я в ответ, поправляя сюртук и наводя последние штрихи внешнего вида перед зеркалом. — К тому же вести Вельева к Древичам, где много посторонних глаз не очень-то хотелось бы. Мало ли где у культистов лишние глаза могут быть, за всеми слугами в городском имении не уследишь, да и кто его знает, какие поставщики на кухню особняка заглядывают.

— Подстраховаться решил, значит, — услышал я в ответ. — Зря так осторожничаешь. Впрочем, ты не в курсе, кто у них дворецкий, хотя мог и спросить у меня об этом. Но раз тебе так спокойнее, почему бы и нет.

— На самом деле есть ещё одна причина, — вздохнув, добавил я всё той же безмолвной речью, так как решил, что скрывать такие нюансы от Седого нет смысла. — У господина Райнхарта Шретера, владельца доходного дома свои взгляды на устройство доходных домов для аристократов, потому здесь находится отличный зал для тренировок. Незачем вдаваться в подробности, скажу кратко: я тренирую Богдана.

В голове раздался громкий смех великана.

— Знаешь, мне даже стало интересно что из этого получится. — ответил Седой.- Если Вельев переживёт твой темп тренировок, да ещё и после пьянства, я даже проникнусь к нему уважением. Но ты же понимаешь, что в такие кратчайшие сроки подобное ему не особо поможет.

— Знаю. — передал в ответ я. — Но это хотя бы добавит ему уверенности в своих силах.

— Если не загонит в могилу. — выдавил из себя великан, после чего снова рассмеялся.

Голос Седого стих в голове на какое-то время, что позволило мне сосредоточиться и поставить последние печати на вход моего жилья, но едва я успел с этим покончить, выйти в общий коридор и закрыть дверь на магический замок, что было обычным делом для доходных домов, предназначенных для аристократов, как в голове снова раздался голос Виктора Сергеевича.

— Ты долго там копаться будешь? Давай спускайся, твой кофе сейчас остынет. Может я давно кофе не пил, но скажу что он в этой забегаловке хорош. Если выйдешь сейчас, успеешь перехватить своего доходягу и усадить его с нами за стол.

— Уже спускаюсь, — передал в ответ я на ходу. — Так чего ты пришёл в такую рань?

— Сводить тебя давно хотел кое-куда, — снова раздался голос великана. — Придешь — всё расскажу.

Тут в кварталах только в одном месте подают отличный кофе, в польской каверне с названием «Поранэк в стилю варшавским», что значило «Утро по-варшавски». Это не первое заведение с вывеской на польском что я тут видел, как я успел случайно выяснить таким образом владельцы заведений хотят выделить себя на фоне других, так как польская кухня, а особенно кофе неплохо зарекомендовали себя и достаточно популярны сейчас в Империи. В моём прошлом Петербурге таких вольностей не было, так как моё государство изначально имело более серьезный, военизированный уклад и быт… Это всё в прошлом. Седой определённо сидит там, даже усилий прилагать не придётся, чтобы его найти.

Быстро спустившись по ступеням в вестибюль, обогнув нескольких постояльцев, среди которых были две дамы, не первый раз жадно поедавшие меня глазами, искренне думая, что я не замечаю этого за их веерами, я наткнулся на одетого во фрак изумрудных цветов рода Шреттеров консьержа.

— Доброго вам утра, господин, — тут же поприветствовал меня немолодой консьерж.

— И тебе доброго. — бросил я на ходу, проходя мимо.

— Вам понадобится зал сегодня? — поторопился спросить консьерж, попутно указав швейцару открыть мне двери.

— Возможно, не знаю, — также, не оглядываясь, спеша к выходу, бросил я. — Придержи пока мне на вечер.

— Как вам будет угодно. — ответил консьерж, он сказал что-то ещё, видимо в напутствие, но я уже не слышал его, так как вышел на многолюдную улицу, где яркий свет редкого для столицы солнечного утра ударил по глазам, а запахи выпечки, наряду с шумом, издаваемым проезжающими мимо каретами и пока ещё редкими на дорогах «шарриотами», окончательно согнали с меня легкую сонливость.

Богдана я нашёл быстро, он большими глотками осушил бутылку кефира прямо у телеги уличного продавца и к тому моменту как я поравнялся с ним, уже отдал пустую стекляшку.

— Не кефир тебе пить надо, Богдан, — не здороваясь я обратился к нему, отчего тот вздрогнул и обернулся. — Ты бы лучше контролем маны занялся, это куда практичнее в твоём случае.

— И тебе привет, Хал, хех, — усмехнулся Богдан. — Не думал увидеть тебя так рано, думал у меня ещё час свободный есть.

— Я тоже примерно так думал, дружище, — вздохнул я. — Пойдём со мной, дела появились.

— У нас всю неделю дела, — ответил Богдан, последовав за мной, когда я направился в сторону каверни. — Ничего нового, так сказать.

— Вот только проку от всего маловато, — сухо ответил я вполголоса, пока тем временем искал глазами Седого через панорамные окна каверни. — Четыре твоих адреса проверили и всё без толку, твои дружки умело хвосты подчищают, сами ушли и всё барахло с собой забрали.

— Прости, Хал, — ответил на это Богдан, — Но это не моя вина, понятия не имею, что могло парней так всполошить.

— Да я и так догадываюсь что, — ответил я, но говорить об этом не стал, увидев Седого в окне. — Не беспокойся об этом, с этим я сам разберусь.

Да, Седой давно в столице. И на его стиль вести дела я успел наглядеться ещё в Терехово. Уверен, он уже нанёс визит в пару мест и устроил там кровавую резню. Ставлю червонец на то, что культисты опасаются его визитов. Поначалу я думал, конечно, что мог сплоховать, и не заметить пару глаз, следивших всё это время за Богданом до нашей с ним встречи, но обдумав всё много раз за эти дни пришёл к выводу, что того, что они бы увидели в первый день слишком мало, чтобы заставить культистов покинуть места, где они основательно успели устроиться. Я видел уже как они работают, тут гадать нечего, они бы с куда большей вероятностью напали на нас с Богданом пока мы бродим по улицам вдвоём, чем устроили столь масштабный переезд. Сам Богдан был вне подозрений на этот счёт, поскольку я достаточно видел в его голове и узнал те места, что тот показывал. Я хорошо запомнил ту неприкрытую неприязнь к культу, что ощутил в день нашей с ним встречи, чтобы знать, что даже если он решится нарушить наш уговор, это произойдёт совсем по иным причинам… Впрочем его предательства не стоит ждать и сейчас, когда он познал на тренировках нашу разницу в силах.

В любом случае я опять топчусь на месте и это мне совсем не по нраву.

— Да, кстати, — сказал я между делом, пока мы не вошли внутрь каверни. — Тебе стоит расслабиться или держать свои переживания глубоко при себе. Я заметил ты часто оглядываешься, будто ждёшь, что за тобой возобновят слежку, какую я видел в твоей памяти. Если не ошибаюсь, это было первый месяц после того, как ты убил жену…

— Она уже не была моей Лилей. — поправил Богдан.

— Не придирайся к словам, мне это прекрасно известно. — я взглянул Богдану в глаза. — Думаешь такая вероятность высока в свете последних событий?

— Не знаю Хал, — ответил Вельев. — И не знал, что по мне это так видно, просто… Меня не покидает чувство, что за мной вскоре придут, понимаешь?

— Понимаю. — согласился я. — На их месте я бы тоже обрубил все концы, на всякий случай. Не своими руками, через третьих лиц. Собственно это одна из причин, почему я взялся тебя тренировать: не хватало ещё, чтоб ты умер до того, как будет исполнен наш уговор.

После этих слов я открыл узорчатую дверь каверни.

— Спасибо тебе. — сказал тут Богдан.

— За что? — я остановился и вскинул бровь.

— За то что вытянул меня из ямы отчаяния и дал силы на борьбу.

— Это не моя заслуга. — ответил я вполголоса направившись через зал каверни к столику, где сидел, развалившись, Седой. — Я лишь подтолкнул тебя к этому решению, показал возможности и не стал бы этого делать не будь в этом никакой для меня выгоды. К тому же ещё ничего толком не сделано, благодарить будешь когда уговор будет исполнен.

— Пока ты сюда добрался, — сказал Седой, принимая чашку кофе у молодой официантки. — Мне успели принести третью чашку кофе.

— Ну так мы не договаривались о встрече, — ответил я, присев напротив, попутно прикосновением к чашке проверив температуру напитка, затем глянул на своего спутника, который всё ещё стоял и бросил ему. — Чего стоишь, Богдан, садись.

— Так зачем ему, — ухмыльнулся Седой. — Он уже кефир выпил.

После этих слов Вельев не решился сесть.

— Да ладно, Богдан, я шучу, — бросил Седой, и отодвинул один из свободных стульев рывком ноги. — Не будь ты таким напряжённым.

Вельев молча сел, ничего заказывать не стал.

— Даже кофе не закажешь? — после некоторого молчания, перемешивая сахар в чашке, спросил Седой. — Если денег нет, давай я закажу, я в курсе всей твоей ситуации.

— Нет, спасибо, я не любитель кофе. — отказался Вельев. — И средства у меня остались: мне на счета всё ещё раз в неделю капает мой личный доход, с Урала. Подстраховался для таких случаев три года назад.

— На жизнь-то хватит? — спросил Седой, решив поддержать разговор, но по лицу его было видно, что ему это не особо интересно.

— Если не кутить сверх меры, как я это делал. — ответил Богдан. — Хватит.

— Понятно, — ответил Седой, потом глянул на меня. — Тогда допиваем наши чашки и пошли.

— Так, а куда? — спросил я. — Ты так и не ответил мне.

— В одну лавку, — ответил Седой, выпив свою чашку залпом. — К одному старому другу.

— И зачем мне это? — не отставал с расспросами я.

— Он из бывших охотников, — ответил Седой, вставая. — На месте поймёшь, зачем тебе это.

— Коротенький рассказ вышел, — хмыкнул я. — В твоём репертуаре.

Седой в ответ только широко улыбнулся, выложил с карманов горсть монет на стол и зашагал к выходу.

***

До лавки путь был неблизкий: она находилась в каретной части города, фактически в пригороде, да и выглядела лавка как один большой склад или армейская оружейная, только вывеска да статуи на крыше несколько сглаживали впечатление.

— Нам бы поторопиться, — бросил Седой, отпустив карету и направившись ко входу. — Скоро народу сюда набежит.

— Покупатели? — спросил я, последовав за ним.

— Почти, — усмехнулся Седой. — Торгаши. Здесь немало сырья и всякого добра с Большой Зоны, вот они и затаривают всё это здесь и продают подороже у себя.

Богдан также, ввиду отсутствия выбора, всё ещё не понимая зачем он здесь, молча поплёлся за нами. Он насмотрелся на фокусы Седого за неделю и мне кажется, теперь побаивается лишний раз связываться с великаном, а может и вовсе считает того чудовищем в человеческой шкуре, но всё же держался все эти дни молодцом. Возможно потому, что видеть страшные вещи, на фоне которых громадный человекоподобный волк уже не кажется диковинкой ему не впервой.

— Я, в общем-то, догадался, зачем ты меня сюда привел, — сказал я вполголоса по мере приближения к складу. — Намекаешь на то, что здесь, от моих провинциальных артефактов толку не будет.

— Не совсем. — ответил Седой и улыбнулся.

— Или может быть дело в том, что для наших задач нужно что помощнее. — продолжил я. — В любом случае я не потяну сейчас закупку артефактов, тем более по столичным ценам, Седой, — тут я прокашлялся, подбирая слова, чтобы Богдан лишнего не услышал. — А купить артефакты, скажем, не на свои деньги, со счёта — всё равно что рассказать во всеуслышание что я купил и чем занимаюсь. А впрочем…

— Не торопи события, Хал, — улыбнувшись, прервал меня великан, открыл дверь и зашёл внутрь, попутно возвращая себе прежний, родной размер. — Заходим.

Лавка оказалась не такой просторной, как я ожидал: тут было полно стеллажей, все их полки были забиты и увешаны разного рода товаром, отчего пространство, которого вполне бы хватило для скромного бала казалось куда меньше. Здесь было действительно много упакованного и слегка, по моим меркам обработанного для хранения сырья с зон, оттого лавка больше напоминала большую ведьмину избу нежели лавку, но даже так, пространство с ковровым покрытием и столом перед прилавком было способно по первому впечатлению вместить человек пятьдесят.

— То-то я думаю, чего псиной так повеяло. — громко сказал мужик оторвавшись от газеты и глянул с ехидной улыбкой на великана поверх очков. Он был одет как классический торговец, в рубашку, жилет с рабочими портками и фартук поверх всего этого, а на руках были нарукавники из того же странного материала из которого был выполнен фартук.

— Да не заливай, — ответил Седой, улыбнувшись и приблизился к мужику. — После столичных купелей от меня пахнет только благовониями. Ну здравствуй друг мой.

Великан крепко обнял мужика.

— Харош-харош, спину сломаешь! — выдавил из себя мужик, после чего Седой тут же отступил.

— Прости дружище, сто лет всё-таки не виделись. — похлопав мужика ручищей по плечу, сказал Седой.

— А это кто с тобой? — спросил мужик. — Вместо того чтобы сразу сюда заявиться о делах справиться, ты решил покутить вдоволь, а потом дружкам достопримечательности показать?

— Да ладно тебе, Стёп, — сказал Седой, — Не будь таким скрягой.

— Стёпой я был век назад, Седой, — сказал мужик, выправился и продолжил. — А сейчас я Степан Иванович Зыбин, один из десятка крупных поставщиков сырья для магических дел в столице.

— Да знаю-знаю, — развёл руками Седой, затем глянул на нас, потом на него. — Я бы представил тебе друзей как положено, но мы тут по делу. Этого вон зови Хал, а этого, — Седой кивнул в сторону Вельева. — Богдан. Меньше знаешь — лучше спишь, сам понимаешь.

— Понятно, всё как в старые времена. — ответил, кивнув Степан Иванович, снял очки и убрал их в карман фартука. — И для этого ты попросил меня за прилавок встать сегодня, отправив ребят на перерыв. Хотя знаешь, формально это твоя лавка, не спорить же мне с владельцем.

Я молча наблюдал за этим, без особого интереса, но слова о лавке, которые я чуть было не пропустил и осознание того, что за дело всё это время Седому деньги приносит, так меня ошарашили что мои эмоции и любопытство буквально хлынули через край.

— Тихо, Хал, — поспешил остановить меня великан, — Спокойно, потом все вопросы задашь.

— И что, — спросил Степан Иванович, выйдя из-за прилавка и оглядев своих гостей. — Нас ждёт много работы, как обычно?

— Да, поработаем на славу, — ответил Седой, оглядев лавку. — Тут много чего изменилось. Инструменты в мастерской хоть на тех же местах лежат?

— Спустя столько лет? — ухмыльнулся Степан Иванович. — Смеёшься? Прогресс, скажу тебе эти годы также на месте не стоял.

— Вот потому я тебя и дёрнул в такую рань, — сказал Седой. — Без твоей помощи мне не справиться. Побудешь моим подмастерьем снова?

Степан Иванович сделал вид что думает, но Седой достал откуда-то из-за пазухи здоровенный бутыль какой-то выпивки.

— Французский, Гасконский. — сказал великан. — Пашу попросил достать.

— Ну сразу надо было с этого начинать. — сказал Степан Иванович и расплылся в улыбке, схватил бутыль, протёр этикетку, вернул очки на глаза одной рукой, затем глянул поверх очков на нас. — Пройдемте, господа, не будем терять время.

— Подожди, Седой, — передал я безмолвной речью великану. — Ты всерьёз бесплатно собрался нас артефактами снарядить?

— С чего ты взял? — Седой улыбнувшись, глянул на меня. — Вельева таким образом я найду с моими предметами даже под землей, ну а для тебя артефакты станут моим вложением в будущее. Как минимум для того, чтобы у тебя хватило сил прикрыть мою шкуру. Да, Хал, совсем скоро наступит момент, когда нам обоим в боях будет непросто.

На это я ничего не ответил, так как сам понимал что тучи над нами сгущаются, и это мерзкое ощущение который день не желает отступать, потому я лишь молча последовал за великаном к двери, что была за прилавком.

Глава 7

Полдня мы провели за наблюдением того, как Седой на пару со Степаном Ивановичем возились в мастерской. Как выяснилось, за лавкой оказалось немало огороженных забором построек, был внутренний двор и даже сад, перед которым располагался просторный одноэтажный дом, это и была та самая мастерская, где мы находились. Седой как дитё малое радовался каждому новому инструменту, полученному с ростом прогресса, то и дело периодически восклицал нечто вроде «а что, теперь так можно делать?» или «А, теперь всё РАЗОМ склепать можно, не по одной возиться?», и в общем-то из-за таких мелочей за их работой было интересно наблюдать. Я, конечно, был бы непрочь поучаствовать, но когда я предложил свою помощь мне отказали, мол, не лезь, тут мастера работают, так что ничего не оставалось, кроме как наблюдать, ждать и временами выходить на перекур.

Вот за одним таким перекуром я чуть было не упустил самое интересное, когда окна мастерской озарились ярким светом. По свету и ощущаемым всполохам маны я понял, что в этот раз Седой не пожалел сил для высших ступеней зачарования и поспешил внутрь, не пропускать же такое представление, а когда миновал дверной проём — увидел как кольца из символов завертелись вокруг мастера-великана, а Степан Иванович снаряжённый в рабочую для этого одежду спешно подавал то один инструмент то второй. Помимо этого, Зыбин успевал каким-то камнем, похожим своим видом на мел пририсовывать на кольцах ещё какие-то символы, после вращал их рукавицей, останавливал и снова рисовал символы, что изрядно меня удивило.

В моём прошлом я частенько помогал своим мастерам в кузнях Ожерельевых, это было любимым делом моей юности, так что мне далеко не впервой видеть высшие ступени зачарования и в данном случае во мне взыграло любопытство того самого юнца, потерянного в ветрах десятков минувших с тех пор лет, узнать в чём отличия ремесла между мирами на таком уровне, но увиденное превзошло мои ожидания, не ожидал что чары высшей ступени у нас накладываются настолько по-разному. Рунические письмена в кольцах, без кругов высшего зачарования и их передел… Это буквально нарушение привычных мне правил магии, и выглядело это куда более сложным, выматывающим делом в сравнении с тем, что проворачивал я с кузнецами из моего мира. Что ж, вроде бы пора перестать удивляться чему-то новому в местной магии, и тем не менее, спустя столько времени с тех пор как я здесь я всё продолжаю учиться чему-то новому.

— Стёпа! Поторопись! — громко, перекрикнув нараставший шум, похожий на звуки шторма местного розлива, сказал Седой, вытерев пот со лба и тут же продолжил трудиться над артефактом, Степан Иванович же в свою очередь ускорил свою работу, правой рукой крутил кольца, а левой менял инструменты. Когда шум достиг своего пика, заглушив даже голос великана, бормотавшего что-то своему напарнику, а из стола зачарования стали вырываться молнии, попадавшие строго в шпиль под самым потолком, установленный, видимо, для такой задачи, кольца внезапно сменили свой цвет на золотой, шум сменился звонким гудением, они быстро закрутились и схлопнулись в одной точке на столе.

— Фух, всё. — сказал Седой и опёрся на стол двумя руками. — Прости, отвык я малость, Степан, заржавел. Ну ничего, с третьего раза уже легче будет.

— Обожди, Седой, — сказал тут Степан, снимая рукавицы. — Давай перекусим, восполним силы. Незачем с наскоку все артефакты подряд прямо сейчас зачаровывать.

— Да нет, всё в порядке, давай следующий, — настоял Седой. — После второго пойдем.

— Ну как знаешь, — ответил Степан Иванович и принялся вновь натягивать рукавицы.

Наблюдая за их работой я нашёл ещё одно различие: зачарования такого уровня в этом мире имеют более безопасный метод, заключается это в том, что артефактор может бросить работу в середине и пострадает от этого только артефакт, ну, если конечно сам артефакт безопасен, но в моём мире, если у артефактора не хватит маны, сил, контроля, когда круг будет готов и будет запущен процесс — всё произойдёт в считанные мгновения, и артефактор лишится жизни, не справившись с зачарованием, потому в моём мире тщательно к этому готовились, высчитывая все вероятности, и на всякий случай, если не были уверены в своих силах, делали это не в одиночку, по несколько мастеров на одно такое зачарование. В поместье Ожерельевых в этом участвовали порой и подмастерья, а на один такой круг набиралось по двеннадцать человек где каждый получал нагрузку в соответствии с уровнем своих сил, это значительно снижало риски и позволяло учить молодежь сложностям ремесла, однако круги с таким количеством получались более сложными… Впрочем увеличивалась и ответственность на тех, кто составляет круг: если, к примеру, подмастерье не в то место у круга встанет, зачарование, вероятнее всего, развалится как песчаный кулич, а парнишка упадёт замертво. В таких случаях опытные мастера могут суметь перехватить нагрузку на свои плечи, но на практике, увы, мало кто успевал подобное провернуть за такой короткий промежуток времени, так что такие смерти порой случались.

В общем, происходящее вполне неплохо развеяло мою скуку, однако Богдан предпочёл погулять на улице от греха подальше, по его физиономии было видно: он опасается, что шальная магия определённо может его зацепить и лучше не знать какими последствиями это может обернуться.

Разумеется, Седой со своим напарником не ушли на перерыв и после второго, и после третьего артефакта, только на четвёртом зачаровании, откуда у них только силы берутся, Седой рухнул на ближайший стул в мастерской и устало вымолвил:

— Всё, давай обедать, — обратился Седой к своему напарнику. — Настой из водяницы есть у тебя?

— Есть конечно, — ответил Степан Иванович, присел напротив, откинувшись на спинку стула и скрестил руки.

— Тащи. Простые средства сейчас уже не помогут.

Выражение Степана Ивановича слегка изменилось, а взгляд стал безучастным, устремившись в точку на стене, явно с кем-то по безмолвной речи заговорил.

— Сейчас Сергей принесёт. — ответил Степан Иванович. — Стол также здесь накроют, вижу ты не доковыляешь до сада.

— Спасибо, Стёп, — Седой потянулся за тряпкой на ближайшем к нему верстаке и вытер ей лицо, затем продолжил, вяло посмеиваясь. — Вот теперь точно всё как в старые времена, да?

— Определённо, — ответил Степан Иванович с лёгкой задумчивой улыбкой.

***

После обеда Седой без каких-либо объяснений передал артефакты, каждому по увесистой коробке размером с ящик, с просьбой чтобы открыли их у себя, а инструкции, мол, уже внутри лежат, проводил нас до дилижанса в сторонке от собравшейся толпы торгашей с грузовыми повозками, а сам остался со Степаном Ивановичем, сославшись на дела, которыми давно должен был заняться. Я прекрасно понимал почему он остался, это было видно по его усталому виду, он потратил немало маны и сил на изготовление данных предметов и где как не здесь, у себя, с полными складами добра с зон он сумеет быстро восстановиться, потому коротко попрощался с ним, поблагодарил за такой щедрый подарок, отчего великан скривился и отмахнулся как от мухи, затем поставил увесистую коробку внутрь, отказавшись от помощи извозчика и сел в карету, где уже сидел Богдан со своей поклажей.

— Куда вас везти, господа? — спросил извозчик, из открытого оконца.

— В доходный дом Шреттеров, — ответил я, увидел вопросительное выражение мужичка и опередив его вопрос, продолжил. — В тот, что находится недалеко от церкви Владимирской Божьей матери. Понял куда?

— Да, господин. — ответил извозчик и закрыл задвижку.

Увы, я не мог себе позволить что-то слишком дорогое из доходных домов, но этот доходный дом, не смотря на всё своё убранство и роскошь, находится в квартале от церковного кладбища, не имеет видов на Неву, а от ближайшего из каналов порой доносится слегка затхлый запах от попадающих туда стоков. Казалось бы, проще простого воспользоваться местными услугами по очищению, или прикупить артефакт для долгого пользования, и всё же некоторые горожане на таком экономят… В любом случае это сыграло мне на руку: из-за низкого спроса аристократов на доходный дом в неудачном месте, несмотря даже на высокое качество обслуживания, точно такое же, как в остальных доходных домах рода Шреттеров, Райнхарт Шреттер снизил в данном заведении цены до вполне для меня подходящих, с моими средствами на пару-тройку месяцев хватит, да я и не планирую задерживаться там надолго, с нашими-то обстоятельствами.

— Сейчас заедем к себе, осмотрим что получили, — обратился я к Богдану, когда карета тронулась с места. — Потом я буду ждать тебя в зале для тренировок.

— Понял, — ответил Богдан.

— Артефакты — хорошая вещь, — продолжил я. — Но надеяться только на них не стоит.

— Понятное дело, — сказал Богдан. — Сам понимаю, что мне надо дотянуть до приемлемого уровня сил, потому и попросился чтоб ты меня натаскал. Правда опыта работы с артефактами у меня уже хватает, я же торговец как-никак, с ними безопаснее будет, чем без них.

— Опыт у тебя с артефактами есть, не спорю. — задумавшись, сказал я и поглядел в окно, в котором было видно, как мы выехали на одну из многолюдных улиц. — Но не с такими. Таких артефактов даже в столице не так много, в этом я почти уверен. Тот факт, что Седой одарил предметами такого уровня и тебя говорит о том, что он доверился тебе и решил помочь, хоть прямо об этом не говорит.

— Я ещё у мастерской это успел обдумать, — ответил Богдан. — До сих пор не знаю что сказать в ответ на такую помощь.

— Просто постарайся оправдать его ожидания. — сказал на это я, оторвавшись от окна и взглянув ему в глаза. — Думаю, это будет лучшей благодарностью для него.

Богдан ничего не ответил. По выражению лица было ясно, сколько сомнений его терзают, он не был уверен, что сумеет справиться с тем, что возложил на себя, но и отступать уже не хотел, потому не стал давать никаких обещаний.

Какое-то время мы ехали молча и уже выехали на прямую улицу, что ведёт к доходному дому, минут десять ехать осталось, однако в этот момент я почувствовал, что за нами наблюдают. Надо же, чутьё Вельева не подвело, похоже действительно за ним пришли, однако в этих взглядах было больше холодной решительности чем жажды убийства, видимо прямо сейчас нападать эти поганцы не станут.

Я применил на себя восприятие и на мгновение глянул в окно за ширмой, постарался высмотреть среди прохожих своих противников, но успел только мельком увидеть пронёсшуюся в подворотнях между домами фигуру. Восприятие в толпе работает не так эффективно как оборонительные поисковые заклятия, но если я воспользуюсь хоть одним из них, те, кто выслеживает нас это увидят, а нам не стоит показывать, что мы их заметили.

Я плотно задвинул ширму и глянул на Богдана. Его лицо посерело, он явно что-то ощутил.

— Не подвело тебя твоё чутьё — ответил я, улыбнувшись. — Не каждый таким предчувствием похвастаться может.

Богдан не нашёл сил что-то вымолвить, только уставился на меня с безмолвным вопросом «что делать-то теперь?».

— Да не переживай ты так, — усмехнулся я, и снова быстро глянул за ширму, уже насчитал две мелькающие фигуры. Совсем ничего не боятся смотрю, и на закон наплевали, ну-ну. Я снова улыбнулся и глянул на Вельева, более чем искренне, так как был как никогда близок тому, чтобы сдвинуть дела с мёртвой точки, затем перешёл на безмолвную речь. — Что для тебя опасность, для меня — возможность. Сейчас они не нападут. Ищут подходящий случай. Знаешь как мы поступим? Доедем до доходного дома и отдадим носильщикам наши коробки на сохранение у консьержа, потом их заберём, а сами немного прогуляемся.

План конечно, дерьмовый, но другого у нас нет. Тут стоит учесть, что местные ребятки осторожнее прежних и определённо сильнее, если судить по тому, что я сейчас почувствовал от них. Вполне может статься, что это и не культисты вовсе, наёмники, как, собственно я и предполагал ранее. К моему счастью, я рассматривал самые разные варианты развития событий в столице, потому готовился на тренировках ещё до отбытия из Терехово к самым худшим раскладам, припомнив все свои уловки из прошлого, но даже так непросто предугадать каков будет результат первой стычки и ситуация для того, чтобы опробовать свои возможности не самая приятная, так как сейчас мы — добыча, а они — подготовленные к вылазке хищники, и из козырей у нас только то, что они пришли за Богданом, тёмная лошадка в моём лице, скорее всего, станет для них сюрпризом.

Хотелось бы, конечно, узнать как они его нашли, из праздного любопытства… Магия на родовой крови? Какой-то ритуал на основе его волос или вещей? Спрошу, пожалуй, при встрече, если расклад будет удачным.

Карета остановилась перед доходным домом, карауливший у входа швейцар подбежал к нам и открыл дверь. Я высунул голову и едва заметно пробежался взглядом по улицам под восприятием на случай опасности, чтобы не выдать себя и убедившись в том, что угрозы пока нет глянул на швейцара.

— Позови носильщиков сюда. — обратился я к нему, попутно пошарив в карманах завалявшиеся монеты и всучив то что нашёл швейцару в руки. — В карете два ящика, отнесите их к консьержу, на временное хранение, позже я их заберу. Поживее давай.

— Ещё куда поедете господа? — спросил извозчик, открыв оконце.

— Нет, мужик, не поедем. — сказал я, достал монету из кошеля и протянул её извозчику, — Держи рубль, с доплатой за простой. Сейчас выгрузят ящики и будешь свободен.

— Благодарю господин, — ответил извозчик, протянув руку в оконце, — Храни вас бог.

— Божья помощь бы не помешала, — сказал я себе под нос слегка улыбнувшись. — Но, увы, всё по старинке, сами управимся. — я глянул на сидящего Богдана и снова перешёл на безмолвную речь. — Чего сидишь, пошли. На прогулку. Заодно закрепишь то, чему я тебя учил.

— Хорошо, — коротко передал Вельев в ответ, слегка скривившись. Мне известно, что ему всё ещё тяжело давалась безмолвная речь. Пусть такой способ общения и стал обыденным в моей жизни, всё же не все аристократы таковым пользуются, а некоторые по своей природе вовсе не в состоянии его освоить даже добравшись до достаточно высокого уровня своих сил. Совсем недавно я сам страдал от таких проблем, потому отношусь к его ситуации с пониманием. Тем не менее без практики ему не обойтись, и сейчас иные способы общения не подойдут.

Вместе с носильщиками из парадного входа вышел консьерж.

— И снова здравствуй, Дитрих, — поприветствовал я консьержа, выходя из кареты. — Оставь пока эти ящики у себя, ладно? Ближе к вечеру я у тебя их заберу.

— Как вам будет угодно, господин. — ответил консьерж и поклонился. — Я так понимаю вы снова покидаете нас.

— Да, ещё остались дела. — сказал я, и краем глаза глянул на крыши, где у шпиля в квартале от нас следы праны выдавали присутствие наблюдателя, скрытого за неким подобием моего сокрытия охотника, затем махнул выходящему из кареты Богдану, чтоб шёл за мной. — Ну бывай, Дитрих, ещё увидимся.

К моему счастью наши хищнички пока понятия не имеют что я о них знаю. Но как же подманить их поближе, чтобы никто не сбежал? Давай, думай Саня, думай!

Мы двинулись среди прохожих вдоль улицы, я небрежно достал папиросу и движением пальца подкурил её, попутно продолжая обдумывать дальнейшие шаги, но как назло, ничего стоящего на ум не приходило.

Пойти в кабак и прикинуться выпившими? Нет, с наёмниками такое может не сработать, не станут сокращать расстояние без необходимости, скорее предпочтут всё сделать на расстоянии, подальше от людей и только потом спустятся, чтобы убрать следы от ОКЖ, если вообще будет в том необходимость. Или может проклятие какое на стенах поставят, а может и вовсе чисто сработают: идёт рядом Богдан — раз! И нет его… А впрочем… Вполне можно так сделать, сделать вид, что выпили, подставить Богдана под удар с моей защитой и вынудить его прикинуться мёртвым, а там уже покончить с ними.

В этот момент, между пышными зонтами прохожих дам я увидел одного из наёмников в бирюзовом сюртуке, переходящего улицу в квартале от нас. Его выдал тянущийся за ним след маны и её количества в этом дымчатом шлейфе было достаточно для доброго десятка применённой боевой магии.

Нет, расклад никуда не годится, слишком уж на расстоянии держатся и нас из вида не выпускают. Не сработает план с кабаком.

— Да ну хватит уже, Александр, — раздался томный голос кровавого бога, от внезапности которого я невольно вздрогнул.

— И тебе не хворать, Ихор — подумал я.

— Воспользуйся старыми уловками с войны, которым я тебя научил, — игнорируя меня продолжил кровавый бог. — Вырасти в забегаловке ваши копии с отпечатком ауры, дай напасть на них, а сам вылови одного из нужных тебе людишек, когда расслабятся. Зачем тебе за всеми гоняться? К чему тебе вся эта возня?

— Я уже думал об этом, — ответил я, продолжая двигаться вперёд через группу гуляющей молодёжи. — Копии за 2 минуты не вырастить, знаешь ли.

— Ну а я тебе на что? — ответил Ихор. — подправим договор и всё организую, делов-то.

— И сколько в этот раз мне убить? — мысленно спросил я, докурив папиросу и бросив в сторону.

— Да и одного пока хватит, — ответил кровавый бог. — Пользуйся моей милостью, пока я заинтересован в этом, пока предлагаю.

— Хал, — спросил Богдан, на ходу оттолкнув от себя нищего, настойчиво тянущего к его лицу руки для милостыни. — Так куда мы идём?

— Обожди, — бросил я, не сбавляя шаг. — Скоро всё расскажу.

И тут я остановился, вернулся к нищему, вынул из кошеля червонец и отдал ему. Не потому что я щедрый, а потому что он своим оборванным замызганным видом завершил мой план.

— Договорились, Ихор, — мысленно передал я кровавому богу, расплывшись в улыбке. — Сделаем по-твоему.

Глава 8

— Сколько времени это у тебя займёт? — мысленно спросил я у кровавого бога, пока оглядывал улицу в поисках того, что может ещё мне пригодиться. — Мне нужны точные цифры.

— Если сделать всё по-тихому, — ответил томный голос кровавого бога. — Минут двадцать по вашему времени. Но если с шумом и помасштабнее потрудиться — можно и за две минуты управиться.

— Две минуты? — удивился я. — Мда, куда уж тут мне с моей двухчасовой работой над двойниками во время войны.

— Ну так у тебя практики маловато, я-то этим тысячелетиями занимаюсь. — продолжил Ихор. — В данном случае скорость зависит от моих приложенных усилий и масштабов портала, который тебе придется создать. Тебе бы место найти подходящее, дальше дело за малым.

— Что ж, хорошо, — сказал я себе под нос, заприметив неподалёку ещё один из доходных домов, с вывеской «дом Фридманов», завернул к двери, вынудив швейцара второпях открыть дверь, и махнул Богдану, но был готов сплести магию защиты, вдруг выродки прямо сейчас захотят со всем покончить. К нашему счастью ничего не произошло, и когда швейцар закрыл дверь за вошедшим следом Богданом, я обратился к подошедшему к нам консьержу, без приветствия. — Есть у вас здесь свободные покои для переговоров?

— Конечно, господа, у нас широкий выбор покоев для таких нужд, — невозмутимо ответил консьерж, поклонившись в приветствии. — Желаете ознакомиться со всеми?

— Нет, — ответил я, оглядывая парадный зал. — Подбери нам любую, но без окон. Плачу вперёд.

— У нас есть всего пара таких, нам нужно будет спуститься на этаж вниз, — ответил консьерж, поняв что мы торопимся, и направился в сторону широкой лестницы. — Проследуйте за мной, я вас провожу.

Я последовал за ним, изучая устройство доходного дома, на случай если бой развернётся прямо здесь. Мда уж, непросто будет выбираться из нижних этажей, особенно если стены зачарованы.

Пройдя по длинному коридору, консьерж остановился у двери покоев, привёл в действие магический замок своим ключом и дверь распахнулась.

— Прошу, господа, здесь вашим переговорам никто не помешает, — широко улыбнувшись, сказал консьерж, жестом пропуская нас внутрь.

— А что с оплатой? — бросил я, перешагнув порог и осмотревшись.

— Оплатить вы можете вот здесь, — сказал консьерж, войдя вслед за нами и указав на устройство, стоявшее на узорчатом резном столике. — Оплата почасовая, если времени на переговоры вам не хватит, здесь же вы сможете продлить его.

Что ж, придется воспользоваться кольцом, ничего не поделать, вздохнув я подошёл к устройству, повернул рукоять часового механизма до одного часа, развернул кольцо на пальце нужной стороной и прислонил к устройству, кольцо засветилось, показав число в 220 рублей, сделав больнее любого наёмника в предстоящем побоище, и погасло, после чего механизм начал отсчитывать секунды.

— Если вам что-то понадобится, вы можете нажать клавишу на том же устройстве, — продолжил консьерж, потирая руки, и попятился к выходу, попутно хватая дверь, чтобы закрыть, — Хорошего вам вечера и удачных переговоров.

Как только захлопнулась дверь, я недолго думая начал рисовать на дверях печать. Стены, к нашему счастью, были вполне недурно зачарованы, так что у меня не было особых беспокойств насчёт того, что мою магию кто-то заметит, когда я займусь приготовлениями.

— Присядь пока, — сказал я Богдану, встретившись с ним взглядом, затем вытащил из ножен палаш и сделал надрез на ладони.

Густая кровь потекла по руке, и я рывком руки брызнул её на пол, а после, прямо поверх клейма начал рисовать очередной круг, и по мере того как я чертил его, кровь на полу формировала точно такой же.

— Ну что, моя очередь, — раздался голос кровавого бога, пол в кругу потемнел, став кровавой булькающей массой и оттуда поднялись два бесформенных силуэта. По мере того как масса набрасывалась на силуэты, они стали обретать более чёткие очертания.

Богдан стоял поодаль, скрестив руки и наблюдал за происходящим с отвращением. По его виду было понятно: он знал что здесь происходит, понимал, что это оккультная магия, знал, что она запрещена, знал и то, что его родственнички используют подобную магию.

— Да, Богдан, это оккультная магия — обратился я к нему, сухим тоном, пока тот наблюдал, как тела начали принимать наши с ним очертания, как вместе с кожей из плоти начала формироваться и наша одежда. — Я прекрасно знаю как ты к этому относишься, потому скажу один раз: то, что ты сейчас видишь, — я кивнул в сторону происходящего. — Магия времён давно минувшей войны. Она другого сорта и пока её используют такие как я, подготовленные для таких задач, опытные маги, ничего страшного не случится…

— Не отвлекайся на меня, Хал, — перебил меня Богдан. — Я уже сделал выбор. И подписался на все последствия этого выбора. Переживу как-нибудь.

— Как знаешь, — ответил я, подошёл к обнаруженному в покоях бару, достал оттуда первую попавшуюся на глаза бутыль коньяка, на которой красовалась узорами имперской росписи надпись «Невзоровский». — Не Шустовский, конечно, но тоже должен быть неплохим, попробуем, — сказал я себе под нос, достал пару стаканов и разлил по бокалам, затем глянул на мрачного Вельева. — Давай выпьем. В такой ситуации лишним не будет.

Вельев немного замешкался, будто сомневался, нужно ли ему это, возможно потому что после полугодия пьянства больше не хотел притрагиваться к алкоголю, кто знает.

— Иди сюда, не тяни, — сказал я ему протянув стакан. — Хотя бы постоишь за компанию, пока я объясню что будем делать дальше.

А ведь и правда, что дальше? План в целом прост: наши двойники примут на себя удар, я сумею обернуть нас нищими, воспользовавшись старой хитростью, показав ауру бродяг, едва владеющих магией, какие наверняка попадаются в столице по разным причинам, от бастардов до обнищавших мелких аристократических семей…но как нам выбраться из доходного дома, не привлекая внимание? Я, конечно, улучшил свой навык сокрытия охотника и без труда спрячу за ним двоих, но от преломлений света до конца так и не избавился, при ярком свете коридорных кристаллов это явно будет заметно, а если выбежать с наскоку, можно навлечь на себя тревогу доходного дома, а после и вовсе пару-тройку отрядов гражданской полиции или жандармов ОКЖ на хвосте… Блядский городовой, Хал, и как ты сразу до этого не догадался? А то всё бродяги, аура… Нет, конечно, идея с бродягами тоже неплоха, её я также реализую, но спрятаться в тенях двойников — вот он, идеальный выход. К тому же, если Богдана действительно находят по какой-то магии крови, будет лучше если его след будет обрываться в тени двойника.

— В общем вот эти двое — я указал на почти сформировавшихся двойников, — примут на себя весь удар. А мы обернемся бродягами и спрячемся в их тенях.

— Звучит слишком сложно для меня, — хмыкнул Богдан.

— Ничего сложного, — ответил я. — Когда будешь во тьме, ты будешь видеть происходящее из тени, процессом задуманного я сам займусь, твоя задача будет только концентрироваться на выходе, чтобы ненароком не заплутать и держать свою волю под контролем, чтобы не выскочить раньше времени. Понял?

— Не очень, — ответил Богдан. — Думаю в процессе разберусь.

Я глянул на него с терзающими меня сомнениями.

— Ладно. — согласился я, и принялся сплетать почти забытую за минувшими событиями магию маскировки, оборачивая нас в бродяг. Покрутившись три раза, постучав по лбу и пробормотав пару фраз на старом цыганском, я привёл заклятие в действие и в одно мгновение серая мгла поглотила окружение вокруг меня, а потом рассеялась, вернув меня в те же покои для переговоров. Как и ожидалось, когда я смотрел на свои руки, я всё еще был в своём сюртуке, но когда смотрел на Богдана, я видел бродягу в тряпье, с опухшим лицом, от которого ещё и, к моему удивлению, веяло характерным запашком. Конечно, это рядом не стояло с перевоплощениями Седого, но, как по мне, тоже вполне неплохо.

— Всё готово. — сказал я Богдану, когда увидел, как круг вокруг двойников стал рассеиваться, вернув полу прежний блеск паркета, но вместо своего голоса услышал скрипящий старческий голос. — Проверим двойников и нырнём в тени.

— Ихор, — начал было я говорить кровавому богу, но тот опередил.

— Какие ещё проверки? Это мои творения! — громко прозвучал голос кровавого бога в моей голове, но оборвался и стих, а затем он ехидно продолжил. — Ладно, получай свою проверку.

Двойники открыли глаза и подошли ко мне.

— Я Хал, великий и могучий — заговорил мой двойник. — И покараю всех моих врагов.

После этих слов двойник развернулся и медленно двинулся к выходу, а двойник Богдана сделал шаг ко мне и сказал:

— А я скучный Богдан, жизнь — дерьмо, где мой коньяк?

После этих слов двойник Богдана тоже зашагал к выходу и остановился у дверей, оставив меня с настоящим Богданом, который уставился на меня, сверля взглядом, и наверняка вскинул бровь, с таким опухшим лицом не понять.

— Ихор, не позорь меня. — бросил я Ихору.

— Сам напросился. — резко ответил кровавый бог и прекратил связь.

— Прости, Богдан, я не специально, — попытался объясниться я. — У двойников узконаправленное мышление, с малым количеством качеств оригинала, ничего не могу с этим поделать. Что ж, не будем задерживаться.

Сняв с двери печать, я вернулся к Богдану, достал палаш и принялся собирать ману в клинке.

— Бумба Хавата. Седьмой уровень бездны. Благословение Ноктула. — произнёс я, и ударил клинком в пол, из него тонкой линией потянулась тень в сторону тени двойника Богдана и тень двойника протянулась к моему клинку, я же силой схватил настоящего Вельева и швырнул его на пол перед собой, и тот с верещанием пропал в тьме черной тени.

Подняв клинок я снова ударил кончиком в паркет и черная полоска потянулась в сторону моего двойника, а когда тень почернела и потянулась ко мне, я рванул вперёд и провалился в поглотившей меня темноте. Странно, источника света нигде нет. Я немного сосредоточился, нарисовав в своей голове окружение вокруг двойника, и только после этого передо мной всплыла картина, показывающая то, что видно из тени.

— Ну что, Ихор, — обратился я к кровавому богу. — Вези нас, дело за тобой.

Кровавый бог ничего не ответил, однако мой двойник открыл двери и двойники зашагали по коридору, сперва не очень уверенно, но к моменту, как они поднялись по лестнице, их походки уже полностью соответствовали нашим.

— Господа, вы уже уходите? — обратился к двойникам консьерж.

— Да, — ответил мой двойник, не одарив консьержа даже взглядом.

— Быть может вам понадобится дилижанс? Мы можем предоставить св…

— Пошёл прочь с моего пути! — рявкнул двойник и ускорив шаг решительно зашагал к выходу, дверь которого уже открыл швейцар.

— Смотрю ты наслаждаешься происходящим, Ихор, — мысленно обратился я к кровавому богу, но тот снова ничего не ответил. Что-то меня смущало в его поведении, как бы мне не аукнулось то, что я согласился с его затеей.

Какое-то время двойники шагали в сторону реки Фонтанки, а наёмники неустанно следовали на расстоянии, наблюдали с крыш, наблюдали и с других улиц, так искусно, что неопытный человек точно не сумел бы заметить, что за ним следят, но в какой-то момент наши копии остановились, когда мой двойник увидел в одной из подворотен дымящую трубкой пышногрудую женщину с напудренным париком в разноцветном корсетном платье, украшенном перьями, и повернули туда.

— Надо же, — грубоватым голосом ответила женщина, выпустив дым, когда двойники к ней приблизились. — Какие видные гости мне повстречались. Неужто вы к нам?

— Не задавай лишних вопросов, женщина. — ответил мой двойник. — Где вход в твоё заведение?

— Фи, какие грубияны. — ничуть не смутившись вторила женщина и затянулась трубкой. — С таких господ у нас двойная цена, зарубите себе на носу. Дверь вон она, перед вами.

— Зайди внутрь и запрись там, женщина. — сказал мой двойник, с разочарованным выражением лица.

— А ты мне не приказывай! Зайду, когда захочу. — ответила женщина, даже бровью не повела и позу не сменила, однако руки её блеснули магией усиления. Видимо она была местной охранницей публичного дома, но откуда ей было знать, что это место, узкий переулок с тупиком с одной стороны, без окон и лишних свидетелей было идеальным местом для нападения и прямо сейчас один из убийц в маскировке спустился с крыши и встал у выхода из переулка, отрезав путь двойникам, а остальные, видимо, уже стягивались сюда.

— Я тебе жизнь спасти хочу, дурёха! — взревел мой двойник и кинулся на женщину, но та ловко ушла из-под захвата, и пусть двойник схватил её за платье, трижды вдарила кулаком ему в лицо, но двойник снова взревел, поднял её, и побежал к двери заведения.

С тихим стеклянным звоном пронеслась магия через переулок в сторону двойника Богдана, но двойник с не присущей Богдану грацией кошки увернулся и те со звуком разбитого стекла столкнулись со стеной, едва не зацепив моего двойника, а тот тем временем не сбавлял шаг, даже с опухшим фиолетовым ухом от ударов, наносимых матерящейся охранницей.

— Отпусти меня, тварина аристократская! — орала женщина, и попыталась вывернуться из цепких лап двойника, но тот резко опустил её вниз, в тот самый момент, когда над её головой тихо просвистел стремительный острый прозрачный осколок магии убийц, затем подкинул на верх, перехватил и открыл дверь заведения.

— Заткнись, дура ты тупая! — Заорал двойник в сердцах закинул её в дверной проём, отчего та завизжала и закрыл её, запечатав дверь магией кровавого бога, но в этот момент один из осколков попал в него, располовинив тело от плеча до груди, отчего он встал на четвереньки, отполз к стене и прислонился к ней.

У двойника Богдана дела шли не лучше: он прекрасно уворачивался от осколков, да только второй наёмник, оставшийся на крышах домов, сплёл магию пут, которая петлёй выскочила из земли, схватила двойника в полёте за ногу у бедра и пригвоздила к неровной, старой, фабричной брусчатке, разбив ему половину лица.

Двойник, тем не менее встал, пересилив силу стягивающей его ногу петли, но наёмник влил больше маны в свою магию, и петля оторвала двойнику ногу, вот только двойник на это даже не обратил внимание, встал на одной ноге, глянул на хлестающую из ноги кровь и будто усилием воли остановил её, а затем поднял голову и глянул на нападающих, слегка подпрыгивая на ноге, для равновесия.

Со стороны стянувшихся к переулку убийц пронёсся лёгкий смешок, а за их спиной растеклась преломляющаяся пелена какой-то завесы, видимо для того, чтобы никто из случайных прохожих не увидел того, что здесь происходит, и как только пелена добралась до крыш, наёмники рванули в сторону двойника Богдана, обнажив оружие.

Пятеро. Для одного только Богдана. Вот тебе раз. Они искусные маги, представляю, что творится в душе Богдана, пока он наблюдает за происходящим, подозреваю, он начал сомневаться в том, стоит ли ему вообще выскакивать из тени. Подозреваю, что в истории с женой Богдана вполне могла быть некая любовная история на стороне, с другими версиями совсем не вяжется столь особое отношение к его персоне. А впрочем плевать. Честно говоря, я, наблюдая за происходящим больше беспокоился о другом.

Новые путы вылезли из земли, но двойник Богдана без труда от них увернулся, начав передвигаться по земле на оставшихся трёх конечностях, затем как циркач выписал новый кульбит, увернувшись от тихо свистящих осколков и какого-то черного воздушного лезвия, а затем встал на ногу, однако здесь его постигла неудача: один из наёмников, тот, что не так давно прогуливался по улице в бирюзовом сюртуке появился буквально из ниоткуда у оставшейся, пока ещё целой ноги двойника, и, придерживая цилиндр на голове, одной рукой рубанул своим клинком отрубив вторую ногу, из-за чего тело двойника по инерции завалилось вперёд.

Только вот ему не дали упасть: другой наёмник быстро сократил расстояние и вонзил в грудь падающего туловища свой клинок, из спины двойника вырвалась череда шипов, нарастая друг на друге и унося с собой потроха поверженного, двойник кашлянул кровью и испустил дух, ещё один, тот, что был в балахоне не остановился на этом, будто одной смерти Богдана было недостаточно, выпустил чёрное лезвие с клинка, похожего на серп, оно сменило траекторию и срубило голову их столь желанной цели до того, как его коллега вытащил из бездыханного тела свой клинок.

Но в этот момент тело двойника превратилось в красную массу, забурлило, забулькало, наёмник попытался вытащить своё оружие, да что там оружие, он и руки свои не смог вытащить, даже когда отпустил рукоять меча, красные щупальца вырвались из массы и в одно мгновение обхватили каждого из тех троих, что стояли близко, не помогла ни их защита, ни магия, слишком уж быстро для них всё произошло, они попросту не были к такому готовы. Пленённые убийцы тщетно сопротивлялись, длинные, похожие на верёвки красные щупальца всё множились и всё быстрее увлекали бедолаг глубже внутрь массы, не давая даже шанса на спасение. Наёмник, что стоял подальше сплёл какой-то светящийся осколок и тот просвистел между его коллег, угодив в массу и взорвался где-то внутри, да только масса от этого только булькнула, выпустив белый дым, в ответ из неё вырвались конечности с острыми наконечниками, похожими на секиры, вытянулись на четыре метра вперёд, отпугнув остальных, согнулись и принялись колоть пытавшихся вырываться убийц, пропихивая их вглубь массы, ломая как скорлупу их защиту, игнорируя их усиления, до тех пор пока те не скрылись в темно-красных кровавых недрах выросшей в размерах субстанции, а с крыши в этот момент упало обезглавленное тело четвёртого наёмника.

Вздрогнув от глухого звука упавшего обезглавленного тела своего коллеги, последний из убийц оторвался от приковывавшего взгляд ужасающего зрелища, глянул наверх и увидел многоногое чудовище с такими же лезвиями, смотрящего с крыши на него. Он понял, что это второй, которого они совсем упустили из виду, посчитав покойником и совсем потерял уверенность в своих силах, но мотнул головой, собрался и принялся сплетать какое-то заклятие, отчего брусчатка вокруг него задымилась и вспыхнула пламенем.

— Я так понимаю, — обратился я с лёгким раздражением к Ихору. — У тебя был свой план, в котором ты решил всё сделать сам.

— Ну что ты, Александр, не злись. — мягким шелестом прозвучал голос кровавого бога. — Просто ты так легко порой поддаёшься на уловки, что я поддался соблазну этим воспользоваться.

— Ну-ну. — сухо ответил я. — И как мне теперь объяснять это Богдану?

— Ой, да придумаешь что-нибудь. Я лишь хотел показать тебе, насколько могу быть полезен, — поспешил объяснить кровавый бог. — Теперь я располагаю памятью тех троих, которых поглотил, это тебе пригодится, что до последнего, — кровавый бог сделал паузу. — Если хочешь, я могу оставить его тебе, на десерт…

Волны пламени вырвались от ауры убийцы и мгновенно сожгли красную массу вместе с останками его товарищей, а чудовище, стоявшее на крыше, всё ещё имевшее мою физиономию, прыгнуло на наёмника, но пройдя через череду пламенных волн, потеряло свою скорость, стало распадаться в полёте и на землю упали со звоном только догорающие останки с металлическими, изрядно оплавленными лезвиями, я выскочил из тени лезвий чудовища, перескочив в одно мгновение в тень наёмника, так, чтобы тот этого не заметил, и тут же выскочил прямо за его спиной, воткнул тёмный от магии бездны палаш, повернул его и рванул вверх, ломая рёбра, а затем вырвал клинок из тела врага, оттолкнув ногой, отчего тот повалился на землю. Признаться, наблюдая ещё с кареты за тем, что эти ребятки умеют, я ожидал куда большего сопротивления, всё же уровень сил, судя по ауре этого паренька приличный. То ли Ихор не дал им показать свой потенциал своей внезапностью, то ли он же и ослабил их, наложив какую-то свою слабость, то ли наёмники тут слабее в подготовке по сравнению с живущими в Зонах прорыва из-за другого типа выполняемых задач… А чёрт его знает.

Я взмахнул клинком в сторону, сбросив остатки крови и понаблюдал, как парнишка повернулся и попытался сплести какую-то магию, чтобы дать отпор, но не дал ему закончить, отрубив наполненную маной руку и только потом, снова сбрызнув кровь в сторону, я убрал палаш в ножны. Полный намерения покончить с этим делом, я наклонился над всхлипывающим от повреждённых лёгких парнем с белыми длинными кудрями, сплетая ментальную магию, и схватил почти сияющей белёсым свечением рукой его голову. Поток воспоминаний хлынул ко мне, принося всё больше информации, а из глаз паренька тем временем потекли кровавые струйки, похожие на слёзы, сосуды в глазах полопались, кровь потекла и из ушей и к тому времени как меня выбросило из его сознания, от лица молодого наёмника ничего толком не осталось, увы, мне сейчас не до аккуратности в магии.

Напоследок я сплёл заклятие огня и сжёг останки парня без остатка, остальное же и без меня прекрасно догорало, но меня не покидало чувство, что кроме этих пятерых здесь может быть кто-то ещё. По крайней мере, если б я организовывал действия убийц, я бы так поступил, чтобы точно закончить свою работу. В памяти парнишки ничего об этом, конечно, не было, и всё же, это не отменяет такой расклад. А вот то, что я ещё увидел у парня, показало мне, что Ихор определённо как-то на них повлиял. Впрочем, мне не впервой ужасаться тому что он умеет, лучше об этом лишний раз не думать.

В этот момент из тени останков буквально выплюнулся настоящий Богдан и с кряхтением шмякнулся на брусчатку. Это логично, ведь я убрал палаш в ножны, прекратив действие техники, пространство в тенях начало сжиматься, пока его не выкинуло.

— Где я? — спросил Богдан, глянул на останки перед которыми стоял на четвереньках и отпрянул, упав на свой зад. — Мать честная!

Так он что, ничего не увидел? Так и не разобрался как себя вести в тенях и в итоге блуждал всё это время в темноте?

— Он безнадёжен, Александр, когда ты уже это поймёшь. — раздался голос кровавого бога.

— Некоторые заслуживают возможность всё исправить. — ответил я. — И я уже дал своё слово.

Я вздохнул и зашагал к своему горе-напарнику, по пути всеми силами пытаясь сдержать так и просившийся наружу смешок.

— Вставай Богдан, — сказал я всё тем же старческим голосом моего облика, подав ему руку. — Нам надо уходить отсюда, и побыстрее.

Глава 9

Мои опасения не подтвердились, что меня несколько даже разочаровало. Если все наёмники в столице столь высокомерны, что плюют на запасной план, я укоренюсь в мнении, что столица совсем расслабилась от царящего здесь до недавнего времени мира и покоя. В общем, мы благополучно затерялись среди улиц, благодаря маскировке, но и без сложностей не обошлось: к бездомным бродягам и попрошайкам в столице относятся крайне скверно, пришлось даже малость попетлять по улицам чтобы избежать ссоры с городовыми, которые пару раз нас развернули, поскольку, как выяснилось, не на всех улицах столицы нищим дозволено показываться, и всё же мы добрались до переулка близ нашего доходного дома, вот там я и вернул нам прежний вид.

Я научился этому незатейливому трюку, как ни странно, также в годы войны, когда едва не умер в разведывательной вылазке на подходе к Тулче. После неудачи моё едва живое израненное тельце подобрал кочевавший в тех краях табор. Они покинули свои привычные места в тот месяц, так сделали многие, наблюдая масштабы надвигающихся событий, но, как ни странно, даже найдя мои имперские знаки отличия под балахоном, меня вылечили, дали кров и еду на какое-то время. Это был крайне необычный табор, среди них хватало магов, в Империи такие таборы, с магами, при всём желании не встретить, правда бойцами этих магов назвать было сложно, так как магия у них была совсем иного рода, даже, скорее для других задач… До сих пор не могу забыть тот факт, что перевозили они не просто свои пожитки, они возили с собой, грубо говоря, целое королевство, сокрытое за тканью их шатров, к слову, по этой причине некоторые всерьёз побаивались, что я расскажу о их секрете имперским войскам.

Я, без тени сомнения пообещал сохранить их секрет втайне, по очевидным для прошлого меня причинам: я был обязан им жизнью, приличное время сомневался в идеалах короны… И прекрасно понимал, что в свете текущих дел и внутренних распрей, где командующие один за другим указывали друг в друга пальцем и обвиняли в мнимой измене ради своей выгоды никто не станет слушать бредни о каком-то таборе. Вдовесок ко всему этому меня изрядно впечатлили пейзажи, что довелось увидеть в их скрытой реальности… На фоне месяцев боевых действий, которые тогда ещё даже не набрали полный оборот в масштабах разгоревшейся войны, покрытые туманом речные долины с закатным светом ненастоящего, но тёплого и приятного солнца стали для меня буквально глотком свежего воздуха в затхлой силосной яме моей жизни, в которой я тогда задыхался… Сейчас столь далекие от пройденного многолетнего пути события кажутся пустяком, так как тогда я ещё понятия не имел, что с годами легче не станет. Что придётся вечно толкать себя вперёд: поначалу чтобы выжить, не имея другого выбора, после уже по привычке.

Конечно одних моих слов главам кочевого народа было мало, это породило массу споров на собрании, но один из старейшин прекратил спор всего одним жестом, отчего наступила тишина, и увёл меня на разговор, а когда мы закончили, вывел меня к людям. Как сейчас помню, как шум разговоров снова прекратился, как только мы показались на веранде перед толпой, стоявшей посреди одного из полей того самого сокрытого цыганской магией мирка.

— Я принял решение довериться парнишке, потому что он верит в то, что говорит, — начал свою речь старейшина. — Да, мы все знаем, что этот парень — офицер Российской Империи. Вы все видите его сейчас таким. И всё же мы подобрали его, так как он в том нуждался. Видели ли мы в нём офицера? Нет, потому что мы ром и помогаем тем, кто в этом нуждается. Воюем ли мы? Нет, потому что мы табор, нам нечего делить, мы свободны, вольны жить там, где хотим. Тем, кто не согласен, я напомню: единственной нашей угрозой является зверьё, не люди, только для них наточены наши клинки, а от людских глаз мы всегда сумеем спрятать само наше существование, так что прекращайте спорить попусту.

Его речь была короткой, однако к его словам прислушались, а после, перед тем как я собрался возвращаться к своим, даже научили меня нескольким хитростям подобного рода. Стоит отметить, мне они дались без особого труда, так как их язык заинтересовал меня своей глубиной смысла в каждом слове, и этот интерес тому поспособствовал. Даже прощаясь, мне вторили одним словом «Дыкхасапэ» что дословно у них значило «Будь счастлив», подобный смысл отражался не только в словах, но и в их образе жизни… К великому сожалению это было одно из последних приятных мгновений в период той войны, далее меня ждала череда поражений нашей армии, разногласия в командном составе, едва не начавшие свой внутренний конфликт между войсками, перевод в другую команду и моя встреча с Ихором. И всё же я не забыл о них, так как это было одно из тех событий, что повлияло на мой взгляд на мир. Если вспомнить каким я был до поступления на службу… Тогда мой мир был куда меньше, был ограничен поместьем да обществом аристократов, если б всё так и осталось мой путь был бы совсем иным. Он был бы коротким. Я бы закончил так же как мой отец.

Тем не менее, благодаря моему разношёрстному и длинному жизненному пути я имею в арсенале немало таких мелочей, никогда не знаешь что может однажды пригодиться. Честно говоря, не думал что облачение в бродягу мне когда-нибудь снова понадобится, так как после войны в этом отпала необходимость да и после достижения уровня магистра маскировка уже не могла сдерживать натиск моей ауры, однако сейчас, при нынешних обстоятельствах и уровне сил многое из почти забытого можно смело доставать из углов моей памяти для достижения необходимых целей, так что…

— Хал, как думаешь, — прервал мои мысли Богдан, пока мы неспеша двигались ко входу нашего доходного дома. — Стоит ли об этом рассказать Седому?

— Нет, не думаю, — ответил я, огибая очередную группу дам, вышедших на прогулку в столь редкую для столицы ясную погоду. — Я сам ему расскажу, если узнаю о нападавших что-то стоящее внимания, не забивай этим голову. Лучше передохни пока, сходи к себе и изучи то, что он тебе там всучил. Но если что странное заметишь или почувствуешь — зови меня.

— Угу, — согласился Вельев, немного промолчал, но поспешил продолжить, когда за спинами прохожих показался вход дома Шреттеров. — И всё же интересно, чем это ты их так?

— Тебе лучше не знать, Богдан — ответил я, глянув ему в глаза. — Они нам больше не помешают, это куда важнее таких подробностей.

Я надеялся, что он спросит об этом, так как это окончательно бы развеяло мои сомнения в том, что он мог что-то видеть, и к моей удаче он с этим меня не подвёл. Всё же скрывать неприятную правду куда проще, чем стараться объяснить случившееся. Не стоит обрывать и без того слабую нить выстроенного доверия между нами, что бы кто ни думал, я нутром чую, что Вельев ещё окупит потраченные на него усилия.

Оставшийся путь, вплоть до самого коридора, ведущего в сторону покоев мы шли молча, каждый думал о чём-то своём. Я понимал, что Богдан сейчас чувствует себя совсем не в своей тарелке, но помогать ему с этим в этот раз я не собирался, так как в моей голове хранилось немало чужих воспоминаний, отделённых от моих преградой ментальной магии, и держать это в себе столько времени в нетронутом состоянии отнимало немалую долю моего внимания, а также тратило ману.

— Да, кстати, — вспомнил тут я, пока мы шли по коридору. — В семь вечера жду тебя в зале для тренировок. Там и обсудим всё, что назрело за день.

— Понял. — ответил Богдан и прошёл мимо двери в мои покои. — Тогда до вечера, Хал.

Кивнув на прощание Богдану я закрыл дверь и привёл в действие печати, а после рухнул в ближайшее кресло и безотлагательно занялся тем, что сидит в моей голове.

***

На следующий день, поутру, я связался с Седым, договорился о встрече и узнал, есть ли возможность увидеть графа Шереметьева, нам стоило бы многое обсудить, но Седой отказался встретиться так рано, видимо ночью снова бродил где-то в поисках сведений или с кем-то встречался, обменяться тем, что известно.

Как я и думал, наёмники не так много знают о своём нанимателе, но того, что я увидел достаточно, чтобы понять, что нанимателем был тот самый прихвостень из Гравенских: я узнал его лицо, уже его видел в памяти Богдана, также благодаря тому что видел я могу без особого труда найти место, где проходила встреча. Вместо какого-нибудь доходного дома, они виделись в каком-то небольшом особняке, так что это будет неплохой зацепкой, стоит узнать, кому принадлежат эти владения за пределами города. Также я выяснил, что наёмники не получили бы свою награду: Гравенский незаметно что-то поместил в их тела пригласив на обед перед обсуждением дел, они бы определённо умерли после того как завершат задание, потому он указал для них конкретные сроки выполнения работы, по той же причине и не стал скрывать лицо какой-либо магией.

Это были хорошие новости, однако из увиденного меня больше всего насторожили несколько воспоминаний, о тех событиях, что случились несколько месяцев назад. Тогда эти ребятки работали с человеком, который буквально выполнил всю грязную работу за них... В этих событиях фигурировала магия, что напомнила мне о покойнике из моего прошлого мира. Даже в моём мире никто такой не владел и увидеть такую здесь сложно назвать совпадением. На то, что я могу ошибаться тоже списать нельзя, я преследовал этого безумца без малого три года, вдоволь насмотрелся на его фокусы, так что этот луч тёмно-розового пламени с шепчущим проклятием, принимающий самые разные формы я ни с чем не спутаю.

Тут может быть два варианта: либо магия нашла нового владельца и исходит от кого-то из тёмных существ как покровителя, либо он и вправду переродился каким-то образом, как и я. Впрочем, Ихор промолчал, пока я размышлял об этом, а значит эта магия точно не принадлежит кому-то из созданий иного плана, всё же каким бы вздорным порождением хаоса ни был кровавый бог, он умудряется совмещать свою суть с обязанностями стража равновесия, потому определённо проявил бы интерес к тому, что связано с его обязанностями. Так что остаётся только один вариант: этот ублюдок здесь, и наверняка вернулся к планам по удовлетворению своих прихотей.

Леон Кальдерман, его имя сложно забыть. Ох, хотел бы я надеяться, что это не так… Он любил тактику, интриги, козни, был прекрасно эрудирован и всегда имел запасной план даже для не уступающих ему мастеров тактики… А ещё был с откровенно гнилой душой. По этой причине он несколько раз менял подданство, пока не остановился в Российской Империи, только потому что бежать было уже некуда. К великому сожалению, Леону всегда было что предложить в обмен на желаемое, потому он без труда перебрался к нам. Совсем нет желания вспоминать при каких событиях мы столкнулись и почему я объявил его заклятым врагом, я не жалею ни о чём что совершил для того, чтобы не оставить от него даже горстки пепла, пусть даже если последствия моих дел мне аукнулись и привели в итоге к службе сотником у брата.

Сейчас он не так силён, об этом говорит его пламя в воспоминаниях наёмников, однако… Если пойду за ним снова, с моим нынешним уровнем сил, сомневаюсь, что сумею его одолеть, против его трюков и магии нужно нечто посильнее, такое как плети Нергала, способные испепелить всё на своём пути кроме абсолютной защиты, на которую и в моём мире были способны немногие. Увы до плана огня мне ещё предстоит долгий путь, к тому же я ещё год назад решил опробовать себя и на других путях к Дару, благо теперь есть такая возможность. Также стоит учесть, что теперь наши интересы не пересекаются, сомневаюсь, что культисты ему интересны, ему всегда было плевать на судьбу людей и окружающий его мир, фанатики и вовсе наводили на него скуку. Судя по увиденному он крутится среди наёмников и прочих охотников за авантюрами, да и мне больше некого защищать от его цепких лап, нет причин для того, чтобы вновь бросаться на его поиски. Пока что будет лучше, чтобы он не знал о моём существовании, а там посмотрим как всё сложится.

— Приехали, господин, — сказал извозчик через оконце, прервав мои мысли. — Дом Древичей, как просили.

Я кивнул ему, отсчитал мелочь, встал и протянул в окно.

— Благодарствую, господин! — выкрикнул извозчик через оконце пока я выходил из дилижанса, когда увидел, что там немного больше положенной платы.

Я закрыл за собой дверь и немного потянулся, чтобы размять слегка затёкшие мышцы: вчера после ухода Богдана задержался в зале до полуночи, переваривал то что узнал и малость переборщил с тренировкой, последствия дают о себе знать.

Ворота открылись и оттуда вышел один из стражников, судя по внешнему виду далеко не из рядовых.

— Господин Морозов, — поприветствовал он меня лёгким поклоном. — Доброго вам утра. Нас предупредили о вашем возможном визите, мажордом встретит вас у парадного входа.

Я кивнул в ответ, ничего не сказав и направился к особняку.

Идти до особняка примерно триста шагов, да уж, знатный кусок земли Древичи отхватили, а ведь торгуют далеко не артефактами. Так и гложет желание усилить себя и сократить расстояние, но не хотелось бы лишний раз заставлять нервничать охрану.

К моему счастью, кто-то спустился из парадного входа по лестнице и поспешил ко мне. Моё любопытство, распалённое словами Седого о дворецком взяло верх, так что я применил восприятие и глянул на ауру идущего навстречу. Увиденное меня не разочаровало: рисунок ауры, походка, осанка немало рассказали об этом человеке, он был маг усилений и, видимо, предпочитал сражаться голыми руками, определённо оттачивал это мастерство много лет.

— Доброго вам утра, Михаил Андреевич, — с улыбкой поклонился мне мажордом. — Я Алдынай, мажордом рода Древичей.

Алдынай значит… Потомок степного народа, один из немногих оставшихся после первой волны из врат. Я мало что знаю о их судьбе, но слышал о том, как они стойко сражались в то непростое время.

— Я так понимаю вы пришли за своим гибридом.

— Да, именно за ним, — ответил я.

Да, на днях пришла добрая весть о том, что Кошмар добрался до столицы. Седой успел разболтать и о сложностях с моим гибридом, а Древичи к моему удивлению взялись безвозмездно решить этот вопрос. К сегодняшнему дню, насколько мне известно, все нюансы должны были уладить, потому я и направился к ним, как появилась такая возможность.

— Я уже распорядился, чтобы вашего гибрида подготовили к выезду, — продолжил мажордом. — Если желаете, вы можете присоединиться к Юрию Павловичу за завтраком, он ясно выразился, что был бы не против вашей компании.

Невежливо, конечно, отказываться от предложения, тем более Древичи куда выше меня статусом, но у меня нет сейчас никакого желания распивать чаи и вести светскую беседу.

— Передай Юрию Павловичу, — поставленной речью заговорил я, — Что я весьма рад такому предложению, однако вынужден отказаться, появились неотложные дела. Но я обязательно исправлюсь при следующей встрече. Лучше проводи меня к конному двору.

— Смею предположить, что вы желаете проверить своего гибрида перед тем как его оседлают. Прошу за мной. — продолжил мажордом поклонился и двинулся в сторону слева от особняка. — Не беспокойтесь, уверяю вас, у нас в конном дворе работают мастера своего дела, вашему гибриду ничего не грозит.

— О Кошмаре я не переживаю, — ответил я, следуя за Алдынаем. — Скорее беспокоюсь о здоровье ваших слуг, у него непростой характер.

— У нас и такие гибриды бывали, — голос мажордома стал более твёрдым, в каждом слове я ощутил скрытую силу. — Наши конюхи готовы ко всему, уверяю вас.

Надо же, похоже там работает кто-то из близких и я задел его за живое. Надеюсь он прав, и всё будет нормально. Правда я и за себя-то не уверен, кто знает как Кошмар отреагирует после того как я его оставил почти на месяц в пути. Одного, в запертом пространстве. А на шалости он горазд.

— Да, кстати, а что там с документами? — нарушил я некоторое молчание, пока мы приближались к постройкам недалеко от особняка.

— С документами всё в порядке, — ответил мажордом. — Они хранятся у нас, при необходимости вы сможете их забрать в любое удобное время.

— Хорошо, благодарю. — ответил я и замолчал, когда услышал рокот Кошмара вдалеке. Так и знал, что он не станет спокойно реагировать на чужаков, потому поспешил ко входу откуда исходил звук, а мажордом не отставая последовал за мной.

Я мигом промчался по длинным широким коридорам, в которых для комфорта гибридов было также достаточно темно и сыро, потому я снова применил восприятие и увеличил темп.

К моему счастью, Кошмар никому ничего не откусил, видимо попривык к множеству незнакомцев, что встречались в пути при смене возничих, но продолжал рычать, когда ему осторожно надевали уздечку. Может отпугнуть хотел, а может с привычки.

Вот только зря я примчался: стоило ему учуять мой запах, он поднял на меня глаза, тут же начал вырываться из рук конюхов и без труда потянул их за собой, двинувшись ко мне, но парни быстро усилили себя и почти остановили его.

Кошмар оглядел их краем глаза, фыркнул и одним движением хвоста сбил с ног, приблизился, шумно фыркнул на меня и глянул с укором.

— Всё нормально, отпускайте, — остановил я конюхов и посмотрел на Кошмара.

Я не стал ничего объяснять словами, сплёл ментальную магию в левой руке и коснулся морды моего друга, чтобы коротко, примитивно рассказать всё, что случилось и почему я так поступил. Когда действие магии закончилось Кошмар упёрся в меня головой и буркнув как обычная лошадь выразил недовольство.

Я понял что он хотел сказать, и почесал его, а затем сплёл новую магию для ментальной связи.

— Я тоже по тебе скучал. — передал я ему. — Дай этим людям одеть тебя, нас ждут дела.

Он понял меня, развернулся к конюхам и встал возле них, а те без лишних слов продолжили свою работу.

— Прошу прощения, Алдынай, — обратился я к мажордому, стоявшему позади скрестив руки. — Я дал волю своему беспокойству и чуть всё не испортил.

— Вы с ним через многое прошли, господин Морозов, — ответил мажордом. — Это я должен просить у вас прощения за мою неучтивость.

— По крайней мере теперь, — я с улыбкой глянул на мажордома. — Кошмар будет хорошо себя вести. Правда я не уверен где мне его оставлять. Не хочу доставлять беспокойство своими частыми визитами, да и небезопасно будет мне часто сюда заглядывать.

— К какому решению бы вы ни пришли, Михаил Андреевич, — ответил на это мажордом. — У нас достаточно места, вашего гибрида всегда будет где приютить.

— Благодарю, Алдынай. — сказал я, забираясь на Кошмара. Не с первого раза получилось, отвык от того, насколько он высокий. — И передай мою благодарность Древичам. Как будет возможность, я лично их отблагодарю.

Мажордом многозначительно кивнул.

— Удачи вам, Михаил Андреевич.

Я мягко похлопал Кошмара и тот потопал в сторону выхода постепенно набирая темп. Тут был достаточно просторный коридор, настолько, что даже пригинаться не было нужды в проходах, однако у выхода из конюшни я всё же пригнулся.

Кошмар начал разгоняться, двинувшись в сторону ворот особняка, но внезапно для меня остановился. Это настолько было резко, что я от неожиданности выскочил с седла, сполз по его шее и упал на землю под звуки его блеяния. Я встал, отряхнулся и глянул на своего гибрида, а тот кивал головой выпятив верхнюю губу и раскрыл свою зубастую пасть, запрокинув голову.

— Отомстить решил, значит, — сказал я ему, глядя в глаза. — Молодец. Теперь можно ехать?

Он опустил морду ко мне и подтолкнул к седлу. Поняв его намёк я запрыгнул и мы снова двинулись к уже открытым воротам на улицы Петербурга.

Что ж, пора перейти к важным делам: я должен успеть съездить к тем владениям и вернуться к обеду, до того как Седой меня позовёт. Понятия не имею что меня там ждёт, но теперь я с Кошмаром, так что, надеюсь, быстро управимся.

Глава 10

Мы с Кошмаром быстро мчались по полупустым улицам города, благо город ещё проснулся не весь, и всё же двигаться приходилось осторожно: это не Зона, понятное дело, тут более многолюдно чем в крепостях, и моё восприятие при таком количестве горожан пока имеет свои ограничения, не говоря уже о столичных ограничениях передвижения на некоторых улицах, с которыми приходится мириться. То и дело ловил на своём затылке неприветливый взгляд местных служащих, дежуривших поутру на дорогах стоило мне разогнаться, но никто из них даже меня не окликнул, не хотели лишний раз связываться с дворянином. Да, пожалуй только дворяне и драгуны имели столь редкое и дорогое создание в собственности, а раз я не в драгунской форме, значит дворянин. Впрочем мне было глубоко плевать, что они там обо мне думают и стоило мне покинуть городские улицы с их недовольными рожами, как я пришпорил Кошмара и понёсся во весь опор, так как знал куда ехать благодаря полученным воспоминаниям.

Городские пейзажи постепенно сменились полями и небольшими лесами. Уже забыл каково это, сидеть в седле и только сейчас понял, что успел заскучать по этому чувству, когда прохладный воздух наступившей осени ветром дует в лицо и свистит в ушах, а дорога стремительно проносится под лапами гибрида, оставаясь где-то позади… В это приятное чувство добавляли красок ароматы сырой земли, древесины и опадающих листьев после ночного дождя. По неизвестной причине я всегда любил эту пору сезонов, далёкую от жары, не близкую и к холодам, пору, в которую ощущаются все мельчайшие запахи и не приходится накладывать лишние чары, чтобы что-то почувствовать, к примеру, когда идёшь по следу… Впрочем это неважно, очередная ностальгия по минувшему времени. Особенно потому, что с годами, когда минуешь юность, даже если становишься почти бессмертным, ты теряешь те нотки запахов, что чувствовал в первые пару десятков лет жизни, но сейчас… Сейчас я их чувствую, снова, и это без лишних слов поднимает настроение и заставляет юную кровь бурлить без особой на то причины. Увы, как бы это ни было прекрасно, в прошлом из-за такой мелочи как юная кровь я творил немало глупостей и сейчас порой это также мешает ясно мыслить, принимать более трезвые, правильные решения, одна только мысль об этом заставила меня вернуть самообладание и убрать эту глупую улыбку с физиономии.

Если верить тому что видели наёмники, как того, что был убит мной, так и тех, чьи воспоминания показал мне кровавый бог, мне только и нужно, что добраться до Лемболова озера и проехать по противоположному берегу от усадьбы Яковлевых, там есть не отгороженная границами земель дорога, которая ведёт к тем владениям где был Гравенский, а на месте уже разберусь что к чему. На простом коне я бы немало времени потратил, чтобы добраться туда, но Кошмар — другое дело, ему не столь важно какая дорога под ним, а с моей подмогой в виде магического усиления он и вовсе чуть ли не перепрыгивает попадавшиеся навстречу обозы с перепуганными извозчиками, от такой езды пришлось задвинуть килич назад, закрепив его на привычный манер охотника, чтоб не болтался. Кажется он тоже скучал по этому. Его можно понять: он прошёл через пару недель ожидания в конюшне в Терехово, потом была пара недель в Барабинске, а оттуда уже долгая дорога в столицу. Я ещё легко отделался, Кошмар мог куда сильнее обидеться после такого.

Не прошло и часа, как мы вышли на дорогу, ведущую к озеру. Дорога была в отличном состоянии, ухожена, выложена из белого камня, и не спроста: здесь придётся поумерить свою стремительность, дабы не обидеть местных господ, которые также проезжают этой дорогой. Обычно мне плевать на это, но сейчас не стоит привлекать к себе лишнее внимание, потому я усилил восприятие, также сплёл магию поиска и оглядел дорогу далеко впереди, чтобы убедиться, что мне ничего не помешает, затем снова ускорил шаг Кошмара.

Когда озеро с землями Яковлевых осталось позади я свернул в сторону леса, где находились нужные мне владения со скромным особняком по меркам столицы. Мои попытки узнать в приобретённой памяти кому принадлежит эта земля, окружённая лесом не увенчались успехом, эта собственность часто меняла владельцев, потому я не уверен, что наткнусь там на людей Гравенских. Если отталкиваться от моего опыта несложно прийти к выводу, что любой опытный дворянин не стал бы держать дом для подобных встреч в собственности, для этого достаточно иметь доступ к нему, например, являться негласным посредником для продажи, и так как род Гравенских занимается всякого рода торговлей, я склоняюсь к такому мнению.

К слову будет неплохо это проверить: все торговые соглашения такого рода проводятся с участием чиновников Петербургской губернии, это значит, что записи о том кто участвовал, кто поручался за стороны торгового соглашения и кто выступал как посредник должны храниться где-то в архивах, даже если это негласные посредники, по меньшей мере один из представителей должен быть указан в бумагах, думаю Древичам будет несложно найти эти бумаги. Однако осторожность при подступах к дому лишней не будет, кто знает с каким типом аристократов я могу столкнуться и какие охранные артефакты могут меня поджидать. В любом случае я здесь чтобы найти хотя бы крупицы следов тех, кто бывал здесь, это необходимо для того, чтобы я всегда мог распознать их магию и сумел найти в Столице, а для этого во что бы то ни стало я должен попасть внутрь.

Я не стал подъезжать к видневшимся издали воротам владений, куда, собственно и вела дорога после поворота, вместо этого я свернул в лес, к небольшому холму, чтобы оглядеть издали что к чему, но пока по пути подбирал варианты как будет лучше всего сделать, через восприятие заметил, что ворота приоткрыты, а на опавшей листве близ караульной башни виднеется кровь, и только после этого до меня донеслись всполохи маны, смешанной с запахом горелой человеческой плоти.

Ясно, видимо решили на всякий случай замести следы. Стоит поспешить внутрь и настигнуть Гравенских по горячим следам пока это возможно, но без подготовки лезть в пекло будет плохой затеей, так что я спешился, достал из седельной сумки свой плащ с бордовым мехом, и проверил на всякий случай его состояние, всё же всё это добро было мной оставлено с гибридом и прошло не близкий путь через страну, пусть и в запечатанном виде, быстро натянул его на себя, а затем вскочил в седло и пришпорил Кошмара, направив в сторону ворот попутно оценивая обстановку вокруг и когда убедился, что поблизости нет ни единой живой души уверенно продолжил движение. По мере приближения к воротам гибрид, видимо почувствовав запах, издал недобрый рык, предвкушая бой.

У караульной я остановился и спрыгнул на землю тут же направившись внутрь, ведомый следами боевой магии в тусклом коктейле с уже оседающей волокнистой праной. Дверь в караульную была разбита вдребезги, а внутри за импровизированной баррикадой из местной мебели лежали два обугленных тела местной стражи. С ними всё понятно. Я забежал вверх по лестнице на второй этаж и увидел еще двоих, они также были сожжены, но, судя по бардаку вокруг, без боя не сдались и пусть их попытки были тщетными они до последнего пытались позвонить в колокол. Пламя явно было потушено, когда со стражниками было покончено, видимо не хотели привлекать лишнее внимание полыхающей караульной, и судя по свежести следов они не так давно направились к особняку. Стоит также отметить: здесь нет ни следа оккультной магии. Пусть я знаю о Гравенских не так много как хотелось бы, я понял достаточно чтобы понимать как они поступают, они бы точно не смогли устоять от соблазна пощеголять дарованной им силой, а значит тут снова работают наёмники. Ей богу, неужели в центре Империи так туго с работой у наёмников, что они берутся за такие безнадёжные для них дела? Мораль — одно дело, другое — боязнь за свою шкуру, наёмники везде одинаковы и не рискуют своими жизнями там, где дело гиблое без всяких сомнений. Ладно, поразмыслю об этом позже, сейчас не до того.

Вернувшись к Кошмару, я проколол себе палец и принялся чертить на нём печати для длительных усилений и защиты, такой, чтобы его невозможно было удержать или сковать. Если прорвусь на Кошмаре через парадный вход, рискую многое упустить из виду, так что лучше дам ему действовать самостоятельно, пусть привлечёт к себе внимание, а сам проберусь в особняк иным путём, стоит сперва вообще разобраться что происходит.

— Мне нужно, чтобы ты побуянил немного, вон там, у особняка, — передал я гибриду, сплетя напоследок ментальную магию. — Только не атакуй никого, как только за тобой погонятся — убегай и прячься, не рискуй, позже ещё успеешь повеселиться. — я погладил его по морде, а затем хлопнул по загривку. — Ну всё, беги.

Кошмар заржал как обычный конь и рванул в сторону дома, разбрасывая землю, а я проводил его взглядом, немного беспокоясь за него, даже несмотря на то, что повода для беспокойств не было: гибриды слишком редки и ценны, чтобы наёмники решили его атаковать, они скорее воспользуются возможностью поймать его с целью продажи где-нибудь на рынке из-под полы, однако их жажда наживы может сойти на нет, если гибрид станет для них достаточно опасным. Как только он скрылся за деревьями я также не стал терять время, напитал ботинки и артефакты маной, а затем сменил форму килича вместе с ножнами до размера клинка, благо его возможности это позволяли, растворился в тени высоких сосен применив сокрытие, и бросился к особняку, напрямик через раскинутый усадебный парк, петляя между вековыми дубами.

Далеко впереди уже донеслись первые звуки хаоса: яростный рёв Кошмара, треск ломающегося забора, у пристроек для слуг, чьи-то испуганные крики. Он отлично справлялся со своей ролью отвлекающего манёвра. Я ускорился, превратившись в изредка мерцающие тени, стремительно скользящие через стриженные кусты к ближайшим окнам.

Особняк был двухэтажным, с белоснежными колоннами, широкой террасой, был украшен и живописной лепниной в духе уходящей моды прошлой эпохи, так что был явно не первой свежести, однако, как мне показалось, его малость переделывали и не так уж давно. В любом случае сейчас его гармонию больше нарушали распахнутые настежь парадные двери и выбитые окна на втором этаже. Возле парадного входа перед ступенями в неестественных позах, лежали ещё три тела в ливреях — слуги или внутренняя охрана. Их не сожгли, а просто перерезали — быстро и профессионально, они явно торопились не упустить никого.

Я замедлился у окна в ста шагах от входа, оценивая обстановку. Бой всё ещё шёл внутри, потому хаос, устроенный Кошмаром не имел желаемого эффекта, однако определённую горстку убийц он на себя отвлёк во дворе уведя куда-то к видневшемуся вдали водоёму. Вспышки магии, глухие удары, крики — всё это доносилось из распахнутого дверного проёма и через приоткрытое окно, у которого я остановился. Судя по скорости, с которой была обезврежена охрана, это были профессионалы не хуже (а может, и лучше) тех наёмников, что напали на нас в городе, правда в этот раз я — охотник, при мне килич и одет я получше прошлого раза, удобнее будет сражаться. Осмотрев нижний этаж я ощутил как силуэт с аурой мага и напитанным маной клинком неспеша идёт в сторону некоего подобия подсобки где прятались два силуэта без особых магических сил, я присмотрелся к ним и выяснил что это местная служанка и какой-то подросток, возможно её сын.

— И где ж эта милая дамочка? — произнёс наёмник, затем раздался треск двери, затем ещё один, похоже наёмник принялся неспеша ломать запертую дверь.

Медлить было нельзя, я выхватил килич, направил его на силуэт за стеной в коридорах и напитал клинок маной.

— Бумба Хавата, седьмой уровень бездны, — начал я торопливо произносить, — Благословение Ноктула.

Силуэт из праны провалился в пол где была его тень, я отпрыгнул в сторону ближайшей тени от колонны и провёл над ней рукоятью меча, встав в стойку и увеличив килич до нормального размера. Тень начала темнеть, и стоило из неё показаться голове наёмника как я тут же её срубил, не дав ему шанса своими криками привлечь внимание.

— Двенадцатый уровень, коррозия, — произнёс я сменив стойку и позеленевшей дымкой накрыл тело, но не стал дожидаться, пока тело разъест, вместо этого схватил отрубленную голову, покрыв её сокрытием и отбежал подальше от входа в сторону правого крыла особняка.

— Не торопись, Александр, — прозвучал в голове шёпот Ихора. — Пусть они поубивают друг друга. Сэкономишь силы.

— Из этой головы сможешь добыть воспоминания? — спросил я кровавого бога, проигнорировав его.

— Из отрубленной головы? — Ихор рассмеялся. — Ну ты даёшь! Не перестаёшь меня удивлять, давай её сюда, поглядим.

Я тут же начертил на земле ещё дымящимся клинком от завершённой мгновение назад магии печать кровавого бога, и когда из круга проступила кровь, а потом земля провалилась куда-то в кровавую бездну — сбросил голову туда, после чего печать схлопнулась, оставив тёмное кровавое пятно.

Мне нужны были не трупы, а информация. И если в доме были те, кто мог знать что-то о Гравенских, я должен был успеть задать им вопросы раньше, чем их убьют. Я бы согласился с Ихором, но если останутся в живых такие же наёмники как вчера — толку от этого будет мало.

Уменьшив килич до размеров клинка я убрал его в ножны, пронёсся к стене поближе к лоджии, и в два прыжка, цепляясь за выступы лепнины, взобрался туда. Двухстворчатые двери в покои были закрыты, но не запечатаны, так что я с глухим звуком проломил их небольшим нажатием усиленного тела и вошёл внутрь, предварительно следя восприятием за следами, чтобы понимать как далеко сейчас враг. К моему везению ближайший из них был в соседних комнатах и ничего не услышал.

Покои, как спальня, так и кабинет, были разгромлены, охранный хрустальный на вид артефакт, что стоял над камином — также был разбит. Шкафы вскрыты, бумаги разбросаны по полу. Мне плевать было на эти бумаги, я полностью был уверен в том, что в них нет ничего, что могло бы как-то касаться Гравенских, это всё скорее выглядело как представление для тех, кто будет расследовать то, что эти ребятки после себя оставят, и в целом ничего интересного здесь для меня не было, так что я бесшумно проследовал в комнату одного из убийц, а у входа в комнату увидел его.

Это был мужик в тёмно-сером дорожном плаще, он стоял ко мне спиной и что-то внимательно изучал в руках — похоже, нательный медальон, а поодаль от него валялось с остатками поблескивающей праны тело другого, одетого в столичный бордовый сюртук, и судя по отравленному изогнутому клинку, валяющемуся рядом с телом, убитый определённо был наёмником, что породило у меня ряд вопросов, требующих ответа. Аура стоящего ко мне спиной была плотной, сконцентрированной, явно наложил на себя приличное количество защиты и не боится встретить здесь какое-либо сопротивление. Видимо он чувствует себя хозяином положения, или же…настолько отчаялся, что не переживает о том, что на него могут напасть? С его уровнем сил у него нет шансов пережить любую из скрытых атак, что имеется сейчас у меня в арсенале, но сомнения вынудили меня поступить иначе.

Я бесшумно скользнул внутрь, дверь прикрывать за собой не стал, она бы скрипнула, вместо этого в дверном проёме быстро поставил сплетённой магией простую печать-преграду для звука и света, которая медленно принялась растекаться по дверному проёму, а затем по комнате. Пол под ногами не скрипнул, уже хорошо, но он будто что-то заметил и повернул голову, так что я сделал быстрый рывок, и мой короткий зачарованный килич увеличившись в половину своего обычного размера оказался у его горла, без труда прорезав его защиту. Да, именно так, у меня было достаточно времени для такого трюка, к счастью теперь мне это несложно было провернуть для противника с уровнем сил Истинного мага с натяжкой.

— Не двигайся, — тихо сказал я. — Положи медальон на стол. Медленно. Обеими руками.

Стоило ему это сделать, как мои красные путы связали его руки вместе. Человек не вздрогнул. Он лишь слегка наклонил голову, будто прислушиваясь к чему-то за стеной, откуда доносились звуки продолжавшихся боёв, видимо заметил, что теперь звук оттуда идёт более приглушённо. Моя печать не выпускает ни свет ни звук, но снаружи звук сюда проходит, пусть и искажённо, всё же это простая печать.

— Кто бы ты ни был, — спокойно произнёс он, голос был низким, без тени страха. — Здесь нет ничего из того, что ты мог бы тут искать. Тут вообще мало что осталось… — Он махнул свободной рукой в сторону разбросанных бумаг. — Не стоит риска, на который ты идёшь.

Я глянул на медальон на столе, это была женская миниатюра в золотой оправе, не имевшая никакой ценности, что несколько меня насторожило в поведении этого человека. Неужели он из местной прислуги?

— Ты же явно не из Гравенских, а значит мы с тобой не враги. — продолжил мужик.

Это меня также несколько удивило, я снова сплёл магию пут, выпустил их на него и они тут же его сковали обернув плотным красным коконом, оставив торчать только голову, а затем хлопнул ладонью ему по лбу сковав его магию печатью.

— Если ты тянешь время, — сильно об этом пожалеешь. — тихо ответил я, так как зеркальная жидкая пелена преграды ещё не накрыла всю комнату, я уже примерно представлял кто передо мной, но необходимо подтвердить мои догадки. — Что ты здесь забыл? Ты из наёмников?

— Нет, я не из их числа, наши люди сражаются с ними внизу, застав их здесь. Считай нас… конкурентами Гравенским и им подобным. С общим временным интересом. Гравенские нашли то, что не должны были находить. Мы пришли забрать это. А ты…твой силуэт рябит, и пусть я не вижу твоего лица, по общим признакам и возможностям могу сказать, что ты явно не относишься ни к кому из тех, кого мы встречали раньше. Тем не менее кое-что я могу сказать о тебе точно: тебя не устраивает тот хаос, что несут эти олухи. Спешу заверить тебя, нам также этот хаос без надобности.

Он знал о Гравенских. Также он определённо знает о их связях с культом, и многом другом. Проблема тут в том, что я действую в особняке по своей инициативе и понятия не имею, чем могут заниматься люди графа Шереметьева и другие, вовлеченные в те же дела, что и мы с Седым. Будет неловко, если я ударю по тем, кого, по идее, я должен считать «своими».

— Скажи прямо, вы как-то связаны с Короной и что-то здесь расследуете, или за своими личными интересами притащились, в такую-то даль? — спросил я раздражённо. — Учти, у меня нет времени на пустую болтовню.

— Да, мы расследуем кое-что, но насчёт Короны — не совсем. — ответил он, растягивая слова, будто нарочно пытается оттянуть время.

А ещё он лгал, но я не мог понять, в чём именно, так что не стал терять время, сплёл ментальную магию и схватил его за голову правой рукой чтобы слегка пробежаться по его сознанию и не вредить мужику лишний раз, на всякий случай.

Зря сомневался, ничего хорошего я там не увидел.

— Ихор, забери его память, мне некогда с ним возиться. — мысленно я обратился к кровавому богу, когда покончил с процедурой и отошёл от мужика.

— Ну что ж, черти круг, — без промедления, с ухмылкой в голосе, ответил Ихор. — Сам знаешь что делать.

Я уменьшил килич до размеров клинка, проткнул палец и начертил на руке круг с портальным символом кровавого бога.

— Мы могли бы получить выгоду друг от друга, может освободишь меня и нормально поговорим? — начал торопливо говорить мужик, когда пришёл в себя и увидел что я что-то рисую на руке. — Не дури а, ты совершаешь большую ошибку. — тут он понял, что умолять меня бесполезно и его тон сменился. — ЧЁРТОВ УБЛЮДОК! Моя смерть станет твоим приговором, у нас связи по всему Петербургу, тебя не оставят в покое после того как ты встал у нас на пути!

Я направил руку на мужика и из неё вырвалось змееподобное безглазое существо, которое без промедления откусило ему голову, а затем втянулось обратно, раскидав куски кроваво-красной жижи, которой было покрыто.

— Эту песенку я уже слышал. — запоздало ответил я.

— Дело сделано! — ответил восторженно Ихор. — Давай двигай дальше, я сгораю от любопытства!

Внизу грохнул особенно мощный взрыв, заставивший задрожать люстры.

Похоже эти ребятки почти закончили свою работу. Когда они покончат с наёмниками, и завершат обыск — прислугу уберут как свидетелей. Я бы так сделал на их месте если б не владел ментальной магией. В любом случае, скоро мне вообще искать тут будет нечего.

Под сокрытием я пронёсся по этажам, но больше никого не увидел и не почувствовал через восприятие, натыкался только на тела в коридорах, все, кто ещё жив, находились внизу, так что я направился к парадной лестнице, а спустившись в главный зал в два прыжка остановился на одном из каменных орлов, которыми завершались мраморные балюстрады парадной лестницы, чтобы снизить искажения сокрытия и не привлечь внимание. Эта позиция была выгодной, отсюда открывался хороший обзор зала, здесь я решил пока понаблюдать за происходящим: четверо магов в дорожных, уже потрёпанных боем плащах сражались с двумя оставшимися наёмниками. Много времени не заняло чтобы понять, что наёмники проиграли этот бой. Похоже сюда прислали специалистов попроще, посчитав что те не встретят здесь особого сопротивления, то же можно сказать и о магах в плащах. Да, они сильнее наёмников, но никаких особых артефактов при них нет, будто были подобраны чтобы встретить на пути именно этих наёмников. Возможно они знали каждого, кто сюда был направлен, а значит имеют своего «шпика» в серых кругах столицы.

Подозреваю мне понадобятся все из присутствующих чтобы увидеть более полную картину, так что я взялся за рукоять килича, что был в ножнах за пазухой и принялся напитывать его маной, сосредоточившись на сплетении заклятия.

— Бумба хавата, тринадцатый уровень, — начал произносить я себе под нос, но не успел закончить, поскольку яркая, белая с фиолетовыми проблесками молния отскочила от барьера одного из магов и, извиваясь как змея, ударила надо мной в украшенную барельефом с птицами стену кроша её на осколки, а после тут же двинулась в мою сторону, из-за чего пришлось отскочить в сторону, где я снова присел и продолжил, глядя как один из магов в серых плащах, видимо заметив мои искажения на фоне вспышек магии, глянул в мою сторону. — Тени Окон-Тенгри.

Рукоять килича похолодела и покрылась инеем, я вынул его из ножен и направил его в сторону сражающихся в зале, отметив каждого, а закончил как раз в тот момент, когда заметивший меня маг скинул остатки дорожного плаща и принялся сплетать магию, направившись в мою сторону.

Из клинка, поочерёдно и стремительно, вырвались бесплотные тени с силуэтами старых дам в черных платьях жриц давно минувшей эпохи, они направились к отмеченным целям, никто не успел среагировать и как-то их остановить, дамы без сопротивления и каких-либо препятствий вселились в их тела, но это было только начало их проблем. Кто-то из них принялся смеяться, кто-то и вовсе отбросил свой меч в испуге, а кто-то принялся метать магию прямо перед своим носом. Да, это не идеальная магия, но она морочит врага, сводит его с ума, закрывает своими наваждениями, ему глаза и уши.

— Двадцатый уровень, Чёрный ад. — произнёс я уже мысленно на ходу сменив стойку, и чернота от меча быстро принялась покрывать мою руку. — Проклятый клинок непоколебимости.

Я проносился к каждому нанося смертельные удары, но так, чтобы они не умерли сразу, игнорируя их магию, игнорируя их защиту, а когда закончил встал в середине, присел и принялся чертить портальный круг кровавого бога.

— Ихор, у этих тоже память забери, она нам нужна.

— Попроси получше, — буркнул кровавый бог.

— Пожалуйста.

— Ладно, сгодится, — ехидно ответил Ихор, потакавший мне только из-за жажды утолить своё любопытство, а кровавые щупальца тем временем вырвались из круга. Они вонзались в своих жертв и, попутно поглощая их, принялись поочерёдно утаскивать их в круг, но из-за малого размера круга тела начали застревать.

— Александр, душечка, — раздался голос кровавого бога. — А побольше круг что, сложно было нарисовать?

— Прости, меня, владыка, — ответил я вздохнув, направившись тем временем из зала, попутно оглядывая другие части особняка восприятием, но перед выходом всё же оглянулся назад, чтобы оценить масштаб проблемы. — Я лишь человек, моя кровь не бесконечна, нарисовал какой смог.

Щупальца начали вытягиваться и с шумом влетали обратно, в попытках пропихнуть бедняг внутрь.

— Ладно, справлюсь как-нибудь, — буркнул кровавый бог.

Убедившись в том, что в особняке больше не осталось магов я направился в сторону подсобки, где по прежнему находились единственные уцелевшие, Оказавшись рядом с едва живой дверью я услышал как они затаили дыхание в испуге. Логично, они не знают кто я. Однако я не спешил открывать дверь и не был намерен их успокаивать, у меня ещё были дела и вопросы к этим двоим, так что я начертил на косяке временную печать и запер их там, после чего направился искать Кошмара. Да, его пора бы уже и выручить, кто знает кто пошёл за ним.

Однако, когда я вышел на крыльцо парадного входа, увидел, как ко мне идёт мой гибрид. Он хромал, был весь изранен, где-то буквально были вырваны куски плоти, но голова его была гордо поднята. И вместо того, чтобы подойти ко мне, он свернул к траве и улёгся там, принявшись зализывать раны длинным языком, невозмутимо поглядывая на меня. В этом взгляде прямо читалось что-то вроде «я и сам справился, что так долго возился»?

Спустившись с крыльца я быстрым шагом направился к нему, и принялся сплетать магию исцеления с добавлением водной стихии, соответствующей природе гибридов. Он конечно фыркал и гордо толкал меня мордой, мол, отстань, я сам справлюсь, но я был неумолим и методично исцелял каждую рану что находил при осмотре, а когда покончил с этим, присел к нему на корточки и почесал брюхо, сплетая ментальную магию.

— Молодец, — передал я ему, на что тот в ответ начал чесать об меня свою морду. — Прости что припозднился. Побудь пока тут, мне нужно еще кое с чем закончить.

Я поспешил вернуться к подсобке.

Глава 11

Подойдя к подсобке я снял печать, наблюдая за тем, как силуэт мальца застыл за стеной в импровизированной боевой стойке на какую был способен, видимо был полон решимости напасть на любого кто откроет дверь. Я рывком вырвал остатки двери, так как они застряли в проёме и мне лень было проявлять какую-либо аккуратность, а после этого тут же услышал вопль паренька, который, однако, прекратился, когда я поймал его деревянную палку и поглядел на него. После пары попыток вырвать палку из моей руки парень не растерялся, отпустил палку и кинулся на меня с кулаками, но с первым его выпадом я потянул его за руку, сделал подсечку и подхватил свободной рукой, крепко обхватив за шею.

— Не трать силы, парнишка, и успокойся, — отбросив палку спокойно сказал я ему, пока он тщетно пытался вырваться. — Твои враги давно мертвы. Если б я вас не заметил, вы бы тоже в живых не остались. Сударыня, выходите. Вас опасность миновала. И успокойте вашего сына, будьте добры, а то покалечится ещё.

Я мог бы и сам его успокоить, но с их низкой устойчивостью к магии как бы хуже ментальной магией не сделать, парень-то мелкий и щуплый совсем, лет пятнадцати с виду, это ж не лошадь или гибрид, для простого люда простейшая ментальная магия сродни алкоголю: чем меньше человек физически — тем выше влияние. К тому же чтобы успокоить человека со всем его многообразием мышления и с учётом моего отношения к этим двоим, придется подготовить определённый обманный коктейль из эмоций и образов. Да, мне жаль этих бедняг конечно, но не настолько, чтобы во что бы то ни встало гарантировать их безопасность, это сродни безразличию и едва ли их успокоит, так что для такой ювелирной работы я пока не готов… впрочем, мне попросту лень тратить на это время и силы.

Из подсобки вышла достаточно красивая дама средних лет в заляпанной кровью форме служанки. По всему её телу и лицу были ссадины, один глаз заплыл от фингала, лицо было слегка отрешённым, полным страха.

— Понятно, — вздохнул я, ощутив горький осадок от мыслей, что крутились в моей голове мгновение назад. — Как зовут твоего сына?

— Алёша, — ответила она.

— Алёша значит. — ответил я и глянул на барахтающегося паренька. — Алексей, чем раньше ты успокоишься, тем раньше я возьмусь за лечение твоей матери.

Парень успокоился.

— Постой пока в стороне, — сказал я ему, ослабив хватку — Лично проконтролируешь и убедишься, что я вам не враг. Идёт?

— Откуда мне знать, что вы не соврёте? — ответил светловолосый кудрявый малец, освободившись от моих тисков, его кулаки всё ещё были сжаты. — Как я пойму, что вы не заколдуете нас своими фокусами?

— Сам подумай, — сказал я ему взглянув в глаза. — Ты же видел как я вырвал дверь. Если б я хотел вам навредить, я бы давно уже это сделал и твои попытки меня бы точно не остановили.

Лицо паренька скривилось, а взгляд был полон ненависти. Этот взгляд я уже не раз видел и эта ненависть не была адресована лично ко мне: это была ненависть к аристократам.

— Ну как, договорились? — продолжил я.

— Я слежу за вами, учтите — выдавил из себя сквозь зубы малец.

Кивнув я сделал шаг к служанке, но та машинально дёрнулась, ожидая, что я её ударю, но я не стал медлить так как уже сплёл в руке магию исцеления малой силы, однако принялся исцелять с небольшого расстояния, чтобы лишний раз не беспокоить натерпевшуюся девушку.

— А тебя как звать? — начал я разговор в попытках её успокоить. — Можно с отчеством — как угодно.

— Алевтина, — ответила она.

— Алевтина, — повторил я пока был занят исцелением и продолжил диалог, чтобы разрядить обстановку. — Серьёзные раны у тебя есть?

— Н-нет, — помотала она головой.

— Правда? — продолжил я. — А эта кровь…

— Она…- тут служанка запнулась и взгляд её уткнулся в пол, а из глаз потекли слёзы. — Она не моя.

Я вздохнул. Сложно успокоить ту, что наблюдала как всех, кого она знала вырезали как скот. Тем не менее я не забыл о своих делах и воспользовался случаем, чтобы тайно проверить нет ли над ней сектантского влияния наподобие того, что было в Терехово, теми хитростями что выучил у Седого и доработал на практике.

Ничего не нашёл. Я так и думал, что прислуга не имеет никакого отношения к Гравенским, но просто обязан был это проверить.

Покончив с исцелением, я глянул на паренка через восприятие. Трещина в ребре, ссадины на кистях и локтях, подвёрнута лодыжка, ссадины на ногах, разбиты колени, видимо бежал сломя голову, ещё фиолетовое ухо. А парень ещё неплохо держится.

— Теперь ты, — сказал я ему. — Стой смирно, я тебя подлечу.

— Не надо мне вашего лечения! — отмахнулся парень.

— У тебя трещина в ребре. — я сурово глянул на него. — Если сместится ребро, кости повредят твои внутренности и ты не доживешь до завтрашнего дня.

— Такие как вы никогда ничего не делают просто так! — выкрикнул парень. — Вы все одинаковые!

— Доля правды в твоих словах есть, — сказал я, бесцеремонно повернув его спиной, чтобы рассмотреть место удара с фиолетовым ухом. — Мне тоже от вас кое-что нужно. Ответы на пару вопросов. Но будь на моём месте кто-нибудь из тех, кого я убил, они бы не стали долго говорить с тобой. Судя по твоему уху ты и сам это знаешь, малец. А теперь постой смирно.

Пока я исцелял парня и тайно проверял нет ли на нём сектантского влияния, обдумывал что делать дальше. Применить на них ментальную магию рука не поднимается, итак натерпелись, провожать их на кухню в особняке, чтобы налить им воды или чего получше и дать прийти в себя не стоит, особняк местами уже трещит по швам, кто знает, где потолок может обвалиться, да и тела повсюду лежат, это сделает только хуже.

— Вот и всё, Алёшка, — начал я, покончив с исцелением. — Давайте выйдем на улицу для начала, а там я уже вас расспрошу. Спешу предупредить, на улице меня ждёт мой конь, не пугайтесь.

Выйдя на крыльцо, я первым делом окликнул Кошмара, но тот не спешил вставать с нагретого места, только вопросительно глянул на меня, а затем на тех, кто стоял рядом со мной.

— Ладно, сам подойду, — сказал я себе под нос и быстрыми скачками миновал лестницу крыльца, направившись к своему гибриду, а когда оказался рядом сплёл ментальную магию и прикоснулся к нему, передав свои мысли — Эти двое нам не враги, не трогай их, ладно?

Кошмар только безразлично фыркнул в ответ, мотнул головой и склонившись над тушей какой-то скотины, которую умудрился здесь отыскать пока меня не было, принялся лениво её поедать.

Зря переживал на этот счёт, Кошмару не до нас сейчас, так что я быстро вернулся к служанке с её сыном, которые продолжали стоять на крыльце: мальчонка озирался, глядя на бардак после того, что не так давно тут творилось, а Алевтина, немного придя в себя, отвязала окровавленный фартук но, видимо из-за своих привычек, не решалась бросить его на землю.

— Бросай, Алевтина, смелее, — сказал я, поднимаясь по ступеньками. — Только не на крыльцо, куда-нибудь в сторону.

Она вздрогнула от моих слов и отбросила аккуратно скомканный фартук.

— Вам бы переодеться в другую одежду, время у нас ещё есть, — продолжил я, усилил восприятие и глянул на отдельный корпус прислуги. Судя по следам там также валяется немало тел. — Идёмте, я вас провожу.

— Мы и без вас справимся, — возразил паренёк и схватил свою мать за руку. — Идём, мама.

— Алексей, не трать моё время, — строго сказал я и направился в сторону дома прислуги. — Без причин я бы это не предложил.

Я буквально почувствовал затылком как паренёк сверлит меня взглядом, и всё же они двинулись вслед за мной, однако, стоило нам подойти ко входу, как часть лепнины с корпуса обвалилась, упав недалеко от нас, осколок отскочил, ударившись о что-то и полетел в нашу сторону, но я без труда его поймал и отбросил.

— Дом разваливается, — сказал я, оглянувшись на паренька. — Вот одна из причин. Идёмте, не будем медлить.

Коридор был усеян телами, их тут не меньше дюжины, многие были убиты в спину, пока убегали, паршивое зрелище.

— Где ваши комнаты? — спросил я, перешагивая через тела, но ответа не получил, так что оглянулся и снова обратился к пареньку. — Алексей, возьми себя в руки.

— Наша комната на первом этаже. — сказал паренёк, мрачно глядя на открывшуюся картину, потом указал жестом куда-то вдаль. — Вон там.

В середине коридора. Ну хоть идти далеко не придется.

— Как переоденетесь, — продолжил я, пока мы обходили мертвецов. — Соберите ваши пожитки, сюда вы уже не вернётесь.

— Но… Но куда же мы пойдём? — спросила служанка.

— Не переживай об этом, Алевтина, — ответил на это я. — Я найду куда вас пристроить. Эта дверь?

Я указал на приоткрытую выломанную дверь. Видимо их выламывали также для спектакля перед ОКЖ, которые сюда заявятся рано или поздно.

— Да, — ответила в этот раз Алевтина.

— Переодевайтесь, я подожду снаружи. — сказал я, встав в стороне, а паренёк схватил свою мать за руку и быстро зашагал внутрь, а я тем временем прислушивался к треску в конце коридора, который мне совсем не нравился.

— Почему вы помогаете нам? — донёсся голос Алевтины из-за двери.

— Хороший вопрос, — ухмыльнулся я. — Наверное потому что у меня всё ещё есть совесть. Однако о своей работе я также не забыл. Скажи, Алевтина, давно ты работаешь в этом особняке?

— Полгода, — ответила она. — Тут недалеко село, где мы жили раньше. Нас сюда направили.

— И ты сразу согласилась? — удивился я.

— Конечно нет, — раздался голос Алевтины из дверной щели, — У нас тут много близких работают…- тут она осеклась. — Работали.

— Понятно. — ответил я. — А Гравенских часто видели?

— Да, они порой сюда приезжали.

— А тебе известно зачем? — продолжал я.

— Помилуйте, мне это знать не положено, я простая служанка, — ответила она. — Но я видела, как они переделывали усадьбу.

— Ты имеешь ввиду перестраивали? — уточнил я.

— Да, — продолжила она. — Нам в те дни нельзя было заходить, пока они не закончат, так что я не знаю зачем всё это делалось.

— Быть может ты ещё что-то видела? — спросил я.

— Нет, простите. — ответила Алевтина.

— Я видел, — влез тут в разговор паренёк, выйдя ко мне, уже переодетый в чистую одежду прислуги, видимо другой у него нет. — Каждый раз, когда важные шишки Гравенских приезжали, наши хозяева носились с каким-то медальоном, передавали его им.

— И что было дальше? — спросил я, поняв о каком медальоне идёт речь.

— А ничего, — ответил паренёк. — Они пропадали в кабинете на многие часы, требуя никому из слуг кроме дворецкого не заходить. Но я слышал их голоса, не в кабинете. На кухне, в полу.

И тут я кое-что понял: этот медальон — ключ к тайному ходу, вот почему наёмникам было поручено его забрать или уничтожить, но они не успели. Мне нужно вернуться туда.

— Алёша, возьми пожалуйста, — раздался голос Алевтины.

Паренёк нырнул в щель двери и вышел оттуда уже с небольшим чемоданом. Наверное это все пожитки, что у них были.

— Мы готовы, — ответила служанка, выйдя в такой же форме, куда более чистой, что была, однако на шее местами осталась высохшая кровь.

— Позволь я кое-что сделаю, у тебя осталась кровь на шее. — сказал я, чтобы служанка не пугалась, и одним движением сплёл магию очищения, убрав оставшиеся следы, затем продолжил. — Вот и всё. Поспешим на выход, пока тут всё не обвалилось.

К нашему счастью, дом не рухнул, и мы вернулись ко двору парадного входа.

— Подождите здесь, мне ещё нужно кое-что проверить. — бросил я, ускорил себя и быстро направился в особняк.

Уже в кабинете я схватил медальон со стола и тщательно изучил его под восприятием. В нём не было ничего примечательного, однако внутри оказался осколок кристалла, какая-то руда, наверняка из зоны. В медальоне нет ни грамма магии, потому я и не обратил на это внимание, видимо он выступает как резонатор для какого-то магического устройства.

Я оглядел кабинет под восприятием, но не нашёл следов магических устройств кроме остатков охранного артефакта. Устройство точно находится в кабинете, возможно из него полностью выкачали ману, чтобы никто его не заметил. Малец сказал, что слышал их голоса на кухне, в полу первого этажа, значит отсюда Гравенские спускались в подвал, если исходить из логики, лучшим местом для спуска был бы камин.

Я проверил камин и всю стену вокруг. Нет, камин действующий, да и такой тайник был бы очевиден. Ещё раз оглядев кабинет я заметил среди картин одну маленькую картину, на которой было то же изображение, что было в медальоне, это была улыбающаяся молодая девушка в голубом платье. Я подошёл к картине и осмотрел её. Ничего примечательного тут нет, но всё же я решил попробовать напитать картину маной и поднёс медальон. Поначалу ничего не происходило, но тут медальон выскочил с моей ладони и провалился в картину, а поверхность картины стала жидкой как вода и через мгновение вокруг картины образовались трещины, светящиеся слабым синим отблеском, недостаточным для полноценного света, но достаточным, чтобы понять, что это кропотливая магия зачарования, вот почему я ничего не ощущал, и едва я успел об этом подумать, как стена передо мной раздвинулась, образовав проход на винтовую лестницу, ведущую вниз.

— Вот так дела, — сказал я себе под нос и не мешкая направился по лестнице вниз, надеясь, что там меня не ждут никакие охранные механизмы или артефакты.

Лестница вела в небольшое подвальное помещение, ярко освещённое холодным светом кристаллов. В воздухе пахло озоном, химикатами и… сладковатой горечью, той, что напомнила мне теперь уже далёкое прошлое. Здесь действительно работали с опасной магией.

Помещение было почти пустым. Все полки стеллажей, столы, какие-то механизмы и большие аквариумы с колбами — всё было тщательно вычищено и опустошено, а то, что не унесли с собой — уничтожено какой-то магией в специальных для этого урнах, расставленных местами по залу. Тут работало много людей, сложно представить себе, как Гравенским удавалось их скрывать, и непонятно куда они их дели, не говоря уже о том, куда делось то, над чем они работали. Я знаю, что служанка с мальцом не врут, парень уверен в том, что говорил, это не вяжется с тем, что я вижу прямо сейчас.

В дальнем углу я заметил массивные несгораемые шкафы. Я уже видел подобную мебель в поместье Морозовых, с такими часто работают артефакторы, потому быстро их узнал по очертаниям. Их двери были открыты, они все были полупусты, но что-то из бумаг осталось.

Я подошёл, начал лихорадочно просматривать бумаги на полках. Контракты на поставку реагентов из Зон, отчёты о «приручении» низших тварей, какой-то зашифрованный текст… Твою мать, здесь нет НИЧЕГО полезного! Даже если попытаться что-то расшифровать, это займёт уйму времени, всё это бы здесь не оставили, будь это важно.

Но тут я увидел в одном шкафу тайник, который заметил только благодаря поблёскивающей пране в щелях, выдающей очертания скрытой дверцы в дальней стенке одного из шкафов. Я протянул туда руку и усилием вырвал дверцу ящика, а в ящике не обнаружил ничего кроме скомканного листа бумаги.

Я схватил его, развернул, быстро просмотрел. Имена, даты, места... Какой-то бессмысленный текст, едва напоминающий просроченную дорожную грамоту, не имеющую смысла… И в конце — приписка, сделанная спешным, едва узнаваемым почерком: «Финал отложен до прибытия К. Решающий компонент в пути. Место встречи — прежнее. Ждём сигнала. Нас убьют, простите, я не справился.»

И больше ничего. Ни подписи, ни каких-либо разъяснений, так что толку от этого также нет, но что-то заставило меня взять записку с собой.

Сверху донесся какой-то треск, похоже моё время пребывания здесь заканчивалось, но я не собираюсь уходить отсюда, пока не закончу, так что я влил ману в восприятие, повысив его уровень и принялся искать следы праны, магии, хоть чего-то, что бы мне помогло. И нашёл. Это были отчётливые следы магии, пространственной магии. По крайней мере теперь я понял как Гравенские унесли всё отсюда. Я подошёл к стене, чтобы рассмотреть следы и увидел рисунок, похожий на печать. Грубая работа, и тем не менее, судя по следам магии, рисунок работал. Я достал лист с запиской и перенёс своей магией рисунок на обратную сторону листа, не вливая в него ману. Сейчас я не знаю конечного адреса, потому этот рисунок пока бесполезен, но что-то подсказывает мне, что знание как рисуются такие печати мне ещё сыграет на руку.

Сунув лист в сюртук я двинулся дальше по коридору однако закончился он костями сожженных бедняг и прочей сожжённой утварью в отстроенных для этого печах. Что ж, видимо на этом всё. По крайней мере я теперь знаю как выглядит магия одного из Гравенских, возможно главного, и стал лучше понимать, как так вышло, что они так скрытно перемещают всё своё добро, минуя главные дороги столицы.

Треск сверху снова напомнил о себе, так что я поспешил наружу, и когда уже поднимался увидел, что это трещало: ступени начали проваливаться из-за трещины в шахте лестницы, похоже зачарованные стены не были рассчитаны на боевую магию. Оказавшись снаружи я выкачал ману из картины и всё быстро вернулось на свои места, а картина выплюнула медальон, который я также сунул в карманы сюртука, взял его на всякий случай, и только потом, поправив плащ, я вышел на лоджию, а затем спустился во двор в пару прыжков.

— Вы вернулись, — сказала Алевтина, в её голосе звучали нотки облегчения.

— Да, — сказал я, подзывая жестом Кошмара, который чесал зачем-то гриву о местную ель.

— Надеюсь ваши поиски увенчались успехом? — спросила она, с опаской поглядывая на подошедшего гибрида.

— Пока сложно сказать, — ответил я, оглядев своих новых спутников, и поправив отросшую гриву Кошмара, который никак не мог убрать её с глаз и потому мотал головой.

Теперь нужно думать как вернуться обратно: время близится к полудню, боюсь я уже не успеваю назад в столицу, и на гибриде втроём ехать будет как-то неловко, но и оставлять их как-то не хотелось бы. Придётся рисовать печать Седого. Проблема в том, что она многослойная, сложная и в неё ещё придётся добавить какой-то свой штрих для того чтобы её уничтожить, что я попросту, наверное не осилю, любой мой штрих может привести к непоправимым последствиям. Впрочем есть у меня одна идея.

Присев на корточки я сконцентрировался и начал рисовать прямо в земле печать. Это заняло приличное количество времени и отняло достаточное количество маны, так много, что когда я закончил и встал, голова пошла кругом. Слегка пошатываясь я подошёл к брусчатке и вырвал оттуда один из брусков, нашептал ему определённую магию и положил рядом с печатью. Через некоторое время, после того как мы уйдём, этот камешек оставит на месте двора приличную воронку, так что от печати и следа не останется.

Теперь предстоит перенести сразу четверых. Да уж, будет непросто: нужно и с чтением не ошибиться и держать в уме себя и тех, кого переношу, также учесть все переменные окружения, не говоря уже о том, что печать расположена несколько иначе, чем обычно… Да уж, тут удача мне бы точно не помешала.

— Подойдите поближе к рисунку, — сказал я, подведя Кошмара за узду и обратился к нему. — Ты тоже стой смирно.

Затем я глянул на служанку и паренька, который недоверчиво на меня смотрел.

— Сейчас я перенесу нас отсюда. После перехода у вас будут небольшие проблемы с самочувствием, но это пройдёт, не беспокойтесь.

На самом деле я беспокоился о том. как на них это может сказаться, оставалось надеяться на лучшее.

Я прижал кулаки и принялся быстро зачитывать заветные слова, которые выучил у Седого, по мере чтения печать начала распускаться как цветок и из неё проступила чернота, паренёк от испуга сделал шаг назад, но Алевтина взяла его за руку, и он встал обратно, добавив, чёрт его дери, мне проблем, я напрягся и сгладил начавшее колыхаться заклятие и продолжил чтение, а когда закончил тьма поглотила окружение вокруг.

***

Я очнулся на полу зала с надписями, что был в логове Седого, оттого, что меня дёргал за рукав мой гибрид. Он был бодр как и всегда, чего не скажешь обо мне, я чувствовал себя так, будто в процессе Кошмар топтался по мне изо всех своих звериных сил, так что я сразу применил на себя ментальную магию и вернул себе ясность сознания.

Оглядевшись я увидел, что служанка и паренёк лежат поодаль, без чувств. Я испугался, вдруг убил их своей неуклюжей попыткой, вскочил и начал сплетать первую магию что пришла мне на ум.

— Хал, я разберусь! — сказал ворвавшийся в зал как ветер Седой и тут же склонился с какой-то бутылью над служанкой.

Глава 12

— Хал, я разберусь! — сказал ворвавшийся в зал как ветер Седой и тут же склонился с какой-то бутылью над служанкой, налил какой-то жидкости в руку оттуда и принялся её умывать, затем повторил это с пареньком, закупорил бутыль, достал ещё склянку, метнулся к служанке и сунул её под нос приходящей в себя Алевтине.

— Выпейте, это поможет, — сказал Седой, девушка неуверенно протянула руку и сделала пару глотков, затем он протянул склянку мне. — Дай это пареньку, пусть выпьет то, что осталось.

Я схватил её и занялся пареньком.

— Где мы? — через силу вымолвила Алевтина отходя от шока. И после произошедшего и после пахучей гадости, что ей пришлось выпить.

— У меня в гостях, сударыня! — широко улыбнувшись, сказал Седой, вздохнул, а затем хлопнул меня по плечу. — Теперь они будут в порядке, не переживай.

— Не ожидал увидеть тебя так скоро, — сказал я Седому. — И как ты понял, что мы окажемся здесь? Твоё пространство сигнал подало?

— Всё относительно просто, Хал — снова улыбнулся Седой. — Я почувствовал действие новой печати что ты создал и понял, что ты скоро сюда доберёшься. Ты же не забыл, кто автор данной магии? — Он почесал слегка подросшую щетину и задумчиво продолжил. — Видать далеко забрался, раз решил прибегнуть к печати. Когда один из залов замаячил, говоря о твоём прибытии я сразу направился сюда, однако застал всех вас без сознания. Так ладно ты один был, так ещё и троих на себе потянул! — великан рассмеялся, а когда чуть успокоился, продолжил. — Вы-то с гибридом в любом случае отошли бы от такой встряски, а вот этих двоих надо было спасать. Какое-то время вы здесь вот так провалялись, пока я решал проблему. — он снова похлопал меня по плечу, увидев моё мрачное лицо. — Да не расстраивайся ты так, первые блины часто комом идут, наловчишься ещё — и легко пойдёт. Если конечно не продолжишь вот так испытывать себя на прочность.

Тем временем Алевтина попыталась встать и Седой молниеносно среагировал, чтобы ей помочь.

— Не спешите, сударыня, потребуется время, чтобы вы пришли в норму. — сказал Седой самым мягким тоном, на который вообще был по своей природе способен, он схватил её обеими ручищами, обеспечив тем самым надёжную опору. Паренёк также вскочил, подбежал, ещё пошатываясь, к своей матери, вцепился в её свободную руку и принялся помогать, но глянув на Седого малость оробел и невольно прижался к Алевтине. Седой глянул на мальца и улыбнулся хищным оскалом, что только усугубило ситуацию. — Не боись, парень, я тебя не съем. Утром детишками уже перекусил.

После этих слов Алёшка побледнел, у парня от услышанного глаза чуть ли не на лоб полезли, а Седой, довольный увиденной реакцией громко рассмеялся. Вот пройдоха.

— Ну хватит, не пугай парня, — сказал я, подошёл и потрепал шевелюру мальца. — Они и так натерпелись. Им бы перевести дух после всего.

— Ну тогда веди их в обитель, — сказал Седой, осторожно отпуская Алевтину. — Теперь вам получше?

— Да, — сделав усилие, чтобы собрать свою волю в кулак, ответила служанка, она прикрыла на мгновение глаза, туман в голове ещё давал о себе знать, она явно с трудом воспринимала происходящее, однако продолжила. — Спасибо вам.

— А ты что собрался делать? — спросил я, подняв бровь, попутно подойдя к немного шатающейся служанке, а затем обратился к ней. — Алевтина, обопрись пока на меня.

— Я твоего гибрида в одно местечко определю, чтоб ему комфортно здесь было, — ответил он, направившись к Кошмару. — Да, к слову, там стол почти накрыт, на всех вполне должно хватить. Приборы сам найдёшь, разберёшься где. Перекусите с дороги.

Его слова несколько меня озадачили.

— Что, думаешь я не справлюсь с твоим гибридом? — ухмыльнулся Седой, увидев мою физиономию, при этом полностью проигнорировав неодобрительное рычание Кошмара, прозвучавшее сразу после того, как великан взял его узду.

— В этом у меня нет сомнений, — ответил я. — Больше удивляет как ты успел стряпню свою подготовить.

— Ну так вы не сразу сюда попали, с того момента как я почувствовал активность печати тебя с твоим «грузом» ещё какое-то время помотало по дебрям. Ничего страшного, так бывает. — невозмутимо ответил великан, будто это было пустяком. Разговор прервал Кошмар, разинув свою зубастую пасть в попытке схватить великана за голову, однако Седой защитился рукой, буквально всучив её в пасть гибриду. Похоже он был готов к такой ситуации, поскольку его рука к тому времени уже была покрыта черной волчьей шерстью. Зафиксировав гибрида в таком положении великан обратился к нему. — Ну-ну, успокойся, Кошмар.

Он похлопал гибрида по морде ладонью, от которой исходила чёрная дымка с белёсым оттенком. Ментальная магия? Что бы это ни было, после этого Кошмар успокоился и отпустил Седого, и тот спокойно повёл почему-то начавшего пританцовывать Кошмара в широкий коридор.

— В общем там встретимся, — сказал Седой и широко зашагал в коридор, а после пары шагов попросту исчез, растворился в воздухе вместе с гибридом. Что ж, стоит признать: здесь, в его пространстве, Седому ни один циркач в подмётки не сгодится.

— Идём, Алевтина, — сказал я, приобняв женщину, чтобы ей было легче держать равновесие, а парнишка, впечатлённый всем происходящим поплёлся вслед за нами, периодически пытаясь спрятаться за спиной матери от окружавшей его экзотики.

***

Алевтина перекусила совсем немного, после переживаний ей явно и кусок в горло не лез, а вот парнишка уплетал еду в обе щеки. Оно и понятно, на столе были яства, которые он, скорее всего, только у господ видел. Стоит отметить, парнишка рассудком оказался покрепче матери, или попросту не до конца понимал глубину произошедшего ввиду своего возраста. Также было малость неловко от бардака, что царил в обители, не готовой к непрошеным гостям, но это всё мелочи в сравнении с обстоятельствами.

Тем временем, пока они ели за столом я молча, стараясь им не мешать, пытался соорудить в пространстве с краю от купола небольшую комнатку с кроватью, где в качестве стен использовал уже стоявшие здесь раньше ширмы Седого. Кровать, конечно, пришлось создавать с нуля чтобы эти двое выспались хорошенько, а верх оставил открытым, чтобы ясное небо за куполом, пусть и немного их успокаивало.

Когда я пригласил их поспать с дороги, Алевтина без тени сомнений согласилась, и поклонившись мне по своей рабочей привычке скрылась за ширмами, а паренёк, попытался засунуть ещё пару булочек в рот, запил всё это соком и только потом поспешил за своей матерью, однако, уже у ширм оглянулся на меня и попытался яростно задвинуть одну из ширм, чтобы скрыть проход, да только та ни в какую ему не поддавалась. Похоже он окончательно пришёл в себя и вернулся к прежнему своему поведению. Сжалившись над ним с его потугами, я жестом руки сдвинул ширму, решив малость ему помочь, но тот от неожиданности потерял равновесие и с грохотом упал где-то внутри, а после, судя по звукам ещё и схлопотал от своей матери, отчего я невольно улыбнулся.

Не успел я выкурить вторую папиросу, как всё стихло: они уснули, так что я соорудил небольшой плотный барьер, чтоб им не мешать, отыскал первый попавшийся коньяк в запасах Седого, налил добрую порцию и залпом её выпил. Мне бы тоже не мешало поспать, да только дела ждать не будут.

— Уже спят? — сказал вполголоса не понять откуда взявшийся великан. Он поднялся по ступенькам обители, быстро приблизился к столу и сел напротив. — А барьер-то зачем? Стол же в добрых пятнадцати шагах от них, — поняв чем я сейчас занят, он умолк на мгновение, а затем направился к противоположному от меня стулу. — Мне тоже налей одну.

Я взял в зубы дымящуюся папиросу, уже третью с тех пор как вернулся в логово, откупорил бутыль и под звуки скрипевшего под весом великана крепкого стула в стиле ампир, налил коньяк в подставленный бокал, попутно обдумывая, где Седой увидел пятнадцать шагов, когда тут наверняка не меньше двадцати. Разве что если его шагами мерить… .

— Ну а теперь объясни мне, — начал Седой, после того как опрокинул в себя бокал. — Чего ты этих двоих с собой взял?

Я втянул в себя дым, обдумывая что ответить, затем выдохнул.

— Жаль их стало, — прямо сказал я. — Оставил бы их там после побоища — нормальной жизни они бы точно не увидели.

— Понятно. — ответил Седой. — И чего делать с ними собираешься?

— Понятия не имею. — честно сказал я, потом глянул на великана. — Седой, может пристроишь их куда-нибудь? В хороших руках да при работе они наверняка позабудут о сегодняшнем дне. Они далеко не из простых, голова на плечах имеется, иначе бы в этой резне не выжили.

— И куда предлагаешь мне их пристроить? — удивился Седой. — Степе больше нужны люди с талантами к магии, а у этих такового нет.

— У Степана Ивановича — возразил я. — На складе много чего пылью покрылось, так что работа определённо для них найдется. Да и артефакты если надо для простых людей у него точно найдутся, чтоб товар на них не влиял своими свойствами. Да те же фонари уличные из кристаллов парнишка собирать сумеет в конце концов, какую-то профессию да получит. Мир на одной магии не заканчивается.

— Легко тебе говорить, — усмехнулся Седой, — Не тебе придётся укрощать вредность Зыбина, а мне. Впрочем ты верно говоришь, не одной магией наш мир строится.

Я снова затянулся сигаретой и выпустил дым в своих мыслях, уставившись на Седого.

— Ну чего замолчал-то? — спросил Седой, наливая нам ещё по бокалу, глянул на меня снова и быстро сдался. — Ладно, не смотри на меня так. Придётся порыться в закромах.

Он встал, открыл свой шкаф, залез туда по самый пояс и вылез оттуда с темной бутылью, которую поставил на стоящий рядом верстак, после чего закрыл шкаф и вернулся за стол.

— Есть у меня ещё чем его умаслить. — сказал Седой. — Итальянское вино ему отдам, из старых запасов.

Настал его черёд набивать трубку, в этот раз он делал это на редкость вдумчиво и усердно.

— Я тебе не говорил ещё этого, — начал он, не отрывая взгляда от трубки. — Мой отец не принадлежал по крови к Грачёвым, его усыновили. Не знаю как всё устроено было в твоём мире, у нас часто бывает что среди бояр и прочей знати появляются на свет отпрыски с проблемами. У кого-то заклятия не выходят, у кого-то маны совсем нет и не растёт с годами, что бы тот ни делал, а кто-то от природы такой же как эти двое. — он кивнул в сторону ширм. — Чтобы такое не случалось кровь периодически нужно разбавлять, но не с другими родами, это и так происходит повсеместно, а с людьми из простого народа.

Тут он прервался, чтобы раскурить трубку и выдохнув дым продолжил.

— Разумеется подбирают не первого встречного человека, будь то дама или парнишка, есть определённые условия. Помимо этого среди простых людей, порой совсем в глухих деревнях могут появляться на свет талантливые маги. Это большая редкость, и всё же такое случается. Думаю ты и сам понимаешь, сколько народу в очередь выстраивается, чтобы такого к себе забрать, и всё по тем же причинам. Мой отец был таким талантом из глуши. Сиротой без рода, даже без имени, бродил по деревням в попытках продать то, что умудрялся добыть на охоте в свои тринадцать лет. За то что он появлялся то тут то там, приставая к местным его прозвали приблудой, это и было его именем. Став частью рода Грачёвых отец добился немалых высот в роду в те времена, ну а я в юности мало чем выделялся. Думаю ты понимаешь как знать относится к детям простолюдинов, особенно если талантами ты не выделяешься. Это была одна из причин, почему я не сбежал, когда меня собственные родственнички отправили в четырнадцатую отдельную испытательную команду, состоящую в статусе партизанской партии, получившую впоследствии прозвище «Бессмертные», в которой я превратился в то, чем являюсь по сей день.

— И к чему ты это рассказываешь? — спросил я, потушив папиросу и выдохнув дым. — Не то, чтобы меня это не заинтересовало, я попросту не совсем понимаю как наш разговор пришел к таким откровениям.

— К тому, что мне несложно поставить себя на место простолюдина, — сказал Седой, поглядел мне в глаза и слегка улыбнулся. — И неважно насколько глубоко под временем погребена моя юность. — он потрепал меня за плечо. — Так что переживать не о чем, найти подходящее местечко для мамаши с отпрыском я уж точно смогу. Ты ешь давай, одним коньяком сыт не будешь, и рассказывай что у тебя там за история произошла.

О том, чем занимался с утра, я рассказал Седому коротко: только сухие факты и детали. Также показал ему и записку с рисунком печати. Он выразил сомнения насчёт того, что это мог быть лазутчик из людей Шеремета или ещё кого, а вот печать его заинтересовала, потому он выпросил у меня этот лист, сказал попробует кое-что на днях. Все остальные подробности я опустил. Конечно Седой знает про моё клеймо, а также многое другое, но я не видел причин обсуждать детали пока не разобрался в памяти всех, кого собрал Ихор, и на данный момент он пока молчал.

Седой, тем временем также поделился, чем был занят в последние дни. Как выяснилось, он встречался с Шереметом, по личным причинам и обменяться информацией, также цеплялся за все лазейки что могут помочь, и большую часть времени донимал Зыбина, чтобы тот прошерстил все свои связи, надавил на кого нужно не в ущерб репутации для того, чтобы найти странности в закупках и их количестве. За отчётами, векселями, запродажными записями, «маклерами» и прочей бумажной мишурой пришлось провести много времени, как у себя, так и в разного сорта лавках, чтобы понять где могут крыться подводные камни. Как он ожидал, нашлось восемь торговых компаний, которые закупались несколько странным товаром для их деятельности, и делалось это через векселя и сделочные письма. И дураку в общей картине станет понятно, что кто-то их нанял для своих закупок, осталось это проверить, и кроме как ворваться и запугать глав этих компаний, по мнению Седого, у него нет иных путей, поскольку официальный запрос станет известен многим, хвосты обрежут раньше чем удастся что-то выяснить, но такой способ также вызовет переполох и вызовет проблемы с ОКЖ, так что поступать придётся иначе. Я с ним согласен, у нас немало ограничений, мы действуем отдельно и можем открыто работать только там, где не удастся скрыть факт присутствия культистов, действуя только такими путями мы можем быть уверены, что покрывающие культ боярские рода будут продолжать молчать. Также тут стоит учесть, что мы не знаем причин заинтересованности бояр, если интерес немалый, рано или поздно они на нас могут спустить своих людей, это изрядно усложнит нам жизнь.

— Моя идея в чём заключается-то, — сказал Седой, почесав в очередной раз щетину, — Я хочу поставить свою метку на товар и переместиться туда под покровом ночи, когда буду точно знать, что товар ушёл к заказчику. К сожалению поставить придётся далеко не одну, так что это отнимет у меня немало времени.

— Ты хочешь переместиться и вырезать всех, обрезав культистам поставки? — вздохнув, спросил я.

Седой глянул на меня, мол за кого ты меня уже принимаешь.

— Нет, не в этот раз. Соберу сведения сперва, для Шеремета, а там уже буду действовать по ситуации, — ответил он, полез рукой в ящик ближайшей тумбы и достал оттуда бутыль с каким-то зельем. — Выпей, что-то ты бледный, не нравится мне вид твой.

— Что это? -спросил я, когда взял бутыль и принялся с недоверием её рассматривать.

— Какая разница, просто выпей, — он усмехнулся. — Да пей не бойся, в этот раз без подвоха. Что до моего плана, моя задача сейчас найти замешанные в этой грязи боярские рода. А решение проблемы сектантов, к сожалению, стоит на втором месте.

Мысленно проклиная себя за то, что снова иду на риск, я открыл бутылку и сделал пару глотков. Приятный абрикосовый вкус с нотками спирта, этот вкус маскировал под собой отдалённый уже знакомый коктейль, после которого мне стало получше. Вполне недурно. В столице на снадобьях для маны разориться можно, а Седой их за так выдаёт. Это я так себя успокаивал, чтобы не думать о сопутствующих эффектах, которые от этого прохиндея можно получить на сдачу. Я внимательно вгляделся в его физиономию, но не увидел и нотки улыбки. Что ж, может в этот раз и правда всё обойдётся.

— Спасибо. — ответил я. — Пожалуй я и правда потратил немало маны.

***

Ближе к вечеру я покинул логово, оставив заботы о Алевтине с ее сыном на Седого, поймал дилижанс и доехал до Невы, а там уже решил прогуляться по набережной пешком до доходного дома. В этот раз я переместился сам, это вышло куда легче и меня не покидала мысль о том, насколько ближе и доступней теперь мне кажется Терехово. Дни в столице, полные застоя во всех делах угнетают меня, и одних тренировок на данный момент недостаточно чтобы эффективно поднимать уровень моих сил, потому идея прыгать в Зону через логово Седого для охоты в лесах стала чересчур уж навязчивой. Это действительно может решить ряд моих проблем, поскольку таким образом я сумею вернуть себе массу инструментов для поиска культистов. Чёрт, у меня есть немало вещей, которыми я мог бы решить вопрос в считанные дни, таких как теневые ищейки, но на них сил пока не хватает.

Бродя в своих мыслях среди гуляющей молодёжи и ярких огней набережной, куда причаливало немало разнообразных причудливых лодок, на которых передвигались местные модники, я невольно поймал себя на мысли, что было бы неплохо выпить кофе в такой приятный вечер. До моей каверни было далековато, да и кофе с видом на реку казался более привлекательным, так что я принялся искать где поблизости может быть похожая каверня, что ни говори кофе у них лучшее в столице.

Однако задача оказалась не из простых: места с видом на Неву облюбовала местная элита и молодежь из аристократов, а мне бы хотелось место попроще, где нет столько людей.

— Подскажите, где здесь можно найти каверню с приличным кофе, с видом на Неву, но чтобы вот этого лоска и знати… Вообще людей было бы поменьше? — спросил я у курящего трубку подвыпившего горожанина, что решил подышать свежим воздухом снаружи. Я и сам поспешил покинуть это место, выйдя на свежий воздух: там слишком сильно пахло духами и дорогим табаком. К табаку я давно привык, но стойкий смешанный запах духов сложно вынести, не с моим обострённым чутьём.

— Помилуйте, сударь, каверна — это в легких у чахоточного, а кофе пьют в кавярне! Не путайте латынь с польским говором, я вас прошу. — весёлым тоном ответил горожанин.

— Что ж, спасибо, буду иметь ввиду. — ответил я, мне стало даже неловко от того, что я произносил название всё это время неправильно, а мне в те моменты в ответ лишь улыбались.

— А что же, вам Вольф и Беранже не по нраву? — продолжил горожанин попутно придержав свой шапокляк от пронёсшегося порыва ветра с Невы. — Там подают отличный кофе.

— А где находится данная кавярня? — спросил я отойдя в сторону от входа, чтобы пропустить группу подвыпивших людей.

— О, это не кавярня, кондитерская, — ответил горожанин и вновь затянулся трубкой. — Она на углу Невского и Мойки. Однако спешу вас расстроить, там достаточно многолюдно. К тому же вы без головного убора, сударь, даже не знаю, стоит ли в такое заведение заглядывать без него.

Он разглядел мой сюртук и, по-видимому, попытался глянуть на мою ауру, это было понятно по его удивлённой физиономии, поскольку ничего у него из этой затеи не вышло.

— Похоже вы не из простых аристократов, — продолжил горожанин. — Прошу прощения за столь бесцеремонное замечание.

— Ничего страшного, не беспокойтесь. — ответил я, оглядывая Неву. — А попроще места есть, чтоб рядом с Невой?

— Извольте я вам подскажу, Ваше благородие, — вмешался тут подслушавший нас старый швейцар, он указал рукой куда-то вдаль. — В нескольких домах отсюда есть поплавки, в том что выкрашен в белый вы найдёте всё, что вам нужно.

— Спасибо, — ответил я, и кивнул в прощании, обоим. — Хорошего вечера.

Оказавшись в поплавке я пожалел, что не дал швейцару монету: здесь я видел воду буквально в паре метров от себя. Сквозь щели в полу доносился плеск реки, а из окон открывался панорамный вид на противоположный берег без всяких преград. А главное запах: речная сырость, запах дёгтя и свежего кофе буквально наполняли воздух вокруг, это куда лучше душных ароматов городских духов, которые за вечер начали раздражать. И людей тут было немного, один, по видимому чиновник, пара моряков, судя по внешнему виду, и пара студентов. Эти поплавки, я так понимаю, были нужны для перевозов, но с появлением ближайших мостов спрос на них упал, что было хорошей новостью для меня, по крайней мере люди моего статуса здесь не появлялись. Прохладный ветер Невы, конечно неплохо так задувал, пришлось даже барьер поставить, а так, в целом обстановка была идеальной чтобы на часок перестать быть зверем в поисках добычи, прийти в чувство.

А ведь потенциал в таких местах есть, и неважно что спрос на перевозы упал. Буквально через дом отсюда стоит другой поплавок, роскошный, где стоит кафе и пришвартованы личные лодки аристократов, на которых те плавают к гостям, на рауты или же сюда. Увы, там тоже немало людей, ведущих светские беседы, я не в том настроении, чтобы слушать чужую болтовню или отвечать на вопросы.

— Х-Хал, — услышал я голос Богдана, чётко ощущалось, что ему непросто вести диалог. — Я тебя весь день ищу.

— Я нахожусь сейчас в поплавке недалеко от Сенатской площади. — передал в ответ я. — Это находится… А знаешь, я сейчас передам всё, что тебе нужно знать, чтобы ты меня нашёл. Поймай извозчика ли дилижанс и езжай сюда.

Я сосредоточился и передал Богдану образы и ощущения, чтобы он понял где я нахожусь. Это непросто, для таких фокусов нужно знать хотя бы минимум основ ментальной магии, правда не уверен как Богдан переварит полученную посылку.

Не прошло и получаса как фигура Богдана показалась на входе, он отыскал меня взглядом и прошёл ко мне, подождал, когда мне поставят вторую чашку кофе в тяжелой медной кружке, и только потом сел напротив. Швейцар не обманул — кофе тут не просто отличный, его аромат заполнял всё окружение вокруг стола, и освоившись на месте я стал более чётко ощущать, что тут стоит действительно плотный запах свежеобжаренного кофе, с яркими нотами горького шоколада, жареных орехов и едва уловимым хлебным шлейфом и даже табачный дым оказался бессилен в попытках его перебить. А ещё посуда здесь была на совесть вылужена, никаких медных и прочих привкусов нет, владелец поплавка потратился на хорошего лудильщика, не поскупился. Жаль только простому люду и такая посуда опасна бывает, даже здесь моё чутьё улавливает слабую примесь свинца.

— Ну? — спросил я, отпив немного кофе. — Зачем меня искал?

— Я встретил кое-каких своих родственничков и знаю где искать Гравенских. — прямо выдал он с мрачным лицом. — По крайней мере приличную их часть.

— А ты уверен, что это не уловка? — спросил я с недоверием. — Фанатиков среди твоей родни хватает.

— Уверен, — твёрдо ответил он, но я продолжал неумолимо на него смотреть, потому он вздохнул и продолжил. — Это женушка одного из племянников, она сбежала с детьми от наших, к своей родне.

— Вот так новость, — ответил я, и отхлебнул ещё немного кофе. — Что ж, рассказывай.

Глава 13

Вдохнув полной грудью почти забытый воздух Малой Зоны я улыбнулся: свежие хвойные ароматы здесь куда приятнее запахов столицы, затхлость которой в некоторых местах умеет испортить впечатление. И вот, я наконец, здесь. В Терехово. Были, конечно свои сложности, прежде чем я добрался до местного леса, поскольку ввиду ограничений я мог переместиться или в Терехово, или в дом Седого, где меня не прельщала вероятность встретить знакомые лица, потому я принялся исполнять свою затею ранним утром. К моему счастью у постоялого двора Седого всё же не было ни единой души, так что я быстро миновал барьер, который по-прежнему принимает меня за своего, прошмыгнул к лесу, а когда ушёл на значительное расстояние, встретив всего пару малых заблудившихся пауков на своём пути, спокойно выдохнул.

Информация, которую мне предоставил Богдан была крайне ценной, и настолько подробной, что сомнений в их достоверности достаточно мало.

Само собой любые сведения требуют проверки и на это нужно время, но уж больно много мелочей сходятся с рассказанным, да и после просмотра последних воспоминаний Богдана, чему он был вовсе не рад, я убедился, в том, что он твердо верит в рассказанное. Что ж, теперь я знаю где обитают Гравенские, более того, знаю в какое время бывают у себя главные лица рода, даже где и когда устраивают завтрак. Проблема тут в том, что в столице они стараются не появляться и находятся под боком у одного из боярских родов, совсем не простого: Одоевские. Этот род всегда умудрялся быть вне подозрений, их кровь достаточно древняя, а на собраниях их голос имеет приличный вес, как я понял из беседы с Седым по этому поводу. Ещё, как выяснилось, я видел их вензель в документах, которые мелькали в памяти наемников, что напали на нас с Богданом в городе. Увидев его в первый раз, я понятия не имел чей это вензель, он был достаточно искусно выполнен, полон узоров и не мог принадлежать обычному городовому маклеру, потому какое-то время я гадал о том что это может быть, предполагал, что это какой-то торговый дом-посредник. Но теперь всё встало на свои места. Что до Бекетовых и Астафьевых, с которыми были связаны Вельевы и Гравенские — как оказалось, эти боярские рода внезапно поспешили оборвать все связи со своими подопечными, по каким-то своим причинам, оставив культистов без покровительства. Однако это не даёт гарантий что они не причастны к культу, но я уверен что они таким образом стремятся отвести подозрения от своих домов чтобы проворачивать дела на стороне... Остаётся вопрос, схожи ли интересы у бывших союзников или нет. Да, именно бывших, если верить тому что я узнал, об этом говорит возросшая неприязнь к этим боярским родам среди остатков Вельевых.

Когда Седой об этом узнал, его физиономия была не столько мрачной, сколько разочарованной, возможно какая-то очередная история у него связана с ними, из тех, что он как всегда не расскажет. Он без лишних слов попрощался и ушёл проверять услышанное, так что, видимо, я его нескоро ещё увижу. В любом случае соваться на земли Одоевских с моими нынешними силами, даже с поддержкой Седого и людей Шеремета будет гиблым делом, иными словами не приведёт ни к чему хорошему, так что, пока решается вопрос что делать дальше у меня появилось время чтобы увеличить свой боевой потенциал.

Что ж, ставка на то, что Богдан рано или поздно столкнётся с теми, кто так или иначе причастен к его роду, сыграла свою роль, я видел многих из них в его сознании ещё в самом начале, но не стал их разыскивать в надежде поймать рыбку покрупнее. Приятно, когда хоть что-то идёт по плану. Ладно, пора вернуться к насущным делам, дела в столице обдумаю позже.

Поначалу я думал нарисовать печать перемещения на ближайшем дереве, стоило мне удалиться на определенное расстояние, но потом передумал. Кто знает, как далеко я окажусь от этого места? Лучше поставлю печать потом, сориентируюсь по ситуации.

Пока я размышлял о делах насущных, вдалеке, эхом, отражаясь от вековых сосен, до меня донёсся зловещий рокот. Так, надо бы собраться, что-то я расслабился. Совсем позабыл о том, что места тут опасные, даже для моих нынешних сил. Если столкнусь с тем, с чем не справлюсь прямо сейчас, возможно, мне даже придётся убегать. Здесь стоит также учитывать, что если я разворошу какое-либо гнездо, мне придётся истребить всех, или остатки гнезда поплетутся к ближайшей крепости и пусть в этой части Зоны не бывает домов за пределами крепостей, зверьё может наткнуться на тех, кто по стечению обстоятельств выйдет сегодня за стены. Тихая и быстрая охота и пара кристаллов — вот что мне нужно.

С этими мыслями я напитал маной ботинки, плащ, укрылся сокрытием охотника и применил на себя восприятие. Странно, зверья тут давно не было, следы есть, но свежих нет. Я ускорился и понёсся вперёд, попутно изучая местность, разглядывая следы… И к моему удивлению увидел следы Седого. Не свежие конечно, фактически ничего не осталось, но я достаточно долго знаком с ним, чтобы запомнить что он оставляет после себя, его прану, ману, манеру передвижения — всё, что с ним связано.

Я оглянулся назад и увидел больше следов. Пусть праны в некоторых местах совсем не осталось, их сложно было перепутать со звериными, также я заметил следы когтей на стволах деревьев… Он будто отмечал некоторые стволы, для себя, или, быть может, вовсе помечал территорию своей охоты, для предостережения кого-то. Вот хитрец, он до сих пор тут охотится, так ещё и дела в столице проворачивать успевает. Мне стоило догадаться что я далеко не первый, кто видит потенциал в магии перемещения Седого. Вопрос только в том — зачем он охотится? Следов тут достаточно, чтобы понять, что он приходит сюда с регулярным постоянством. Одному богу известно насколько он силён, к чему ему частая охота? Начинаю подозревать, что он страдает от некой жажды крови, ну или магической жажды. Всё же он не просто так волком оборачивается… Вообще вся эта история с его магией тянет за собой самую длинную тень из тайн, о которых он мало рассказывает.

Впрочем это неважно. Я тяжело вздохнул от мысли, что мне придется уйти подальше с его территории, и направился в сторону торчащей вдалеке гряды из кристаллов. Видимо только так я сумею найти столько зверья, сколько мне нужно.

Но добежать я не успел.

Земля под ногами провалилась в одно мгновение, обернувшись в воронку, в центре которой торчала пасть какого-то жукообразного существа, потеряв равновесие я начал скатываться к центру, прямо к пасти существа, потому в спешке сделал скачок, схватившись за рукоять килича в ножнах, к ближайшей сосне, но эта тварь не собиралась меня отпускать и стремительно вырвалась из своей норы вслед за мной, я достал уже напитанный маной килич правой рукой, а левой с разворота выпустил поток огня. Тварь, оказавшаяся жукоподобным червём или многоножкой, кто её разберет что это за хреновина, зашипела от испуга, но не отступила, продолжила нестись ко мне, разинув свои громадные жвалы, я сделал скачок ей за спину, увеличил килич и здоровое лезвие клинка блеснув яркой вспышкой от сплетённой магии проникающего огня пронеслось по спине твари, да только панцирь у неё оказался крепче чем я думал, килич лишь проскользил лезвием по поверхности, оставив огненную поверхностную прорезь. Оттолкнувшись от ближайшей сосны я пролетел над червём, нанёс ей несколько ударов воздушными лезвиями, но и они оставили лишь поверхностные следы, так что я вернулся на землю чуть поодаль от воронки и встал в стойку, неотрывно наблюдая как она стремительно ринулась ко мне.

— Бумба Хавата, четырнадцатый уровень, синяя грань.

Лезвие мгновенно отозвалось синим светом я сделал вздох, сосредоточился на технике и тут же взмахнул киличом в сторону разинутой пасти, лазурная горизонтальная дуга вырвалась из клинка и понеслась к твари, разрезая её надвое, а я в последний момент мысленно произнёс слова скачка и переместился в сторону от воронки, откуда уже поглядел как разрезанная, пылающая синим пламенем туша по инерции почти сносит сосну там, где недавно стоял я. Многоножка продолжала барахтаться, особенно обрубок, что торчал из земли, внутренности повываливались наружу, а их горелый запах быстро добрался до меня, так что я уткнул нос рукавом, снова укрылся сокрытием и поспешил двинуться дальше.

Да уж, кто бы мог подумать, что тут бывают и такие чудовища, что выжидают в засаде, люди для них не более чем лёгкая добыча. Сокрытие против таких бесполезно, видимо эта тварь среагировала на колебание моих шагов на земле, нужно быть осторожнее в следующий раз, придётся почаще оглядывать землю под ногами. Пожалуй, теперь я понял, почему Артём с охотниками предпочитал скакать по деревьям.

По мере движения в сторону ближайшей возвышающейся над деревьями череды громадных кристаллов, что находились восточнее от основной гряды, которая протягивалась к Тереховской крепости, я продолжал просматривать местность в округе, даже применил пару раз магию поиска, но не обнаружил и следа зверья, даже того, чей рокот слышал совсем недавно. И местами увидел старые волчьи следы, целой стаи крупных волков.

Странного тут было немало. Во-первых волки тут определенно не водятся. Такие крупные и в природе-то не встречаются, а значит это могут быть черные псы, будь следы посвежее я бы не гадал, знал точно. Во-вторых, по мере продвижения дальше я подметил, что чем ближе следы к зоне охоты Седого — тем они более потёрты и припрятаны, волк так себя не ведёт. В-третьих, раз уж это их охотничьи угодья, где останки? Где следы порчи псов? Всё выглядит так, будто волколаки устраивают охоту на зверьё в пределах своих территорий да ещё и убирают за собой, чтобы не выдать места где обитают, и эти следы когтей на деревьях, точно такие же, что оставлял Седой… Словно у него есть негласный с ними договор. Кто знает, может поэтому нападений на Терехово больше не было, а сектанты по воле случая присвоили их заслуги себе.

Да какая уж теперь разница. Это не имеет значения, я не за этим пришёл. Но попасться им на глаза второй раз не хотелось бы, в прошлом и с одним таким было немало мороки, а ведь мы охотились на них специальными отрядами в полном составе, когда я был охотником в первый раз.

С этими мыслями я добрался до заброшенной деревни, остовы домов которой едва сохранили очертания когда-то кипевшей здесь жизни. Зная что меня может ждать первым делом я сплёл несколько заклятий поиска, и направил в воздух. Они мерцали бесцветной переливающейся рябью, вращаясь шариками вокруг меня, усилием мысли я направил их вглубь деревушки с возвышения, на котором стоял и стал ждать, пока всполохи магии поиска дадут свой ответ.

Не успел ответ вернуться ко мне, как из земли, вырывая корни, выкапывая себя, стали подниматься местные жители, давно ставшие нежитью. Их было больше, чем тут могло проживать, кто-то явно сюда прибился со временем, влекомый остатками праны в когда-то живом месте. Магия поиска около трёхсот нашла, но восстали не все, среагировав на магию они принялись искать источник, однако не найдя врага только бродили в недоумении оглядываясь. Я мог бы снести всю деревню одним заклятием, да только тут есть кристаллы, они мне нужны. Как поступить? Выманить всех? Это не разложившиеся трупы, у этой нежити есть обросшие мертвой тканью тела, как только они меня увидят от их медлительности определённо не останется и следа, это совсем другой вид мертвецов. Я бы мог ворваться внутрь, срубить кристалл и унести его под сокрытием охотника, а потом перебить их, но не уверен, что кристалл за это время не потеряет свою силу. Придётся методично вырезать их как опухоль на теле деревни, и только потом вернуться к кристаллам, а те, что не проснулись…если так и не встанут — пусть и дальше лежат. Нет смысла истреблять всё подчистую пока действуют врата, это ничего не изменит в малой Зоне.

Как ни странно, волчьи отметины были и здесь, на деревьях вокруг деревни и судя по следам волколаки определённо обходили эту деревню стороной… Логично, что им брать с мертвечины.

Нежить по прежнему меня не замечала, похоже спешить некуда, так что я принялся сплетать огненную магию из моего прошлого, неспеша, параллельно, старательно выводил каждый круг в своём сознании, после чего в воздухе раз за разом появлялись шары сжатого внутрь огня. Языки пламени, устремлённые к центру каждого шара слегка колебались на поднявшемся, всколыхнувшем листву, ветру, но сами шары были недвижимы, словно имеют точку опоры, всё как в старые времена.

Духовные частицы ифрита. Выдающие сильнейший жар когда это понадобится, эти частицы владеют крупицами сознания, что позволяет им следовать за врагом до тех пор пока они не выполнят свою задачу, и самое главное — они пропадают только тогда, когда иссякнет их пламя, а когда оно иссякнет уже зависит от того насколько искусен их владелец.

После седьмого я вытер пот со лба, и одним жестом направил их в деревню. Я не вымотан, но концентрации каждая частица при создании в этом мире потребовала немало, не говоря уже о жаре, который от них исходит даже когда пламя направлено не наружу.

Нежить даже не заметила как с полыхающим шелестом к ним стремительно приблизились яркие и светящиеся снаружи, но черные, как сама тьма, внутри точки. Не замедляясь они прожгли насквозь своих первых жертв, оставляя пылающие дыры в обугленных за мгновения телах, а остовы домов там где частицы проносились начали дымиться, когда как зелёная ещё мгновение назад поросль и вовсе превращалась в золу так и не воспламенившись, а я тем временем промчался к запримеченному кристаллу, самому большому из тех, что здесь нашёл, сплёл заклятие защиты и накрыл себя с кристаллом колпаком щита, пока частицы уничтожали всю нежить что почувствуют, а после того как нежить на поверхности была истреблена они принялись нырять прямо в землю, прожигая её насквозь, и когда цели закончились — пометались по деревне ещё какое-то время, а потом замерли, каждый где попало.

Ну что тут сказать, это было быстрее чем я рассчитывал, частицы просуществуют еще минут пять-десять, а деревня тем временем занялась пламенем там, где некоторые из них замерли, так что я отвёл их подальше в воздух, где они выстроились в ряд и остановились, я же тем временем принял меры, чтобы потушить разрастающийся пожар, и когда с этим покончил — вернулся к своему запримеченному переливающемуся булыжнику, схватился за его вершину, вынул килич и выковырял его у подножия.

Я уже раздумывал какие из кристаллов мне сгодятся, и примерно поняв как они устроены, осознал, что мелкие кристаллы мне теперь не помогут, и могут даже принести больше вреда, а очень крупные я могу не осилить. Также ситуация теперь у меня иная: лазеек, через которые я выкарабкался с того света в прошлые разы - теперь нет, но в этот раз я подготовился.

— Ну что, Ихор, поможешь? — спросил мысленно я, и так зная, что он давно сгорает от любопытства и наблюдает во все глаза и уши, он не знал об этой моей части местных злоключений, и стоило мне всё рассказать — очень оживился.

— Давай, не тяни время, — фыркнул кровавый бог, он явно был в предвкушении увидеть что произойдёт — Посмотрим чем всё закончится. Ради такого эксперимента я и без договора приведу тебя в порядок. — затем он замялся. — Ну если конечно это будет в моих силах.

— Если уж целители в лазарете сумели справиться, божеству это точно по силам будет. — не унимался я, но прежде чем Ихор успел что-то возразить, продолжил. — Что ж, начинаю.

И вовремя, кристалл начал попытки вытянуть из меня силы сразу после того как я его коснулся, с каждой секундой его сила нарастала, так что самое время было сыграть в эту игру с перетягиванием каната, но стоило мне начать сопротивляться как его мощь кратно возросла, так, что я повалился на землю, собрав всю свою волю на то, чтобы перетянуть инициативу на себя. Около минуты кристалл не поддавался ни на шаг.

— Погоди тварь, это ещё не всё. — процедил я сквозь зубы и схватился за него покрепче, скрючившись в позе младенца, я собрал всю концентрацию что у меня была в сопротивление злополучному вытягивающему потоку и, о чудо, поток поддался мне.

Мана бурным, густым, похожим по ощущениям и на желток куриного яйца и на ртуть одновременно, концентрированным потоком полилась ко мне, да что там полилась - вывалилась на меня, её было так много, что я вновь начал захлёбываться, но в этот раз я не хотел повторения прошлых ситуаций, и приложил усилия чтобы замедлить поток. Получалось плохо, в глазах вновь начало темнеть.

— Так вот что ты имел в виду! — сквозь тускнеющее сознание я услышал восторженный голос кровавого бога голове, а окружение вокруг постепенно скрыла красная дымка. — Не волнуйся, я не дам тебе здесь умереть…

Глава 14

— Что, уже очнулся? — Услышал я голос кровавого бога. Голос был громче обычного, и звучал не в моей голове. Я открыл глаза и понял почему: меня окружала красная тьма его обители, он затянул меня к себе. — Как видишь, ты жив и здоров. Здесь моему апостолу ничего не грозит, пока этого я не захочу.

Во тьме показались его громадные глаза, и стремительно проплыли вокруг меня.

— Теперь послушай меня, — продолжил кровавый бог. — То что ты принимаешь из этих кристаллов — не мана. По крайней мере не то что ты привык называть маной. Это энергия пустоты. Эти кристаллы, как оказалось, являются методом борьбы этого мира с энергией врат. Что-то породило их, видимо очень давно. Или кто-то. Они вбирают эту энергию в себя и стабилизируют её, но мне это не особо интересно, подобные явления и заклятия я видел не раз и в других мирах. Но я впервые вижу человека, который может напрямую взаимодействовать с энергией пустоты. Ты, конечно, уникальный малый, но я не думал что настолько.

— Всё, так плохо? — не до конца оправившись произнёс я.

— Не перебивай, — чуть повысил свой басистый тон кровавый бог. — С тех пор как ты вернулся к жизни в новом мире что-то в тебе явно изменилось, и у меня есть догадки на этот счёт, подобное я встречал и раньше. Что ж, отвечу на твой вопрос — это не плохо, даже хорошо, однако тебе не стоит злоупотреблять этой энергией.

— У меня нет иных способов на данный момент. — ответил я, оправившись и вставая со слегка рыхлой земли, единственной что имела в этом месте почти черный цвет, отличный от красного.

— Есть, — через мгновение сказал Ихор. — Но другие пути тебя не устроили. Хотя бы делай паузы между приёмом кристаллов, назовём это так. В противном случае ты рискуешь стать частью врат, даже я не берусь гадать наперёд во что ты можешь обернуться в результате.

— Я это учту. — я кивнул, попутно прислушиваясь к ощущениям. — Ну так что, выпустишь меня?

— Нет. — ответил кровавый бог и в алой темноте проступил широкий оскал его зубастой ухмылки.

— Почему? — удивился я.

— Потому что тебе нужно время на адаптацию полученной энергии. — громадные глаза вновь проплыли в алом тумане. — Ты же собрался идти за вторым кристаллом, я хорошо тебя знаю. Но пары часов в твоём нынешнем мире — слишком мало для перерыва, тебе нужен хотя бы день. К твоему счастью ты можешь переждать этот день здесь, потратить его с умом, а затем я верну тебя обратно аккурат в тот же час, когда тебя забрал.

— Так вот что ты задумал, — ответил я. — И в чём же здесь твоя выгода?

— Это же очевидно, — рассмеялся кровавый бог. — Чтобы твоих сил хватило к тому времени, когда это понадобится.

Закрыв глаза я нащупал потоки маны в центре моей ауры и методичным дыханием ввёл себя в состояние медитации, чтобы проверить что вышло из моей затеи: рисунок ауры приобрёл острые очертания, но ещё подрагивал волнами, словно медуза, я уже видел подобное в прошлом в своей ауре, но форма рисунка в этот раз иная, отличается от тех правил, которые я изучал годами.

Подняв руку я сконцентрировался сплетая магию, и шар черного пламени заиграл своими языками над ладонью, затем шар сжался до абсолютно ровного черного шара, сменив шелест пламени на гудение, а после его покрыли языки белого пламени, которые также через мгновение сменили свою форму, покрыв ярко-белым гудящим слоем, а после ярко белый и чёрный как тьма смешались, устремляясь к центру, шар переливался и зудел, готовый прожечь лучом любую цель, куда бы я его ни направил. Поглядев ещё немного на процесс, я развеял шар, это убедило меня, что теперь могу больше. Какая бы аура ни была, не думаю, что это как-то мне помешает.

— И как мне потратить это время с пользой? — спросил я себя вполголоса, но стоило мне это сказать как алая мгла отдалилась подальше и из тумана вышли темные силуэты. Они были похожи на воинов ушедших эпох, с щитами, доспехами, разного вида оружием, а кто-то вместо оружия сплетал магию.

— Не беспокойся об этом, Александр, — Ихор расплылся в широкой улыбке, она ярко светилась в красном тумане за силуэтами. — Я уже давно придумал, как мы проведём с тобой время.

***

— Пора возвращаться! — услышал я радостный возглас Ихора, когда меня поглотил красный дым и я оказался на поляне у тех же развалин деревни, где был.

Изрядно помятый и измотанный, я оттолкнул от себя травянистую землю и поднялся, отряхиваясь. Надо же, лохмотья, в которые превратилась вся моя экипировка и одежда вернули прежний вид, хоть на этом спасибо.

— Не за что. — ответил Ихор. — Ну что, вперёд!

— Подожди немного, дай отдышаться. — ответил я и опёрся о ближайшее дерево.

— Некогда тебе отдыхать, в дороге отдохнёшь. — продолжил кровавый бог. В конце концов с маной у тебя порядок, способов восстановления в твоём арсенале хватает. Совсем ты размяк, Александр.

— Ты так шутишь? — удивился я. — Не помню, чтобы я вообще хоть раз сражался без передышки столько времени.

— Передышки были, не преувеличивай. — язвительным тоном ответил кровавый бог.

— Когда ты призывал новых? И сколько это у тебя занимало времени? Три минуты? — сбивчивой речью произнёс я вслух и вяло пошарил в карманах сюртука свой портсигар.

— Я специально медленно их призывал, — возразил Ихор таким же язвительным тоном. — Это не говоря уже о тех моментах, когда ты сидел в глухой обороне.

— А по твоему защита от такого количества атак силы не тратит? — ответил я, подкуривая папиросу, вдохнул дым и подпёр спиной дерево, у которого всё ещё стоял. — В твоём мире нельзя пользоваться техниками ойратов, я думал как выходить из положения. Честно сказать, было ощущение, что ты хочешь меня убить.

— Я бы не дал тебе умереть, — ответил Ихор, в этот раз его тон был твёрдым. — Обидно слышать твои сомнения спустя столько лет тесного союза.

— В том и дело, — ответил я вслух, выдохнув последний дым и выбросив папиросу. — Я хорошо тебя знаю. Ладно, пора двигаться дальше.

Применив на себя простые чары от усталости, какие пришли на ум, я сплёл магию поиска более высокого уровня, чтобы примерно понимать что вокруг меня происходит, а затем ускорив себя двинулся дальше, продолжая удаляться от постоялого двора Седого приближаясь к развалинам Новосибирска, и через какое-то время наткнулся на то, что осталось от железной дороги, что когда-то проходила через эту землю. От неё остались лишь насыпь и ржавые очертания, слегка выглядывающие из-под земли и поросли, силы природы под влиянием врат дорогу не пощадили. Глядя на направления путей становится понятно, почему я раньше её не встретил, к Новосибирску она ведёт практически с северо-запада, а впрочем до центра зоны достаточно далеко, так что чёрт его знает.

А ведь точно, что-то такое я припоминаю в памяти Михаила: когда-то на месте Новосибирска был посёлок Федоровский, но потом через Сибирь провели дорогу, чтобы пустить первые рельсовые поезда на магической руде и поскольку в Федоровском были шахты с первыми известными на тот момент магическими рудами поселок стал городом Новосибирском, в честь новой, железнодорожной эпохи государства. Старая дорога шла через Омск, но Барабинск, видимо не пересекала, похоже путь шёл в обход, не напрямую, и пересекает стену где-то на юге от Барабинска. До Прорыва в тех краях были степи, но теперь там наверняка леса, как и везде докуда добирается так или иначе энергия врат.

— Ты сюда местными достопримечательностями любоваться пришёл? — услышал я нетерпеливый голос кровавого бога в голове.

— Иду, иду, — ответил на это я. — Дай собраться с мыслями.

Делать нечего, будет лучше если я проследую вдоль путей, так выше вероятность найти развалины когда-то жилых поселений, однако на всякий случай буду бросать периодически магию поиска, чтобы не наткнуться на то, что мне не по силам.

По мере продвижения долгое время, как ни странно магия поиска ничего интересного не показывала, но ещё немного погодя ожидание окупилось: через магию я увидел небольшое поселение, магия поиска подтвердила что там кто-то есть, правда существо там было только одно. Я не сумел определить её силу и с кем придется иметь дело, но повторять магию поиска не стал, чтобы лишний раз не злить тварь, гляну через восприятие, своими глазами, издалека.

Пока приближался к развалинам через восприятие я заметил, что от существа не исходит ничего из привычных признаков, нет ни праны, ни маны. Я замедлил шаг и свернул в сторону, чтобы взглянуть под другим углом и осознание того, с чем я столкнулся на этот раз изрядно подпортило настроение: почти бесплотное создание создало для себя некое подобие кокона, больше похожего на покорёженные остатки старого дерева, от которых медленно и размеренно вздымались пузыри, и когда какой-либо из них взрывался наружу выплёскивалась скверна, ложась дымкой по округе.

Да, я знал это существо. Не знаю как его здесь называют, в моём мире оно первый раз появилось на северо-востоке Империи, местные прозвали этот кошмар Куль-Нень. Если сравнивать опасность среди всех, с кем я сталкивался с тех пор как стал Михаилом эта тварь может уступить разве что вечернице. Плохи дела. Но вокруг растёт немало кристаллов, однако сражаться с этой тварью в одиночку, без подготовки будет очень непросто… Впрочем я бы мог тихо пробраться к самым дальним от неё кристаллам пока она спит в ожидании добычи, да только эта тварь имеет обострённые чувства, она услышит любой шорох и среагирует на него, не говоря уже о том, что она чувствительна к любым всполохам праны и маны… Если она что заметит, до того момента, как она доберётся до меня останутся считанные секунды, и ещё эта скверна стелется повсюду, без защиты через неё не пройти.

По крайней мере теперь понятно, почему я нашёл здесь только одну тварь, Куль-Нень пожирает всё что движется, ей неважно кто или что это будет, даже если это нежить или какое зверьё из врат. Пожалуй пара идей у меня есть, как решить эту задачу, и солнце на ясном небе обеспечило для этого идеальные условия, так что я вынул килич и принял стойку для нужной мне техники.

— Бумба Хавата, — начал быстро произносить я, сосредоточившись на нужной мне форме техники, которую я давно не применял, потому опасался, будет ли результат таким, какой мне нужен. — Седьмой уровень бездны. Зона даров Ноктула.

Стоило магии обрести свою форму, как тень из клинка скользнула вниз и я провалился в глубины темноты. Это всегда напоминало мне будто я окунаюсь в глубины тёмных вод и дающие хоть какой-то свет окна наружу, словно отражения водной глади добавляют красок этому впечатлению. Конечно на самом деле это тени, что отбрасывает окружение вокруг твари, без ясного неба это было бы не так просто воспроизвести. Этот уровень не оставляет никаких следов так что подходит для данной задачи лучше других, жаль что таких умений в моём арсенале на данный момент достаточно мало.

После некоторых проверок я убедился, что всё в целом сработает как надо, это поможет мне избежать ближнего боя, правда один нюанс я не учёл: каким-то образом скверна в тенях недалеко от твари умудряется просачиваться в это пространство, пусть понемногу, видимо скверна в этих местах слишком плотная, так что действовать мне придется быстрее чем я рассчитывал.

Перед применением техники я достаточно хорошо осмотрел окрестности и запомнил приметы окружения, чтобы вылезти рядом с кристаллом, вот только времени у меня будет немного, пожалуй стоит сперва проверить насколько крепко спит Куль-Нень, так что прежде чем идти за камнем я осторожно высунулся подле ближайшего из них, из того места, откуда смогу наблюдать за коконом, в данном случае терять такого противника из виду никак нельзя, или обезглавит до того как я успею моргнуть. Вдобавок её скверна не только отравляет и постепенно разъедает любую плоть, она опасна тем, что имеет ментальное воздействие, без защиты соваться туда не стоит.

Применив на себя защиту от скверны и скрыв присутствие своих маны и праны насколько это возможно свободной рукой, не прерывая технику, я высунулся наполовину и пока это делал — не отводил взгляда от пузырящегося силуэта в белом с пурпурными оттенками тумане, и как назло из-за моей магии пара крупных камней, ударяясь друг о друга покатилась откуда-то из кустов и свалилась в бездну тени, я напрягся в ожидании худшего, но кокон только пару раз дёрнулся в конвульсиях, а затем застыл, вновь развернув свои отростки на прежние места.

Кажется оно давно спит, потому уже почти не реагирует на подобное, но нужно быть осторожнее.

Я выскочил из тени и мягко приземлился на траву, глянул не подаёт ли тварь признаки движения, а затем приблизился к кристаллу. Прежде чем начать я достал из внутреннего кармана перчатки, и не убирая килича из рук, принялся спешно их одевать.

Это были те самые перчатки, которые получил ещё в поместье Морозовых, они тоже зачарованы, на защиту от холода и многого другого, но я ими как-то редко пользовался, однако сейчас без них не обойтись. Как только я одел их, я принялся выковыривать кристалл, но к моему сожалению вышло не слишком аккуратно: у подножия булыжника пошла трещина и отколола его со звоном стекла.

Со стороны, где была тварь раздались урчащие звуки, я поглядел на неё и увидел как в конвульсиях Куль-Нень начала вылезать. Не успел я на ходу кое-как засунуть камень в карман, как услышал душераздирающий крик, видимо она меня заметила. Я не смогу с булыжником прыгнуть обратно в тень, камень может потерять свои свойства, так что я ускорил себя на максимум, но едва я успел набрать скорость, как показалась физиономия бесплотной мгновение назад и воплотившейся прямо позади меня чудовищной образины с женским с виду силуэтом, она тут же замахнулась своими длинными выстреливающими из тела конечностями, я едва успел увернуться, не имея возможности уйти в дымку фазового шага.

— Раздайся, — произнёс я, выписывая кувырок, уклоняясь от яростно мелькающих лап и усиленным киличом, который увеличился в размерах вдарил по конечностям твари, но отрубить их не удалось, однако тяжесть удара была такой силы, что тварь унесло в сторону разрушенного дома, где она пропахала землю и разнесла то что от этих деревянных прогнивших бревенчатых руин осталось, а я вернул своим ногам твёрдую землю и что есть мочи понёсся прочь.

Телесная форма — самое простое, с чем я мог бы сражаться, но когда Куль-Нень проснётся окончательно, едва ли я сумею по ней попасть, не говоря о других её опасностях, таких как скверна, и если я не уберусь подальше пока у меня есть такая возможность — я потеряю и кристалл, и возможно части своего тела при любых раскладах, так что я направил как можно больше маны в ускорение чтобы уйти подальше, да только уже сейчас я слышал шелест существа, вместе с падающими от разложения деревьями позади: гадина уже испускает скверну в таком количестве, что разъедает всё на своём пути, едва ли замедляясь.

На ходу я убрал килич в ножны, уменьшил его размер и убрал за пояс, а затем свободной рукой начал сплетать сферу черного пламени, краем уха слыша как топот и крики голодной твари стремительно приближались, но продолжал сплетать магию, попутно перепрыгивая через коряги и кусты леса, и вот шар уже начал переливаться и белым и чёрным.

Было непросто концентрироваться на сплетении заклятия, поскольку булыжник даже через одежду умудрялся делать свои первые позывы вытянуть мою ману, это усугубляло положение, так ещё и вдали, за деревьями промелькнули силуэты каких-то многоногих созданий, которые, почуяв приближение Куль-Нень бросились в рассыпную, впрочем их можно понять, эта ненасытная тварь верещала во всю свою мощь и уже почти нагнала меня, потому я в прыжке развернулся и в миг привязал магию к цели. С громким зудением черно-белые лучи один за другим принялись прожигать моего врага насквозь, и попытки уклониться от лучей этой гадине не помогли, она только верещала и пылала в тех дырах, куда попадала моя магия, лучи стреляли с такой стремительной силой, что даже скверна разлеталась, образуя дымные кольца и тоннели.

Однако я знал, что это далеко не всё и был в этом прав: боль разбудила её окончательно и уже через мгновение она избавилась от телесной формы, став безмолвным призраком, мой шар перестал испускать лучи, потеряв привязку к цели и наступила тишина, а я тем временем поспешил отбежать подальше, зная что сейчас будет.

Призрак постоял на месте какое-то время, а затем с громким, но приглушённым, словно из-за стены, истошным воплем выпустил скверну во все стороны, уничтожая и плавя буквально всё, чего касалось, я ощущал как меня догоняет эта зловонная масса, и прибавил ходу, а когда добрался до ориентировочно безопасного расстояния развернулся, развеял шар, отбросил в траву кристалл, вынул килич, вернув ему прежний вид и встал в стойку.

— Бумба Хавата, — начал я мысленно и быстро произносить, сконцентрировавшись на правильном сплетении заклятия. — Пятнадцатый уровень. Хроники Анума. Расширение. — После расширения, обращённого к бесконечным библиотекам хроник Анума мощь в клинке усилилась, и он покрылся серебром с чёрными мелькающими прожилками, а аура, исходящая от клинка стала расходиться в округу, отклоняя в стороны ветки и траву, а тем временем я продолжил. — Стремительный разлом бытия.

Бесплотная тварь всё ещё стоит на месте, у меня есть лишь пара мгновений прежде чем она очнётся от неистовства и за полсекунды переместится ко мне, нельзя терять ни минуты, так что я с силой сделал четыре мощных и максимально быстрых взмаха, стремясь не дать твари пространства куда-либо уйти, с клинка с каждым взмахом стремительно вырывались тончайшие полосы разлома, разрезая само пространство вокруг, а всё окружение тут же начало увядать и терять цвет, и следом за ними раздался рёв существа. Я выждал пару мгновений, наблюдая как даде скверна начала сереть под влиянием разломов, а затем применил магию поиска и прислушался к отклику и когда убедился, что тварь точно мертва и никого рядом нет, не стал дожидаться, когда её скверна развеется, снял сплетение заклятия и убрал килич в ножны, затем подхватил кристалл и отбежал на безопасное расстояние, подальше от последствий боя.

— Ихор, ты готов? — спросил мысленно я кровавого бога, снимая одну перчатку, не упуская булыжник из рук.

— Начинай уже, не тяни. — раздался нетерпеливый возглас божества в голове.

— Ну что, ж, приступим. — сказал я себе под нос и схватил булыжник, вытягивание маны усилилось и я принялся сопротивляться этому, но мощь кристалла нарастала, так же быстро как и в прошлый раз, это вынудило меня опуститься на колено, но я не сдавался, и в тот момент, когда стало уже совсем непросто — булыжник поддался мне, выпустив всю свою густую, тягучую ману.

Поток маны и в этот раз был плотным, его было слишком много, однако я не хотел терять контроль, я должен был хотя бы раз выдержать этот натиск, стараясь в этот раз контролируемо поглощать столько, сколько мог, но когда наступил предел того, что я мог поглотить я снова начал захлёбываться и лес в глазах начал тускнеть.

— Да не борись ты! — услышал я голос кровавого бога, в тот момент, когда сквозь затухающий разум я увидел как окружение начала окутывать кроваво-красная пелена. — Только измотаешь себя. Ладно уж, забираю тебя, спокойного тебе сна, Александр…

***

— Долго я вот так лежал? — спросил я, сев на землю, нарушив своей речью тишину.

— На четыре часа дольше прежнего, — ответил кровавый бог и его большие глаза открылись, озарив тьму своим мерцающим светом. — Как себя чувствуешь?

Голова изрядно гудела, но я собрал волю в кулак и попытался встать. При попытке сплести ментальную магию, чтобы унять боль, голова начала буквально трещать по швам, так, что я схватился за голову и тут же прекратил свою затею.

— Бывало и лучше, — с трудом выговорил я.

— Ну, сил у тебя прибавилось, — задумчиво сказал Ихор своим басистым голосом, который раздавался эхом по всему кроваво-красному пространству и отдавался болезненными оттенками вибрации в моих висках, и пока я хватался за голову он, тем временем, продолжил. — И в ауре больше нет того хаоса, что я наблюдал пока ты валялся. То как ты себя чувствуешь… Я думаю наверняка дело в том, что твоё тело и твой мозг ещё не адаптировались к новой природе твоей сущности, на это нужно время.

— Владыка, говори, пожалуйста тише, — сказал я вполголоса, ещё морщась от каждого отзвука, дошедшего до меня от его слов.

— Что, голова болит? — спросил Ихор, и действительно, его голос стал не таким громогласным, а отклик вибрации — не таким болезненным. — Сейчас я это исправлю.

Через мгновение алая дымка с шумом ветра пронеслась к моему рту и буквально проскочила в мои дыхательные пути аккурат в тот момент, когда я вдохнул. Плотность дымки с выраженным железным привкусом была такой, что я тут же закашлялся, наклонившись к земле, и каждый кашель также отдавался болью в голове…До определенного момента.

Я выпрямился, прислушался к себе и помотал головой. Ничего не болит. Это вынудило меня потерять лицо и стоять с изумлённой физиономией.

— Ну как? — спросил кровавый бог и тьму прорезала широкая улыбка.

— Что ты сделал? — спросил не скрывая удивления я, так как заметил, что чувствую себя не только с посвежевшей головой, в целом начал чувствовать себя прекрасно, по ощущениям я понимал, что это далеко не ментальная магия…И это вызывало подозрения.

— Решил проблему. — ответил Ихор, затем отдалился назад, а дымка алой тьмы принялась расползаться, обнажая большие поля земли, открыв куда большее пространство чем было ранее. — Что ж, не будем тянуть, время, продолжим там, где закончили.

— Стой, подожди. — торопливо заговорил я, наблюдая как десятки тёмных фигур зашагали из красной дымки, среди них были даже кавалеристы на конях и те, что несли с собой какое-то оборудование, и с каждой секундой я бледнел всё больше. — Давай не будем так горячиться, Ихор!

— Нет-нет, — весело перебил меня кровавый владыка. — Ничего не хочу слышать, зря что-ли готовил это всё к твоему приходу?

— Владыка, я не потяну сражение с целой армией, ты же не серьезно? — постарался я перекричать гул лязгающих доспехов и десятков заготовленных заклятий. — Я только очнулся в конце концов!

— Я это уже поправил. — неумолимо продолжал Ихор.

— А если я не смогу сейчас сплетать магию?!

— По ходу дела разберёшься. — ехидно ответил Ихор.

— Пока, разберусь, меня изрешетят!

— Повторяю в последний раз: не переживай, здесь ты не умрёшь, пока Я этого не захочу. Запомни это как непреложный закон, — твердо сказал Владыка, затем его тон сменился ехидным смешком и тем же ехидным тоном он скомандовал. — Начали!