Морозов книга 7

Глава 1 Тяжелый гроб несли к могиле

Часы пробили полдень. Ворота, ведущие на территорию Михайловского собора, были широко распахнуты, а на улице, за забором, уже собралась целая толпа людей, одетых в чёрные одежды. На плечах собравшихся были повязаны траурные ленты. Многие держали в руках букеты с четным количеством цветов. Над толпой разносился вой и плач.

Пришедших проститься с народным ведьмаком пришло так много, что жандармам даже пришлось перекрывать движение по проспекту, чтобы машины не мешали собравшимся.

Двери собора распахнулись. По широким ступеням во двор спустилась траурная процессия. Впереди шагали двое жрецов, один из них нес портрет парня в черном плаще и с обрезом в руке. Нижний угол фотокарточки пересекала лента. Второй жрец размахивал по сторонам дымящимся кадилом.

К процессии присоединился оркестр из десятка музыкантов, и во дворе заиграла траурная мелодия.

Следом на крыльцо вышли шесть ведьмаков с черными от горя лицами. Парни и девушки, несущие на своих плечах закрытый гроб. Ведьмаки начали осторожно спускаться по ступеням, вынося тело павшего героя. Плач на улице усилился.

Последней к собравшимся людям вышла семья погибшего. Все они были в черных одеждах, с темно-фиолетовыми лентами на плечах. Рыжая девушка всхлипывала, то и дело утирая глаза платком. Вторая девушка стояла с прямой спиной, и вуаль полностью скрывало ее лицо.

И тут же в толпе заблестели вспышки фотокамер. А десятки крупных блогеров, среди которых были Луль и Лошадчак, начали прямые трансляции с похорон великого ведьмака Империи.

— Вот тебе и дело на двадцать минут… — тихо произнес Иван Пожарский, который шел первым.

— Тело так и не нашли, — напомнил Шереметьев. — Только лужу крови и косу.

— Надо быть реалистом, Олег, — хмуро добавила Марья. — Его похитила какая-то огромная кошка, способная легко затащить человека на дерево. Там даже костей не найти…

— Говорят, младший Воронцов тоже пропал, — сказала Алина и тут же закусила губу.

— Да и Спаситель с ним! — буркнул Иван. — Пропал — и ладно. Его не жалко… А Морозова любят. Вон какая толпа собралась. И статуя для аллеи уже почти готова.

— Прощай семья Морозовых, — с грустью произнес Суворов. — Денис остался один.

— Что-то он не особо убивается, — заметил Пожарский. — Ай! Ещё раз ты случайно меня пнешь, и я уроню гроб!

— Он все равно пустой, — беспечно ответила Марья. — Так что, по твоей вине расколется только дорогая домовина.

— А ещё у всех собравшихся будет шок, — добавил Суворов.

— Ну, думаю, жрецы быстро найдут этому логическое объяснение, — возразил Олег. — Которое еще и даст дополнительные очки Синоду.

Процессия вышла из ворот и направилась к особняку Морозовых. По традиции, тело погибшего Михаила Морозова должно было упокоиться в семейном склепе семьи, и люди потянулись следом, усыпая дорогу белоснежными цветами.

Дорога заняла почти два часа. Синод решил получить максимальную выгоду от погребения своего главного представителя среди ведьмаков. Процессия вошла в открытые ворота особняка, и остановилась у крыльца дома. Началась торжественная часть, когда люди, которые знали погибшего, выражали соболезнования перед тем, как гроб внесут в фамильный склеп. Первыми высказались представители правящей семьи. Молодой парень в темном костюме, с зачесанными наверх волосами, подошел к небольшой трибуне и откашлялся.

— Я знал Михаила лично… — произнес он торжественно и оглядел толпу, оценивая эффект от сказанного. — Я увидел в нем сильного, смелого и искреннего человека. Именно я передал ему разрешение моего отца на принятие бастардов в семью. Я был бы рад встретиться с ним снова и назвать своим другом. Но мне не довелось найти время для новой встречи. Я…

Многие успели заметить, что сын императора не обладает тем даром красноречия, которым славилась его семье. Быть может, парень просто не пожелал выучить заготовленный текст или ему хотелось как можно больше раз за свою короткую речь напомнить о том, как много значения он сам имел в жизни Морозова…

Затем наступила очередь крупных семей –они высказывались по старшинству фамилии. И над поместьем раздались усиленные магией голоса, которые на разные лады рассказывали, каким светлым человеком был Михаил Владимирович Морозов, и сколько хороших дел он сделал для Империи. Особенно впечатлил всех князь Долгорукий. Он добавил, что Империя не забудет своего героя, и что он лично даст денег на постройку храма. Вот только не уточнил в каком населенном пункте тот будет возведен, а также когда именно это произойдет.

Затем слово дали членам семьи Морозовых. Князь Денис Владимирович был сосредоточен и холоден. Он сухо отметил, что его брат погиб как истинный ведьмак и исполнил свое предназначение. В какой-то момент его голос надломился, но парень смог продолжить и попросил помнить о том, что жизнь коротка и отдавать ее стоит только за то, во что веришь.

А после к гробу по очереди вышли ведьмаки: Алина и Олег Шереметьевы, Иван с Марьей Пожарские… Не скрывая эмоций, они рассказывали про то, каким товарищем им был павший в бою с нечистью Михаил Морозов. А затем ведьмаки собрались в стороне, наблюдая за продолжением траурной церемонии.

— Не думал, что Тольяна была такой близкой подругой Миши, — пробормотал Олег, глядя, как Лошадчак выходит к гробу.

Девушка прокашлялась и начала красивую речь о том, как давно она знает Михаила, и как ей однажды посчастливилось пообщаться с ним в дружеской обстановке. О том, как они сидели на крыше городского дома, и вели простую беседу о жизни. Без камер и диктофонов…

— Какая пошлость! — не удержавшись, пробормотала Алина, с отвращением глядя на стоявшую рядом с гробом блогершу. — Не удивлюсь, если Тольяна скоро выпустит блог, что она носит под сердцем сына самого темного ведьмака.

— Она может, — согласился Олег.

Следом к гробу вышел худой темноволосый парень с дредами-косичками и татуировками на лице.

— А этот-то как мог быть другом Миши?! — ахнула Марья. — Он же из сибирского княжества и половину жизни провел в Московии…

— Сейчас узнаем, — невесело усмехнулся Иван, глядя на парня.

Это был княжич Дубинин. Музыкант, который родился и вырос в Сибири, а затем перебрался в московское княжество. У парня не было музыкального слуха и сколько-нибудь примечательного голоса, но все это с лихвой компенсировалось талантом продажника и умением втюхать детям рекламу, завернутую в обёртку песни или клипа. А ещё парень умел попадать в скандальные истории и извлекать из этого максимальную выгоду. Обвинение в торговле запрещенными препаратами, титул женщины года по версии журнала «Вестник Империи», и ещё десяток поводов, благодаря которым парень почти бесплатно попадал в упоминания крупными новостным группам, которые охотно читала внушаемая молодежь.

Дубинин вышел к гробу и начал говорить. Оказалось, что он познакомился с Морозовым в Муроме, когда приезжал для записи нового альбома. Михаил был настолько харизматичным и интересным человеком, что вдохновил Дубинина сразу на несколько новых композиций. При этом парень упомянул, где его сомнительные шедевры можно прослушать и купить.

— Да, дела… — вздохнула Марья, когда Дубинин прорекламировал свой новый концерт и отошел от гроба.

А для последнего слова вышел Луль. Он слегка покачивался, словно был не совсем трезв.

— Тут никто не знал Михаила! — сказал он и с неожиданной злобой посмотрел вслед Дубинину. — Я общался вживую с ним лишь однажды, но мне хватило этого, чтобы понять: он был настоящим… Империя не заслуживала такого героя! И вы все…

Распорядитель подошел к трибуне и что-то негромко сказал Лулю. Тот отмахнулся и закончил речь:

— Ненавижу льстецов!

— Не думала, что у Миши так много друзей, — Алина прижалась к брату и всхлипнула.

После Луля слово взял мастер Никон. В отличии от блогеров, жрец казался подавленным.

— Михаил был хорошим парнем. Мне повезло его знать… — он замолчал, а потом принялся говорить словно по написанному.

А дальше к гробу потянулись все желающие.

— Не могу поверить, что его больше нет, — жалобно всхлипнула Марья и утерла выступившую в уголке глаза слезу.

Иван обнял её за плечи, и девушка уткнулись ему в грудь, дав волю эмоциям.

— Прощай, брат… — прошептал парень. — Теперь ты в лучшем из миров.

— Этот мир и правда лучший! — вдруг послышался со стороны склепа звонкий голос, заставивший всех обернуться.

***

Я вынырнул из портала в том же месте, откуда переместился с Баюном в башню Легбэ. Огромный дуб шелестел ветвями, а лужа крови уже впиталась в землю. Косы на месте боя не было — значит, мои товарищи нашли место схватки с Воронцовым. И скорее всего, меня уже объявили мертвым, посчитав, что огромный зверь сожрал темного ведьмака.

— Может быть, успею посмотреть на собственные похороны… — пробормотал я.

Потом пошарил по карманам, выудил клубок, бросил его на траву и попросил:

— Выведи меня к деревне.

Клубок дернулся, покатился. Я же, держа в пальцах край нити, направился следом.

В Лукоморье сложно определить, какое сейчас время суток — густые кроны высоких деревьев практически не пропускают свет, и на тропах всегда царит полумрак. Несколько раз мне мерещились тени рядом с дорожкой, но они отступали, когда я оборачивался.

Когда я выбрался к деревне, солнце было в зените. Правда, какой сейчас был день я не знал. Насколько время тут расходилось с тем, которое я провел в другом мире, мне было неясно.

Деревня словно опустела. А флаг над домом старосты был приспущен, как будто в княжестве объявили траур. Улицы пустовали — ни людей, ни животных. Я дошел до дома старосты, в надежде, что ведьмаки не отбуксировали мой мотоцикл в Снежинск. Постучал в ворота. И за створками гулко залаяли собаки.

Несколько томительных минут ничего не происходило. И когда я занес было руку, чтобы постучать ещё раз, за воротами послышались тяжёлые шаги. Лязгнул засов, двери распахнулись. На входе показался староста, в руке он держал сразу три цепи. Те крепились к ошейникам, в которых бесновались от злости огромные, лохматые псы. Из-за спины старосты выглядывал мальчонка лет двенадцати.

— Чего тебе? — грубо рявкнул мужик.

— Водички бы попить, — хрипло произнес я, и облизнул пересохшие губы. — И желательно без сонного зелья.

— Ты ещё кто?

— Слишком много вопросов, дядя, — ответил я и скинул с головы капюшон. — А то смотри — как бы я их задавать не начал. А у меня вопросов вдоволь накопилось, пока я по Лукоморью гулял. Например, почему вместо сына ты пацана приблудного в провожатые отдал?

При виде моего лица, староста побелел и испуганно охнул. Отшатнулся, осенив себя знаком Спасителя.

— Упырь из лесу выбрался! — ахнул он, пятясь от меня.

— Окстись, дядя, — усмехнулся я. — Где это видано, чтобы упыри днём ходили?

Староста приглушенно пискнул и схватился было за поданное парнишкой ружье, но я оказался быстрее.

Теневая плеть вырвала ружье из рук мужика. Я быстро переломил его, проверяя, заряжены ли патроны, довольно кивнул, и активировал плетение «воя баньши». Поднял ружье и бахнул в воздух. И староста рухнул на колени. Псы сорвались и с рычанием бросились ко мне, но для них у меня уже был заготовлен «ментальный крик». Плетение в один миг превратило злых собак в трусливых песиков. Поджав хвосты и скуля от страха, они бросились наутёк.

Староста стоял на коленях и мотал головой, пытаясь прийти в себя. Ментальный крик достиг его сознания, и мужик бросился в сторону. Но на его пути возник дубовый столб, который быстро пресек желание бегать по двору и размахивать руками, точно безмозглая курица. Я же шагнул во двор, схватил мужика за ворот рубахи и рывком поднял на ноги:

— Я повторю вопрос: кого ты отправил с нами в Лукоморье?

— Пацан приехал, — с трудом ворочая языком, произнес староста. — У него с собой были документы от Синода. Сказал, чтобы я придумал любую ерунду и наплел ее вам, только бы он с отрядом в Лукоморье ушел. Не виноват я, княжич, не казни!

Я брезгливо оттолкнул скулящего старосту:

— Эх, шлёпнуть бы тебя… Да руки марать неохота.

— Пощади…

— Сколько дней прошло с моей пропажи?

— Так, три дня уже как минуло, — удивленно ответил мужик.

— Мотоцикл мой — в гостевом доме?

Староста закивал.

— Веди, — скомандовал я и ткнул ружьём в сторону ворот.

Мужчина послушно пошел вперёд, я же вскинул на плечо ружье и направился следом.

К моему великому удивлению, стрельба не вызвала переполоха на улицах деревни, словно это было здесь делом привычным. Поэтому на улицах по-прежнему не было ни души. Староста довел меня до гостевого дома, отпер ворота, распахнул. Во дворе и правда стоял мой мотоцикл. Я сел в седло, ласково провел ладонью по баку, обернулся к провожатому и поинтересовался:

— Бензин не слили?

Староста поморщился, словно бы эти слова доставляли ему настоящую боль:

— Хотели, да ведьмаки предупредили, что вернутся за ним. И если бензина не будет, то нас запрягут, чтобы мы тащили и мотоцикл, и седоков до самого Снежинска.

Я кивнул:

— Это правильно. Так вот, я от себя добавлю: если до Снежинска мне бензина не хватит — я вернусь и…

Я не договорил, но сделал очень страшное лицо. И староста затрясся, как осиновый лист.

— Так это, барин… — заикаясь пробормотал он и бросился к сараю. — Оно завсегда подлить можно на всякий случай.

Дрожащими руками он отпер замок, отворил дверь и исчез в темном сарае. Я же на всякий случай навёл на дверной проем ружье и активировал броню. Мало ли что там у этого дядьки на уме?

Но мужик выскочил из сарая через несколько минут, в руках он нес большую канистру. В ней что-то плескалось.

Мы залили полный бак, а затем я приказал старосте отпереть ворота.

— Помалкивай о том, что я вернулся. Иначе не сносить тебе головы.

— Век за вас Спасителю буду молиться! — мужчина рухнул на колени и ударившись лицом оземь.

Я завел двигатель и, скупо попрощавшись, выехал со двора, держа курс на выезд из негостеприимной деревни.

***

В лесу пришлось достать из кармана волшебный клубок, бросить его на дорогу, и вежливо попросить:

— Проведи меня до избы Яги.

Клубок дернулся и покатился, я же, обернув нить вокруг запястья, поехал следом.

Через десять минут круглый проводник свернул на едва заметную тропинку, которую я бы сам нипочём не нашел, и довел меня прямо по ней к дому, где ещё недавно я договаривался о том, как решить вопрос с Баюном.

Я припарковался у дома и заглушил двигатель. Осмотревшись, заметил, что под ближайшим кустиком сидит уже знакомый мне зайчик.

— Ну, привет! — сказал я ему, чтобы как-то разбавить возникшую на поляне тишину.

Тяжело поднялся по заскрипевшим под тяжёлой поступью доскам крыльца, и трижды стукнул, приговаривая:

— Откройте дверь, откройте дверь, позвольте мне войти…

На окне дрогнула шторка, словно кто-то быстро глянул, кого там темный принес. А затем дверь открылась.

— Рада, что ты вернулся живым, добрый молодец, — мягко произнесла Ягиня.

— Иногда я сильно сомневаюсь, что я добрый, — ответил я и протянул ей клубок. — Спасибо за дар, красна девица.

Девушка улыбнулась, забрав свою вещицу.

— За комплимент спасибо, темный! А то, что ты сомневаешься — это нормально. Я давно в этом мире живу, многих богатырей повидала.

— Ну, про богатыря — это ты загнула! — возразил я. — В гости-то впустишь? Разговор есть.

Девушка отбросила за спину длинные волосы, посторонилась, впуская меня в дом.

— Прошу, добрый молодец. Накормлю, напою и спать уложу.

— А можно обойтись сокращенной версией? — я покосился на девушку, лицо которой вдруг заострилось, словно костям черепа было тесно под кожей.

— Так уж и быть, Миша, предложу тебе лишь чай. Котелок как раз вскипел.

Я прошел в дом, сел за стол. На соседнем стуле лежал пушистый кот. Он открыл огненный глаз, посмотрел на меня и презрительно фыркнул.

— Можно его погладить? — спросил я.

— Конечно. Но только один раз, — хозяйка дома пожала плечами.

— Руку откусить может?

— А может и тебя от руки откусит. Зависит от настроения… — Ягиня зачерпнула отвар металлической кружкой из исходящего паром котелка и поставила ее передо мной.

— Пей. Придаст сил.

Я благодарно кивнул, взял в руки кружку и сделал глоток. Довольно цокнул языком и прикрыл глаза:

— Отличный отвар!

— Не хуже знаменитого отвара семьи Морозовых? — с хитрой улыбкой уточнила Ягиня.

— Не хуже, — согласился я и сделал ещё один глоток.

Девушка сгребла в охапку кота и прижала к груди. Питомец недовольно заворчал.

— Как моя сестрица? — глухо спросила Ягиня.

— Она нашла себе дом.

— Ты проводил ее, как надо?

— Конечно, сделал все, как обещал. Баюн приняла свою судьбу и не держит не тебя обид.

Неожиданно кот оттолкнулся от своей хозяйки и оказался на столе. Ножки скрипнули, словно в животине было не меньше центнера. Кот подошел ко мне, заглянул прямо в глаза и потом вздохнул и зажмурился.

— Почеши за ухом, — приказала девушка. — Заслужил.

Я решил не спорить и погладил кота по голове. Тот тряхнул мордой, когда решил, что с меня хватит, и спрыгнул на пол. Доски прогнулись под аккуратными лапками. Дверь отворилась сама, выпуская питомца.

— Странный у тебя кот…

— Он у меня, или я у него… Или мы друг у друга… — пространно заметила Ягиня и села напротив. Поставила локти на стол и упёрлась острым подбородком в скрещенные пальцы. — Так о чем хотел проговорить, добрый молодец?

Я немного помолчал, подбирая слова. А затем спросил:

— Как сделать так, чтобы человек смог жить с сиреной?

Ягиня хитро прищурилась:

— Человек или темный ведьмак?

— Я.

— Так же, как и столетия назад — пожертвовать тем, кто любит тебя. И кого любишь ты.

Я нахмурился.

— Пожертвовать? Принести в жертву на алтарном камне, или…

— Или! — ответила хозяйка дома и откинулась на спинку стула. — Ты сам все поймёшь.

— Когда?

— Скоро, — произнесла девушка, и ее лицо перестало казаться человеческим. — Всему свое время, темный. Всему свое время…

Глава 2 Чудесное воскрешение

Я погостил у Ягини ещё немного, и когда чайник с отваром опустел, засобирался в дорогу:

— Прости, красна девица, но путь до Снежинска ещё долгий!

Хозяйка дома улыбнулась и хитро уточнила:

— Как отвар? Понравился ли?

— Прекрасная вещь! — ответил я и встал из-за стола. — Очень бодрит.

Отвар и правда творил чудеса. После нескольких кружек я словно бы и не бродил полдня по лесу –чувствовал себя бодрым и готовым к дальнейшему походу в город.

— А то остался бы. Я бы баньку истопила…

— Увы! Спасибо за хлеб-соль и добрый совет, но в городе меня ещё ждет много дел.

Хозяйка дома тяжело вздохнула:

— Ну смотри, добрый молодец…

— Пока, Ягиня, — попрощался я. — Авось свидимся…

— Обязательно свидимся, — ответила девушка и проводила меня до порога.

Я вышел из дома, прошел к мотоциклу и сел в седло. Помахал рукой стоявшей на крыльце Ягине. А затем завел двигатель и выехал с поляны.

***

Обратная дорога пролегала мимо все той же заправки, но теперь она была закрыта. На двери сиротливо висела табличка: «Продается». Торгующих у дороги женщин тоже не было. На всякий случай я свернул к озеру и улыбнулся: местные убрали мусор и с поляны и с берега. Я отправился в дальнейший путь, и остаток дороги до города проехал без остановок.

Снежинск встретил меня баннерами с моей персоной. В нижнем правом углу была черная лента. А под фото шла подпись:

«Прощание с ведьмаком Михаилом Морозовым пройдет в Михайловском Соборе».

Ниже шли даты, когда можно было прийти в собор.

— Много ли народа пришло попрощаться? — с интересом произнес я, рассматривая билборд. Но ответа так и не услышал.

У дома меня ждал сюрприз в виде оравы народа. Люди стояли у ворот, слушая чью-то речь с территории особняка. Многие всхлипывали, другие, не скрывая эмоций, ревели в голос.

Идти через толпу не хотелось — пришлось обогнуть дом и зайти на территорию со стороны леса, где я наткнулся на Тихона. Дворовой сидел на траве и что-то тихо напевал. Время от времени он шмыгал носом и вытирал выступившие слезы. Я подкрался к дворовому и едва слышно произнес:

— Ты-то чего раскис? Случилось чего?

Тихон обернулся. Застыл, уставившись на меня, открыв от удивления рот и хлопая глазами. И я, понимая скорую реакцию, поспешно прижал к губам указательный палец, призывая к тишине:

— Ш-ш-ш… Тихо… Весь народ на похоронах переполошишь!

Дворовой прищурился, рассматривая меня, а затем ткнул пальцем в сторону особняка и глупо уточнил:

— Коли вы живы барин, то в домовине тогда кто?

Я только пожал плечами:

— Сие мне неизвестно. Может, кирпичи. Или ящик вовсе пуст…

Тихон вскочил с травы и снял соломенную шляпу:

— Ну, стало быть, добро пожаловать домой, барин! Другие ведьмаки приехали, косу вашу привезли и сказали, что вы померли… Маришка и Лилия плакали, а я сразу им не поверил! Не мог темный в Лукоморье сгинуть.

Я кивнул:

— Ты оказался прав, Тихон…

Дворовой довольно улыбнулся. Я же свернул в сторону особняка, спрятался у кладбищенского забора и осмотрел двор.

У входа в дом на столе был установлен гроб, рядом с которым стояла вся семья Морозовых. Денис, Лилия и Маришка были в черном, на плечах повязаны траурные ленты. Неподалёку от них собрались люди, многих из которых я не знал. По одному они выходили к гробу и говорили, как гордятся тем, что близко дружили с темным ведьмаком.

— Много же у меня было друзей… — прошептал я, осматривая толпу. Из собравшихся здесь я узнал только Никона, Виктора, Луля, Лошадчак и наследника императорской семьи. Чуть поодаль, в тени деревьев, стояли, тихо о чем-то переговариваясь, ведьмаки. К ним-то я и направился. Накинул на голову капюшон и осторожно прокрался вдоль покосившегося металлического забора.

— Прощай, брат… — глядя на гроб, с грустью произнес Пожарский. — Теперь ты в лучшем из миров.

Я довольно улыбнулся, вспомнив, где мне недавно довелось побывать. И произнес:

— Этот мир и правда самый лучший.

Ведьмаки обернулись, и я снял капюшон, довольно глядя на вытянувшиеся от удивления лица.

— Миша? — глупо произнесла Марья Пожарская.

— Ага, — подтвердил я. — Он самый.

Ведьмаки удивлённо переглянулись:

— Точно Морозов? — уточнил Олег

— Вроде, — неуверенно протянул Иван. — Вегвизир молчит.

— Может быть, он с самого Лукоморья за нами по следу притопал? — усомнился Олег. — Тамошних тварей вегвизир тоже не чувствует.

— Так далеко прошел? — удивилась Алина.

— Да я это! — успокоил я собравшихся. — Мы с Пожарским и Шереметьевым не так давно были в бане и обговаривали поездку в Лукоморье. В деревне староста выдал нам проводников, и они…

Мои товарищи снова переглянулись.

— Вроде он… — произнесли Иван и Марья.

— Я живой! — заверил я ведьмаков. — Розовый и теплый.

— Но… как?! — пискнула Алина. — Какая-то тварь утащила тебя в лес, а когда нашли поляну, там была только лужа крови и коса. И мы решили…

— Та тварь была сыта и хотела со мной поиграть. Мне удалось вырваться и спрятаться в лесу. А потом вернуться, — рассказал я заранее заготовленную историю.

— А как же кровь?

— Видимо, она поймала Проньку и разорвала его… — с грустью в голосе ответил я.

Про Воронцова, который сменил личину и ходил с нами по Лукоморью, я решил умолчать.

Этих аргументов хватило, чтобы через секунду я оказался среди вмиг повеселевших друзей, которые обнимали меня и хлопали по плечам.

— Я очень рад, брат… — глухо произнес Пожарский.

Я усмехнулся и позволил Ивану сгрести меня в охапку.

— Дружище! — срывающимся от эмоций голосом, пробормотал он.

Алина прильнула ко мне сразу же, как приятель отошел.

— Глазам не верю! — заговорила она осипшим голосом. — Мы ведь вернулись за тобой, искали…

— Знаю, — я погладил девушку по волосам. — Вы не могли мне помочь тогда.

— Правда? — ведьмачка посмотрела мне в глаза и показалось, что она стала немного взрослее с нашей последней встречи.

— А где Суворов? — насторожился я.

— Ушел после того, как мы притащили от Михайловского собора пустой ящик, — усмехнулся Олег и пожал мне руку.– После той одержимости за ним решили какое-то время понаблюдать.

— Иди сюда, горемыка! — Марья обняла меня так же крепко, как и брат. — Не зря мы мотоцикл оставили?

— Не зря, спасибо…

— Не верилось, что тебя похоронят, — добавила Марья.

— Это очень хорошая примета, — подбодрил ее я. — Долго жить буду.

Ведьмаки довольно рассмеялись. Это вышло достаточно громко и испортило похороны.

Мужчина лет сорока, который как раз говорил речь, обернулся в нашу сторону, и строго произнес:

— Молодые люди, имейте совесть! Умер ваш друг и коллега, а вы хохочете и веселитесь!

Ведьмаки расступились, я же вышел вперед и произнес:

— Слухи о моей смерти сильно преувеличены. Кстати, с кем имею честь беседовать?

Этого хватило, чтобы мужик застыл, глядя на меня и беззвучно открывая и закрывая рот, словно рыба. А затем тяжело плюхнулся на землю и завалился на спину, раскинув руки. Я же направился к гробу.

Собравшаяся за воротами толпа ахнула и взорвалась криками радости и ужаса.

— Не умер… воскрес… — предположил кто-то в толпе за спиной, а затем внезапный крик разрезал напряженно гудящее пространство. — Он вернулся! Спаситель возвратил нам нашего героя!

Я же развернулся, поднял руки в приветствии и крикнул:

— Даже Преисподняя не может удержать темного ведьмака!

— Кто вы такой?..

Крепкий парень в белой сутане заступил мне дорогу к гостям, где стояли наследник императора и верхушка Синода.

— Михаил Морозов, собственной персоной! — я развел руки в стороны, чтобы показать, что не собираюсь нападать.

— Это упырь… перевертыш… двойник… — по толпе прокатился шепот.

— Я настоящий, — терпеливо пояснил я и повернулся к камере. — Из плоти и крови. Ведьмаки, которые собрались здесь, подтвердят.

— Я тоже! — послышался знакомый хриплый голос.

Из толпы вышел Виктор. Антимаг остановился, несколько секунд смотрел на меня, а затем заключил:

— Он живой… Добро пожаловать домой, мастер Морозов!

Круглов шагнул вперёд, протянул ладонь, и я ответил на рукопожатие. А через секунду передо мной появился сияющий Никон и сгреб в охапку. Его не смущала моя пыльная одежда и помятый вид. Мужчина сдавил меня так крепко, что хрустнули ребра.

— Полегче… — выдохнул я.

— Живой! — выкрикнул жрец. — Свидетельствую перед Спасителем, что Михаил Морозов жив!

Какая-то женщина в темной одежде подбросила вверх букет из гвоздик, и вслед в воздух взлетели другие цветы, траурные ленты и черные шляпки. Народ ликовал, а я подумал, что выбрал лучший способ вернуться. Теперь меня точно не удавят шелковым шнурком, чтобы потом аккуратно впихнуть в пока еще пустующий гроб.

Ко мне решительно подошел Денис и ухватил за плечо, впиваясь пальцами до боли.

— Живой, — глухо проговорил он и окинул меня подозрительным взглядом.

— Местами, — ухмыльнулся я и посмотрел ему за спину.

Маришка сорвала с головы черную кружевную косынку и качнулась в мою сторону. Но стоявшая рядом Лилия Владимировна ухватила компаньонку за руку. Я не мог рассмотреть лицо секретаря за непроницаемой вуалью, но заметил, как часто поднимается при дыхании ее грудь. Мне удалось ей улыбнуться и, кажется, она все поняла. Коротко мне кивнула, уронила букет из белых лилий, развернулась и зашагала прочь. Я смотрел на ее напряженную спину, на сжатые кулаки и думал, что никогда еще мне так не хотелось пойти следом, обнять ее и вдохнуть аромат светлых волос. Когда девушка поднялась по ступеням, Федор прытко подхватил Водянову под локоть и помог войти в дом.

Кто-то из жрецов в белой рясе Синода вышел к воротам и произнес, перекрикивая радостный гомон:

— Подданные Империи! Сегодня мы все стали свидетелями истинного чуда: к нам вернулся любимый всеми народный ведьмак, Михаил Морозов!

Синодник сделал приглашающий жест, и я приблизился к нему. Брат шагал рядом и казался бледнее обычного.

— Мне удалось выжить, — сказал я, когда овации стихли, — благодаря моим друзьям, которые не сдавались и искали меня! Они истребили нечисть, которая могла меня добить. И я очень им за это благодарен! — я коротко поклонился Шереметьевым и Пожарским.

Толпа взревела, а ведьмаки вышли к нам и склонили головы, позируя перед камерами. Я же подождал несколько минут, ожидая, пока утихнут крики и продолжил:

— Спасибо моему дорогому другу Никону, мудрые советы и молитвы которого помогли мне вернуться.

Жрец оказался рядом со мной и заулыбался.

— И спасибо Спасителю!

На мгновенье над толпой воцарилась тишина, и я продолжил:

— Я вернулся, чтобы вершить дела во славу его и для пользы Империи и ее подданных!

Кажется, последние слова были правильными, потому как люди принялись аплодировать. Сын императора взирал на меня с мрачной неприязнью, которая сменилась на нейтральное выражение, как только к парню повернулись камеры.

Парень поднял руку, привлекая внимание и неспешно подошел ко мне. Встал рядом и обнял за плечо. Это смотрелось со стороны почти дружески, но от наследника разило холодом.

— Империи повезло, народный ведьмак снова с нами! — громко провозгласил венценосный гость, и после недолгих оваций откланялся, а потом пошел по дорожке к выходу.

Я вдруг подумал, что мне стоит быть с ним осторожнее.

— Мой брат вернулся, — взял слово князь Морозов. — Я счастлив разделить эту радость с каждым из вас. Но я думаю, что Михаилу нужен отдых и возможно лекари…

В мою сторону двинулась Лошадчак, но на ее пути встала Маришка, обманчиво мягко ей улыбаясь. От этого блогерша заметно вздрогнула и попятилась.

Компаньонка подошла ближе и взглянула на меня влажными от слез глазами. А потом она посмотрела на князя, и тот кивнул, словно давая ей разрешение на что-то. Девушка оттеснила от меня Никона и слегка коснулась кончиками пальцев моей ладони. Между нашей кожей возникло тепло, которое тут же растаяло.

— А сейчас мы просим нас простить и позволить остаться наедине с нашим дорогим Михаилом Владимировичем. Он обязательно расскажет всем о своих приключениях и о том, как смог вернуться. А также, мы официально подтверждаем, что Русалья неделя примет всех желающих, кроме тех, кто поспешил вернуть билеты. И да — эти билеты будут проданы по двойной цене, а разница пойдет на благотворительность!

— На храм? — спросил кто-то из толпы.

— На детей, которые нуждаются в заботе, — ответила Маришка и вновь бросила на меня короткий обжигающий взгляд. — Морозовы не оставят в беде своих. А свои для нас не только те, кто носит фамилию…

Я удивился этой формулировке. Но похоже, в мое отсутствие здесь выработали стратегию поведения.

Охрана Синода не сразу смогла справиться с толпой. Люди не хотели уходить, и мне пришлось встать рядом с пустым гробом и принять от гостей поздравления и уверения в добрых пожеланиях.

Лошадчак все же решилась подойти, но ограничилась дежурными фразами.

— Дешевый спектакль… — проворчал Луль и побрел прочь, пьяно покачиваясь. Кажется, чудесное воскрешение расстроило его больше моей предполагаемой гибели.

Долгорукий сухо сказал:

— Поздравляю…

— С тем, что я не умер? — уточнил я.

— Именно, — скривился мужчина и направился в ожидающей его машине.

Никон сиял, как начищенный самовар. Время от времени он пожимал мое плечо, словно убеждаясь, что я действительно реальный и нахожусь здесь. Как только поток желающих подойти ко мне иссяк, а камеры перестали сверкать вспышками, я выдохнул.

— Воскресать очень утомительно… — сказал я.

— Ты мог позвонить, — упрекнул меня Денис и тотчас изобразил улыбку, глядя на приблизившихся ведьмаков, которые чуть раньше несли гроб.

— Увы, телефон сейчас лежит где-то в траве Лукоморья…

— Плакали мои планы стать первым ведьмаком, — протянул Иван и посмотрел на стоявшего рядом Дениса. — Мы переживали, что семья Морозовых будет лишена титула.

— Из-за этого не стоило беспокоиться, — князь устало улыбнулся. — Михаил Владимирович перед отъездом порекомендовал в семью нового бастарда, и я успел принять парнишку и дать ему фамилию. Так что, сейчас официально в семье трое Морозовых.

Я подумал, что поторопиться Дениса заставили обстоятельства. Но не мог его за это судить. Наверняка, я и сам бы спешил, если бы брата не стало.

— Так это правда? — Алина нахмурилась. — Вы будете принимать в семью посторонних?

— Чужих не бывает, — назидательно заявил Никон, вклиниваясь между мной и друзьями. — А теперь, дорогие мои, я вынужден попросить вас дать Михаилу Владимировичу отдохнуть.

— С вами отдохнешь… — проворчала Марья, но компания попрощалась и покинула территорию особняка без лишнего шума.

— Созвонимся, — одними губами произнесла Алина, когда они уже были у ворот.

Я кивнул ей и тяжело вздохнул, поворачиваясь к брату.

— Не стану говорить, что ты поступил необдуманно, отправившись с этими авантюристами в лес и не сказав про это никому, — произнес он негромко. — Понимаю, ты надеялся, что дело будет несложным. И по этому поводу хочу добавить…

— Ты такой душный, братец! Я вернулся с другой стороны — мог бы просто сказать, что рад меня видеть…

— Что ты сказал?

Парень двинулся ко мне, но развитию конфликта помешал Никон:

— Господа, не стоит давать пищу для сплетен, — быстро попросил он и кивнул в сторону журналистов, которые собрались чуть поодаль и вели репортажи на фоне особняка. — Возвращение темного сейчас самая горячая тема. Нам надо обсудить и решить, что будет говорить…

— Это ваша работа, — отмахнулся я. — Мне все равно, как Синод все это обставит. Но сделайте так, чтобы вы, — мой палец уперся в грудь жреца, и я продолжил, — оказались в выгодной позиции. Вы не просто куратор темного ведьмака. Вы мой советник.

— Верно, — мужчина расплылся в счастливой улыбке.

Мне подумалось, что он на самом деле один из немногих, кто был искренне рад чудесному воскрешению. Пусть у него были личные причины, но я был доволен присутствию синодника.

Потом оглянулся в сторону Маришки, которая с важным видом разговаривала с княжной Серовой. Та ощутила мое внимание, обернулась и сдержанно поздоровалась. Покосилась на Дениса, будто ждала одобрения.

— Мне стоит переговорить с дамами, — сообщил Никон и пошел к девушкам.

Князь раздраженно отвернулся к пустому гробу и заявил:

— Он обошелся в целое состояние.

— Думаешь, его примут по гарантии обратно в магазин?

— Все шутишь… — парень пнул цветок, который сиротливо лежал на дорожке. — Но вся церемония была за счет Синода, они решили сделать семье последний подарок.

— Я им его верну. В самую глотку засуну, — я многообещающе улыбнулся.

— Ты о чем? — не понял он.

— Простое задание, которое нам повезло увести у Воронцова, оказалось убийством кошки Баюна. А ее очень сложно убить…

— И?

— Вместе с проводниками с нами отправился мальчишка из Синода, который должен был провести ритуал и усыпить кошку. После того, как нечисть убьет всех нас, — продолжил я.

Денис недовольно поджал губы:

— Ты должен был это предвидеть, слишком уж просто все выходило…

— Дядюшка передавал тебе привет, — сменил я тему разговора.

Парень заметно побледнел и оглянулся в сторону склепа.

— Ты ведь в него собирался поместить мой гроб? А круг из охранных рун стер? — уточнил я.

— Ты правда умер и воскрес? — прямо спросил Денис и уставился на меня колючими глазами.

— Не умер, — не стал лукавить я. — Просто сходил в гости и вернулся. Но подробности тебе знать не обязательно. У Александра все хорошо. Жив, здоров…

Денис промолчал. Я же уселся на скамью, которую предусмотрительно поставили для родственников усопшего.

— Я сделал то, что должен был сделать.

— Тебе стоит знать, что император дал официальное разрешение на принятие бастардов– благодаря тебе и твоему интервью на видеорегистратор такси.

— Значит, теперь ты считаешь меня полезным Морозовым? — поддел я его.

И заметил, что брат стал казаться старше — под его глазами залегли тени, складки вокруг рта углубились. На виске появилась прядь седых волос… Или мне это только казалось?

— Я правда рад, что ты вернулся, –он сел рядом со мной и вытянул длинные ноги.

— Спасибо.

— Но в дом тебе пока нельзя, — с неохотой пояснил князь. — Лилия все еще опасна для тебя.

— Или я для нее… — задумчиво проговорил я.– Ты ведь знаешь о ее контракте с семьей? Что в нем особенного?

— Почему ты решил, что там есть что-то особенное? — нервно спросил Денис.

— Потому что она — сирена. Она способна убить любого из нас, но отец оставил ее в доме… У него должны быть на это очень веские причины!

— Ты говоришь о нем, будто… — парень запнулся и пригладил волосы.

— Будто он мой отец, — произнес я ровным голосом. — И я хочу знать условия контракта Водяновой с нашей семьей.

— Отец дал ей покровительство взамен обещания.

— И какого же? Что Лилия обещала Владимиру Морозову?

— Спроси у нее сам! — неожиданно зло бросил Денис и встал со скамьи. — В конце концов, это ее право — говорить тебе или нет.

— Прямо сейчас спросить? — ядовито уточнил я.

— Ты хоть понимаешь, насколько все усложнил?

— Попробуй это пережить, — я закрыл глаза, подставил лицо солнечным лучам и лениво поинтересовался, — Как считаешь, Никону пойдет мантия Верховного?

— Ты играешь с огнем, — помрачнел Денис. — Именно так вел себя мой отец.

— Наш… — буднично поправил я князя. — Он пошел на большие жертвы, чтобы сохранить семью. И нам стоит продолжать его дело.

— Играешь с огнем… — повторил брат и пошел в сторону дома.

Я лениво осмотрел фасад особняка, заметив, как в окне второго этажа качнулась занавеска. В груди защемило от неясной тоски и стало понятно — пора уезжать.

Ко мне подошла Маришка и порывисто ухватила за руку. Ее пальцы показались мне оголенными проводами. Правда, почти сразу это ощущение пропало.

— Я думала, что тебя больше нет, — ее голос был слегка осипшим. — А Лилия Владимировна сказала, что ты просто ушел в другой мир, где тебе лучше.

Я улыбнулся:

— Мне лучше здесь. Потому и вернулся домой.

— Но пока придется пожить в городской квартире. Давай поедем туда… — девушка улыбнулась. И добавила, понизив голос: — Хочу скорее тебя обнять. И чтобы никто на это не смотрел…

Глава 3. Утренние разговоры

В квартире был порядок и пахло кофейными зернами. Даже в ванной лежало запечатанное мыло и новое полотенце с биркой. Я вышел из наполненной паром душевой кабины и обернул бедра полотенцем. Протер ладонью запотевшее зеркало и рассмотрел себя в отражении. Лукоморье меня пощадило, вернув в реальный мир таким же, каким я вошел на его таинственные тропы. Хотя в волосах блеснула нить седины, но, приблизившись к зеркальной поверхности, я убедился, что мне это просто показалось. Мне померещилось, что в квартире кто-то смеется, и это было очень похоже на смех Ягини. Но ведьмы тут, конечно же, не было. Как и ее кота…

В спальне было пусто. Я подошел к тумбочке у кровати и открыл верхний ящик. Письма от Водяновой тут не было, хотя я отчего-то ожидал найти в ящике конверт с листком бумаги, на котором рукой секретаря будет написано какое-нибудь послание для меня. В шкафах тоже было пусто.

Все мои вещи были сложены стопками и лежали в гостиной поверх застеленного пленкой дивана.

Маришка робко тронула меня за руку и пояснила:

— Я все убрала, когда семье сообщили, что тебя больше нет. Но вывозить вещи не стала.

— И почему же?

— Потому что тогда я бы смирилась с твоей потерей. А я верила, что ты жив, что ведьмаки просто ошиблись.

Я взглянул на девушку. Она стояла рядом и испытующе смотрела на меня.

— Где ты был так долго? — спросила она тихо.

— Там время бежит иначе, — мягко отозвался я. — Мне показалось, что прошло всего пара часов.

Девушка подалась ко мне и обняла за шею:

— А для меня здесь прошла целая вечность… Ты ведь обещал себя беречь!

— Я и берег, — смущенно ответил я.

— Помни, если с тобой что-то случится, то плохо будет многим. И мне тоже.

Я зарылся лицом в рыжие волосы, пахнущие липой и медом.

— Прости, что заставил тебя переживать…

Девушка толкнула меня на диван и села поверх моих бедер.

— Я так рада, что ты вернулся.

Траур ужасно не шел компаньонке.

— Не твой цвет, — пояснил я, стаскивая с улыбающейся девушки платье.

— Считаешь? — лукаво уточнила она, поправив чашечку кружевного бюстгальтера.

— Ох, я готов взять свои слова обратно! — вынужден был признать я и позволил себе сойти с ума.

Маришка была горячей, обжигающей. Она прижималась ко мне всем телом и когда отстранялась, мне становилось почти холодно. Мир вокруг стал солнечным и ярким. Девушка цеплялась за мои плечи тонкими пальцами, я обхватил ее лицо ладонями и заглянул в потемневшие глаза. На дне зрачков качнулись янтарные блики.

— Не уходи больше… — выдохнула девушка, но я не успел ей ответить. Пространство вдруг раскалилось докрасна, проникло в каждую мою клетку, выжигая во мне все сомнения. Я понял, что наконец-то дома…

Спустя целую вечность я лениво рассматривал бегущие по небу облака. Маришка что-то тихо напевала, крутясь у плиты. Она заказала продукты и вызвалась сама приготовить нечто особенное. В холодильнике не было ничего кроме льда, но я был рад и прохладной воде, которая хоть немного меня остудила.

— Может чаю? — предложила компаньонка.– Ты же пил отвар, который выдал тебе Федор?

— Лекарство? — я перевернулся и подложил под голову диванную подушку. — Оно мне уже не нужно.

— С чего ты взял? — посуровела девушка.

— Нашелся хороший лекарь, который мне помог.

— Думаешь, его целительство сработало?

— Поверь, я точно знаю, что яда во мне больше нет, — с улыбкой ответил я.

Маришка на мгновенье закусила губу, а затем произнесла:

— Это ведь хорошо… Может, этого лекаря надо к Лилии Владимировне? Вдруг он и ей сможет помочь?

— К сожалению, сирену он вылечить не сумеет. Не потянет ее.

— Понятно… — мне показалось, что помощница вздохнула с облегчением. — Лилии стало лучше.

— Правда?

— Правда, вчера она сорвалась, — призналась девушка. — Разбила пару зеркал, даже не прикасаясь к ним.

— Сильно… — проворчал я.

— Потом она всполошилась, что цветочек мог пострадать. Ушла к себе и пела этому монстру колыбельную.

— Цветок ещё не сожрал Бориску?

— Нет, что ты! –Маришка махнула на меня рукой. — Лилия Владимировна четко объяснила питомцу, что кухонных работников есть нельзя. А за это Жирик готовит цветочку запеченных с сахаром мух.

— И как он их ловит? — улыбнулся я.

— На варенье, которое наносит тонким слоем на пергамент… В общем, у него там целая стратегия добычи лакомства для цветочка. Но, мне кажется, что он просто хочет угодить нашему секретарю.

Мне вдруг стало неловко говорить о Водяновой на глазах у другой девушки, лежа практически раздетым в лучах солнца. Это казалось пошлостью, даже несмотря на то, что в этом мире подобные отношения были нормой.

Покопавшись в сброшенной на пол стопке белья, я вынул спортивные штаны с футболкой и быстро оделся.

— Ты проконтролировала переезд нашей лягушки? — спросил я, чтобы сменить тему.

— Потрясающая дама! — легко отозвалась девушка. — Ты слышал, как она поет? Просто чудесно.

— Она умеет менять внешность.

— Я видела ее настоящей, — Маришка улыбнулась. — И не испугалась. Она очень даже милая, и нашим озером она весьма довольна. У нас там никто особенный не жил — что, кстати, странно. Мне кажется естественным, что в каждом водоеме живет кто-нибудь из нечисти…

— Ты всегда видела нечисть? — неожиданно заинтересовался я.

— Да, — беззаботно ответила компаньонка. — Так вышло, что я с детства замечала дворовых. Однажды даже видела какую-то странную зверушку. То существо бегало вокруг одной старушки, а когда та умерла, сидя на лавочке у дома — пушистик исчез.

— Духолов, — вырвалось у меня.

— Я обычно не говорила о том, что замечаю странных существ. Тогда меня вряд ли взяли бы в дом ведьмаков.

— Почему?

— Миша, я ведь неглупая и понимаю, что ведьмачьей крови во мне нет. Иначе бы ее нашли еще в приюте. Там проводят проверки, чтобы при случае определить ребенка на обучение в какую-нибудь семью… А то, что я замечаю нечисть, могли бы принять за душевную болезнь и отправить меня в дом скудоумия.

— Но ведь ты не просто так видишь то, что обычные люди не замечают?

— С чего ты взял? — удивилась девушка. — Почитай форумы, и поймешь, что многие видят всякое. Но их принимают за городских сумасшедших. Или деревенских дурачков…

— Звучит обидно.

— Потому те, кто замечает что-то необычное, предпочитают закрывать глаза на эти свои особенности. И постепенно перестают видеть нечисть. Или просто перерастают это, как подростковую сыпь на коже.

— А ты не переросла, — догадался я.

— Мне не удалось это развидеть, — девушка пожала плечами. — Быть может, я просто не хотела оставаться одна.

— Ты ведь жила в семье старосты, — напомнил я.

— Где я все равно была приемной сироткой… — Маришка грустно мне улыбнулась. — Меня не обижали, это правда, но я всегда знала, что не родная в этом доме. А взяли меня потому, что я сгожусь на работу в барский дом. А если молодой хозяин не выберет меня компаньонкой, то я смогу пригодиться в туристической деревне. Потому как не косая, да и людям нравлюсь.

Я хотел что-то сказать, но девушка неожиданно строго попросила:

— Не надо меня жалеть! Многим в этом мире приходится худо, а мне повезло — могла бы оказаться в работном доме. Или того хуже…

Маришка повела плечами и нахмурилась, будто вспомнила что-то неприятное. Вернулась к плите. А у меня осталось странное чувство, что я сделал что-то не так. И тогда я спросил осторожно:

— Ты ведь знаешь, откуда я?

— Конечно, — ответила она, не оборачиваясь. — Все считают меня наивной и глупенькой, но глаза у меня на месте, и уши тоже. Я все знаю, Миш…

— Значит, ты понимаешь, что для меня тут многое кажется странным и незнакомым. Даже местные законы и правила.

Девушка вздохнула:

— Понимаю. Иногда мне кажется, что я тут не на своем месте. Словно… — она обернулась через плечо и бросила на меня проницательный взгляд. — Хотя, это не важно! Мне правда повезло встретить тебя…

— С чего это? — я смутился.

Маришка обернулась. И моя рубашка, которую она на себя надела, показалась белым платьем. Но лишь на секунду.

— Ты ко мне добр, и я это очень ценю. Садись за стол, тебе надо поесть. И я немного проголодалась…

Дважды просить не пришлось. Я устроился на стуле и с жадностью вдохнул аромат томленой птицы и помидоров. Хозяйка подала хлеб, а сама устроилась напротив меня с тарелкой.

Ел я так жадно, будто до этого голодал несколько дней. После трапезы мы отправились в спальню, где до самого вечера смотрели сериал. Мне не запомнилось ничего из увиденного, но отчего-то на душе было спокойно и тихо. Может быть помогло еще то, что телефон был отключен, и никто не донимал расспросами. И я незаметно для себя провалился в глубокий сон.

Утро началось с шума воды. Я лениво наблюдал, как из примыкающей к спальне ванной вышла Маришка с влажными волосами. На ее светлой коже виднелись отметины от моих пальцев. Похоже, я был немного не сдержан ночью.

Заметив мое внимание, девушка смутилась и тотчас набросила халатик.

— Прости, я немного забылся и… — начал было я, но девушка меня перебила.

— Мне хорошо с тобой, — произнесла она и села на кровать. — И мне не нравится, что ты сейчас смотришь на меня так, будто о чем-то жалеешь.

— Я не жалею!

— Вот и славно… –Маришка взглянула на часы.– Мне пора на встречу с Серовой.

— Зачем? — насторожился я.

— Она должна выложить на канале ролик о твоем возвращении, и нам с Никоном надо решить, что будет в сценарии. Мы должны сочинить тебе историю, которая понравится людям, придется по вкусу каждому, кто наблюдал за твоим исчезновением.

Я нахмурился.

— Ясно… И все это будешь контролировать ты? Не Водянова?

— До ее уровня я еще не доросла, — усмехнулась девушка и протянула мне свой телефон.

На экране виднелись сообщения от Лилии.

— Можно посмотреть? — неуверенно спросил я.

— Конечно… — Маришка направилась в гостиную, чтобы выбрать себе одежду из той, что сама же ранее вынула из шкафа, когда его освобождала.

Я принялся читать письма от секретаря. Открыл список и ощутил себя мерзавцем, потому как пролистал сообщения до тех, которые были отправлены во время моего переезда.

Лилия общалась сухо. Давала инструкции по организации съемок, рекомендовала следить за Лошадчак. Потом уточняла, есть ли у меня одежда и просила контролировать, чтобы я был сыт. От этого сообщения мне не удалось удержаться от усмешки:

— Будто я маленький…

Далее шел целый ряд сообщений, которые Лилия стирала до того, как собеседница их прочла. Об этом свидетельствовали осторожные уточнения Маришки, на которые Водянова отвечала просто: «Написала лишнее. Не бери в голову». Мне было сложно представить, в каком состоянии была Лилия, если такое писала — она всегда сохраняла лицо и казалась уверенной в каждом своем поступке.

Затем шли обычные указания по работе. Но в день моего исчезновения была только одна запись: «Вернись домой. Не оставайся там одна».

Сегодня секретарь напомнила о встрече с Никоном, с которым она уже договорилась заранее. Затем была ссылка на некий документ, просматривать который у меня желания не возникло, а потом — расписание моих встреч. И я должен был одобрить.

— Убедился? — спросила Маришка, вернувшись из гостиной.

Она облачилась в спортивный костюм, но он все равно подчеркивал ее женственность.

— Лилия Владимировна незаменима, — продолжила она. — И я рада, что мне не приходится справляться со всем самой.

— И со мной тоже? — зачем-то спросил я.

Но тут же пожалел об этом.

— Если ты хочешь знать, ревную ли я… — начала девушка.

— Прости, что затеял этот разговор.

— Я не должна испытывать этого чувства, — продолжила компаньонка. — Но иногда мне хотелось бы оказаться в мире, где делиться тобой было бы не нужно.

— Но…

— Знаю, что близость у тебя только со мной! — Маришка улыбнулась. — Но я не останусь для тебя единственной. Хотя и твоя избранница тоже будет вынуждена терпеть мое присутствие в вашей жизни. И кому из нас повезет больше?

— Звучит не очень…

— Быть ведьмаком непросто? –спросила Маришка лукаво и забрала у меня свой телефон. — Принимай душ, завтракай и жди указаний от Никона — он хочет организовать выступление перед публикой.

— На Русальей неделе?

— Скорее всего, — она пожала плечами. — Хорошо, что ты вернулся вовремя — нам сдали часть билетов, и банк хотел отозвать отправленные средства.

— Даже так? — недовольно сказал я.

— Но уже к утру все билеты забронировали, хотя цену на них мы увеличили вдвое.

— А банк?

— Успели отписаться, что никаких претензий не имеют и спонсорство мероприятия в силе.

— Понятно…

Девушка взяла сумочку и направилась к выходу.

— Ты пойдешь босой? — бросил я вслед компаньонке.

Она спохватилась и вернулась в гостиную за кроссовками.

— Хорошо выглядишь, — быстро вставил я.

— Спасибо! — она блеснула глазами и вышла из квартиры.

Оставшись один, я поднялся с кровати и пошел в ванную. Привел себя в порядок и прямо как был, без одежды, направился в гостиную.

— Доброе утро, Михаил Владимирович, — произнес женский голос, от которого я вздрогнул.

У кухонного полуострова стояла Лошадчак собственной персоной. Она была облачена в костюм для йоги, а в руках держала картонный поднос с двумя высокими стаканами с пластиковыми крышками, и бумажный пакет, внутри которого — судя по надписи на боковине –находилась выпечка.

— Что ты тут делаешь? — строго спросил я.

— Какой грозный ведьмак! — произнесла девушка и многозначительно осмотрела меня с ног до головы.

Я неспешно прошел к дивану и выбрал себе одежду. Также не торопясь облачился в толстовку и трикотажные штаны. А потом подошел к гостье, бесцеремонно забрал стакан с кофе и сделал большой глоток.

— Как ты сюда попала? — спросил я.

Девушка открыла было рот, но я предупреждающе поднял указательный палец:

— И не советую врать!

— У меня есть пропуск на крышу, — пожав плечами, спокойно ответила гостья. — Странным образом лифт открылся на твоем этаже. Я решила, что это судьба.

— Вранье, — отмахнулся я. — Скажи, а ты не беспокоишься, что встретишь тут мою компаньонку?

— Мне незачем о ней переживать, — беспечно заявила Тольяна.

— Дорогая… — громко позвал я, но девица лишь фыркнула.

— Я видела, как она выходила из фойе.

Мне удалось сделать удивленное лицо, бросив взгляд через плечо блогерши:

— Ты вернулась? Что-то забыла?

Лошадчак тотчас дернулась и резко обернулась, подтверждая, что Маришка смогла ее напугать в прошлый визит.

— Это не смешно! — прошипела Тольяна и взгромоздилась на стул

— Ты купила ключи от моих апартаментов?

— Когда твоя компаньонка выходила –дверь не захлопнулась. Я ждала на лестнице, а когда лифт пошел вниз, то просто зашла…

— То есть, ты проникла не только на мой этаж, но и в квартиру? Кто тебе в этом помог?

— Этот человек в комплексе уже не работает, — невозмутимо подтвердила девушка.

— Ты ведь понимаешь, что если я пожалуюсь на тебя администрации, то тебя могут выгнать из комплекса?

— Брось! — фыркнула Лошадчак. — Ты ведь не станешь так со мной поступать.

— С чего бы это?

— Потому что мы друзья! — уверенно заявила девушка.

— Я попрошу сменить замки на этаже и в квартире. Не хочу проверять на месте ли ложки.

— Что?

— Ложки, говорю, пропадают! — пояснил я опешившей девушке. — Ты сама уйдешь или тебе придать ускорение?

— Что? — повторила Тольяна, пуча глаза.

— Поджопник тебе дать надо или сама сумеешь найти выход?!

Я взял пакет из рук гостьи, вынул из него круассан и подозрительно принюхался к угощению.

— Миша, ты должен понять, что я пришла не просто так. Я могу выставить твое возвращение в самом выгодном свете. Могу сделать тебя героем! Не стоит отказываться от поддержки и отталкивать того, кто готов возвести тебя на пьедестал…

Я взял девицу за воротник ветровки и сдернул ее со стула. А потом потащил к выходу.

— Ты ведь несерьезно? — нервно хихикнула Лошадчак, пытаясь ухватить меня за запястье.

— Конечно, нет… — я открыл дверь, удерживая девицу на вытянутой руке, чтобы примериться и пнуть ее под попу.

Я собирался сделать это не сильно, но так, чтобы Тольяне было обидно. Быть может, хотя бы подобное действие заставит ее забыть дорогу в мою квартиру.

— Ты убил младшего Воронцова! Я точно знаю! — взвизгнула девица перед тем, как мое колено придало ей ускорение.

— Еще раз припрешься — побрею тебя налысо, — пообещал я и закрыл дверь.

И лишь потом выдохнул. Эта девица знала о чем-то и наверняка записывала наш разговор. Не удивлюсь, если она успела в апартаментах разместить камеру или подслушивающее устройство.

С этими мыслями я позвонил администрации и попросил явиться ко мне представителя службы безопасности.

Глава 4. Глаза повсюду

Через десять минут в мои апартаменты вошли администратор жилого комплекса и несколько сотрудников службы безопасности. Обыск квартиры занял несколько часов, и по его итогу сотрудник службы безопасности положил на столешницу шесть устройств, обнаруженные в комнатах.

За спиной сотрудника комплекса стоял представитель Синода, которого после моего звонка оперативно прислал Никон. Этот невысокий сухой человечек, прибыл на территорию комплекса на черной «Волге» и производил неоднозначное впечатление. С виду он казался безобидным, но смотрел на всех цепким, колючим — как у Виктора — взглядом, выдающим в нем человека, способного доставить большие проблемы любому, кто встанет на его пути.

— Вы были правы, Михаил Владимирович, — смущенно произнес администратор, который стал теперь куда бледнее, чем в тот момент, когда он и его люди только вошли в квартиру.

— Видеокамеры… — пояснил один из безопасников. — Сигнал уходит на записывающие устройства, которые располагаются за пределами этих комнат.

— Как вы считаете, насколько далеко находятся приемники сигнала?

— Предполагаю, для этой камеры, — он указал на небольшую серую коробочку, — приемник скрыт в пределах комплекса. Тот, кто ее ставил, очень торопился. Камера была поставлена так, что предметы комнаты перекрывали ей обзор…

— А остальные? — уточнил синодик, и тут сотрудник безопасности комплекса помрачнел.

— Другие много серьезнее… Их поставили профессионалы, и если бы не специальная аппаратура, то найти их не получилось бы.

— Устройства писали только картинку?

— Полагаю, что и звук тоже, хотя качество его мне неизвестно, — специалист недовольно скривился. — Понятия не имею, каким образом эти устройства оказались в вашем жилье…

— Кто-то проник в мою квартиру и установил их, превратив апартаменты в самом безопасном и дорогом жилом комплексе Снежинска в площадку шоу, — пояснил я очевидное. — И последнюю камеру поставила небезызвестная Лошадчак.

— Вы уверены? — насторожился администратор.

— Проверьте свои записи с камер слежения — эта дама пробралась на лестницу и проникла на площадку. Она проделывает это не первый раз. Мне она сказала, что сотрудник, который дал ей ключи от моего этажа, здесь уже не работает. Не уверен, что она сказала правду…

— Прямо сейчас записи со всех камер дома просматривают в присутствии нашего человека, — негромко сообщил Синодник и улыбнулся мне.

— Будет большой скандал… — замялся мужчина.

— Конечно, будет, — не стал возражать я. — Молчать я не обязан. Ваш комплекс гарантирует конфиденциальность, а на деле за мной тут ведется наблюдение, в мою квартиру проникает журналистка-блогерша…

— Со своей стороны мы обещаем провести расследование… — начал было бледный, как бумажный лист, администратор.

Но я его перебил:

— Мне неинтересны ваши отговорки! Апартаменты в комплексе стоят очень дорого, и все постояльцы соглашаются с ценой, чтобы получить не только красивые виды из окон, но и безопасность! В том числе — и личной жизни… Если другие обитатели комплекса узнают, что за их соседом следили…

— Наша репутация сильно пострадает, — дрогнувшим голосом закончил администратор.

Я кивнул:

— Верно.

— Мы можем забрать камеры для проведения собственного расследования? — робко уточнил администратор.

— Пару из профессиональных камер вы оставите мне, — потребовал Синодник. — Я отдам их на экспертизу.

— Они могут продолжать передавать данные, — мрачно отметил безопасник.

Я криво усмехнулся:

— Уже вряд ли… Люди, которые следили за квартирой, не идиоты и поняли, что камеры раскрыты… Спасибо за вашу заботу, но она немного запоздала, учитывая, что этих самых камер здесь быть не должно.

Сотрудники комплекса переглянулись, и один из них уточнил:

— Вы не станете возражать, если мы осмотрим нежилую часть этажа — помещения для фотосессий?

— Будьте любезны, — саркастично произнес я.– И прошу не утаивать, если вы что-то отыщете!

— Я за всем прослежу, — прошелестел посланник Никона. — Ни о чем не беспокойтесь, господин ведьмак.

— Все будет сделано в лучшем виде, –заверил безопасник.

Я выпроводил посторонних, позволив им забрать устройства и оставить мне расписку. Оставшиеся камеры сунул в темный пакет. После этого глубоко вздохнул и попытался вспомнить, о чем говорил с братом и Пожарским. Хорошо, что общение с Тоней происходило при включенной глушилке…

Одна из камер располагалась над диваном и скорее всего моя переписка с ведьмаками перед поездкой в Лукоморье стала известна третьим лицам. Мне хотелось бы думать, что поставил их кто-то вроде Луля, но что-то подсказывало: тут замешан кто-то более влиятельный, чем блогер-миллионник.

Администратор заглянул ко мне спустя час и сообщил, что в сдаваемой в аренду части апартаментов также обнаружилось несколько камер.

— Такие же как те, что нашлись у вас. И еще одна серая, похожая на ту, что якобы установила Лашодчак.

— Якобы… — повторил я с усмешкой.

— Она решила покинуть комплекс вместе с вещами сразу же, как мы обнаружили первую камеру, — мужчина поправил воротник пиджака. — Наши сотрудники пытались ее задержать для выяснения обстоятельств.

— Дайте догадаюсь — она не стала никого слушать и сбежала?

— Ну, побегом это назвать нельзя… — нервно усмехнулся сотрудник. — Она не под следствием, и мы не жандармы. Всего лишь частная компания.

Я со злостью вздохнул:

— Понятно. То есть, предъявить этой даме нечего?

— К сожалению, — администратор вынул из кармана небольшое устройство и нажал на кнопку. — Это генератор помех. И теперь все, кто мог вас слушать через устройства, получат вместо звука шум. И пока устройство включено, я сообщу, что мы проверяем записи видеонаблюдения. Если Лошадчак пробиралась к вам, то обнаружить это будет несложно. Когда факт проникновения будет установлен, она навсегда потеряет право жить в Снежинск-Граде.

— Вы сможете запретить ей появляться тут? — удивился я.

— Даже больше, — администратор приосанился. — По договору, при грубом нарушении правил, мы сможем выкупить ее апартаменты по оценочной стоимости. За вмешательство в частную жизнь наших постояльцев и владельцев апартаментов.

— Вряд ли она согласится, — ответил я.

— При желании можно найти рычаг давления даже на Лошадчак, — заметил администратор.

— Очень любопытно, — оживился я. — Ее апартаменты располагаются под Морозовскими?

— Да. Я уже связался с руководством, и при доказанной вине Лошадчак, ее апартаменты передадут вам в собственность по цене застройщика. Как компенсация за причиненный вред. И при условии, что информация о нарушении в ваших апартаментах не станет достоянием общественности. Например, на одном из интервью, которое вы будете давать, Михаил Владимирович…

— Это станет известно и без меня, — отмахнулся я.

— Остальные источники можно легко заткнуть, — спокойно ответил администратор. — Угрозой уголовного преследования за клевету, или же хорошим подарком… На крайний случай, можно выпустить опровержение, заявить, что статья — враньё, а запущенные в соцсети боты быстро изменят общественное мнение… А теперь прошу меня простить–дела!

— Михаил Владимирович, — вкрадчиво заговорил посланец Никона, имя которого я никак не мог запомнить, — мне нужно забрать камеры. Возможно, у нас получится выяснить откуда она.

Я покачал головой:

— Сомневаюсь… Но камеры заберите, они здесь и впрямь ни к чему.

— Благодарю за доверие, — прошелестел мужчина.

— Вас выбрал мой куратор, и мне этого хватает.

У гостя зазвонил телефон, и он быстро ответил на вызов. По мере разговора, на его лице появилась усмешка, уж больно напоминающая акулью.

— Наша команда внизу уже получила копии компрометирующих кадров. Лошадчак бывала у вас пять раз с того дня, как вы переехали. И один из них — без вашего ведома до замены замка на вашей двери.

— Они могут решить, что я сам поделился с ней дубликатом ключей, — скривился я.

— Мы обнаружили, что также к вам приходила клининговая служба, которую вы не заказывали, — зажав ладонью динамик, довольно сообщил мужчина, обращаясь ко мне. — Четыре человека пробыли в вашей квартире в течение получаса без дополнительного контроля. И это просчет службы безопасности.

Внутри так и похолодело, я невольно покосился в сторону кухонных шкафчиков:

— Когда?

Синодник поднес трубку к уху, уточняя озвученный мной вопрос. А затем пояснил, обращаясь ко мне:

— В день вашего отбытия в Лукоморье.

Я нахмурился и протянул гостю пакет с камерами.

— Ясно. Спасибо за работу, вы мне очень помогли.

— Если вам не сложно, передайте куратору, что всем довольны, мастер Морозов.

— Обязательно, — заверил я жреца.

Синодник поклонился и пошел прочь. Я же остался один и тотчас направился проверять наличие флешек, которые спрятал на кухонном шкафчике. Они оказались на месте, и я с облегчением выдохнул. Уселся за барную стойку и пробормотал:

— Никому нельзя доверять…

Телефон зажужжал в кармане, и я вздрогнул от неожиданности. Сдавленно выругался и вытащил аппарат. Взглянул на экран, где высветилась надпись «скрытый номер». Я принял вызов:

— У аппарата.

— Здравствуй, грозный ведьмак! — произнес насмешливый голос, и я узнал его в тоже мгновение.

— В моей квартире нашлись скрытые камеры, потому предупреждаю сразу: возможно и телефон на прослушке.

— Какой же важный у нас Михаил! — насмешливо протянула Вагош. А потом добавила с предельной серьезностью: — Спасибо, что предупредил. Незачем посторонним знать лишнее.

— Как ты? — спросил я, надеясь, что у землячки все хорошо.

— Живу. Разбираюсь с наследством.

— Нужна помощь?

— Господь с тобой, Миша! — хохотнула девушка. — Разрушать луну пока не требуется. А на меньшее темный ведьмак не способен.

Я улыбнулся, радуясь, что с Ириной все в порядке.

— Мне хотелось узнать, нужна ли тебе помощь. А то до меня дошли слухи, что ты сначала героически погиб, а потом чудесным образом воскрес. Домой ходил?

— Почти… — я решил ничего не уточнять по телефону. — Но помощь, пожалуй, просить не буду. Справлюсь как-нибудь.

Голос девушки посуровел.

— Меня не надо просить. Не зря в народе говорят: «Долг платежом красен». И мы не чужие друг другу люди.

— Не хочу пользоваться твоей добротой. Да и боязно мне компрометировать тебя связью с Российской Империей.

— Об этом можешь не беспокоиться, я сделаю все красиво…

— Не сомневаюсь. Но ума не приложу, чем ты можешь помочь.

— Поделюсь с тобой силой, — загадочно сообщила девушка. И вздохнула: — Прости, мне пора бежать…

— Ты не жалеешь? — быстро спросил я и тут же подумал, что напрасно это сказал.

— Нисколько, — ответила девушка.– Теперь я по-настоящему счастлива. Правда не постоянно.

— Никто не может быть доволен круглые сутки.

— Береги себя, Миша. Я очень хочу, чтобы у тебя все было хорошо…

Вагош прервала связь, и я положил трубку на стол. Посмотрел на нее, как на ядовитую змею. Все же стоит отдать аппарат на проверку. А ещё лучше — купить новый, и сменить пароли. Потому что я догадывался, какие люди решили следить за мной, и на что они готовы пойти.

Я взял со стола ключи, вынул сим-карту из аппарата и оставил его на столе. Сунул в карман куртки портмоне и вышел из квартиры.

На стоянке меня ждал мотоцикл. Я сел в седло, завел двигатель и выехал с территории жилого комплекса. Покатался по городу в поисках нужного мне магазина.

Жёлтую вывеску с названием «Россеть» я нашел быстро. На витрине красовалась карта Империи с оранжевыми точками, которые означали вышки связи сети. А внизу красовалась надпись:

«Лучшая зона покрытия. От Снежинска до Сахалина».

Я затормозил на парковке, выбрался из седла, и вошёл в магазин. Остановился у витрины и принялся рассматривать ассортимент выставленных телефонов.

Продавец поначалу лишь бросил на меня взгляд и отвернулся. Потом прищурился и поинтересовался:

— Что-то особенное хотели? Подарок девушке?

— Давайте этот… — я указал на аппарат, похожий на тот, что остался в моей квартире.

— Это стенд с дорогими моделями, — с неожиданным подозрением сказал парень и вышел из-за стойки.

Тут же в нашу сторону словно случайно направился мужчина в дубинкой на боку.

— Возможен кредит в «Бета-Банке», — послышалось позади, и я обернулся, чтобы рассмотреть второго продавца.

Он говорил с сухонькой старушкой, которая оценивала черный аппарат с широким экраном.

— Там очень выгодный процент, — продолжал увещевать ее консультант. — Всего три процента. Это ведь сущие копейки.

— В месяц-то? — удивлённо ахнула женщина.

— Вы можете выплатить за пару месяцев.

— В прошлый раз с меня за это взяли все проценты за год вперед.

— Вы все перепутали, — раздраженно ответил продавец и вызывающе посмотрел на меня.

— Чего хотели-то? — окликнул меня дюжий дружинник.

Я пожал плечами и указал на нужный мне аппарат.

— Я уже выбрал. Дайте мне эту модель.

— Давать здесь никто не станет, — хмуро сообщил мне консультант. — У нас охранник вооруженный. И не надо тут шутить.

Мне наконец стало ясно, что меня приняли за разбойника. И резко накатила лютая злоба. Я сунул руку в карман. Дружинник качнулся назад и выхватил дубинку. Я повернулся к нему и продемонстрировал бумажник.

— Извините, — покраснел мужик и неловко принялся поправлять рабочую черную куртку. — У нас тут ходят с касками мотоциклетными, чтобы казаться человеком при деньгах. А на деле пытаются утащить…

Я же развернулся к продавцу и произнес, оскалившись в недоброй улыбке:

— Смотри, что у меня есть. В этой штуке хранят деньги.

— Извините, — растерянно протянул консультант, привлекая к себе внимание. — Вы хотите купить за наличные? Или оформим кредит?

Последнюю фразу он произнес с надеждой. Очевидно, за проданные в кредит телефоны консультантам доплачивали. Но по моему виду продавец все понял без слов:

— За наличность, я полагаю…

— Молодец, — мрачно отозвался я и направился к старушке. — Подскажите, а правда, что с вас взяли штраф за досрочное погашение?

— Да, — растерялась она. — И еще включили страховку, уведомления платные. Хотя обещали выгодные условия.

— Ясно, — отчего-то внутри стало холодно. — Вы хотели взять этот?

Я указал на аппарат, который продавец уже успел убрать под стекло.

— Дороговато, — робко улыбнулась женщина. — Я поищу в комиссионке. Может получится взять внуку на день рождения. Уж дюже он эту модель хотел.

Консультант презрительно фыркнул.

— Жаль, что телефоны не продают через Морозовский магазин, — вздохнула покупательница. — Там только вещи. Зато без наценок. Я там одежду внуку заказываю, он любит темного ведьмака. Называет его народным.

— Мысль хорошая… — произнес я негромко. И добавил: — Могу ли я сделать вам подарок?

Старушка обернулась и растерянно посмотрела на меня.

— Дорого же! Я ж не дева красная, чтобы мне подарки брали…

— Я покупаю себе телефон и хочу оплатить вам подарок. В конце концов, я теперь рекламное лицо «Бета-Банка», и хочу компенсировать ваши прежние потери.

Женщина ахнула и прикрыла сухой морщинистой ладошкой рот:

— Да быть того не может!

Я усмехнулся и склонил голову:

— Михаил Морозов… Идёмте к кассе, я оплачу подарок для вашего внука. Вы же ему берете?

— Конечно! — засуетилась женщина и засеменила к кассе.

Я же хлопнул себя по карману и нахмурился.

— Документ дома забыл. Не оформите на свой паспорт и мой телефон?

— Конечно-конечно…

Женщина сияла, не обратив внимание на то, что для управления транспортом нужно удостоверение.

Продавец смотрел на меня еще с недоверием, но лицо его постепенно вытягивалось.

— Неужто вы Морозов? — прошептал он и глаза подозрительно блеснули. — Прям ведьмак?

Злоба на отношение парня к клиентам начала уходить, и я кивнул:

— Он самый.

— И правду говорят, что ведьмак народный! — добавила женщина.

— Простите, что не признал, — продолжил консультант.– Дадите автограф? Не откажете?

— И автофото сделать разрешу, если вы красиво упакуете милейший даме телефончик, чтобы внук был доволен подарком. День рождения же! — благодушно пообещал я, а потом повернулся к охраннику, — и вам тоже роспись поставлю на дубинке, если пожелаете. «Темный идет дорогой света и все такое»…

Все дружно засмеялись на какое-то время забыв, что несколько минут назад были разобщены.

Спустя четверть часа со всеми делами было покончено, я наконец вышел из магазинчика и вставил в аппарат две сим карты. Одна из которых по большому секрету мне была вручена женщиной, которая оформила покупку на себя.

Сохранив контакты со своей карты, я набрал номер Виктора и дождался, пока он возьмет трубку.

— Слушаю, — сухо отозвался он спустя несколько долгих гудков.

— Здравы будьте, мастер. Вас беспокоит Морозов.

— Что случилось? — голос в динамике мигом стало настороженным. — Почему звонишь с другого номера?

— В моих апартаментах в Снежинск-Граде нашлись скрытые камеры. Мне подумалось, может и в телефоне стоит жучок.

— Ты в безопасности? Где находишься?

— Все не настолько плохо, — отмахнулся я. — Если удобно, мы можем увидеться во «Вкусно точно». Там не подслушивают, вроде как.

— Потому и берут втридорога, — хмыкнул парень и добавил. — По какому адресу будет удобно?

Я назвал знакомую мне улицу.

— Через час буду на месте. Закажи мне котлеты из глухаря и картофель по-сельски…

Глава 5 Тот, кто хочет войны, тот получит ее.

Виктор вошел в ресторан, когда мне доложили о готовности заказанных блюд. Антимаг на секунду задержался у стойки администратора, поговорил с девушкой, которая с улыбкой указала в мою сторону, и прошел к столику. Уселся на стул, скрестил руки на груди и с усмешкой взглянул на меня. Выглядел он бодрым и собранным, черный китель подчеркивал бледность его кожи, которая казалась почти болезненной.

— Ну, здравствуй, Морозов, — начал он с кривой усмешкой. — И каково это: умереть, воскреснуть и вернуться на собственные похороны? Жаль, я не догадался поступить также, когда была такая возможность.

Монолог антимага прервала официантка. Она подошла к столу и поставила перед нами несколько тарелок.

— Котлеты из глухаря, картофель по-сельски, брусничный соус, гренки с укропом… Желаете чего-то еще?

— Спасибо, чуть позже хотелось бы кофе, — широко улыбнулся Виктор, чем заставил сотрудницу вздрогнуть и попятиться.

— Не делай так больше, — усмехнулся я. — Когда ты улыбаешься, у людей седеют волосы. И кровь стынет в жилах.

Круглов развел руками:

— Я всего лишь пытаюсь казаться дружелюбным…

— Выходит неправдоподобно, — заключил я, и мой собеседник лишь пожал плечами.

Мы принялись за еду. Несмотря на полдень в зале было немноголюдно. Лишь спустя несколько минут я заметил на столиках таблички с надписью «забронировано».

— Обычная практика, — пояснил антимаг, отметив мое любопытство. — Здесь можно забронировать едва ли не все заведение, если у тебя очень секретная встреча. Правда, бронь стоит дорого и по карману только важным людям.

— Это сделал не я, — будто оправдываясь, заявил я.

— И правильно. Незачем привлекать лишнее внимание. В любом случае нас никто не услышит и можно обсудить твои проблемы, — собеседник поставил локти на стол и положил подбородок на скрещенные пальцы. — Рассказывай, княжич, кому ты еще перешел дорогу?

Он вновь улыбнулся.

— В последнее время я очень популярен. Кто-то разместил камеры в моих апартаментах Снежинск-Града. Понятия не имею, кто решил за мной проследить. Пару камер забрал мужик из Синода.

— Кто именно?

— Эм-м… — я потер переносицу.– Совершенно вылетело из головы, как его зовут! Самое странное, что я никак не мог запомнить его имя.

— Занятный персонаж… — Виктор сощурился. — Кто его к тебе направил?

— Куратор, — быстро ответил я.

— Хорошо, что Никон сумел найти подход к особому отделу Синода. Вот только ты напрасно так легкомысленно решил, что в слежке в комплексе нет ничего особенного.

— Что это значит? — напрягся я.

— Этот комплекс не для простых смертных, там живут важные люди Империи. Или те, кто хочет казаться таковыми. Но, в любом случае — это не просто дорогое место, в котором любят фотографироваться позеры. На верхних этажах домов в Снежинск-Граде довольно часто проводят секретные встречи. По-настоящему важные переговоры, которые требуют приватности. Любая квартира в этом комплексе — почти как ячейка сейфа. Размещение камер в апартаментах одного из жильцов — это удар по репутации администрации, и не удивлюсь, если тебе предложат что-то на откуп, чтобы ты молчал о произошедшем.

— Уже предложили, — отмахнулся я.

— Кто-то приложил много усилий и отдал много денег, чтобы забраться в твои апартаменты… И тебе стоит вспомнить, с кем ты встречался в это время. И о чем с ними говорил…

— Скорее всего, камеры установили в день моего отъезда, — пояснил я. — И нашли сегодня. Некоторые вещи, которые я припрятал, остались на месте.

— Вещи? — насторожился парень и подался вперед. — С этого момента поподробнее.

Я замялся, не зная, стоит ли говорить о полученных от Тони флешках.

— У меня есть некоторые документы, полученные из надежного источника.

— Звучит опасно.

— Полагаю, так и есть.

— Полагаешь? — уточнил Виктор. — Или знаешь точно?

— Там собран компромат на важных людей. Но я пока не открывал документы. Боялся, что их смогут отследить.

— Ну, хоть в чем-то ты повел себя умно! — Виктор покосился на мой телефон.– Аппарат новый?

— Оформлен на другое имя. Как и вторая сим-карта.

Парень вытер пальцы о салфетку и отбросил ту в сторону.

— И что ты собираешься делать с этим компроматом?

Я отодвинул посуду, воровато осмотрелся по сторонам, словно проверяя, не подслушивают ли нас, и слегка подался вперед:

— Верховный жрец ушел тропой Вечной Охоты. И с его уходом место главы Синода освободилось.

— Не вижу связи, — нахмурился парень.

— А она есть, — терпеливо пояснил я. — На данный момент семья Морозовых заняла очень выгодную позицию в рейтинге ведьмаков. И голос моего куратора сделался весомее.

— И?

Стало понятно, что Виктор просто ждет от меня прямого предложения и не собирается облегчать жизнь. Немного раздраженный этой уловкой, я тем не менее продолжил:

— Было бы неплохо, если бы пост Верховного занял кто-то лояльный…

— Тебе? — усмехнулся парень.

— Многим! — поправил его я. — Никона знают, как неподкупного жреца. Он не замешан в грязных историях и способен быть гибким. Насколько я помню, именно ты помог мне в одном деле, когда на Никона оказали давление.

Парень нахмурился.

— Не болтайте лишнего, Михаил Владимирович! А что до кресла Верховного — выбирать будем не мы.

— А кто? — хитро спросил я. — Почему бы не помочь хорошему человеку занять достойный пост? Или мы позволим какому-нибудь прощелыге стать вторым Федором?

— Особенно учитывая, что этот прощелыга — не проверенный Никон?

Собеседник не осуждал и не возражал. Он просто раскладывал наш диалог на составляющие.

— Ты знаешь, что предыдущий Верховный был выродком. Он угрожал не только мне, но и тем, кто мне дорог. После его ухода подняли головы новые силы. Сейчас они находятся в тени, но уже проявились.

— Ты про камеры?

Я не раздумывал о том, чтобы скрыть от антимага правду. Понимал, что иначе не смогу заручиться его поддержкой. Потому набрал в грудь воздуха и продолжил:

— Ко мне подослали сотрудницу, чтобы она добыла доказательства моих преступлений. За неповиновение грозили навредить ее ребенку.

— Сильно, — сдержанно отозвался Круглов.

— А потом меня с моими друзьями обманом вынудили поехать в Лукоморье. За нами был отправлен ведьмак, которому приказали принести нас в жертву.

— Ты уверен в этом? Кто послал?

— Он приехал в деревеньку с бумагами от Синода, заставил старосту помогать ему. И имел при себе переворотное зелье, которое изменило его внешность и голос…

— Зачем? — нахмурился парень.

— Потому что его лицо было знакомо всей Империи. Это был Арсений Воронцов.

— Ты ведь не шутишь? — он помрачнел. — И зачем ему это было нужно?

— В Лукоморье объявилась древняя нечисть. В прошлый раз ее усыпили особым ритуалом, в нем принимал участие Верховный. Он убил своих товарищей, чтобы зло уснуло. И пробудилось оно со смертью Федора. Если бы Арсений Воронцов убил нас, он стал бы тем, с кем стоит считаться.

— Для Верховного он слишком молод.

— Но его новый куратор получил бы козырь, который невозможно игнорировать!

— И что случилось с Воронцовым?

— Какая разница? — я холодно улыбнулся. — Сдох Максим — да и хрен с ним!

Видимо, эту поговорку Виктор знал, так как не стал уточнять детали произошедшей беды с княжичем. Он спросил о другом:

— Что случилось с древним злом?

— Да не было там никакого зла… — я пожал плечами. — Сильная нечисть, у которой отняли дом и пищу. Она…

— Она? –антимаг скривил губы в понимающей усмешке. — Ты с девушкой уединился на три дня и уговаривал ее лечь спать?

— Я проводил ее в другой мир.

— Подарил другому миру опасность?

— Все под контролем. Там она стала ребенком, потеряла большую часть сил и будет жить под присмотром.

— Значит, не надо об этом переживать… — понимающе кивнул антимаг. — Но теперь картинка складывается. Кто бы не стоял за всей этой историей, он явно не ожидал твоего возвращения. Поэтому Синод практически объявил тебя народным героем посмертно. Сам император обещал рассмотреть заявку на возведение тебе памятника в Снежинске.

— Эх, рановато я вернулся! Надо было подождать немного…

— Если бы тебя успели возвести в ранг святых, то проще было бы Михаила придушить, чем признать ожившим, — резонно заметил антимаг.

Я немного подумал и кивнул:

— Твоя правда…

Официантка принесла нам кофе.

— Желаете пирог? Очень вкусный…

— Спасибо, но я, пожалуй, откажусь, — проворчал Виктор и пояснил мне, когда девушка отошла: — Жена не простит, если я вернусь домой на обед сытым. Она у меня варит просто невероятный борщ!

— Жена у тебя домоседка-хозяюшка?

— Она может убить всех на городской площади, всего лишь разведя руки в стороны, — с гордостью сообщил парень. — Что не мешает ей кормить меня вкусностями.

— Ясно… — я решил не лезть не в свое дело, чем Виктор остался доволен.

— Значит, ты считаешь, что кто-то из Синода пытается убрать тебя с дороги, — резюмировал приятель. — И для того, чтобы остаться в строю, тебе нужно, чтобы твой куратор стал Верховным?

— Именно, — кратко подтвердил я.

— И ты считаешь, что я смогу тебе помочь?

— Думаю, что это в твоих интересах.

— Неужели?! — он скрестил руки на груди. — Расскажи-ка, чем это выгодно мне?

— Ты будешь иметь своего друга на вершине рейтинга ведьмаков и Верховного жреца, который лоялен к твоему другу.

— Он будет лоялен? Сомнений нет?

— Совершенно точно.

— Заманчивое предложение… — Виктор потер подбородок.

— Тебе нужно подумать?

— Назначение Никона может изменить расстановку сил в Империи. Ты ведь это понимаешь?

Я пожал плечами:

— Я всего лишь хочу выжить в назревающей мясорубке. И пойду на все, чтобы моя семья не пострадала.

Круглов задумчиво посмотрел на меня, словно прикидывая варианты. Я его не торопил и не отводил взгляда.

— Ты решил остаться в этом мире навсегда, верно? — спросил он, когда я уже решил, что он не станет говорить.

— Здесь мой дом…

— Мироходец может выбирать любую дорогу.

— Я выбрал. И буду бороться за то, что считаю своим.

— И мне придется выбирать — становится у тебя на дороге или помочь, верно?

— Также ты можешь сделать вид, что этой беседы никогда не было… — я пожал плечами. — Тебе решать.

— Для себя я давно решил, что следовать нужно велению сердца.

Он поднялся на ноги, вынул из кармана бумажник.

— За мой счет, — ровным голосом заявил я.

— Естественно, — также спокойно ответил Виктор и бросил на стол прямоугольник из белого картона. — Этот человек придет к тебе и скопирует документы. Проанализирует, и мы решим, как стоит поступать дальше.

— То есть, ты со мной? — я сразу же воодушевился.

— Я не стану ссориться с человеком, который тоже умеет воскресать из мертвых. Тем более, если наши интересы совпадают.

Он протянул мне руку, и я, поднявшись, крепко ее пожал.

— Договорились, — сказал Круглов и криво улыбнулся. — С тобой не скучно, Морозов!

Когда он ушел, я сел на стул и решил не отказываться от десерта. В конце концов, меня дома не ждала жена с борщом…

Телефон вновь ожил, и я хмуро посмотрел на экран. Имя «Тольяна», которое светилось на дисплее, не сулило мне ничего хорошего. В первую секунду я хотел отклонить вызов, но тут же подумал, что с этой девицы станется прийти к воротам комплекса и устроить скандал на потеху публике. И моя договоренность с администрацией комплекса будет нарушена. Мне не хотелось подводить людей, которым я обещал не распространяться о произошедшем. Поэтому я вздохнул и провел пальцем по экрану, принимая вызов:

— У аппарата.

— Не думала я, что ты поведешь себя так по-свински, Морозов! — послышался в динамике возмущенный голос журналистки. И каждое слово девушка будто выплевывала.

Я устало прикрыл глаза

— Давай уж откровенно: ты просто не думала.

— Ты оболгал меня, — продолжила Лошадчак. — Мне звонили из Снежинск-Града…

— Осторожнее со словами, — сухо перебил я журналистку. — Имей в виду, что я не стану тебя щадить, и за клевету вполне могу подать на тебя в суд. Или решить вопрос другими законными способами.

В динамике послышался стук. А голос девицы слышался издалека. Очевидно, она выронила телефон и никак не могла его поднять. Наконец, Лошадчак справилась с этим и уточнила:

— Что? Ты о чем, Морозов? Что ты несешь?

— Я несу свет людям, — ответил я беспечно. — Лично я не имею к тебе претензий. Обращайся в службу безопасности Синода…

— При чем тут они? — насторожилась девушка.

— Ты, наверное, не знаешь, что я служу императору и Синоду, и не принадлежу себе…

— Прекрати это! — Тольяна засопела в динамик, словно вот-вот собиралась расплакаться. — Отзови жалобу и давай все решим полюбовно…

— Я не стану с тобой договариваться.

— Я пока ещё прошу по-хорошему! — истерично выкрикнула Лошадчак. — По-хорошему! Поверь, тебе не понравится со мной воевать!

— Рот закрой, тепло не трать… — отозвался я небрежно. — И прежде чем вякать подобное, подумай, сможешь ли ты потянуть эту самую войну.

— Ты меня недооцениваешь, щенок! — зло прошипела девушка.

— Вот и вылезло наружу твое воспитание. Видимо, в детстве тебя надо было чаще пороть.

— Заткнись, деревенщина!

— Когда перестанешь истерить, обдумай свое поведение и вышли мне официальные извинения. И, возможно, я тебя и прощу.

— И заберешь жалобу у безопасников Снежинск-Града? — мигом растеряв злость уточнила девушка.

— Прощение не исключает наказания. Ты нарушила правила, о которых знала заранее. Ты перешла черту. И за это придется ответить.

— Ты пожалеешь… — прошипела она.

— Уже пожалел, что не задернул шторы, когда увидел тебя за окном моей спальни. Надо было оставить тебя на подоконнике.

Она собиралась что-то сказать, но лишь громко дышала в трубку.

— Ты еще что-то хочешь мне сказать?

— Оглядывайся! — прошипела блогерша и разорвала связь.

— Всегда, — безразлично бросил я и сунул телефон в карман.

Я не питал иллюзий и предполагал, что за Лошадчак могут стоять сильные мира сего. Не зря же она так много себе позволяет и привыкла, что ей часто сходит с рук всякое. Но это вовсе не повод позволять Тольяне садиться на шею. Обойдется.

Немного подумав, я набрал номер Тони и долго ждал ответа. Длинные гудки сменились короткими, и я посмотрел на экран, убеждаясь, что набрал номер со своей прежней сим-карты. Потому я повторил набор, приготовившись терпеливо ждать ответа.

— Алло… — настороженно сказали мне в трубку.

— Тоня? — уточнил я, не узнав голоса.

— Вы звоните девушке, которая поступила в приемную нашей лекарской, — сообщила мне незнакомка.

— Что случилось? — глухо спросил я, вскакивая с места.

— Ее привезли на карете скорой помощи, — с готовностью продолжила говорить собеседница. — Она выпрыгнула из окна. Попытка суицида…

Дальнейших слов я не разобрал. В голове зашумело, на виске забилась вена. Я призвал способность хладнокровия, чтобы прийти в себя и словно сквозь вату услышал:

— Состояние очень тяжелое. И лекарь спрашивает, кто оплатит услуги…

— Все счета оплатит Морозов!

— Сам Морозов? — голос мгновенно стал мягче.

— Передайте дословно лекарю: если Тоня выживет, то он станет богатым человеком. Но если я узнаю, что он не сделал все от него зависящее для ее выздоровления, то он пожалеет, что родился на свет. Понятно?

— Да, конечно… — пролепетала девица.

— Дайте мне адрес вашего заведения!

Как только я получил адрес, то сразу же положил трубку и набрал номер брата. Тот ответил почти сразу.

— Ты уже отдохнул? — голос его звучал довольно лениво.

— Где находится сын и мать Тони? — без предисловий спросил я.

— В одной из наших деревенек, — встревожился Денис. — А что случилось?

— Она выпрыгнула из окна. Кто-то ее заставил это сделать. Или просто толкнули. Но прошу тебя выяснить все ли в порядке с нашим бастардом.

— Где она сейчас?

Я продиктовал адрес лекарской.

— Княжна Серова сможет к ней приехать? — прямо спросил я.

— Для чего? — недовольно уточнил брат.

— Она сможет помочь или нет? — отрывисто продолжил я. — Я знаю о ее талантах. Дай мне однозначный ответ.

— Да. Но я хочу попросить… — князь явно смутился. — Забери Ксюшу из городской квартиры и сопроводи в апартаменты Снежинск-Града. А я договорюсь, чтобы Тоню отвезли туда же и на месте обеспечили уход. Маришка сейчас в нашем особняке, за нее беспокоиться не стоит.

Я понял, что брат переживает за княжну, но уточнил:

— Считаешь, что Серовой тоже что-то может грозить?

— И для этого у меня есть повод. Тоня была у нас на днях, договорилась о съемках. И она не выглядела как человек, который хочет погибнуть. А значит…

— Кто-то объявил нам войну, — мрачно закончил я.

Глава 6 В осаде

Я вышел из «Вкусно Точно», подошёл к мотоциклу и забрался в согретое солнцем седло. Вытащил из кармана телефон, нашел номер Серовой и нажал на вызов. Взяв трубку, девушка осведомилась нейтральным тоном:

– Слушаю, мастер Морозов...

– Где ты находишься? – прямо спросил я.

– В городской квартире, – растерянно ответила девушка, и тут в ее голосе прорезались нотки паники. – А что случилось?! Что-то с Денисом?!

– Брат велел доставить тебя в апартаменты Снежинск-Града, – коротко ответил я.

– Велел? – тревожно уточнила Ксения, понимая, видимо, что приказы брата я не стал бы исполнять без особой нужды.

– Потом объясню. Собери самые нужные личные вещи. Только не больше обычной сумки или рюкзака. И прошу, никому не открывай дверь, пока я не приеду. Скинь адрес в сообщении.

– Хорошо, – сухо ответила она. И тихо добавила: – Он в порядке?

– Денис жив и здоров, не переживай... – в груди отчего-то потеплело от ее беспокойства за моего брата.

Я сбросил вызов и завел двигатель. На экране телефона высветилось сообщение с адресом, и я вбил его в навигатор. Спустя минуту мотоцикл уже выехал на шоссе.

Время от времени сверяясь с навигатором, ведущим меня к цели, я думал о том, кто решил бросить вызов семье Морозовых... Воронцовы? Вряд ли. Семья главного конкурента за короткое время лишилась главы, куратора из Синода и самого известного молодого ведьмака.

Я не сдержался от довольной улыбки. Те события в Лукоморье пошли семье только на пользу – главный соперник мертв...

Кто ещё в списках? Дети Шуйского узнали, что я причастен к смерти старшего родича, и решили отомстить? Если их куратор был в курсе тайной работы Тони, то они вполне могли подослать бойцов. Хотя, они вряд ли стали бы рисковать репутацией... Если станет известно, какой оттенок силы приобрел их родич перед гибелью, то это будет для семьи ударом.

Орловы? Я вроде бы не переходил им дорогу. А сами они не рискнули бы пойти против нашей семьи. Уж слишком сильными стали в последнее время Морозовы...

Может Лошадчак, которая уверена в том, что Арсения убил я? Доказательств у нее нет, в этом я уверен. Скорее всего, хитрая бестия просто била наугад и попала пальцем в небо. Вряд ли кто-то поверит, что народный ведьмак погубил коллегу. И Тольяна наверняка понимает, что открытая информационная битва со мной может дорого ей стоить. Народная нелюбовь способна сбить с нее не только спесь, но и голову с плеч.

Но эта особа вполне способна наломать дров. Уж не знаю, с чего эта наглая избалованная журналистка решила, что ей сможет сойти с рук абсолютно все... Не просто же так она решила позвонить мне, да ещё и угрожать в разговоре. Нужно поговорить с журналисткой. А если это не она – нанести визит к Шуйским и осторожно пообщаться с наследниками семьи.

На этом перечень явных недоброжелателей кончился. Вряд ли Пожарские и Шереметьевы с примкнувшим к ним Суворовым стали бы строить против меня козни. Хотя, полностью я этот вариант не исключал. Оставались ещё синодники, которые могли пытаться ослабить позиции Никона и поискать компромат. Но это уже работа Виктора. Уверен, что Круглов сможет отрыть любые секреты Синода, если возьмется...

Навигатор сообщил, что мне нужно повернуть направо, и я послушно перестроился, сворачивая на выбранную улицу, а потом – в узкий переулок.

Дом, где снимала квартиру Серова, располагался в старом фонде. Довольно мрачное место, как по мне. Мне не особенно нравились колодцы дворов и окна, пристально взирающие друг на друга с близкого расстояния. Я выехал в нужную арку и остановился у парадной. Потом слез с мотоцикла, осмотрелся по сторонам. Странных людей и припаркованных тонированных машин во дворе не было, но все равно появилось чувство, будто за мной наблюдают. Я запрокинул лицо, оценивая серые стены пятиэтажки. Потом замотал головой, прогоняя морок, и направился к парадной. У двери остановился, вытащил из кармана телефон, набрал номер Ксении.

– Алло... – немедленно отозвалась она.

– Я у двери парадной, открывай.

– Сейчас...

Через несколько секунд домофон запищал, и я вошёл в парадную.

Дом был толстостенным, холодным, с внушительной лестницей и серыми стенами. Тут пахло сыростью и краской. Я поднимался по ступенькам, и звук моих шагов разносился по широким пролетам. Мне вдруг показалось, что наверху кто-то затаился, и это неожиданно напрягло, словно я вновь очутился в Лукоморье. Мысленно отругав себя за паранойю, я все же выпустил из себя серую тень, которая тут же метнулась наверх и вскоре вернулась, взметнув песчинки с бетона. Доверчиво прильнув к моей коже, тьма впиталась в нее. Но ощущение опасности все еще не покидало душу. Кто-то со скрипом открыл дверь, чтобы выглянуть на площадку и тотчас хлопнул створкой.

Я остановился напротив нужной квартиры и нажал на кнопку звонка.

Серова открыла моментально, словно все это время стояла на пороге и ждала. Она выглядела взволнованной:

– Что случилось?!

– Позже объясню, – ответил я. – Ты собрала вещи?

Ксения кивнула и подхватила стоявший на полу черный рюкзак.

– Самое необходимое на несколько дней, – пояснила она.

Я оценил объем вещей и довольно кивнул – девушка и правда взяла минимум.

– Молодец, идём...

Княжна вышла на лестничную клетку, заперла дверь, не сразу попав ключом в замочную скважину. Я положил на ее плечо ладонь, и девушка вздрогнула, оборачиваясь. В ее глазах полыхнуло что-то похожее на панику.

– Все хорошо... – сказал я и улыбнулся.

– Ты не умеешь врать, Морозов, – нервно отозвалась Серова, но все же справилась с замком, а потом последовала за мной.

– Я думал, у тебя есть кошки...

– Сорок штук! – фыркнула девушка и в голосе ее проскользнула усмешка.

Меня же не покидало тревожное ощущение все время, пока мы быстро спускались по лестнице и шли к мотоциклу. Я ждал чего угодно: падения кирпича, бомбиста-камикадзе, нападения отряда наемных убийц или же отблеска оптического прицела с чердака. В жерле двора каждый звук становился громче, и когда с крыши сорвались голуби, Ксения вздрогнула и потом нервно хихикнула. Я отдал ей свой шлем, а себе сотворил его темную копию. Лишь когда мы сели на мотоцикл и выехали со двора, я с облегчением выдохнул. Девушка крепко обхватила меня и прижалась к спине.

Я был уверен, что за мной наблюдали – и в доме Ксении, и во дворе. И теперь таинственный недоброжелатель знает, что Серова переехала в Снежинск-Град. Невелика потеря. Они и так вскоре бы об этом узнали. Я довольно улыбнулся: все прошло, как надо. Нужно только ограничить доступ для съемочных групп в апартаменты. Дома позвоню Маришке и поговорю с ней, чтобы найти новое место для съемки роликов.

Всю дорогу до Снежинск-Града я время от времени поглядывал в зеркала, проверяя, нет ли у нас сопровождающих. Но хвоста не было. Либо преследователи действовали очень осторожно и не попадали в обзор. Поэтому мы без проблем въехали на территорию комплекса и оставили мотоцикл у входа. Я дал указанию слуге отогнать транспорт на подземную парковку.

– А тут красиво, – оценила Серова, когда мы шли к дому. И я заметил, что тревога сошла с ее лица, уступив место интересу. – Здесь даже есть свои магазины! И ресторан! И спортзал...

– Статус обязывает, чтобы тут все было высшего класса, – просто ответил я.

– Может быть, вечером удастся здесь прогуляться? – с надеждой уточнила княжна.

– Посмотрим... – уклончиво произнес я, не зная, как все обернется.

Администратор при нашем появлении уточнил:

– Вам потребуется что-то?

– Запишите княжну Серову гостьей апартаментов Морозовых. До особого распоряжения она может входить и выходить в нашу квартиру.

– Гостевой ключ доставим в ближайшее время, – услужливо кивнул мужчина.

– Вместе с обедом на двоих, если не затруднит. Ничего вычурного, нас устроят блюда дня.

– С вином?

– Без! – вырвалось у Ксении, и она тут же робко мне улыбнулась.

– Все так, у нас деловой обед, – подтвердил я и, взяв девушку под локоть, повел ее к лифту.

Мы поднялись в квартиру. Княжна ненадолго отвлеклась на вид, который открывался из стеклянного лифта.

– Отсюда все смотрится странным, – зачем-то отметил я.

– Знаешь, я уверена, что многие жители комплекса боятся высоты. Но статус обязывает их снимать тут апартаменты.

– Не задумывался об этом... – я пожал плечами.

– Как ты смог адаптироваться к роскоши? Ведь ты большую часть жизнь провел в деревне? – неожиданно хрипло спросила Серова, не поворачиваясь.

– Кто сказал, что я адаптировался? Каждый раз, когда вижу белый хлеб хочу вознести благодарственную молитву Спасителю.

Я заметил в отражении стекла, как напряжено ее лицо. Мягко взял девушку за плечи и повернул к себе.

– Ты одна из тех, кто боится высоты? – негромко осведомился я.

– Возможно, – шепнула она.

– Тогда зачем смотришь вниз?

– Потому что это и правда красиво... – она грустно улыбнулась. – И один страх выдавливает собой другой.

– Тебе нечего бояться рядом со мной, – я сжал ее запястье.

– Я ведь тебе не нравлюсь, – с какой-то детской обидой произнесла Ксения, и по ее щеке скатилась слезинка.

– Не говори глупостей! – я усмехнулся. – Ты ведь замечательная.

Щеки девушки покрылись нежным румянцем, и она тряхнула головой.

– Скажешь тоже...

Створки лифта разъехались, мы вышли из кабинки. В холл я вышел первым и цепко осмотрел помещение. Затем открыл входную дверь, довольно отметив, что ворсинка, которую я заложил в дверном косяке, выпала на коврик. Пропустив девушку в апартаменты, я вошел следом и старательно запер за собой дверь.

– Хорошо живёшь, Морозов, – произнесла Серова.

Она прошла в гостиную, поставила рюкзак на кресло и подошла к панорамному окну.

– А вид отсюда просто шикарный... – она нервно повела плечами.

– Такова доля темного ведьмака! – усмехнулся я.

Она обернулась ко мне, и милое личико журналистки вновь стало серьезным:

– А теперь может быть объяснишь, почему мне пришлось так быстро покидать свою квартиру? Я догадываюсь о причине, но все же хотелось бы немного ясности.

– Уже скучаешь по дому? – я сел в кресло.

– Обычно за такой спешкой кроется какая-то серьезная проблема. И раз уж эта проблема касается меня, то хотелось бы знать, чего ожидать.

– Это касается всей семьи, – сдержанно ответил я. – И раз уж Денис попросил забрать тебя, то выходит – ты ее часть.

Журналистка ничего не ответила. Смущённо опустила взгляд и принялась рассматривать пол. И я заметил, как на ее щеках выступили красные пятна.

– Дело коснулось человека, который работает на нас, – поспешно добавил я. – Тоня выпала из окна. И я уверен, что это не случайность. Ей помогли. Видимо, на нее пытались надавить в поисках компромата на семью Морозовых. Мы подозреваем, что кто-то ищет тайны, которые могут очернить наше честное имя. И, вероятно, ты должна была стать следующей...

Если Ксения и испугалась, то вида не подала. Только резко кивнула и сказала:

– Теперь понятно. Тоня жива?

– Да, сейчас она в больнице. Но состояние очень тяжёлое. Денис хочет договориться, чтобы ее доставили в комплекс, и наши вероятные недоброжелатели не смогли довести дело до конца.

– Это разумно.

– Странно, что тебя это не пугает. Если я прав, тебе грозит опасность.

– Семья Морозовых быстро набирает рейтинг, – резонно заметила девушка. – Так что неудивительно, что кто-то из других ведьмаков решил замедлить такой буйный рост.

– Звучит цинично.

– Журналисты всегда рискуют, когда начинают работать с семьёй ведьмака. Рано или поздно наступает время, когда их пытаются заставить делиться информацией. За популярностью следуют хорошие контракты, особое отношение Синода и большие деньги... Конкуренты не нужны никому. Я осознавала риски ещё в тот момент, когда передала тебе компромат на семью Воронцовых. Но все равно выбрала сторону Морозовых.

– Знаю, – просто ответил я и не стал ничего добавлять.

Некоторое время мы молчали. А затем Ксения сказала:

– Надеюсь, у Тони не было никаких данных, которые могли бы выставить семью в дурном свете?

Я покачал головой

– По счастью, нет...

Про компромат, который мне передала Тоня, я решил не говорить. Может быть, Денис и доверяет Ксении, но не я. Даже несмотря на то, что Серова, по ее словам, выбрала сторону семьи Морозовых...

– Хорошо. И что вы думаете предпринять?

Она с интересом посмотрела на меня, и я усмехнулся:

– Кто – мы-то?

– Ты и твой брат, – терпеливо пояснила Ксения. – Я не знаю, что между вами произошло, но сейчас явно не время припоминать друг другу старые обиды.

– С чего ты взяла? У нас нет старых обид, – со сделанным удивлением уточнил я.

– Значит, я ничего не понимаю в семейных проблемах, – ответила она с деланным равнодушием.

– А ты в них знаешь толк? – решил я сменить тему.

– Слишком хорошо знаю, – нехотя протянула Ксения.

Она сняла пиджак и бросила его на подлокотник дивана. Принялась закатывать рукава рубашки, очевидно, чтобы справиться с беспокойством.

– В своей семье я тоже не самый желанный родич. Живу отдельно в съемной квартире, несмотря на то, что я не замужем. Папенька не особенно печется о моей репутации и предпочитает делать вид, что у него нет второй дочери. И я не могу его в этом винить...

– Ты тоже не умеешь врать, Серова... – я покачал головой. – По крайней мере, о том, что касается твоей семьи.

– А в остальном умею? – колко уточнила она.

– Это ты мне скажи! – я развел руки в стороны.

– Не доверяешь... – она тяжело вздохнула, но не стала спорить.

– У меня есть для этого веские причины, – напомнил я.

– Неужели, ты не можешь простить мне того обмана? Жалеешь, что мы не были близки? – с вызовом уточнила княжна и подняла подбородок. – Если так, то...

Я встал на ноги и за несколько шагов сократил расстояние между нами до дюжины сантиметров. Девушка испуганно попятилась и уперлась лопатками в стекло позади. Ее зрачки расширились, кожа побледнела, а лоб покрылся испариной. И я не мог быть уверен, чего она испугалась больше – высоты за своей спиной или моего потемневшего лица напротив себя.

– Ты его выбрала? – мрачно спросил я.

– Да, – ответила она тотчас.

– Хочешь быть с ним?

– Да...

– Тогда никогда не пытайся играть со мной! И не вспоминай о той глупости, которую сделала. Потому что я забыл о ней сразу же.

– Ты... – девушка явно собиралась сказать что-то еще, но я положил ладонь на ее рот.

– Если ты предашь его, я убью тебя... Мы с братом можем ругаться или не понимать друг друга, но я не позволю причинять ему вред. Он может забыть о том, что мы братья, потому что стал хозяином рода. Но я никогда не предам свою кровь. Усвой это. И больше не возвращайся к этому разговору...

Я отошел от нее так же резко, как подошел. Ксения повернулась ко мне спиной и взглянула на небо, сделав вид, что потеряла интерес к нашему разговору. Я же вытащил из кармана телефон и вышел в другую комнату. Нашел в списках контактов нужный номер и нажал на вызов.

– У аппарата, – послышался в динамике хриплый голос.

– Одна из моих помощниц в больнице, – сказал я. – Девушка выпала из окна.

– Неудачная попытка самоубийства? – догадался Виктор.

– Все выглядит именно так.

– Думаешь, несчастный случай подстроил тот же, кто отправил вас в Лукоморье?

– Не знаю, – честно ответил я. – Это может быть кто угодно. Например, обезглавленная семья Воронцовых.

– Или эта журналистка, которая жила рядом с тобой, – добавил Круглов. – У вас, как я знаю, вышел конфликт?

– Вышел, – не стал отрицать я. – И она грозила мне войной. Но Лошадчак, как та собака – может лаять, но чтобы укусить...

– Мы не знаем, кто стоит за ней, – задумчиво произнес антимаг. – Полагаю, что она не вела бы себя так дерзко, не будь у нее важного покровителя.

– Мы обезопасим всех, кто с нами работает. Перевезем девушек в Снежинск-Град. Но эта осада не может длиться вечно – на носу Русалья неделя...

Глава 7 Три девицы

Спустя четверть часа раздался звонок в дверь. Моя гостья вздрогнула и отложила ноутбук, за которым работала.

— Ни о чем не беспокойся, — улыбнулся ей я. — Никто посторонний сюда прийти не может.

Но сам я не был в этом так уверен и потому приготовился к нападению. Однако за дверью оказался молодой официант с тележкой. За его спиной возвышался дюжий охранник. При виде меня он пробасил:

— Начальник службы безопасности велел сопровождать к вам всех посетителей.

— Меня об этом не предупредили, — я пожал плечами, пропустив в квартиру парня из ресторана.

Тот прокатил тележку в кухонную зону и выставил блюда под крышками на стол. Затем уточнил:

— Сервировка требуется?

— Нет, — я покачал головой. — Мы сами разберемся с этим.

— Также мне велено передать вам гостевой ключ, — безопасник протянул мне конверт. — По нему будет вестись учет передвижений гостя по комплексу. Это правила Снежинск-Града. И ко всему прочему — личное распоряжение относительно ваших апартаментов, мастер Морозов.

Я взял ключ карту и повертел в руках.

— Не извольте беспокоиться. Все ключи индивидуальные и с прибытием других гостей мы сможем проследить за каждым отдельным человеком, кому будут переданы конверты.

— Я также хочу попросить установить камеры на входы и выходы из всех наших апартаментов. Никто посторонний не должен войти к нам и уйти без контроля. Учитывая предыдущий инцидент, — я понизил голос, чтобы нас не услышали посторонние, — мне не хотелось бы беспокоиться о том, что кто-то может проникнуть на территорию моей семьи…

— Сделаем и проконтролируем, — кивнул мужчина.

Когда мы остались вдвоем, Ксения уточнила:

— Почему ты не дал официанту чаевые?

— Тут это не приветствуется. Все дополнительные платы уже включены в цену.

— Ясно, — девушка подошла ближе. — Я могу помочь?

— Было бы здорово, — я указал на ящик со столовыми приборами. — Там отличные ножи, и еще где-то должны быть салфетки.

— Где-то? — княжна усмехнулась. — Держу пари, что ты не ориентируешься на своей же кухне! Привык, что тебя обслуживают.

— Звучит как обвинение, — хмыкнул я. — От меня не зависело, что в семейном доме меня долгое время даже на кухню не пускали! Или ты считаешь, что мне стоит стыдиться того, что мне по статусу не положено стирать белье в реке? Сама-то часто ходишь по воду к колодцу?

— Я не об этом, — смутилась девушка.

— А я об этом! — не стал спускать я дерзости. — Если тебе интересно, то я вполне могу самостоятельно заправить кровать, пришить пуговицу или помыть за собой посуду.

— Невероятно! — девушка криво улыбнулась.

— Мне интересно, сколько мозолей ты заработала на чистке картофеля, — я ухватил Серову за руку и повернул ее ладонь к свету. — Уж больно кожа у тебя нежная.

— Просто не было необходимости в чистке картошки с помощью ногтей, — фыркнула княжна и вернулась к исследованию кухонных ящиков.

Я поднял крышки с блюд и по комнате разлился приятный аромат томленой телятины и овощей.

— Я буду жить в этой квартире какое-то время? — небрежно утончила девушка.

— Тут обитаю я и Маришка, — отозвался я. — Но весь этаж принадлежит Морозовым. Просто остальные апартаменты использовались для сдачи в аренду. Ты займешь квартиру по соседству.

— Щедрый жест, — оценила девушка.

— Так решил Денис. И я считаю, что это правильный ход. Снежинск-Град сейчас намного безопаснее твоей квартиры.

— Считаешь, что мое жилье не соответствует статусу княжне? — девушка внимательно на меня посмотрела, словно искала повод обидеться.

— У меня нет предрассудков, — отмахнулся я. — Просто в твою квартиру легко может проникнуть кто-то посторонний, а сейчас это опасно.

— Мало кто знает мой адрес, — буркнула Ксения. — Я сняла ее совсем недавно. Раньше жила в другом месте.

— А почему сменила? — беззаботно осведомился я.

— Были причины, — буркнула она смущенно.

И я подумал, что у Ксении вполне могли быть финансовые трудности, о которых она не хотела говорить. Уточнять подробности я конечно же не стал. Вместо этого устроился за стол и пригласил гостью:

— Присоединяйся. Тут нам принесли вкусности. Будем оценивать лучший ресторан Снежинск-Града.

Девушка перестала хмуриться и устроилась на стуле по другую сторону стола, напротив меня. Какое-то время мы ели молча, а потом Ксения заметила:

— Ваша кухарка готовит лучше.

— Полностью согласен, — кивнул я. — Даже простые блинчики у нее выходят роскошные.

— Ты только не подумай, что я часто бываю в вашем доме.

— Брось, я не заморачиваюсь на эту тему. В конце концов, мой брат — взрослый парень. Вы оба свободные…

Девушка неожиданно улыбнулась.

— Ты намного свободнее Дениса, — заметила она. — Ты можешь жить, как захочешь и не обязан держать лицо.

— Неужели? — я качнул головой. — Ты ведь понимаешь, что за мной практически постоянно следят?

— Но зато ты сам можешь выбирать с кем тебе можно связывать свою жизнь… — она запнулась и опустила глаза.

Потом и вовсе сделал вид, что заинтересовалась нарезанной зеленью, украшающей блюдо.

— Мне жаль, что Денис несет такой груз на своих плечах, — вздохнул я. — А ты думаешь, что брату тяжело дается роль князя?

— Он никогда в этом не признается, — тихо сказала она. — Но я бы предпочла, если бы Денис был младшим княжичем.

Я понимал, о чем княжна говорит. Будь Денис не князем, он мог выбрать себе пару по своему вкусу. Тут меня посетила мысль, от которой я закашлялся.

Ксения захотела было встать на ноги, чтобы помочь, но я отмахнулся, дав понять, что справлюсь сам.

— А князю случайно никого не сватали? — на всякий случай спросил я.

Ответ стал понятен до того, как девушка заговорила:

— Сейчас Морозовы — самые завидные холостяки Империи. Ты просто редко заглядываешь в свой блог и в социальные сети, потому и не знаешь, какой ажиотаж вокруг твоей персоны.

— А Денис также популярен на рынке невест? — невинно уточнил я.

— Практически, как и ты, — сквозь зубы процедила девушка. — Многие заметили, что он красив, молод, живет отшельником…

— Прямо мечта для девочки-подростка! — размышлял я вслух.

— И не только, — вздохнула Серова. — После того, как в семью начали принимать бастардов, стало ясно, что расформирование роду не грозит. К тому же, активничаешь только ты, и теперь князь внезапно показался хорошей партией для девиц из высокородных семей.

— Бедный Денис… — без улыбки произнес я. — Он не любит толпу и публику.

— Все так, — кивнула девушка и с тоской взглянула на меня. — И можешь смеяться, но я ему нравлюсь.

— Тут нет ничего смешного, — я пожал плечами. — Ты красивая, умная, смелая. И, конечно же, Денис не мог этого не заметить.

— От меня отказался отец. Пусть только формально, но все же.

— Знаешь, я думаю, что с этим должен разобраться сам князь Морозов. Я не стану решать за него, и судить его тоже не возьмусь.

— А если бы ты был на его месте? — с затаенной болью спросила девушка.

— Не знаю, — слукавил я, надеясь, что выгляжу честным. — Сложно представить себя на месте старшего Морозова в семье. Остается лишь догадываться, через что он вынужден проходить.

Рядом со мной на столе ожил телефон, и я взял трубку.

— У аппарата…

— Она уже у тебя? — без предисловий уточнил брат.

— Мы обедаем.

— Где? Почему не доставил в квартиру? — засуетился князь.

— Мы уже тут, на кухне. Все в порядке… — тотчас успокоил я парня.

Судя по всему, Ксения услышала тон голоса Дениса, и глаза ее блеснули.

— Я договорился о доставке Тони в наши апартаменты. С ней прибудет команда лекарей, которых тоже придется разместить в одной из квартир на этаже. Тебе, Михаил, придется проконтролировать происходящее, потому что наши секретари могут работать только удаленно из особняка. Маришка рвется в город…

— Пусть останется дома, — вздохнул я. — Я не хочу переживать еще и по поводу ее безопасности. Пока мы не поймем, кто грозит нашим близким…

На другом конце провода раздался сдавленное ругательство. А потом Денис, понизив голос, продолжил:

— У тебя есть подозрения?

— Я буду разбираться с этим.

— Русалья неделя на носу, — напомнил брат. — Там мы все окажемся, как на ладони, и если кто-то пожелает нанести вред…

— Значит, надо успеть до начала мероприятия, — озвучил я его мысль, прежде, чем сам Денис это сказал. — Понял тебя. Я все решу.

— Сможешь? — напряженно уточнил князь.

— Да, брат…

Я положил трубку и понял, что не смогу больше ничего съесть. Во рту появился горький вкус, от которого хотелось избавиться.

— Помощь требуется? — робко спросила Ксения.

— Да. Скоро сюда доставят Тоню с лекарями. Надо будет проконтролировать размещение ее сопровождения. Я буду благодарен, если ты проследишь за камерами, которые установит служба безопасности. И…

— Я могу проследить, как ее лечат. Быть может, даже смогу сама приложить к этому руки.

— Если ты поможешь восстановить ее здоровье, то я буду тебе обязан.

— Прямо «обязан»? — хитро сощурилась девушка. — И больше не станешь зыркать на меня своими страшными глазами?

— Страшными? — я притворился, что не понимаю, о чем речь.

— Я сделаю это для семьи, Морозов, — Ксения отложила вилку, но продолжала держать в руке нож. — Однажды я тоже попрошу тебя о помощи. И ты поможешь мне не потому, что стал мне «обязан», а потому что я — часть твоей семьи.

— Хорошо, — я едва удержался от улыбки, оценив ход Серовой.

Вновь зазвонил телефон, администратор сообщил, что в комплекс прибыла лекарская карета.

— Я проконтролирую их размещение, — по-деловому заявила Ксения и взяла с края стола конверт с ключом. — Не беспокойся. Я сумею все организовать. А ты делай то, что обещал князю.

— Ты и наедине его так называешь? — усмехнулся я.

— Не твое дело, — беззлобно отозвалась девушка и тотчас посерьезнела. — Будь осторожнее, Михаил Владимирович. Мне правда страшно, что с тобой что-то случится. Потому что потом возьмутся за Дениса. Пусть у вас есть уже бастард и на подходе еще несколько, но это все еще чужие в семье люди…

Она пошла прочь, а я задумчиво принялся загружать опустевшие тарелки в посудомойку. Ксения была права, пока еще Морозовы не стоят на твердой земле. Рано еще расслабляться.

Я вдруг вспомнил про Маришку и решил позвонить ей.

— Алло, — выдохнула она в трубку. — Миша, я не понимаю, почему мне нельзя выходить за территорию особняка? Это ведь глупо!

— Слушайся князя и не вздумай перечить, — строго потребовал я. — И не пытайся сбежать, или выкинуть еще что-то в этом роде!

— Это приказ? — сухо поинтересовалась она.

— Я не хочу, чтобы с тобой случилась беда, — смягчился я, ощутив вину за свой тон. — Кто-то вытолкнул Тоню из окна. Она лишь чудом осталась жива. Если ты пострадаешь, то я себе этого не прощу.

— Все так серьезно?

— Мариш, иначе бы я не стал бить тревогу.

— Тебе там без меня будет плохо… — заявила Маришка с грустью.

— Конечно, моя хорошая, — я преувеличенно громко вздохнул. — Но сейчас мне нужно, чтобы ты мне помогла.

— Что нужно?

— Обсуди все с Лилией…

В этот момент послышался шум и уверенное: «Дай мне трубку!» Спустя несколько судорожных ударов сердца из динамика раздалось:

— Здравствуй, княжич…

Я оперся о столешницу и сжал аппарат в ладони так, что пластик скрипнул.

— Лилия Владимировна, как ваше здоровье?

— К чертям собачьим вопросы о здоровье! — отозвалась она отрывисто. — Я давно уже ощущаю себя вполне сносно. Ответь, почему ты перестал пить чай, который выдал тебе Федор? Маришка проверила сбор на твоей кухне, и тот оказался нетронут.

— Потому что меня вылечил один дядька, — ответил я, растрепав волосы. — Смешной такой, с чешуей на хвосте…

— Неужели? И он сделал это сам, без принуждения? — тотчас насторожилась девушка.

— Сам. Сказал, что должен был дядюшке. И теперь долг выплачен.

— И как ты себя чувствуешь? Избавился от болезненной тяги? — ее голос зазвенел от напряжения.

— От тяги не избавился, — ответил я и добавил спустя несколько мгновений. — Но не ощущаю ее болезненной. Ты считаешь, что нам нельзя видеться?

— Не знаю, — как-то неуверенно ответила секретарь и, судя по звуку, прикрыла трубку ладонью. — Я боюсь причинить тебе вред.

— Хочу тебя увидеть, — хрипло сказал я.

— Я боюсь…

— Ничего ты не боишься! — перебил ее я. — Ты всегда уверенная в себе и вредная. И я уже смирился, что другой ты не будешь.

— Михаил Владимирович, перестаньте вести себя как…

— Я соскучился по тебе, — едва слышно сказал я. И добавил уже громче: — Не отвыкай от меня, Водянова! Я вернулся к тебе, слышишь? Вернулся, потому что знал, что ты меня ждешь. Ведь ждешь?

— Перестань… — простонала она. — Ты делаешь только хуже!

Мы молчали, слушая дыхание друг друга в динамиках. Я точно знал, что ее пальцы также сильно сжимают аппарат, как и мои.

— Это все яд, — тихо сказала она наконец.

— Во мне его больше нет, — ответил я уверенно. — И я все равно хочу быть рядом.

— Ты просто…

— Не просто, Лиля… — возразил я и откинул со лба отросшие волосы. — Между нами все не просто. Но я все исправлю. Я найду способ.

— Это невозможно…

— Нет ничего невозможного! — со злостью я саданул кулаком по столешнице. — Не смей отказываться от меня!

— Все это лишь от действия яда. Ничего личного, княжич.

— Не ври, — я покачал головой. — Иначе ты выпила бы меня до конца, когда был шанс. Ты не просто так пощадила меня, я теперь это точно знаю. И не откажусь от шанса быть с тобой.

— Миша, ты упрямый! Погубишь себя — и как мне потом жить?

— Со мной будешь жить…

— Глупый!

— Какой уж есть, — ответил я коротко и пожалел, что не могу выпить прямо сейчас стакан чего-то горячительного. — Давай по делу: у нас Русалья неделя на носу. Нужно приглашение для администрации комплекса Снежинск-Града.

— Один билет?

— Думаю, что мы можем позволить себе выделить два.

— Ты такой щедрый, княжич, — хмыкнула девушка, вновь напомнив себя прежнюю.

— Есть вероятность, что нам предложат выкупить этаж апартаментов, который расположился под нашим.

— Нам это не по карману, — тут же посуровел голос Водяновой.

— По цене застройки, — пояснил я. — Думаешь, не потянем?

— В рассрочку?

— Договоримся. Полагаю, мы сможем прорекламировать их взамен.

— На Русальей неделе все рекламные места проданы, — тут же деловито сообщила Лилия. — Я вышлю тебе список тем, которые тебе стоит затронуть в интервью.

— Список? Не сами тексты? — удивился я.

— Ну… — девушка замялась. — На самом деле, я надеялась выдать тебе суфлера.

— Серьезно?

— Так будет удобно, — заверила меня Водянова. — В наушник будут тебе текст наговаривать.

И я подумал, что готов согласится на любые ее условия, лишь бы продолжить слушать нежный голос.

— Согласен? — спросила девушка ласково.

И я ответил не раздумывая:

— Да, Лилия Владимировна. И еще отмени пригласительный на имя Лошадчак. Выдай распоряжение, чтобы гнали взашей. Тот, кто заметит и выкинет ее с праздника, получит от меня премию.

— Ты уверен? Она ведь отыграется…

— Поздно играть в дипломатию, — я усмехнулся. — Эта женщина перешла границу. Ей стоит понять, что темные прощать не умеют.

— Я так и не смогла выяснить, кто ее покровитель. И есть подозрение, что его уже давно нет. Быть может он и был у нее вначале карьеры, а потом умыл руки или вовсе — помер. А Тольяна продолжила играть роль золотой девочки.

В этот момент я нахмурился и подумал совсем о другом. Точнее, о других.

— Ты права, — вырвалось у меня громче положенного.

— Как и всегда, — довольно заключила девушка и вновь произнесла, прикрыв трубку ладонью, — Ты получил мое письмо?

— Да.

— Будь осторожнее, Миша. «Никому», запомни…

— Даже тебе?

— Даже мне. Особенно мне, ведьмак.

Она оборвала звонок, и я какое-то время держал трубку у уха, словно мог услышать что-то кроме коротких гудков.

Глава 8 Общий сбор

Перед выездом я собрался ненадолго заглянуть в крыло, где лежала Тоня, хотя это решение далось мне нелегко. В лечебницах я всегда ощущал себя неуютно — в стенах больниц моего мира обычно царило какое-то ощущение безысходности. А ещё там сильно пахло хлоркой. Однако в квартире через стену от моей витал аромат чистоты и какой-то приятной специи.

Я проследовал в апартаменты, и навстречу мне сразу вышла невысокая женщина в форменном халате с нашивкой на плече. На белом фоне красовался символ Спасителя, окутанный ярким светом. Этот символ использовался в качестве эмблемы лекарским крылом Синода. При виде меня женщина коротко поклонилась в знак приветствия:

— Вы господин Морозов, верно?

— Княжич Михаил Владимирович, — пояснил я. — Как себя чувствует наша сотрудница?

— Она стабильна, — с готовностью сообщила лекарка. — Иначе бы ее не позволили увезти из лекарни.

— Какие прогнозы?

Лицо женщины исказила виноватая полуулыбка.

— Обещать ничего невозможно. Но хуже ей не становится. Девушка молода и охотно откликается на лекарские манипуляции. Будем надеяться, что нашей энергии хватит, чтобы запустить процесс восстановления, и девушка скоро придет в себя.

— Если понадобятся еще лекари, скажите секретарю. Семья все оплатит, — сухо заявил я. — Тоня — часть семьи. Ее сын носит фамилию Морозовых.

Лекарка вновь поклонилась, давая понять, что услышала мои пожелания. Но все же спросила:

— Княжна Серова потребовала, чтобы мы оставили ее с девушкой наедине. Вы не возражаете?

— Ксения действует по прямому приказу князя Дениса Владимировича, — ответил я. — Но если вы заметите, что состояние подопечной ухудшится — немедленно сообщите лично мне.

— Как скажете, — собеседница кивнула, и я направился к комнате, обустроена обустроенной под палату.

Здесь было просторно. Укрытая белоснежной простыней, бледная девушка неподвижно лежала в кровати. Я подошел ближе и заглянул в ее обескровленное лицо. Она показалась мне какой-то незнакомой, ее черные волосы, раскинувшиеся на подушке, казались сломанными перьями, а красная прядь — подтеком крови.

И с виду Тоня напоминала заснувшую в хрустальном гробу принцессу из сказки. Рядом с кроватью сидела Ксения с какой-то книгой в руках. При моем появлении, она заложила между страниц опустевший конверт из-под карты ключа и дождалась, пока я повернусь к ней. Внимательно взглянула на меня, склонив голову к плечу. Мне показалось, что под ее глазами залегли глубокие тени, а на секунду даже померещилось, что под кожей выступили кости черепа. Но морок спал, стоило мне отступить на шаг.

— Как дела? — немного растерянно спросил я.

— Лекари провели все необходимые манипуляции, чтобы запустить процесс восстановления, и влили в нее силу, — ответила Серова. — Я тоже пожертвовала частью своей энергии. Как только Тоня усвоит полученное, и механизм восстановления заработает, можно будет продолжить лечение.

— Хорошо…

— Она сильная, — тихо отметила Серова, — она справится. Все будет хорошо.

Мне показалось, что увидев Тоню, княжна наконец осознала всю серьезность происходящего. Вероятно, она подумала, что могла оказаться на месте фотографа.

— Я в этом виноват… — озвучил я наконец то, о чем думали мы оба.

— Нет! — резко возразила Ксения. Она поднялась на ноги, уронив на пол книгу, и положила мне на плечо свою узкую ладонь. — Виноват тот, кто приказал ее толкнуть! И вместо того, чтобы посыпать голову пеплом — найди выродка и сделай так, чтобы никто из семьи больше не пострадал!

Я обернулся к Серовой и поразился тому, какими жесткими вдруг стали черты ее лица. Ведьма смотрела на меня сияющими яростью глазами, которые, впрочем, почти сразу же стали обычными, серыми.

— Справишься здесь без меня? — спросил я.

— Справлюсь, — кивнула княжна. — А ты без меня?

Я промолчал. Ксения довольно улыбнулась, вернулась на стул и взяла в руки книгу.

— Кто, если не я?.. — буркнул я. Вышел из квартиры и направился к лифту.

В холле меня встретил администратор, который быстрым шагом пересек помещение и открыл передо мной дверь:

— Михаил Владимирович, когда у вас найдется свободная минутка, не могли бы вы зайти к управляющему? Необходимо урегулировать некоторые детали в нашем деле.

— Нашем? — я сделал вид, что удивился.

— Это не займет много времени…

— Полагаю, что с вашим управляющим сможет встретиться юрист моей семьи. Он решит все дела. Мы смогли прийти к устной договоренности. И если оговоренные условия останутся прежними, я не вижу смысла тратить наше общее время на лишние беседы. Обо всех деталях можете договориться с моим секретарем, я полностью полагаюсь в этом вопросе на Лилию Владимировну Водянову. Запишите ее номер…

Я продиктовал цифры, которые помнил наизусть и вышел из здания. Спустился в гараж, выгнал мотоцикл, создал плетение, соткав из тьмы, шлем и щиток, и выехал за ворота.

К моему удивлению, у жилого комплекса собралась группа молодежи в темных одеждах. Паломники разбили у ворот лагерь, заблокировав выезд. Какая-то скучающая девица завидела меня и судорожно замахала рукой. Тотчас вся компания поднялась на ноги и загородила проезд.

— Простите, мастер, — пояснил один из охранников, который наблюдая за паломниками, — жандармов вызывать не стали. Они вроде безобидные и ждут вас тут уже пару часов.

Я остановился, снял шлем. Компания обступила меня, хотя и не решалась подойти вплотную.

— Михаил Владимирович, — обратилась ко мне девушка с густо подведенными глазами, — Мы основали вашу фангруппу. На нее подписано более ста тысяч человек.

— Здорово! — улыбнулся я, стараясь не показывать усталости.

— Но никто не пускает наших представителей на Русалью неделю, — добавил парень с отросшей челкой. — А мы просто хотели помочь вам в качестве волонтеров.

— Все сто тысяч хотят волонтерить? — хитро сощурился я.

— Нет, хоть кому-нибудь разрешите пройти на фестиваль, — умоляюще попросила накрашенная и поправила на груди футболку с моим изображением.

Мне подумалось, что мое лицо прилично растянулось на щедрых формах девушки, но выглядел я на фото донельзя довольным. Я даже подумал, что если наберу килограмм тридцать сверху, буду смотреться неплохо.

— Напишите моему секретарю. Но ничего обещать не могу. Кроме…– я сделал паузу и добавил заговорщическим тоном, — напишите, что я не возражаю против вашей затеи, и тоже прошу принять ваше предложение.

Толпа радостно загомонила. И после серии снимков для фангруппы, я наконец смог выехать на трассу и через гарнитуру набрал Маришке.

— Подскажи, как обстоит дело с обслуживающим персоналом на Русальей неделе?

— Есть небольшая заминка, — если девушка и удивилась поднятой теме, то виду не подала. — После того как объявили о твоей смерти, от контракта отказались несколько компаний. Но мы решаем этот вопрос…

Я перебил компаньонку и кратко пояснил причину своей заинтересованности. На что девушка деловито уточнила кое-какие детали. А потом вдруг спросила:

— Как ты, Миша?

— Все хорошо, — мягко ответил я. — Прошу, не переживай.

— И ты тоже не переживай, — попросил она, чем вызвала улыбку. — Все будет хорошо.

— Обещаешь? — осведомился я.

— Обещаю, Морозов, — совершенно серьезно заявила Маришка и первой прервала разговор.

Я же набрал новый номер, и в этот раз трубку не брали долго, пока наконец не послышалось настороженное:

— Слушаю…

— Нужно встретиться, кое-что обсудить.

— Сейчас уточню у секретаря, когда у меня есть свободное время… — лениво протянул блогер Луль. — Я перезвоню.

— Перезвони. А я пока узнаю у Лошадчак, может быть у нее найдется время для одной весьма интересной затеи…

Имя главной конкурентки подействовало на Луля магическим образом.

— Погоди, стой! Морозов… — начал было он, но я сбросил звонок и с ехидной усмешкой слушал сигнал входящего вызова.

Наконец принял звонок и злорадно уточнил:

— Что? Нашлось время? Или еще надо посоветоваться с секретарем?

— Морозов, не смей обращаться к этой змее! — прошипел Игорь. — Я слышал, она тебя уже не раз подставила. И подставит ещё — эта тварь не умеет быть человеком. Никто в здравом уме не станет с ней сотрудничать, понимаешь?

— Может быть так. А может… — я старался, чтобы мои слова звучали издевательски.

— Сможешь приехать ко мне? И все обсудим.

— Лучше встретимся на нейтральной территории, — возразил я. — Где будет меньше твоих чудесных камер. Не то, чтобы меня это смущало, но так мне будет комфортнее.

Я продиктовал адрес мотоклуба и сам покатил в нужную сторону. Оставалось надеяться, что мое возвращение из мира мертвых не станет причиной для изгнания из мотосообщества.

Впрочем, встретили меня вполне радушно. Парни в куртках мотоклуба сделали несколько фотографий и сдержанно уточнили, надолго ли я вернулся.

— Стоит ли доверять темным в вопросах смерти? — громко осведомился вышедший на крыльцо дядя Пожарского. Протянул мне широкую ладонь. — Добро пожаловать, брат! Вижу, тебе пришлась по вкусу наш жилет. Ты решил навестить наш бар? Или…

— Или, — коротко подтвердил я.

— Пойдем… — Тотчас растеряв веселость, Епископ пригласил меня в дом мотобратства.

Мы оставили телефоны на входе в коробке для обуви и прошли в зал. В комнате было темно и пахло сандалом. Я осмотрелся, отметив стоявший в центре помещения длинный стол, стулья с высокими резными спинками.

— Красиво вы все здесь обставили, — хмыкнул я. — Не хватает только горящих свечей!

— Не обращай внимания, — отмахнулся хозяин клуба и, кажется, смутился. — Наша администратор слишком рьяно отнеслась к своим обязанностям. Не удивлюсь, если скоро она разместит у входа коврик и попытается заставить братьев разуваться перед порогом.

Мы оба хохотнули и почти тотчас замолкли. В воздухе повисло напряжение, которое можно было резать ножом.

— Не буду спрашивать, как тебе удалось умереть и вернуться с той стороны. Я доверяю своим племянникам, они считали, что тебя больше нет в этом мире, потому и оставили поиски. В ином случае, они бы поселились в том проклятом месте и продолжали рыть землю, чтобы вытащить тебя…

Я развел руками:

— Спаситель тоже умер и воскрес! Но в отличии от него, я не заставляю в меня верить и строить храмы в мою честь…

— Хорошая шутка, — оценил Епископ. — Надо запомнить.

— Кроме поисков, твои племянники оставили в прилегающей к Лукоморью деревне байк. И за это им отдельное спасибо, иначе пришлось бы возвращаться в Снежинск пешком. И это заняло бы много времени. К тому же, не ровен час, деревенские приняли бы меня за зомби и расправились с помощью вил. А против лома, как известно, нет приема…

— То есть, на мою родню ты зла не держишь? — с деланной беспечностью уточнил мужчина.

— Они мои друзья, — нахмурился я. — И я пришел не для того, чтобы предъявлять претензии.

— Прости, брат… — лицо Пожарского расслабилось. — Просто ты приехал внезапно, и я подумал, что у тебя счет к моей родне. Ничего личного, ты в своем праве. Я бы не удивился, если бы ты спросил, почему тебя оставили там, когда сами вернулись в Снежинск.

— Мне нужна помощь, — решил я не юлить.

— Говори.

— Пойму, если погонишь, — сразу предупредил я. — В Лукоморье меня и остальных, включая твоих племянников, собирались убить. Я не могу ничего доказать, поэтому прошу поверить на слово.

— И моих племяшек? — хрипло переспросил мужчина. Он вынул из кармана пачку сигарет, вытряхнул одну и сунул в рот.

— Всех… — кивнул я. — Вся операция была продумана до мелочей, и нас попросту привели в ловушку.

— На такое способен лишь Синод… — вслух размышлял Епископ, уставившись на меня колким взглядом.

Ответ был лишним, и я лишь откинулся на спинку стула.

— Целью был ты? — предположил мужчина низким рокочущим голосом.

— В том месте требовалась не одна жертва. Но мне повезло решить все малой кровью, не впутывая остальных.

— Своей кровью? — мне показалось, что воздух между нами стал плотнее.

— Не буду играть в Спасителя, который пожертвовал собой ради других. Но да, я принял решение уйти один. Потому что только у меня был шанс вернуться с той стороны. Шанс хоть и небольшой, но он был. Потому я решил рискнуть…

Епископ хлопнул кулаком по столу и выругался. Потом погладил дерево, словно извиняясь перед ним за излишнюю нервозность.

— Чего ждать от темного? — заметил я с горькой иронией.

— То есть, твоя смерть не была случайной… — произнес байкер словно для самого себя. — А чьи останки нашлись вместо твоих?

— Того, кто должен был решить все точным ударом в наши спины. Он шел с нами под чужой личиной и пил переворотное зелье, чтобы не быть узнанным.

— Это был не случайный человек?

— Вовсе нет, — я покачал головой, все еще сомневаясь стоит ли говорить имя мертвого ведьмака.

Епископ не торопил меня. Он раскурил очередную сигарету и выпустил вверх дым. Тот закрутился, ложась кольцами на потолок.

— Нас должен был убить один из нас — ведьмак. Дождаться, когда Лукоморье измотает каждого из нас, а потом…

— Кто? — мужчина задал вопрос, и пространство загудело от напряжения.

— Его дедушка не так давно оказался в застенках…

— Воронцов, гнида… — процедил мужчина и пружинисто вскочил на ноги.

Он внезапно показался просто огромным. Я словно очутился в комнате с медведем, вставшим на задние лапы. Но вместо страха ощутил странную смесь почтения и любопытства. Здоровяк прошелся вдоль закрытых снаружи окон. Постепенно его тень сделалась меньше, да и сам он будто вновь обрел прежние размеры. Обернулся ко мне и уточнил:

— Почему ты решил рассказать все мне?

Я развел руки в стороны и признался:

— Поначалу я хотел справиться со всем сам. В моей семье не принято выносить сор из избы, но Морозовых обложили со всех сторон и делают это очень грамотно. Мой отец пропал не случайно. Семью хотели разрушить, потом надумали скинуть на меня убийство Верховного… — тут я сумел удержать на лице нейтральное выражение.

— Я слышал про твой конфликт со старшим Воронцовым. Он был очень дружен с Верховным жрецом, который наверняка был недоволен твоим поведением… Не удивлюсь, если он тебе грозил, я угадал? — испытующий взгляд буквально прожег меня насквозь.

И я начал догадываться, почему его зовут Епископом. Воздух вновь стал вязким.

— Ты чуешь ложь? — открыто спросил я.

— Верно, — собеседник оскалился в усмешке. — Странный дар, которым наградила меня судьба часто мне мешает… Но порой и помогает!

— И что ты видишь?

— Ты мне не соврал, — произнес он. И добавил: — Пока не соврал…

— Я не убивал Верховного жреца, — я не отвел глаза. — Хотя ублюдок грозил моим родным. Спаситель свидетель — я хотел бы свернуть ему шею, и рука моя не дрогнула бы.

— И кто же…

— Не спрашивай о том, чего знать тебе не надо! — перебил я мужчину. — Врать тебе я не хочу, а говорить правду не имею права.

Епископ вернулся в свое кресло и посмотрел на меня уже без испытующего взора. Затем устало вздохнул и уточнил:

— И чего ты хочешь от меня?

— Помоги защитить моих близких на Русальей неделе. Я не могу доверять ни одной охранной службе.

— А мне доверяешь? — удивился байкер.

Я горько улыбнулся.

— Придется рискнуть. Но что-то мне подсказывает, что брат князя Пожарского, который выбрал свободу и байки, не окажется тварью. И не откажет тому, кто пришел в его дом за защитой.

Епископ задумался. А затем кивнул:

— В братстве не принято отказывать в помощи тем, кто носит цвета. Пусть ты и не проходил посвящение, но за тебя поручился мой родич. И ты прикрыл его собой. Это для меня много значит, парень. Можешь на меня положиться…

И мы обменялись рукопожатиями, скрепляя сделку.

Глава 9. Откровения

Луль прибыл примерно через полчаса. Мы с Епископом сидели за столом и обсуждали детали предстоящего мероприятия, как в кабинет заглянул один из мотобратьев и сообщил:

— Глава, там это… — он замялся, подбирая слова, а потом махнул рукой и произнес: — Короче, хмырь какой-то пришел. Блогер… Хотели его отметелить за непочтительное поведение, но он заявил, что приглашен темным ведьмаком.

Пожарский взглянул на меня с усмешкой.

— Ты решил подстраховаться, если я тебе откажу и пригласил прессу?

Я покачал головой:

— Нет. В твоей лояльности я был почти уверен. И позвал того, кто может помочь притопить одну пакостную особу, которая портит мне кровь.

— Неужто ты женился?! — с притворным удивлением охнул мужчина.

Я улыбнулся, показав, что шутку оценил.

— Ладно, пойдем, встретим гостя… — предложил глава. Встал с кресла и направился прочь.

В зале за одним из столов сидел бледный как мел Игорь. Спина гостя казалась неестественно прямой, а взгляд был устремлен на собственные скрещенные пальцы, лежащие на столешнице.

— Здрав будь, — сказал я.

Парень с видимым облегчением пожал протянутую руку и настороженно поинтересовался, воровато озираясь:

— Обязательно было встречаться именно здесь?

— А чем это место плохо? — угрожающе осведомился Епископ, становясь рядом со мной.

— Оно хорошее, — быстро заявил Луль. — Просто я не мотобрат. Наверно, мне здесь потому и не особо рады…

— Здесь рады любому, за кого поручится наш брат, — хозяин заведения свел брови у переносицы. — И за тебя будет отвечать Михаил Морозов.

— То есть, ему достанется, если я сделаю что-то неправильное? — блогер заметно повеселел.

— Ты не так понял, — усмехнулся мужчина. — Упорешь косяк — и Миша первый должен тебе набить морду. Если Морозов сделает это недостаточно крепко, братья исправят его оплошность и добавят еще лещей.

Блогер гулко сглотнул и попытался скривить губы в своей привычной ироничной ухмылке. Вышло у него не особо убедительно.

— Если что понадобиться — позови, — бросил мне Епископ, хитро подмигнув. — И угости своего приятеля пивом, а то у него вид человека, которому не помешает смочить горло.

— Спасибо, — кивнул я и сел напротив гостя.

— Зачем ты назначил здесь встречу?! — прошипел Луль, когда мы остались одни.

— Здесь нет прослушки, как я полагаю…

— Да кому нужно тебя слушать! — он неожиданно напрягся. — Или я чего-то не знаю?

— Ты много чего не знаешь, дорогой человек, — я махнул рукой официантке, и та сразу же направилась к нам. — Принеси мне бокал темного, а моему другу…

Я нарочно подчеркнул статус гостя, чтобы дать понять окружающим, что не стоит смотреть на Луля, как на потенциальную грушу для битья. Пара парней как-то сразу поскучнели и потеряли к гостю интерес.

— Мне светлого, если можно, — попросил Игорь, набравшись храбрости. — И не надо стакана. Если несложно, принесите в закрытой бутылке…

Девушка в джинсовой юбочке и белой футболке с логотипом клуба хмуро посмотрела на него и покачала головой.

— Надеюсь, что палка, которую ты проглотил, однажды из тебя выйдет, — заявила она и пошла прочь.

— Что она имела в виду? — настороженно спросил Луль.

— Ты напрасно думаешь, что здесь грязная посуда, — я снизошел до объяснений. — Люди здесь может и простые, но не низшего сорта. Попробуй не задирать нос, и ты сам поймешь, что вовсе не обязательно вести себя, как сноб.

Девушка вернулась, поставив на стол передо мной высокий запотевший бокал с шапкой пены. Перед моим приятелем опустилась бутылка, покрытая пылью. Тому пришлось смущенно уточнить:

— Открывалку бы не помешало…

Официантка вздохнула, закатила глаза, а потом взяла бутылку, отерла ее подолом футболки, ловко приложила горлышко к краю стола и быстрым ударом ладони сбила пробку. Вернула пиво ошеломленному блогеру со словами:

— Не благодари…

На гостя было страшно смотреть. Он отодвинул от себя бутылку двумя пальцами. Но удостоился нескольких мрачных взглядов со стороны сидящих у барной стойки мотобратьев и придвинул тару обратно.

— Почему не пьешь? — невинно поинтересовался я.

— Пусть напиток немного подышит, — откашлявшись, пояснил Луль.

Я скрыл улыбку и сделал глоток, а потом стер пену с губ салфеткой.

— Так поясни, что происходит, и почему ты беспокоишься о прослушке? — парень решил перейти к разговору.

— Все дело в Лошадчак, — я преувеличенно тяжело вздохнул. — Эта девица преследует меня с момента, как я вернулся с Мезоамерики.

— Ты звезда, — вздохнул парень. — И лакомая добыча для этой гиены. Если закроешь дверь — она полезет в окно.

— Именно так мы и познакомились, — я откинулся на спинку стула. — Она забралась на подоконник моей спальни и попросила впустить в дом.

— Надо было пальнуть в нее — это был идеальный шанс. Тебя бы никто не осудил. Уверяю, этим поступком ты заслужил бы звание народного героя намного раньше.

— Теперь я тоже жалею, что не воспользовался моментом, — я вздохнул и добавил взгляду грусти.

— А теперь она умудрилась тебя достать… — парень подтолкнул меня к дальнейшим откровениям.

— Мне надо знать, как далеко она готова зайти, и насколько опасным может быть ее покровитель.

Луль заерзал на стуле, словно сиденье вдруг стало нагреваться. И нехотя уточнил:

— Что ты знаешь о нем?

— Игорь, я могу играть в эту игру долго… Так долго, что твое пиво успеет закипеть, — я подался к собеседнику и поставил локти на столешницу. — Но будет здорово, если мы сумеем поговорить откровенно… Я не очень много знаю о Тольяне. Тебе наверняка известно больше моего.

— Наверняка, — кисло повторил за мной Луль.

— Но зато я могу зайти дальше, чем ты, и уничтожить змею.

— Имеешь в виду… — он встрепенулся и испуганно оглянулся, проверяя, нет ли у нашей беседы свидетелей.

— Ты все правильно понял, — не стал уточнять я. — Теперь у тебя появился уникальный шанс, и только от тебя зависит, потеряешь ли ты прямую конкурентку, или же она останется в Империи, продолжая толкать тебя с пьедестала. Решать тебе!

Луль долго смотрел мне в глаза, словно изучая, а потом внезапно взял со стола бутылку и в несколько глотков осушил ее. Скривился, обернулся и неожиданно сильным голосом потребовал:

— Принесите-ка бокал холодного! И всем в зале налейте за мой счет.

В зале довольно зашумели, а я решил не говорить Игорю, что пиво в клубе для своих всегда за счет заведения. Но бармен быстро сориентировался, и на каждый занятый стол вскоре встал поднос с напитками.

Луль же вернулся к разговору, используя возникший шум в зале.

— Ты вряд ли сможешь укусить того, кто уже мертв… Ее покровителем, насколько я знаю, был Верховный жрец. По крайней мере, именно он несколько раз выгораживал Тольяну, когда она переходила черту. Я могу ошибаться, конечно. И кто-то из новой элиты мог перехватить шефство над гадиной.

— Вряд ли… — задумчиво протянул я.

Официантка принесла запотевшую бутылку и передала ее моему гостю.

— Открой, красавица! — смело попросил парень, и рыжая девица, как и в первый раз, ловко откупорила бутылку о край стола.

Луль принял от нее пиво и, не морщась, отпил из горлышка. Блогера словно подменили. Это заметила и разносчица — она как-то совсем по-домашнему взъерошила парню волосы и наклонилась, что-то шепнув на ухо. Игорь подавился, девушка хлопнула его между лопаток, хихикнула и направилась прочь.

— Знаешь, а здесь не так плохо, как я думал… — парень проводил официантку заблестевшим взглядом.

— Если решишь за ней приударить, узнай сначала, не встречается ли она с кем-то из братьев, — предупредил я.

— Прорвемся, — заявил Луль и по-хулигански усмехнулся. — Один раз живем! Хотя про тебя можно сказать иначе, верно?

Мы чокнулись тарой, и я подумал, что может этот парень и не так безнадежен. Спустя пару бутылок Игорь раскраснелся и попытался пригласить официантку на танец. Та не потерялась и включила музыкальный аппарат, который запустил диск с какой-то незатейливой мелодией.

— Забавный парнишка… — негромко заметил вышедший из тени Епископ.

— Он может помочь достать одну из тех, кто способен воткнуть мне в спину нож.

— Ты про ту журналисточку? — скривился мотобрат. — Не проще ли ее немного припугнуть?

— Это не наш метод, — философски заметил я, глядя, как Луль уверенно ведет девчонку в танце. — К каждому нужен свой особый подход. Убрать с доски Лошадчак следует элегантно, и сила здесь плохой помощник.

— А этот сумеет? — с сомнением спросил мужчина.

— Он на многое способен. Надо чуточку подсказать, и парень сделает все сам…

Идея была проста.

Морозовский фестиваль из местечкового мероприятия неожиданно превратился в событие имперского масштаба. Именно потому я был уверен, что Лошадчак не сможет пропустить Русалью неделю. Она припрется. Обязательно. Даже несмотря на то, что будет объявлена нежелательной персоной. Тольяна, привыкшая к безнаказанности, продолжит по инерции вести себя по-хамски, по-другому она просто не умеет. И это стоит использовать против нее. Расставить ловушку, из которой выхода не будет…

На площадку между столиками вышло несколько девиц, они окружили Игоря и тот, кажется, наслаждался их обществом. Может быть и правда ему удалось расслабиться достаточно, чтобы забыть о своем статусе.

— Пошел бы тоже, — порекомендовал мне Епископ, но я лишь покачал головой. — Напрасно! Учись получать удовольствие от жизни, пока не стало поздно.

— Я и после смерти смогу, — возразил я, и Пожарский хмыкнул.

Он протянул мне мой телефон, про который я успел позабыть.

— Ты бы сменил аппарат, на всякий случай…

— Уже. Это новый телефон.

— Но симка-то старая! Ты же мне с нее звонил, — усмехнулся Епископ.

— А какая разница?

— В теории прослушать могут, используя симку. Если и впрямь тобой занимается кто-то серьезный, — пояснил мужчина.

— Я думал, что все это сказки и теория заговора, — нахмурился я.

— Может, с тобой и ограничатся только жучком в аппарате, но я бы сильно не обольщался.

— М-да… — я почесал в затылке, вспоминая, что успел наговорить после приобретения нового аппарата.

— Могу дать тебе левый телефон для особых звонков. Но все же постарайся не говорить о том, что может потом тебе навредить.

— Хорошо, — согласился я. — Спасибо.

— Пока твой отец не вернулся, так уж и быть, возьму над тобой шефство! — мужчина блеснул зубами.

— Пока? — не смог не заметить я.

— Уверен, что старший Морозов жив. Не той он породы, чтобы сгинуть без вести.

— Ты хорошо его знал? — глухо спросил я.

— Я его знаю! — Епископ стоял чуть дальше круга света и смотрелся странно — словно тени сгустились вокруг него, сделав фигуру мощнее и тяжелее. Я вновь подумал, что уж больно он похож на зверя, пусть и не дикого, но явно не одомашненного.

— Когда-то мы были дружны… Нам было тогда по столько же лет, сколько сейчас тебе и Ивану с Марьей. Мы были молоды, наивны и дурны. Прямо как…

— Понял уже — как мы сейчас… — проворчал я.

— Именно.

— И что поменялось? — решился я спросить, когда понял, что продолжать Епископ не хочет.

— Потом я вышел из семьи.

— Уверен, на то у тебя были причины…

— Одна. Но очень веская, — сипло ответил мужчина.

Я обернулся на взрыв хохота, который донесся от стойки бара, где Луль на спор пил с каким-то бородачом.

Когда я вновь повернул голову к главе мотобратства, то его не оказалось на месте. Я лишь успел заметить, как закрылась дверь черного выхода и, повинуясь интуиции, направился за ним. За порогом оказался задний двор, заставленный ящиками. Чуть поодаль виднелись мусорные баки. Под ноги мне бросился распушенный полосатый кот и успел проскочить в бар до того, как дверь закрылась. Я нахмурился, подойдя к навесу, под которым стояли плетеные кресла.

— Сюда обычно никто не суется, когда я выхожу подышать… — проворчал Епископ.

— Я мешаю? Могу уйти.

— Останься, — позволил тот и взмахом руки предложил мне присесть. — И не беспокойся, не обидят там твоего приятеля… Я распорядился не трогать этого пацана.

— Спасибо.

— Знаешь, иногда я тоскую по временам, когда носил плащ героя, — произнес он, выпустив в небо клуб дыма.

— Только иногда? — уточнил я.

— Сейчас я свободен, — тут же ответил он. И добавил спустя мгновенье: — От обязательств перед семьей, Империей, Синодом…

Мне показалось, что Пожарский о чем-то умолчал, и это «что-то» было очень важным.

— Полной свободы никто не может достичь, — словно прочитав мои мысли, продолжил глава мотобратства. — На всех нас всегда будут оковы. У каждого свои…

— Ты любишь племянников, — заметил я. — Об этих оковах говоришь?

— Любить вредно, — вместо ответа Пожарский сменил тему разговора. — Постарайся никого не впускать в свое сердце. А уж если впустил — убедись, что это достойный человек. Если друзья — то верные, если женщина, то та, что не отравит душу…

Последняя часть фразы прозвучала как-то особенно обреченно.

— Куда уж без них! — я покачал головой. — Неужели все дело в ней? Из-за женщины ты изменил свою жизнь.

— Скажем так: это она изменила все. А я лишь попытался спасти то, что осталось от моей прежней жизни.

Мы помолчали, каждый думая о своем. Епископ заговорил первым:

— Мне повезло — когда мне пришлось уйти из ведьмаков, друзья меня поддержали, не отвернулись. Даже помогли создать этот клуб. Но Синод не желал отпускать меня, и в тот момент твой дядюшка Александр Морозов здорово мне помог.

— Каким же образом? — удивился я.

— Он прозрачно намекнул, что если я останусь в рядах ведьмаков, то могу сменить сторону и стать темным. С большим азартом рассказывал, что чует во мне родственную душу и будет счастлив, если нас вдруг станет больше.

Мужчина сухо засмеялся, а я представил, как переполошился Синод, получивший такие новости. Они одного-то темного ведьмака терпели с трудом.

— Мой куратор быстро смекнул, что если я и впрямь изменюсь, то семью ждет раскол. И ко всему прочему, он смог донести до начальства, что все это может дурно повлиять на моих друзей. Кто знает, как это могло отразиться на молодых Шуйских, Шереметьеве и светлом Морозове?

— Неужели дядя не шутил? — я сощурился.

— Если бы ты был с ним знаком, то понял, что Александр был себе на уме. Я знал его справедливым и жестким. Но жестоким и подлым он не был…

— Вы были друзьями?

Мужчина посмотрел на меня странными глазами вспыхнувшими желтым в вечерних сумерках. А потом твердо ответил:

— Он всегда будет моим другом. И я почему-то уверен, что темный Морозов не умер. Что также, как и ты, обманул смерть. Не говори мне о том, что я выжил из ума…

Пожарский отмахнулся от невысказанных мыслей рукой, в которой держал сигарету. Искры разлетись, но не достигли меня.

— Ты не выжил из ума, — негромко сказал я и улыбнулся. — Добить темного сложнее, чем думается… Тем более, Александра. Его и вовсе невозможно!

— Иногда мне кажется, что он ушел куда-то, где начал все с чистого листа. Хочется верить в это, понимаешь?

— Прекрасно, — кивнул я, и мужчина усмехнулся, словно понял намек.

— Если у него получилось, то может и у меня тоже есть шанс, — проговорил Епископ.

В этот момент дверь клуба распахнулась и по ступеням сбежали двое. Уже знакомая мне официантка в джинсовой юбочке и раскрасневшийся парень, в котором я с трудом узнал Луля. Кто-то напялил на него жилет новичка клуба, но Епископ не возражал и хитро прижал к губам палец, призывая меня не выдать себя лишним звуком.

Парочка прошла мимо, и впрямь не заметив нас. Они были слишком заняты друг другом. Рыжая девушка утащила знаменитого блогера в небольшой фургончик, бок которого был раскрашен ромашками. Автомобиль выкатил с парковки и направился куда-то по шоссе.

— Он ведь потом проспится, — хмыкнул я.

— У нашей официантки есть талант, — возразил Епископ. — Она поможет парню понять, что ему на самом деле нужно. Может у него есть шанс не прожить жизнь высокомерным идиотом…

Отчего-то мне показалось, что глава мотобратства хотел добавить «как я», но он смолчал и печально улыбнулся чему-то.

— Тебя надо доставить домой, — произнес Пожарский, по-отечески потрепав меня по плечу. — Мотоцикл тебе пригонят завтра.

Возражать я не стал.

Глава 10 Вечерние знакомства

У комплекса я оказался уже когда стемнело. Мне захотелось прогуляться от ворот до дома, и я медленно брел по дорожке. Мысли текли неспешно, лениво. Я думал о том, что жизнь сталкивает меня с удивительными людьми, и каждый из них приходит ко мне неспроста. В этом мире все непросто. Со мной — так уж точно…

Неожиданно мне под ноги бросилась тень, которой оказалась небольшая рыжая собачка. За ней тащился покрытый стразами поводок.

— Лови ее, бездельник! — раздался хриплый голос, и я на секунду растерялся.

Этого хватило, чтобы псинка рванула прочь, радостно виляя пушистым хвостом.

— И чего ты пялишься? — укоризненно протянула пожилая женщина, которую я не сразу рассмотрел.

Она стояла у беседки и набивала в трубку табак. Одета дама была в ярко-розовый спортивный костюм с выложенными стразами узорами. Кроссовки украшали светящиеся неоновые шнурки, а на голове красовалась белая панама.

— И как шустро бежит, зараза! — восторженно воскликнула женщина и покосилась на несущуюся прочь псину. — Будто за ней черти гонятся… Вот скажи, — она повернулась ко мне, — чего этой тварине не хватает? Кормлю ее отборной крольчатиной и индейкой. Вожу на стрижки…

Я бросил вслед зверюшке теневую плеть, и та поймала беглянку метрах в тридцати от нас. Заставила лохматую тушку дернуться и жалобно завизжать. А потом неспешно повела ко мне.

Незнакомка подслеповато прищурилась, следя за происходящим, и удивленно уточнила:

— Это ты сделал?

— Не благодарите… — я не стал скрывать очевидного.

Но собеседница неодобрительно покачала головой:

— А ногами сложно было догнать?! Эх, молодежь… Слишком вы полагаетесь на силу, вместо того, чтобы делать что-то ручками и ножками.

И словно нарочно противореча самой себе, женщина раскурила трубку от собственного вспыхнувшего пальца. Ее окружили плотные клубы сизого дыма, которые неохотно развеялись, когда женщина принялась обмахиваться журналом. Дама закашлялась, как обычно это делают заядлые курильщики — словно лаяла с каждым вздохом. А потом прочистила горло и вновь вобрала в себя дым.

Собака обреченно добрела ко мне и подняла морду, на которой отразились все страдания этого мира.

— Тащи ее сюда, — приказала женщина и уселась на скамью. — Я сама не дойду, видит Спаситель!

— Может вам курить бросить? — осведомился я и поднял собаку на руки.

Та зарычала и попыталась укусить меня за палец. От неожиданности я уронил мерзавку на землю, но успел ухватить конец поводка. Собака побежала, дернулась, всхрапнула, когда усыпанный стразами шнурок натянулся.

— Вот так она и сбежала, гадина лохматая, — пояснила незнакомка с сухим смешком. — А ведь я ни в чем ей не отказываю…

— Индейка и кролик — помню, — заметил я и подошел ближе, чтобы передать конец поводка хозяйке.

— Вы за мной следите? — нахмурилась женщина. — Откуда знаете, чем я кормлю Принцессу?

— Так вы же сами мне сказали несколько минут назад, — терпеливо пояснил я.

Странная дама не торопилась забирать у меня собаку. Она сидела на лавочке и внимательно, слегка щурясь, разглядывала меня. При ближайшем рассмотрении она показалась мне не такой уж и пожилой. Или все дело было в ярких голубых глазах, которые лучились лукавством?

— Вы со мной шутите? — уточнил я, начиная понимать что происходит.

— Очевидно же, что так и есть! — без смущения заявила она и хитро улыбнулась. — Мне нравится забавляться, молодой человек. А здесь для этого не так много возможностей…

Она неопределенно обвела пространство рукой.

— Поначалу мне казалось, что поселиться в Снежинск-Граде — хорошая идея. Обещали приватность, тишину, покой и достойных соседей… Но никто не предупредил, что здесь будет смертельно скучно!

— Неужели? — я уже понял, что собака пока остается у меня, а потому скрестил на груди руки и приготовился ждать.

Женщина кивнула:

— Именно, молодой человек! Здесь нет абсолютно никаких развлечений. Никто не скандалит, не швыряется посудой, не выбрасывает в окно вещи… Не происходит ничего, чем может насладиться мое слабое сердце. Вот раньше было лучше… — она тяжело вздохнула, но тут же спохватилась: — Меня зовут Иванна Львовна, живу в одном из этих вертикальных гробов.

— Михаил… — я взял предложенную руку и вынужден был обозначить поцелуй на костяшках пальцах, так как дама подняла ладонь выше положенного для обычного рукопожатия.

— Я могу называть вас Миша? — спросила Иванна. И не дожидаясь ответа продолжила: — Раньше я жила в роскошном местечке, где можно было наблюдать за интригами и всяческого рода конфликтами. Мне приходилось делать вид, что большую часть из них я не замечаю. Не реагировать и не принимать чью-то сторону… Но на деле я наслаждалась происходящим! Тем более, что в моей собственной личной жизни всегда все было спокойно.

— Так почему вы покинули это замечательное местечко? — с интересом спросил я.

Женщина пожала плечами.

— Пенсия! Пришлось сложить полномочия и свалить в эту дыру.

Я усмехнулся, что не осталось незамеченным. Однако новая знакомая не обиделась на мое веселье — кажется, она даже была им довольна.

— Первое время я мерила шагами свой этаж от стены до стены и ощущала себя запертой в клетке. А потом решила поужинать…

— Быстро же вы перешли от отчаяния к каким-то действиям.

— А чего время терять? Мне много лет, юноша! Некогда тратить жизнь на всякие глупости.

Она снова пыхнула трубкой, создав облако сизого дыма, и выдохнула его в небо замысловатыми кольцами. Одно из них качнулось в мою сторону, но тут же растеклось, наткнувшись на теневой щит.

— Не любите табачный дым? — тут же осведомилась собеседница.

— Я вас не осуждаю, но сам не курю.

— Ох уж этот ваш здоровый образ жизни, юноша! Он подходит только для простолюдинов, у которых нет силы. Это им надо стараться поддерживать тело в порядке, чтобы ненароком не помереть. А вот мне этот «ненарок» вовсе не грозит. Я успею устать жить, а смерть так и не доберется до моего этажа в этом комплексе…

— И сколько же вам лет? — удивился я.

— Какой некрасивый вопрос, Мишенька! — женщина покачала головой. — Разве можно спрашивать такое у дамы? Или папенька не говорил тебе, что это неприлично?

— Меня родитель не воспитывал, — признался я и развел руки в стороны.

Собачка тотчас попыталась освободиться и жалобно тявкнула, поняв, что я крепко ее держу.

— Только мама? — уточнила Иванна.

— И она тоже…

Душой я не кривил. Моя приемная мать из другого мира не особенно заботилась о воспитании отпрыска — она предоставила меня школе, секциям и улице. Хотя иногда все же поясняла мне простые истины из разряда «что такое хорошо, что такое плохо».

— Подожди-ка… — собеседница вынула из кармана футляр, открыла его и извлекла наружу изящные очки в золоченой оправе. Нацепила их на переносицу и расплылась в благостной улыбке. — Ба-а! Так мне довелось встретить княжича Морозова, собственной персоной! В потемках сложно угадать сразу, тем более, без твоего чудесного костюмчика… Хотя, я бы предпочла взглянуть на филейную часть без плаща. Штанишки не очень тесные?

— Нет, вполне себе свободные.

Женщина склонила голову к плечу, словно любовалась мной и потом со вздохом сожаления убрала очки в футляр и сунула его в карман.

— Если ты кому-то расскажешь, что я иногда пользуюсь очками, то придется тебя…

— Убить? — спросил я.

— Отшлепать! — женщина лукаво улыбнулась и показалась на редкость приятной дамой.

— Это неприлично… — засмеялся я.

— Мне можно, — махнула она рукой. — Я тебе в бабушки гожусь. Или даже в прабабушки. Но об этом тоже языком не трепи — мне нравится казаться молодой и красивой. А не то в угол поставлю!

На этот раз я сумел совладать с эмоциями и важно кивнул, соглашаясь с бабушкой. Та осталась довольной моей реакции и принялась невозмутимо выбивать из трубки непрогоревший табак. Делала она это о подошву обуви, совершенно не обращая внимания на то, что на белой поверхности остаются грязные пятна.

— И как тебе тут живется, Мишенька? — беззаботно спросила женщина.

Я пожал плечами.

— Нормально, в общем-то…

— Не скучаешь? — она бросила на меня косой взгляд.

— Не успеваю. Но как только выйду на пенсию, то сразу заведу себе собаку.

— Это ты так шутишь? — она иронично подняла бровь, и отчего-то мне стало неловко.

— Извините.

— Хорошо, обиды не держу, — она устало улыбнулась. — Ты такой приятный парень, Миша. Странно, что при этом темный… Ты, кстати, уверен, что ты именно такой? Может ты светленький и только прикидываешься мрачным типом?

— Увы, Иванна Львовна, я самый что ни есть темный ведьмак! Таким уродился.

— Не все темные рождаются таковыми. Есть те, кто ими становится. И знаешь — разница между этими ведьмаками огромная!

— И в чем же она? — задал я вопрос больше для поддержания беседы. Потому что Александр уже как-то объяснил мне, как меняется цвет силы.

Женщина положила трубку в чехол-мешочек, запихнула его в поясную сумку и поднялась на ноги. Я тут же подал ей руку, чтобы помочь. Иванна положила пальцы на мой локоть и благодарно улыбнулась.

— Здоровье подводит, — сообщила она. — Иногда я забываюсь и начинаю верить, что еще молода, но колени напоминают, что это не так.

— Вы хотели рассказать, в чем различие между рожденными темными и ставшими ими, — напомнил я.

— Врешь и не краснеешь, Миша, — пожурила меня женщина. — Не я хотела об этом говорить, а ты спросил. Но так уж и быть, раз ты вызвался проводить даму до дома, я развлеку тебя беседой…

Я улыбнулся, признав, что бабушка мне нравится. Даже несмотря на свой дикий наряд из розовой ткани и страз, она казалась более настоящей, нежели многие, кого я встречал в этом мире.

— Когда рождается ребенок с темным даром, он похож на остальных детей, которые владеют светлой силой. Он не выбирает свою судьбу. Малыш растет в таких же условиях, что и все остальные. Никто не учит его быть особенным. Если в него вложить сострадание, доброту и заботу, то ведьмак станет достойным человеком, пусть и темным. А если же растить ребенка, вкладывая в него высокомерие, самовлюбленность и презрение к окружающим, то выйдет из такого — даже светлого! — ведьмака обычный засранец. И даже самый светлый аристократ, если он засранец, то способен превратиться в темного… Но это будет уже его выбор, собственный. Не подаренный судьбой.

— И многие ведьмаки в Империи становились темными по своей воле? — осторожно осведомился я.

— Очень правильный вопрос, юноша! — довольно кивнула женщина. — И в то же время опасный. Постарайтесь нигде не спрашивать о таком, никто не признается в том, что его сила сменила оттенок, и уж тем более не покажет этого окружающим. Ни один ведьмак в здравом уме не проявит себя темным, если не родился таковым. Потому как, если он таким стал, то значит очернил свою душу, сделал что-то недостойное…

— Ясно.

— Быть может, такие потемневшие даже завидуют тебе, Миша. Ведь ты можешь открыто говорить о цвете своей силы, и не стыдишься ее. Ты с гордостью разворачиваешь за своей спиной прекрасные черные крылья… — собеседница неожиданно тоскливо вздохнула и посмотрела на меня искоса. — А они просто для красоты, или ты летать можешь?

— Честно сказать, не пробовал, — смущенно признался я.

— Как так? — удивилась Иванна.

— Они только недавно появились. И как-то случая не было…

— Обязательно попробуй, — посоветовала женщина. — Ведь будет ужасно обидно, если ты лет через двести поймешь, что все это время мог летать, но не делал этого потому, что боялся пробовать… А столько лет спустя уже будет и незачем.

— Почему же незачем? — я улыбнулся.

— Потому что колени болят, Мишенька. И когда приземляешься, им приходится несладко.

Иванна хрипло засмеялась и показалась в это мгновение куда моложе своих вероятных двухсот лет. Ее панама съехала набок, освободив седые пряди. Женщина стянула головной убор и запихнула его в карман ветровки.

— Так что рожденный темным, по сути, ничем не отличается от обычного светлого, верно? — спросил я.

— Кроме того, что никто не сможет понять, что ты определился с выбором пути и внезапно стал мразью. Но и доказать, что идешь путем света, ты тоже не сможешь.

— Словам верить нельзя, — философски заметил я. — Надо смотреть на поступки.

— Ты очень молод, Миша. — усмехнулась женщина. — Но наверняка успел понять, что многие поступки совершаются для вида. А самые важные дела делают в темноте, чтобы никто не видел. Или ты считаешь, что все благодетели сплошь святые?

— Не считаю, конечно…

— Вот взять к примеру твоего незабвенного дядюшку, — беспечно продолжила Иванна.

Я сбился с шага, и она осуждающе покачала головой.

— Я думала, что это ты меня провожаешь, а выходит наоборот.

— Извините, я не привык к упоминаниям моего родича.

— Странно, что ты не назвал его по имени, но отметил, что он тебе родной человек.

— Но это так! — упрямо заявил я. — Он мне не чужой. И я не стану делать вид, что стыжусь своего предка. И винить его ни в чем не собираюсь.

— И правильно делаешь, — примиряюще произнесла женщина и погладила меня по руке, словно решив успокоить. — Неважно, что говорят о нем остальные. Не стоит верить словам других людей — ты должен доверять своему собственному мнению. Ты ведь знаком с ним лично, верно?

Женщина говорила с ленивой беспечностью, и ее голос убаюкивал. Но меня словно окатило холодной водой, когда я осознал, о чем идет речь.

— Его не стало много лет назад, — напомнил я, надеясь, что мой голос остался прежним.

— Что такое смерть для темного? — с улыбкой спросила Иванна. — Вот ты сам вернулся с того света и выглядишь на редкость свежим и вполне себе аппетитным. Даже несмотря на то, что зачем-то пил какую-то гадость сегодня.

Женщина забавно сморщила нос, будто только сейчас заметила, что от меня пахнет спиртным.

— Знаю, сила пережигает алкоголь, но похвально, что ты решил вернуться домой не на двух колесах.

— Вы не случайно встретили меня, верно? — прямо спросил я. — Видели мой отъезд, раз поняли, что я был на мотоцикле?

— Миша, на тебе куртка с цветами клуба и вшитыми щитками на локтях. И ботинки для езды на мотоцикле… — внезапно развеселилась женщина. — Я может и старая, но не глупая! А что до твоего дяди, я никогда не верила, что он умер навсегда. Он был слишком хорош, чтобы сдохнуть как собака.

Она резко остановилась, довольно сильно дернув меня при этом.

— Кстати, о собаках… Где моя любимая Принцесса?

Я оглянулся, заметив, что волочу за собой пустой поводок, а собачки на нем нет.

— Проклятье! — сдавленно выругался я. — Не заметил, как она оторвалась…

— Не бери в голову, никуда она не денется. Эта глупышка думает, что на свободе ей будет лучше, но обежит круг по площадке и сама поймет, что вне дома ее ничего хорошего не ждет… К тому же, она так часто убегает, что каждый сотрудник комплекса знает эту поганку в морду. Изловят и принесут ко мне в апартаменты. Еще и лапы ей помоют.

— Уверены?

— Проверено временем! — подтвердила женщина и вновь направилась по дорожке. — Но мне было приятно, что ты решил мне помочь. Не побоялся.

— Ну, ваша принцесса хоть и кусачая, но бояться ее как-то несолидно. Она все же не волк.

— Я не про собачку говорю, юноша. Вовсе не про нее…

На этот раз я внимательно взглянул на свою спутницу, которая неспешно шагала рядом.

— Бояться стоит вас? — решил не юлить я.

— Морозовы всегда были прямыми, как палка… Не умеют в твоей семье играть в дипломатию!

— А надо? — развеселился я. — Вы же сами сказали, что вам приятно, что я не прошел мимо.

— И не откажусь от своих слов, Миша.

Мы подошли к дверям моего дома, и швейцар угодливо распахнул перед нами дверь. При этом он поклонился ниже, чем обычно, и глаз не поднял.

Администратор при нашем появлении выскочил из-за стойки и обеспокоенно уточнил:

— Все в порядке, Иванна Львовна? Вам понадобилась помощь?

— С чего это вы сделали такие выводы? — строго осведомилась женщина и даже меня пробрало от того, каким властным показался ее голос. — По-твоему я нуждаюсь в помощи?

— Простите мою бестактность, — мужчина побледнел.

— Принцесса убежала, — напомнил я, надеясь разрядить обстановку. — Наверное, надо ее поискать…

— Точно! — моя спутница улыбнулась и погладила меня по руке. — Миша поймал ее, но упрямая собака вновь сбежала. Быть может, все дело в том, что когда ее ловят охранники, то потом обязательно кормят вкусняшками. Потому она каждый раз и рвется от меня на прогулках — знает, что за это получит награду.

— Я распоряжусь, чтобы ее не кормили ничем, — проблеял администратор.

Иванна закатила глаза:

— Еще чего не хватало! Пусть и этой наглой морды хоть какая-то радость в жизни останется. Мы не будем менять правила. Я иду на прогулку с собакой. Она сбегает, ваши увальни ее ловят, угощают вредными сухариками и несут ко мне. Я благодарю парней, и те уходят восвояси с чувством выполненного долга. Собака счастлива, я довольна. Меня лично все устраивает. У вас есть возражения?

— Как прикажете, Иванна Львовна, — администратор поклонился, да так и остался со сгорбленной спиной, пока мы не прошли мимо.

В лифте женщина вынула карточку, приложила ее к панели и подмигнула.

— Прокачу тебя с ветерком, Миша!

Она повернулась к стеклу, глядя на переливающийся огнями ночной город, который раскинулся за черной лентой реки.

— Знаешь, что самое страшное для тех, у кого есть крылья? — глухо спросила она.

— Могу догадаться, но лучше послушаю вас…

— Страшно, когда за твоей спиной есть крылья, а ты боишься высоты, — произнесла она без улыбки.

Двери лифта открылись, и дама шагнула из кабины.

— Спасибо, что проводил, Мишенька, — сказала она, направляясь через небольшой холл. — Тебе придется спуститься на свой этаж. Потому как приглашать тебя на чай в мои планы не входит. Но в другой раз обязательно позову.

— Как скажете, — произнес я, с удивлением заметив в углах охранников, которые стояли безмолвными тенями и следили за мной. — Спокойной ночи.

— И тебе, темный…

Я подумал, что соседка моя не так проста, и плохо, что я забыл отдать ей поводок. На нем оказался брелок с изображением имперского герба и инициалами моей новой знакомой. Что ж, верну в другой раз.

С этими мыслями я направился к себе — на этаж ниже.

Глава 11. Минус один

Просыпаться одному было как-то непривычно. И холодно. Раньше меня это не особенно беспокоило, но сейчас я вдруг остро ощутил, как мне не хватает женского общества. С неохотой встал с кровати, взял со стола телефон, проверил сообщения. Из первого я узнал, что Тоня благополучно поправляется, хотя еще и не пришла в сознание. Второе пришло от Водяновой и гласило: договоренность с администрацией комплекса достигнута. Апартаменты под Морозовским этажом теперь принадлежали мне. Лилия подчеркнула, что владельцем стал именно я, а не семья, что накладывает на меня обязательства по оплате. И добавила, что мне это будет по карману с предложенной рассрочкой.

От последнего сообщения я довольно улыбнулся. Положил телефон на стол и поплелся в ванную, где привел себя в порядок, а затем отправился завтракать.

На кухне меня ожидала тишина и отчетливое осознание того, что я успел привыкнуть к накрытому столу. А ведь раньше вполне справлялся со всем самостоятельно…

Заглянул в холодильник, нашел там кое-что, из чего создал какое-то подобие завтрака. Заварил свежий чай. Уселся за стойку бара и принялся разбираться с телефоном, который мне выдал Епископ. Аппарат оказался простым, кнопочным, со скромным функционалом. В записную книжку я вбил несколько важных контактов. Но звонить все же решил с прежнего номера, разумно рассудив, что если кто-то и прослушивает мой телефон, то не стоит настораживать следящих внезапной тишиной.

С этой мыслью я позвонил Никону.

— Здравы будьте, княжич, — настороженно отозвался он.

— Вашими молитвами, — ответил я. — Мне нужна ваша помощь.

— Всегда готов.

— Я хотел бы пригласить на Русалью неделю Шуйских. Знаю, семья сейчас не самая популярная, но мне подумалось, что стоит привлечь к ним внимание и заручиться поддержкой.

— Лишних друзей не бывает! — синодник сразу смекнул, о чем я говорю. — Однако думаю, что это нетелефонный разговор, Михаил Владимирович.

— Все верно. Буду вам благодарен, если бы вы смогли договориться о скорой встрече с представителями Шуйских.

— На какое время?

— Ближайшее…

— Ждите моего звонка, — деловито распорядился Никон и прервал беседу.

Я же быстро поел, собрался и направился в апартаменты по соседству. Ради приличия надавил на клавишу звонка и дождался, пока мне откроют дверь.

— Доброе утро, — поздоровался я с лекаркой.

Та мне коротко поклонилась.

— Девушка в порядке, — сразу же сообщила она, — только все еще спит. Но это даже полезно для ее восстановления. Мы можем привести ее в чувство, но…

— Я возражаю! — раздался немного хриплый голос, и в комнату вошла Ксения.

Она казалась очень уставшей, к тому же мне было непривычно видеть ее в длинной футболке с моей фотографией на груди.

— Не думай, что я твой фанатка! — фыркнула девушка. — Просто у меня нет своей одежды, поэтому пришлось взять кое-что из реквизита для съемок.

— Все, что нужно закажи в нашей новой сети, — предложил я, смущенно отводя глаза от княжны — сквозь тонкую ткань было заметно, что белья на Ксении нет. — И почему ты против пробуждения нашей больной?

— Кости и мышцы срастаются лучше, когда человек спит. Если для тебя важно ее здоровье, то придется подождать хотя бы еще день. Тем более, что сейчас ты вряд ли получишь от нее ответы — она будет как в тумане…

— Пусть спит, — согласился я.

Серова скрестила на груди руки и нахмурилась:

— Долго еще нам сидеть в этой башне из стекла и бетона?

— Жди своего рыцаря, принцесса, — бросил я с кривой улыбкой. — Пока я твой дракон и отпускать никуда не собираюсь.

Девушка хмыкнула и предложила:

— Может угостить тебя чаем, дракон?

— Спасибо, но у меня дела. Не стану тебе мешать. Если что-то понадобится…

— Я воспользуюсь кредиткой твоей семьи, — продолжила за меня Ксения и довольно усмехнулась. — Ищу плюсы в сложившейся ситуации!

Я попрощался, вышел из квартиры и спустился на лифте в полупустой холл. Почти дошел до дверей, когда меня окликнул знакомый голос. Дружинник на входе напрягся, но с места не сдвинулся. А я медленно повернулся и нехотя протянул:

— Какая встреча…

— Не ожидали, княжич? — прошипела Лошодчак, направляясь ко мне.

Я стоял и ждал, наблюдая, как она вышагивает ко мне в умопомрачительных ботфортах из бархата. Наряд ее состоял из короткого платья и куртки, напоминающей мундир с эполетами.

— У меня мало времени, — сообщил я и многозначительно постучал пальцем по циферблату часов.

— Для меня найдешь! — прошипела девица, когда оказалась рядом.

Она скрестила руки на груди, вскинула подбородок и громко заявила:

— Эти подонки решили всерьез выселить меня из Снежинск-Града!

Я пожал плечами:

— Правила едины для всех…

— Ты постарался? — она злобно оскалилась. — Испугался меня? Решил подстраховаться, Михаил?

— Владимирович, — строго напомнил я девице и погрозил пальцем. — И ты себе льстишь. Мне тебя бояться точно не стоит.

— Докажи! — она топнула ногой. — Скажи, что не имеешь ко мне никаких претензий. Еще все можно исправить, если ты замолвишь за меня словечко. Тебе не обязательно становиться моим врагом.

— Ты неправильно просишь об одолжении, деточка, — холодно усмехнулся я. — Надо говорить волшебные слова, не повышать голос…

— Решил меня воспитывать? — казалось, что еще пара секунд и дама кинется на меня с кулаками.

— Поздно. Воспитывать надо было, когда с этого был прок. А сейчас поможет только содержание в клетке, в изоляции от других людей. Хотя, ты и решетку умудришься испачкать в дерьме назло уборщикам…

— Пожалеешь, Морозов! — прошипела Лошадчак.

— Повторяешься, — я вновь посмотрел на часы. — Если это все, что ты хотела сказать…

— Они не позволяют войти в мои апартаменты! Заявили, что новый владелец решит, что выслать мне, а что присвоить. Там мебель, картины, моя статуя!

Она оглянулась и пробормотала что-то нецензурное.

— Твоя личная? — внутренне содрогнулся я.

— В полный рост, во всех анатомических подробностях, — с гордостью ответила Лошадчак и самодовольно улыбнулась.

Да, я не мог не отметить, что она обладала хорошей фигурой. Вот только наполнение меня не устраивало.

— Так и быть, я верну тебе статую.

— Что? — она даже побледнела от напряжения.

— Составь список вещей и передай через администратора, — посоветовал я, а потом хлопнул себя по лбу, словно вспомнил о чем-то важном. — Ах да! Тебя ж больше не пустят в комплекс!

— Морозов…

— Значит, вышли список письмом моему секретарю. Если Водянова не забудет, то передаст его мне. И когда будет время…

— Не может быть, чтобы ты забрал себе…

— Но статую я точно вышлю сразу же, — поспешно возразил я. — Потому что видеть ее по утрам чревато несварением желудка. Хотя, с другой стороны, если понадобится отпугивать кого-то от сейфа…

Девушка взвизгнула и кинулась на меня с кулаками. Однако ее запястья тотчас опутали почти прозрачные жгуты, которые бросил дружинник, что все так же стоял у двери.

— Скажи ему спасибо, — негромко произнес я. — Если бы ты коснулась меня, то дала повод оторвать тебе руки.

Видимо, что-то было в моих глазах, отчего Тольяна гулко сглотнула и подалась назад.

Я развернулся и пошел прочь. На выходе обозначил поклон в сторону дружинника, который лишь блеснул глазами в ответ.

— Вызвать вам машину нашей службы такси? — уточнил швейцар, когда я оказался на пороге. — Прибудет в течение минуты.

— Изволь, — кивнул я. — Адрес я скажу водителю по дороге.

Почти сразу к площадке у нижней ступени подкатил автомобиль. Пока я спускался, парень вышел из-за руля и открыл передо мной дверь. Я устроился на заднем сиденье и лишь потом бросил взгляд на стеклянные двери, сквозь которые была видна размахивающая руками Лошадчак. Ничего, пусть привыкает к тому, что за все в жизни приходится платить.

В кармане раздался звон колокола, и я довольно отметил, что Никон не дремлет. Принял вызов и услышал довольный голос куратора:

— Шуйские готовы встретиться в удобное для вас время. Когда вы сможете приехать в их городской особняк?

— Хоть сейчас, — ответил я.

Никон продиктовал адрес, и я повторил его водителю. И произнес в трубку:

— Выезжаю из Снежинск-Града…

— Передам Шуйским, что в течение часа вы будете на месте. Полагаете, мне нужно присутствовать на вашей встрече? Я вижусь с… родней неподалеку и могу подъехать.

Я тотчас подумал, что возможно моя беседа приобретет не самый мирный настрой. И мне вовсе не хотелось, чтобы Никон узнал подробности гибели старика Шуйского. Потому я с наигранным безразличием сказал:

— Это будет обычный визит вежливости, не более. Достаточно того, что вы устроили нам встречу.

— Хорошо, — с заметным облегчением ответил синодник. — Если понадоблюсь — звоните, Михаил Владимирович.

— Непременно. И спасибо вам за помощь!

— Пустое, мастер, — Никон явно был доволен собой.

Дом Шуйских располагался в старой части города. Это был особняк в два этажа, с мансардой под покатой крышей. Сквозь кованые ворота виднелась гравийная дорога, которая тянулась между аккуратными рядами подстриженных кустов.

К машине подошёл стоявший на воротах дружинник.

— Михаил Морозов, меня ждут, — сообщил я. Боец тотчас махнул рукой и створки распахнулись.

Машина въехала на территорию. Я мельком отметил, что растущие здесь деревья нуждаются в уходе, хотя сад пока еще и не выглядел слишком запущенным.

Площадка перед крыльцом смотрелась внушительно — под ногами раскинулось роскошное панно из яркой плитки белого и всех оттенков синего цветов. Кусочки мозаики складывались в изображение женской головы с волосами-змеями, только в отличие от жуткой Горгоны, эта дама лукаво улыбалась. По обе стороны от ступеней возвышались две статуи из гладкого мрамора — это были воины в плащах со странными лицами, половину которых занимали глаза. Несмотря на удивительную анатомию, выглядели они внушительно и не уродливо.

На верхней ступени стоял высокий парень в темном костюме, достаточно парадном, чтобы принять знатного гостя, но без галстука, что давало понять: меня встречают без официоза. Мне даже стало неловко за свой неформальный облик — обычные джинсы, куртка с замком наискосок и тяжелые ботинки теперь казались слишком простыми.

— Здравы будьте, княжич Морозов, — поприветствовал меня Матвей Шуйский, отныне старший в своем роду.

Он спустился на несколько ступеней, а я поднялся, чтобы встать с ним рядом. Руку я протянул первым и ее стиснули очень крепкие пальцы.

— Добрый день, Матвей Сергеевич, спасибо, что согласились меня принять…

— Признаюсь, не ожидал звонка от вашего куратора. Не знаете, зачем Никону нужно было нас сводить? Вряд ли семья Шуйских может быть полезной для Морозовых. Мы все еще разбираем документы после смерти отца, но уже ясно, что дела у нас плохи…

Я удивился такому откровению, но решил ответить взаимностью.

— На самом деле это я попросил Никона договориться о нашей встрече, куратор просто выполнил мою просьбу.

— Даже так? — молодой князь уже иначе посмотрел на меня. — Что ж…

— У вас очень необычное оформление дома, — я решил разбавить напряженную атмосферу.

— Вы ведь не жили раньше в столице и не знакомы с историей ведьмачьих семей, — устало улыбнулся хозяин дома. — Мне всегда казалось, что эти легенды придумали наши предки, когда собрались в кабаке. И каждый старался сочинить сказку пострашнее. Мой пращур был очень изобретателен и поведал, что когда-то его предок встретил истинную дочь подземных рек. Та оказалась хороша собой и увлекла Шуйского в свою опочивальню, где провела с ним ночь. А наутро проводила наружу и попрощалась. Парень поначалу подумал, что просто развлекся с красивой высшей нечистью. Однако не сумел покинуть это место навсегда — дороги постоянно приводили его к холмам, где скрывалось то самое подземелье…

Я рассматривал рисунок на мозаике, отмечая талант мастера. На солнце кусочки, покрытые глазурью, переливались искорками.

— …Но как не искал он вход в подземелье, чтобы вновь встретить ту деву — не мог его найти. Любой другой потерял бы надежду, и забыл о той, что подарила ему только одну ночь, но парень не слушал голос разума. Он выстроил избушку у подножья холма, решился оставить мир, чтобы провести жизнь рядом с той, кто забрала его сердце. И когда надежда почти оставила его, врата в подземную обитель вдруг отворились. Девушка вышла к парню и одарила его силой, до того никому неведомой…

— Она сделала его ведьмаком! — догадался я.

— Когда мой дед перебирал с коньяком за праздничным ужином, то уверял, что высшая нечисть когда-то жила с нами в мире.

— И вы думаете, что такого не могло быть? — предположил я с видимой беспечностью.

— Думаю, мы никогда не узнаем правды, — уклончиво ответил парень. — В нашей истории много легенд. Какие из них основаны на реальных событиях, а какие являются пьяными сказками наших дедов?

— Странно, что у всех предков сказки одинаковые… — я еще раз осмотрел мраморных воинов, напряженно смотрящих в сторону ворот.

— Я дурной хозяин, раз держу вас на пороге, — спохватился князь. — Пройдемте, угощу вас чаем.

— Вы подарили мне интересную историю. Поверьте, это дорогого стоит.

Внутри было тепло от зажженного камина. Он казался порталом в другой мир, и я с удовольствием подошел к огню, чтобы согреть руки.

— Сегодня снаружи зябко, — сказал Матвей, занимая кресло напротив камина.

Я оценил огромную люстру со множеством рожков и россыпью подвесок, похожих на хрустальные капли. Хотелось спросить, не слезы ли это морских дев, но прикусил язык. Вряд ли таким секретом кто-то стал бы делиться.

Дворецкий принес поднос и поставил его на столик.

— Дом нуждается в ремонте, — нехотя пояснил князь. — Рамы рассохлись и подлежат замене. Мы с сестрой подумываем переехать в городские квартиры. Вот только бросать родовой особняк — дурной тон. Боюсь, нас не поймут в обществе.

— Понимаю, — кивнул я.

— Однако это не предмет нашего разговора, Михаил Владимирович. Вы ведь прибыли не для того слушать мои жалобы на жизнь? — парень устало потер переносицу.

— На самом деле, я хотел бы позвать вас с сестрой на Морозовский фестиваль.

— На Русалью неделю? — удивился князь.

— Я выпишу вам пропуск на все семь дней, а вы сами решите, сколько времени сможете уделить нашему празднику.

— Ольга будет в восторге! — оживился Матвей и наконец открыто улыбнулся. — В последнее время она погрустнела.

— Вам тоже не помешает отдохнуть, — осторожно продолжил я. — К слову, я могу предложить вам помощь, если это уместно.

— В какой области? — Шуйский насторожился, и его улыбка несколько поблекла.

— Если вы так долго разбираетесь с делами, то, возможно, вам нужен грамотный аудит?

— Нам сейчас нужны контракты, — вздохнул парень. С его лица слетела маска взрослого человека, и мне показалось, что передо мной мальчишка, который только что окончил школу и пока не решил, в какой ВУЗ ему поступать. — Знаете, вам повезло, что у вас есть старший брат…

— Не могу не согласиться, — не стал я спорить. — Но мы играем теми картами, которые раздает жизнь. У Шуйских сейчас тяжелые времена, и я хотел бы протянуть вам руку помощи. Как брату по оружию.

— Не могу взять в толк, зачем вам это? — собеседник напряженно ждал ответа.

— Еще вчера моя семья была на грани роспуска и почти разорена. Я хорошо знаю, что порой очень нужно, чтобы кто-то помог. Мне вот Алина Шереметьева купила бутерброд на фесте…

— Там же бесплатная еда, — удивился парень.

— Да? — я сделал вид, что возмущен. — То есть, я напрасно пригласил ее потом на дружеский ужин? И как после этого доверять женщинам?!

Мы оба засмеялись, и обстановка разрядилась. Молодой князь уточнил о времени сборов на фестивале, о форме одежды и возможности сделать прямые эфиры для своих подписчиков. А у меня внутри ослабла пружина, которая сжималась по дороге сюда. Я ведь всерьез подумывал, что Шуйские решились на месть. Но, судя по тому, что я видел, молодым наследникам было не до меня. Значит, убивать их не нужно. Минус один в списке подозреваемых…

Глава 12 Новое умение

Мы поговорили еще час, а затем я сослался на дела, решив, что оставаться в доме Шуйских мне больше незачем.

— Извините, но я вынужден откланяться, — я пожал на прощание руку князя. — У меня еще много дел. Буду рад видеть вас с сестрой гостями на фестивале и надеюсь, что ваши дела пойдут в гору.

— Вашими молитвами, — усмехнулся парень, но теперь его лицо показалось немного светлее, чем в первые минуты встречи.

Матвей сам проводил меня до двери и пожелал счастливого пути.

Только оказавшись снаружи, я позволил себе расслабиться. Мне совсем не хотелось, чтобы Шуйские оказались замешаны в покушении на Тоню, но после беседы с молодым князем я окончательно уверился: угрозы от этой семьи ждать не стоит.

— Добрый день, княжич…

Я задумался и не сразу заметил девушку, стоящую чуть в стороне от дорожки, в глубине сада. Ольга Шуйская махнула рукой, приглашая меня подойти.

Она расположилась на небольшой площадке для тренировки, которая размещалась между деревьями. Девушка была среднего роста, спортивная, с обрезанными по плечи темными волосами, обрамляющими скуластое лицо. Шуйская походила на брата прямым носом, глубоко посаженными глазами, острым подбородком и упрямо сжатыми губами. Княжна была без косметики, в простом спортивном костюме и с трикотажной повязкой на лбу, но это не делало ее менее привлекательной. Девушка раскраснелась после тренировки, однако выглядела при этом достаточно свежей. Рядом сидел черный пес с острыми ушами и следил за мной внимательным взглядом.

— Не укусит? — благодушно уточнил я.

— Только если вы попытаетесь напасть, — княжна устало улыбнулась и сделала знак рукой, после чего собака тотчас потеряла ко мне интерес. — Вы решили навестить моего брата?

— Визит вежливости, — подтвердил я.

— И зачем вам это? — неожиданно спросила Ольга.

— Вы поверите, если я скажу, что просто хочу вас поддержать?

— Нет… — девушка покачала головой и вытерла испарину со лба. Закинув полотенце на шею, посмотрела на меня также, как до того смотрела собака — внимательно. — Мой брат — хороший парень, он продолжает верить в добро, даже сейчас, когда жизнь подкинула нам продольную черную полосу.

— А вы, Ольга Сергеевна? — осведомился я.

Княжна слегка наклонила голову к плечу и пристально всмотрелась в мои глаза.

— Я никогда не была наивной. Но вы чем-то напоминаете мне отца. Что-то есть в вас такое… неуловимое… Наверно потому я и пытаюсь удостовериться, что вы не задумали что-то плохое против моей семьи.

— Не задумал, — честно признался я. — Мне хорошо известно, что такое нужда. И не хочется, чтобы вам также пришлось пройти через подобные испытания.

— Хотите помочь только Шуйским? — колко уточнила девушка. — Или вы решили обойти все семьи ведьмаков, которым не везет?

— Ваша семья занимает не последнее место в рейтинге, — заметил я. — И, несмотря на временные трудности, вы сможете подняться, я в этом уверен.

Ольга скрестила на груди руки.

— Предположим. И чем это выгодно вам, Михаил Владимирович?

— Скажем так: я заинтересован в вашей поддержке.

— Народному ведьмаку нужны Шуйские? — она казалась удивленной.

— Друзья лишними не бывают. Тем более, представители столь уважаемой семьи.

— Что же конкретно мы можем вам дать? — вновь настороженно уточнила она и потрепала по голове заволновавшегося пса.

— Мне нужна ваша лояльность. После смерти Верховного жреца расстановка сил в Синоде изменилась. Но я понимаю, что это может быть временным явлением. Народная любовь не вечна. Сегодня я любимец публики, а завтра…

Шуйская кивнула, давая понять, что смекает, о чем речь.

— Незначительных семей нет, — продолжил я. — И уж тем более, я понимаю, что Шуйские только кажутся слабыми, но уже завтра вы сможете вернуть свое, вместе с позицией в рейтинге. И я хочу быть вашим другом не только когда вы снова станете сильными.

— Это правда, что вы угрожали Воронцову в его доме? — княжна вновь удивила меня прямотой.

Я развел руками:

— Мне пришлось. Я защищал свою семью.

Девушка прищурилась:

— Он ведь один из нас.

— Нет, Воронцов не был частью нашего сообщества. Этот человек поставил себя выше братьев по оружию.

— Но вы пошли против ведьмаков, когда напали на него…

— Не нападал, а просто предупредил, что нельзя трогать моих близких, — поправил я Ольгу. — Что не надо пытаться подавить тех, кого он считал слабыми. И сделал бы это вновь, если можно было повернуть время назад. Уверен, что вы лично поступили бы также, если кто-то посмел бы направить оружие на тех, кто вам дорог. Например, на вашего брата…

Ведьмачка поджала губы и быстро отвернулась, рассматривая крыльцо особняка, которое виднелось за кустами. Меж ее бровей залегла тревожная складка.

— Если мы поддержим Морозова, то привлечем внимание его врагов… — задумчиво протянула она. — А у вас, княжич, их немало!

— Откуда вы знаете? — напрягся я.

— Ведь я не глупая девица из вашей фанатской группы, Михаил, — Шуйская тряхнула волосами. — И умею делать выводы. Вы бы не приехали, если бы вас не прижало, верно?

— Я уже сказал, что ищу лишь вашей дружбы, — упрямо заявил я.

Стоявшая рядом собака подошла ближе и принюхалась к моей ладони. А потом ткнулась в пальцы мокрым носом. Погладить пса я все же не решился, слишком уж голодным он мне показался.

— Чем нам может грозить оказаться с вами в одной компании? Если я не ошибаюсь, ваши друзья отправились с вами в Лукоморье и там едва не погибли…

— Они остались живы, — напомнил я. — Умер только я.

— Для мертвого вы слишком румяный, княжич… — Девушка блеснула глазами, но уже не выглядела такой настороженной. Мне показалось, что она доверяет собаке, которая вовсю пыталась потереться о мою руку. — Мой отец всегда был очень осмотрителен. Наша фамильная сила была водной, а значит, мы умеем быть гибкими и неохотно идем на авантюры. Мы умеем думать и анализировать.

— Это хорошие черты.

— И они не позволяют принять внезапные решения.

— Поддержите мою семью, а не меня лично, — предложил я. — Меня это более чем устроит.

— Мы не привыкли идти на компромиссы, — девушка вынула из кармана толстовки сухарик и поманила к себе собаку. Та с благодарностью осторожно взяла угощение. — Имейте в виду: если мы решим поддержать семью Морозова, то поддержим и темного ведьмака. Вы неотделимы от своей семьи. Как и я — от своей.

— Я приму любое ваше решение… — я коротко поклонился, дав понять, что не стану больше настаивать.

Ольга кивнула:

— Мы дадим вам ответ, когда все хорошо взвесим и обсудим. Спасибо, что пришли и подарили моему брату надежду, он в последнее время совсем расклеился. Смерть отца стала для него тяжелым испытанием. К тому же, Матвей переживает за меня. Думает, что мне не хватает внимания поклонников. Считает, что я грущу, и уверен, что мне ужасно хочется попасть на Русалью неделю.

— А вам не хочется?

Девушка лукаво улыбнулась и пожала плечами.

— Я не буду вам лгать, Михаил: нам с братом не помешает развеяться. И дело не только в возможности напомнить о себе — немного отвлечься будет полезно нам обоим.

— Значит, я буду ждать вас на фестивале! Секретарь семьи выдаст вам билеты. Без них попасть на мероприятие не получится.

— Хорошо. Не буду вас больше задерживать, Михаил Владимирович. До встречи!

— Всего хорошего, — я поклонился, и девушка направилась в сторону дома.

Я посмотрел ей вслед и понял, что в семье именно она была главой, а не старший брат. Шуйская была на редкость умной девицей и было бы неплохо, если она станет моим другом. Потому как заиметь такого врага мне совсем не хотелось.

Когда я направился к воротам, то заметил еще пару псов, которые провожали меня бесшумными тенями до самого выхода.

Дружинник с готовностью открыл мне дверь и уточнил:

— Вам нужна машина, мастер? Мне вызвать для вас такси?

— Спасибо, не стоит. Пожалуй, немного пройдусь, — отказался я и вышел за территорию.

И тотчас пожалел о своем решении. За воротами, прямо через дорогу, стояла стайка молодежи в мерче темного ведьмака. Видимо, фанаты заметили меня, когда я подъезжал к Шуйским, скооперировались через социальную сеть и собрались здесь, чтобы поприветствовать. Нацепив улыбку, я направился к ним — нельзя разочаровывать людей, которые смотрят на тебя, как на героя. Народу нужен кто-то, в кого стоит верить. И сейчас этим кем-то был я…

Я остановился перед парой девушек, которые схватились за руки и смотрели на меня с восторгом.

— Михаил, мы знали, что вы живой! — пробасил парень, стоящий за их спинами. — Темного так просто не добить!

— Спасибо. Мне кажется, что именно ваша вера в меня не позволила мне погибнуть.

— Мы из команды претендентов в ряды Морозовых, — заявил бледный мальчишка, которому на вид было лет пятнадцать. — Я вот приехал из самого Нижнего Вергорода…

Неожиданно волосы на моем затылке приподнялись, а по спине прокатилась волна мурашек. Меня тотчас окутал темный кокон брони, и я резко развернулся. Заметил, что в мою сторону летит что-то блестящее. Отбил снаряд темной плетью, и лишь по звону понял, что это ледяные иглы, крошащиеся об асфальт.

Ворота Шуйских оказались покрыты промерзшей коркой и за ней бились несколько дружинников, пытаясь распахнуть двери.

Я развернулся и заметил на дороге четырех бойцов — мужчину лет сорока, девицу и двух парней. Они рассредоточились, собираясь атаковать.

— В стороны! — крикнул я оторопевшим подросткам, и те послушно бросились врассыпную. Я же довольно усмехнулся, пожалев, что не взял с собой Скорбь. И активировал крылья.

Сбоку ударил огромный огненный шар, и я проворно закрылся. Затем создал плетение «истерии», и бросил его в атаковавшего парня. Способность впиталась в бойца, а еще через секунду он внезапно атаковал одного из своих товарищей, создав огненный шар и метнув его в напарника.

К моему удивлению, тот среагировал молниеносно — закрылся щитом, в который с шипением врезался файербол, тут же стекший по броне огненными искрами. Парни развернулись друг у другу, и я быстро потерял интерес к этой паре. На несколько секунд они будут заняты. У меня же осталась еще двое бойцов — тот самый взрослый мужчина и девушка.

Я едва успел закрыться крыльями, в которые ударились несколько ледяных копий. Видимо, второй противник выжидал, пока напарник меня измотает. Я активировал щит, раскрылся и сделал ложный выпад, заставив мужчину уйти в броню. Затем отменил плетение и бросил ему под ноги «темное пламя», моментально сорвавшее с него защиту. А следом тут же полетел «озноб», который на время вывел мужчину из строя.

В «костяной щит» ударил воздушный вихрь, и я развернулся. Создал темную цепь, добавил к ней плетение «Объятий мглы», раскрутил над головой и метнул в девушку, целя ей в ноги. Противница высоко подпрыгнула, пропуская мое оружие под собой, и открылась для «вскипания крови». Именно это плетение я и бросил в нее в следующую секунду. Оно попало в цель, и девушка закричала. Рухнула на землю и принялась кататься, словно пытаясь сбить с себя пламя. Я не удержался от злой усмешки: минус одна. Остались трое…

Я развернулся и ударил цепью, целя в мужчину, которого только недавно вывел из строя «ознобом». Цепь опутала противника поперек туловища, а через долю секунды я почувствовал, как голова моя закружилась от прилива силы. И тут же хотел было добавить чем-нибудь добивающим, но в этот самый момент боковым зрением заметил, как спала истерия, и двое парней разворачиваются ко мне. Я выпустил цепь, разрывая плетение, и закрылся крыльями, оберегая себя от атаки.

Поддерживать крылья становилось все тяжелее, слишком много они забирали энергии. Я активировал «костяную броню», раскрылся и бросил в огневика сначала «темное пламя», а затем сразу «разложение».

Плетение ударило в предплечье, с шипением въелось в кожу. Огневик с удивлением взглянул на руку, где уже успела почернеть кожа и ткань, и истошно закричал.

А в следующий миг в грудь мне ударил молот света, который сбил броню, и отбросил меня на пару шагов. Я с трудом удержал равновесие, взмахнул крыльями, и…

Неожиданно для себя самого вознесся над землей и завис в паре метров. И не успел я удивиться открывшемуся во мне таланту, как в мои крылья ударились сгустки светлой силы. Они казались вязкими, раскаленными и жгли меня, словно кислота. Несколько огненных шаров полетели в меня, и я заставил себя вобрать пламя и задохнулся от боли. Крылья надломились, и я рухнул на асфальт, едва успев закрыть голову руками. Кровь буквально вскипела в жилах, легкие разрывались от жара. На губах плавилась пена. Из последних сил я попытался встать на ноги. Колени оказались слабее, чем я рассчитывал и мне это удалось далеко не с первого раза.

Мои соперники тоже были изрядно потрепаны. Девица лежала чуть поодаль недвижимая. Невысокий мужик тяжело дышал и сплевывал кровь. Третий никак не мог призвать стихию — видимо, помехой тому была почти отсутствующая кисть руки.

— На этот раз тебе придется умереть! — прохрипел светлый, и на его ладонях полыхнуло светлое пламя.

И почему-то я сразу понял, что эта драка станет моей последней. От обиды на саму ситуацию я на мгновенье смежил веки, но тут же распахнул глаза. Не хватало еще умереть как трус. Не по-Морозовски это, не по темному…

Крылья не хотели распахиваться, сжимаясь вокруг меня мятой и разорванной тьмой. Они словно пытались спрятать меня от опасности, дать пару бесполезных минут жизни, но позади всхлипнула незнакомая девушка с моим изображением на груди. И ее тоже стоило прикрыть, как и остальных, пришедших посмотреть на темного…

Я выдохнул и призвал тени, что еще оставались внутри. Они вырвались наружу растрепанными парусами. А потом случилось странное. Сгусток пламени, который полетел в меня, неожиданно столкнулся с ледяным щитом — слабым, шипящим и плавящимся от плетения «очищающего огня», но спасшим меня от прямого попадания в грудь. Затем откуда-то из-за моей спины вырвался столб яркого пламени, мощный поток ветра подхватил его и швырнул в опешившего светлого, который едва успел активировать свой щит.

Я не отвел глаз от последнего нападавшего, но понял, что я больше не один. Рядом со мной встали вернувшиеся незнакомые парни и девушки с высохшими слезами. Кто-то подставил мне плечо, не дав свалиться, и вперед выступил тот мальчишка, что приехал с Нижнего Вергорода. В его руках засеребрилась сила, и я почему-то подумал, что он еще слишком мал для таких фокусов.

Будто неожиданностей сегодня было еще недостаточно, мужчина, которого я недавно опутал призванной цепью, вдруг выпучил глаза и сложился вдвое, и из его рта вырвался фонтан воды.

Ворота особняка с треском распахнулись, ломая толстый лед, и наружу вышли ведьмаки. Матвей вскинул руки, с пальцев его соскользнули водяные ленты-змеи. Ольга сжала кулаки, и парень перед ней упал сломанной куклой. Из его тела, словно из губки, выдавилась и растеклась по асфальту густо окрашенная красным вода.

— Взять! — приказала княжна, указывая на однорукого огневика и светлого.

Поджарые псы тотчас рванули к уцелевшим воинам. А сама девушка создала прозрачную полусферу, куполом закрывшую меня и моих нечаянных спасителей.

Князь отдал приказы дружине, которая тотчас выстроилась в боевой порядок. На асфальте валялись противники, их удерживали шипящие и извивающиеся полупрозрачные змеи.

Ноги меня уже не слушались. Чья-то холодная ладонь легла мне на лоб — девица с заплаканными глазами попыталась зажечь в своих тонких пальчиках светлую силу.

— Не надо… — я покачал головой. — Тебе станет плохо…

Но она нахмурилась и положила мне на голову дрожащие ладони. Мир вспыхнул и распался на сотни цветных искр

Последнее, что я почувствовал, было несколько пар рук, поднимающих меня. А затем меня куда-то понесли, и в этот момент я услышал звон колокола, и успел подумать, что он звонит по мне. Затем сознание меня покинуло, и я окончательно улетел в чернильную пустоту небытия.

Глава 13 Важные разговоры

Кто-то очень настойчиво звал меня по имени. Голос звучал откуда-то издалека и ужасно действовал на нервы.

— Будьте осторожнее с княжичем… Его раны…

Я нахмурился и кое-как сумел открыть глаза. Но почти сразу пожалел о содеянном — пространство покачивалось, голова закружилась, и я вновь смежил веки.

— Михаил, вы меня слышите? — спросила меня какая-то девушка.

— Владимирович… — выдохнул я и сделал это громко.

— Он будет в порядке, — обратилась к кому-то незнакомка, которая меня раздражала.

— Пить… — хрипло попросил я.

Моих губ тут же коснулся край стакана, и в рот потекла вода. На третьем глотке я подавился и закашлял. И сразу же тело пронзила острая боль.

— Морозов, прекратите! — воскликнул все тот же голос, и я недовольно прищурился.

Вокруг меня колыхалась тьма, сквозь которую просматривались силуэты людей.

— Прошу вас убрать эту штуку…

Я нехотя втянул в себя тьму, решив, что именно ее назвали «штукой». И сразу после того, как пространство посветлело, я понял, что рядом сидела княжна Ольга и настороженно осматривала меня. Сам я лежал на пороге особняка Шуйских.

— Недалеко же я от вас ушел, — криво усмехнувшись, прохрипел я. Язык ворочался с трудом.

— Это не смешно, Морозов, — нахмурилась княжна. — Как вы себя чувствуете?

— Кто-нибудь из ребят пострадал? — я попытался сесть, но девушка уверенно уперлась ладонью в мою грудь, оставляя на месте. Уточнила:

— Из нападавших?

— Да плевать мне на этих уродов! — недовольно проворчал я. — Что с теми, кто мне помог? Раненые есть?

— У парнишки небольшое выгорание, девушка отделалась царапиной, — нехотя пояснила Ольга. — Но они справятся.

Я решительно отодвинул руку княжны и кое-как поднялся. Сел на ступенях. Стайка ребят расположились неподалеку, перед ними прохаживались собаки.

— Их нельзя выпускать, — нехотя сказала княжна. — Сейчас приедут жандармы и допросят их…

— Меня будут допрашивать вместе с ними, — оборвал я Ольгу. — Эти люди спасли мне жизнь.

— Я понимаю, что вопросы будут и к нам, — хмуро заявил князь, который подошел ближе. — На вас напали перед семейным особняком Шуйских, и мы не сразу смогли прийти вам на помощь…

Я покачал головой:

— Я не имею к вам претензий, Матвей Сергеевич. Уверен, что вашей вины в произошедшем нет. К тому же вы успели обезвредить напавших… И, к слову, я впечатлен! Ваша стихия выглядит внушительно.

Матвей слегка покраснел, словно смутился от моих слов. А Ольга гордо вскинула подбородок.

— Наш лекарь оказался поблизости и успел вас немного подлатать. Но все же вам потребуется отдых…

— Спасибо, что выручили, — продолжил я, поднимаясь.

Шуйские помогли мне встать на ноги.

— Я вам обязан жизнью.

— Знаете, Михаил Владимирович, — Ольга подставила мне неожиданно крепкое плечо, — я впервые видела, чтобы практически чужие люди рисковали жизнями ради одного из нас. Эти бастарды… — она указала на стайку притихших ребят. — Они ведь встали между вами и нападавшими!

— И я никогда не смогу отплатить им за это.

Княжна что-то пробормотала, и ее псы потрусили прочь. А мои фанаты воспряли духом при виде меня.

— Михаил, ты в порядке? — пробасил здоровяк.

Очевидно, что Матвея покоробило такое простецкое обращение, но он ограничился тем, что слегка скривился.

— Спасибо, ребята, — не обратив внимания на фамильярность, ответил я.

— Вам спасибо! — вперед выступил бледный мальчишка. — Вы ведь нас прикрыли, я видел! Мы все видели…

— Морозовы своих не бросают, — сказал я и услышал, как Ольга хмыкнула. — Сейчас сюда приедут жандармы. Вас никто не подозревает, но властям нужно знать, что здесь произошло. Прошу ничего не скрывать.

— Понятно, — кивнула девушка с царапиной на лбу.

— Еще прошу всех, кто хотел вступить в семью и ведьмачью школу, отправить свои данные нашему секретарю. Я замолвлю слово перед братом за всех вас.

— Вы не пожалеете! — воскликнул мальчишка.

— Спасибо, мастер, — здоровяк подхватил девчушку и приподнял над землей.

Та ткнула его кулачком в грудь, но при этом казалась довольной.

Лекарская карета приехала раньше жандармов. Меня осмотрел сухонький старичок — он беззастенчиво заглядывал мне в рот и зачем-то тыкал тонким пальцем в шею. Потом поводил руками над моей головой и в оконцовке выдал бутылку с каким-то снадобьем.

— Это первая помощь, — пояснил он. — Но вам нужен отдых.

— Хорошо…

Я подумал, что моим невольным помощникам повезло больше, так как их лечением занялись две молодые девушки.

Но тут старик резко выдохнул и положил мне руку на плечо. Его сила хлынула в меня настолько внезапно, что я едва устоял на ногах. Каждая клетка наполнилась светом, который не обжигал, а грел. Мне показалось, что тело стало легким, словно перышко, а потом и вовсе попыталось приподняться над землей, и только рука лекаря не дала мне вознестись.

— Ох… — удивленно выдал я. — Да вы мастер!

— Умеем немного, — ухмыльнулся он, видимо, заметив, как я пялюсь на его помощниц. — Хотя я не уверен, что темному подойдет моя сила.

— Вы же не колдун, — выдал я и тотчас прикусил язык.

— Светлые колдуны и ведьмы — всего лишь сказки, княжич. Про них только бабки в деревнях вещать любят.

— Так я же из Мурома! — напомнил я.

— Наслышан, — старик сощурился. — Хорошо же с вами поработали. Говора-то и не заметно.

— Сейчас можно все купить. И лучшего учителя тоже, — отмахнулся я. — Спасибо за помощь.

— Надеюсь, что ваша сила не пострадала, — ответил лекарь и в ожидании уставился на меня.

Я попытался вызвать тьму и понял, что она легко откликнулась. И за спиной неуверенно колыхнулись полупрозрачные крылья.

— Правду говорят, — пробормотал старик. — А я-то думал, что враки…

Жандармы прибыли, когда Шуйские уже подали мне машину. Опрос занял буквально десять минут. После чего я забрался в салон авто и откинулся на спинку сиденья.

— Простите еще раз, что дружинники не смогли сразу же прийти вам на помощь, — Матвей подошел ближе к авто. — И то, что ваш визит закончился таким образом…

Я устало улыбнулся:

— Каким? Я смог убедиться, что у меня есть народная поддержка. А также получил помощь от семьи Шуйских. Считаю, что мне повезло, что все случилось именно здесь и сейчас. Ведь эти люди могли напасть где-то в безлюдном месте, и тогда они бы точно меня убили.

— Но вы бы вернулись снова, ведь так? — парень выглядел виноватым.

Я пожал плечами:

— Как знать? Но все же лучше не проверять… В любом случае, спасибо за помощь! Я буду рад вас видеть на Русальей неделе. И также буду ждать ответа.

— Ответа? — удивился князь.

Ольга сунула в карман телефон, подошла к брату и взяла его за локоть:

— Вы его уже получили, Михаил. Наша семья поддержала вас, а значит и всех Морозовых.

— Спасибо, — устало произнес я.

Мы попрощались, и машина выехала за территорию особняка.

В моем кармане зазвонил телефон. Я нехотя вынул аппарат, взглянул на экран и ответил на вызов.

— Что произошло? — спросил Денис.

Я кратко разъяснил ситуацию. Брат выслушал молча, потом откашлялся и заговорил:

— Видео с произошедшим уже в сети. Причем из разных источников. Там наверно стояла машина, в которой включился видеорегистратор. Плюс кто-то снимал на телефоны. В общем, ты снова стал звездой сети. И еще, — он понизил голос, — обязательно было рисковать собой и прикрывать этих?..

— Они бастарды, которые хотят вступить в семью, — перебил его я. — И обрати внимание на самого молодого парнишку, он хорош.

— А остальные?

— Они рисковали ради меня. Встали рядом, хотя могли убежать, — мрачно ответил я. — И я считаю, что это самый важный экзамен на верность Морозовым.

— Согласен, — не стал спорить князь. — Ты как?

— Жив, еду в Снежинск-Град. Там как раз есть лекари для Тони. Думаю, если понадобиться, то и меня подлечат.

— Не нагружай Ксению, — добавил парень словно через силу.

— Она в порядке. И ночует в соседней квартире.

— Я не спрашивал тебя об этом, — проворчал он, но из голоса пропало напряжение.

— Как там Маришка?

Про Водянову я не спросил, но брат и без этого понял, что стоит рассказать и про нее:

— Лилия Владимировна в порядке. Маришка считает, что ты голодаешь. И не можешь найти свои вещи.

— Передай, пожалуйста, что я постараюсь выжить в таких ужасных условиях, — хмыкнул я.

— А теперь она увидела ролики и носится по дому, как заяц, — брат тяжело вздохнул. — Зачем ты отправился к Шуйским?

— Надо было поддержать коллег, — отозвался я. И с нажимом продолжил: — И дать им понять, что Морозовы для них не посторонняя, а дружественная семья.

Брат замолчал, похоже догадавшись о том, что я неспроста так осторожно подбираю слова. А потом сказал:

— И что они решили?

— Они пришли на помощь, когда на меня напали. Я думаю, это хороший знак.

Я подумал, что Шуйским помогло принять решение то, что за меня встали фанаты. Ольга быстро догадалась, что аудитория может обвинить ее с братом в покушении. А вот если я открыто выскажу свою благодарность за помощь, то их рейтинг станет выше. В голову закралось подозрение, которое я, впрочем, быстро отмел. Княжна могла быть коварной, но была явно неглупой. Если бы фанаты не оказались бастардами, обладающими силой, то Шуйские не успели бы с помощью. И тогда, в случае моей гибели, их могли обвинить не только зрители, но и жандармы. Попробуй потом докажи, что ледяной панцирь на воротах был слишком крепким. Так что во всей этой ситуации Ольга и Матвей могли пострадать…

Вновь раздался звон колокола, и я принял вызов от Никона. И едва я поднес трубку к уху, как куратор буквально выкрикнул в динамик:

— Ты живой?!

— Вашими молитвами, — спокойно ответил я. — Я же темный, не стоит беспокоиться.

— Ох, княжич, — тотчас зачастил мужчина, — у меня же слабое сердце, мне нельзя волноваться… Я был неподалеку, когда в новостях объявили о нападении на темного ведьмака у дома Шуйских. Меня как кипятком окатило, когда я понял, что напали на вас, Михаил Владимирович! Нигде нет информации, живы ли вы, какое у вас состояние…

— И где вы сейчас? — тотчас заинтересовался я.

— В небольшом ресторанчике у площади Покаяния, — с готовностью ответил мужчина.

— Сможете обеспечить съемку, если мы встретимся?

— Сегодня? Сейчас? — всполошился жрец.

— Это было бы идеально для рейтинга моего куратора. Он стал первым, к кому я обратился после покушения. А это значит…

Мой голос сделался проникновенным, и мужчина тотчас понял, о чем речь. Догадался, чем это может быть для него полезным.

— Подъезжайте к ресторану «Чеховское ружье», я буду ждать вас у входа. Камеры там точно будут. Вас устроят люди вашего знакомого Игоря Луля?

— Более чем, — ответил я, завершил вызов и уточнил у водителя, сколько времени займет путь до названного ресторана.

— Вы уверены, княжич? — вежливо осведомился парень. — Мне приказали доставить вас до Снежинск-Града.

— Можете позвонить своим хозяевам и сообщить, что ваш пассажир изменил планы. Оставьте меня у заведения и не ожидайте.

Он взглянул на меня в зеркало заднего вида:

— Нет, я отвезу вас на нужный вам адрес после встречи в ресторане. С вами ведь не случиться ничего дурного?

Я пожал плечами, набирая сообщение для Никона, что буду на месте встречи через двадцать минут.

— Обещать ничего не могу, но очень постараюсь, чтобы все завершилось благополучно.

***

На встречу я прибыл вовремя, и дизайн ресторана меня порадовал. Над дверью висело большое ружье, очень похожее на настоящее, если бы не слишком крупный размер.

У порога стоял жрец, и выглядел он немного взволнованным. Рядом переступала с ноги на ногу светловолосая девица в спортивном костюме. При моем появлении она встрепенулась и подала мне знак рукой, призывая оставаться на месте. Затем кивнула Никону и отошла чуть подальше. Тотчас с асфальта с жужжанием сорвался дрон, а рядом с моей машиной оказался невысокий худой парнишка в белой панаме. В руках у него была камера. Он снял момент, как я выхожу из салона автомобиля.

— Мой дорогой друг! — всплеснул руками Никон, направляясь ко мне. — Как вы, княжич?

— Вашими молитвами, — я не стал теряться и обнял его, как старого приятеля. — Надеюсь, вы не сильно переживали?

— Как не переживать? — совершенно искренне осведомился синодник и утер рукавом нечаянную слезу. — У меня каждый раз сердце не на месте, когда с вами что-то случается. А ведь случается чаще, чем с другими ведьмаками!

— Работа такая… — я пожал плечами.

— И ничего с этим не поделать, — вздохнул мужчина. — Мне приходится лишь молиться за вас.

— Если бы не ваша помощь, я бы пропал, — без тени сомнения произнес я.

Жрец вновь утер глаза и положил ладонь на мое плечо

— Бросьте. Вас подлечили?

— Самую малость, но мне хватило.

— А как те ребята? Кто они?

— Простые подданные Империи. Из числа тех, кто собирался вступить в школу ведьмаков семьи Морозовых. Как я понял, кто-то заметил меня на улице, и пока я был в гостях у моих друзей, вся компания собралась у ворот их дома, чтобы поприветствовать меня.

Парнишка с камерой отошел подальше, а над нами качнулся дрон. Наверняка нас снимет еще несколько устройств. И оставалось лишь диву даваться, каким естественным казался Никон, словно и не знал, что нас снимают представители одного из самых известных блогеров Империи.

Мы вошли в заведение, и я уселся за предложенный жрецом столик. Никон устроился напротив и сложил перед собой руки.

— Расскажите про нападение, — попросил он.

Я говорил с чувством, иногда прикладывал ко лбу ладонь, демонстрируя отголоски слабости. Признался, что впервые вознесся над землей, используя темные крылья, на что мой куратор отреагировал восхищенным вздохом и неожиданным предположением:

— Быть может сам Спаситель дал вам сил на это? Ведь вы спасали своих поклонников, а это благое дело…

— В тот момент я даже не понял, что произошло. Просто осознавал, что отступать некуда.

Никон осенил священным знаком сначала себя, а затем и меня. А потом растроганно всхлипнул:

— В тот самый день, когда я впервые вас увидел, в доме вашего брата…

— Помню, — настороженно ответил я.

— Я ведь сразу понял, что вы посланы нам небом! Что сам Спаситель привел меня к вам… Любой другой бы засомневался, стоит ли вводить вас в семью и позволять стать ведьмаком, но я сердцем ощущал, что в вас есть добро. Пусть вы и темный, Михаил Владимирович, но идете по пути света…

Внутри я аплодировал хитрому жрецу. Мы оба с ним помнили, что в день принятия в семью, вопрос решили деньги и особый Морозовский чай, который нам подал Федор. Если бы у Дениса не хватило средств на взятку, то Никон не позволил бы мне войти в семью в роли ведьмака. Но слушая его сейчас, я буквально верил, что жрец видел недоступное глазу непосвященного смертного.

— Я так рад, что судьба свела нас с вами, мастер! — закончил жрец с сияющими глазами.

— И я благодарен провидению… — кивнул я. — И Искупителю.

Кажется, я сказал все правильно — Никон одобрительно улыбнулся. А потом он выдохнул, и его лицо вдруг показалось мне смертельно усталым.

— Я испугался за вас, — сказал он. И добавил чуть слышно: — За нас…

— Все хорошо, — мне захотелось ободряюще хлопнуть собеседника по плечу, но я остался на месте, не в силах подняться. Если бы на меня напали сейчас, то сопротивление оказать я бы вряд ли сумел.

Я откинулся на спинку кресла и глубоко вдохнул, и отчего-то голова у меня немного потяжелела. Ткань обивки источала приятный цветочный аромат, показавшийся мне странно знакомым. Я даже поморщился, силясь вспомнить, откуда его знаю. Потом я взглянул на стол, заметив, как странно сдвинута в сторону подставка со специями. Словно тут недавно освобождали место для вазы с цветами…

К нам подошла девушка, которую я видел снаружи и заявила, что съемка закончена.

— Начальник вам позвонит и сообщит детали. Наша работа тут завершена, — она поклонилась и направилась прочь.

Я проводил девицу взглядом и словно невзначай поинтересовался:

— А с кем вы тут встречались, мастер Никон?

— Со старым знакомым, — отмахнулся он с преувеличенной беспечностью.

— Мне надо отойти ненадолго в мужскую комнату. Договоритесь с водителем, чтобы он отвез меня до моих апартаментов, пожалуйста.

Жрец тотчас поднялся и направился наружу. А я подозвал официанта и буднично осведомился:

— Какое вино выбрала девушка, которая обедала с моим другом? Никон уверяет, что она его очень хвалила.

Сказал я это наобум, надеясь, что паренек подтвердит, что мой куратор обедал с мужчиной. Но официант без запинки произнес:

— Она предпочла красное и попросила подать его теплым.

— Чтобы не простудить горло, — продолжил я негромко. — Ведь ей нельзя рисковать голосом…

Я подумал, что верно угадал аромат духов Миланы. Тех самых, полинезийских, которые заставляли мужчин терять голову.

Глава 14 Неожиданный подарок

До дома я добрался без приключений. Машину пропустили на территорию комплекса, чтобы мне не пришлось ковылять по дорожке до самого порога. Водитель распахнул дверь и хотел было помочь мне выбраться, но я отказался:

— Не настолько все плохо, — пояснил я и запахнул полы куртки. — Спасибо, что доставили меня куда нужно.

— Всегда рад, — смущенно ответил парень и вернулся за руль.

Я же, не торопясь, поднялся по ступеням крыльца. Швейцар распахнул передо мной двери, и меня окатило прохладным воздухом с тонким ароматом ванили и кофейных зерен.

Навстречу мне вышел сотрудник в строгом костюме, с бейджиком, на котором красовался только логотип Снежинск-Града. Я невольно скривился, поняв, что он собирается со мной побеседовать, а мне очень хотелось как можно скорее оказаться в квартире, где тихо и тепло…

— Мастер Морозов, я так рад видеть вас в здравии! — воскликнул мужчина. — Вам требуется помощь наших лекарей?

— Спасибо, у моей семьи достаточно своих, — отказался я.

— Я могу ненадолго отвлечь вас от дел? Это займет буквально несколько минут…

Я со вздохом сдался:

— Слушаю.

На лице встречающего расплылась довольная улыбка:

— Тогда прошу вас, пройдемте.

Мы подошли к стойке администрации. За ней нашлась дверь, ведущая в просторный кабинет, больше напоминающий конференц-зал. В центре стоял длинный узкий стол, по обе стороны от него располагались ряды стульев с высокими спинками. Я догадался, что речь, скорее всего, пойдет о ситуации с Лошадчак, но понимал, что тянуть с этим нельзя.

— Меня зовут Кирилл, я управляющий этим домом.

— Михаил Владимирович, — представился я, хотя в этом и не было необходимости.

Мы уселись за столом, и мужчина положил перед собой пластиковую папку.

— В нашем комплексе есть определенные правила. Мы обеспечиваем жильцам комфорт и приватность. То, что произошло с вами недопустимо. Руководство Снежинск-Града в моем лице приносит вам искренние извинения. А также предлагает вам компенсацию…

Он подвинул в мою сторону документы, и я открыл папку, чтобы ознакомиться с бумагами.

— Руководство предоставило мне право передать вам ключи от апартаментов, которые с этого дня принадлежат лично вам, Михаил Владимирович.

— На какой странице найти стоимость и условия оплаты? — спросил я.

— Ввиду произошедшего руководством комплекса было принято решение передать вам апартаменты за номинальную стоимость в один рубль.

— Это слишком щедро! — удивился я.

— Ситуация действительно уникальная. У нас никогда не случалось нарушений, с которыми столкнулись вы, мастер. Вы получили возмещение ущерба от госпожи Лошадчак, в виде уступки помещения. А ей мы возместили стоимость, затраченную на покупку этажа в момент постройки здания. Таким образом, мы хотим сохранить свою репутацию и ваше доброе отношение.

— Оно у вас уже есть, — кивнул я, найдя на нужной странице озвученную информацию. — Я не могу подписать документы прямо сейчас, сначала их должен одобрить семейный юрист.

— Естественно! — не моргнув глазом, согласился администратор. — Однако я уполномочен вручить вам ключи от вашего нового этажа. И документы на него. Если какие-то условия вашему юристу покажутся недопустимыми, мы исправим нужные пункты.

— А как быть с вещами прежнего жильца? — с хитрой усмешкой уточнил я.

— Человек получил компенсацию, положенную по договору. Наши сотрудники провели уборку в помещениях и вынесли все личные вещи. Все они были проверены нашими безопасниками. Подозрительные предметы были утилизированы, остальные отправлены госпоже Лошадчак службой доставки. Вам не о чем беспокоиться, Михаил Владимирович. В апартаментах осталась только мебель, но мы можем вывезти ее, если пожелаете. Однако по договору все, что находится внутри квартиры, отныне является вашей собственностью.

— Даже скульптура предыдущей владелицы?

Мужчина заметно содрогнулся, но сумел сохранить на лице благожелательную улыбку.

— Мы за свой счет вывезем все, что вам не понадобится…

— Благодарю. Бумаги я передам юристу. И после одобрения верну вам подписанный экземпляр.

— Еще раз прошу у вас прощения за произошедшее. Мы гарантируем, что подобного больше не повторится. В нашем комплексе вы в полной безопасности, княжич.

Мы тепло попрощались, я вышел в холл и обратился к дежурному администратору:

— Мои гости сегодня обедали? Что-то заказывали?

— Да, конечно. Вы желаете заказать что-то для себя?

— Блюдо дня, пожалуйста, на одного, — ответил я и направился к лифту.

К себе я вознесся без приключений и, как только вышел на площадку, сразу наткнулся на Ксению. Она оттолкнулась от стены и двинулась ко мне.

— Ты в порядке? Помощь нужна?

Я выставил перед собой руки и сурово заявил:

— Давайте обойдемся без нежностей! Брат мне этого не простит.

Девушка зарделась и покачала головой.

— Все шутишь, Михаил Владимирович… Я ведь видела ролики в сети. На тебя напали.

— Как видишь — я жив. А как себя чувствует наша подопечная?

— Ненадолго пришла в себя, поела и вновь уснула. Она ничего мне не сказала. Думаю, что она ждет тебя.

— Ясно, — хмуро произнес я и с тоской покосился на свою дверь.

С отдыхом придется повременить. Потому я направился в соседние апартаменты. И при моем появлении лекари заволновались. Старшая из дежурных подошла ближе и поклонилась:

— Мастер, я могу осмотреть ваши раны?

— Мне уже помогли, — нехотя отозвался я.

— Нам всем будет спокойнее, если сотрудники убедятся, что ты в порядке, — негромко заявила Серова, и мне пришлось с ней согласиться.

Я уселся на предложенный стул, лекарка встала рядом со мной.

— Закройте глаза, господин ведьмак, — попросила она.

Я подчинился. Мои плечи омыло теплом, которое прокатилось по венам и осело приятным покалыванием в пятках и ладонях.

— С вами поработал кто-то очень мощный, — робко уточнила целительница. — Я ощущаю следы его силы.

— К сожалению, я не узнал его имени. Это был невысокий старичок, приехавший в карете скорой помощи.

Женщины переглянулись.

— Вам повезло, княжич. Видимо, встретился кто-то очень талантливый.

— К слову о везении… — сменил я тему. — Как состояние нашей болезной?

Из соседней комнаты раздался сухой кашель, и я направился к приоткрытой двери. Тоня лежала на кровати и осматривала пространство мутным взглядом. Сфокусировавшись на мне, он слегка прояснился.

— Как ты? — мягко спросил я и подошел к ней ближе.

Девушка вздрогнула от моего голоса и попыталась протянуть ко мне руку. Но та была надежно зафиксирована — девушку обернули простыней, наверное, опасаясь, что без присмотра она может попытаться встать.

В глазах Тони отразился страх, а потом она тоненько протянула:

— Миша?

— Я здесь. Ни о чем не беспокойся, все хорошо…

Я взял ее ладонь в свою и удивился тому, какими тонкими мне показались ее пальцы.

— Я не сама… — прошептала она и зажмурилась.

По бледной щеке покатилась слеза.

— Знаю. Но сейчас ты в безопасности. И твои сын с матерью тоже. Ты обязательно встанешь на ноги, с тобой работают лучшие лекари.

— Не сама… — повторила девушка, словно для нее это было очень важным.

— Мы можем обсудить это в другой раз, — предложил я, хотя очень хотел узнать подробности прямо сейчас.

— Я не знаю, кто он. Впервые видела… — лихорадочно забормотала Тоня.

— Тебя заставили или толкнули?

— Этот негодяй швырнул меня в окно, — она поджала бледные губы. — По своей воле я бы никогда не оставила ребенка сиротой.

— Все хорошо… — повторил я и мягко коснулся костяшек пальцев девушки губами. — Ни о чем не беспокойся. Мы позаботимся, чтобы подобного больше не произошло.

Вместо ответа девушка криво улыбнулась. А потом ее глаза закрылись, и ладонь расслабилась. Я опустил ее на постель и бережно погладил по голове.

— Следите за ней, — попросил я лекарку, застывшую в дверном проеме.

— Не извольте беспокоиться…

Ксения проводила меня до двери и неуверенно спросила:

— Долго нам еще здесь прятаться?

— Придется немного потерпеть. Ты устала? Хочешь занять другие апартаменты?

Девушка нахмурилась и резко мотнула головой.

— С тобой, что ли?

— Ты все не так поняла… — начал было я.

— За Тоней нужен присмотр. Да и с другими женщинами мне как-то спокойнее. Здесь достаточно места еще для двадцати человек, не меньше.

Я кивнул, не став пояснять, что имел в виду квартиру Лошадчак, которая теперь пустовала. Сил на это просто не было. Потому я махнул рукой и направился к себе.

У двери меня ждал официант и охранник, встрепенувшийся при моем появлении.

— Княжич Морозов, вам доставлен заказ из ресторана!

— Спасибо. Я немного задержался, простите.

Я открыл дверь, пропустил вперед сотрудника с тележкой. Официант ловко сгрузил блюда на стойку и, пожелав мне приятного аппетита, вышел из квартиры.

Оставшись один, я освежился, сменил одежду на домашнюю и устроился за столом. Ел я без особого аппетита, размышляя о произошедшем. Отчего-то самое большое впечатление в бою на меня произвела моя способность взлететь. Удивительное ощущение все еще казалось слишком нереальным.

Шуйских из списка подозреваемых я вычеркнул. Но теперь появился новый повод для переживаний — Никон утаил, что встречался с певицей. При этом я вспомнил, что однажды уже видел, как девушка приходила к нему на встречу. Хотя я смог рассмотреть только ее спину, но теперь не сомневался, что в тот раз это тоже была Милана.

Что могло быть общего между этими двумя? Жрец и певица… Конечно, я мог предположить, что мой куратор поддался женским чарам девицы, но сама-то девушка отнюдь не была наивной. Я точно помнил, насколько она расчетлива, и не стала бы связываться с обычным синодником без связей и перспектив. Значит, либо она была уверена, что Никон вскоре займет более высокий пост, либо ее кто-то нанял для определенных целей…

Очередной звонок телефона вырвал меня из раздумий. Я ответил автоматически, даже не обратив внимания, что аппарат стационарный.

— Мастер Морозов, к вам прибыли гости.

— Да? — удивился я. — Кто?

— Вы не ожидали компанию из дюжины человек? — напряженно уточнил администратор.

— Пришлите, пожалуйста, снимок этой самой компании, — я продиктовал свой номер, и почти сразу на него пришло сообщение с коротким видео.

Снимала камера у ворот. В кадр попали несколько высоких мужчин в строгих костюмах. Их вполне можно было бы признать за обычных подданных Империи, если бы не бронзовый загар, странные рисунки на лицах и прически, которые нечасто встретишь.

— Пропустите их ко мне. И если будет не сложно, сопроводите на этаж.

— Как скажете…

Я вновь посмотрел на изображение, понимая, что мне наконец решили доставить подарок Вагош. Странно было, что привезли его сразу больше десяти человек. Но зная традиции Мезоамерики, мне стоило ожидать чего-то экзотического. Надеюсь, Смертопряд не решила прислать мне тушенку, по примеру бабушек нашей родины.

Я неспешно уложил тарелки в посудомойку, и когда тренькнул звонок, я уже навел порядок. Распахнув дверь, я невольно нахмурился — гости выглядели куда более внушительными, чем на видео. Теперь я понял настороженность администратора. Маячившие за их спинами дружинники казались встревоженными и даже не такими массивными, как в отсутствии мезоамериканцев.

— Проходите… — я сделал приглашающий жест и кивнул охране.

— Вам не нужна наша поддержка? — спросил здоровяк.

— Спасибо, все в порядке.

На лице сотрудника отразилось облегчение, которого тот даже не подумал скрыть. И я понимал, что ему не хотелось вступать в конфликт с громилами из-за океана. То, что мои визитеры прибыли из Мезоамерики, можно было понять без географического атласа.

Я закрыл дверь и развернулся к гостям. Те выстроились в ряд, и я невольно всмотрелся в их лица, словно высеченные из камня. На вид парням было не больше двадцати пяти, все одного роста, похожего телосложения. Темные костюмы не скрывали, а лишь подчеркивали массивность фигур.

— Здравы будьте, княжич Морозов, — заговорил ближайший, и гости одновременно поклонились.

— И вам того же, — ответил я, дивясь отсутствию акцента.

— Мы прилетели из Мезоамерики по указанию нашей императрицы Вагош Смертопряд. Она приказала отдать вам это… — парень выступил вперед и протянул мне пластиковую папку. Но сразу вернулся в строй, как только я забрал корреспонденцию.

Отчего-то я ожидал, что внутри окажется письмо. Однако нашел несколько листов гербовой бумаги, заполненной настолько мелкими буквами, что решил прочесть чуть позже. Больше всего меня привлек конверт, на котором от руки размашистым почерком было написано: «Прочесть без посторонних». Я покосился на гостей, но те продолжили смотреть перед собой, не проявляя ни одной эмоции. Мне даже стало неуютно от их присутствия.

— Может быть вы желаете чай? — спросил я и впервые заметил движение на строгих лицах. — Когда вы прибыли?

— Около часа назад, мастер.

— И наверняка не успели отдохнуть, — сделал я вывод. — Прошу, присаживаетесь. Вы голодны?

— Во время перелета мы ели, — напряженно пояснил главный.

— Значит, предлагаю заказать комплексный обед для всех, — перебил я его. — Среди вас нет вегетарианцев?

— Нет, господин.

Я набрал номер администратора и распорядился, чтобы подали дюжину порций стейков средней прожарки и салатов из свежих овощей — не хотелось проверять гостей на прочность с помощью борща или чего-то совершенно непривычного для их желудков.

— Располагайтесь… — предложил я, обводя комнату рукой.

Парни, не сговариваясь, разошлись по помещению и расселись на свободных местах. У меня возникло странное ощущение, что они следовали какому-то порядку, но я решил не выяснять подробности. В конце концов, им тут все казалось странным. Несмотря на внешнюю невозмутимость, я заметил, как гости старательно отворачиваются от панорамной стены из стекла.

Наверняка они привыкли к пирамидам, а наши дома им кажутся чем-то диким.

— Мне хотелось бы…

Гости поднялись на ноги и с ожиданием уставились на меня. Это было настолько неожиданным, что из меня наружу вырвалась тьма и распахнулась за спиной чернильными крыльями.

— Чего вы желаете, господин? — глухо уточнил парень на чистом русском языке. При этом я заметил в его глазах тень восторга.

— Вы сможете забрать заказ из ресторана?

— Надо спуститься?

— Нет — всего лишь открыть дверь и не напугать официанта до судорог, — проворчал я.

— Вы полагаете, что мы ведем себя недостойно? — настороженно уточнил парень и неуверенно оглядел остальных гостей.

— Нет, — я покачал головой.

— Мы смотримся пугающе?

— Устрашающе! — поправил я и усмехнулся. — Но в этом нет вашей вины. Просто, к мезоамериканцам тут не привыкли.

— Им придется, — загадочно заявил парень и попытался улыбнуться.

К моему удивлению, у него были совершенно обычные зубы. Отчего-то я ожидал, что они будут заточены под клыки.

— Я отлучусь ненадолго, чтобы ознакомиться с письмом императрицы. А вы чувствуйте себя как дома…

С этими словами я отправился в спальню и прикрыл за собой дверь.

В конверте оказалась полупрозрачная пластина, напоминающая мутное стекло. При моем прикосновении оно замерцало и неожиданно покрылось серой рябью, словно экран телевизора.

А потом на поверхности проявилось изображение. С тонкого экрана на меня смотрела Вагош.

— Здрав будь, Миша! — произнесла она с добродушной улыбкой. — Знаю, что у тебя жизнь бьет ключом. И все больше по голове. Насколько мне известно, не так давно ты даже умер. И именно для того, чтобы подобной оказии больше не приключилось, я решила сделать тебе подарок. Те парни, которые принесли тебе это письмо, являются сынами двенадцати кланов моей страны. И теперь они служат тебе. Они принесут тебе клятву крови и станут твоей дружиной до конца их дней…

— И что это значит? — пробормотал я.

— Ты наверняка не понимаешь, что это означает, — девушка прищурилась. — Ты не просил меня о помощи, но я не хочу оставаться твоей должницей, если ты снова умрешь и сделаешь это окончательно. Теперь тебя будет сложно отправить в мир иной, Морозов…

Глава 15 Разные люди

Гости вели себя очень тихо. Ели они по-армейски быстро и без слов, мне даже показалось, что делали они это синхронно. Когда я вернулся комнату, главный из прибывшей компании пружинисто поднялся на ноги и только что руку к голове не приложил. Быть может, отсутствие головного убора остановило его от этого движения.

Теперь я уже совершенно иначе взглянул на прибывших. Если поначалу я принял их за тех, кто передаст мне подарок, но оказалось, что они и есть тот самый пресловутый дар от Вагош. Мне ведь придется их теперь где-то размещать, кормить, одевать…

— Где ваш багаж? — осторожно спросил я.

— В порту, — успокоил меня парень и блеснул золотыми зубами. — Там у нас контейнер.

— Так много вещей? — насторожился я.

— Одежда, транспорт, ритуальные предметы.

— Ритуальные? — я напрягся, представив себе алтарь для жертвоприношений.

— Наша императрица предположила, что нам могут понадобиться некоторые вещи для выступлений. Ведь у вас редко бывают мезоамериканцы. Наверняка мы сможем принять участие в каких-нибудь рекламных проектах и тем самым сумеем окупить свое пребывание тут.

— Даже так? — удивился я.

— Госпожа велела вам все пояснить сразу же после ее презентации, — с готовностью продолжил парень. — Меня зовут Дито, я глава отряда. Теперь мы принадлежим вам и готовы принести клятву крови. Мы не будем вам в тягость, господин. Если дружина вам не нужна, то можете поручить нам любую работу, которую мы станем исполнять без роптания.

— Ясно… — я почесал в затылке, осознавая новые обязательства.

— Каждый из нас не просто воин. Мы имеем профессии. Я, к примеру, автомеханик. Могу починить практически любую технику.

— Вас надо оформить по месту пребывания, наверно.

— Вам не о чем беспокоиться. Госпожа озаботилась всеми документами.

— Не удивлюсь, если она оформила вас имуществом, — буркнул я.

— Мы получили разрешение на пребывание в Империи, — совершенно спокойно сообщил Дито. — Если вы пожелаете оставить нас при себе, то сможете оформить нам вид на жительство.

— То есть, я могу отказаться?

Как только я произнес эту фразу, то понял, что сказал что-то неправильное. Все парни разом вздрогнули.

— Мы не разочаруем вас, княжич, — глухо произнес Дито.

— Что будет, если я не оставлю вас при себе?

— Мы будем покрыты позором, господин, — произнес гость без эмоций и не отвел глаза.

— И не сможете вернуться домой? — продолжил я опрос.

— Наш дом теперь возле вас, господин.

— Вас изгнали? — уточнил я.

— Мы старшие сыны своих фамилий. И были избраны… — Мне показалось, что каждый из присутствующих напрягся. — …чтобы служить на благо императора.

— И каким же образом?

Было очевидно, что говорить об этом парни не хотели. Но я не торопился. Прошел к столу, плеснул себе в чашку чай.

— Госпожа Вагош Смертопряд выбрала для нас другую судьбу. Она отправила нас к вам вместо того, чтобы нас принесли в жертву!

Чай я благополучно выплюнул. Потом зашелся в кашле, пока сильная ладонь не ударила меня промеж лопаток. Я отмахнулся, отказываясь от помощи, и кое-как прочистил горло.

— Вас должны были убить?!

— Подарить наши жизни Божеству…

— Но подарили мне. Вместо Божества… И если я от вас откажусь, то вы вернетесь домой, чтобы там погибнуть? — резюмировал я.

— Да.

Парень произнес это слово с невероятным спокойствием, от которого меня встряхнуло. Даже перед глазами потемнело от ярости.

— Что за дичь? — пробормотал я.

— Госпожа Вагош оказала нам великую честь…

— Погоди ты!.. — я поднял руку, прося тишины. — Вас воспитали рабами?

— Нет, — в этот раз в глазах парня полыхнула какая-то эмоция, напоминающая злость. — Мы жили свободными. Если бы нас растили рабами, то жертва была бы менее ценной.

— Расскажи мне подробнее об этом жертвоприношении, которое заменили ссылкой к самому Морозову, — я уселся в кресло и в ожидании рассматривал гостей.

— Оно происходит раз в двенадцать лет. Представители двенадцати семей должны отдать своих детей Богу плодородия. Все решает жребий, о котором жертвы не знают заранее. Каждый из нас жил, не ведая о своей судьбе.

— В Мезоамерике остались ваши семьи и близкие?

— Семьи, — с невнятной злобой выдохнул один из гостей с золотой татуировкой на лице и тут же замолк.

— Что не так?

Парень бросил на главного выразительный взгляд и тот едва заметно кивнул, позволяя говорить.

— Они-то знали, что растят нас на убой. Только после объявления результатов жребия стало ясно, почему нам пришлось поселиться в закрытых учебных заведениях. Никому из нас не давали возможности устроить личную жизнь. Так что близких у нас нет.

— Что за варварство… — я потер лоб. — Поймите меня правильно: я был в восторге от технических приблуд вашей страны… У вас машины невероятные! Но при этом ценность человеческой жизни буквально приравнена к ценности мухи.

— У вас иначе? — с интересом спросил третий гость.

Я набрал в грудь воздух и тут же понял, что не хочу врать.

— Не скрою — простолюдины имеют меньше прав. Но, при этом, они у них все же есть. У нас не приняты жертвы. Совсем никаких! Даже курицу просто так убить считается кощунством. И все культисты, практикующие подобное, строго наказываются.

— А что вы приносите в жертвы богам?

— Мы даем деньги на храмы, — я пожал плечами.

— У вас много храмов?

— Справедливости ради, стоит сказать, что их куда меньше, чем денег, которые собираются на их строительство.

— То есть, деньги тратят куда-то еще? — со священным ужасом уточнил Дито.

— Сам в шоке! — я пожал плечами. — Но выходит так и есть… Но лучше такое не обсуждать в обществе посторонних — Синод вряд ли одобрит разговоры о деньгах.

Парни переглянулись.

— Я не стану отсылать вас обратно, раз вам там ничего хорошего не светит.

Все разом выдохнули, и я понял, что все это время гости ждали от меня отказа от «подарка».

— Если вы желаете, то можете стать дружиной Морозовых. Мы сейчас как раз растем. У нас открыта школа для бастардов, и там точно потребуются учителя. Если вы сильны в боевых искусствах или сможете развить силу стихий…

— Нас подбирали в том числе и по наличию разных стихий, — с готовностью подтвердил Дито. — Но наша сила немного отличается от вашей.

— Главное, чтобы человек был хороший, — заявил я. — Все остальное для меня не так важно. У нас есть простые правила. Мы не едим людей…

— Мы не ведали человеческого мяса, — тут же отозвался один из гостей. — Это было для нас под запретом.

— У нас никто не кушает соседей… — сказав это, я тут же подумал, что звучит фраза немного двусмысленно. — Совсем никого есть нельзя!

Парни заулыбались.

— Госпожа Вагош просветила нас относительно порядков в вашей Империи. Мы и язык ваш учили. Не все его знают в совершенстве, но мы быстро учимся.

— Работу для всех найдем. Паспорта справим. В семью примем в виде дружины.

— Спасибо, господин.

— Меня зовут Михаил Владимирович, мастер Морозов. Господами нас обычно зовут посторонние и простолюдины. Так что, привыкайте!

— Спасибо, мастер.

Я продолжил:

— Имейте в виду: мы живем скромнее, чем принято у вас. Этот дом считается элитным жильем, но мой родной особняк вовсе не такой современный. Еще у нас очень много людей и ручного труда, мало технических устройств…

Гости переглянулись, и на их лицах появилась заинтересованность.

— Вас будут побаиваться. Возможно, будут тыкать пальцем и пытаться сфотографироваться. Прошу реагировать сдержанно и с достоинством. Я надеюсь, что со временем отношение станет более…

Тут я задумался: а не для того ли Вагош сделала этот подарок? За то, что она прервала дикую традицию приносить людей в жертву, я готов был ей пожать руку. Девушка все же решила сменить путь крови, которым следовала ее Империя долгие годы, и присутствие мезоамериканцев в свите народного ведьмака в моей стране поможет людям воспринимать чужаков лояльно…

Я улыбнулся своим мыслям и только по возникшей тишине понял, что гости ждут продолжения.

— Бить простолюдинов нельзя! — я поднял указательный палец. — В этом доме не принято вести съемку. Если вас будут снимать на мобильные устройства — дайте знать мне или в администрацию…

— Может просто отобрать устройство?

— Не стоит так поступать. В этом здании живут важные люди и гости, которые знают правила.

— Вроде императорского дворца? — с детской непосредственностью спросил все тот же любознательный парень с золотой татуировкой на лице.

— Наверное, — улыбнулся я. И предложил: — Пойдемте наверх, я покажу вам город с самой высокой точки.

Все поднялись на ноги синхронно, что немного напрягало. Но я надеялся, что все же парни смогут расслабиться.

— Все хорошо? — негромко уточнил Дито.

— Скажу честно: я не был готов к такому «подарку». Но хочу верить, что вы найдете в моей стране свой дом, а не просто место службы.

Гости резко остановились и обернулись ко мне.

— Дом? — тихо осведомился кто-то из них.

— И семьи — если вам вдруг приглянется какая-то девушка и ответит взаимностью.

— Мы должны служить вам… — начал главный.

Но я его перебил:

— Только счастливые люди могут защищать лучше кого бы то ни было. Когда у вас появится дом и любящие вас люди, то вы захотите защищать все это.

— Вы считаете, что главное — это семья?

— В моем мире каждый сам выбирает, что для него важнее. Но близкие люди для меня ценнее всего. И это не только родные по крови. В мою семью входят и другие люди.

— Странно у вас все устроено… — признался Дито.

— Мне кажется, что вам понравятся наши традиции. Тем более, вы никого не ели.

Мы выбрались на крышу, и я с удовольствием отметил, что небо было голубым, и солнце проглядывало сквозь перистые облака.

— У вас так холодно… — внезапно признался парень с длинными волосами, заплетенными в множество косичек. И поплотнее запахнул на груди куртку.

— Это у вас жарко! — хохотнул я. — Зато тут белые ночи.

— Это как? — заинтересовался другой гость.

— Спаситель меня забери — люди не врут! — раздался знакомый голос.

На крышу в сопровождении пары охранников вышла Иванна Львовна. На этот раз она была облачена в свободный брючный костюм сдержанного винного оттенка. Хотя и он был расшит множеством сияющих камней. Волосы женщины скрывала изысканная шелковая чалма, украшенная крупным рубином надо лбом.

— Добрый день, — я подошел ближе и поцеловал протянутую руку. — Я решил показать гостям город с высоты. Надеюсь, вы не возражаете?

— Что ты, Миша, — женщина улыбнулась и осведомилась громким шепотом, — Я очень надеюсь, что слишком стара для того, чтобы из меня приготовили шашлык.

— Мы предпочитаем сырое, — пошутил кто-то из парней, и на него тут же зашипели товарищи.

— Простите этих оболтусов. Но они не ели человечину и не собираются делать это впредь.

— Неужели? — хитро прищурилась женщина и взяла меня под локоть. — Познакомь меня со своими друзьями и не позволяй им меня кусать. Я ведь могу показаться им очень аппетитной.

Мне нравилась эта дама с ее манерой общения. Она поздоровалась с парнями и похвалила каждого из них, мимоходом отметив то необычную серьгу в ухе, то рисунок на коже, то улыбку. Выходило это у нее на редкость органично, словно она и не замечала, насколько облик мезоамериканцев отличается от привычного нам.

— У вас восхитительный оттенок кожи, юноши! — Иванна искренне улыбалась. — Сама я почти всегда остаюсь белой, а на солнце становлюсь красной. Потому предпочитаю не загорать.

— Как можно загорать в таком холоде? — удивился Дито, явно очарованный хозяйкой верхнего этажа комплекса.

— У нас есть и теплые края, мой дорогой. И море с горячим песочком, и горы со снежными шапками… Если вы решите тут остаться, то сможете в этом убедиться.

— Мастер Морозов оставляет нас себе. И теперь мы будем жить тут, — сообщил парень с золотой татуировкой на лице.

— Оставил, значит… — беспечно повторила Иванна и блеснула глазами.

Охранники моей соседки принесли мясо и прямо тут принялись разжигать угли в мангале. Мезоамериканцы взялись им помогать и вскоре горячо спорили относительно специй, размера кусков телятины и времени приготовления.

— Ты решил завести себе рабов? — с ноткой неодобрения в голосе спросила женщина, отведя меня подальше.

Пришлось поведать ей о судьбе моих гостей, не упоминая своих особых отношений с Вагош.

— Выходит, императрица решила спасти ребят… — задумчиво протянула Иванна. — Удивительная страна, где почти не осталось людей. Они все это время продолжали убивать молодежь под разными предлогами. И наконец к власти пришла хорошая девочка… Очень надеюсь, что ею не завладеет безумие ее предшественников!

— Она другая! — вырвалось у меня до того, как я успел прикусить язык.

— Забавно, что ты нашел общий язык с Вагош. Она ведь коренная мезоамериканка. Поговаривают, что она убила собственных родителей.

Мне вдруг стало любопытно, откуда эта дама знает подробности жизни Смертопряд. Словно догадавшись о моих размышлениях, женщина продолжила:

— Она не делает секретов из своего прошлого. Это одновременно подкупает и пугает.

— Мы разные, — я пожал плечами.

— Но ты решил оставить парней в Империи.

— Я не имею права отправлять их на смерть. Это будет бесчеловечно. К тому же, я верю, что они смогут сблизить нас со своей родиной.

— Ты прав, — кивнула Иванна. — Быть может, наши соотечественники увидят в них людей. Я вот вижу, что они просто мальчишки, которые хотят жить. Ты правильно сделал, что не стал отсылать их прочь.

— Поначалу они будут под моей ответственностью, — продолжил я. — Вдруг кого-то обидят словом, и тогда придется отвечать. Уж лучше мне, чем им…

— Готов так рисковать? — женщина подняла бровь.

— Теперь эти ребята — часть моей семьи.

— Ты так легко это делаешь — принимаешь людей под свое крыло?

— К слову о крыльях… — я решил сменить тему. — Оказывается, я и впрямь могу возноситься. Не уверен, что это то же самое, что летать…

Иванна перебила меня, сжав ладонь:

— Я видела тот ролик, где на тебя напали! Рада, что ты сумел выбраться живым… И мне показалось, что ты все же взлетел.

— Но я бы предпочел узнать о своих способностях как-то по-другому.

— Ты бы никогда не спрыгнул с крыши, — отмахнулась от меня женщина. — И о своих силах мы узнаем, не когда нам удобно, а когда приходит время. Поверь, не бывает «того самого идеального момента»…

— Как скажете.

— Я-то надеялась, что ты станешь спорить! — с долей разочарования сказала Иванна.

— Как-нибудь в другой раз, когда вы будете неправы.

— Я всегда права! — в голосе собеседницы зазвенел металл.

— А вот и повод поспорить, — улыбнулся я.

В этот момент один из моих подопечных взмахнул руками, и рядом с ним возникла полупрозрачная черная кошка размером с тигра. Она поднялась на задние лапы, навострила уши, встопорщила усы, да так и застыла со странным удивленным выражением на морде.

— Жаль, что Принцесса этого не видит! — с восторгом произнесла Иванна. — Тогда бы она никогда больше не попыталась бежать за кошками.

Дито принялся отчитывать товарища, и тот пожал плечами, развеивая свое тотемное животное.

— Она для того, чтобы нападать? — уточнила соседка, повысив голос.

— Нет, госпожа. Тато просто призвал ее, чтобы оценить свежесть мяса. Простите…

— Мне бы хотелось посмотреть на нее еще разок, если можно. Такой красавицы я никогда не видела!

Парень виновато взглянул на меня, и я кивнул, разрешая призвать тотем.

Кошка появилась снова. Осторожно, словно едва касаясь крыши, подошла ближе и села, обернувшись длинным хвостом.

Иванна вынула из кармана мячик, внутри которого что-то позванивало.

— Принцессе придется обойтись без подарка, — пояснила Иванна и кинула игрушку кошке.

Та ловко подскочила и поймала вещицу. И, словно домашний питомец, принялась играть с ней и относить к своему хозяину, который раз за разом бросал ей безделушку. Иванна Львовна выглядела донельзя довольной и сказала словно для самой себя:

— Дети везде одинаковые…

Глава 16 Пропажа

Беседу прервал звук колокола, и я недовольно поморщился: меньше всего на свете мне сейчас хотелось говорить с Никоном. Иванна Львовна же, наоборот — с интересом взглянула на мой карман, в котором лежал телефон.

— Ты прячешь там миниатюрную копию собора Святого Михаила, юноша? — уточнила она. Но я с сожалением покачал головой и вынул телефон из кармана.

— Здравы будьте, Михаил Владимирович, — послышался в динамике голос куратора. — Как ваши дела?

— Вашими молитвами, — осторожно ответил я и отошёл чуть в сторону, подальше от собеседницы. — Что-то случилось?

— Через две недели будет назначено заседание Совета по поводу выбора нового Верховного жреца, — смущенно произнес Никон.

— Ага. И как это будет происходить?

— Ну, совет состоит из старших жрецов. Также туда входят по одному члену от каждой ведьмачьей семьи, и представитель семьи императора. И прямым голосованием Совет изберёт одного из трёх кандидатур.

— Хорошо, — коротко ответил я и сбросил звонок. Сразу позвонил Круглову.

— Слушаю вас, Михаил Владимирович, — отозвался Виктор с легкой хрипотцой в голосе.

— И вам доброго дня, — ответил я. — Как ваши дела?

— Если вы по поводу тех дел, что мы не так давно обговаривали в кафе, то они продвигаются, — сказал Круглов. — И да: я знаю, что времени осталось не так много.

— А в целом? — поинтересовался я.

— В целом все идет неплохо. Правда, есть один конкурент с очень сильной поддержкой, причем источник этой поддержки нам неизвестен…

— Можно выдать эту помощь за британскую, к примеру? — усмехнулся я.

— Слишком мало времени, чтобы запустить этот слух в Сеть, — после недолгой паузы произнес антимаг, который, судя по всему, воспринял мои слова серьезно. — И да, мастер Морозов — вам бы пообщаться со своими друзьями из других семей, они ведь тоже могут помочь.

— Займусь этим на Русальей неделе, — ответил я.

— Отлично, — сказал Круглов и прервал вызов.

Иванна Львовна сидела в кресле и наблюдала, как присланные Вагош бойцы готовят мясо. Рядом с ней, на столике, стояла бутылка вина и бокал.

— Простите, что мне пришлось вас оставить, — извинился я, вернувшись.

— Все хорошо, юноша, — успокоила меня женщина. — Молодость всегда проходит в суете дел, в попытках заработать все деньги мира, завести влиятельных друзей и вырасти самому, в конце концов…

— Таковы реалии! — развел руками я. — Борьба за существование в топе рейтинга, и естественный отбор.

Женщина пристально взглянула на меня.

— Отличная фраза… — после недолгого молчания произнесла она. — Точнее и не скажешь. Ты мудрый не по годам, Миша. Вся жизнь заключается в беге в этом проклятом колесе, а стоит остановиться — и ты летишь на дно рейтинга. Поклонники, которые ещё вчера тебя обожали, мгновенно разбегаются, а конкуренты дышат прямо тебе в затылок и готовы сожрать тебя в любую минуту.

— Это везде так, — согласился я. — Во всем мире.

Женщина не ответила. Взяла со стола бокал с вином и сделала глоток. Я же взглянул на людей Вагош и подумал, что новый отряд следует осмотреть со всех сторон, и речь идет о странных одеяниях, прическах или же украшениях моих гостей. Необходимо выяснить на что способны эти воины в бою, и какими талантами они владеют.

Мезоамериканцы больше не демонстрировали своих тотемных животных, хотя Иванна Львовна попросила их об этом. Дито мягко пояснил ей, что делать этого ради развлечения не стоит. После этого он покосился на парня, который уже отозвал свою кошку, и тот лишь смущенно пожал плечами.

Наконец мы приступили к еде, приготовленной охранниками Иванны под контролем моих гостей. Я даже прищурился от удовольствия, откусив от ломтя мяса, и вынужден был признать, что блюдо вышло знатным.

— Не хватает трав… — проворчал кто-то, но на него тотчас зашипели.

— Значит, в следующий раз готовит тот, кто считает, что может лучше, — беззаботно предложила Иванна. — А что — я с радостью соглашусь вновь встретиться в такой приятной компании!

Парни смущенно заулыбались, и мне показалось, что им нечасто говорили подобное.

Спустя какое-то время мы попрощались, и я проводил гостей в апартаменты по соседству. Все же огромный этаж был разделен на четыре части, которые соединялись между собой, а значит, места должно было хватить всем…

Я решил представить мезоамериканцев другим своим гостям. Предупредив парней, что встреча может быть не особенно теплой, я вошел в апартаменты. Там нас встретили две лекарки, которые при виде иноземцев побледнели и ретировались в другую комнату со скоростью согретых солнцем ящериц. Оттуда раздалось яростное шипение, а потом в дверном проеме показалась женщина в белой рясе, подпоясанной расшитым молитвами кушаком. Она гневно спросила:

— Что тут происходит, княжич?! Почему здесь появились эти варвары?! И что…

— И вам доброго дня, — холодно оборвал ее я. — На данный момент по-варварски здесь ведете себя только вы. Если вы не начнете уважительно относиться к моим сопровождающим, то я буду вынужден отказаться от ваших услуг. И сообщить в Синод о вашем поведении.

Женщина покраснела и возмущенно фыркнула:

— Михаил Владимирович, у нас больная! И девушки, которые с ней работают… Считаете, что тут уместны подобные… нелюди?

Я потер переносицу, стараясь сдержать рвущуюся наружу раздражительность.

— Все хорошо, мастер, — мягко заговорил Дито. — Мы привыкли, что к нам относятся не как к людям. Ваша жрица решила, что мы годимся только для алтаря в качестве животных?

— Что? — возмущенно вскинулась женщина. — Он что, говорит на нашем языке?

— И чувствует тоже, прямо как мы с вами… — сурово припечатал я. — Эти молодые люди прибыли к нам для того, чтобы обрести тут новую родину. И вы встречаете их так, словно поклоняетесь темным богам. Как можно? Неужто Спаситель не учит любить ближних?

Лекарка растерялась, и тут на помощь ей пришла Серова. Девушка вышла из кухонной зоны с кружкой в руках и обвела гостиную цепким взглядом. Опытная блогерша сразу поняла, что здесь происходит, и широко улыбнулась.

— Добро пожаловать. Как насчет чая?

— Мы только что трапезничали на крыше с соседкой, — ответил я и обернулся к парням. — Хотя, быть может кто-то желает горячего напитка?

— Благодарим за приглашение, — главный неуверенно усмехнулся. — Но нас не стоит кормить слишком часто.

— Вдруг привыкнем, — буркнул хозяин кошки и тотчас получил тычок под ребра от соседа.

— Я пришел представить вам новых соседей, — пояснил я Серовой. — Эти ребята будут жить рядом с вами и в случае необходимости смогут вас защитить.

— А кто нас защитит от них? — не унималась главная лекарка.

— Ваш бог достаточно силен, — совершенно серьезно сказал до того молчащий иноземец с длинными волосами, заплетенными в множество мелких косичек. — Надо только молиться усердно. Я могу вас научить, если пожелаете.

Я едва сдержался, чтобы не рассмеяться. Но в то же время с облегчением понял, что парни вовсе не забитые.

— Да я сама могу…– задохнулась от возмущения лекарка.

— Научите молиться вашему богу? — неожиданно спросил смуглый паренек и улыбнулся, демонстрируя ровные ряды белых зубов.

— Вы же людей едите! — пискнула женщина, теряя присутствие духа.

— Никогда, — хором ответили парни и для надежности покачали головами.

— Восхитительно… — прошептала Ксения и подошла ближе. — Это ваши гости, Михаил Владимирович?

— Это моя дружина, — с гордостью заявил я.

— Серьезно? — глаза княжны засияли. — Это ж какая реклама с ними будет красивая!

Об этой стороне вопроса я не подумал, и уже по-новому взглянул на парней.

— Пожалуй, — задумчиво согласился я.

— Вы поселите их на этом этаже?

— Спаситель избави! — лекарка осенила себя священным знаком, а паренек, что просил его учить, ловко повторил за ней этот жест.

— Я правильно все сделал? — с любопытством спросил он.

— Зачем тебе это знать?

— Потому что без бога жить нельзя. Наши от нас отказались, а ваш, говорят, добрый. Вдруг он и нас примет?

От этих слов женщина открыла рот и так и не смогла его закрыть. Потом вновь наложила на себя знак Спасителя и беспомощно посмотрела на меня.

— Сами решайте, стоит ли им стать верующими или оставаться чужаками… — я пожал плечами.

— Как тебя зовут? — лекарка обратилась к пареньку, который старательно повторял священный пас.

— Маис.

— Максимка, значит… — женщина поджала губы и окинула остальных уже совсем другим взглядом. — Спаситель всех принимает под свое крыло. И если уж такова его воля…

— А можно каждый день обращаться к вашему богу? — не унимался Маис.

— Конечно, — растерялась лекарка и присела на стул, весьма кстати оказавшийся рядом.

Парень тут же подошел к Ксении и мягко вынул из ее пальцев чашку с напитком. Потом бережно вручил ее ошеломленной лекарке.

— У нас все жрецы ужасно суровые. А вы кажетесь доброй, — добил он несчастную. — Если бы у меня была мама, то я хотел бы, чтобы она была такой…

Я бы поверил в слова парня, если бы не заметил, как Дито закусил губу, чтобы не рассмеяться. Однако спектакль вышел убедительным, и уже через пару минут лекарка позвала своих работниц и велела им помочь соседям устроиться с удобством.

— Покажем иноземцам, как мы умеем встречать гостей.

Девушки робко прятали глаза, но бодро собрали набор посуды и стопки пледов, чтобы отнести их в соседние апартаменты.

— Они беженцы? — шепотом спросила женщина, когда парни вышли.

Я ушел от прямого ответа, заявив:

— Вы очень проницательны. Если что-то понадобиться, обращайтесь. Мне же стоит немного отдохнуть…

Попрощавшись, я направился в свое крыло. Вошел в гостиную, сел в кресло, взглянул в окно на вечерний город. Вздохнул. Скоро Русальная неделя, и до неё ещё нужно успеть доделать несколько дел. А дальше… Планов на это самое «дальше» у меня не было. Домой возвращаться не хотелось — городская квартира была вполне уютной, к тому же я успел к ней привыкнуть. И не хватало здесь только одного человека…

В кармане пискнул телефон, прервав мои размышления. Я вынул аппарат, взглянул на экран, чтобы прочитать поступившее сообщение. И расслабленное состояние мигом исчезло. Я вскочил, нашел в списке контактов номер Лилии, и нажал на вызов. Водянова отозвалась моментально:

— Она пропала, Миша!

Голос ее был встревоженным.

— Как? — перебил ее я. — Как это случилось?!

— Она ушла из дома. Позвонил староста из Морца, говорил, что она побыла какое-то время в деревне, прошлась по улице, а затем направилась к лесу. Потом произошло что-то странное. Какие-то тени вроде как летали… И с тех пор Маришка не появлялась. Номер не отвечает…

Сердце гулко забилось. Я сбросил вызов и сразу позвонил Маришке. Женский голос в динамике равнодушно сообщил мне, что абонент временно недоступен. Я немного подождал, набрал ещё раз. Но эффект был тот же. В голове возникали мысли одна хуже другой. Я попытался было сесть в кресло и просто ждать, пока абонент не появится в сети, но надолго меня не хватило. Торопливо надев куртку, я направился к выходу из квартиры.

— Мастер Морозов?

Голос с едва заметным акцентом окликнул меня, когда я уже был у лифта. Я обернулся. В нескольких шагах от меня стоял Дито. Заметив, что я обратил на него внимание, боец поинтересовался:

— Вы куда-то направляетесь?

— Да, появились срочные дела. В деревне, где скоро будет проходить Русалья неделя, — растерянно ответил я.

Дито кивнул:

— Дайте нам пять минут, мастер. И мы соберемся в дорогу.

Я хотел было сказать, что лучше бы гостям не светиться в Снежинске лишний раз, но потом решил: кто хотел, тот уже узнали про гостей, прибывших к Морозову из-за океана. Да и лишние руки в лесных поисках мне не помешают. Поэтому я кивнул:

— Но я поеду на мотоцикле, и…

— Мы будем следовать за вами, — заверил меня Дито. — Машины уже прошиты под ваши правила дорожного движения и прибыли на парковку.

— Только пусть кто-нибудь из вас сидит за рулем и делает вид, что ведет авто, — попросил я. — Для наших жителей самоходные повозки в диковинку.

Дито удивленно поднял бровь:

— У вас все машины на ручном управлении, мастер?! И люди запоминают такое большое количество правил поведения на дороге?

— Увы, им приходится, — ответил я. — Буду ждать вас на выезде из парковки.

Дито кивнул и скрылся за дверью. Я же нажал на кнопку вызова лифта и принялся ждать, когда он подъедет…

***

Дито не обманул — бойцы Вагош появились на парковке десять минут спустя. Убедившись, что они расселись по машинам, я кивнул, завел мотоцикл, и процессия покинула территорию Снежинск-Града.

Дорога до Морца заняла несколько часов, и когда мы прибыли в деревню, уже окончательно стемнело.

В воротах меня ждали взволнованный староста и несколько дружинников. Видимо, Водянова, которая неплохо меня знала, предупредила их, что я скоро прибуду. И настроение у меня будет паршивым.

— Михаил Владимирович, — начал староста, как только я остановился на парковке. — Горе-то какое!

— Что произошло? — уточнил я, стараясь, чтобы мой голос прозвучал как можно спокойнее.

— Маришка приехала в деревню и сказала, что ей нужно доделать кое-какие дела. — зачастил староста. — А потом какая-то бесовщина начала происходить! Небо почернело, точно ночью, какие-то тени над лесом полетели. Огромные, с дом размером! Клекотали так мерзко. Всю деревню эти демоны переполошили…

— Долго это продолжалось?

Староста наморщил лоб, будто бы вспоминал.

— Минут десять… А потом все разом стихло. Всю деревню проверили. И…

— Маришки не оказалось, — закончил я.

— Да, мастер, — вздохнул староста.

Я обернулся к бойцам, которые уже вышли из машин и стояли неподалеку, с интересом прислушиваясь к нашему разговору.

— Мы можем начать поиски ночью, мастер, — ответил за всех Дато. — Утром расскажем, что удалось найти. А вы пока отдохнете с дальней дороги.

Я покачал головой:

— Вряд ли у меня получится заснуть. Я пойду с вами.

Бойцы переглянулись:

— Воля ваша, мастер, — произнес Дато. — Выдвигаемся по вашему приказу.

— А вы?

— Мы готовы, — просто ответил боец.

— Тогда в путь, — распорядился я.

— Да куда на ночь глядя, мастер Морозов? — жалобно произнес староста, но я только отмахнулся.

— Если будет звонить кто-то их семьи, скажи, что я уже отдыхаю.

Староста взглянул на меня большими от страха глазами. А затем быстро закивал, наверняка понимая, что если он скажет правду, то в Морец прибудут еще гости.

— Как скажете, мастер…

— Хорошо.

Мы с бойцами вышли за ворота. Как только свет фонарей деревни пропал, Дато сделал пасс руками, и над нами завис большой шар, который ярко осветил окрестности.

— Мы можем ориентироваться в темноте, — пояснил мне боец. — Специальные линзы позволяют нам видеть в ночном режиме. Канги…

Дито обернулся к одному из бойцов — тому, который призывал кошку. Парень кивнул и сотворил несколько чудных тотемов. А затем знаком вызвал своего зверя. Едва появившись, кошка тут же принялась тереться о ноги бойца. А парень присел и принялся гладить ее по шерстке.

— Демоны, которых вы зовете нежитью, не из этого мира, — пояснил мне Дито. — Они подверглись изменениям иных энергий. И наши призывные животные могут почуять эту силу.

— Удобно, — оценил я.

— В этом достоинство шаманизма и путей духов, — ответил Дито. — Но он очень сложен в освоении. Я слышал, ваши сибирские воины тоже умеют так делать. И они даже сильнее наших в познании дорог духов.

— Или «умели»… — едва слышно пробормотал я, памятуя, что Синод вряд ли стал бы терпеть подобное.

Призванная кошка тем временем втянула носом воздух, прижала к голове уши и тихо зарычала. А затем широкими прыжками бросилась в сторону леса. Мы же, стараясь не отставать, последовали за хищницей.

Глава 17 Новые пути

Канги, который призвал пантеру, первым шагнул в лес, тут же скрывшись за деревьями. Остальные последовали за ним. Я пошел было за остальными, но Дито меня остановил:

— Вы великий воин, мастер Морозов, раз уж смогли убить Кавиля в бою. Про этого жреца всегда говорили с уважением и страхом, а вы сумели его упокоить… — мягко начал он. — Но все же дайте охране проверить тропу на наличие засады.

— Думаешь, моя компаньонка устроила на мне западню в лесу? — усмехнулся я.

Дито покачал головой:

— Вряд ли, хотя она и не совсем человек. А вот те, кто ее похитил — вполне возможно.

Я нахмурился и сипло уточнил:

— С чего вы взяли, что Маришка — не человек?

— С того, что в ваших апартаментах регулярно появлялся тот, в ком течет кровь демонов, — ответил боец. — Он часто там бывал, но уже ушел.

— При всем уважении к вашим умениями, мастер Дито, ведьмаки лучше чуют тех, кого вы называете демонами.

— Не отрицаю. Но если человек будет одержим демоном, ваши таланты могут не помочь, мастер Морозов… при всем уважении. К тому же, если демон не желал вам зла…

Я открыл было рот, чтобы возразить, но вспомнил Васу, которого не учуял вегвизир. И промолчал. Возможно, боец был прав. Хотя, верить в то, что Маришка одержима, мне не хотелось.

— Чисто, мастера! — послышался из леса приглушенный голос. И мы шагнули под сень деревьев.

Призванный одним из бойцов шар ярко освещал окрестности, поэтому передвижение по лесу сложности не вызывало. Мы ускорили шаг и быстро нагнали остальных. Один из бойцов коснулся ладонью висевшего на поясе тотема и что-то сбивчиво зашептал, глаза его при этом закатились, словно с ним случился приступ. Но при этом иноземец продолжал ровно идти по тропе, не сбивая шаг и не уходя в сторону. Боец втянул носом воздух, словно пес, и пробормотал:

— Чую одного… И он немного человек. Он прошел по этой тропе…

Парень убрал руку с тотема, вздрогнул и замотал головой, словно приходя в себя и отгоняя морок.

— Като обладает способностью говорить с духами, — пояснил мне Дито. — Духи указывают ему путь.

Я удивленно поднял бровь, но промолчал, решив про себя, что нужно будет расспросить его об этом подробнее.

Далеко впереди мелькал светящийся силуэт призванной пантеры, ведущей нас по следу. И наконец мы вышли на небольшую поляну, в центре которой я заметил уже знакомый мне круг переноса. Руны уже едва тлели, выжигая остатки впитанной энергии. Пантера сидела рядом с выгоревшим порталом, давая понять, что именно в нем обрывается след. И я без колебаний шагнул к кругу.

— Мастер! — послышался за спиной удивленный голос Дито. Я же присел, рассматривая рисунки, нанесенные по периметру портала. Коснулся их, ощутив обжигающую злую энергию. Всмотрелся в знаки и удивленно вскинул бровь — в месте точки назначения был этот же мир, Сваор.

Я поднялся на ноги и довольно улыбнулся: раз уж Маришка осталась здесь, в этом мире, то я ее найду. Обязательно найду! И кажется, у меня недавно появилась знакомая, которая может указать дорогу.

Хотя… Если сейчас я напитаю камни с рунами перехода — то и к Ягине ехать не придется. Чем я рискую? У меня с собой коса, амулет, который подарил Кеотцль, и миньон покойного Шуйского. Плюс бойцы Вагош. А все вместе — это уже серьезная сила! Если, конечно, на том конце круга перехода меня не ждет проснувшийся от тысячелетнего сна темный бог…

Я ненадолго задумался, а затем решительно сказал, обращаясь к бойцам:

— Нам нужно напитать эти знаки Силой.

Бойцы переглянулись, но лишних вопросов задавать не стали, и в воздухе разлилась тяжелая сила. Я же создал плетение призыва миньона. И когда камни засветились — шагнул в портал. Перед глазами ярко вспыхнул свет, я провалился в чернильно-черную пустоту. В которой не было ничего, кроме звенящей тишины.

***

Не знаю, сколько времени заняло перемещение. Но когда перед глазами вспыхнул яркий свет, а под ногами снова оказалась твердая земля, и я пришел в себя в круге перехода — повсюду была темнота.

Я стоял на лесной поляне, а впереди, в нескольких шагах от меня расположилась небольшая избушка, в единственном оконце которой горел свет.

На сером деревянном крыльце я заметил широкоплечую фигуру человека. Он сидел на ступеньках, низко опустив голову, так что лица его я рассмотреть не мог.

Коса словно сама прыгнула в открытую ладонь. В тот же момент сидевший на крыльце человек поднял голову, и я поспешно коснулся пальцами амулета Кеотцля. Шагнул в сторону, выходя из круга. А в центре портала уже появился Дито.

— Мастер? — начал было он и осекся, заметив человека на крыльце. Но тот никак не отреагировал на появление мезоамериканца. Лишь повернул в мою сторону голову и хрипло произнес:

— Бросай свои фокусы, мастер Морозов… Я чую тебя…

Голос показался мне знакомым. А в следующее мгновение чиркнуло колесико зажигалки, и лепесток огня подсветил лицо Епископа. Только глаза мужчины блеснули желтым. И я отпустил клыки ожерелья, становясь видимым.

Возле портала стояли уже почти все бойцы Вагош. Канги закатил глаза и забормотал что-то непонятное. А затем произнес, обернувшись к Дито:

— Этот человек одержим демоном.

— Спасибо за пояснение, — усмехнулся Пожарский. — А то я, прожив много лет с расколотой душой, так и не понял, что со мной.

— Что ты здесь делаешь? — спросил я, все еще сжимая в ладони оружие.

Епископ пожал огромными плечами:

— Прибыл сюда по просьбе одного… человека. Из тех, кому нельзя отказать. Он просил присмотреть за новой Хозяйкой Леса. На время… А там — как пойдет…

— Хозяйкой Леса? — удивленно переспросил я.

Епископ немного помолчал. А затем предложил:

— Пусть твои ребята чутка прогуляются. Только недалеко, а то в этих краях и пропасть недолго…

Я взглянул на высокие деревья и нехотя кивнул. Обернулся к стоявшим у круга бойцам:

— Оставьте нас, нам с мастером Пожарским нужно поговорить. И еще: если вдруг черного кота встретите — не вздумайте трогать. Беды не оберетесь! Он — Ягинин кот. И у него тяжелый характер…

Дито деловито кивнул и дал команду остальным. Бойцы один за другим скрылись за деревьями.

Пожарский сошел со ступеней и потянулся, кривясь. Вдруг показалось, что одежда ему мала. Лицо его сделалось жестче.

— Ты оборотень? — предположил я, упавшим голосом.

— Так уж вышло… — проворчал он, криво усмехнувшись. — И не вздумай меня жалеть, парень! Мне в этой жизни довелось повидать много хорошего и плохого. Я был свободнее многих своих братьев, и уж куда счастливее любого из них… Была у меня и любовь, которую я не уберег. Может это единственное, о чем я жалею…

Пожарский сделал последнюю затяжку, затушил недокуренную сигарету и убрал окурок в карман.

— Идем…

Он развернулся и затопал по заскрипевшим доскам крыльца. Я последовал за ним.

Открыв дверь, Епископ вошел в избушку, и мне оставалось лишь шагнуть следом.

В горнице было просторно. У стены комнаты стояла большая беленая печь, рядом — деревянная кровать. А у окна расположился стол.

В кресле у стола сидела девушка, закутанная в вязаную шаль. При виде меня она встрепенулась и тряхнула рыжими волосами.

— Маришка! — просипел я, шагнул к ней и сгреб в охапку.

Девушка всхлипнула, так и прильнув ко мне горячим телом.

— Ты горишь, — нахмурился я. — У тебя жар.

— Не страшно, — улыбнулась она.

Вот только улыбка эта получилась какой-то вымученной. Затем девушка кивнула Пожарскому, и тот послушно вышел, прикрыв за собой дверь.

— Что происходит?

Она обхватила мое лицо сильными пальцами и всмотрелась в глаза. И в ее взгляде полыхал пожар. Меня словно опалило далекими кострами с запахом дымной полыни и осенней листвы, смешанной с дождем и туманными рассветами.

— Кто ты? — шепотом спросил я, словно боясь спугнуть этот момент.

— Та, кого ты целовал по ночам… — ответила она также тихо. — Это все еще я. Всегда была я, Миша…

— Решила уйти, не попрощавшись? — с горькой улыбкой спросил я.

— Так уж вышло, Морозов, — ответила Маришка, зарывшись пальцами в мои волосы. — Мое время на исходе. А когда Баюн пропала из Лихолесья — мне пришлось ее заменить.

— Твое время на исходе? — мне удалось не закричать. — Ты больна? Почему ты мне ничего не сказала? Я могу найти лучших лекарей!

Девушка покачала головой:

— От этой болезни нет лекарства, ведьмак… Мы с тобой дети этого мира, вот только ты почти человек, а я — полуденница, которая забыла кем родилась, а потом пыталась притворяться человеком.

Я попытался вспомнить, кто это — полуденница, и закусил губу до крови. Наконец я понял, отчего мне было почти больно смотреть на девушку на рассвете. Она и впрямь вставала с солнцем, потому что была его дочерью…

— Меня провели через грань миров. Вместе с прожитыми годами я потеряла память. И была отдана на воспитание семье Морозовых в обмен на мир с твоим дядюшкой. Я росла как человек, меня любили приемные родители. Но с природой не поспоришь! И в последнее время, моя сущность все чаще проявляет себя. После того как Александр и Баюн покинули этот мир, все договоренности с моим племенем расторглись. И ко мне начали постепенно возвращаться память и силы. Потому что договор заключала не семья, а твой дядя лично. Я думала, что смогу это контролировать…

Она покачала головой.

— Но ведь вегвизир…

— Я могла быть человеком. Раньше получалось. И помогало то, что ты относился ко мне с теплом. Морозовы приняли меня в семью, как родную. Не обижали и не неволили… — мягко объяснила мне Маришка. — Я ведь полюбила тебя, Миша! И захотела остаться рядом. Хотела греть тебя, обнимать, стать той, к кому ты будешь приходить домой. Мне казалось, что у меня получится быть для тебя той самой… Но ведь все непросто. Ты мог быть моим, но твое сердце выбрало не меня.

— Прости… — выдохнул я.

— Не о чем горевать, Миша, — она коснулась своими губами моих и заговорила почти беззвучно. — С каждым днем во мне остается все меньше от человека… Пока ты был рядом, я еще оставалась собой. Но сегодня я почти забыла, какого цвета у тебя глаза. И боюсь, что завтра твое имя покажется мне чужим.

— Не верю! — я обнял ее за плечи.

— И я сейчас не верю, — отозвалась девушка с выцветшей улыбкой. — Поцелуй меня, чтобы…

Я выполнил ее просьбу, не дослушав. Поцелуй вышел горький, дымный и горячий.

В груди свернулась пружина, которая надавила на сердце. И каждый частый удар отдавался болью.

— И что будет дальше? — спросил я, когда смог отдышаться.

— Отпусти меня, Миша… — она зачарованно касалась подушечками пальцев моих скул. — У меня свой путь. Свои дороги, которые мне пришло время познать.

— Это нечестно…– я покачал головой.

— Отпусти! Откажись от меня, милый. Дай нам двоим шанс жить дальше. Так надо… — она улыбнулась, положив ладонь на мои губы. — Благодаря тебе я не смогу ненавидеть людей. Быть может, мы вдвоем сможем положить начало новой жизни для наших народов.

— Я боюсь за тебя, Маришка! Вдруг тебя обидят.

— Ты еще не понял… — она солнечно улыбнулась. — Я дома! Тут никто не посмеет причинить мне вред.

— А что будет с тобой дальше?

— Какое-то время я проведу здесь. Познакомлюсь с собой новой, — она приложила руку к моей груди, и сердце стало успокаиваться. — Быть может, засну ненадолго. А потом стану собой. Заберу себе свой Лес.

— И проведешь здесь всю жизнь?

Маришка усмехнулась:

— Такие как я живут вечно, Миша. До тех пор, пока не найдется глупый ведьмак, который решит прикончить меня. А там — как повезет. Вдруг и меня ждет какой-то новый мир.

— Нет! Я могу поговорить с Ягиней. Она…

— Ягиня не всесильна, — с горечью отозвалась девушка. — И превратить меня в человека она, увы, не сможет. Тем более кто-то должен будет управлять нечистью. Без контроля она начнет войну с людьми. Нужно ли это ведьмакам? Наш мир зависит сейчас от такого простого решения…

Она взглянула на меня, и я подумал, что тем, кто сейчас состоит в семьях, это точно не нужно. Гораздо проще снимать видео для социальных сетей, получать контракты, продавать мерч и играть роли в сериалах. В этот образ никак не входит война, на которой большинство из ведьмаков может полечь. Достаточно вспомнить, как быстро вырезали семью Суворовых…

— Это необходимость, Миша, — произнесла за меня Маришка. — К тому же, совсем скоро я потеряю человеческий облик. И стану вне закона.

— Ты можешь быть со мной, — возразил я.

Маришка грустно улыбнулась:

— И что станет с семьей, когда все узнают, что Морозовы укрывают высшую нечисть, которой не положен патент Синода? — прямо спросила она. — Это даст повод твоим вчерашним друзьям точить ножи.

— Они…

— Твой дядя наверняка думал так же, — перебила меня Маришка. — И по итогу, как он закончил?

Я промолчал, вспомнив сырой бетонный мешок, куда отправила Александра его же семья.

— Так что, я сделала единственно правильный выбор. И со временем ты это поймешь.

— Не посоветовавшись со мной! — буркнул я.

— Ты бы пытался мешать этому. И тогда все закончилось так, как я и сказала… Да и мне нельзя целую вечность жить, прячась в теле милой человечки. Я тоже имею право стать для кого-то единственной.

— Прости, что я не смог…

— Незачем тебе извиняться. Сердцу не прикажешь.

Я снова промолчал. Крыть было нечем.

— Возьми, — девушка сняла с шеи кулон из янтаря, который я часто замечал на ней. — Немного света в твою тьму, Миша.

Я же вложил в ее ладонь кольцо с вегвизиром, который так и не нагрелся. Видимо и впрямь не ощущал девушку злом.

— А теперь ступай, Миша, — произнесла подруга, пряча влажные глаза. — Мне тяжело оставаться здесь, в этом мире. Будь счастлив.

— До встречи, — ответил я, избегая слово «прощай».

Потому что я очень надеялся, что мы еще увидимся.

Вновь коснулся губ девушки, ощутив жар кожи. А Маришка закрыла глаза и глубоко вздохнула. Потом проводила меня до двери и положила ладонь между лопаток.

— Береги себя, ведьмак, — шепнула она и мягко вытолкнула меня за порог.

Мне до боли хотелось обернуться, убедиться, что она улыбается, а не кривит губы в горькой усмешке. Но заставил себя идти вперед и не оглядываться. Только ощутил, как между нами закрылась дверь и стало холодно.

На душе было пусто. А кошки даже не скребли — рвали в клочья все внутри меня.

Под ногами заскрипели доски крыльца. Затем знакомый голос окликнул:

— Могу я попросить тебя об одолжении, мастер Морозов?

Я остановился. Пожарский стоял в нескольких шагах от меня и, заметив, что я обратил на него внимание, произнёс:

— Передай клубу мой жилет и скажи, что Епископ снимает полномочия. Пусть проголосуют по-человечески. И изберут нового лидера.

Он снял жилет и протянул его мне. Я осторожно принял его:

— Решил остаться здесь?

Пожарский пожал плечами:

— У меня тоже выбор был невелик. Как сказал твой боец: я одержим. Однажды я предал ее, — он с тоской посмотрел на избушку и тряхнул головой. — Мой племянник не зря говорил о ней. Когда-то я рисовал эту девушку. Давно это было, она не помнит прошлого… А я не могу забыть его! Может это и есть мой шанс. Шанс вернуть себе ту, которую я потерял.

— Что с тобой не так?

— С тех пор я оборачиваюсь в медведя. Этим плачу за свое предательство. Все справедливо.

— Потому ты вышел из семьи? — догадался я.

Епископ кивнул:

— Чтобы ее не подставить… Даже основал клуб, а теперь приходится покинуть и его. С каждым месяцем мне все сложнее контролировать это в себе. Так что, лучше бы мне побыть здесь.

Я кивнул:

— Ну, когда-нибудь я приеду, чтобы выпить с тобой и послушать историю, как ты стал оборотнем.

— Навещай, я обязательно все расскажу, — ответил Епископ.

— Ну, до встречи!

Я протянул Пожарскому на прощание руку, затем мы крепко обнялись. Потом я резко развернулся и зашагал в сторону леса.

Мои парни отошли недалеко, и едва я появился среди деревьев, сразу обступили меня. И я заметил, как Дито цепко осмотрел меня на предмет травм и свежих ран. Но я покачал головой:

— Дела тут завершены. Пора греть силой камни с рунами и возвращаться домой.

Глава 18 Возвращение домой

Фары мотоцикла и сопровождающих меня машин резали темноту. Ветер бил в щиток, швырял в него песчинки с загородной дороги. Путь домой показался мне долгим и мрачным.

В памяти вспыхивали кадры из недавнего прошлого. Вот Маришка смеется, отбрасывая ото лба рыжую прядь. Вот она улыбается, запахивая на груди халатик… Я глухо выругался, не в силах смириться с тем, что она больше не позвонит и не спросит, как у меня дела. И как я мог не замечать очевидного?! В жизни темного ведьмака не бывает ничего обычного. И даже компаньонка оказалась с подвохом…

Я заглушил двигатель мотоцикла у самых ворот особняка, выпрыгнул из седла. Провожатые последовали моему примеру — вышли из машин, с интересом осматриваясь.

— Это родовой дом, — пояснил я и в груди сразу потяжелело.

Мне вдруг почудилось, что я не был здесь сотню лет. Дом словно стал темнее, деревья в саду казались кряжистыми, будто росли на болоте. Дружинники у входа суетливо подхватились, один них открыл ворота и вышел навстречу.

— Здравы будьте, княжич, — поклонился он мне. — Князь не предупредил о вашем визите.

— Мне не нужно спрашивать у него разрешение, чтобы приехать домой, — сухо отозвался я, а потом махнул рукой за спину. — Эти люди со мной…

— Иноземцы, — пробормотал кто-то, когда мы прошли по дорожке.

Я решил не реагировать на эту реплику, так как враждебной она не была.

Под ногами зашуршал гравий. Чуть поодаль, за ровно стриженными кустами мелькнула знакомая шляпа, но она тут же исчезла.

— Зверей не выпускайте, — попросил я своих новых дружинников. — Здесь живут особенные существа, которых нельзя обижать.

Не хватало еще, чтобы они напали на Тихона… И стоило мне о нем подумать, как тут же послушался окрик:

— Барин!

Мужичок выскочил на дорожку и развел руки в стороны.

— Как же я рад вас видеть, барин! Так рад, что и слов не сыскать…

Как раз в этом я сомневался — слов у Тихона хватало всегда. И я не ошибся.

— Старший барин вовсе меня не замечает, — пожаловался дворовой. — Ни поздороваться с ним, ни поговорить. И узнать про вас у него не вышло. Я хотел только спросить, а он отмахнулся и прошел мимо…

— Может быть, ты забыл, что надо «показаться» ему на глаза? — предположил я.

— Эх, барин, мне ли не знать, как высокорожденные порой смотрят на слуг? Считают нас человечками и не уважают ни на грамм… Ваш батюшка знал, чего мы стоим, и как надо уважать нечисть. А братец ваш совсем дикий и не понимает ничего…

Я кивнул.

— Ясно. Поговорю с ним, поясню, как надо себя вести.

Тихон заулыбался, довольный моей понятливостью, и пригладил пышную бороду. А потом вдруг посмурнел и спросил:

— Так вы не насовсем домой вернулися?

— Я только заехал по делам…

— Про Маришку? — голос дворового вдруг дрогнул.

Мужичок вынул из кармана клетчатый зеленый платок, утер уголком глаза, а потом громко высморкался в тряпицу.

— Ты знал? — осведомился я, хотя догадывался, каким будет ответ.

— Знал, барин… — вздохнул Тихон. — Как не знать, ежели эта егоза на моих глазах бегала по саду с ребятней из Морца и воровала яблоки. И завсегда меня видела, даже когда я не хотел, чтобы меня видно было…

— Только потому понял, кто она? — не поверил я.

— Нет, конечно! Когда она уже пришла сюда работать, я сразу понял, что она не обычная человечка. Какая же людишка смогла бы так улыбаться, что даже в самый непогожий денек от нее светло на душе становилось?! Это для вас, ведьмаков, мы всего лишь нечисть… — мужичок нахмурился, словно вспомнил о чем-то неприятном. — А мы ведь видим самую суть! В душу смотрим…

— И домовой знал? — задал я, пожалуй, главный вопрос.

— Куда ему! — презрительно фыркнул Тихон. — Федор ведь родился человеком. Да и Маришка до поры казалась такой же — человечной. Даже секретутка вашенская — и та не понимала.

— И как так вышло?

— Пока здесь был дядюшка ваш, дай ему Многоликий Всевышний покоя, Маришка ничем себя не выдавала. Она и зла никому не желала, потому никто из Морозовских в ней не видел нечисти. Не видел в ней зла.

Последнее слово Тихон произнес с тоской и вынул другой платок в красную клетку.

— Она ведь не злая. И никогда не сделала бы ничего плохого, уж я это точно знаю. Почуял бы недобрые намерения… Как и Федор — он бы враз заподозрил неладное. Да и секретутка… Хоть и не люблю я ее, но уверен, что она любую злыдню одним криком разорвала бы на части.

— Значит, никто не знал, кроме тебя… — резюмировал я.

— И Жирика! — с готовностью кивнул мужичок. — Он Маришку очень любит. Она ведь завсегда ему ягоды из леса носила. И Бориску евойную не обижала. Собирала для нее травки для отваров. Однажды даже шапочку сшила и передник, в котором Бориска иногда щеголяет по праздникам.

— Ясно, — я провел пальцами по волосам.

— И куда она теперича делась, барин?

Я совсем уже было собрался сказать ему правду, как из-за угла дома выкатился Жирик с белой крысой в руках.

— Княжич? — насторожился Дито, очевидно, заметив толстячка.

— Это свои, — предупредил я.

Жирик запыхался и остановился, переводя дух. Нетерпеливо протянул руку Тихону, и тот вложил в ладонь кухаря очередной полосатый платок, теперь уже синего цвета. Быстро утер испарину со лба и выдавил из себя:

— Добр.ый… ая… ночь, — он прижал платок к груди. — Сердце меня однажды подведет, и будете потом жалеть, что не щадили старого Жирика.

— И в каком месте ты старый? — буркнул Тихон, закатывая глаза.

— Меня надо беречь, — упрямо нахмурился кухонный хозяин.

Бориска выскользнула из его рук и подбежала ко мне, встала на задние лапки.

— Пи! — требовательно пискнула она.

— Маришка не вернется, — сказал я, и крыса протяжно заверещала.

— Надо же выдавать новости не так грубо! — возмутился Жирик, забирая свою питомицу. — Не переживай, дорогая. Мы будем ждать…

Кухарь погладил крыску по шерстке, пытаясь успокоить.

— Маришка вернулась домой, — продолжил я негромко. — Теперь ей не нужно жить чужой жизнью. Она стала сильнее, и больше уже не человечка…

— Она никогда не была ею, — проворчал Жирик. — Добрая девочка всегда заботилась о нас. И о тебе тоже, княжич.

Я тяжело вздохнул и понурился.

— Знаю. Нам ее будет не хватать.

— Глупости, — неожиданно выдал Тихон. — О чем мы тут говорим? Маришка стала собой! Она откроет в себе силу и будет жить, как ей положено. Разве этот повод разводить сырость?

Крыса закряхтела, пытаясь вырваться из рук своего покровителя. Мне показалось, что она хочет напрыгнуть на дворового и укусить его.

— Он прав, — заступился я за рыжего мужичка. — Мне тоже сложно с этим смириться, но однажды это должно было произойти… Маришка — полуденница. Она ведь почти богиня.

В груди вновь потяжелело.

— Для нас она всегда была солнышком, — кухарь опять воспользовался платком.

— И останется… — упрямо проворчал Тихон. — Она живая. И свободная. Как бы хорошо ей здесь не обиталось, но все же наша Маришенька была здесь в плену.

— Ну…

— Без «ну»! — сурово перебил меня дворовой. — Вашный дядюшка тоже вон сидел в склепе сколько лет. В плену! И я лишь обрадовался, когда увидел его выходящим наружу. И крик не поднял.

Я удивленно покосился на дворового.

— Потому что никто не должен жить взаперти. А Маришка хоть и не сидела на цепи, но не была свободной. Потому как самое страшное, что может случиться с такими, как мы — так это не быть собой. Жить как человеки — это ж каторга!

Жирик закивал, соглашаясь с приятелем. А я с тоской посмотрел на окна женского крыла дома — где-то там была комната Лилии, куда я никогда не заглядывал. Быть может, она именно сейчас смотрит на меня сквозь стекло…

Внезапно из-за деревьев выскользнули тени, и вдоль дорожки пронеслась призрачная стража.

Мезоамериканцы не бросились бежать, как я опасался, но все же дрогнули при виде полупрозрачных фигур богатырей.

— Свои, — негромко сказал я, не обращаясь к кому-то конкретно.

— Странные у вас порядки, мастер Морозов, — проговорил Дито и сглотнул, когда один из стражников пронесся слишком близко. — И окружение тоже…

— Что этот варвар себе позволяет? — нахмурился дворовой. — Про какое окружение он болтает? И к слову, барин, зачем вы притащили сюда этих крашеных?

Жирик наконец тоже обратил внимание на гостей и сунул крысу за пазуху. Та не сопротивлялась и даже носу наружу не показала.

— Это моя дружина.

— Вот так оно, значит… — заворчал дворовой. — Как ушел из дому, так и начал водиться со всякими… то жабину в озеро привез…

— Не понравилась? — хмыкнул я.

— Ну, ежели по правде, то это вы хорошо придумали — завести водяницу. Мировая баба! Порядок навела, теперь и в озере нет тины и грязи, а ручьи по лесу ажно звенят серебром. Того и гляди леший захочет вернуться.

Он замолк под тяжелым взглядом Жирика. Тот поджал губы, а потом все же не удержался от ядовитой реплики:

— Язык прикусить не помешает, брат Тихон.

— Какой ты мне брат? — беззлобно огрызнулся дворовой. И тут же засуетился: — Заболтали вы меня совсем, а у меня дел несделанных полным-полно…

— Ну, конечно! Деловой какой! — всплеснул руками Жирик. — Смотри на него! А на дорожке камень выбился и качается, между прочим…

— Не ковыряй и не будет качаться, — бросил Тихон недовольно. Затем нырнул между кустами и пропал из вида.

Кухарь же покосился на иноземцев и громким шепотом осведомился:

— А что они едят, княжич?

— Все то же, что и мы, — успокоил его я.

— Много едят? — не унимался Жирик.

— Только один перекус приготовь, пожалуйста. Мы не задержимся, — пообещал я.

И направился к крыльцу, куда уже вышел Федор и несколько минут кряду ожидал, когда же я завершу беседу. Как только мы оказались в круге света, Жирик метнулся прочь — оставалось лишь диву даваться, насколько прытким он становился в моменты необходимости.

— Здравствуйте, княжич, — коротко поклонился дворецкий, а потом сделал ко мне один неуверенный шаг.

Я не стал строить из себя важного аристократа — подошел к слуге и коротко его обнял.

— Как вы тут? — просил я без прелюдий.

— Маришка не вернется? — дрогнувшим голосом спросил домовой.

Я кивнул:

— Верно…

— Ее вещи осыпались пеплом. Мы поняли, что случилось что-то плохое.

— Нет, не плохое, — я упрямо мотнул головой. — Позови брата. Я расскажу вам все…

— А меня позвать не хочешь? — раздался негромкий женский голос, и у меня словно сердце окаменело.

Я резко развернулся. Лилия стояла в дверном проеме и придерживала на груди концы шали. Синие глаза ее сверкали спрятанными слезами, губы казались очень яркими, словно только что девушка их отчаянно кусала.

— Здравствуй… — проговорил я и заставил себя остаться на месте. — Как ты?

Вместо ответа секретарь повела плечами, а потом словно спохватилась и поправила дурацкую шаль, которая соскользнула по руке.

— Мне уйти? — напряженно уточнил я.

— Все не настолько плохо, — ответила Водянова и взглянула за мое плечо. — К тому же, я смотрю, ты пришел с охраной. Может быть, и смогут спасти одного ведьмака от злой меня.

Я проводил сирену восхищенным взглядом. Только она умела лишить меня равновесия одним словом, простым движением своих ресниц…

В гостиной нас ждал Денис. Он коротко пожал мне руку и изумленно уставился на гостей.

— Все объясню, — пообещал я. И обратился уже к Федору: — Проводи ребят в столовую. Наверняка им не помешает перекусить. И возвращайся скорее — тебе тоже не помешает узнать новости.

Мы остались в комнате втроем. Лилия отошла подальше и уселась в глубокое кресло у камина. Я подумал, что компаньонка Дениса практически никогда не показывалась мне на глаза, словно и не было ее вовсе.

— Скажи, а твоя Елена…

— Она у себя, отдыхает после работы, — хмурясь, ответил парень. — Ты и с ней хочешь поговорить?

— Нет, — отмахнулся я. — Просто к слову пришлось.

Взгляд сирены ощущался так явственно, что мне не было нужды поворачиваться, чтобы убедиться — она сейчас смотрит на меня так пристально, как умеет только она одна.

Денис откашлялся, видимо, тоже ощутив напряжение. Но в этот момент из столовой вернулся Федор, и выглядел он встревоженным.

— Они умеют пользоваться столовыми приборами, — успокоил его я.

— Мезоамериканцы в доме Морозовых! — сокрушенно пробормотал слуга.

Я пожал плечами:

— Одной странностью больше… Это подарок Вагош, она прислала мне этих парней.

— Рабство у нас незаконно, — внезапно холодно отозвалась Лилия.

— Там они должны были стать жертвами какому-то местному божку, поэтому возвращать их обратно я не стану. И рабами здесь они тоже не будут. Договорюсь, чтобы их приняли в поданные Империи.

— На крайний случай возьмем в семью, — поспешно предложил князь. — Ведь разрешение императора не ограничивается только подданными нашей Империи.

— Посмотрим… — уклончиво ответил я. — Я хочу дать парням выбор, которого у них никогда не было.

— Узнаю темного ведьмака! — криво усмехнулся брат. Впрочем, тут же посуровел. — Ты ведь не для того приехал, чтобы знакомить нас с иноземцами, верно?

— Нашел ее? — с затаенной болью спросила Водянова и даже подалась вперед, упираясь локтями в свои колени.

— Нашел… — вздохнул я и вновь провел пальцами по волосам. Понял, что ладони стали ледяными. Зажмурился, будто опять попав в ту избушку, где оставил девушку.

— Маришка ушла домой. Она полуденница…

На несколько минут в комнате повисло молчание.

— Быть того не может! — выпалил Денис и оглянулся в поисках поддержки. — Это ведь не может быть правдой… Это так необычно…

— А что у Морозовых вообще есть обычного? Что у нас такое же, «как у людей»? Если дворецкий у нас — домовой, секретарь — сирена, а твоя Елена ведь тоже не человек.

Брат помрачнел и сжал зубы так, что те скрипнули.

— Я не упрекаю… — тут же добавил я.

— Ее прокляли. И я спас девушку от селян с вилами, — решил оправдаться Денис.

— Полуденница… — проговорила сирена, уставившись в пламя в камине. — А я не поняла. Только в последнее время, когда ты уехал, я заметила, что она стала другой. Но я решила, что…

Девушка замолчала, прервав себя на полуслове. Потом повернулась ко мне и уточнила:

— Она ведь сама не захотела возвращаться?

— А я не стал настаивать, — признался я. — Как я мог заставить ее вновь притворяться человеком, когда она может быть собой?

— О чем вы говорите? — нахмурился Денис. — Где она? Куда ушла?

— Теперь она станет частью Лукоморья.

— Лукоморье станет частью ее, — поправила меня Водянова с печальной улыбкой.

Мне показалось, что она успокоилась, услышав правду. По крайней мере, пространство больше не вибрировало от напряжения. Федор тоже казался задумчивым, но не грустным. Они с сиреной переглянулись, и его губы также тронула светлая, хоть и грустная улыбка.

— Как у нас в доме могла жить полуденница? — продолжал удивляться молодой князь. — Это ведь нечисть! И не одомашенная…

— Замолчите, князь! — внезапно строго оборвала его Водянова. — Одомашенной нечисти не существует.

— Но… — он на мгновенье потерялся, но тут же встряхнулся. — Но как же ты? Или Федор?

— Со мной был заключен договор, — не меняя тона, заявила девушка.

— А я принял свою судьбу добровольно, — глухо добавил домовой.

— Нас никто не принуждал и не ломал, — продолжила сирена, и глаза ее налились силой. — И сохрани тебя Спаситель заблуждаться на этот счет! Каждый из нас мечтает быть собой.

Водянова взглянула на меня, и мы оба качнулись навстречу друг другу.

— Не удивлюсь, если дядюшка это постарался… — фыркнул Денис, не замечая нашего настроения. — Похоже на его проделки. Напортачил, а нам разгребай.

— Попридержи язык! — разозлился я. — Ты хоть осознаешь, что ему пришлось пережить? Какие испытания прошел темный, чтобы сохранить мир? Чтобы ты жил в Империи, которую сейчас знаешь?

— Просто он вечно завидовал отцу… — проворчал князь. — Наверняка жалел, что не старший в семье…

Федор полоснул князя злым взглядом.

— Ты даже мысли не допускаешь, что все не так, — я едва не сплюнул на ковер. — Александр родился первым.

— Что? — одними губами спросил Денис.

— Он так хотел стать главой семьи, что сам отказался от титула, — продолжил я. — И за это вы с отцом заперли его в каменный мешок… Такие дела, братец.

И в этот самый момент во мне словно что-то надломилось. И я вдруг четко осознал, что семьи Морозовых больше нет. И что после того выстрела между нами словно появилась глухая стена, которую уже ничем не проломишь, как ни старайся… Я четко осознал, что Денис думает точно так же. И при любом удобном случае этот человек попытается усадить меня на каменный трон склепа, который долгие годы занимал Александр, за короткое время ставший мне самым близким из Морозовых. И что Денис никогда не простит мне того, что я выпустил дядюшку из склепа, ведь он до сих боится, что тот вернется, чтобы отомстить. Да и у меня были причины не доверять своему брату.

Как ни старайся, вспять все это уже было не повернуть…

Глава 19 Разборки в полях

Не дожидаясь ответа брата, я направился прочь из гостиной в столовую. Воины при моем появлении разом поднялись и уставились на меня в ожидании приказа. И в их глазах не было ни сомнений, ни вопросов — быть может, они были куда счастливее тех, у кого есть родня. Судя по пустым тарелкам, с трапезой парни уже справились, но я все же уточнил:

— Как вам еда? Здесь хорошая кухарка работает.

— Вкусно и сытно, — коротко отрапортовал Дито. И добавил: — Нам пора?

— Пора, — кивнул я. — Подождите меня у выезда. Только не сходите с дорожки…

— Мы уже поняли, что у вас все непросто, — улыбнулся Като, напомнив довольной физиономией свою тотемную кошку.

Я невольно ответил ему такой же улыбкой, а потом направился в свою комнату. Отчего-то захотелось еще раз осмотреть место, которое я долгое время считал родным. Дверь была не заперта.

Внутри было тихо и темно. В воздухе витал тонкий аромат женских духов. Я подумал, что вероятнее всего здесь ночевала моя компаньонка. Я нащупал выключатель, и светильник мягко вспыхнул желтым, осветив разворошенную кровать и распахнутые дверцы шкафа. Поверх смятого покрывала лежал Маришкин красный халатик. Я потряс головой, прогоняя ненужные сейчас мысли.

— Она не могла без тебя… — глухо прозвучало за спиной, и я не стал оборачиваться, чтобы убедиться — Лилия смотрит на меня потемневшими глазами, в которых сияют звезды.

— Ты уже выздоровела? — не оборачиваясь спросил я и подошел к окну. Сейчас мне отчаянно хотелось видеть хотя бы ее отражение в стекле.

— Кажется, да… Но когда ты рядом, мне сложно мыслить связно.

— Какой у тебя договор с семьей? Что в нем? — я сменил тему на более важную.

— От сирен не ждут ничего нового, — сказала Лилия.

Она подошла к кровати и принялась собирать разбросанные на ней вещи.

— Ты ведь уже слышал, что во всем мире, кроме нашей Империи, сирены на полулегальном положении? И это неспроста. Ведь мы вынашиваем ведьмаков.

— Отец захотел получить от тебя наследника? — мой голос прозвучал сухо.

— У него уже есть потомство, — девушка отклонилась от прямого ответа, и это не осталось незамеченным.

— Просто расскажи мне… — я повернулся к ней, чтобы удостовериться, что она стоит чуть ближе, чем мне это казалось.

Она повернулась ко мне боком, словно тоже не решалась взглянуть на меня. Я смотрел на ее профиль, жадно отмечая, как она осунулась, как побледнела. Ее пальцы казались тоньше, под глазами залегли тени. Волосы были собраны в узел на затылке и несколько прядей выбились, обрамляя заострившееся лицо.

— В договоре есть пункт, который я не могу нарушить.

— И какой же? — спросил я, предчувствуя неладное.

Водянова покачала головой:

— Я не могу разглашать информацию кому-то, кроме старшего в семье.

— Старшего Морозова, живущего в этом мире? — уточнил я.

— Да, — кивнула она рассеянно. — Это ведь очевидно.

Я подошел к ней и взял под локоть. От прикосновения кожу обожгло, и Лилия дернулась, словно от удара тока.

— Скажи мне, какой договор у тебя с Морозовыми! — потребовал я.

Девушка нахмурилась и открыла рот, чтобы возразить.

— Скажи прямо сейчас! — оборвал ее я. — Иногда ты слишком много думаешь.

Водянова нахмурилась, но все же начала говорить:

— Сейчас сам удостоверишься, что это не моя блажь. Есть клятвы, которые нельзя нарушить…

Она вздохнула и взглянула на мою ладонь на ее руке. Я убрал ладонь и отступил на шаг.

— Попробуй расскажи, — уже спокойнее предложил я.

— За границами Империи я вне закона…

— Почему?

— Один из вельмож Британии пожелал получить наследника. И попытался принудить меня принять его условия.

— И что же ты сделала? — прищурился я.

Девушка хищно оскалилась, показав свою суть — лишь на мгновенье, но мне этого хватило, чтобы в груди все так и сдавило от восторга.

— То, что умею. Я его убила…

— А потом?

Лилия хмыкнула:

— Оказалось, что убивать наследника престола — плохая идея.

— Сам напросился! Сложно винить девушку в том, что она доступно поясняет свое «нет», — отрезал я.

— И Владимир тоже так решил. Князь помог мне скрыться и перебраться в Российскую Империю. Ему удалось сменить мне документы и запутать следы моих преследователей.

— Как благородно! — ядовито резюмировал я. — И что же батюшка потребовал взамен?

— За все в жизни приходится платить, — отмахнулась сирена. — Я не маленькая девочка и понимаю, что князь не стал бы рисковать понапрасну. Если бы он попался, то все могло обернуться скверно. Да и здесь не особо хорошо относятся к высшей нечисти, несмотря на наши полезные таланты.

— Ты должна была родить ребенка?

— Не все так просто… — вздохнула Водянова, прижав к груди покрывало, которое до того безуспешно пыталась свернуть.

Кажется, она наконец поняла, что отвечает на мои вопросы, несмотря на данную клятву о неразглашении. Взглянула на меня с недоверием, а потом глаза ее расширились, перестав даже отдаленно напоминать человеческие.

— Я должна родить наследника старшему в семье, чтобы фамилия не прервалась. — произнесла она сиплым голосом и уронила ткань, чтобы прикрыть ладонью губы. — Я должна была стать матерью княжеского первенца. Родить для него сына…

Она смотрела на меня, и мир подернулся бархатной тьмой. Свет стал приглушенным, звуки стали зыбкими. Лилия очнулась первой и попятилась.

— Что ты сделал?! Почему я смогла сказать тебе все это?!

— Ты просто раньше не пробовала этого сделать. Была уверена, что не сможешь…

— Нет, Миша… — она мотнула головой. — Ты не знаешь старого князя. Он умел составлять договоры, как никто другой. И он учел все!

— Кроме теневого двойника, — я пожал плечами.

Девушка напряглась.

— Ты мне сейчас говоришь неправду, Миша, — медленно произнесла она.

Мое сердце забилось так сильно, что стало почти больно.

— А какую правду ты хочешь услышать? — спросил я. — Что я выбрал тебя? Что не отдам брату? Что ненавижу этот договор, который заставляет тебя стать собственностью старшего сына князя?

— Он не претендует, — глухо сообщила девушка.

В три шага я преодолел расстояние между нами и схватил ее за плечи.

— Я претендую! И хочу, чтобы между нами все было без всяких договоров!

— Миша, — выдохнула Лилия и зажмурилась, — ты все усложняешь…

— Я все распутываю! Прямо сейчас!

Я слегка встряхнул ее, чтобы заставить посмотреть мне в глаза.

— Услышь меня, Лилия! Я заберу тебя себе. И сделаю все, чтобы ты сама не захотела от меня уходить, ясно?

Пока она не успела ответить, я коротко коснулся ее губ своим. Она резко втянула в себя воздух, воруя мое дыхание.

— Как ты смог? Как переборол яд?

— Просто понял, что мне не нужно бороться с тобой, — ответил я.

— Договор…

— По этому проклятому договору ты должна стонать подо мной и рожать мне детей, — негромко сообщил я сирене. — Но вместо этого ты меня чуть не убила. А все потому, что я тебе это позволил. Я позволяю тебе быть собой, слышишь? И если ты хочешь убить старшего сына семьи Морозовых — делай это нежно.

Я вновь поцеловал ее. Но на этот раз обернул нас двоих в кокон темных крыльев. Девушка в моих руках окаменела, а потом прильнула ко мне всем телом. Обвила мою шею дрогнувшими ладонями, приподнялась на носочки, чтобы вернуть поцелуй. А потом словно очнулась и резко оттолкнула.

— Сумасшедший…

— Глупая, — ответил я, ощущая на губах ржавый вкус крови. — Постарайся прийти в себя. До Русальей недели ты можешь считать себя свободной и опасной сиреной.

— Что ты городишь? — нахмурилась Лилия.

— Еще не заметила, что я не умираю рядом с тобой? — тихо уточнил я и позволил себе насладиться видом ее растерянности.

— Михаил Владимирович! — позвал меня напряженный голос.

Я нехотя убрал крылья. Обеспокоенный Федор стоял на пороге комнаты и, кажется, на этот раз в его руках была кочерга. Мне не хотелось думать, кого он собрался ей бить — меня или Лилию. Для того, чтобы не провоцировать нежданного защитника, я поднял ладони и улыбнулся.

— Я уже ухожу. Нам надо было кое-что уточнить с Лилией Владимировной.

Девушка стояла, словно оглушенная, и смотрела на меня так, будто я только что отрастил себе вторую голову.

— Береги себя, — сказал я ей негромко. А затем развернулся и пошел прочь.

Для того, чтобы уйти мне понадобились все мои силы. Тьма во мне волновалась, вырываясь из-под кожи клочьями.

Денис неподвижно стоял у камина. Заложив руки за спину, он мрачно смотрел, как я спускаюсь по лестнице.

— Карманы вывернуть надо? — с усмешкой спросил я.

Брат не улыбнулся. Его плечи окаменели, а в глазах полыхало пламя.

— Откуда ты знаешь о секретах моих предков? — прямо спросил он.

— Наших, — весомо поправил его я.

— Здесь нет свидетелей. Зачем ты продолжаешь это представление? — зло отчеканил он.

Я пожал плечами:

— Я не играл. Никогда. И будь ты немного мудрее, то понял бы, что лучше не задавать вопросы, на которые не хочешь получать ответы…

Денис насупился, бросил на меня взгляд исподлобья. В этот момент он стал походить на нашего отца, и я буквально замер, парализованный неожиданной мыслью. Видимо, на моем лице отразилась что-то неправильное, так как Денис сглотнул и вокруг него качнулось горячее марево.

— Береги себя, брат… — проговорил я устало и пошел к выходу.

Поворачиваться к нему спиной может и не было хорошей идеей, но я подумал, что если сейчас и получу удар огнем между лопаток, то значит, все, что я делал в этом мире — было напрасно.

Уже выйдя на крыльцо, я закрыл глаза и запрокинул лицо к небу. Прохладный ветерок освежал кожу.

— Вы в следующий раз предупреждайте, когда решите приехать, — попросил Федор.

— Думаешь, надо?

— Я желаю вам добра, мастер, — проговорил дворецкий и уронил руки вдоль тела. — Мне горько видеть, как братья не могут найти общий язык.

— Все хорошо! — я хлопнул домового по плечу. — Поверь, скоро все изменится.

— Вы о чем? — насторожился слуга.

— Тебе не о чем беспокоиться, семье я вредить не собираюсь. Наоборот, сделаю все, чтобы мы жили в мире…

Ноги сами понесли меня к склепу. Я остановился у входа и присел на небольшую каменную скамью, поросшую мхом. Кладбище было безмолвным, лишь между камнями скользили едва различимые тени богатырей, которых наверняка активировал князь. Он слишком хорошо понимал, что для семьи наступили темные времена.

— Темные… — повторил я, пробуя слово на вкус.

А, может быть. все не так и скверно, как я думаю?

— Темное — не всегда плохо, — пробормотал я и пошел к воротам, где меня уже ждали воины, подаренные Вагош.

Молча забрался в седло мотоцикла, накинул на голову шлем из тьмы и выехал на дорогу. Ветер тут же пробрался под куртку, выхолаживая тело. Но меня это не особо беспокоило — очень уж хотелось потушить огонь, который выжигал меня изнутри. Я почти не помнил, как остановился, как уронил мотоцикл на обочину, как пошел в поле.

— Мастер! — окликнул меня Дито.

— Кто хочет размяться? — спросил я, несколько раз взмахнув руками.

— Вы уверены? — осторожно осведомился иноземец с татуировкой на все лицо.

— Вот ты и проверь! — я указал на него пальцем. — Бой не до смерти, просто до первой крови.

Образумить меня, к счастью, никто не решился. Крепкий мезоамериканец быстро сбросил куртку, оставшись в футболке, потом зачем-то разулся. Слегка поежился, привыкая к прохладе, коротко поклонился и белозубо улыбнулся:

— Мастер Морозов, меня зовут Шави. И я к вашим услугам.

— Чем можешь удивить? — усмехнулся я, понимая, что скорее всего выхвачу от ребят по полной. — Бой на кулаках. Силу используем только для усиления атак. Ну, еще ставим броню. Никаких спецатак.

Шави кивнул, и я крикнул, вспоминая старый клич:

— Давай-давай!

Мезоамериканец принял это как призыв к действию, и бросился на меня. Я уклонился от прямого удара в лицо и сбил противника с ног. Подождал, пока он поднимется, и атаковал сам.

Парень держался неплохо, но все же упал второй раз. И я заметил капельку крови на рассеченой скуле.

— Молодец, — похвалил воина, шагнул к нему и протянул руку, помогая встать. Шави усмехнулся и схватился за протянутую ладонь, поднимаясь на ноги.

— Кто еще? — уточнил я оставшихся.

Еще один мезоамериканец вышел из группы. И начался новый раунд. Этот парень продержался дольше, но все же пал. Потом вышел третий.

Я тяжело дышал, начиная пропускать атаки. Лицо и костяшки саднили, но я упрямо вызывал новых противников, понимая, что не могу остановиться. Кулаки все еще окутывала дымка. Так продолжалось до тех пор, пока против меня не вышел Дито. По моему знаку боец быстро сблизился, несколькими точными сильными ударами сбил броню, и молниеносно завершил мою серию побед, уронив меня на траву.

Я лежал, тяжело дыша, глядя в темное небо с россыпью звезд и тяжело дыша. Все тело ныло от пропущенных ударов и перегоревшей силы. Но выгорания не было. Значит, Дито решил вопрос в нужный момент. Сил не было даже на то, чтобы подняться на ноги. Но усталость была приятной. Я проверил все ли зубы на месте. Удостоверившись, что их то же количество, что и было, решил, что мне повезло, и я еще легко отделался.

— Вы в норме, мастер? — осторожно спросил меня Като.

Видимо, его подослали ко мне потому, что в бой он так и не вступил.

— Какая уж тут норма, — проворчал я и кое-как поднял руку. — Помоги встать, друже.

Парень тотчас ухватил меня за запястье, потянул наверх и вскоре подставил плечо, чтобы я смог на него опереться.

Остальные мезоамериканцы стояли неподалеку и хмуро переглядывались.

— Чего носы повесили? Мало я вам накостылял? — хохотнул я и тут же скривился от боли под ребрами. — Лучше скажите, что хоть одному из вас также плохо, как мне сейчас…

— Нам всем плохо, — с готовностью согласился Дито.

— Врет и не краснеет, — проворчал я себе под нос. И добавил, подумав: — Хотя, может и краснеет… На смуглой коже ж не видно не фига…

— Все будет видно, когда синяки проступят, — также негромко сообщил Като.

— Ну да… — кивнул я, не в силах спорить.

С усталостью мне стало легче. В груди словно разжалась тугая пружина, которая до того буквально вибрировала от напряжения. В голове прояснилось, особенно, когда приходилось контролировать, куда я ставлю ногу. Идти и впрямь было нелегко — вероятно, дело было в том, что мой левый глаз почти полностью заплыл.

— На мотоцикле поедет Като, если не возражаете, — сказал кто-то. — Вас мы повезем на машине.

— Хорошо, что у нас дома есть настоящий лазарет, — вздохнул я, когда меня осторожно погрузили в салон. — Подлечат меня и можно опять…

— И часто вы так будете делать? — с тоской уточнил Дито.

— Не, — я доверительно понизил голос. — Но сегодня мне это было необходимо. Традиция такая, кулачный бой называется… Правда, обычно проходит он при знакомстве, но и так сойдет. А еще, надо было выяснить, на что вы способны.

— Выяснили?

— Не уверен, — откровенно признался я. — Но я доволен!

— Правда? — оживились мои воины.

— Зачем мне бойцы, которые могут только бряцать оружием и косичками? — я скривился от боли в подреберье. — А вы молодцы, порадовали! И помогли сбросить лишнюю силу. Хотя, завтра все же надо устроить тренировку с полной выкладкой. Но на специальной площадке, чтобы никого не покалечить и не убить.

Машина тронулась по дороге, а мне сунули фляжку с каким-то настоем, густо пахнущим дымом и непонятной жгучей специей.

— Выпейте, мастер. Вам станет легче, даю слово.

Я не стал сопротивляться и сделал несколько глотков, прежде чем вернул сосуд владельцу. В желудок словно влилась лава. От боли я завозился, но парень придавил меня рукой к сиденью.

— Сейчас надо потерпеть…

Сжав зубы, я подумал, что о последствиях стоит уточнять до того, как вливаешь в себя не пойми что. Однако через пару минут мне и впрямь стало лучше. Боль затихала, а мышцы избавлялись от болезненной напряженности.

— Вы ведь знаете, что ваш дом полон демонов? — вдруг спросил меня Дито.

Я повернул голову, чтобы встретиться с внимательными черными глазами.

— Это дом моего отца. И да — нечисти в нем хватает. Только знаешь, единственный человек, который там меня встретил, повел себя хуже всех тех, кого ты зовешь демонами…

— В моей империи… — Парень вдруг смутился и поправился: — То есть, в месте, где я родился, демоны не считаются злом. Мы учимся жить с ними в мире.

— Получается?

— Чаще всего приходится отдавать им кого-то ценного в жертву.

— А перед этим вы не поите эту самую жертву чем-то острым? — на всякий случай уточнил я.

— Нет, господин! — мне показалось, что иноземец скрыл улыбку.

— У нас не приняты жертвоприношения, — пояснил я.

— Я помню, — кивнул Дито. — Ваш бог любит деньги.

— Не бог, — я попытался мотнуть головой и понял, что рановато решился на подобное действие. Ойкнул и продолжил: — Деньги любят люди, которые называют себя служителями бога. Думаю, что богам нужна вера. Но и это не точно…

Глава 20 Кто мы без семьи?

Телефон в кармане ожил, когда мы уже въехали на территорию жилого комплекса. Звонил Круглов, и я принял вызов.

— Доброго вечера, мастер Морозов, — приветствовал меня знакомый хриплый голос. — Есть разговор.

— Внимательно слушаю.

— Не по телефону. Давайте встретимся в баре «Глухарь». Скажем, через час. Вы успеете?

Я быстро вбил в навигаторе нужный адрес. Путь до места, которое назвал Круглов, занимал сорок минут.

— Успею… — я сбросил вызов.

Тело еще не отошло после тренировки, но я решил, что вполне способен занять седло мотоцикла. Сел на него, завел двигатель и выехал с парковки. В зеркало заметил, что машина охраны тоже развернулась и направилась следом за мной. Наверно, однажды я смогу к этому привыкнуть…

Дорога была почти пустой, и навигатор не обманул — через сорок минут я остановился на парковке по нужному адресу, у двери, над которой висела вывеска с толстой птицей, сидящей на ветке дерева. На крыльце меня встретил распорядитель.

— Доброго вечера, мастер Морозов! — он так и расплылся в улыбке. — Прошу. Мастер Круглов ожидает вас. Эти господа с вами?

Он немного нервно кивнул в сторону мезоамериканцев, которые уже вышли из авто и стояли в нескольких шагах от нас, привлекая интерес прохожих.

— Со мной, — подтвердил я, и распорядитель кивнул:

— Идемте.

Он распахнул дверь, приглашая меня войти, и я шагнул в заведение. Администратор последовал за мной. Внутри был полумрак, столы здесь были наставлены нечасто, оставляя широкие проходы. Вероятно, для того, чтобы посетители не сталкивались друг с другом. Большая часть заведения была огорожена невысоким заборчиком, за ним расположились бильярдные столы, обтянутые зеленым сукном. Над ними ярко горели лампы, а молчаливые мужчины сбивали шары киями и напряженно смотрели на своих соперников. Наше появление осталось незамеченным.

Виктор занимал место в углу бара, и работник заведения проводил меня к нему:

— Прошу. К сожалению, стол на двоих, и ваши друзья…

— Усадите их за любой свободный стол. И подайте за мой счет все, что они пожелают. — ответил я и сел в кресло.

Распорядитель кивнул и спешно удалился.

— Решили нанять охрану, Михаил Владимирович? — спросил Виктор, указав в сторону бойцов.

Я обернулся. Распорядитель беседовал с мезоамериканцами, которые неспешно осматривали зал. Наконец, Дито указал на один из свободных столов, которых здесь хватало, несмотря на вечернее время. Распорядитель кивнул, и бойцы моментально оккупировали стол, взяли меню, которые принес официант, с интересом принялись его изучать.

— Ну, можно сказать и так, — ответил я.

— Я смотрю, даже с охраной вы умудряетесь попасть в неприятности, — произнес антимаг, указывая на синяки, расплывающиеся на моем лице.

— От всего защититься нельзя, мастер Круглов, — я развел руками.

Виктор поморщился, и я уточнил:

— Что-то не так?

— Не очень люблю мезоамериканцев, — пояснил антимаг. — С ними у меня связаны не самые приятные события. На мой вкус, эти ребята очень кровожадны.

— Неужели более, чем мы сами? — уточнил я с усмешкой. — Недавно я узнал, что для усыпления Баюна использовалось жертвоприношение ведьмаков. И мне это не показалось чем-то очень уж добрым…

— Не спорю, у нас тоже хватает жестокости, — не стал спорить Виктор. — Однако признаю, что это эффектно! Я про найм дружины из-за океана… Весь высший свет сплетничает по поводу дружбы семьи Морозовых с Мезоамерикой. Настолько крепкой, что народный ведьмак нанял из закрытой страны целую дружину.

Я посмотрел на иноземцев, которые, словно подростки, с азартом наблюдали за игрой, развернувшейся за небольшим заборчиком. Затем усмехнулся и уточнил:

— Как я понимаю, многим это не нравится?

Круглов неопределенно повел плечами, а затем неохотно кивнул:

— Вы верно понимаете, Михаил Владимирович. И недовольство испытывают не только консервативные семьи, но и очень высокие фигуры. Поймите правильно: весьма странно, что глава чужой империи обращается не к главе нашей Империи, а к парню, который всего лишь…

— Всего лишь я! — продолжил я с кривой ухмылкой. — Но я не могу приказывать Вагош. Она сама решила сделать мне подарок, а отказывать женщине — особенно такой, как она — плохая затея.

— Княжич, вам стоит понимать, что это все может зайти чуть дальше, чем вы думаете. Если бы императрица подарила вам собаку или кошку, то это бы не вызвало вопросов…

— Я не стану отсылать парней обратно! — жестко припечатал я, ударив по столу кулаком. — Их там убьют. И брать на свою совесть смерть ребят я не стану. Может, я и темный, но не подонок!

— Варварские законы… — покачал головой Круглов, и глаза его затуманились, словно он вспомнил о чем-то не очень приятном.

Я развел руками:

— У каждого свои недостатки. Но вы же позвали меня не за этим, верно?

Антимаг кивнул:

— Верно. Я нашел причину ваших проблем.

— Вот как? — оживился я. — И кто же это? Не томите!

— Старший Воронцов, — спокойно ответил Круглов.

Я опешил от этой новости.

— Он же сидит в остроге и ждет суда…

Но Виктор на этот только равнодушно пожал плечами:

— Самое удобное место для того, чтобы вести дела на свободе. На арестанта все будут думать в последнюю очередь. А в любом остроге всегда найдется охранник, который согласится предать весть нужным людям. Людям, которые все еще верны Ворону. Тем, кто считается с его репутацией…

— По его приказу Тоню вытолкнули из окна и покушались на меня?

Круглов кивнул:

— Все верно. Он же дал наводку Лошадчак, куда пропал Арсений Воронцов. И кто повинен в этом исчезновении.

— Чертов староста! — стиснув зубы от накатившей злобы, прошипел я.

— Думаете на него? — спокойно уточнил антимаг.

— Больше некому. Скорее всего Воронцов рассказал Лошадчак про деревню, а она уже все разведала. Паренек ушел с нами, чтобы провести ритуал и убить ведьмаков, но не вернулся из леса. Несложно догадаться, что пропал он в Лукоморье не просто так…

Антимаг кивнул:

— Про ритуал никто не обмолвится. Никто не признается, что с молчаливого одобрения Синода собирались убить шестерых любимчиков народа…

— Не сомневаюсь, — фыркнул я, потерев переносицу. Голова начинала наливаться болью.

— Лошадчак сейчас очень активно ищет нового покровителя, — продолжил Круглов.

— Нужно сделать так, чтобы она его не нашла, — прошипел я. — Эта тварь должна остаться без поддержки.

— Вам в этом помогает Луль. Парень вцепился в девицу словно питбуль в старый ботинок. Он нарыл на нее неожиданно много неприятных фактов, Тольяне сейчас приходится нелегко.

— Надо проверить ее апартаменты. Быть может там найдется материал, который сможет помочь Игорю.

— Вам удалось заручиться дружбой нужных людей, Михаил.

— И врагов найти тоже получилось, — отмахнулся я.

— Также Воронцов всеми силами поддерживает одного из кандидатов в Верховные жрецы. У семьи остались деньги, и сейчас Воронцов активно использует этот ресурс, чтобы вернуться на свободу. И если он выберется…

— Мне нужно попасть в острог, — процедил я. — На пару дней. Этого вполне хватит.

— Как арестант, или как гость? — уточнил антимаг, сощурив глаза.

— Как арестант, — ответил я. — Про посетителя будет знать слишком много народа. Это совершенно лишнее. Мне же нужно, чтобы меня поместили в одно крыло с Воронцовым.

Круглов отодвинул в сторону чашку с недопитым кофе и поставил локти на стол.

— Михаил Владимирович, если вы замыслили то, о чем я думаю, то можно нанять людей, которые сделают все за вас, — начал было антимаг, но я покачал головой.

— Эта мразь выпила слишком много крови моей семьи. И если он никак не может угомониться, я должен ему помочь. Сам.

— Об этом узнают. Не все, но найдутся люди, которые будут знать правду.

— И это правильно. Может, только ради этих избранных и стоит сделать все своими руками. Я должен дать понять, что не боюсь замараться. Что не побоюсь впредь сделать то же самое, если моей семье будут угрожать. В этом мире многие стали забывать, что ведьмаки — воины. Нас начали принимать за ярмарочных шутов, которые лишь продают мерч да собирают лайки.

— Но все не так? — Виктор блеснул глазами.

— Не так. И пора ведьмакам вспомнить, кто мы такие…

Виктор кивнул:

— Как ни странно, я вас понимаю. Я подумаю, что можно сделать, Михаил Владимирович.

— Спасибо за информацию, — поблагодарил я.

И сразу направился к выходу.

***

Вечерняя прохлада смогла немного остудить мой пыл. Остатки агрессии погасила поездка по темному городу, и на территорию жилого комплекса я въехал уже почти успокоившимся.

План созрел еще в баре, теперь оставалось только заручиться поддержкой и на пару дней выпасть из жизни.

Виктору я доверял. А если антимаг все же решит меня подставить — у меня есть запасной план. Уйти из мира в любой другой — даже к тому же дядюшке. Думаю, он будет рад меня видеть. А затем я вернусь, и тогда уже разговор у меня с антимагом будет совсем другим. Ну или же — как вариант — забрать Лилию и уйти из Сваора навсегда…

Эта мысль заставила меня задуматься. Ведь при переходе часть силы нечисти угасает, как это уже было с Баюном. Да и что меня здесь держит? Семья, которой уже почти нет? Друзья?

Второе было аргументом. И я вдруг понял, что буду скучать по близнецам Пожарским и Шереметьевой. Даже по этому Суворову. Хоть я и не так давно его знаю, но прогулка по Лукоморью сделала нас если и не друзьями, то как минимум хорошими приятелями. Да и добродушный Никон вызывал у меня симпатию… Ладно, вариант с побегом можно оставить на крайний случай.

Пройдя по дорожке, я подошел к зданию жилого комплекса и немного постоял на крыльце, ожидая, пока меня нагонит охрана.

— Что-то случилось, мастер? — обеспокоенно спросил Дито, когда бойцы поднялись по ступеням крыльца.

Я покачал головой:

— Старые неприятности. Думаю, как их решить.

— А причина неприятностей? — не отставал мезоамериканец.

— Человек.

— Так что же может быть проще? — удивился боец. — Люди смертны и имеют свойство исчезать.

Я усмехнулся, но ничего не ответил. Открыв дверь, прошел в холл, бойцы последовали за мной.

Мы поднялись на наш этаж, но перед тем, как отправиться отдыхать, я решил зайти в крыло лекарей. Там меня встретили Серова и женщина в белой рясе целительницы. При виде меня Ксения охнула:

— Морозов, что с тобой произошло?! — воскликнула она, и как мне показалось, в ее голосе прозвучала тревога. — С упырем подрался?

— С мотоцикла упал, — усмехнулся я в ответ. И спросил, обращаясь к даме в рясе Синода: — Вы не могли бы мне помочь? Убрать это…

Я продемонстрировал синяки на лице. Женщина кивнула. Указала в сторону пустой спальни, и я послушно последовал за ней. Мы вошли в помещение, лекарь закрыла за мной дверь и усадила меня на стул. Осмотрела синяки.

— Снимите одежду, — попросила она, и я послушно стянул плащ и футболку.

Лекарь взглянула на меня и покачала головой:

— Такое ощущение, что после падения с мотоцикла вас переехал грузовик, Михаил Владимирович…

Я покосился в сторону большого зеркала, вмонтированного в шкаф. Усмехнулся — все тело переливалось разноцветными пятнами. Видимо, в боевом раже я пропустил несколько ударов перед тем, как упасть.

Лекарь коснулась меня, застыла на пару мгновений, а затем произнесла:

— Переломов и трещин нет. Я способна залечить раны, но будет больно. Могла бы обезболить лечение плетениями, но вы слишком возбуждены — анестезия просто перегорит и не даст нужного эффекта.

— Делайте, — разрешил я.

Лекарь потерла ладони, и их тут же окутал свет. Затем она коснулась моего лица. Руки синодницы были теплыми, и я хотел было спросить, где же обещанная боль, как кожа под ее ладонями вдруг нагрелась, словно ко мне приложили раскаленную кочергу. И следом пришла боль! Будто кто-то стягивал края раны грубыми швами с помощью ржавой иглы… Я стиснул зубы, стараясь не закричать, на глазах сами собой выступили слезы. Реальность закачалась, перед глазами повисла пелена. Боль длилась несколько секунд, а затем резко отступила.

— Почти все… — послышался где-то на краю сознания успокаивающий голос лекаря. — Потерпите еще немного.

— Почти? — прохрипел я. В этот момент лицо снова обожгло, и я опять стиснул зубы.

Боль постепенно откатила, я наконец смог увидеть стоявшую передо мной синодницу. Она внимательно меня осматривала.

— Я убрала все разрывы и спаяла их, — сообщила она. На лбу ее выступила испарина, руки едва заметно подрагивали.

Я обернулся к зеркалу. На лице и теле и правда не было ни одной гематомы, словно после драки прошло не меньше месяца.

— Спасибо, мастер, — поблагодарил я женщину, поднимаясь со стула.

— Не за что, Михаил Владимирович, — ответила та и устало опустилась в стоящее в углу кресло. — И постарайтесь больше не падать с мотоцикла.

Я улыбнулся:

— Попытаюсь. Но обещать не могу…

Натянув футболку и прихватив плащ, я вышел из комнаты. И почти столкнулся с Серовой — очевидно, она дежурила под дверью и едва успела отскочить.

— Я позвонила Денису, — начала девушка. — Мне жаль, что так случилось с Маришкой.

— Она вознеслась и вернула себе былую силу, — ответил я. — Силу, о которой многие не могли даже и мечтать.

— А еще он сказал…

Девушка замялась, словно подбирая нужные слова.

— Что мы снова поругались? — я облегчил ей задачу.

Серова кивнула

— Может быть, хватит этой войны? — робко уточнила она.

— Это скорее вооруженное перемирие, — ответил я, качая головой. — На войне кого-нибудь из нас уже бы убили.

— Миша… — произнесла Ксения.

— Мы просто не можем найти с братом общий язык! Но это пройдет. Наверное…

— Твое «наверное» звучит очень уж неуверенно, и больше похоже на «вряд ли»…

Я развел руками:

— Какое-то время у меня еще есть неприкосновенность. В семье Морозовых всего двое ведьмаков, и нам нужно как-то работать.

Хотел было добавить, что иначе я бы уже давно сидел на каменном троне в семейном склепе, но не стал. Вместо этого подошел к Серовой, обнял ее за плечи и примиряюще произнес:

— Все наладится…

Девушка уткнулась мне в грудь. И я почувствовал, как ее руки неожиданно крепко обняли меня. Я прижал ее к себе и погладил по волосам. Так мы стояли какое-то время, пока в кармане не зазвонил телефон. Я вынул аппарат, взглянул на экран. Номер был мне незнаком. Я с неохотой отстранился от девушки и принял вызов.

— Михаил Владимирович, это консьерж. Простите, что звоню на мобильный, вы не брали трубку стационарного…

— Что случилось? — уточнил я.

— К вам прибыл гость, — начал было консьерж, но я его оборвал:

— Гони его в шею! Скажи, что меня нет. Я слишком устал, чтобы принимать гостей.

— Боюсь, я не могу его выгнать, — испуганно понизив голос пробормотал консьерж. — Он глава семьи Морозовых!

Я тяжело вздохнул:

— Ладно, пусть поднимается…

— Он уже вошел в лифт. Я просто хотел предупредить вас…

Я убрал телефон и сказал Серовой:

— Прости, но сентиментальные обнимашки при луне придется отложить. На ночь глядя с инспекцией прибыл глава семьи.

— Денис? — удивленно подняла брови Ксения.

Я усмехнулся, но не ответил. Направился в свое крыло. Внутри квартиры было темно и тихо — брат еще не успел зайти в апартаменты.

Звонок в дверь раздался, когда я уже зажег внутри свет.

— Иду… — буркнул я, гремя замком. Распахнул дверь. — Кажется, сегодня мы…

И замер, не договорив. На пороге квартиры стоял мужчина. Длинные волосы и широкая борода скрывали лицо, но даже так я догадался, кто передо мной. Владимир Морозов, собственной персоной.

— Тебя выпустили условно-досрочно? Или ты сбежал? — не удержавшись от сарказма, поинтересовался я.

— И тебе привет, сын, — ответил Владимир. — Можно войти?

Он улыбнулся. Но глаза его смотрели на меня прохладно и цепко. И от этого взгляда я вдруг отчетливо почувствовал на коже холод сырого бетонного мешка.

Глава 21 Семейные посиделки

Некоторое время мы стояли, глядя друг на друга. Затем отец нарушил молчание:

— Не пригласишь? — сощурился он, в упор глядя на меня.

— Это твои владения, — я развел руки в стороны. — Так что, чувствуй себя как дома.

— В этом ты прав… — он оттеснил меня и вошел в квартиру. Прикрыл за собой дверь. Огляделся, словно ожидал увидеть тут что-то новое.

— Ты не стал делать здесь ремонт по своему вкусу, — подытожил он. — Я думал, что тебе захочется тут все как-то украсить. Не знаю, мебель передвинуть там…

Я пожал плечами:

— Зачем? Я прихожу сюда, чтобы переночевать. А для этого мне хватает кровати, душевой и кухни, где можно приготовить кофе.

— У тебя вполне скромные требования, — резюмировал князь.

— Ты пришел ко мне, чтобы обсудить изменения в интерьере? — нахмурился я. — Ты уже был дома? Общался со старшим сыном?

— Успеется, — отмахнулся Владимир.

Я подумал, что Денис будет в ярости от того, что после прибытия в наш мир отец пришел не к нему, а отправился прямиком к теневому двойнику. Оставалось только надеяться, что брат ничего об этом не узнает.

— Вышел на свободу по звонку и с чистой совестью? — ехидно уточнил я.

— Это было бы возможно лет через сорок. А ждать так долго мне очень не хотелось. Увы, мой сын-мироходец не торопился возвращаться за своим родителем с кувалдой и повязкой на лице.

— Ты этим удивлен? — усмехнулся я. — Ты и в самом деле считал, что я должен был искать тебя по мирам и пытаться устроить тебе побег из тюрьмы?

— Я надеялся, что ты хотя бы дашь нам шанс, сын.

— Не называй меня так!

— Но ты ведь Морозов! Судя по баннерам, которые висят по всему городу, ты не отказался от фамилии своего отца. Если бы хотел, то отрекся бы…

— Чтобы семью расформировали?

— Какая тебе разница? — сухо поинтересовался князь. — Ты ведь не считаешь меня отцом.

— Семья состоит не только из тебя, — я ткнул ему в грудь пальцем. — И после твоего исчезновения ничего непоправимого не произошло. Морозовы не потерялись. Мы все еще семья, которая заставила остальных уважать наше мнение и прислушиваться к нему.

— Да, ты добился многого, сынок… — издевательски заметил Владимир. — Стал известным ведьмаком, раздаешь повсюду автографы. Половина бездельников на улицах ходят в майках с твоим фото на груди. Слышал, что императорский сын на твоих похоронах проронил скупую мужскую слезу. Или врут?

Я не ответил. Гость же подошел к окну и заложил руки за прямую спину. Я невольно подумал, что даже в пыльной одежде — явно с чужого плеча — с небритым лицом и давно не стриженой шевелюрой он выглядел настоящим князем. Денису до него далеко.

— Мне удалось сбежать из острога чуждого нам мира… Я сумел снять с себя оковы, которые не давали мне использовать силу. И что же я вижу, вернувшись домой? — Ведьмак тяжело вздохнул и покосился на меня.

— Что семья поднялась на первое место в рейтинге ведьмаков? Что мы выползли из долговой ямы? Обеспечены контрактами? Добились права принимать в семью бастардов любых фамилий? — начал перечислять я.

— Это ты считаешь достижением? — зло оскалился отец.

— Если у тебя не хватает прозорливости понять все преимущества этого шага, то стоит обратиться к лекарям.

— Какой же наглый вырос щенок! — князь поцокал языком. — А с виду и не кажешься таким опасным, как о тебе говорят.

— А ты и выглядишь не особо убедительно, — парировал я.

Воздух заметно нагрелся. Между нами дрогнуло пространство. Отец хорошо себя контролировал, просто его сила была куда больше той, которой обладал Денис.

— Хочешь проверить насколько тебя хватит, старик? — бросил я холодно.

— Ты уверен, что справишься со мной, мальчик? — князь откинул полу плаща и положил ладонь на рукоять меча. — Александр тоже когда-то совершил эту ошибку, положившись на свою тьму.

— Ты справился с братом, который был потрепан боем с врагами семьи, — напомнил я. — У меня нет таких проблем.

— Ты кажешься немного потрепанным, сынок.

— Когда кажется — надо креститься, — ответил я с кривой улыбкой и подхватил косу, которая в моих руках отозвалась предвкушающим звоном.

— Она тебя приняла? — недовольно скривился отец.

— Это я принял тьму, — ответил я негромко, готовясь к атаке.

Внезапно воздух между нами замерцал и в нем появилась полупрозрачная кошка. Она крутанулась на месте и зашипела на опешившего князя — видимо, один из воинов моей дружины решил проверить все ли у меня в порядке.

— Что это… — оторопело уточнил Владимир.

— Преимущества, — я пожал плечами. — Это ты еще медведя не видел.

Князь убрал руку с оружия и нахмурился.

— Ты пришел, чтобы наказать меня, словно мальчишку, — зло процедил я, легко потрепав кошку по загривку. — Но рискуешь скатиться по лестнице и оказаться в нашем семейном склепе. Мертвым.

— То-то братец обрадуется, если узнает, что я займу его место, — фыркнул князь.

— Он вряд ли узнает о твоей судьбе, пока я не схожу к нему в гости.

— Может расскажешь, как он сбежал? — Владимир аж почернел от ярости.

— Не сбежал, а ушел, — поправил я Морозова. — Потому что я решил, что нельзя держать родича в остроге.

— Ты не понимаешь… — начал было князь, но я его перебил:

— Смотрю, ты много понимаешь!

Я понял, что нападать никто не собирается и направился к бару.

— Возможно, я бы вышел из острога, если бы не братец… — зло ответил Владимир. — Которого, как оказалось, ты выпустил из склепа по своей воле.

Я только пожал плечами и достал из бара бутылку коньяка.

— Он обучал меня. Стал наставником и воспитателем. Можно сказать, заменил отца, которого я никогда не видел.

— Безумный старик, который только озлобился за то время, пока мы скрывали его от Синода!

— В заключении в бетонном мешке… — закончил я, разливая напиток по стаканам. — Хорошая благодарность за то, что он спас семью!

Я хотел было добавить, что и даже после такой благодарности, Морозов ради семьи убил Верховного жреца, хотя мог бы этого не делать. Но промолчал.

— Потому что это было необходимо! — возразил князь.

Я кивнул:

— Понимаю. Вы бы с радостью прикончили его, но не смогли.

— Ты…

Я наполнил второй бокал и толкнул его по столешнице в сторону отца:

— Ты правильно подметил — он был мироходцем. И мог бы просто уйти из этого мира, стать свободным. Но семья решила иначе. И теперь боится последствий собственного решения.

Владимир молчал.

— Он взял на себя твою роль. Заботился обо мне, когда я только учился ведьмачьему делу. От тебя же я не видел ничего хорошего. Даже сейчас ты пришел меня воспитывать вместо того, чтобы просто извиниться.

— За что? — изумился мужчина. — Я спасал тебя!

— Ты облегчал себе жизнь, — возразил я. — Сделал меня заложником другого мира потому что решил, будто имеешь на это право.

— Вот когда у тебя родятся свои дети — тогда и поговорим! — отмахнулся мужчина.

— К слову, о детях… Мы приняли в семью несколько подростков, которые не имеют права наследования титула. Но их надо воспитывать. Было бы неплохо, если бы ты хотя бы продолжил то, что начали твои дети.

— Посмотрим… — строптиво заявил Владимир, взяв бокал.

Но я заметил, что он спорит из принципа. Наверняка, поразмыслив, поймет все преимущества нового положения Морозовых.

— Сколько ты уже здесь? — уточнил я.

— День, — нехотя отозвался князь.

— Голоден?

— Я еще не забыл, как сделать заказ в ресторане, — он залпом опрокинул в себя выпивку. Скривился и просипел: — А вот о крепости коньяка позабыл…

Я подвинул к нему тарелку с крекерами. Отец кинул в рот горсть соленых печенек и захрустел ими.

— Почему ты перебрался сюда? Я думал, что вы с Денисом живете в родовом доме…

— Так вот почем ты явился в апартаменты! — наконец догадался я. — Думал тут отсидеться?

— Хотел привести себя в порядок, — проворчал мужчина. — Потом позвать нотариуса и ваших кураторов из Синода, чтобы войти в курс дела.

— Никон никогда не стал бы общаться с тобой без моего разрешения, — усмехнулся я.

— Ты много о себе думаешь, — фыркнул отец.

— Да-да… — кинул я с ядовитой усмешкой, поймав себя на мысли, что мы ведем себя совсем уж по-детски. Оба.

— Кураторы действуют в интересах Синода, — снизошел до пояснений Морозов.

— Ты многое пропустил, князь, — отозвался я и растрепал волосы. — Сейчас в Синоде неспокойно. Верховного жреца больше нет. И на его место метят другие жрецы.

— Что же теперь с Воронцовым, раз его куратор отправился на ту сторону? — отец по-хозяйски забрался в холодильник, и вытащил мясную нарезку.

— Старший в остроге, — спокойно ответил я и вынул из ящика салфетки. — А молодой… пропал. По крайней мере, это официальная версия. Но он точно не вернется, так как не способен воскресать.

— Да что тут происходит?! — шокированный князь уселся за стол.

— Темный ведьмак пришел, и все покатилось в тартарары… — горько вздохнул я. — А вот если бы ты не отправил своего отпрыска в чужой мир, и тот воспитывался тут — вполне возможно мир остался бы привычным. Может даже твой сын уважал бы тебя. Представляешь?

— Тебе еще не надоело? — насупился князь.

— Ты всерьез считаешь, что, едва встретив тебя, я тут же должен забыть, что ты выкинул меня из своей жизни на пару десятков лет?

— Ты невыносим!

— Вероятно, есть в кого, — парировал я и вновь наполнил стакан.

В этот момент в кармане зазвонил телефон, я взглянул на экран и выругался.

— Плохие новости? — насторожился отец.

— Брат… — я показал ему имя на экране и отклонил вызов.

— Что ты не поделил с Денисом?

— Это у нас, видимо, семейное, — я невесело усмехнулся. — Братья в нашей семье не понимают друг друга. Один становится князем, а второй…

— Ты ведь не натворил дел, как Александр в свое время? — повысил голос Владимир.

— Творил ты, когда, вместо того, чтобы прикрыть брата, посадил его в склеп! — я ударил кулаком по столу. — А я делаю все, чтобы семья осталась жива. Чтобы нас не уничтожили.

— Денис в курсе, что надо делать. Он знает, как быть князем. А ты…

— Да не собираюсь я занимать место во главе стола, папаша… — отмахнулся я. — Неужели ты так еще ничего не понял?

— И что я должен понять?

— Что я не хочу быть тобой… — сказал я негромко, но мои слова в тишине прозвучали словно гром. — Предпочитаю оставаться темным, который сам выбирает свою дорогу.

— Никто из нас не принадлежит себе, — проговорил отец, отвернувшись к окну. — Может ты и прав — стоило оставить тебя здесь. Засунуть в Муром и дать там тихо расти, не показывая своей сути. Быть может, тогда ты вырос бы покорным.

— Да-да… — повторил я издевательски. — А мог бы просто посадить на цепь в семейном склепе. Там как раз было место для второго ведьмака. Мы оба знаем, как полезно держать темных взаперти.

— Ты невозможный!

— Таким воспитал меня мой отец… — я ухмыльнулся и стукнул себя по лбу ладонью. — Точно — отец-то меня выкинул из своей жизни! Потому все претензии предъявляй к волчьей стае, которая меня воспитала.

— Стае? — обескураженно переспросил Владимир.

— Или медведю… — продолжил я без азарта, поняв, что про Маугли тут никто не слышал. — Не бери в голову. И правда, сходи в душ — ты будто в хлеву ночевал!

— Одну из ночей, — не стал отпираться Владимир. — Или ты думаешь, что так легко сбежать, набраться сил, найти нужную точку для перехода…

Он покачал головой.

— Я думаю, что тебе надо принять душ, вызвать цирюльника, сменить одежду…

— Я не стану надевать мерч с твоими фотографиями на груди, — проворчал князь.

— А если на спине? — беспечно уточнил я и тут же поднял руки в жесте капитуляции. — Понял! Никаких народных ведьмаков на твоей одежде.

— Эта фраза даже звучит глупо, — отец закатил глаза.

— Нормально звучит, — возразил я. — Просто до меня никто не догадался стать народным. Сложно, наверное, быть человеком, когда можно быть почти божеством.

— Ты видишь ведьмаков такими высокомерными? — неприятно удивился Владимир.

— Такими вас видят простолюдины, — ответил я и демонстративно зажал нос пальцами. — Умоляю, прими ванну! А я попрошу принести тебе что-то из одежды и закажу ужин.

— Только не вздумай просить что-то новомодное. И я хочу мяса со свежим хлебом!

— Хорошо, как скажешь…

На мгновенье отец замер и посмотрел на меня с каким-то странным выражением на лице. Мне показалось, что он сейчас скажет что-то после чего я не смогу на него злиться. Но он промолчал и тяжело зашагал в сторону ванной комнаты.

— Не вздумай ломиться ко мне, пока я моюсь, — предупредил отец.

— Ну почему я не остался ночевать в гараже?! — простонал я и набрал номер администратора.

Заказать одежду князю вышло несложно. Как и стейк со свежей сдобой и картофелем — я решил, что такой гарнир придется по вкусу старшему Морозову.

Телефон ожил, разразившись трелью, и я принял вызов.

— Простите, княжич. Но к вам поднимается князь Морозов.

— Еще один? — усмехнулся я. — Надеюсь, что это последний, больше я не выдержу!

— Простите…

— Пусть принесут три порции еды, — перебил я парня и отменил звонок.

После чего пошел к двери. Скорее всего Денису позвонила Ксения. Она видела князя у моих дверей и решила сообщить об этом своему избраннику. Потому как работники комплекса никогда бы не додумались рассказать о воскресшем родиче моему брату.

Когда двери лифта разъехались в стороны, я увидел мрачного, как ночь, Дениса.

— Почему ты не отвечал? — зло выплюнул он.

— А почему ты такая заноза в заднице? — тепло улыбнувшись, спросил я. И добавил: — Давай только обойдемся без семейных разборок и поножовщины. Хотелось бы провести вечер без всей этой Морозовщины…

— Мой отец правда здесь? — дрогнувшим голосом спросил парень.

Я ухватил его за руку и втянул в квартиру.

— Наш отец здесь!.. — А потом добавил уже тише: — Не стоит делать достоянием общественности наши маленькие семейные секреты.

— Почему он приехал к тебе?

— Князь приехал в Снежинск-Град, — терпеливо пояснил я. — Чтобы привести себя в порядок и не пугать тебя своим запущенным видом.

— Запущенным? — испуганно осведомился брат.

— Сейчас он в ванной, отмывает пыль дорог. Я заказал ему еду и одежду.

— Надо как-то объяснить, кто ты такой и почему тут… Ты что ему сказал?

— Денис, ты немного тупишь, — я приобнял его за плечо и подвел к окну, из которого виднелся ночной город. — Владимир ехал через город, где на каждом углу висят рекламные щиты и баннеры. Как ты думаешь, много ли там размещено моих снимков и подписей?

— Не знаю… — прошептал он пораженно.

— Я знаю — много. Очень много… — я похлопал его по напряженной спине. — И хотя князь устал — он способен видеть и читать. И у тебя, братец, не получится выставить меня секретарем или наемным работником.

— Что же делать? — простонал он, со страхом глядя в сторону ванной.

— Бежать тебе надобно, — проговорил я убежденно. — Бери паспорт, шинель, сапоги кирзовые и беги…

— Ты издеваешься? — взвился парень.

— Вы меня оба заколебали! — это было совершенно искреннее признание. — И я очень хотел бы, чтобы папаша приперся в твой дом, где вы отпраздновали бы встречу без лишнего члена семьи. И было бы вам так хорошо без одного ненужного темного… И мне было бы славно без двоих огненных Морозовых.

В дверь коротко постучали. Денис вздрогнул. Качая головой, я поплелся в прихожую — принять вешалку на колесиках с одеждой для князя. Еду на тележке вкатил официант в сопровождении охранника.

— Вы не ожидаете больше гостей, мастер? — спросил меня верзила.

— Все возможно… — я пожал плечами. — Не удивлюсь, если еще кто-то припрется. Вы, главное, позвоните мне, чтобы предупредить.

Я выпроводил сотрудников из квартиры, заметив, как из соседней двери выглянула встревоженная Ксения.

— Все хорошо? — нервно осведомилась она.

— Не переживай, — я ей подмигнул. — Если что, они вдвоем справятся.

— Я не хотела этого… — девушка побледнела.

— Речь об ужине, — поспешил я ее успокоить. — Все хорошо.

С этими словами я закрыл дверь.

Денис заглянул под чехол, оценил костюм и едва заметно скривился.

— Что не так? — тотчас спросил я.

— Готовые костюмы всегда немного…– он икнул и принялся поправлять собственный пиджак. — Как я выгляжу?

— Да перестань ты дергаться! — раздраженно одернул его я. — Будто невеста перед первой брачной ночью… Отец вернулся, а не императорская мама пришла на тебя посмотреть. Ты правда думаешь, что ему будет дело до того, что на тебе надето?

— Ты его не знаешь, — буркнул парень.

— Это факт, — не стал спорить я и решил расставить накрытые крышками блюда на столе. — Я и для тебя еду заказал.

— Мне кусок в горло не полезет.

— Сытые люди становятся добрей, — философски заметил я.

— Ты не понимаешь! Отец не простит мне вызова теневого двойника…

— Этот фарш не провернуть назад, — я покачал головой. — И поверь, отец не станет тебя корить за мой призыв.

— Не называй его так, — шикнул на меня Денис.

— Не стану, — согласился я, пряча улыбку.

— Что смешного? — он напряженно переминался с ноги на ногу. Я же вдруг расхохотался.

— Ты чего? — не понял Денис.

— Никогда не думал, что со мной такое случиться, — ответил я сквозь смех.

— Какое?

— Батя вернулся из тюрьмы! Я тут поляну накрываю, а брательник беспокоится, что накосячил… Семья — это прям святое! И как я раньше без всего этого жил?

— Почему на кровати лежит женский шелковый халат? — крикнул князь из моей спальни. — Я чего-то не знаю о твоей жизни, сын?

Глава 22 Семейные вечера

— Ты услышал, что я пришел… — начал было Денис, решив, что Владимир обратился к нему.

Мужчина вышел в гостиную, поправляя пояс махрового халата. На груди он был распахнут, и я невольно оценил количество шрамов, покрывающих кожу князя. И решил, что напрасно собирался проверять его на прочность.

— Доброй ночи, — произнес он с кривой улыбкой. — Как я рад тебя видеть, Денис!

Брат быстро пересек комнату и порывисто обнял отца. Было заметно, что напряжение его еще не покинуло, но Денис на самом деле был рад видеть Морозова-старшего живым.

— Я знал, что ты вернешься, — произнес он севшим голосом. — Знал, что ты не погиб…

— Ты прав, сын, Морозова так просто не сломать. У нас крепкая кость!

— Ага, — решил напомнить о себе я. — Как насчет того, чтобы одеться и сесть за стол?

Денис обернулся ко мне с возмущенным видом, но я лишь развел руки в стороны.

— Дорога домой была долгой, не помешает подкрепиться.

— Ты можешь сходить погулять, а мы поговорим, — немного нервно заявил брат.

Именно заявил, а не попросил — сказал мне это так, словно имел право приказывать. Я лишь хмыкнул, скрестил на груди руки и уточнил:

— А ты ничего не забыл?

— Что?

— Когда просят, то говорят «пожалуйста», — снизошел я до пояснения. — Или ты не знал? А может забыл? Так мне не сложно напомнить!

— Прямо сейчас не время и не место для твоих шуточек! — он высокомерно вскинул подбородок. — Нам надо поговорить по-семейному. И ты тут явно лишний.

— Ну-ну… — я едва сдержал смешок. — А что на это скажет князь? Настоящий князь, я имею в виду, который Владимир Васильевич.

Старший Морозов помрачнел и также взглянул на меня без особого тепла.

— Или ты тоже велишь мне уйти сейчас? Оставить вас двоих поговорить по-семейному?

Пауза затянулась. Я совершенно точно не хотел облегчать родичам жизнь. Морозовы смотрели на меня напряженно, а я растягивал губы в улыбке, которая становилась все шире.

— Уйди, — просипел Денис.

— И?

— Пожалуйста, уйди, — попросил он, превозмогая себя.

— А знаешь, тебе стоит почаще говорить волшебные слова, — я покачал головой и вдруг ощутил накатившую на меня усталость. — Знаете, пожалуй, я и впрямь пойду. Куда-нибудь туда… — я махнул себе за спину и повернулся.

— Не надо, — хрипло произнес отец. Откашлялся. — Давайте-ка все присядем за стол и поговорим.

— Папа, я объясню… — решительно начал брат и осекся. Вновь воровато взглянул на меня.

— Все садимся за стол, — распорядился Владимир. — Я проголодался и хочу спокойно поесть. Кто-то против?

Я качнул головой. Денис бросил на меня злой взгляд, но не стал ничего говорить.

Все расселись за широкой стойкой бара, при этом отец занял место во главе, чтобы мы с братом устроились напротив друг друга. Под крышками на тарелках оказались ломти мяса. Рядом с каждым горкой высились кусочки картофеля, посыпанного рубленой зеленью. Хлеб в корзинке был прикрыт льняным полотенцем, и я отломил кусок для себя, а оставшийся каравай протянул брату. Тот принял его без особой охоты и, взяв себе немного, передал хлеб отцу. Тот же продолжал делать вид, что ничего странного не происходит, а мы просто по-дружески сидим на кухне.

— Где ты был? — глухо поинтересовался Денис.

— Охота вышла из-под контроля, — хмуро пояснил князь. — Я шел следом за лешаками. Они уводили меня все дальше, пока… — он бросил на меня короткий взгляд. — Пока не оказался в другом месте…

— Мире, — поправил я его. — В другом мире… Ты ведь знаешь, Денис, что есть другие миры, кроме Сваора?

— Знаю, — почти беззвучно прошептал он и уткнулся в тарелку.

— Я оказался в другом мире, — согласился князь, неспешно пережевывая кусочек мяса.

— Тебя кто-то… призвал? — нервно уточнил Денис.

Я не выдержал и фыркнул. Потом отмахнулся вилкой, дав понять, что не собираюсь ничего говорить. Брат принялся сверлить меня мрачным взглядом. Отец же вздохнул:

— Нет. Призвать кого-то довольно сложно, если это человек.

— У меня получилось, — с какой-то затаенной гордостью сообщил Денис. И добавил, немного помолчав: — Я вызвал своего теневого двойника.

— Здорово, правда? — поддержал я брата, взглянув на Морозова-старшего.

— Отец, я знаю, что ты говорил о подобном. Помню, что ты предостерегал меня не делать этого. Но мне пришлось…

— Все хорошо, — ответил князь, стараясь не смотреть на меня. — Ты поступил так, как должен был. Хотя, ритуал довольно сложный.

— Но у меня все получилось! — упрямо повторил брат. — Я смог призвать его, — он мотнул головой в мою сторону. — Вот он!

— Вот, — довольно усмехнулся я, указав на самого себя.

Отец нахмурился.

— Синодники подтвердили его причастность к семье, — продолжил Денис. — Михаил вписался в семью, словно родной, хотя и оказался темным, как… в общем, это не так страшно.

— Ну да, — кивнул я и закинул в рот кусочек картошки.

— Он помог Морозовым подняться в рейтинге…

— Совсем немного, — скромно согласился я.

— Но теперь необходимость в нем отпала, — внезапно заявил Денис, и я подавился, закашлявшись. — Я думал о том, чтобы вернуть его обратно в родной мир, но не нашел нужного ритуала… Может вместе мы сумеем сделать это?

— Не желаешь узнаешь хочу ли я этого? — спросил я с удивлением.

— Ты здесь не при чем! — раздраженно буркнул брат.

— Что ты скажешь, князь? — спросил я старшего Морозова. — Надо ли отправлять обратно теневого двойника?

— Хватит, — мрачно отозвался он и, наконец, посмотрел на меня.

Денис воодушевился, приосанился даже.

— Именно – хватит! — он сдвинул брови. — Это дело семейное. А ты не…

— Морозов, — мрачно произнес князь.

— Не Морозов, — повторил за ним Денис.

— Услышь меня, сын, — устало сказал Владимир и потер лицо. — Ты не смог бы призвать теневого двойника с тем ритуалом, который записан в моих дневниках. С ним можно привлечь только родича. Именно привлечь. А вот явится он или нет…

— Ты о чем? — нахмурился брат. — Вот же он! Сидит перед нами, теневой двойник… Совершенно чужой человек, которого я смог провести сюда из другого мира.

— Чужой, — повторил я и в груди потяжелело. — Посторонний человек, верно?

— Хватит уже играть! — зло прошипел парень. — Все мы тут знаем, что я говорю правду! Ты не жил в Муроме и никогда не был сыном князя Морозова!

— Владимир Васильевич, — обратился я к князю, — ты уверен, что в нашей семье не было убогих? Потому как на данный момент один из твоих сыновей откровенно тупит…

Тут Денис решил, что может ударить меня по лицу. Он коротко размахнулся, собираясь влепить мне пощечину, но я успел отклониться. От шока не сразу понял, что надо делать дальше, а вот отец среагировал молниеносно – не успела рука брата завершить движение по дуге, как князь перехватил ее и сжал запястье.

— Этот человек слишком много себя позволяет! — выкрикнул парень.

— Ты призвал его для помощи, — медленно произнес отец, аккуратно выпустив его руку. — Назвал братом, дал фамилию и титул… Позволил вытянуть семью из долгов. Все так?

— Да, — хмуро подтвердил Денис. — У меня не было выбора.

— Ты воспользовался его помощью.

— Именно.

— А теперь решил, что ничего ему не должен, — заключил Владимир, и на его лице отразилась странная эмоция, которую я не смог опознать. — Что теперь можно назвать его посторонним…

— Он и есть посторонний! — выпалил брат. — Тем более, после того, что он себе позволил! Негодяй выпустил Александра из его склепа. Заморочил голову Лилии…

От этой новости брови Владимира поднялись.

— А ведь мы оба знаем, для чего она предназначена…

Хорошо, что мою руку никто не держал. И я смог перегнуться через стол и вмазать мерзавцу в ухо.

— Вот же тварь… — прохрипел Денис и сбросил на пол пиджак. — Да я тебя… Мы тебя…

— Мы это уже проходили, братец, — оскалился я.

— Это было до того, как вернулся мой отец!

— Считаешь, что он поможет тебе прибить брата?

— Ты — никто! Кем ты себя возомнил?! — заорал уже совсем озверевший княжич и вспыхнул, словно факел.

— Сядь на место! — взревел отец и ударил кулаком по столу.

По деревянной поверхности побежала огненная трещина, из которой к потолку взвился дымок. Денис содрогнулся от силы, разлившейся в воздухе. Мне и самому вдруг захотелось пригнуть голову, но я сумел справиться с этим порывом и упрямо вздернул подбородок. Владимир скривил губы в ухмылке, заметив это, а потом глубоко вздохнул, вбирая в себе огонь. Пространство тотчас остыло. Брат робко подошел к своему стулу и неловко сел на него.

— Знаешь в чем отличие достойного от человека от тех, кого не стоит уважать? — медленно проговорил князь, обращаясь к младшему сыну.

— Достойные ведут себя по совести, — к чести Дениса стоило признать, что голос его не дрожал.

— И что же достойного в твоем поступке, сын? Неужто совесть позволяет тебе пользоваться человеком, а потом избавляться от него, как от мусора? Вчера объявить его названным братом, а сегодня гнать взашей?

Княжич не ответил. Он еще ниже опустил голову, позволяя мне любоваться его макушкой.

— Отвечай!

— Нет в этом достоинства… — пробормотал парень и поднял на меня покрасневшие от дыма глаза.

— Ты призвал к себе двойника, когда семье нужна была помощь. А пришел к тебе брат, который радеет за семью и фамилию, — пророкотал голос князя.

— Да, отец, ты прав, — Денис поджал губы.

— Теперь это твой брат… — продолжил Владимир.

Но я-то уже понял, что хитрый князь решил не выдавать информацию о моем происхождении, чтобы избежать лишних вопросов. И даже восхитился его дипломатичности. Но попутно решил, что ни за что не позволю ему выйти сухим из воды.

— Я родился в этом мире, Денис. Твой батюшка решил, что темному сыну тут быть небезопасно и выкинул меня в другой мир, когда я был еще ребенком… Там я жил, не зная о своей настоящей семье. А потом я пришел сюда, потому что умею ходить в разные миры. Как и твой папа. Или надо говорить «наш»? — я обернулся к побледневшему князю.

— Что?! — слабо пискнул братец.

— Зачем? — мрачно вторил ему Владимир.

— Потому что поступать надо по совести, дорогие родственнички, — я погрозил отцу вилкой. — Не надо сверлить меня батиным взглядом, меня этим не проймешь… И сажать меня в склеп я вам не рекомендую! Если моему дядюшке сообщат, что его место занято, то он непременно явится спросить, что тут происходит. А ему сообщат, поверьте! Я об этом позаботился. Не советую, короче…

Блефовал я знатно, но по лицам родни понял, что мне поверили. И на душе сразу стало немного легче.

— Отец, о чем он говорит? — дрожащим голосом произнес Денис.

— Я могу все объяснить, — спокойно ответил князь.

— Я бы тоже послушал. Вдруг, наконец, пойму твою великую задумку, — добавил я, отодвинув опустевшую тарелку.

Владимир посмотрел на меня с недовольством, но одергивать не стал. Он повернулся ко второму сыну и приготовился оправдываться — я понял это еще до того, как князь заговорил.

— В те времена темный сын мог привлечь к семье ненужное внимание. За ним стали бы охотиться, когда дар начал бы проявлять себя, потому я решил, что лучшим выходом будет отправить Михаила в другой мир.

— К кому?

— К наемной женщине, которая никогда не испытывала ко мне теплых чувств, — ответил я за отца.

Денис часто заморгал.

— Я считал, что отдаю сына доброй женщине, которая будет заботиться о нем. Она и заботилась! Ты ведь не голодал, был одет и обут… — огрызнулся князь.

— Конечно! — издевательски отозвался я. — Денис, ты ведь согласен, что папаша позаботился обо мне как нельзя лучше? Очевидно, что это он от большой любви к отпрыску поступил именно так!

— А как на это отреагировала мама? — брат не обратил внимания на мою реплику и повернулся к отцу.

Тот ответил нехотя:

— Она не была согласна со мной в этом решении.

— Почему я… — парень, наконец, посмотрел на меня. — Почему я не помню своего брата?! А ведь должен!

— Если тебя это успокоит, то я тоже тебя не помню, — вздохнул я. — Как и весь этот мир, до того, как я его покинул…

— Ты был слишком мал, — тут же предположил брат. — Но почему именно в это время было так опасно? Александр уже несколько лет обитал в склепе, никто в то время уже не подозревал нас в предательстве.

— Отличный вопрос! — я всем корпусом повернулся к Владимиру. — Скажи, князь, сколько времени ты провел в другом мире, куда ушел за лешаками?

— Какая разница? — проворчал отец, сжав кулаки.

— Чтобы мой братец понял, что время в каждом из миров течет по-разному.

— Что это значит? — Денис заерзал на стуле.

— Ведь тогда мой братец сможет сложить факты и понять наконец, что ты отправил прочь старшего сына, оставив при себе младшего…

— Что?! — ошарашенно просипел парень. — Он — старший?!

— Он отправил меня прочь, когда Александр был повержен. Чтобы защитить… меня, конечно, а не собственную шкуру!

— Хватит… — прорычал Владимир и коротко стукнул кулаком по столу.

— Что именно? Хватит говорить правду? — иронично уточнил я и раздраженно цокнул языком. — А как же совесть, и все такое? Или это работает, только когда выгодно князю? Старшему сыну своего отца…

Этого Владимир снести не мог. Он вскочил на ноги и отбросил в сторону стул.

— Следи за языком!

— А то что? Выкинешь меня из этого мира? Опять? Так я вернусь, — ядовито сообщил я. — И даже брату не придется меня призывать. Я вернусь в свой мир, на свое место. И не тебе решать, где оно — это самое место…

–рода!

— Только потому, что старший брат тебе это позволил. Не забывай об этом.

Комнату охватило пламенем. Оно загудело, выжигая кислород. Буквально через несколько минут стало нечем дышать. Тут я с силой вытолкнул из себя тьму, которая развернулась огромными крыльями. Те ударились о стекло, и окно рассыпалось на сотни осколков. Ветер взревел, окрашиваясь огненными всполохами, перемешанными с тьмой.

— Ты наверно не знал, что самый сильный в роду только старший, — прохрипел отец, хватая меня за грудки.

— Пока ты сидел, мир немного изменился, — оскалился я и, ухватив князя за плечи.

Тот не сразу понял, что я задумал. А я крутанулся и потащил его за собой, в зияющий тьмой проем окна. Мы вывалились наружу, в холодный воздух, который тотчас перестал гореть. Надо мной распахнулись два крыла и мощным рывком подтянули нас выше, мимо окна, напротив которого стояла Иванна Львовна с собачкой на руках. Она проводила нас с отцом флегматичным взглядом, словно каждый день видела нечто подобное. И, кажется, даже махнула рукой, приветствуя князя в белом махровом халате, развевающимся на ветру. Вторым рывком я сумел затащить нас двоих на крышу и рухнул на прорезиненную поверхность.

— Кто-то слишком много ест, — просипел я, отрывая от себя руки Владимира.

— Что… Что… это было?! — хрипел он, бешено вращая глазами.

— Эволюция. Пока тебя не было, я тут немного окреп. Кое-чему научился, — я принялся вышагивать по крыше, пытаясь сбросить распирающую меня изнутри тьму. — И советую тебе впредь не размахивать руками. Я человек добрый, потому и не хочу применять насилие. Но тебе пора научиться признавать ошибки. Хватит по столу кулачком бить, батенька! Хватит играть в боженьку. Пора начинать извиняться.

— Будто это что-то изменит… — мужчина сел, запахивая халат, чтобы скрыть наготу. — Что измениться оттого, что я скажу, что жалею? Что сам не рад, что сделал все это? Что ошибся?

— А ты проверь! И узнаешь, что измениться. Просто начинай вести себя по совести — авось, и жизнь по-другому повернется. Может, ты станешь достойным человеком, о которых вещал там за ужином. Может, и я начну тебя уважать. И твой младший сын поймет, что он тоже человек, которому свойственно бояться, ошибаться…

Я пошел к двери, у которой заметил Дениса. Тот стоял и молча смотрел мимо меня.

— Я не стану на твоем пути, — сказал я ему негромко. — И не потому, что я посторонний, а потому, что всегда считал тебя своим человеком.

За спиной остались оба Морозова, когда я спустился на свой этаж и вошел в блок, где меня встретили двенадцать иноземцев.

— Ребят, не найдется местечко для одного темного?

Дито криво улыбнулся и спросил:

— У вас все семейные встречи такие веселые?

— Сами проверите, умники, — хмыкнул я.