Морозов. Книга I
Глава 1. Замёрз на...
Замёрз насмерть!
Это надо было додуматься залезть в рефрижератор без верхней одежды. И тут, как назло, дверь захлопнулась от сквозняка, и заперла меня. А народ тем временем ушёл на праздники, и оставили меня тут одного помирать в минус двадцать шесть!
Погоди-ка, я ведь умер? Я запомнил эту невесомость и свет в конце тоннеля. Но откуда тогда…
Как это вообще?
Меня вдруг пробрал мороз, я вздрогнул, и начал дрожать.
Если это ад, то как-то прохладненько.
С трудом вздохнул сухой морозный воздух.
— Кхе-кхе…
Попробовал открыть глаза, веки не поднимались. Слиплись? Зашили?
Какой воздух оказывается чистый и свежий в холодильнике этого морга!
Ну а где мне ещё быть? Констатировали смерть, и из одного холодильника запихнули в другой, чуть поменьше.
Л — логика!
Я хоть и дрожал всем телом, того и гляди зубами стучать начну, но вместе с этим, оно было онемевшим. Я не спец в биологии или анатомии, но даже мне кажется это странным.
Точно знаю, что руки и ноги у меня есть, чувствую только они у меня есть. Остаётся только надеяться, что заметят, как я дрожу.
Или нет?
Нет, вряд ли это морг, я хоть там и не был, но всё же знаю, что там не бывает таких низких температур. Тут мороз кусачий, как на Севере в январе!
Где я?
Это мысль молнией проскочила в мозгу, а от сердца разбежалась тёплая волна адреналина. Чувства вернулись все сразу, и нахлынуло осознание.
Похоже, я лежу на улице, по-зимнему одет. Но одежда на спине сырая, и оттого прилипла. А мороз, не слабее Крещенских уже давно пробрался под одежду.
Руками протёр глаза, неожиданно легко у меня это получилось, без боли в левом локте. Растёр лицо возвращая чувствительность после мороза. Давно я не ощущал такой гладкой кожи у себя на лице.
Да и ладони будто никогда не знали ручного труда. А ведь я тридцать четыре года прожил с руками, которые знали. Паяльник. Отвёртка. Мультиметр. Я инженером… Был. Энергетиком… Автоматика там, подстанции. Релейная защита. Скучно? Но только не для меня. Но я умел чинить то, что другие выбрасывали. И это меня кормило. И это же меня погубило. Кто бы мог подумать, что меня сгубит мороз, а не электричество.
Очередная шальная мысль проскочила в голове, даже подумать её не успел, но меня охватил какой-то страх, если не сказать ужас.
Сердце пропустило удар, и по телу растеклась ещё одна порция адреналина. Стало тепло и одновременно страшно. Глаза открывать резко перехотелось. И верить в это тоже не хотелось.
Нет, ну этого же не может быть, потому что…
— Этого быть не может никогда! — простонал я.
Да и голос вроде не мой…
«— Как скажешь, но душа встала как влитая. Будто с ней родился. Вон даже очнулся раньше расчётного времени!»
Голос ещё в голове появился, что дальше? Дурка? Больничная палата? Как вариант…
Но скорее всего спасение угасающего рода? Война? Балы дуэли, и хруст французской булки?
Либо у меня глюки на фоне гипотермии, и это шутки умирающего мозга? А как же калейдоскоп прожитых в обратной перемотке?
«А ты догадливый!» — хмыкнул голос.
Я всё же убрал руки от лица, и опустив их, ощутил снег под пальцами. Всё-таки на улице. После этого открыл глаза.
Надо мной раскинулось чистое звёздное небо. Я даже нашёл без труда Большую Медведицу.
Поднявшись на локтях, осмотрелся. Я лежал в сугробе в нескольких метрах от расчищенной площадки. Рядом то ли лес, то ли парк. Несколько газовых фонарей как будто прямиком из девятнадцатого века.
Но рядом никого не было, значит и вправду этот голос был только у меня в голове.
— Кто ты? — обратился я к неведомому голосу.
«— Предок, основатель рода, дух-хранитель. Называй как тебе удобнее. И раз ты обо всём сам догадался. То видимо моя помощь больше не требуется.»
— Подожди… дай осознать всё пережитое… я что, попаданцем стал? Переселение душ? — меня всё ещё колотило, но это теперь не только от мороза.
«— Ладно, у меня есть ещё немного времени. Да, я призвал твою душу в тело умирающего наследника. Он имел глупость сказать правду, и людям это не понравилось, его убили на дуэли. Душу этого дурачка я даже задерживать не стал. Пинка бы дал, если бы мог…»
— А мне исправлять его проблемы?
«— И не только его. Для этого тебе и дан второй шанс прожить чужую жизнь в чужом мире.»
— А если откажусь?
«— Ты умрёшь. Возможно, мучительной смертью. Думаю, тебе не хочется сгореть заживо на костре. Тут даже магия мороза не спасёт.»
Ну да, как я мог забыть? Куда же попаданцу да без магии!
«— Всё верно. Ты, как и вся семья владеешь магией, которую я однажды добыл в одном из сражений. В общем, я смотрю ты и так о многом догадался. Не буду тратить своё время. Остальное узнаешь сам, когда вместо меня вернётся память наследника. Не вся конечно же, иначе ты потеряешь себя как личность, но многое из того, что тебе пригодится, чтобы не выдать себя первое время.»
— Подожди, — прошептал я, глядя на свои почти детские руки. — Сколько мне лет-то? Шестнадцать-то хоть есть?
«— Наследник неделю назад восемнадцатилетие справил… Да, знаю, тебе на момент смерти было тридцать четыре, но душой ты молод, и этого оказалось достаточно.»
Достаточно… как у него всё просто!
«— Это ещё не всё. Чтобы это сделать я пошёл на серьёзные нарушения. Но смотреть как мой род угасает, это пытка страшнее любой казни. Поэтому я дам тебе артефакт в помощь. Внутри то, чего в моём родном мире ещё лет триста не будет, а то и всё пятьсот. Но вы найдёте общий язык, я в этом уверен!»
— Артефакт? — мысленно спросил я. — Значит его нужно как-то активировать? Кровью наверно?
«— А ты смышлёный. Да, капнешь на крышку свою каплю крови, эфира там должно быть достаточно для активации и привязки.»
— Понятно, всё сделаю, как немного приду в себя.
«—Тебя даже не интересует как он выглядит и что делает?» — усмехнулся Предок.
— Действительно…
«— То-то же! Это медальон, и он должен быть у тебя на шее. Проверь, могли быть погрешности в перемещении.»
Похлопал рукой по груди, что-то подобное нащупывается.
«— Отлично! Активируй его только когда останешься один. Желательно у себя в комнате. А не здесь на улице. Дальше разберёшься. То что о нём рассказывать никому не стоит, думаю сам поймёшь. Обычные люди у виска покрутят, а знающие люди… тут даже богам неизвестно что они с тобой сделают. Поверь, я спрашивал у них…»
На несколько секунд голос замолчал. У них, это у кого? У богов?
«— Всё, память нахлынет через несколько секунд, рекомендую…. Не сдохнуть, хотя бы первую неделю. И запомни — Морозовы не мёрзнут! Никогда.»
Через пару секунд виски пронзило острой болью, закружилась голова, и я снова едва не сковырнулся в сугроб.
Ну я и… точнее не я, тот кто жил в этом теле раньше. Ну и балбес, мягко выражаясь. Идиот, одним словом, не зря его предок так ругал.
Скрывать магию, чтобы не рос долг. Отказаться от секундантов и скрыть саму дуэль чтобы не платить налог…
Я умылся чистым снегом, оттого что лицо горело. А от нахлынувших воспоминаний последних дней жизни Алексея, то есть теперь уже меня — горели уши.
Ещё и пистолет взял без спроса для дуэли.
Сначала я осмотрел нынешнего себя. Тощий, высокий в тёмном камзоле с дырой на груди, в которую влезут три пальца. Через эту дыру я и ощущал морозный зимний воздух. Но грудь цела, от такого патрона должно было все рёбра разворотить…
Что и говорить, магия! Я бы такое запомнил. В прошлой жизни я видел, как рвёт металл от дуги. Как плавится шина. Как взрывается трансформатор. Но это — другое. Это не электричество. Это не физика. Это что-то ещё. И я хочу понять, что это такое.
Теперь Волков — мой соперник по дуэли уверен, что я мёртв. Вот он удивится-то, увидев меня.
Хорошо хоть чужая память не как в книгах, пришла не вся, и я никогда не верил, что можно было вспомнить всё до последней секунды. Память человека неидеальна.
В лунном свете я начал осматривать сугробы, и округу в поисках пистолета. Точнее мушкета, очень ценного для отца раритета.
— Лёша! — раздался крик девушки со стороны парковой аллеи.
Сестра меня нашла?
А ну да, только Анне и сказал, где, когда, и с кем. Ну хоть где-то подстраховался.
Невысокая девушка в полувоенном мундире академии с длинной косой серебристых волос за спиной подбежала и бросила меня обнимать. Сестра — это единственная с кем у парня были семейные отношения в семье.
Я тоже обнял её с осторожностью.
— Как я рада что ты жив. — отпустила она меня. — Ты не замёрз тут? И почему так пахнет… ах, кровь!
Аня заметила следы крови на сугробе.
— Это не моя! — тут же ответил я.
— А чья же ещё? — она строго посмотрела на меня, потом её взгляд опустился на мою грудь, и она заметила дыру. — Ты ранен, Лёша? — она просунула два пальца в дыру в одежде, и поскребла коготками мои рёбра.
— Тебе показалось. — улыбнулся я.
— Всё-таки взял защиту как я говорила? — вздохнула она с облегчением. — Где мушкет? — она шагнула к сугробу, где я валялся.
— Так тебя отец послал за ним, а не за мной? — спросил я.
— Братик, не задавай глупых вопросов, если не хочешь услышать грубых ответов. — и посмотрела на меня. — Конечно же за мушкетом. Мне пришлось всё рассказать, когда ты не пришёл в назначенное время. Отец всё-всё знает. И уже считает тебя мёртвым. — она продолжила осматривать место происшествия. — Правда он думает, что у вас тут всё по правилам, и тебя уже в морг увезли. Он собирался завтра узнать, где ты и сколько стоит. Ну и уже думает во сколько тризна обойдётся.
— Ну тогда я его обрадую, когда вернусь. — улыбнулся я, и тоже взглядом искал мушкет, пытаясь понять куда он мог улететь вместе со мной. Я в сугроб, и он тоже.
— Если ты вернёшься домой без наградного мушкета он тебя сам убьёт. — подсказала Аня. — И его никто не остановит.
Я стал ещё усерднее искать, едва ли не просеивая снег.
— Ты не замёрз тут? — спросила она. — Ты всё-таки уже часов десять тут провалялся.
— Морозовы не мёрзнут, никогда! Стоп, сколько?
— Ой ли… — усмехнулась она. — Неужели у тебя всё-таки пробудилась магия, и ты её просто скрываешь, чтобы не копить Долг.
— Ничего-то от тебя не скроешь, сестрёнка! — ответил я, склонившись над сугробом в нескольких метрах от места приземления.
— Ну ты и дурак, братец! — толкнула она меня в сугроб. — От меня-то зачем было скрывать?
Но я устоял, сохранив своё незавидное положение… буквой «Г».
— И вообще, сколько лет ты это скрывал? — спросила Аня, толкнув меня ещё сильнее.
Тут я не удержался, и нырнул головой в сугроб, встретив макушкой что-то твёрдое, с глухим звуком.
«ТУК»
И это… больно!
Поднявшись из сугроба, выплюнул снег, и потрогал голову.
— Где-то года четыре. — ответил я ей, и потянулся за тем, обо что ударился.
— Братец — ты балбес! — помотала она головой. — Столько времени потерял, из-за страха перед Долгом.
Я достал старинный мушкет, и начал его отряхивать от налипшего снега.
Сестра это заметила и подошла ко мне, осматривая мушкет.
— Вот даже в этом ты себя подставил. — произнесла она. — Это магический мушкет. Как ты из него собрался стреляться? Хотя что я спрашиваю… — вздохнула она. — Идём домой, отец, наверное, уже остыл к этой теме.
— Он у нас конечно же отходчивый, — кивнул я, и убрал оружие во внутренний карман. — Но в этот раз вряд ли.
— Возможно, и ты всё же зря Волкову так обозвал. — произнесла Аня. — Все если и знают, то молчат.
— И я не понимаю, зачем отец захотел нашей свадьбы. — продолжил я. — Он хочет ещё больше позора нашему роду?
— Лёш, вот ты не ходишь в академию, из-за того магию скрывал, и не знаешь, что это политический брак, который помог бы нашему роду. — ответила она.
— У нас не настолько всё плохо, чтобы брать в жёны первую прос… ай! — поморщился от удара в бочину. — простодушную девушку брать…
— Поздно Лёш, поздно. — произнесла Аня. — из-за твоего языка, как бы ещё хуже дела не стали. Ладно, идём? — вздохнула она.
— Домой? — уточнил я, и добавил — Кстати, как ты добралась сюда от дома?
— Без проблем, просто заплатила погонщику меха-кареты двойную цену. — пожала она плечами. — Домой, но не сразу. Сначала в трактир, а то отец тебя точно кормить не будет.
— Да, покушать бы не помешало. — улыбнулся я.
Аня странно посмотрела на меня, секунд десять смотрела мне в глаза, будто пыталась что-то там увидеть. Но потом взгляд снова опустился на дыру в моём камзоле.
— У тебя шарф с собой? — спросила она. — Повяжи поверх одежды, прикройся.
Шарф был, достал его из-под камзола и накинул на плечи прикрывая непотребство.
— В трактир так в трактир. — ответил я, похлопал по карманам. Ни одного намёка на деньги. — У тебя есть чем заплатить? А то меня похоже ограбили.
Она с удивлением посмотрела на меня.
— А тебя не удивляет что ты весь вечер провалялся на видном месте? — произнесла сестра. — Конечно у меня ещё остались деньги. На трактир хватит, а в ресторацию тебя в таком виде вряд ли пустят.
— Ну тогда идём. — кивнул я. — Тут вроде недалеко.
— Да, трактир «У ясеня» недалеко от входа в этот парк.
Не спеша направились к трактиру, и я решил поднять в памяти исходные данные по миру. Не стоило наверно так разговаривать с духом предка, может он сам бы всё рассказал. Хотя это не вариант.
Мы вышли из парка. Аллея узкая, фонари через один, по краям тьма непроглядная. Снег под ногами скрипит. Мороз крепчает.
— Слышь барин, — из тьмы на свет появился какой-то оборванец. — Эфирчику не найдётся? — спросил он, и у него на ладони появилась сфера из молний. А следом за ним вышли ещё двое.
«Эфирчик» — мана-кристаллы размером с мелкую монету. Содержит до десяти у. е. эфира.
— С электричеством не играют. — ответил я. — Убить может.
— Ты гляди какой опытный молодняк у господ пошёл. — хрипло рассмеялся маг, и его дружки поддержали гоготом. — Раз знаешь, то давай. Нет? А если найдём?
— Есть, почему же нет. — ответил я, и Аня прижалась к моей руке.
В голове тут же пронеслись моменты, когда Алексей играл с мушкетом, тренировался, изучал как заряжать и стрелять. Магией, а не пулями.
Я потянулся во внутренний карман, и главарь маг хищно улыбнулся, схлопнув шаровую молнию, и потёр ладони.
Ещё в кармане я зарядил мушкет кусочком льда.
Достал мушкет, и сразу почти не целясь, выстрелил в ноги магу.
Звуки были похожи не пневматику.
«Пуф-ф!»
— А-а-а… — закричал от боли главарь, катаясь по земле, истекая кровью.
Надо же, попал! Прямо в колено.
— Не губи, барин! — тут же упал на колени, тот, что справа,
— Убивают! — с криком убежал в сторону парка тот, что слева.
«Пуф-ф!»
И крикун распластался на дороге.
Я повернулся к третьему, но того уже не было, и лишь из темноты доносился хруст снега.
Главарь же тихо постанывал от боли, сидя на снегу глядя на свою рану. Переборщил со снарядом.
— Ещё эфирчику подкинуть? — спросил я у главаря.
— Иди ты… — простонал тот.
— Я-то пойду. — произнёс я. — Но для начала я хочу узнать откуда вы здесь взялись? Ведь час-два назад вас здесь не было? — повернулся я к Ане.
Она лишь помотала головой.
— Жора «Голем» наводку дал. — ответил он.
— Погонщик он! — ответил тот. — Идите куда шли, или добейте. Но вас в любом случае найдут!
Он с трудом поднялся, кряхтя да матюгаясь скрылся во тьме, пройдя меж фонарей.
— Лёш… что ты натворил? — произнесла она.
— Защищал тебя, и честь рода. — ответил я.
Хотя сам не до конца понял как у меня поднялась рука это сделать. Просто вспомнил как это делать и сделал. Девушек я всегда защищал, любыми способами, законными…
— Стычки с магами запрещены в черте города. — продолжила она. — Теперь, если он обратится куда следует, его там проверят и узнают, что ты первый атаковал, особенно после того, как он развеял заклинание.
— Тогда мозголомы узнают ещё и причины, зачем эти трое были в парке ночью. — ответил я. — Ещё и погонщика прицепят. Ты, кстати, помнишь, как он выглядит?
— На память не жалуюсь, и при встрече поговорю с ним, как учат в академии. — ответила она.
— Ладно, идём, пока ещё кто-нибудь не подошёл.
Аня взяла меня за руку, и мы направились к этому, как его? К трактиру…
Итак, стоит покопаться в памяти…
Я оказывается на самом деле догадался. Российская Империя, девятнадцатый век. Тысяча восемьсот тридцать шестой год по старому стилю, и семьсот тридцать шестой от прихода Первого Посланника.
Кто или что это за событие, сейчас уже и не вспомнишь. Алексей посчитал это неважной информацией.
Технологии…
Я вспоминал, всё что когда-либо видел прошлый наследник. И это какой-то стимпанк магический! Другого описания у меня просто не находится. Электричество тут есть, но популярностью пользуется только у магов-аристократов, владеющих этой магией. Силу тока здесь заменяет Сила Эфира, это я могу сравнить только с маной. И то не на все сто. Алексей не особо интересовался секретами магии.
Паро-магические технологии в основном, либо чисто магические.
Дальше ворошить память я не стал, так как мы уже пришли. Освещённый и почищенный от снега дворик возле каменной двухэтажки. Вывеска на стене, и рядом высохшее изогнутое дерево, ясень наверно.
Глава 2. Резонанс
В трактире, посетителей ни души. Осмотревшись, я заметил часы с кукушкой, и там половина первого ночи. Явно не час пик.
Зал не сказать, что большой, типичная кафешка, оформленная в русском стиле.
Аня уже заняла место, сняв свой мундир, под которым была не отличимая от него форма. Я тоже скинул камзол, но оставил на себе шарф. Выглядит конечно же чудно, но лучше так, чем с дырой в одежде.
— Что закажем? — спросила она, открыв меню.
— На твой выбор. — пожал я плечами. — Главное посытнее.
— Лёш, если бы я не знала, что с тобой сегодня случилось, я бы подумала, что ты головой ударился, и очень сильно. — произнесла она, глядя на меня исподлобья. — Ты заметно изменился!
Но тут к нам подошла девушка в белом фартуке поверх чёрной формы, с блокнотом и карандашом в руках.
— Доброй ночи гости дорогие, чего изволите? — дружелюбно обратилась она к нам.
— Один момент. — произнесла Аня и обратилась ко мне. — Ты сильно голоден?
— С утра ничего не ел. — ответил я. — Смотри по деньгам.
Аня в ответ лишь помотала головой.
— Щи есть? — спросила она, отложив меню.
— Суточные. С говядиной.
— Два. И порося с кашей. Большого.
— Ещё?
— Селёдку. С луком. Хлеба. Ржаного, много.
— Пить?
Аня посмотрела на меня.
— Морс, две кружки.
— Всё?
— Пирог с ливером. Или с грибами. Что есть?
— С грибами. Свежие.
— Давайте.
Девушка записала всё на пару страниц блокнота и ушла.
— Ты чего? — спросил я, прикидывая, уместится ли всё это на столе.
— Сам же сказал, что с утра во рту крошки не было. — невинно ответила она.
— Но это не повод устраивать пир горой! — произнёс я. — И на ночь вредно много есть.
— Это разве много. — отмахнулась она. — Сам не заметишь, как всё улетит. Уж я тебя обжору знаю!
Уже через несколько минут нам принесли кувшин и две кружки, и налили морса.
— Ваш основной заказ будет готов через двадцать минут, вам принести закуски?
— Нет, спасибо — ответила девушке Аня. — Мы первое подождём.
Девушка кивнула, и покинула нас.
Брусничный, но чем-то отличается.
— М-м, вкусно, — отозвалась Аня, отпив морса. — Ты заметил, что он чуть-чуть насыщен эфиром?
— Да, что-то такое было.
— Алексей, — строго произнесла она, и посмотрела мне в глаза. — Ты изменился. Что случилось? Может ты уже и не Алексей Иванович Морозов?
— Близость смерти сильно меняет людей. — ответил я. — Тем более таких как я. — В какой-то момент я подумал, что умер. Но когда пришёл в себя, понял, что прошёл по очень тонкой грани. Из-за своих принципов и природной упёртости чуть не лишился жизни. У меня было время переосмыслить свои поступки. Понял, что моё поведение приведёт меня к смерти, скорее рано, чем поздно.
— Да… верю. — медленно произнесла она, не опуская взгляда. — Таких как ты — только смерть за спиной и меняет. Но надолго ли?
— Поживём увидим. — ответил я, и отпил морса.
— А как же Долг? — вдруг спросила она. — Ничего на плечи не давит? И раз уж мы тут одни, расскажешь братик, что же тебя так пугает, сам долг или испытание, которое, как говорят наступит не раньше конца этого десятилетия. Но даже средней печати маги вероятно туда в этот Прилив не попадут. Не то что начинающие, как мы с тобой.
— Скорее страх неизвестности. — ответил я, не задумываясь. — Но я его похоже пережил. Страшнее неизвестности может быть только смерть.
— Умный с виду, парень, а такой дурак…
— Аня, не дави на больное. Самому тошно. — отозвался я.
Как вдруг появились ещё посетители. Трое парней в таких же мундирах академии, как и у сестры. Да и возраста примерно того же. Сели недалеко от нас, за невысокой перегородкой. Заказали что-то совсем мало. И начали шептаться о чём-то. Затем один из них, черноволосый, поднялся, и глянул на нас.
— Морозова? — удивился он. — А ты разве не должна уже быть в кроватке? — хохотнул он.
— У Шведов спросить забыла. — ответила она не оборачиваясь. — Фамилия у него такая — Шведов. — подсказала мне сестра.
Парни рассмеялись над своим другом, и тут выглянул ещё один. Рыжий, глянул на меня. Удивился так что брови подскочили, и скрылся за перегородкой, утянув за собой первого.
Они начали шёпотом спорить, но в тишине ночной можно было уловить если не суть, то отдельные слова. Дуэль, убит, Волков.
Считай слух готов, средства связи на расстоянии тут вроде не особо распространены и дороги. Так что не сразу они успеют рассказать. Не раньше утра, и то не факт.
Но тут нам начали выносить яства. По-другому я это описать просто не смогу. Первое, второе, закуски и пироги. Шепотки тут же прекратились, как и все споры. И нам тут предоставили счёт — пять рублей.
Со стороны перегородки раздался звук, будто что-то упало…
Аня и бровью не повела, отсчитала пять золотых монет, из внутреннего кармана.
— Приятного аппетита гости дорогие! — с широкой улыбкой произнесла девушка, принимая монеты.
И смотрю на всё это, и понимаю, что да, съем. Всё это съем! От одного только запаха у меня едва слюна на стол не капает.
— Капает. — подтвердила мои мысли Аня. — Слюнявчик дать? Как это делал ты мне в моём детстве.
— Ну не на людях же. — ответил я, утеревшись платком, и заправил его за воротник. — Приятного нам аппетита. — кивнул я, взяв ложку, и поставив себе тарелку щей.
Мы принялись за еду, и я то и дело посматривал на сестру. И она не отставала. В какой-то момент я загляделся на неё. Вроде и в первый раз вижу, а в то же время, знаю её всю жизнь.
Но я отвлёкся, и понял, что меня объедают! Пришлось выбросить из головы эту мистику, и налегать на еду. И когда мы съели вообще всё что тут было, я откинулся на спинку стула, и по привычке ослабил ремень.
Я посмотрел на сестру, к этому времени её друзья уже покинули трактир, не заметил в какой момент. Но сейчас мы тут были одни. Аня была симпатичной девушкой со спортивной фигурой и небольшой грудью, между первым и вторым размером скорее всего. Я не разбираюсь в этом.
Но как в неё всё это поместилось-то? Тут еды было на пятерых, и я бы не сказал, что она была слабо калорийной. А в меня-то это как вместилось? Будто неделю голодал.
— Не смотри так. — смутилась и отвела взгляд. — Ты знаешь, сколько энергии сжигает маг? А у меня ещё и тренировки. И вообще, так смотришь, будто впервые увидел сколько я ем.
— Я сейчас на всё по-новому смотрю, — ответил я. — Извини если смутил. Я многого не замечал.
— Так, Алексей. Какие-то слишком сильные у тебя изменения в характере. Будто другой человек, и это всего лишь за один день! — с вызовом посмотрела она.
— Я считай переродился. — ответил я, и налил себе морса из кувшина.
— Картина маслом — «Граф наливает себе морс из графина» — хохотнула она.
— Ну не вызывать же мне из-за девушки? — ответил я. — И это вообще-то кувшин.
— Переродился он… — отозвалась она. — Главное на людях так не скажи, а то ведь и правда так подумают, сожгут ещё на костре, никакой мороз не спасёт…
Чуть морсом не поперхнулся от такого заявления. И прокашлявшись, ответил:
— Не переживай, о важности держать язык за зубами, и думать, прежде чем что-то говорить, я понял в первые мгновения, ещё в полёте в тот сугроб.
— Слушай, а у тебя наверно и Узор есть. — произнесла она. — Но я его не видела, ты его скрывал, или он просто не появился.
Тут даже память не пришлось напрягать. Начало этого дня и так было на поверхности в памяти. Но на груди, где утром парень искал у себя Узор ничего не было. Он должен быть в районе солнечного сплетения.
— Его просто не было. — ответил я. — Утром проверял. Магией же не пользовался толком. Но думаю, он уже появился. А у тебя?
— Что у меня? — спросила она, и подхватила кувшин, и налила себе морса. — уже нагрелся…
Её ладони окутала едва заметная белая дымка и она обхватила кружку. И мне тут же захотелось провести эксперимент. Ледяную пулю удалось создать неосознанно и не глядя. А если кубик льда?
Я выставил открытую ладонь над столом, представил себе кубик льда, и на ладони появилось ледяное облачко. Но кубик у меня никак не хотел получаться. Магия видимо, как и природа, не любит ровных линий и прямых углов…
Вот шарик из льда получился без труда, около пяти сантиметров. Аня смотрела не отрываясь, ровно до того момента, пока на шарике не появились шипы.
Морская мина мне вдруг вспомнилась.
— Хих… прямо как мины в Русско-японской войне. — отозвалась сестра. — А у тебя неплохо получилось, прям талант!
Я приподнял бровь от такой новости. Похоже в этом альтернативном времени, мои знания истории будут только лишними. Лет на семьдесят раньше это случилось. Видимо магия ускоряет некоторые процессы.
— Ты не знал, или ощутил, как начал расти твой Долг? — весело отозвалась сестра.
— Нет, я просто задумался, как он может выглядеть. — ответил я. — Утром всего себя осмотрел, ничего подобного не нашёл. Как он хоть выглядит?
— Ну, ты разве не помнишь? У нас в роду он появляется в основном на груди. Что у мужчин, что у женщин. — ответила.
Она посмотрела на меня, держа кружку в руках. Потом поставила её на стол, и потянулась к воротнику, только хотела расстегнуть верхнюю пуговицу, как её брови подскочили.
— Братик, ты манипулятор! — воскликнула она.
— Что опять? — не понял я.
— Лёша, — сказала она. — У меня грудь… Женская! Ты хоть понимаешь, что ты сейчас сказал?
— Ой… то есть вот прямо…
— Да-да, именно там, на объекте повышенного мужского внимания. — покивала она.
— Что-то не подумал…
— Вижу, что не подумал, — она отпила морса. Спокойно. — Ты вообще сегодня много не думаешь. Стреляешь. Сестру смущаешь.
— … — многозначительно посмотрел на неё.
— Ну так вот. Узор у меня на груди. Прямо на них, на обоих. И чтобы его увидеть, тебе нужно…
— Всё-всё, понял! Извини! — тут ответил я.
— …чтобы я была в купальнике, — закончила она. — Или в бане. Или ещё где. Но это, братец, уже не для брата. Даже если он три раза переродился. У нас хоть мамы разные были, но отец один. А это, знаешь ли, неправильно…
— Вот нравится тебе меня в краску вгонять. — ответил я, ощущая как уши горят.
— Да, раньше так не получалось. — коварно улыбнулась она. — Надеюсь тот старый «ты» не вернётся. Может, увидишь. Когда-нибудь. Когда купальник будет или, когда я сама решу. Не раньше.
— Аня! — не выдержал я.
— Как сестра — брату, а не то, о чём ты подумал! — она ещё и язык показала! А затем поднялась с места и направилась к стойке — Ладно, пойду позвоню, шафера нашего вызову.
Чертовка! И так у них последние лет пять, или шесть. А теперь и у нас.
Аню проводили к телефону в другом конце зала, и там достали винтажный телефонный аппарат, хотя тут это, наверное, последнее слово техники.
Покрутив головой, присмотрелся к люстрам что светили с потолка. И свет был жёлтый, не отличим от обычных лампочек. Щурясь от света, хотел увидеть лампочку, как вдруг очередной всплеск и в груди разошлась волна тепла по всему телу. И я перестал различать цвета, но я увидел лампочку, а внутри неё мягко светился кристалл размером с монету.
Тот самый «Эфирчик»? Я поморгал, цвета не вернулись, и тогда я переместил взгляд на сестру…
Точнее на телефон. Его я увидел по-другому, будто его детали светились, и, кажется, я увидел, как внутри него бегает электричество? Энергия? Она бежит по проводам, туда и сюда, в обе стороны.
Аня стояла вполоборота и разговаривала по телефону, у неё на груди тоже было едва заметное сияние. Заметив моё внимание, она повернулась ко мне. И я смог увидеть её Узор! Это точно он, чего-то другого быть не может.
В ложбинке была яркая точка, от которой тянулись линии. И они действительно завивались на каждой груди по отдельности, и заканчивались скорее всего прямо возле сосков.
Ещё несколько линий расходились выше, но они едва светились. Красиво смотрится. Думаю, вживую это было бы ещё красивее.
Погрузившись в эти «неправильные» мысли, я даже не заметил, как она подошла. Вот она стоит там, моргнул, а она уже рядом. И при близком рассмотрении я увидел и другие завитки.
— Андрей через пятнадцать минут подъедет. — произнесла она, — И что ты там на мне так рассматриваешь? Проказник!
— А у тебя красивый Узор! — ответил я, проморгавшись, вернул краски зрению
— Ты… вошёл в Резонанс? — опешила она. — Или просто вспомнил, что видел летом?
— Не знаю, как это называется, но я только что видел. — ответил я, подняв на неё взгляд.
— Тогда ты и показать сможешь? — спросила она, уперев руки в боки.
— Прямо на тебе? — уточнил я.
— Ну да, а что? Ты кого-то тут стесняешься? — ответила она.
— К-хм… — я поднялся с места, встав рядом с ней.
И ткнул пальцем туда, где Узор ярче всего светится. В ложбинке, почти под грудью. И тут же получил по руке.
— Без рук, Братец. — попросила она. — Тут начинается Узор. Это ядро, снежинка, его и так видно было всегда, когда я в купальнике.
Я провёл указательным пальцем в миллиметрах от её груди, по всей длине завитка. Сначала по левой груди, потом по правой. Стараясь не думать, как это выглядит со стороны.
— Теперь веришь?
— Ладно, — хихикала она — Но если же ты реально Резонансом овладел, то это большое событие! Этот навык был утерян ещё прапрадедом, из-за того инцидента. Он говорил, что сам император Ярослав его забрал, вместе с титулом. Ты представляешь? Теперь нам точно нужно домой и всё рассказать!
И тут в ночной тишине раздался крякающий звук клаксона. Я аж вздрогнул от неожиданности, чем ещё больше рассмешил сестру. Но на звук вышли трактирщик с прислугой.
— Это за нами. — улыбаясь сообщила им Аня. — Спокойной ночи, и спасибо за поздний ужин.
— Спокойной ночи. — кивнул я им, и одевшись направился вслед за сестрой.
Мы вышли на улицу, и там нас ждала самоходная карета, так вроде назывались предки автомобилей. Но тут была крытая кабина для шофёра.
Когда сели в карету, то я не сразу заметил, что мы тронулись в путь. Это было мягко, и почти бесшумно. Но немного всё же укачивает, но это меня. Аню вон укачало, и она заснула. Вроде только смеялась и чуть ли не прыгала от удивления, а теперь всё, заснула.
И пока мы ехали в ночной тиши, попробовал ещё раз войти в резонанс, и даже на секунду у меня получилось. Но я ощутил внутреннюю пустоту, и нормальное зрение вернулось. И, кажется, меня всё-таки укачало. Глаза закрываются.
Нас разбудил стук по дереву, и Аня тут же открыла перегородку перед нами. И там был седовласый мужчина, что повернулся к нам.
— Сударь, сударыня, — произнёс он. — У главных ворот самоходка жандармов стоит, я взял на себя смелость завезти вас с чёрного хода.
И тут я заметил, что дыра у меня шарфом больше не прикрыта.
— Правильное решение. — кивнул я.
— Рад был услужить. — улыбнулся Андрей. — Вы так хорошо спали, не хотелось вас будить. Но мы приехали.
Мы покинули карету, и морозный воздух слегка взбодрил, прогнав сонливость.
— Спасибо Андрюш. — сонно ответила Аня, и вручила ему золотую монетку.
У него она буквально в руках исчезла.
— Премного благодарен. — поклонился нам водитель.
Мы подошли к дому, и, прежде чем войти, Аня напомнила:
— Отец видимо занят нашим инцидентом. Быстро же они.
— Ну мы часа два в трактире просидели. — пожал я плечами. — Он мог дохромать. Кость я ему вроде не повредил.
— Заходишь, и осторожно пробираешься в свою комнату. — кивнула она. — Прямо в верхней одежде. Там переодеваешься, и ждём отца.
— А если придут вместе с ним?
— Братец, ты дурак… — помотала она головой, и хитро улыбнулась — Кто их пустит-то дальше гостевой?
— Как скажешь.
— Мушкет не потерял? — спросила она, отпирая дверь чёрного хода.
— Ты меня совсем-то за дурака не считай! — хмыкнул я, но рука рефлекторно похлопала по карману, проверяя наличие.
Вот мы и дома. Новый и то же время хорошо знакомый дом, в котором всю жизнь прожил. Такие вот выверты мозга попаданца, у которого и своя память сохранилась, но лишь частично, и память человека место которого я занял, и тоже частично. Дикая смесь, однако…
Думать, прежде чем что-то говорить нужно в два раза больше, чтобы не ляпнуть что-то, что будет непонятно в этом мире. А это сложно…
Глава 3. Отчий дом
Дома меня снова разморило, и не только меня. Тут всяко теплее, чем ночью в январе, в северных широтах. Под тридцатник за окном, наверное. В общем, зевая, мы разошлись по своим комнатам, поднявшись на третий этаж особняка.
В комнате же у меня было прибрано, я помню, тут был небольшой бардак, который обычно оставался по утрам. Но тут есть слуги, и отец им платит за уборку. Так думал Алексей. Да и я сам так раньше думал. Когда не ценил чужой труд.
И что сказать о комнате? Не слишком большая, но для одного тут просторно. Двуспальная кровать с балдахином в центре у стены, резной комод, двустворчатый шкаф высотой под потолок. У окна стол с книгами и письменными принадлежностями, стул. Всё резное и фигурное. Люстра как произведение искусства. Богато, но не броско.
Разулся, утеплённые сапоги, скинул дырявый камзол. Убрал в корзину для белья, предварительно достав мушкет. Спрятал его под подушку.
Скинул жилет, тоже с дырой на груди, а за ним и рубашку. И если на жилете со спины, почти не видно следов крови. То шёлковая рубашка с высоким воротом, и рваной дырой на груди со спины была вся в засохшей крови. И снималась она с треском, в прямом и переносном смысле.
Вот это палево… первостатейное!
Я держал в руках комок кровавой ткани, и думал куда бы его запихнуть? Такое в стирку не отправишь, появятся вопросы, на которые у меня просто нет ответов…
Но так и не найдя способа избавиться от неё прямо сейчас, выбросил в корзину. И… повернулся спиной к зеркалу.
— М-да, спину тоже лучше не показывать… — протянул я, осмотрев свою красную спину.
На груди болтался медальон. На цепочке, я такие только в фильмах видел, золотой футляр сантиметров пять в длину, открываешь, а там фотография какого-нибудь родственника, или жены. Медальон-тайник, медальон с секретом. Как-то так в общем, спрятал его тоже под подушку. Разберусь перед сном.
Затем штаны отправились туда же — в корзину, остался в одних серых подштанниках из плотного и грубого материала. И там вдруг стало так свободно, до меня тут же дошло, но я всё равно заглянул в штаны. Трусов нет, кальсоны на голое тело. А что, зато свободно, и вообще это дело привычки, а привычка есть.
И тут в комнату заглянула Аня, я встретился с взглядом, и она тут же закрыла дверь. И секунд через десять постучалась. Нет бы сразу так. У меня тут на кровати был подготовлен домашний халат, и я накинул его на плечи, и только после этого открыл дверь.
— Я тебе уже говорила, что сильно изменился? — строго посмотрела она на меня, и вошла в комнату.
— А ничего что это моя комната? — задал я встречный вопрос.
— Ничего. — ответила она. — А что ты там хотел увидеть, братик? — совсем не тактично поинтересовалась мелкая особа в шёлковом серебристом халате.
Я лишь помотал головой и вернулся к своему зеркалу.
— От магии там точно ничего не увеличивается, или боишься, что могло что-то случиться, после того как ты побывал на грани смерти? — продолжила она.
— Пришла посмотреть на мой Узор? — спросил я.
— Да! — ответила она и тут же подскочила к зеркалу.
А там, прямо на солнечном сплетении у меня красовалась небольшая снежинка. Но она была тусклее чем у сестры.
— Ты когда успел весь эфир потратить? — удивилась она. — Резонанс, да? А у тебя ядро гораздо ниже, чем у отца, и, кажется, он рассказывал, что у прадеда снежинка была именно на этом месте.
— Да, и я ощущаю некоторую пустоту внутри. — ответил я.
— Учился бы как я, лучше бы понимал, что к чему. — ехидно подметила та, и осмотрела мою комнату. — Мушкет где?
— Под подушкой. — ответил я, и запахнул халат.
— Одежда в корзине? — уточнила она. — Лучше бы её вообще выкинуть куда-нибудь. Отцу не понравится…
— Анна! — раздался голос отца из коридора.
— Сиди здесь, я поговорю для начала. — шепнула она и выскочила из комнаты.
Похоже жандармы уехали. Очень на это надеюсь. А пока достал мушкет, и думал, что сказать отцу. Характер стойкий, нордический…
Тьфу-ты!
Строгий, но не вспыльчивый, сильный духом. Мудр, предан семье. В меру добр, но понимает цену словам, да и всему остальному тоже.
Я услышал только «Где он?». И вряд ли это было про меня. Сестра видимо увела его в комнату, и рассказала о приключениях, их не было около десяти минут. Всё это время я просидел на кровати с мушкетом в руках.
Крутил его, рассматривал. Вспоминал всё что Алексей о нём знал. А знал он о нём почти всё. Всё же любимая «игрушка» с детства, переросла в увлечение в юности. Оружейником мог стать.
И я понял, как я так быстро смог из него пострелять…
Но тут в комнату зашёл отец. Высокий, широкоплечий как атлет. Узкое лицо, с острыми скулами тронутое морщинами. Холодный испепеляющий взгляд, из-под кустистых белых бровей. На голове аккуратно уложенные белые волосы. Он был в таком же как у меня халате.
— Алексей… — произнёс он.
— Доброй ночи отец. — поднялся я с кровати, и протянул мушкет. — Вот, возвращаю в целости и сохранности, извини что без спроса утащил.
— Аня была права. — произнёс он, и выдохнул через ноздри холодный воздух. Но всё же принял оружие, и положил в карман, даже не рассматривая. — А теперь рассказывай.
Он прошёлся к письменному столу, и развернул стул, сел на него.
Обойдя кровать, я сел напротив.
— Что именно рассказывать? — уточнил я.
— Как жить дальше собираешься. — вздохнул он.
— Э… не знаю, по-новому? — ответил я.
— После того как ты Варвару Дмитриевну — *** назвал, для тебя по-новому, это в сырой земле. — спокойно произнёс отец. — Я, собственно, так и подумал, когда вечером всё узнал. Зол был на тебя конечно же, но и не ожидал увидеть в живых. Тризну завтра уже собирался готовить. Аню за мушкетом послал, и уже хотел и за ней сам отправляться. Заставила она меня поволноваться.
Я лишь грустно вздыхал. Детей у меня хоть и не было, но я отлично понимаю отцовские чувства. Вряд ли он на ночь глядя её искать отправил, а она до ночи где-то пропадала.
— Видел меха-карету жандармов у ворот? — спросил он после небольшой паузы.
— Андрей рассказал. — ответил я.
— Так вот они мне сначала позвонили. — продолжил он. — Говорят жалобы на вас обоих есть, от сына барона Гешкина. По описаниям вылитые Анна и Алексей Морозовы. Я всё объяснил, но они как видишь всё равно приехали. Но всё равно показания потерпевшего выглядят бредом. — достал мушкет, и принюхался к дулу. — Лет сто из него никто не стрелял. Думали сломался.
— Как видишь нет. — развёл я руками.
Отец вытянул руку с мушкетом в стену, и после нескольких секунд нажал на спусковой крючок, и боёк ударил вхолостую. Он с интересом посмотрел на мушкет, и повернулся ко мне.
— Аня говорит ты долгое время скрывал свою магию. — продолжил он. — Но после того, как чуть не умер, пересмотрел свои взгляды на жизнь?
— М-да, некоторым стоит побывать на грани жизни и смерти чтобы исправиться, — ответил он. — Но не все это понимают. И я рад, что понял всё сам. Показывай снежинку.
И я распахнул халат.
— У моего прадеда Узор там же начинался, — кивнул он. — И видимо мушкет каким-то образом привязан именно к такому как у тебя ядру. — он протянул мне мушкет. — Продемонстрируешь? Говорят, ты сделал два выстрела почти без паузы, а на это не каждый Ученик способен. Я бы даже сказал мало какой Ученик так сумеет.
— Я на нуле. — ответил я, указав на бледность ядра.
Тут отец достал из кармана, пару голубеньких… больше на пуговицы похоже.
— Вот держи, — протянул он мне два эфирчика. — Знаешь, как пользоваться? — я помотал головой. — Просто сожми в ладони должно раствориться. В рот их брать не советую, во-первых, они грязные, во-вторых, так может побочный эффект появиться.
Я кивнул, и сжал кулак. Эфир наполнил меня, совсем чуток, но на выстрел должно хватить.
В этот раз уже более осознанно создавал небольшую пулю. Направил в дальнюю стену и…
«Пуф-ф»!
Лёд разбился о стену, разлетевшись на мелкие куски.
— Что у вас тут происходит? — ворвалась в комнату сестра, в распахнутом халате…
Под ним была шёлковая сорочка, с расшнурованным воротом примерно до уровня, где начинается ложбинка и грудь. Сорочка была длинная, закрывала зону бикини, но там ещё кружевные панталоны были до колена.
— Анна! — строго произнёс отец. — Тебе не стыдно голой врываться в комнату к мужчинам?
— Ой… — пискнула и тут же скрылась за дверью.
— Мужика ей надо… — вздохнул отец. — Что ж, видимо Мушкет выбрал тебя. — обратился он ко мне. — Так что пользуйся им с умом. — и поднялся со стула, направился на выход.
— Отец, делать-то что будем? — спросил я, поднявшись следом за ним.
— Волковы считают, что ты мёртв? — уточнил он.
— Скорее всего. — кивнул я.
— Кроме той троицы вас ещё кто-то видел, не считая Трактирщика?
— Знакомые Ани по академии. — сообщил я. — И один очень удивился, увидев меня.
— Значит скоро узнают, что ты выжил. — ответил он. — Но пару дней у нас есть. А пока спать ложись, я что-нибудь придумаю. Если хочешь, можешь ванну принять, вода горячая есть.
— Спасибо отец. — ответил я.
— Про Резонанс уже завтра поговорим. — произнёс он. — Пока спишь, эфир сам восполнится, от сытной еды, он хорошо растёт.
Я кивнул, и отец покинул мою комнату, и я подождал пока шаги стихнут. Да уж, одно лицо! Я и он. Аня как-то слабо на него похожа, если так уж сравнивать, видимо вся в мать пошла. Не повезло отцу, что одна жена погибла, что другая.
Опасный этот мир оказывается, даже опаснее моего родного будет. Но у меня есть магия и мушкет…
С этими мыслями я достал рубаху и направился в ванную. Тишина… и в комнате сестры тоже. Спит уже поди. А мои мысли вернулись к рубашке. То, что на груди — это ещё не беда. А вот то, что она в крови это проблема!
В ванной меня ждало открытие! Она мало чем отличается от моего времени. Шикарная ванна не меньше двух метров в длину. Умывальник, и смеситель. Неожиданно было это увидеть тут, в этом времени. Хотя достаточно было «вспомнить». Для парня в прошлом это всё было так же привычно.
Заперся и начал набирать воду в ванную, а в умывальник бросил рубашку, и также открыл воду. Холодную, а то после горячей воды рубаху можно было только на лоскуты распустить.
И осмотрелся в ванной комнате более пристально. На каждую бутылочку, баночку или коробочку вызывал из памяти подробные подсказки. Так я себе нашёл подобие шампуня, и мыла. Мочало, полотенце и даже пену для ванн.
Хотя нет, это магическая соль для приёма ванны, она наполняет воду эфиром, и позволяет восстановиться магу. Использовать с большой осторожностью, могут быть нежелательные последствия…
Зубной порошок, и зубные щётки. Гигиена — это хорошо. Но тут внимание привлекла пемза! Думал я, но ошибся. Это было новое изобретение одного из магов, имени которого я не помню, и оно создано специально для моей проблемы!
И пока набиралась ванна, я почистил рубаху. Теперь она была мокрая, всё ещё с дырой, но относительно чистая. Отжал насколько хватило сил и повесил на батареи…
Да, а я-то думал, почему дома так тепло? Тут ещё и отопление есть!
О сколько мне открытий чудных, готовит этот новый мир!
Я погрузился в горячую воду по самую шею, ванная позволяла такое сделать. Нужно немного поотмокать.
Нужно поменьше удивляться таким вещам! Я не в прошлое попал, а в совершенно другой мир! Хоть и копия нашего мира, но в одиннадцатом веке история тут пошла по своей отдельной тропинке.
Хм, помню в юности читал одну серию книг, там тоже был альтернативный мир. Но там история свернула сразу в начале нашей эры, с нулевого года, или как-то так…
И я никак не могу вспомнить что же это была за книга?
Ладно, чувствую, что сейчас прямо тут засну, и захлебнусь на потеху Предку. Так что поднялся, я как раз хорошо распарился, и начал себя драить, стараясь не думать. Вообще ни о чём не думать! Чтобы сохранить свою психику.
И вскоре распаренный побрёл в свою комнату, прихватив рубашку. Хотел сразу спать лечь, но вспомнил про подарок от Предка. Достал амулет, и сел за стол, включив лампу.
Самый обычный медальон на цепочке золотого цвета. И сам кулон-тайник был золотой. Скорее всего из золота и сделан. Но искать пробу на предмете даже не из этого мира, не говоря о моём мире было бы странно. Но я всё равно покрутил его в руках, рассмотрел со всех сторон, и не нашёл, где и как открыть. Только на одной стороне в центре было мелкими буквами на русском написано:
Л.А.Д.А.
— Кровью значит капнуть, да? — прошептал я, а в мыслях пронёсся калейдоскоп из эпизодов, где герои себе по ладони полосуют кинжалом, чтобы сдать этот «анализ». Непрактично и болезненно, зато эффектно. Никогда не понимал, к чему такие жертвы ради пары капель крови?
У меня тут кинжала не было, даже ножичка не завалялось. Но они мне и не нужны. Тут были перья для письма — металлические пики, заточенные на манер пера.
Одно такое я взял, и уколол палец. Опыта медработника у меня нет, и получилось у меня это далеко не сразу. Самому себе кровь пускать, это не так-то просто!
Куда именно нужно капнуть я не уточнял, поэтому доверился интуиции, и капнул на буквы. Это скорее всего название артефакта.
Расположив медальон на столе, сцедил туда несколько капель крови. Три или пять, я не считал. Но все они впитались в буквы, и они засветились голубым светом…
Кулон сам раскрылся, и внутри был голубой драгоценный камень, он просто светился несколько секунд. А потом…
Появилась голограмма в виде фигурки человека, сантиметров пятнадцать ростом. Сначала схематично, из одних линий, но со временем она обрела плоть!
Именно что — она. Девушка со спортивной фигуркой, длинными и прямыми белыми волосами, в белой же блузке и чёрной юбке, с милым лицом и по-анимешному большими голубыми глазами. Она подняла голову, и посмотрела на меня.
— Привет Алексей, я — Лада, будем знакомы! — прозвучал её задорный девичий голос. — Точнее Л.А.Д.А, но можно просто — Лада.
Я бросил быстрый взгляд на дверь, не идёт ли кто. Пока тишина.
— Не дёргайся, — она усмехнулась, скрестив руки на груди. — Меня видишь и слышишь только ты. Я не совсем голограмма в привычном тебе понимании. Я проецирую свой аватар напрямую на твою сетчатку, привязываясь к позиционированию в пространстве. Хочешь, чтобы я сидела на лампе? Или летала под потолком? Могу создать себе любую декорацию, если твоему эстетическому чувству претит мой текущий вид.
Вокруг неё тут же материализовалось кожаное кресло, в которое она с комфортом устроилась, закинув ногу на ногу.
— Обалдеть… — выдохнул я. — Вот это подарок от Предка.
— Я слышу твои мысли, если они адресованы мне, — продолжила она, поправляя выбившуюся прядь волос за ушко. — Но лучше надень медальон. Чем ближе я к твоему ядру, тем стабильнее моя проекция и тем быстрее я смогу… освоиться.
Я послушно надел артефакт, и кожей ощутил проскочившую от него искру.
Лада удовлетворённо кивнула.
Её кресло исчезло, и она снова оказалась стоящей на столе, но теперь вокруг неё начали появляться полупрозрачные голографические шестерёнки, формулы, какие-то схемы, они вращались вокруг неё, как по орбите. Это похоже было на её окружение, как способ выразить процесс настройки…
— Отлично. «Начинаю калибровку», —произнесла она, и её голос стал чуть серьёзнее.
Она протянула руку, и одна из вращающихся шестерёнок увеличилась, показывая схематичное изображение человеческого тела с мерцающей точкой в районе солнечного сплетения.
— Мир… эпоха… уровень развития энергоносителей… Хм. Интересный мир-претендент. Традиции, магия и инженерная мысль в одной связке, уровень паровых технологий. Шестерёнки правят бал!
Лада щёлкнула пальцами, и схемы вокруг неё сменились на изображение какого-то гигантского барьера, пронизанного красными молниями.
— И… наложено сразу несколько запретов от Иерархии! Всё, как и рассказывал Радимир Морозов. Шестьсот лет тут прошло, и так ничего не изменилось. Застой вообще последние пару сотен лет.
— Основатель рода? — вспомнилось мне. — Так вот с кем я общался…
Лада подняла голову, и внимательно посмотрела на меня, прищурившись.
— Всё с тобой ясно Алексей. — выдала она.
— Прямо всё? — удивился я.
— Даже то, что ты не Алексей. — кивнула она. — Меня создал Радимир, и это было его первым нарушением, ты — второе нарушение. Но мы сработаемся, если будешь паинькой. — улыбнулась она.
— Если только у тебя не характер Радимира. — ответил я.
— Просто обязаны сработаться, чтобы не пострадал наш общий друг. — произнесла. — А характер у него просто ангельский, если знать с кем сравнивать.
— Ладно, какие задачи? — спросил я.
Лада лишь фыркнула, и вокруг неё снова появились декорации, на этот раз это была стопка виртуальных книг, которые она начала перебирать.
— Я тебе не нпс с квестами, а Личный Автоматический Диагност Ассистент! — строго ответила. — Помогаю, подсказываю, а не выдаю задания. И сейчас у меня только одна задача — разместиться у тебя в ядре.
Она захлопнула одну из книг, и та рассыпалась голубыми искрами.
— А этот процесс займёт дня два, — продолжила она уже спокойнее. — В зависимости от того, как активно ты будешь гонять эфир по своим каналам
— Ладно, питание у тебя как? — спросил я. — От моего ядра или эфирчиками?
— Питание? Пока хватит той капли крови и эфира из медальона. Дальше посмотрим.
Она подпрыгнула, и оказалась рядом с медальоном.
— На этом сеанс знакомства окончен, — она поклонилась, и вокруг неё начал сгущаться голубой туман, скрывая её фигуру. — Начинаю извлечение архива. На всё время установки я буду недоступна. И с магией в этот период поаккуратнее, лады?
— Как скажешь. — ответил я.
Туман полностью поглотил её, оставив после себя лишь лёгкое свечение, которое через секунду тоже погасло. Медальон на груди стал чуть теплее.
Это… у меня просто слов нет…
Залез в кровать, и только голова коснулась подушки как я отключился.
***
Утром белый свет ударил по глазам.
«Где будильник?» — промелькнула первая мысль, а за ней и вторая — «Проспал?»
Приоткрыл глаза — из окна лился белый свет, а под ним был резной стол, и в пару к нему стул. Окно и стол не как у меня.
Сердце пропустило удар, волна тепла разбежалась по телу, взбодрив меня. Открыл глаза и осмотрелся — «Где я?»
Дома — понимание пришло моментально. Но это не мой дом, или мой?
Я поднялся на локтях. Кровать с балдахином, бельё шёлковое, с морозными узорами.
«Кто я?» — промелькнула ещё мысль, и тут виски пронзило болью…
Я — Алексей Иванович Морозов, сын графа Морозова, и…
Я — Дмитрий Сергеевич Ковалёв, инженер-энергетик, и я…
Замёрз насмерть!
Память прошлой ночи как лавиной меня накрыла. Голова упала на подушку.
Так это не сон?
Откинув одеяло, я сел на кровати касаясь босыми ногами холодного каменного пола. У меня была крохотная мысль на периферии сознания, что это мог быть сон. Поэтому я и вёл себя так… с сестрой.
Опустив взгляд, увидел белую снежинку на солнечном сплетении. Она сейчас была ярко-белая. Да и чувствовал я себя бодрым и отдохнувшим.
Значит это не сон.
Я посмотрел в окно, на зимний пейзаж, перебирая в памяти всё что случилось как уже со мной, так и до меня.
Так и просидел какое-то время.
— Доброе утро сударь, и раз уж вы проснулись, пожалуйте завтракать. — в комнате появился мажордом. — И после завтрака, Иван Петрович желает видеть вас у себя в кабинете.
— Спасибо Ермолай, я уже иду. — ответил я, повернувшись к нему.
Седовласый старичок, но по-прежнему держит спину ровно, из-за чего выглядит выше отца на пол головы. Он ещё в детстве учил нас держать спину. Сколько себя помню всегда таким был.
— Вам помочь с делами утренними? — спросил он.
— Нет, спасибо. Я всё сам. — ответил я, и поднялся с кровати накинув халат. — Может Ане помощь требуется?
— Анна Ивановна рано утром отбыла в академию. — ответил мажордом. — Каникулы закончились, сегодня одиннадцатое января, и у них начинается второй триместр обучения.
— Бедная… — отозвался я, поняв сколько она поспать успела, если успела.
— В академии учат преодолевать невзгоды на жизненном пути мага.
Дворецкий и мажордом вроде бы одно и то же. Но мы всё же не во дворце сидим. Он покинул комнату, а следом и я пошёл до туалета, а затем умываться. А после в трапезную.
Это не сон, и нужно принять свою двуличность и как-то с этим жить. Ну и да, как я вчера подумал — нужно сто раз подумать, прежде чем что-то говорить.
Если ночью я был голоден, то сейчас был лишь лёгкий голод. И вообще на завтрак я много не ел, так, яишенку да тосты, и чашку цикория. От кофе и чая и пришлось отказаться. Но не будем о грустном.
Спускаясь в трапезную, пытался вспомнить чем потчуют в этом доме по утрам. Но как оказалось, Алексей не из любителей завтраков.
В трапезной меня вновь встретил Ермолай.
— Вам яичко всмятку или вкрутую? — спросил он. — Хлеб какой будет? Что будете пить — Чай, из Китая или Грузии. Кофий чёрный или морс из ягод болотных?
— Как обычно? — попробовал я избежать вопросов.
— Сударь молодой, вы впервые за четыре года изъявили желание появиться в трапезной до обеда. — сухо ответил он, но шпилька в мою сторону чувствовалась едва ли не на физическом уровне.
— Одно яйцо всмятку. Соли, два кусочка пшеничного с маслом сливочным. — ответил я. — Я не сильно голоден. А цикорий есть?
— Есть. Но вы уверены? — с интересом посмотрел он на меня.
— Пожалуй нет. Давай тогда чая, грузинского с сахаром.
— Будет исполнено, сударь. — кивнул мажордом и направился на кухню.
А я занял место за массивным и длинным дубовым столом, ожидая, когда принесут завтрак. Яйца всмятку я, конечно, ел, и как завтрак хороши. Но вот следить за ними та ещё морока. Чуть прозевал, всё — вкрутую, а это не так вкусно.
Долго ждать не пришлось, буквально в следующую минуту мне принесли яичко на подставке, ложечку и солонку. Три куска белого хлеба, если б знал какой это лапоть, попросил бы один. Масло, и ножик чтоб масло намазывать. Ароматный бодрящий чай в фарфоровой чашке сделали прямо при мне. Тут был самовар, и кипяток имелся. Сахару несколько осколков и щипцы для сахара.
И после этого меня оставили одного, и я смог позавтракать спокойно, а делать из себя «аристо»…
Сначала съел яйцо, вкусное! Я таких наверное и не пробовал. Хлеб, мягкий, вкусный, да с маслицем сливочным… м-м-м!
Шоб я так жил!
Чай чёрный, терпкий. Я помнил, как с таким сахаром чай пили, но я тут один, так что выбрал самый маленький кусок и закинул его в чашку, размешал, и выпил как привык.
Ощущение, будто сто лет чай не пил! А такой вкусный и вовсе не пробовал. Но…
Всё хорошее быстро кончается. Так и мой завтрак подошёл к концу, и пора к отцу. Я помнил какие с ночи остались вопросы не решённые, но интуиция мне подсказывала, что мой простреленный камзол для отца уже не секрет.
Андрей — водитель наш, хоть и хороший мужик, а Аня ему рубль золотой не просто так вручила. Но вряд ли он стал умалчивать об этом перед своим господином.
Спустя десять минут я уже стою у двери, только что постучался, и получил приглашение войти в кабинет.
Глава 4. Разговор
Кабинет отца не был просторным, но там было всё что нужно главе рода по моему мнению. И в виду начитанности.
Он сидел за рабочим столом, в халате, под которым была белая рубашка. Позади высокое большое окно, и я мельком осмотрелся. Под одну стену полки с книгами, и напольные часы. Одиннадцатый час утра, между прочим. По другую стену шкафы и тоже полки с книгами. Перед столом стул, на столе кипа бумаг на одном краю, чернильница, перья и оттиск на другом краю.
— Доброе утро, звал? — спросил я.
— Доброе, проходи. — ответил он. — Выспался? Специально попросил Ермолая тебя не будить. И ещё вот. — он положил на стол серебряный перстень с гербом рода.
В памяти всплыл момент, как Алексей снял его, и оставил на комоде, перед уходом. Да и камзол не был украшен гербом.
— Спасибо. — улыбнулся я, и сел на стул напротив, взял перстень, и вернул его на палец правой руки. — А я везде его обыскался, хотел уже у Ермолая спрашивать.
Герб не был вычурным, или излишне сложным. Снежинка на красном щите, и замок на заднем плане. И это всё — на печатке в несколько сантиметров. Если не приглядываться, снежинка вообще на белую точку походит.
— Только за утро мне поступило около двадцати звонков, десять из них с соболезнованиями по утрате, и десяток с предложениями от ритуальных служб.
— У тебя, наверное, много вопросов? — спросил я.
— Вот это ты верно подметил, их немало. — улыбнулся и он. — Аня перед отъездом успела мне некоторые вещи рассказать, и попросила не сильно тебя ругать.
— Заслужил. — вздохнул я, опустив взгляд.
— И о том, что твоё поведение и характер кардинально изменились. — он с подозрением посмотрел на меня.
— Будто другой человек, да? — усмехнулся я. — Да, Аня сказала мне, что я сильно изменился. Но я больше не могу по-другому, мне претит мой прошлый образ жизни.
— Хм, и что же он тебе запрещает? — удивился отец.
— Э… видимо я немного не так выразился. — нервно усмехнулся. — У меня появился внутренний протест к такому поведению.
— Допустим. — ответил он, но во взгляде не появилось доверия. — Другой ты уже человек без «будто», или всё-так же мой средний сын, это неважно. Главное я вижу жизненный опыт ты получил, и больше так наш бедный род не подведёшь.
— Сделаю всё возможное, чтобы не допустить краха нашего рода. — ответил я.
Видимо и отцу сын немало попил крови, раз он едва не принял новость о том, что его сына подменили. Кажется, скажи я ему правду, и он обнял бы да расцеловал меня. Но что-то мне подсказывает, что не стоит этого делать.
— А теперь, о прошлых твоих поступках, сын мой. — произнёс он, и достал мой камзол аккуратно сложенный, и положил его на стол.
Я глянул на дыру в камзоле, потом глянул на отца.
— Там ещё была жилетка, со следами крови, и застиранная рубашка. — добавил он. — Ничего не хочешь мне рассказать? Я всё понимаю, ты уже давно взрослый человек, и не обязан с каждой царапиной бежать к слугам или ко мне. Но хоть просто рассказать можно? Мы всё-таки семья, Алексей.
— Честно говоря я не знаю откуда кровь. — ответил я. — на рубахе тоже были пару капель. Но я как оказалось был без сознания несколько часов, и видимо за это время всё затянулось.
— Ты ещё скажи как на собаке. — хмыкнул он.
А я перебирал в памяти доводы, которые могли устроить отца и логику вместе с ним. И вспомнил возможности Кости Волкова.
— Может это и вовсе не моя кровь? — предложил я.
— Тоже так подумал. — кивнул отец. — Волковы владеют магией крови, а у вас дуэль на мушкетах. Он вполне мог туда зарядить свою кровь. Но сейчас это будет очень сложно узнать. Да и не настолько это важно. Интереснее другое — чем ты защитился от его снаряда?
— Магией… — ответил я. — В последний момент успел создать немного льда на груди. Этого едва хватило чтобы не помереть, но даже так я оказался на краю гибели. Даже не знаю, каким чудом я выжил.
— Зато я знаю. — сухо ответил отец. — Но зря ты согласился на условие Волкова убрать секундантов. Не пришлось бы валяться в сугробе до ночи! — и он откинулся на спинку кресла, и смотрел мне в глаза.
— Ты знаешь? — удивился я.
— Радимир Морозов — наш великий Предок, и основатель рода. — начал он. — Закрытая от других история рода гласит — что он не умер, как обычные люди, а вознёсся на небеса. Он, как и многие в те времена, участник сражения, достиг Девяти Печатей, ранга — Абсолют. Он покинул наш мир. Вероятно, отправился в мир Иерархии, откуда к нам пришёл Посланник, чтобы продолжать развиваться дальше. Но и за родом он приглядывает.
— Думаешь он меня спас? — спросил я. — И это после всего того, что я сделал.
— Радимир не был добрым и пушистым. Он был язвительным стариком, как писали его современники. — продолжил отец. — И в нашем роду, есть поверье, что Великий Предок обладает возможностью помочь своим потомкам. Каждому, но только один раз. Опять на его усмотрение. Так что не первый, кто чудесным образом выживает, когда должен был умереть.
Он замолчал, и с минуту сверлил меня задумчивым взглядом. Ну а теперь хоть имя старика знаю, а то он даже не представился. Хотя, может там, где он сейчас, мирское имя для него не важно, и он от него отказался, или забыл…
Но характер у него точно не ангельский, тут его современники не соврали в своих записях. И так же это объясняет и то, что у него время на исходе, и то, что он со мной с того момента больше не разговаривал.
— Что-то вспомнил? — вдруг спросил отец. — Он тебе что-то говорил?
Подловил! Придётся выкручиваться, и выдумывать на ходу.
— Да… — протянул я. — Отец, ты знаешь, я… у меня ведь не было Печати.Был просто Одарённый, и не пользовался магией. Но мне как-то же удалось в последний момент создать на груди пластину льда, способную выдержать не слабый такой удар.
— Это была его помощь. — кивнул отец. — Нужно передать эти сведения нашему архивисту. Мы храним все подобные случаи чудесного спасения. Послание от Радимира было?
— Я не помню, — пожал я плечами. — Извини. Для меня всё это одно мгновение — выстрел на закате, и вот я открыл глаза уже ночью, с пониманием, как жить дальше.
— Ладно, просто около ста лет назад был уже подобный случай, и там было послание от Великого Предка. — поморщившись, сообщил он.
— И что же там было?
— «Не просрите Род, потомки!» — ответил цитатой. — И это очень в его духе. А то, что тебя спасло, называется «Стальной Лёд». Одна из способностей Радимира Морозова, наряду с Резонансом.
Похоже я сам того не ведая, сказал правду. Тут дело не в мгновенной регенерации, а в защите стального льда. Это больше похоже на правду, ведь на груди не осталось ни шрама, ни каких-либо следов. А Волков маг крови и мог зарядить в меня кровью, возможно, своей, именно она и запачкала одежду.
— Понятно… — протянул я. — Мне кажется он либо со мной разговаривал и скрыл от меня же этот момент. Либо просто внушил. Знаешь, это многое объясняет, где-то в глубине души меня самого пугало такое резкое изменение, но теперь всё встаёт на свои места. Видимо Великий Предок мне запретил себя так вести.
— Вот только он немного опоздал. — ответил отец. — Сказанного уже не воротишь. — он убрал мою одежду со своего стола, и поставил на него…
Гадальный шар?
Это был шар из стекла на подставке, а внутри клубился белый дым. Размером в половину меньше мяча.
— Что это?
— Не бойся, тут нет ничего опасного. — отмахнулся отец.
— Знаешь, обычно после этой фразы и стоит начинать бояться.
— Ха-ха… всё время забываю, что ты не учился в академии, пока что. — посмеялся он. — Это артефакт, которым измеряют объём вместилища, или как принято во всём мире — объём ядра.
— И зачем он тебе?
— Мне? Я себя и Аню проверял. — ответил он. — теперь пришла твоя очередь.
— А разве не по сиянию определяется? — уточнил я, и отогнул халат, глянул на свою снежинку.
— До изобретения этого чудо-артефакта так и было. — усмехнулся он. — Магия любит шутить над людьми, и может появиться в самом неожиданном месте, не всегда удобном, и приличном не то, что в высшем свете, а вообще, в любом культурном обществе.
— Ну так да. Аня мне рассказывала.
— У женщин нашего рода Узор рисуется именно там. — кивнул отец. — Но нам ещё повезло, у некоторых он появляется ниже, гораздо ниже. Его становится вообще неприлично показывать людям.
Я поднял брови от удивления.
— Да-да — хохотнул отец. — Добавляет красоты этой пикантной сцене. Когда Узор девушки может видеть только её избранник, не считая самой девушки… — рассмеялся он. — Но мы отошли от темы, положи ладонь на шар, он потянет из тебя эфир, не сопротивляйся. Можешь даже помочь. Потом он вернётся обратно.
— А ёмкости хватит? — спросил я, — Какой-то не внушающий доверия.
— Мой ранг почти Архимаг, четыре с половиной Печати отлично вмещает. — ответил он. — И этот объём в теории может вместить весь эфир опытного Магистра, а это шесть Печатей! И вообще, хватит затягивать время, Алексей!
Пожав плечами, я положил на шар правую руку, и только ладонь и пальцы коснулись стекла, как они будто прилипли к шару. Следом я ощутил покалывание, и сообщил об этом отцу.
— Это нормально. — кивнул он.
Мы вместе наблюдали как с моей руки, через стекло в шар лилась голубая дымка, заполняя объём. Интересно, а если поддать?
Чуть поднапрягся, и с ладони в шар уже шёл плотный поток. Он заполнил почти весь объём. Белой дымки — наполнителя, уже видно не было, а я ещё не закончил.
За минуту шар стал полностью синим и светиться, и испускать морозные волны, создавая иней на дереве стола. А ещё секунд через десять, шар, кажется, треснул…
По крайней мере звук был похож именно на это, и артефакт шелохнулся под ладонью и начал возвращать энергию обратно.
— Похоже сломался. — нахмурился отец, глядя на треснутую стеклянную сферу, из которой сейчас убегал дымок, стелясь понизу. — Не может же у тебя ядро быть как у шестой Печати? Ну-ка, покажи Узор.
Распахнул халат, и сам глянул. Но снежинка ещё только начала расти. Отец задумался на пару минут, и глянул на часы — почти одиннадцать.
— Что-то проголодался, перекусить не хочешь? — предложил он.
— Позавтракал только недавно. — ответил я. — Но от чая не откажусь. Грузинский мне понравился.
— Ну хоть что-то в тебе не изменилось. — улыбнулся он. — Я тоже больше его люблю. А вот Ане — китайский почему-то нравится, для неё и беру.
Он позвонил в колокольчик, и через пару минут в дверь сначала проехал столик на колёсиках с самоваром и чашками, а затем показался и сам Ермолай. А на столике был не только чай, но и горячие пирожки. И тут я вспомнил, что отец-то всегда в это время перерыв на чай делает. И Алексей тырил с этого столика пирожки, чуть ли не все сразу, за что получал по рукам от мажордома.
Важные разговоры плавно перетекли в неспешное чаепитие с пирогами с черничным вареньем. Сразу стало так хорошо, и уютно. И не хотелось больше ни о чем говорить. Но я вспомнил про ночной инцидент, и рассказал отцу.
Он ответил, что сестра уже всё рассказала, и этим делом занимаются. Тогда остался только всего один вопрос!
Делать-то мне что дальше?
Озвучивать я его конечно же не стал. Не тот момент.
Но вот чаепитие закончилось, и отец поднялся с места.
— Идём. — произнёс он. — Посетим нашего архивиста-библиотекаря. Он запишет твой случай, и найдёт нам записи о Резонансе.
— А о «Стальном Льде»? — спросил я, поднявшись следом.
— А об этом я тебе и сам могу рассказать. — ответил он. — Но позже. Я сам им владею, и в молодости не одно Искажение прошёл, проведя свою команду.
Я начал искать в памяти подробности этого явления, и нашёл только то, что они находятся на Фронтире. А сам Фронтир, это опасное место — земли между странами. Там невозможно жить, как раз из-за этих Искажений. И я старался не фантазировать на эту тему. А фантазия у меня богатая. Но лучше узнаю всё из открытых источников сам.
Мы спустились на первый этаж, и пришли в библиотеку, где на своём месте сидел Семён. И он очень удивился, увидев нас обоих.
Умудрённый сединами старец, сгорбленный, хрупкий с морщинами на лице, с залысиной на голове. На вид — под сотню лет. Одет в красный кафтан, и сидел он за столом, и аккуратно выводил буквы на пергаменте.
— Ваше Сиятельство, Алексей Иванович, рад видеть вас в добром здравии. — ответил он шелестящим голосом. — С чем пожаловали?
— Чем занимаетесь, Семён? — спросил отец.
— Руки последнее время дрожат, вот спасаю навык. — ответил он.
— А как же ученик? — спросил отец.
— Молодой, да удалой! — улыбнулся старец. — Уборкой занят, пыль сметает, да книги расставляет. Но учится хорошо, усердный малый.
— Явление Предка надо бы записать. — сообщил отец.
— Ох, неужто Радимир славный, вновь слово молвил? — обрадовался Семён.
— Молвил, да не для наших ушей. — ответил отец. — Но чудо явил.
— Сейчас запишем! — и он тут же достал толстенный фолиант и не удержав, с грохотом уронил его на стол. — Прошу прощения, сил в руках всё меньше. Молвите сударь — обратился Семён ко мне.
— К-хм… во время дуэли на мушкетах, у меня на груди появился Стальной Лёд, что спас меня от смертельного выстрела. Но до этого я магией и не пользовался вообще.
— И Резонанс. — подсказал отец.
— Что?
— Ох, батюшки! — воскликнул Семён. — Предок вернул роду Дар Императорский?
— Да, похоже на то. — ответил я.
— Ох, это точно хороший знак! — запричитал Семён.
— Ладно, Лёш, идём. — тихо произнёс отец, пока Архивист делал запись.
— Теперь куда? — спросил я, когда мы вышли из библиотеки в коридор. — Хотел свериться по книге, но у нас нет времени, да я и так по рассказам помню.
— Мне проверить возможности?
— Хочу узнать, насколько ты им владеешь. — кивнул отец, и мы вышли в гостиную.
— А я уже пробовал, но меня надолго не хватает. — вздохнул я.
— Судя по сломанному артефакту-измерителю, смею предположить, что ты прошлой ночью был пуст и голоден.
— Нет, мы как с Аней поели, рублей на пять вышло. — ответил я.
— Сколько??? — выпучил глаза отец. — Вы что, в ресторацию ходили?
— Обычный трактир «У Ясеня». — пожал я плечами. — И да, я тоже сестре сказал, что она переборщила. Но мы всё съели.
— Боюсь трактирщик надолго запомнит ту ночь! — усмехнулся отец.
— Ты не представляешь как выглядела та девушка, что нас обслуживала, когда принимала монеты.
— Понимаю. Ну, что скажешь? — встал он передо мной. — Мой Узор увидишь?
Я посмотрел на включённую лампу до рези в глазах, и цвет ушёл, а я перевёл взгляд на отца…
Даже на пару шагов отошёл, чтобы не так ярко было. Но Узор у отца был будто морозный узор на окне. Такой же ветвистый, и необычно красивый.
— Ну?
— Как морозный узор на окне, я даже описать его не могу. — ответил я, подбирая слова.
— Никому об этом не говори, вообще никому и никогда. — строго произнёс он. — Это знание убьёт сначала всех, кому ты сказал, а потом и тебя. Второй раз Радимир никого спасать не будет! Это не в его правилах.
— Это я и так понимаю. — кивнул я, и осмотрелся этим взглядом в зале.
Мне стала видна проводка гостиной и не только. Лампы на столике, люстры на потолке. Телефон.
Мне бы такое в прошлой жизни, цены бы мне не было! Резонанс всё ещё держался, дольше чем тогда ночью, и я прошёлся по залу, обойдя отца подошёл к лампам у кресла.
Пощёлкал выключателями. Один работает, а вот тот, что за креслом — нет. Снял торшер, выкрутил лампочку — эфирчик там меньше, чем в других лампах.
— Кончается, — передал лампочку, подошедшему отцу.
— Эта лампа уже пару дней не горит. — ответил он. — Энергет на днях должен прийти, проверить.
А я выкрутил цоколь, и нашёл отгоревший провод.
— Точно, как я мог забыть? — отозвался отец. — Резонанс — способность видеть движение эфира!
— Да, как-то так. — ответил я, и поморгав, вернул цветное зрение. И я не ощущаю большой потери энергии, точнее — вообще не ощущаю. Зато появилось ощущение будто у меня что-то невесомое на плечах, и это точно не халат.
— Но ты лучше энергета, тот чувствует, а ты?
— А я как ты и сказал — вижу его. — ответил я.
— Это тебе пригодится в жизни, и там куда ты отправишься. — улыбнулся отец.
— В Академии? — уточнил я, и рефлекторно повёл плечами.
— Что уже Долг на плечи давит? — хохотнул он.
— Может быть, не знаю. — растерянно ответил я. — Какое-то незнакомое ощущение.
— Оно всегда так бывает, — улыбнулся он, и похлопал по плечу. — Привыкнешь. А отправишься ты, да в академию. Но не в ту, где Анна.
— А мне не поздно? — уточнил я. — Ну, в смысле, там же осенью набор, разве нет?
— Академия Южного Фронтира. — сообщил он. — Там могут принять и в начале триместра. Там Волковы тебя не достанут. Они, кстати, уже звонили, и уже догадываются что ты жив.
— Зато из Искажений кто-нибудь достанет? — произнёс я.
— Искажений боятся — в рангах не расти. — хмыкнул отец. — Стальной лёд и Резонанс не дадут тебе пропасть.
— Стальной лёд вообще не я использовал, а Предок. — напомнил я.
— Ничего, там научат. — ответил он. — Там очень хорошая программа обучения, несмотря на высокую смертность.
— Отпираться бесполезно я так понимаю? — спросил я.
— Да, Ермолай уже должен был собрать твои вещи. И…
— Ваше Сиятельство, — появился в гостиной мажордом. — Меха-карета подготовлена, багаж погружен. Дирижабль в Доброград отправляется через полтора часа.
— Спасибо Ермолай. — кивнул отец. — Алексей, у нас времени в обрез, так что иди собирайся. Пообедаешь уже на борту.
Спасибо за чтение
Вернуться к книге