Морозов книга 6

Глава 1 Раскол

Лилия тонко вскрикнула, и я даже не сразу понял, что произошло потом. Я толкнул брата и оказался рядом с сиреной. Она держалась за бок, а между пальцами сочилась кровь.

— Все хорошо, — всхлипнула она и сломанной куклой рухнула на пол.

— Лиля… — я успел подхватить ее под плечи и сел рядом прямо на паркет.

— Хорошо, да? — она удивленно посмотрела на испачканную кровью ладонь.

— Прости, Лилия, я не хотел! Так вышло… — запричитал Денис и попытался отодвинуть меня в сторону.

— Руки убери! — рыкнул я, и вокруг нас сгустилась тьма.

Я надавил на рану, ощущая, как под пальцами бьется чужой пульс.

— Не очень хорошо… — меж тем пробормотала девушка и взглянула на меня блестящими от слез глазами.

— Надо снять с нее этот гребанный ошейник… — забормотал князь, пытаясь справиться с застежкой на странном украшении. — Он же блокирует ее силы. Лилия сейчас, как обычная человечка…

— Что? — я не понял, о чем он говорит.

— Она не может заживить себя!

— А сирены это умеют?

Красное пятно на платье становилось все больше.

— Еще как умеют! — подал голос дворецкий.

— Нельзя… — слабо шепнула девушка и коснулась моей щеки липкими пальцами. — Снимать его нельзя…

— Да что с ним не так! — выкрикнул князь почти отчаянно, и выхватил из-за голенища ботинка нож. — Я срежу эту штуку!

— Не выйдет, — сказал Федор негромко и положил руку мне на плечо. — У вас получится. Снимите с нее ошейник.

Денис неожиданно побледнел и бросил на меня темным непроницаемый взгляд. Я не мог понять, чего в нем больше — ярости или лютой злобы. Да и не собирался мучится в этот момент подобными сомнениями. Я убрал руки от раны, оттолкнул родственничка и взялся за крохотный замочек.

— Не надо, Миша… — взмолилась Лилия, слабой рукой пытаясь меня отстранить.

Тогда я просто разорвал проклятое украшение и сдернул его с девичьей шеи. И в этот же миг пространство содрогнулось. Моя тьма закружилась вихрем, поднялась столбом над нами, а потом ударилась в грудь сирены. Сначала это была та тьма, которую я выпустил из себя минуту назад. Но почти тотчас из моей кожи потянулись тонкие черные ручейки силы, словно нити прочной паутины.

— Тащи его отсюда! — выкрикнул Денис и выпустил из себя пламя.

Оно пронеслось смерчем по комнате, выжигая тени из каждого угла.

Я на секунду дрогнул и этого хватило, чтобы Федор ударил меня по затылку, схватил за плечи и поволок прочь. Все произошло так быстро, что я не сразу сумел прийти в себя. В фокусе угасающего сознания я видел, как на полу выгнулась девушка, как она беззвучно кричит в потолок, как царапает длинными когтями паркет. И как князь Морозов наваливается на нее всем телом, пытаясь удержать на месте и залить огнем. Но этот огонь исчезает в девушке, как в колодце, заполненном первозданной тьмой…

— Хватай… и отвези подальше… жди… — доносились до меня обрывки фраз.

А потом уши взрезал дикий крик, от которого каждый мой нерв завибрировал. Новый удар по голове заставил мое сознание окончательно померкнуть.

***

Я очнулся в полутьме и не сразу понял, где нахожусь. Нос уловил аромат кожи, табака, смятой травы и бензина.

Потом я все-таки сумел принять вертикальное положение и только тогда осознал, что нахожусь на заднем сиденье автомобиля. Снаружи был вечер, маячила чья-то тень, и мелькал огонек зажженной сигареты. Я толкнул дверь и вывалился из салона.

— Княжич, осторожнее! — отбросив окурок, Петр подхватил меня под локоть. — Вы как? Голова не болит?

— Это не самые важные вопросы, Петя, — сипло выдал я и кое-как встал на ноги.

Голова и правда кружилась. В затылке бухало. Перед глазами все немного покачивалось. Но больше всего меня смущало то, что я почти не ощущал в себе тьму. Только совсем немного, на самом донышке души, что-то дрогнуло.

— Федор велел отвезти вас подальше от дома. И ждать.

— Чего? Осени? — осведомился я недобро и оперся о машину, чтобы не упасть.

— Погодите, барин…

Парень нырнул в салон и протянул мне бутылку с минералкой. Руки у меня дрожали. Я понял это, когда горлышко бутылки принялось отбивать на моих зубах звонкий ритм.

— И ты не знаешь, что происходит? — уточнил я на всякий случай.

Петр кивнул и робко спросил:

— У меня есть печенье, вяленое мясо и…

— Давай сюда! — согласился я, внезапно поняв, что очень голоден.

— Я всегда держу в машине паек на какой-нибудь случай.

— Случай тот самый, — я развернул пачку галет и захрустел, не обращая внимание на падающие крошки.

Я и не заметил, как закончился этот странный ужин. Голод утих, и я снял с пояса фляжку с остатками чая. Отвинтил крышку и жадно припал к горлышку, чувствуя, как сила во мне отзывается далеким эхом. А вместе с ней накатила и лютая, черная злоба. Такая, что я заскрипел зубами.

— Куда Федор просил меня отвезти? — прошипел я.

— Он велел дождаться, пока вы придете в себя и потом уже отвезти на городскую квартиру, — ответил водитель.

— Мне нравится. Только сначала мы заедем в особняк.

— Зачем? — не понял слуга.

— Халат домашний заберу. И спортивный костюм. Уж очень я к ним привык.

— Может быть завтра я вам все привезу? — робко уточнил водитель. — Федор очень недоволен будет…

Но я покачал головой:

— Нет. Не переживай, мы туда и обратно.

Слуга покосился на меня, но не стал перечить. Просто кивнул и сел за руль. Я же вернулся на заднее сиденье. И машина тронулась в путь.

***

В гостиной родового особняка горел свет. Снаружи дом выглядел как обычно, вот только я заметил, что по стеклам окон, словно сияющие паутины, вились длинные трещины. Витраж, который украшал вход с зимний сад, осыпался, и вместо цветных стекляшек темнела пустота.

Я поднялся по ступеням, протянул на себя дверь. Та подалась, и я шагнул в дом. Тут было тихо. Паркет оказался чисто вымыт. В древесине виднелись глубокие борозды от когтей, и трещины, расходящиеся далее. Небольшой коврик, который ранее лежал перед диванчиком, кто-то вынес.

Денис сидел в кресле и вперился стеклянным взглядом в горящий огонь. На каминной полке и на полу вдоль стены лежали расколотые статуэтки, словно кто-то разом шарахнул по ним чем-то тяжелым.

Со стороны столовой вышел домовой и встал, как вкопанный.

— Мастер Морозов, — начал было Федор, заметив меня. — Вы…

— Не переживай, — успокоил его я. — Я ненадолго.

И быстро подошел к сидевшему в кресле брату. Он поднялся.

— Миша… — начал было парень, но я не дал ему договорить.

Шагнул вперёд и резко ударил в челюсть, сбивая князя обратно в кресло. Его голова откинулась назад. Глаза распахнулись от шока.

Моя кожа затрещала от невыносимого жара. Запахло палеными волосами. Братец накинул огненный щит. Не в полную силу. Видимо, родственничек не хотел, чтобы я обуглился. Но я не стал отходить. Коснулся плетения, призывая остатки силы, и резким ударом пробил щит. Снова замахнулся и по-простецки ударил брата по лицу кулаком:

— За то, что ты вынул оружие в доме…

Снова замах, удар.

— Это за то, что не умеешь держать пистолет на предохранителе, — прохрипел я.

Костяшки впечатались в скулу:

— А это за то, что пуля попала в Лилию!

Князь не сопротивлялся и даже не пытался больше прикрыться. То ли растерялся, то ли понимал, что виноват. Он скривился, рассеченная кожа кровоточила. И я уже не мог понять, где моя кровь, а где брата.

Кто-то ухватил меня за плечо и потянул назад.

— Мастер Морозов, хватит, — послышался голос Федора.

— Не лезь! — прорычал я.

— Денис — ваш брат, негоже устраивать распри.

Я дернулся, вырываясь. Резко обернулся к дворецкому:

— Только мне нужно помнить, что мы родственники? Я должен семье? А семья мне ничего не должна?

Отошел на пару шагов и вытер разбитые костяшки о протянутый Федором платок. Слуга смотрел на меня без опаски, но на его лице я видел странную муку, словно все происходящее причиняло ему физическую боль.

— Я Морозов, нравится это нашему князю или нет. А значит, имею не только обязанности, но и права.

— Михаил… Владимирович… — в гостиную вбежала Маришка и замерла, с опаской взглянув на Дениса.

Тот тяжело дышал и вытирал с лица кровь белым платком, с вышитым гербом в углу. Он казался потерянным.

— Как она? — глухо спросил я, ни к кому конкретно не обращаясь.

— Елена смогла… то есть, дала ей особое лекарство, и Лилия заснула, — сообщила моя компаньонка.

— Она исцелилась?

— Сирена почти осушила тебя, и тьма смогла залечить ее практически полностью, — сипло сообщил мне Денис.

— После того, как ты чуть не убил ее, верно? — я не смог сдержать яд в своем голосе.

— Это была случайность…

— Ты случайно вынул заряженный пистолет? Случайно направил его в мою сторону? — вновь закипел я.

— Я вышел из себя…

— Загони себя обратно! — я едва сдержался, чтобы не плюнуть на пол.

— Михаил Владимирович, — вновь подал голос Федор. — Вам стоит знать, что теперь не получиться блокировать силу сирены с помощью того артефакта. Нам придется искать другой способ избавить вас от зависимости…

Намек я понял и кивнул:

— Заскочу в свою комнату и уеду в город. Единственный адекватный родственник покинул поместье, и мне оставаться здесь не особенно хочется, — я обернулся к Федору. — Распорядитесь, чтобы в склепе убрались. Узника там больше нет. И не надейтесь, что вскоре появится новый.

С этими словами я поднялся по лестнице. В комнате нашлась принесенная кем-то заботливым коса. И как ни странно — собранная сумка.

Позади послышались торопливые шаги. Я обернулся, с облегчением поняв, что это Маришка.

— Я приготовила вещи. Хотела с утра тебе привезти, — пояснила она, указав на сумку. — Федор сказал, что ты сюда не вернешься. Сегодня не вернешься…

Она запнулась и виновато опустила глаза.

— Все хорошо, — попытался я успокоить девушку.

Хрупкие плечи дрогнули. Я привлек ее к себе и погладил по волосам.

— Ты испугалась?

— Было жутко, — забормотала она, уткнувшись мне в грудь. — Лилия так кричала. А потом такой кошмар начался…

— Какой? — мягко спросил я.

— Весь дом стонал. Стекла лопались. Посуда на кухне вся покололась.

— Дела…

— А потом стало так темно, как будто весь свет кто-то выключил. И тишина жуткая.

— Все хорошо, — успокаивающе пробормотал я.

— Я подумала, что это жуткий дядька из склепа пришел и убивать всех начал.

— Александр не стал бы делать такого, — ответил я, искренне надеясь, что прав.

— Это я уже поняла, но потом, когда Федор кликнул нас с Леной…

— А эта Лена… она в порядке?

Я встречал ее всего лишь пару раз, но понимал, что девушка тоже часть семьи.

— А что с ней станется? — легко отозвалась Маришка. — У нее как минимум девять жизней.

Я вздохнул и нехотя отстранил девушку от себя. Она запрокинула голову, чтобы встретиться со мной глазами.

— Все ведь будет хорошо? — прошептала она.

— Конечно! — убедительно заявил я, совершенно не уверенный, что говорю правду.

— Но ты уезжаешь… — заметила девушка с детской обидой.

— Так надо. Я поживу в городе. Думаю, ты сможешь приезжать ко мне. Ты ведь часто туда мотаешься по работе.

— Правда? — она шмыгнула носом, и я мягко коснулся губами ее лба.

— Конечно, Мариш… Только не грусти. Все будет хорошо.

Я поднял сумку, оценив ее тяжесть.

— Там твои рабочие костюмы, набор для нанесения рун, — принялась перечислять компаньонка.

— Умница!

— Кое-что из необходимых мелочей. А остальное можно привезти со склада с мерчом.

— Это было бы забавно, — я улыбнулся. — У нас на самом деле хорошие вещи?

— Лилия Владимировна настояла, чтобы ткани и краски были самого лучшего качества. Пусть и вышло дороже, но зато люди оставляют хорошие отзывы.

Мы вместе вышли из комнаты и спустились с лестницы. В гостиной было пусто. Я подумал, что так даже лучше — разговаривать с братом мне больше не хотелось. Внутри тьмы почти не осталось. Тело казалось удивительно пустым, но тяжелым.

Единственное, что я действительно хотел, так это добраться наконец до кровати, рухнуть в нее и забыться долгим сном.

На пороге меня ждал Федор. Он окинул меня проницательным взглядом и коротко поклонился. Маришка выхватила у меня сумку и пошла к машине, позволив поговорить со слугой.

— Петр погрузил в багажник еще одну торбу с вещами и оружием. Если вам нужен слуга…

— Я справлюсь с бытом сам, не привыкать.

— Как пожелаете, — мужчина поджал губы.

— Но я хотел бы забрать свой мотоцикл. Пусть Петр пригонит его завтра. Сейчас я не уверен, что смогу держаться в седле.

— Я вам чай с собой собрал. Хватит на неделю, не меньше. И кое-что из провизии на первые пару дней.

— Спасибо за заботу, чай мне и правда пригодиться. Я уже к нему привык.

— Я вам буду передавать с Маришкой, — пообещал Федор, и на его губах мелькнула слабая улыбка, которая тут же исчезла. — Прошу вас, мастер. Не держите зла на князя. Как только все решиться с вашей зависимостью от сирены…

— Я хочу уехать из дома не из-за нее, — оборвал я дворецкого. — Дело вовсе не в Лилии.

— Это ваш дом, Михаил Владимирович…

— Мой тут был только дядя, — немного грубовато перебил я. — И я освободил его. И сделал бы это снова. Потому что он тоже часть семьи и должен жить достойно, если не может спокойно упокоиться.

— Это ваше право, — степенно отозвался Федор.

— Ты ведь однажды подвел его, верно? — решился спросить я.

— Да. Я подвел своего хозяина, — ровным голосом продолжил домовой. — По моей вине погибли его близкие. Из-за моей ошибки.

— Но если бы ты мог исправить…

— Ничего уже не исправить, — глаза Федора вспыхнули жутковатым огнем. — Я всегда буду жалеть о том, что не сделал для своего господина все, что мог. И он сделал меня таким, — мужчина развел руки в стороны. — Александр не дал мне умереть, и теперь я буду вечно служить семье. Это мое наказание, моя плата.

— Тебя это тяготит? — я нахмурился.

— Я делаю то, что должен. Как и вы. Как и ваш брат. Как Лилия. Мы все заложники этой семьи. И каждый из нас несет свой крест.

Я только кивнул и пошел прочь от особняка.

Глава 2 Встреча на крыше (Не Карлсон)

Дом оказался расположен в новом районе на берегу реки. Несколько построек из стекла и бетона вскинулись в небо высокими шпилями. Обширная территория была огорожена забором, и я невольно подумал, что здесь только вышек по периметру не хватает, да вертухаев на них.

— Местечко не особо приятное, — я поделился своими размышлениями с Петром.

— Что вы, барин! — отозвался он с благоговением в голосе. — Это же Снежинск-Град. Тут такие апартаменты, что многие бы душу продали, чтобы здесь пожить хоть недолго.

— Такие дорогие?

— И это тоже, — согласился водитель.

— И откуда у Морозовых деньги на такие квартирки?

— Положено иметь, — пространно заметил слуга и смущенно замолк.

Я подумал, что напрасно напрягал его своими расспросами. Лучше было узнать это у Водяновой.

Тут уже я приуныл, размышляя, что могу еще долго ее не увидеть. И от осознания этого, в груди стало тяжело.

Мы остановились у ворот, и охранник подбежал к водительской двери, склонился к окну.

— Морозов прибыл в свои апартаменты, — важно пояснил Петр и продемонстрировал мужчине пропуск.

— Конечно, сейчас откроем, — торопливо пообещал сотрудник и подал знак кому-то за спиной.

Ворота тотчас разъехались в стороны. Тут уж я потерял дар речи.

Двор комплекса представлял собой огромный парк с деревьями, подстриженными кустами и изысканными клумбами, которые словно озерца пестрели то тут, то там. По вымощенным камнем дорожкам гуляли пары. Чуть поодаль виднелась спортивная площадка, где стройные девушки жонглировали палками, с длинными лентами, привязанными на концах.

— Для вас все должны уже подготовить, — сообщил Петр, отвлекая меня от созерцания местных красот. — Внутри зданий есть тренировочные площадки, магазины, бассейн…

— И как давно Морозовы владеют тут жильем?

— Со дня постройки центра, насколько я знаю.

— Понятно, — ответил я, хотя понятного ничего не было.

Петр остановился у парадного входа одного из зданий, и тотчас из дверей выскочил швейцар в красной ливрее. Смотрелся он комично, но водитель отчего-то не смеялся. Передо мной распахнули дверь и низко склонились.

— Вас проводят и вещи доставят, — сообщил слуга. — Ваш мотоцикл я погоню завтра.

— Хорошо, — я понял, что надо прощаться, и от этого на душе стало гадко. — Береги себя.

Парень за рулем бросил на меня странный затравленный взгляд и вдруг выдал:

— Вы самый настоящий Морозов!

— Знаю. Но спасибо, что сказал об этом.

Пусть мне и не требовалось лишнее напоминание, оно было кстати. Я вышел из салона и направился к зданию. Вблизи оно казалось подавляюще большим, даже несмотря на огромное количество стеклянных зеркальных поверхностей.

Меж тем мужик в ливрее бешеной лисицей обогнул меня по дуге и распахнул входную дверь.

— Добро пожаловать! — звонко возвестил он. — Мы рады приветствовать вас…

— Тише… — сипло отозвался я, кривясь от каждого громкого звука. — Что ж ты голосишь, как блаженный на площади?

Парень опешил. Его глаза выпучились, но дежурная улыбка осталась на месте. Это придало лицу бедолаги на редкость пугающее выражение.

— Кто меня проводит до апартаментов? — поинтересовался я. — Кто выдаст мне ключ?

— Ночной администратор, — проблеял паренек и покосился на улицу, откуда несли мои вещи пара ребят, одетых также по-шутовски.

— Что сегодня за праздник? Или вы всегда так выглядите?

— Неделя русской моды, — совсем уж скуксился швейцар и шмыгнул носом. — Только не жалуйтесь, пожалуйста.

— Шут с тобой, — отмахнулся я и направился к стойке в глубине холла.

Стены мерцали благородной бронзой, под потолком зависли лаконичные куполообразные светильники, пол из зеркальной черной плитки напоминал мрачный лед. Мне подумалось, что Вагош, наверное, оценила бы местный интерьер, но для меня он был несколько вычурным.

За стойкой стоял высокий мужчина со стрижкой под горшок, с гладковыбритым непроницаемым лицом. При моем приближении он тоже улыбнулся, но вышло это у него куда натуральнее. Даже несмотря на смешной костюм, состоящий из алого камзола с золотой вышивкой, сотрудник выглядел достойно.

— Доброй ночи, господин Морозов. Меня зовут Иван, я ночной администратор сегодня. Как добрались?

— Спасибо, вашими молитвами, — привычно ответил я. — Хотелось бы поскорее уйти к себе, я немного устал сегодня.

— Ваши комнаты готовы. Багаж уже отправлен наверх. Я сам провожу вас, если пожелаете.

— Пожелаю, — я кивнул. И добавил: — Ни разу тут не был и понятия не имею куда идти.

— Понимаю, Михаил Владимирович, — благодушно усмехнулся мужчина, выйдя из-за стойки. — Многие не пользуются своим жильем в комплексе, предпочитая его сдавать.

— Вот как? — удивился я. — И Морозовы тоже сдавали тут комнаты?

— Конечно, но в основном посуточно. Потому как снять жилье надолго мало кому по карману…

Мы двинулись в сторону огромного лифта с прозрачными стенами.

— Посуточно? — меня слегка передернуло. — Те есть, там встречались парочки?

— Что? — не сразу понял мужчина, а потому сбился с шага.

Было забавно наблюдать за его ногами в ярких остроносых сапогах из бархата.

— Что вы, княжич! Комнаты нужны для съемок роликов, рекламных кампаний, модельной фотосъемки.

— То есть, там просто фотографируются?

— Вид из окон потрясающий, да и обстановка в комнатах хороша.

— Давайте начистоту: тут живут люди, или это просто музей?

— Как вам сказать…– мужчина сделал жест, приглашая меня пройти в лифт. — У нас разная публика. Ваша частная жизнь останется в пределах дома и никогда не выйдет во внешний мир.

— Что это значит?

— Камеры снимают каждый коридор и лестницу, но кадры никогда не попадут в сеть. Мы храним секреты наших постояльцев и владельцев квартир. Узнать список реальных жильцов ни у кого не получиться. Так что многие звезды уверяют, что живут тут. Вот только доказательств этому нет и не будет. Вы познакомитесь с соседями, если они сами этого пожелают, и можете отказать в общении любому назойливому жильцу, который посмеет вам докучать…

— А тут бывают папарацци?

— У нас таких нет.

— Спасибо, Иван, — я выдохнул, — отрадно это слышать. Мне бы хотелось немного покоя.

— Любые бытовые вопросы мы можем решить. От вас потребуется один звонок администрации…

— А где взять номер?

— В телефоне он вбит в быстрый набор под цифру один.

— Удобно.

Наконец я смог отвлечься от беседы и понять, почему это место популярно для съемок. Лифт бесшумно возносился, а за его стенами развернулся вид на ночной город. Я понял, что не могу сдвинуться с места, оробев от высоты и того, что пол подо мной был таким же прозрачным, как и стены.

— Жутковато… — заявил я с нервным смешком.

— Мало кто признается, но поначалу всем страшно, — совершенно спокойно ответил Иван. — У нас есть обычные лифты в другой стороне здания. Но отсюда можно наблюдать весь Снежинск, и это — невероятное зрелище.

Я все же подошел к стеклу и тронул его ладонью, до последней секунды думая, что не смогу коснуться преграды — настолько чистой казалась поверхность.

— Ваши апартаменты почти под самой крышей, — сообщил администратор.

— И сколько метров? — вяло поинтересовался я.

— Этаж, — степенно отозвался Иван.

— Это же целое состояние!

— Большая часть перекрыта под аренду. А лучшая будет предоставлена для вашего проживания. Буквально завтра на северной стороне будут съемки, насколько я помню. Но с вашими комнатами посторонние люди не имеют пересечений.

— Хорошо, — отозвался я.

Лифт остановился, и мы вышли наружу.

— До нужного этажа можно добраться, только используя карту-ключ. Если вы потеряете ее, то любой дежурный администратор выдаст вам дубликат. Также у вашего этажа есть выход на крышу, там отличная зона для отдыха.

— У всех жильцов имеется доступ туда?

— Нет. Только три последних этажа.

— Понятно.

Мы остановились у черной двери, и Иван отдал мне карту с вензелем на темной стороне. Я покрутил ее, рассматривая, и приложил к сканеру на дверном косяке. Тот пискнул и моргнул крохотной зеленой искрой.

— Добро пожаловать, — произнес приятный женский голос. — Я ваш домашний помощник…

— Не надо мне вот этого, — нервно хохотнул я.

— Голосовой помощник отключен, — известил меня автомат.

— Вы можете включить его в любой момент, как посчитаете нужным, — сообщил Иван. — Командой на активацию является имя «Анфиса».

— Хорошо, — ответил я, оглядывая свое временное жилище.

— В холодильнике вас ждет гостевой запас продуктов. Все постельное белье свежее. Коммуникации исправны.

— Благодарю.

Попрощавшись, Иван ушел, а я сбросил обувь и прошел вглубь жилища.

Никогда прежде я не видел таких огромных комнат. Каждая была величиной в две квартиры из моего бывшего мира. Тут я ощутил себя каким-то крохотным. Обойдя громадную гостиную с несколькими диванами в центре, я заглянул в спальню, оценив кровать с балдахином и прозрачную стену. В ванной меня ждала такая же стена, которая наверняка была зеркальной. Но все равно мне стало не по себе.

Кухня казалась частью ресторана. Слишком большой разделочный стол перетекал в барную стойку, которой позавидовали бы в «Логове». Тут нашлось плетеное блюдо со свежими фруктами и ваза с цветами. Стало понятно, что источает тонкий аромат, и я с грустью подумал, что клумба у входа в дом Морозовых пахнет куда приятнее.

В холодильнике лежали обещанные продукты. Я вынул кусок окорока и нарезал его на тонкие ломти, выложив их на темную доску, которую снял с крючка. Рядом разместил длинные полоски огурца, присыпав их солью. Немного подумав, разломил пресную лепешку с укропом и бросил поверх своего странного ужина.

Прихватив бутылку с морсом, я поплелся в гостиную, но ноги сами понесли меня к двери.

На крышу я выбрался без особых проблем. Последняя кнопка на панели управления лифта моргнула зеленым, и спустя минуту я уже оказался снаружи. Тут дул свежий ветер, но, видимо, силовые щиты удерживали основной поток, и потому меня не снесло сразу, как только я ступил на прорезиненную поверхность.

Прозрачное стекло и впрямь тянулось ограждением по всему периметру крыши. Тут высились деревья в горшках и трава в узких длинных ящиках. Растения были с нарочитой небрежностью украшены гирляндами с мелкими лампочками.

В сторону заката смотрели широкие шезлонги из ротанга, а чуть поодаль виднелся закрытый гриль.

— Закрой уже дверь! Оттуда несет пластиком, неужели не чуешь? — капризно протянул голос, от которого у меня свело зубы.

С крайнего шезлонга свесилась нога, а потом показалось и все тело. На меня смотрела Тольяна Лошадчак собственной персоной. Она была одета в розовый плюшевый домашний костюм. И мне стало дурно.

— А говорили, что тут нет папарацци… — проворчал я, но убегать не стал.

Ногой толкнул дверь и направился к журналистке.

— Про меня говорить здесь никто бы не стал, — девушка одарила меня белоснежной улыбкой. — А вот тебя я тут увидеть не ожидала. Неужели решил снять рекламный ролик?

— Может быть, — отмахнулся я.

— Ты хочешь угостить меня ужином, — довольно заключила Тольяна и потянулась к доске в моей руке.

— Тронешь — получишь по пальцам, — пообещал я с холодной решимостью.

— А если я обменяю бокал игристого на кусочек окорока? — хитро осведомилась Лошадчак.

— Ты ведь не остановишься на одном куске.

— У меня две бутылки, — не унималась коварная журналистка.

— Ты ведь не отстанешь… — я смирился со своей участью и поставил доску на столик перед шезлонгами.

Тольяна тотчас сдернула ломоть лепешки и положила на нее мясо и кусочки огурца.

— Узнаю гостевой набор, — буднично отметил она. — Ты решил тут пожить?

— Может быть… — нехотя отозвался я.

— Можешь пытаться скрыть это от меня, но не забывайся — я одна из лучших расследователей в Империи. Я все выясню.

— В этом доме я должен быть в безопасности от таких, как ты.

— Я не собираюсь брать у тебя тут интервью. Но помни, что говоря со мной, ты даешь мне информацию, которую я могу использовать, как угодно.

— Звучит, как угроза, — вздохнул я и откупорил бутылку, которая стояла у изножья шезлонга моей соседки.

Приложился к горлышку и тотчас скривился от кислого вкуса. К тому же газ ударил в нос, и я закашлялся.

— Какая гадость, эта ваша заливная… — хрипло выругался я.

Нисколько не смущаясь, девушка взяла у меня бутылку и сделала глоток.

— Нормальная у нас заливная, — хмыкнула она и закусила импровизированным бутербродом. — Как тебе тут?

— Много свободного места.

— А ты привык к острожным каморкам?

— Не бывал в острогах.

— Не зарекайся.

— Не каркай, — парировал я.

— Кар! — выдала девица.

Спустя секунду мы оба прыснули со смеху. Отсмеявшись, я собрал себе горку еды и принялся ее уничтожать.

— А ты тут живешь? Или ролик снимаешь? — решил спросить я спустя пару минут.

— Снимала выпуск в своих комнатах. И захотела остаться на ночь.

— Значит, не живешь… — резюмировал я и ощутил нечто похожее на разочарование.

Не то, чтобы мне хотелось пересекаться с этой девицей в своем новой жилище, но знакомое лицо делало пребывание тут не столь мрачным.

— Это лучшее место для моих съемок. И я могу жить в одной из комнат сколько захочу, — запальчиво заявила Лошадчак, и я понял, что чем-то ее задел.

— А я не хотел бы тут жить, — сказал я и сразу пожалел об этом.

— Но зачем тогда приехал?

— Посмотреть, как в комплексе все устроено и снять ролик… — буркнул я и вновь отпил из бутылки.

— Знаешь, здесь ведь никто не живет. Администрация берет процент за аренду и активно рекламирует комплекс. Тут даже соревнования по синхронному плаванию недавно проводили, чтобы похвастаться бассейном.

— Хороший бассейн? — рассеянно уточнил я.

— Нормальный. Только огромный. Но… смотри! — девушка ухватила меня за локоть и усадила на свой шезлонг.

Сама немного сдвинулась, и мы оказались слишком близко друг к другу.

Но я не успел возмутиться — действительно было на что посмотреть. На западе заходило солнце. Огромный раскаленный шар закатился почти за кромку мира и в последний момент, перед тем как скрыться на другой стороне земли, он обдал небо жаром жадной звезды.

— Сейчас… — шепнула девушка, и мир накрыла тьма. Горизонт окрасился красным, словно нож маньяка, а на низкие облака кто-то плеснул бордовое.

Тольяна зажмурилась и что-то пробормотала себе под нос.

— Что? — с опаской спросил я ее.

— Я желание загадала, — фыркнула она и посмотрела на меня с вызовом.

— И часто сбывается?

— Каждый раз загадываю одно и то же, и пока еще ни разу… — она пожала плечами.

— Ну, может надо перестать хотеть невозможное?

— Дурак ты, Морозов… — девушка грустно улыбнулась и потянулась за бутылкой.

— Хамло ты, Лошадчак… — я не остался в долгу. — И что ты загадываешь? Новые зубы?

— А что не так с моими? — зло уточнила девица.

— Ты ж ведешь себя так, будто у тебя есть запасные. А то сама не понимаешь?

— Каждый из нас живет, как может. Или ты думаешь, что мне легко было пробиться на самый верх?

— У тебя тут этаж? — спросил я наугад.

— Да.

— И хочешь сказать, что купила его на свои кровные?

— Папа купил, — процедила девушка.

— Вот и Морозовский этаж купил папа, походу. А что мы с тобой оставим после себя?

— У меня есть чем гордиться.

— Не удивлен, — не стал спорить я.

— Я отличная журналистка, даже несмотря на то, что многих бешу.

— Хорошо.

— А ты всего лишь быдло из Мурома. Никто. Пробился только потому, что судьба одарила тебя тьмой. А был бы ты огненным, то никто и не заметил тебя!

— Согласен, — я откусил лепешку и принялся ее жевать.

— Ты ведь никакой! — продолжала разоряться Тольяна, вскочив на ноги.

Я успел заметить под шезлонгом несколько опустевших бутылок.

— А я шикарная! Умная! Красивая!

— Это факт, — я кивнул.

— Что? — оторопела девушка.

— Ты во всем права.

— Издеваешься?

— И в мыслях не было.

— Морозов, а ты ничего… — вдруг улыбнулась Лошадчак и упала обратно на шезлонг.

Я успел отодвинуться, и она оказалась лицом в подушке. Что-то проворчав девушка повернулась и выдала на выдохе:

— Все мужики — козлы…

— Кто ж с тобой спорить додумается… — я покачал головой и поднялся на ноги, чтобы уйти.

— Накрой меня одеялом, — неожиданно капризно попросила журналистка. — Я замерзла.

— Женщины! — я возвел глаза к небу и понял, что не могу бросить тут эту дурынду. И еще понял, что пожалею об этом.

Глава 3 Все смешалось... кони... люди...

Утро застало меня на диване в гостиной. Я даже не сразу понял, где нахожусь. Какое-то время смотрел в высокий глянцевый потолок и раздумывал о странностях бытия. Потом повернул голову и ахнул. В нескольких метрах от меня было нескончаемое небо в перьях облаков, которые солнце успело покрасить в розоватый цвет. Небо во всю стену! Я зевнул, сел на диване. Потёр пальцами глаза, прогоняя остатки сна. Вновь взглянул на прозрачную стену и решил, что в следующий раз попрошу умный дом закрыть жалюзи. Ведь тут наверняка должна быть функция «отгородиться ото всего мира, в том числе от неба». На столике меня ждал телефон. Я взглянул на дисплей и удостоверился, что спал непозволительно долго — было уже девять утра.

Просто закрыть глаза и провалиться в очередной сон у меня не получилось, пришлось вставать с дивана. Вчера я застелил его пледом, который нашелся тут же. К счастью, он оказался достаточно большим, и я смог завернуться в него, чтобы не замерзнуть. В помещении было свежо. Видимо, тут работал климат-контроль, который стоило настроить под себя. Я прошел в ванную комнату, где вынужден был принимать душ напротив прозрачной стены. Не то, чтобы я стеснялся возможного дрона, и уверен, что снаружи стекло было зеркальным, но все же оказаться настолько «на виду» было некомфортно. Пришлось быстро одеваться в халат, который кто-то предусмотрительно повесил на крючок, и топать на кухню.

Мешочек со сбором лежал на столе, где я его вчера оставил. Мои вещи стояли рядом в сумках, но я решил разобраться с ними чуть позже. А пока включил кофеварку, щедро засыпал отвар в нейлоновый фильтр, нажал кнопку. И в колбу закапал черный напиток.

В верхнем ящике нашлась чистая кружка с логотипом темного ведьмака. Я усмехнулся, рассматривая рисунок парня в черном плаще и с косой за спиной. Видеть свой образ на керамике было странно. Я точно знал, что при нагреве с нарисованного парня должен был исчезнуть капюшон, а за спиной раскинуться огромные черные крылья. Такие вот кружечки были самым ходовым товаром в нашем магазине. Значит, во многих домах Империи утро граждан начиналось в моей компании. Я снял с кружки пленку, сполоснул керамику под струей воды. Потом распахнул холодильник и немного завис. Не зря говорят, что его обычно открывают не в надежде найти что-то новое, а для того, чтобы решить, насколько голодны, чтобы съесть то, на что вчера даже не взглянули. Накануне меня привлек лишь окорок. Теперь же я заметил паштет, сыр, круг копченой колбасы, красную рыбу на подложке… Вот последнюю я и вынул, прибавив к ней лепешку и пучок зеленого лука.

Забрал уже наполненную колбу с чаем и вернулся в гостиную. Сел в кресло у панорамного окна, налил отвар в кружку, сделал глоток и принялся рассматривать открывшийся вид.

На полосе реке курсировали катера с туристами, широкая набережная была наполнена народом. Я включил камеру на телефоне и увеличил изображение, чтобы увидеть происходящее вблизи.

То тут, то там в толпе виделись бастарды-иллюзионисты, которые принимали образ известных ведьмаков и фотографировались с прохожими за деньги. Качество иллюзий, конечно, оставляло желать лучшего — ведьмаки у мимиков выходили словно восковые статуи, но в целом прохожие были довольны. Хотя это было понятно. До ближайшего фестиваля, который устраивал Синод, было ещё около месяца, и не все, кто сейчас гулял по набережной, смогут на него попасть.

Я сделал ещё глоток и откинулся в кресле. Не зря все-таки в этих башнях сдают квартиры под всякого рода презентации — здесь и правда красивые виды.

За спиной послышались шаги босых ног, которые и отвлекли меня от созерцания местных красот. Я обернулся. В арке двери стояла Лошадчак, и при виде гостьи я вздрогнул. Утром и без косметики девушка выглядела, мягко скажем, не очень. Настолько, что если бы алкоголь вчера и помутил мое сознание, и я все же остался бы ночевать с журналисткой в одной комнате, то сегодня с утра мне пришлось бы отгрызть себе руку и тихо, не поднимая шума, сбежать в родовой особняк…

Девушка была одета в мою футболку, которая закрывала ее длинные ноги до середины бедра. Волосы ее оказались всклокочены и торчали во все стороны словно пучки соломы. Под глазами девицы залегли тени и внушительные мешки, что усугубила потекшая тушь. Косметика, которая вчера удачно маскировала некоторые изъяны облика блогерши, сейчас была размазана по ее лицу.

Девушка остановилась, нахмурила брови и удивлённо посмотрела на меня:

— Что не так?

— Нет, ничего… Просто я подумал, что в элитный квартал пробралась нежить. Лихо, например…

— В отличии от Лиха у меня два глаза, — зло буркнула Тольяна и почесала живот.

— Это меняет все, — съязвил я.

Лошадчак открыла рот, чтобы выдать что-то ядовитое, то тут ее взор пал на чайник:

— Неужели это знаменитые сборы семьи Морозовых? — жадно спросила она. — Не думала, что мне доведётся попробовать. Вы же не продаете их нигде!

Ответить я не успел — журналистка рысцой подскочила к столику, забралась с ногами в свободное кресло и вырвала из моих рук кружку. Сделала глоток и мечтательно прикрыла глаза. Потом проворчала что-то бессвязное. Я отодвинулся от нее подальше, опасаясь неизвестно чего.

— Не зря в светском обществе слагают легенды об этом чудо-напитке… — довольно произнесла она. — Он восхитителен! Можно мне получить кисет такого отвара? В память о ночи, которую мы провели вместе?

Она обернулась ко мне, ожидая ответа. А я подавился от наглости гостьи.

— Ничего совместного у нас не было, — честно сказал я и кивнул в сторону разложенного дивана, на котором лежал скомканный плед. — Просто не хотел оставлять тебя одну на крыше. Синоптики обещали ночью дождь.

— Неужели? — подозрительно сощурилась журналистка. — И ты не воспользовался таким удачным моментом? У тебя какие-то проблемы?

— А в чем удача? — не остался я в долгу. — И о каких проблемах речь?

— Тебе часто удается затащить к себе шикарную блондинку?

— Она осталась в спальне? — я сделал вид, что всерьез подумываю проверить наличие другой девушки в соседней комнате.

— Смешно! — фыркнула блогерша и вновь приложилась к напитку.

Я поднялся и направился в кухонную зону, чтобы взять себе другую кружку.

— Не думала, что ты такой самовлюбленный тип, — Лошадчак закинула ноги на подлокотник. — У тебя посуда с изображением собственной персоны. Даже я не зашла так далеко.

— С твоими фотографиями можно делать посуду для желающих похудеть.

— Ты ведь не имел в виду, что я страшная? — с медовой улыбкой поинтересовалась девушка. — Верно?

— Ну что ты, дорогая… — я вернулся в гостиную и налил себе чай. — Только не подкрадывайся. У меня сердце слабое и не выдержит такого испытания.

— Сволочь ты, Морозов! — не удивилась моему хамству Лошадчак.

Она улыбнулась, демонстрируя крупные зубы. Я не ожидал такой реакции и потому просто начал пить отвар.

— Мог хотя бы ради приличия сказать, что тебе было сложно сдержаться и остаться рыцарем. Что ты с трудом…

— Не буду тебе льстить, — немного резко отозвался я. — Ты не в моем вкусе. Думаю, что и я не в твоем.

— Надеешься, — протянула девица хриплым голосом, — что я не заинтересуюсь тобой и не стану ходить к тебе каждое утро?

Я содрогнулся.

— Только не утром. Я правда не выдержу такого испытания. Всерьез тебя прошу пощадить мою психику.

— Это уже не смешно.

— А я и не смеюсь.

— И почему не отвел меня домой? — допытывались журналистка.

— Не хотел шарить по твоим карманам в поисках ключей. Мало ли, вдруг завтра ты бы выпустила ролик о том, что темный ведьмак проник в твою квартиру, обокрал тебя и воспользовался пьяным беззащитным состоянием? Мне даже думать не хочется, насколько богатое у тебя воображение…

Лошадчак вздохнула:

— Да, Морозов, не понимаю я тебя… Многие бы жизнь отдали, чтобы им выпал такой шанс. Я про «воспользоваться состоянием»… А ты просто привел меня к себе, а сам спал на диване. Скажи честно, тебя совсем девушки не привлекают?

— Журналистки не в моем вкусе, — ответил я. — Их силой можно отравиться.

— Странно. А я слышала другое, — вкрадчиво начала она. — Про Серову, например…

— А что Серова? — я сделал вид, что не понял намека.

— В светском обществе об этом не говорят, но в кулуарах шепчутся, что она оставалась на ночь в особняке Морозовых.

Я сделал глоток чая и долил в кружку отвара:

— Мало ли, что люди говорят. Тебе ли не знать, что все слухи стоит делить на два, а потом выбросить в мусорное ведро.

— Так она не провела ночь с темным ведьмаком? — продолжила Тольяна.

— Я могу поклясться на святом писании Спасителя, что между мной и княжной Серовой не было ничего интимного. Кроме…

— Кроме? — девушка тотчас напряглась, словно натянутая стрела.

— Она была со мной и братом в Бергардовке. Поехала, чтобы освещать дежурный выезд. И там не побоялась угрозы смерти. Она получила рану и едва не погибла. Для меня это дорого стоит. Мне нужно говорить, что я не прощу, если кто-то будет говорить дурно о девушке, которая рисковала жизнью рядом со мной в той жуткой поездке?

Похоже на моем лице отразилось что-то, заставившее журналистку осечься. Она слегка побледнела и гулко сглотнула. Потом кивнула.

Я не был благородным и напугал Лошадчак не просто так. Все дело в том, что я видел, как князь Морозов смотрит на Ксению. Понимал, что скорее всего между ним и Серовой может вспыхнуть искра, и их отношения перерастут в нечто большее, чем просто флирт. И будет скверно, если в обществе будет ходить слух о том, что девица до старшего брата имела связи с младшим. Ни к чему такие страсти. Нам хватит и того, что в семье темный затесался.

— Извини, Михаил, я не знала, что все настолько серьезно. Не была в курсе ранения.

— И не вздумай говорить хоть где-то об этом! — припечатал я со злостью.

Мне стоило помнить, что я общаюсь с журналисткой, которая не гнушается ничем.

— Произошедшим занимался отдел Синода и глава антимагов. Если тебе нужна голова, то не переходи дорогу Виктору Круглову.

При упоминании антимага с лица Тольяны сошла краска. Мне на мгновенье и впрямь показалось, что она стала умертвием.

— Серова под его защитой? — едва слышно спросила она.

— Я знаю, что они общались, но подробности узнавай у него лично. Я сам в это дело не полезу ни под каким предлогом.

— Я ведь так и не спросила, почему храм? — резко сменила тему разговора девица.

— Что?

— Почему темный ведьмак решил пожертвовать на храм?

— Потому что я верю.

— В Спасителя? — с издевкой хмыкнула девушка.

— В то, что людям надо верить. Это то, что делает нас людьми. То, что отличает нас от чудовищ.

— Вера… — Лошадчак произнесла это слово нараспев, словно пробуя на вкус. — Никогда бы не подумала, что услышу подобное от темного. Ты знаешь, чем прославился твой предшественник, твой дядя? Он убил кучу народа…

— Лучше скажи мне, что заставило его сделать это, — отозвался я холодно и понял, что мне надо остаться одному.

Эта девица порядком мне надоела и хотелось поскорее от нее избавиться.

Разговор прервал жужжащий в кармане телефон. Звонила Маришка, и это было удивительно — что понадобилось моей компаньонке с утра?

В голове сразу же зашевелились нехорошие мысли, но голос у Маришки оказался деловитым:

— Добрый день, Михаил Владимирович, Лилия Владимировна просила напомнить вам, что сегодня у вас назначена встреча с представителями рекламного отдела Бета-Банка.

Я вышел на кухню, чтобы журналистка не услышала лишнего.

— Как Лилия? — я старался, чтобы мой голос звучал не слишком взволнованно.

— С ней все в порядке, — успокоила меня Маришка. — Лилия Владимировна отдыхает. Так что пока я исполняю обязанности секретаря семьи.

— Отлично, — ответил я. — Ты справляешься?

— Лилия Владимировна меня многому научила. Думаю, что у меня все получится.

— Если будет трудно…

Я понял, что ничем не могу помочь ей и от бессилия ударил кулаком по столешнице.

— Все будет хорошо, — сказала девушка. И добавила едва слышно: — Не переживайте…

— Когда и где назначена встреча? — поинтересовался я.

— В полдень. Где вам удобно?

— Тогда предлагаю городскую квартиру, — усмехнулся я. — Северную ее часть, если там уже закончатся съемки…

— Я передам, — пообещала Маришка. И внезапно спросила: — Как ты Миша? Все в порядке?

— В полном, — ответил я. — А что?

— Да… — девушка замялась, словно подбирая слова. — В общем, вчера у меня было какое-то нехорошее предчувствие. Что случится что-то дурное. Чего потом не исправить…

— Все в порядке, — снова заверил я компаньонку, мысленно отметив, что у нее очень развитая чуйка. Вчера и правда могло случиться непоправимое. — Буду ждать гостей.

— Если ты не против, я хотела бы заехать к тебе, — решительно произнесла Маришка. — Сегодня вечером.

— Был бы только рад, — честно ответил я.

— Отлично! — компаньонка мигом повеселела. — Тогда до встречи?

— До встречи, — повторил я за девушкой и сбросил вызов.

Убрал телефон в карман и направился в гостиную. И едва я закончил разговор, как в гостиной послышался шорох. И когда я вошёл в комнату, гостья уже сидела в кресле и пила чай. Но я был уверен, что она была свидетелем моей беседы.

— Тольяна… прости, забыл твое отчество… твоя компания мне очень приятна, но тебе пора восвояси.

— Готовишься к встрече? — лукаво уточнила девушка, совершенно не сбитая с толку моей резкостью. — У тебя внезапно поменялись планы?

— Это ты правильно подслушала, — согласился я. — Сегодня мне нужно встретить гостей.

— Я могу составить тебе компанию. Поверь, мы будем выглядеть эффектно.

— За себя я не сомневаюсь, — нагло заявил я, надеясь, что девица обидится.

Но все тщетно, она лишь усмехнулась и добавила:

— Рядом со мной у тебя больше шансов пробиться на вершину рейтинга, поверь.

— Для этого у меня есть другие ресурсы.

— Какие? С кем ты решил вступить в коллаборацию? С этим хлыщом Лулем?

— Думаешь, стоит рассмотреть его кандидатуру? — я сделал вид, что задумался.

— Он же просто выскочка! И никогда не выдаст такого результата, как я!

— И как я сразу не подумал про Игорька… — пробормотал я достаточно громко, чтобы быть услышанным.

— Морозов, не зли меня! — прошипела Лошадчак.

— А то что? Укусишь? — хмыкнул я и залпом допил отвар.

— Когда мы увидимся в следующий раз? — тут же спросила Лошадчак. — Можем организовать новое интервью. Скажем: «Морозов. До и во время славы».

— А слава ко мне пришла после того, как я попал к тебе на интервью? — усмехнулся я.

— Само собой, — ответила журналистка. — Я делаю из людей звёзд всеимперской величины.

— И как я сумел без вас слетать в Мезоамерику?.. — я покачал головой.

— Взять хотя бы то мое интервью с культистом-людоедом, которого выпустили из дома скудоумия…

— Если я ничего не путаю, сразу после того интервью культист вернулся в больницу с мягкими стенами, — перебил ее я. — Так что, весьма сомнительная слава…

Тольяна фыркнула, обиженно поджала губы, но ничего не ответила. С видом оскорбленной невинности, она встала с кресла, взяла со стола чайник и низко опустив голову побрела к выходу, как была — в длинной футболке, босая. Впрочем, на меня этот демарш не подействовал. Я спокойно закрыл за гостьей дверь и направился в комнату. Готовиться к встрече с рекламщиками банка.

Глава 4 Переговоры

За час до полудня мой телефон разразился трелью. Я взял трубку:

— У аппарата.

— Добрый день, княжич. Ваш секретарь распорядилась, чтобы мы прибыли в Снежинск-Град для подготовки съемки.

— Вы — это кто? — нахмурился я.

— Вы меня не узнали, Михаил Владимирович? Это Тоня.

Я вспомнил своего фотографа и потер переносицу, пытаясь понять, зачем она тут.

— Ясно. Не понимаю, к чему все это…

— Распорядитесь, чтобы нас с командой впустили, — попросила девушка. — Мы у входа, и к вам не пробраться даже знаменитой Лошадчак…

Я хмыкнул, подумав, что как раз с этой шельмой все куда сложнее. Но говорить о жителях дома было некорректно и потому я ответил:

— Сейчас попрошу, чтобы вас пропустили.

После этого я сбросил вызов, подошёл к столику, взял трубку винтажного дискового телефона и набрал номер администрации.

— Добрый день, мастер Морозов, — ответили мне тотчас. — Охрана доложила, что у главных ворот ждет машина. Водитель говорит, что у них назначена встреча с вами. Но мы не стали вас беспокоить, так как не получали распоряжений от вас лично…

— Пропустите мою команду, — прервал я речевой поток менеджера. — А ровно в полдень ко мне приедут гости из Бета-Банка. Прошу сопроводить их в северное крыло. Там ведь сейчас свободно?

— Секундочку… Да, верно. Ваша секретарь распорядилась, чтобы мы подготовили место для съемки в полдень. Там сейчас ведут уборку. Вам это не помешает, господин Морозов?

— Все в порядке, спасибо…

Я положил трубку на рычаги и вышел из гостиной. К этому времени я уже привел себя в относительный порядок. Успел сделать зарядку, плотно перекусить красной рыбой, которую утренняя гостья проигнорировала.

Кстати, ее одежду я нашел в спальне, смятое в комок. Накануне я не стал раздевать пьяную Лошадчак, а просто сгрузил ее на кровать, но, видимо, она нашла силы стащить с себя платье и белье. А утром беззастенчиво взяла из шкафа одну из футболок, которые мне приготовила администрация комплекса.

Как бы мне ни хотелось сложить тряпки в мусорный пакет и выбросить их за порог, но пришлось сдержаться. Вместо этого я закинул их в стиральную машину.

В этот момент в дверь позвонили. Я открыл — на пороге стояла Тоня и несколько людей из ее команды.

— Добрый день! — просияла девушка. — Как я рада вас видеть…

— Это взаимно, — ответил я, нисколько не кривя душой. — Проходите. Надо будет разобрать мои вещи. И я не совсем понял, зачем Лилия Владимировна вас сюда направила.

— С нами созвонилась ваша новая секретарь, Маришка. Она распорядилась, чтобы мы подготовили вас к встрече и провели съемку пары роликов для русальей недели.

— Маришка? — я откашлялся, чтобы скрыть степень изумления.

Возможно, с Водяновой не все так хорошо, как мне говорят, раз мои вопросы решает компаньонка.

— Ты тоже считаешь, что для простой встречи с рекламодателями надо готовиться?

— Естественно! — девушка всплеснула руками. И обратилась к помощнице: — Быстро приготовь комплект одежды!

— Ведьмачий? — уточнила та.

— И его тоже. Будет висеть на заднем плане.

— Висеть? — спросил я. — А в чем буду я?

— Вы будете в белом, — Тоня словно фокусница отошла в сторону и за ней оказалась вешалка, на которой висели пакеты с одеждой.

— Почему мне кажется, что я всего лишь марионетка в твоих руках? — я обреченно покачал головой.

— Мы подумали, что ваши рекламодатели должны увидеть потенциал темного ведьмака. Вы — это не только тьма. Вы сейчас стали любимцем народа.

— Потому что я темный, — напомнил я.

— Темный, который не чурается света! — торжественно произнесла девушка и застыла в ожидании моей реакции.

— Делайте свое дело, — отозвался я. И добавил: — Красить себя не дам!

— Жаль… — фыркнула девушка. — Немного седины на висках добавили бы вам загадочности.

— Нет! — я строго взглянул на Тоню, и та пожала плечами.

Одежду вынули из пакетов и тотчас отпарили, разгладив складки на ткани. Мне предложили белую рубашку, такого же цвета брюки и пиджак с воротником в восточном стиле.

— Не слишком? — засомневался я, осмотрев себя в зеркало.

Тоня подошла ко мне со спины и вынула края манжет из-под рукава пиджака.

— Вам очень идет, — произнесла она с хитрой усмешкой. — Только одна деталь…

Она обошла меня и расстегнула пару пуговиц на рубашке.

— Так смотрится лучше.

— И чем же лучше?

— Вы кажетесь расслабленным, более уверенным в себе…

Девушка заглянула мне в глаза и слегка подалась ко мне.

— Более мне не надо, — отозвался я, вернув в прорезь одну из пуговиц, оставив расстегнутой только верхнюю.

— Хорошо, — согласилась девушка немного обиженно.

Ее игра казалась мне слишком примитивной, но злиться на фотографа я не мог — я понимал, что Тоня хочет оказаться поближе к звездному ведьмаку, чтобы получить больше работы и баллов от начальства.

— Ты уже бывала когда-нибудь в северной части наших апартаментов?

— О, там здорово! — просияла гостья. — Там отличный вид на город, и хорошо падает свет. Однажды там была съемка одного проповедника… Его потом в острог упекли, но выглядел он просто шикарно!

— Надеюсь, там затем сменили интерьер, чтобы никто не узнал его?

— Что вы… — девушка снисходительно хмыкнула. — После всего произошедшего ваши апартаменты были нарасхват. Была очередь на аренду!

— Мне никогда не понять этот безумный мир… — произнес я фразу, которую слышал где-то ранее.

Но Тоня восхищенно вздохнула и вскинула камеру.

— Прошу, повторите фразу, глядя в окно. Прямо сейчас!

И я сделал это несколько раз, пока она записывала. Потому что точно знал — эта девица не отстанет, пока не получит свое.

— Времени до приезда клиентов осталось мало, — скомандовала Тоня, и вся компания мигом покинула квартиру.

Я захватил мешочек с чаем, и мы направились в северное крыло, где и должна была пройти встреча. К моему счастью, никто не обратил внимания на то, что я плохо ориентируюсь в собственных апартаментах. Тоня сама провела меня к нужной двери и указала, куда надо приложить ключ-карту.

Внутри деловито убирались три женщины, и при нашем появлении одна из них подошла и сообщила:

— Мы закончим через несколько минут. Осталось только освежить листья растений.

— Хорошо…

Женщина замялась и едва ли не шепотом произнесла:

— Господин Морозов, можно вас попросить автограф? Мой сын будет в восторге…

Она густо покраснела под неодобрительным взглядом Тони и попятилась.

— Конечно, — согласился я.

— Простите, я зря… только не говорите администрации, что… — забормотала женщина.

— Тоня, отправь в мои комнаты помощницу. Пусть принесет несколько кружек из ящика на кухне и стопку футболок. Я хочу подарить их этим чудесным дамам в виде сувениров.

— Что? — осведомилась фотограф без тени улыбки.

— Эти люди работают для того, чтобы я жил в комфорте, — предельно вежливо сказал я. — Самое малое, чем я могу отблагодарить их, это подарить мелочи, которые сделают их немного счастливее.

Спустя несколько минут я поставил росписи стойким маркером на футболках со своим портретом. И сделал несколько фотографий со смущенными работницами.

— Спасибо, мастер, — шепнула одна из них и неожиданно сжала мою ладонь своими мозолистыми пальцами. — Вы и правда хороший, как про вас тот паренек говорил.

Я смущенно улыбнулся и попрощался с персоналом.

— А про какого паренька речь? Кто обо мне хорошо отзывается?

— Вышло ваше интервью с Лулем.

— И когда?

— Сегодня утром. Вы еще не видели?

— Дела… — я хотел почесать в затылке, да вовремя вспомнил, что волосы мне уложили.

— Вы умеете нравиться людям, — заметила Тоня. И неожиданно спросила: — Вы сообщите администрации, что вас побеспокоили?

Команда фотографа на мгновение замерла, и я заметил, как на нас с опаской покосились.

— Побеспокоили? И чем же? — я нахмурился.

— Ну… — Тоня закатила глаза, всем видом показывая, что я и сам должен все понимать.

— Ты настолько презираешь простых людей? — осведомился я с ледяным спокойствием. — Или на полном серьезе считаешь меня зажравшимся звездным мальчиком?

— Я не это имела в виду… — девушка побледнела.

— Неужели?! — я скрестил руки на груди и недобро усмехнулся. — Поясни.

— Не двигайся! — взмолилась девушка и принялась щелкать затвором камеры.

— Долбанная фанатичка… — просипел я сквозь зубы, но позволил ей делать фотографии.

Мне пора было привыкнуть к такому отношению к людям со стороны псевдо-элиты. Стоило понять, что чем выше забирается индивид, тем меньше в нем остается человеческих качеств.

— Мне нужен чайник с кипятком и чашки без моего портрета, — попросил я, когда Тоня выдохлась и принялась рассматривать удачные кадры на экране.

Мне принесли посуду, и я заварил чай, отсыпав нужное количество трав. По воздуху поплыл чудесный аромат.

Теперь уже спокойно я мог осмотреться и понял, что помещения тут такие же огромные, как и в моих комнатах. Только вид открывался на город. Отсюда он казался очень вдохновляющим. Лента реки вилась между зданиями, пересекалась множеством мостов.

— Простите меня, Михаил Владимирович, — раздался голос у моего плеча. — Иногда мне кажется, что нельзя быть таким простым. У вас это как-то получается.

— Просто получается, — я мельком взглянул на притихшую Тоню. — Я правда не зазвездился. И не понимаю, когда хороших людей кто-то пытается гнобить. Это неправильно. Ты ведь не злая, я в этом уверен…

— Спасибо, — смутилась девушка.

— Прошу, не поступай так больше. Я не стану терпеть рядом с собой подлых людей. Я хочу верить, что ты лучше, чем пытаешься казаться.

В своих последних словах я сомневался.

Через три минуты в квартире послышалась трель видеодомофона. На экране виднелись несколько человек в черных строгих костюмах.

— Откройте, когда наш ведьмак будет в гостиной — распорядилась Тоня, отводя меня вглубь студии.

Я сел в кресло, ожидая гостей. На столе уже стоял чайник с отваром семьи Морозовых и несколько чашек. Кто-то поставил в центр столешницы небольшую вазочку с зефиром. И где только нашли?

Входная дверь открылась, через минуту в студии показались гости.

— Добро пожаловать, — поприветствовал я вошедших и встал с кресла.

— Добрый день, мастер Морозов, — начал один из представителей. — Меня зовут Игнат, я юрист группы компаний Бета-Банк. Это Иван, мой помощник, — мужчина указал на стоявшего справа от него рыжеволосого юношу лет двадцати, с кожаным портфелем в руках. Парень склонился в приветственном поклоне.

— А это Семён, представитель рекламного отдела, — продолжил Игнат. — Мы хотели бы сразу обсудить ряд вопросов по поводу стратегии рекламной кампании.

Я кивнул, приветствуя гостей, и юрист продолжил:

— Секретарь вашей семьи сказала, что вы на время перебрались в городскую квартиру.

— У меня очень много дел в городе, — спокойно пояснил я. — Не хочется стоять каждое утро в пробках.

Гости переглянулись, а затем главный кивнул и шагнул ко мне:

— Мы составили договор на представительство. С учётом правок, которые внёс ваш секретарь. Вам осталось только подписать бумаги.

Я сел на свое место, указал на свободные удобные кресла с велюровой обивкой серебристого цвета:

— Прошу, присаживайтесь.

— Спасибо, мастер, — ответил Игнат, который был у них, судя по всему, за старшего.

Они уселись за стол. Помощник Иван открыл портфель, достал два набора документов и деревянный футляр, на крышке которого был выжжен логотип банка:

— Вот, мастер Морозов… — произнес он, протягивая бумаги. Затем открыл коробочку и подал ее мне.

Я принял бумаги, положил их перед собой. Затем вынул из футляра перьевую ручку из белого металла. На корпусе и колпачке был оттиск Бета-Банка. Повертел перо в руке. Оно было тяжелым, с небольшим клеймом из цифр на шве. Значит, скорее всего серебренная.

— Отведайте пока отвара семьи Морозовых, — предложил я и убрал ручку в футляр. — А я пока прочитаю и подпишу бумаги. Уж простите, господа, но я привык доверять только себе.

Гости озадаченно переглянулись. Видимо, мое предложение привело их в замешательство.

— Благодарю, мастер, — после недолгой паузы ответил Игнат, и кивнул Ивану. Помощник осторожно взял с подставки чайник, разлил отвар по чашкам. Я же взял один из экземпляров договора, откинулся на спинку кресла и с интересом принялся читать, продираясь через формулировки юридического языка.

В целом, договор был составлен грамотно. Все пункты были четко прописаны, а у исполнителя, то бишь меня, были не только обязанности, но и права. Причем я мог расторгнуть договор по согласию сторон, не выплачивая штрафов или огромную неустойку. Скорее всего, эти пункты были вписаны Лилией.

Также в договоре было оговорено, сколько постов с логотипами Бета-Банка я должен буду публиковать в неделю, и что теперь, на боевом плаще, рядом с гербом семьи и личным знаком, будет нашит крохотный логотип банка.

Я положил экземпляр на стол, вновь взял из футляра ручку и поставил подписи на месте галочек. Закрыл коробку, протянул ее и один из экземпляров Игнату:

— Держите…

— Ручка — презент от банка, — ответил юрист. — Для особых случаев. Например, автограф-сессии.

Я усмехнулся, но отказываться не стал — вещица была красивой. В случае, если настанут тяжёлые времена, мне удастся ткнуть ею какого-нибудь упыря, чувствительного к серебру…

— Теперь, если вы не против, хотелось бы обговорить стратегию компании, — начал молчавший до этого момента Семён.

Он поставил чашку на стол, достал из лежавшей тут же папки бумаги и передал их мне:

— Хотелось бы согласовать с вами сценарии нескольких рекламных роликов, которые подготовили наши менеджеры по продвижению. И дизайн наших специальных молодежных банковских карт «темный ведьмак».

Я взял бумаги, быстро прочитал короткие сценарии для роликов. Затем взглянул на эскизы логотипов карт: темный ведьмак в плаще с занесенной для удара косой, ведьмак, который отрубает голову вампиру, ведьмак, спасающий деву с жертвенного алтаря.

— Мне нравится, — решительно заявил я и положил бумаги на стол. — Интересная концепция.

Семён удивлённо посмотрел на меня. Видимо, рекламщик банка к такому не привык. Наверняка ведьмаки переписывали сценарии, чтобы даже в рекламе придать своей персоне облик божества, вокруг которого вращается Вселенная. А здесь один из крупнейших ведьмаков Империи просто соглашается на сценарии Бета-Банка.

— Точно все? — глупо уточнил рекламщик, и я с улыбкой кивнул.

— На мой взгляд все отлично. А будет ли реклама закладывать нужные мысли в умы подрастающего поколения — уже ваша забота. Увы, я не смыслю в маркетинге.

«Для этого у меня есть секретарь и пиар отдел Синода», — хотел было добавить я, но промолчал.

— Что вы имеете в виду?

— Я бы предпочел отвести вампира в центр переливания крови, чтобы он мог утилизировать просроченные пакеты.

— Что? — Семен растерянно посмотрел на коллегу, но тот задумчиво свел брови у переносицы.

— В этом что-то есть… — подал голос Игнат и сделал очередной глоток чая. — Не путь крови, а попытка вести переговоры… Наш банк именно так себя позиционирует! Мы готовы давать людям рассрочки и снижать процентные ставки.

— Тогда могу я уточнить, когда можно будет приступить к съёмкам? — тут же живо поинтересовался Игнат.

— Время вы сможете согласовать с моим секретарем. Вы же знаете, что у нас русалья неделя на носу.

— А кто ее спонсирует? — тут же спросил Иван.

— Хороший вопрос! — я улыбнулся. — На данный момент — только семья Морозовых, насколько я знаю. И ваш небольшой логотип будет на всех обозначенных в договоре местах.

— Небольшой… — повторил за мной Игнат и переглянулся с помощником. — А как вы думаете — еще не поздно нам выступить спонсором вашего фестиваля и увеличить размер логотипа?

— Все решаемо, господа, — я улыбнулся и подумал, что Лилия наверняка будет довольна.

Душу царапнула мерзкая мысль, что я об этом узнаю лишь из третьих уст.

— С вами приятно иметь дело, Михаил Владимирович, — произнес Игнат и наполнил чашку новой порцией чая.

Глава 5 Новый в семье

Последующие съемки прошли в штатном режиме. Я довольно быстро сообразил какой образ нужен Тоне, и делал все, о чем она просила. В общем-то, было несложно посидеть на диване с задумчивым видом или постоять у окна, многозначительно глядя в камеру. Пришлось пару раз сменить одежду, и мне показалось, что группа нарочно старается оставить меня в этот момент наедине со своей начальницей.

— Кажется, переговоры прошли хорошо, — Тоня решила поделиться наблюдениями, когда я, наконец, облачился в первый, светлый, комплект одежды.

— Согласен. Секретарь семьи отлично все организовала и подготовила документы.

— Вы полагаете, что вашей заслуги в этом нет? — поинтересовалась девушка словно между прочим.

— Я не страдаю неуверенностью в себе, — ответил я, поправляя воротник пиджака. — Но и корону надевать на голову не стану. В моей семье отличная секретарша. Она решает многие вопросы, которые могла бы сбросить на меня или брата. Недооценивать ее вклад в дела Морозовых было бы глупо…

— Я заметила, что Лилия Владимировна много решает в вашем доме.

В этот момент я обернулся к фотографу и окинул ее холодным взглядом. Девушка на секунду смешалась и тут же вновь вернула лицу добродушное выражение.

— Мне не хотелось бы обсуждать с тобой дела моей семьи, — ответил я.

— Понимаю, это не мое дело…

— Совершенно верно! — отрезал я и, прихватив свернутый костюм темного ведьмака, направился к выходу.

— Просто я хотела узнать, кто будет отвечать за съемку роликов для Беты?!

Стало понятно, что Тоня жаждет получить заказ на новые ролики про банковские карты. Она плелась следом, нарочно не обгоняя меня, но я заметил ее отражение в одном из зеркал. Тоня смотрела мне в спину со смесью надежды и страха. Может дела у нее шли вовсе не так хорошо, как она хотела мне показать…

— У тебя проблемы? — решил не юлить я.

— С чего вы взяли? — Тоня изобразила удивление.

— Будет намного проще, если ты будешь со мной откровенна, — бросил я через плечо.

Какое-то время девушка шла за мной молча. Я открыл дверь лифта для ее команды, которая ждала меня у служебного выхода.

— Побудьте в машине, я приду позже, — неожиданно глухо потребовала Тоня, и ее помощники юркнули в кабину.

Когда мы остались одни, девушка заложила руки за спину и качнулась с пятки на носок. Было заметно, что она нервничает и не решается начать разговор.

— Может чаю? — предложил я, пожалев бедолагу. — Да и говорить о делах лучше, сидя в удобных креслах.

— Спасибо… — выдохнула она с облегчением и пошла рядом.

Когда мы оказались в квартире, я повесил костюм на вешалку. Моя гостья в это время озаботилась о кипятке для чая. Я снял пиджак и закатал рукава рубашки, затем с наслаждением растрепал волосы, испортив творческий беспорядок, который мне сделала помощница чуть раньше.

— Вы и правда не любите все это? — спросила девушка с усталой улыбкой.

— Это? — я приподнял бровь.

— Большинство ведьмаков обожают камеры и софиты.

— Но не я.

— Но не вы… — сказала она одновременно со мной.

Потом вздохнула и разлила по чашкам чай.

— Морозовский отвар и правда особенный, не зря про него слагают легенды, — произнесла девушка и прикрыла глаза.

Я не торопил ее, понял, что она готовится просить меня об одолжении. Еще вчера я предложил бы ей помощь сам, но после того, как стал свидетелем ее поведения в северном крыле, решил не торопиться. В конце концов, я не был обязан ей ничем. А в этом мире не надо делать подарков людям, которые того не стоят…

Размышляя таким образом, я обошел барную стойку, вынул из сумки глушилку сигналов, которую мне предусмотрительно закинула Маришка и активировал устройство. Что-то мне подсказывало — беседа могла оказаться не самой безобидной.

— У меня серьезные проблемы, мастер Морозов, — наконец начала говорить девушка. — После того, как погиб Верховный жрец, я оказалась в очень затруднительном положении.

— Что тебя связывало с ним? — резче, чем хотел, уточнил я.

— На заре моей карьеры я смогла привлечь внимание Верховного. Он выбирал фотографов по своему вкусу, и остановил свой взгляд на мне, — девушка говорила отстраненно, на ее щеках появился румянец. — Не стану врать, что я не была рада такому повороту событий — для меня карьера самое важное в жизни. Я не хочу до конца дней проработать в ателье и делать фото для паспортов. Или же снимать дома для риелторов…

— Я не собираюсь тебя судить, — спокойно ответил я и закинул ногу на ногу.

— Мне давали заказы на особые мероприятия от Синода. Я снимала на фестивалях и официальных приемах. Часть работ публиковались только с одобрения начальства, а некоторые оставались у Федора.

— И что было не так с этими работами?

— Я передавала ему снимки и видео с некоторым… пикантным содержимым. Иногда мне удавалось поймать кое-что очень… — Тоня взглянула на меня с тоской, но я не купился.

— Ты шпионила для Верховного?

— Можно и так сказать… — она заерзала в кресле.

— И за мной тоже следила, верно? — я прищурился.

— Он дал мне такое указание, — не стала врать девушка.

— Как много компромата на меня тебе удалось слить?

Я сказал это спокойно, но в комнате тотчас повисла тягучая напряженная тишина.

— Мне стало понятно, что та съемка, где был убит фанат, оказалась сфабрикована, — проговорила Тоня. И тут же торопливо добавила: — Но я не стала говорить об этом Федору!

— И почему ты это сделала? — я подумал, что очень удачно включил глушилку.

— Потому что я не дура. Мне стало ясно, что вы перспективный проект, что отличаетесь от других ведьмаков, и это сыграет вам на руку.

— Понятно, — кивнул я.

— Я уже давно в этом бизнесе и вынуждена держать ухо востро. Мне нужен был союзник, кроме Верховного.

— Если я тебя правильно понял, у тебя остался какой-то компромат на меня? — уточнил я, не меняя тембра голоса.

Тоня промолчала. Она отвернулась и глубоко задышала.

— Ответь, пожалуйста…

— Да, — девушка бросила на меня затравленный взгляд. — У меня есть некоторые материалы…

— Хотелось бы знать, как ты намереваешься их использовать.

— Никак, — тут же выпалила девушка.

— Тогда зачем собрала? Зачем хранишь? — я склонил голову к плечу в ожидании ответа.

— Потому что… — она запнулась и вскочила на ноги. — Я просто отложила записи в закрытую папку.

— Что ты собираешься делать с этой информацией, дорогая?

Тоня замерла от моего вкрадчивого тона, и ее плечи опустились.

— Я не стала бы вас шантажировать, даже если могла.

— И почему же? Что тебе мешает?

— Ты убьешь меня! — сказала она неожиданно твердым голосом и взглянула в упор. — И сделаешь это без колебаний. Тебе даже не придется обеспечивать себе алиби. Ведь я не важная персона, гибель которой будут освещать в прессе. Я всего лишь…

— С чего ты решила, что я способен убить тебя? Ты ведь не монстр.

Девушка дернулась, будто я собирался ее ударить. Она сложила руки на груди и стало заметно, что ее пальцы подрагивают.

— Ты считаешь меня убийцей людей… — продолжил я. — Можешь пояснить почему?

— Верховный знал, что ты замешан в перевороте в Мезоамерике. Он считал, что ты опасен. И не только для Воронцова, но для него лично.

Я покосился на сумку девушки, а потом встал на ноги. Тоня попятилась, но я прошел мимо и потянулся к ее фотоаппарату, который лежал на барной стойке. Девушка слишком поздно поняла, что я собираюсь сделать и дернулась, чтобы забрать технику. Но я грубовато оттолкнул ее и выставил между нами ладонь.

— Стой на месте! — приказал я и проверил свои подозрения.

Тоня попыталась записать наш разговор, не зная про глушилку. У нее ничего не вышло, но сам факт содеянного вызвал во мне глухую волну раздражения.

— Дай угадаю: ты и в северном крыле вела запись? Провоцировала меня на хамство в отношении тех женщин?

— Все не так, как кажется… — девушка не пыталась подойти ко мне и заламывала руки. — Поймите, мастер…

Я вытащил из устройства флешку и сунул ее в карман.

— Михаил Владимирович, — умоляющим голосом воскликнула Тоня, — позвольте, я все объясню. Я…

Но я больше не собирался ее слушать. Ни на секунду не раздумывая, вытряхнул содержимое сумки на столешницу и нашел там небольшой включенный диктофон.

— Карманы выверни, — глухо приказал я. — Имей в виду: из комплекса ты не выйдешь, пока я не распоряжусь об этом. У твоей команды изымут все средства для записи…

— Не надо! Прошу! — выкрикнула девица и внезапно свалилась на колени. — Не губите, княжич! Умоляю! Они же уничтожат меня!

Тоня рыдала, враз потеряв весь лоск. Сейчас она походила на напуганную зверушку. По щекам стекали черные от туши слезы. Не замечая их, Тоня смотрела на меня огромными от ужаса глазами.

— А вот это уже интересно… — я вернулся в кресло. — Продолжай, я готов тебя выслушать.

Девушка икнула и гулко сглотнула. Почему-то решила остаться на месте и не стала подниматься на ноги.

— Я не собиралась… — прогнусавила фотограф и закашлялась. — Могу я пойти умыться?

Я бросил ей льняную салфетку и холодно предложил:

— Высморкайся. Может тебе и не понадобится больше умываться.

Она затряслась от неподдельного страха, а я вдруг осознал, что не испытываю сочувствия. Лишь раздражение оттого, что эта гадина подобралась ко мне так близко.

— Не торопись, у нас много времени, — продолжил я, отпивая чай.

Девушка наскоро утерлась тканью, скомкала ее и взглянула на меня исподлобья. Я заметил уже знакомый мне огонек бунтарства в ее глазах.

— Тебе так понравился этот ковер? — хмыкнул я, и девушка удивленно осмотрелась. — Если так, то я распоряжусь, чтобы тебя в нем вынесли отсюда.

Тоня поднялась на слабые ноги и подошла к столу. Затем села в кресло и откинулась на спинку.

— Я понял, что ты попала в неприятности. Мы можем обсудить их и, возможно, даже решить.

— Ничего нельзя исправить, — просипела девушка. — Я не хотела вас подставлять, мастер. Но мне не оставили выбора.

— Кто? — я внутренне напрягся в ожидании ответа.

— Он позвонил мне… Он все знал о ваших похождениях за океаном. И еще он намекнул, что убийство Верховного — ваших рук дело. А значит, когда вы узнаете о моей слежке, то уберете меня, как свидетеля…

— Логично, конечно, — я пожал плечами. И предложил: — Зефирку?

— Он оставил четкую инструкцию, что мне стоит сделать, — продолжила девушка, не заметив моей иронии. — Потребовал, чтобы я завела этот разговор под запись. Хотел, чтобы прозвучало ваше четкое признание.

— Ясно, — кивнул я. — И ты согласилась…

— Я отказалась! И после этого он прислал мне фотографию… — она обхватила лицо руками и мне пришлось встать на ноги и подойти к ней, чтобы взять за плечо.

Терпеть новый виток истерики гостьи не хотелось. Тоня отреагировала мучительным стоном. Потом вынула телефон, быстро нашла нужный файл и протянула мне аппарат. На экране была фотография мальчишки, который сидел на качелях.

— Кто это?

— Мой сын… — девушка вновь шмыгнула носом. — Он живет с мамой, и о нем никто не знает. Точнее, я так думала…

— Понятно, — я уже иначе посмотрел на Тоню и подлил в ее чашку чай. — Ты узнала голос звонившего? Пробила номер телефона?

— Номер одноразовый. Голос был изменен, — девушка робко взглянула на меня. — Я испугалась даже не угрозы, а того, что эта штука оказалась в моей сумке… — Тоня указала на диктофон.

— Он не твой?

— Нет… Там была запись. На первый взгляд, ничего особенного — просто голос человека, который говорит с моим сыном и обещает моему мальчику легкую смерть… Егорка не понял, что произошло и решил, что дядя с ним просто играет… Он в порядке. Но тот человек…

— Выродок, — выдал я и скрипнул зубами.

— Простите…

— Но тебе стоило прийти ко мне с этим, — сурово продолжил я. — Сразу же, как это произошло.

— Зачем вам мои проблемы? — Тоня сжалась, словно я ей снова угрожал.

— Потому что эти проблемы касаются и меня тоже! — я возвел руки к потолку. — Женщина! Тебе угрожали из-за меня! И ты работаешь в команде Морозова… Если для тебя это незначительный фактор, то я считаю иначе.

— Михаил Владимирович, — девушка пораженно уставилась на меня, словно видела впервые. — Вы не стали бы помогать мне…

— Морозовы своих не бросают! — оборвал я начавшуюся речь. — И уж тем более, когда какой-то подонок угрожает ребенку…

— Я вам никто, — напомнила Тоня.

— Но почему-то ты не стала выдавать меня в тот раз, когда могла. Пусть ты и хотела что-то выгадать… Я не держу зла.

— Княжич, — гостья приложила руки к груди в молитвенном жесте, — прошу, не губите! Помогите мне, если это возможно. Я все для вас сделаю.

— Прямо все? — я притворился, что раздумываю.

— Я сотру запись с той ночи. Той, которая была снята со скрытой камеры. И другую, где был снят человек, который вышел из склепа.

Тут я даже икнул от неожиданности.

— Так камера работала все это время?

— Да, — потупилась Тоня.

— И ты не отнесла записи никому?

— Нет… — девушка насупилась и бросила на меня мрачный взгляд. — Я работала на Верховного. Он дал мне билет в хорошую жизнь. Но при этом я знаю, каким ублюдком он был.

— Понимаю… — я не стал уточнять детали жизнедеятельности убитого жреца.

— Мне не было жаль его. Но я не думала, что после его смерти кто-то захочет меня использовать и подставить вас.

Я отпил чай и посмотрел в окно. Облака ленивой пеной текли по небу, солнце уже катилось к западу.

— Я помогу тебе, — медленно произнес я, взвешивая каждое слово.

— Княжич…– начала было девушка.

Но я остановил ее и продолжил:

— Ты пыталась меня подставить. Практически, подвести под топор палача. И хоть я понимаю, что у тебя была на это причина, но вынужден подстраховаться. Я не могу допустить, чтобы ты однажды решила повторить подобный трюк.

— Никогда…

— Я должен быть уверен.

Девушка с готовностью кивнула и ждала продолжения.

— Ты отдашь мне все записи, которые хранила в закрытых папках на всякий случай.

— Хорошо.

— Но это еще не все, — я выдохнул и спросил. — Кто отец твоего сына?

— При чем тут Егорка? — пролепетала Тоня.

— У него есть законный отец?

— Мой Егор — бастард, — побледневшими губами произнесла гостья. — Отец не признал его, и я дала сыну свою фамилию.

— Значит, нет причин, по которым нельзя дать твоему сыну фамилию Морозовых.

— Что?!

— Семья даст твоему сыну имя. Император дал нам право принимать бастардов в семью. И в этом случае, когда ты решишь предать нас, то и он пострадает.

— Михаил Владимирович… — Тоня встала, подошла ближе и протянул мне руки.

Я поднялся на ноги и подал ей ладонь. Девушка прижалась к моим пальцам щекой.

— Перестань, — буркнул я.

— Клянусь, что не предам, — шепнула она, и я ощутил горячие слезы на своей коже.

Тоня порывисто подалась ко мне, и я ее обнял, мягко похлопав по спине.

— Хватит уже плакать. Я себя ощущаю каким-то монстром.

— Мне надо было сразу прийти, — выдохнула она. — А я так тряслась и боялась и…

— Не стоит об этом. Хорошо, что мы все решили. И знаешь — тебе правда надо умыться.

— Думаете? — невесело усмехнулась девушка.

— Сейчас ты похожа на енота. Что скажут люди, когда заметят тебя в таком виде, выходящей от темного ведьмака?

— Решат, что вы обидели бедную девушку, — согласилась гостья.

— А что еще можно ждать от темного? — я улыбнулся.

Тоня отстранилась от меня и посмотрела прямо в глаза.

— Вы куда более светлый, чем все сидящие в Синоде, — сказала она уверенно. — И многие ведьмаки, что вешают на себя сиятельные ордена, совсем не так добры, как хотят казаться.

— Верю.

— Я это не просто знаю. Я могу доказать.

— Ты поэтому подстраховалась и оставляла компроматы?

— И еще для того, чтобы у Верховного не было так много власти… Ему всегда было мало. Он хотел больше и больше.

Девушка еще раз уткнулась мне в плечо, и я отчетливо услышал, как щелкнул замок входной двери.

Глава 6 Красная шапочка или Лошадь по соседству

От этого звука Тоня вздрогнула и съежилась, словно бы хотела стать незаметной. Отстранилась и с испугом посмотрела на меня:

— Кто это?

— Понятия не имею, — искренне признался я.

Ладонь сама потянулась к косе, которая приютилась у кресла. И только спустя мгновение понял, что мы в городской квартире для знати. В доме, который охраняет целая дружина наемников высшего порядка. Вряд ли они пропустили бы сюда чужака. Да и у постороннего не может быть ключей…

— Миша, я приехала! — послышался из холла весёлый девичий голос.

Маришка. Точно! Она же обещала забежать ко мне вечером.

Компаньонка вошла в гостиную и резко остановилась. Она выглядела на редкость эффектно. Девушка облачилась в короткое клетчатое платье с пышной юбкой, а поверх надела ярко-красный плащ с объемным капюшоном. Ко всему прочему на ее ногах были чулки в мелкую сетку и высокие сапоги из черного бархата.

В голове тотчас возникла ассоциация с героиней одной старой сказки про серого волка и девушку с пирожками. Корзинка из лозы в руках Маришки тоже выглядела аутентично, хотя в ней должно было поместиться больше, чем просто выпечка.

Компаньонка цепко осмотрела Тоню, которая все еще стояла рядом со мной. От внимания девушки, конечно же, не ускользнуло заплаканное лицо фотографа и разорванный на колене чулок. На секунду мне показалось, что в больших Маришкиных глазах колыхнулись языки пламени, но уже в следующее мгновение компаньонка улыбнулась:

— Прости, не знала, что у вас гости, Михаил Владимирович.

— Тоня помогала мне подготовиться к встрече юристов банка. И мы решили пару рабочих вопросов, — ответил я. — Но она уже собиралась уходить…

Я обернулся к фотографу, и девушка рассеянно кивнула:

— Да, мне пора. Меня ждут.

— Тебе все же стоит умыться, — тихо напомнил я.

— Салфетки творят чудеса, — отказалась Тоня и принялась собирать вещи в опустевшую сумку. Диктофон она оставила на барной стойке и, замешкавшись, уточнила:

— Вы перешлете мне материалы с флешки?

На секунду я нахмурился, не понимая, о чем речь, а потом вынул из кармана карту памяти.

— Убери с нее сама все, что нам не нужно. Хорошо?

— Конечно, Михаил Владимирович, — она закивала.

— А что до записи на аппарате, то она не получилась… — я пожал плечами.

Тоня мгновенно поняла, что компромата у нее не могло быть при любом раскладе, и усмехнулась — оценила, видимо, мою предусмотрительность.

Я подошёл к столику, снял трубку телефона и набрал внутренний номер.

— Выпустите с территории машину съемочной компании, как только к ним присоединится руководитель группы…

— Сделаем, мастер, — коротко ответил консьерж.

Я положил трубку на рычаги и обернулся к Тоне:

— Теперь все в порядке. И по поводу нашей договоренности…

— Да? — она сглотнула, наверняка испугавшись, что я передумаю.

— Вышли мне документы свои и Егора. Полагаю, что понадобятся бумаги твоей матери, если она близка с мальчиком.

— Да, конечно… — глаза девушки вновь повлажнели.

— Мы все оформим в ближайшее время, затягивать с этим не стоит… А тому заказчику, — я многозначительно приподнял бровь, — скажи, что скоро выдашь нужную информацию.

Девушка кивнула и, попрощавшись, быстро покинула квартиру. Маришка протянула мне корзинку и вышла проводить гостью до лифта.

Я заглянул под льняную салфетку и едва не застонал от восторга. Сырники от домового семьи Морозовых оказались в контейнере на самом верху и выглядели на редкость аппетитными.

— Миша, что происходит? — спросила вернувшаяся компаньонка, обеспокоенно хмуря брови.

— Ничего особенного…

Я подошёл к ней и с удовольствием обнял.

— Тоня обычно такая уверенная в себе, — не успокаивалась Маришка.

— У нее семейные проблемы, — ушел я от ответа. — Как ты?

— Соскучилась, — девушка, прижалась ко мне.

Я погладил ее по шелковистым волосам.

— А ещё я теперь секретарь семьи, — с гордостью продолжила компаньонка. — На время…

— Тебе нравится новая должность?

Маришка замялась.

— Это интересно, — ответила она после недолгой паузы. — Но очень уж много всего надо успевать и держать в голове.

— Ты со всем справишься.

— И как ты можешь быть в этом уверен? — она заглянула мне в глаза.

— Потому что ты умница.

— Не понимаю, как Лилия Владимировна справлялась с этим одна?

— Лилия Владимировна особенная, — согласился я. — Как она себя чувствует?

Я спросил это так, чтобы мое беспокойство не особенно бросалось в глаза.

— Выздоравливает, — осторожно сообщила девушка. — А ещё велела передать тебе привет.

— Как Федор? — глухо поинтересовался я.

— Справляется, как и всегда… Но он очень переживает за тебя и велел передать вкусняшки. Думает, что ты тут питаешься всякими гадостями.

Девушка прошла в кухонную зону, и я невольно засмотрелся на ее ноги.

— Что? — хитро осведомилась девушка, оглянувшись.

— Ничего, — смешался я.

Маришка сбросила плащ и кинула его мне в руки. Платье оказалось с открытой спиной, и я даже сглотнул при виде выступающих позвонков на загорелой коже.

— Хватит так на меня смотреть! — томно выдохнула она.

— Так? — я положил плащ на спинку кресла.

— Словно ты голодный волк…

— Я и правда проголодался, — признался я, сунув было руку в корзинку, но девушка ловко шлепнула меня по пальцам.

— Мой руки и садись за стол, княжич! Буду тебя кормить по-морозовски.

Я не стал спорить и отправился в ванную комнату. Там уставился в зеркало и понял, что выгляжу изрядно уставшим, словно отработал на тренировочной площадке несколько часов. Пора заняться усилением физической нагрузки, иначе я совсем разленюсь и съемки станут для меня тяжким трудом. Наскоро умывшись, я вернулся к столу.

В комнате уже витал приятный аромат сдобы и тушеного с чесноком мяса.

— Федор решил меня побаловать? — умилился я.

— Это от Бориски… — девушка поставила небольшой контейнер, наполненный соусом с густым ореховым ароматом. — Мышь, оказывается, считала тебя своим питомцем и очень переживает, что ты съехал. Но я сказала, что ты вернешься. Ты ведь…

Компаньонка отвернулась, чтобы я не заметил, как ее глаза заблестели.

— Мариш, ты же понимаешь, что мне сейчас нельзя оставаться в особняке.

— Понимаю… — ее плечи дрогнули, но лишь только я сделал движение, чтобы подняться, как девушка выставила перед собой лопатку. — Дай мне спокойно накрыть на стол! Иначе я тут разведу потоп.

— Хорошо.

Было непривычно видеть Маришку такой, но я вдруг подумал, что очень мало знаю о ней и ее характере. Ведь мы общались чаще всего в спальне, или на бегу. А сейчас я наблюдал, как она стоит у плиты и разогревает для меня еду, и вдруг думал, что вполне мог бы наслаждаться одним лишь ее видом…

— Как Денис? — зачем-то спросил я.

— Остался дома, — девушка пожала плечами. — Но ходит, как в воду опущенный. Я все же думаю, что он беспокоится о том дядьке из склепа. Я слышала, как князь говорил Федору, что боится, что, дядя вернется и снесет ему голову.

С этими словами Маришка ударила кулачком по столу.

— Ты в порядке? — тут же спросил я.

— Если бы князь не повел себя, как ребенок, то все было бы хорошо. И я уверена, что ты не отпустил бы опасного для семьи человека.

— Все верно… Не знал, что ты была в курсе об Александре.

— Я ведь не первый день в доме. И знала про некроманта. Даже собирала для него травы, а Тихон относил их в склеп, чтобы там пахло приятно.

— Тебе и Тихон показался? — удивился я. И тут же пояснил свои эмоции: — Обычно дворовые очень капризны в таких вопросах.

— Все в доме Морозовых считают меня своей, — мягко пояснила Маришка.

— А ты? Кем считаешь нашу нечисть?

— Они — Морозовские. И слово это мне никогда не нравилось, оно будто грязное. А Жирик — хороший! Знаешь, какие он травы в горшочках выращивает?

— Спасибо, — искренне поблагодарил я девушку за теплые слова.

Она вздохнула и стянула с ног сапоги.

— Мне в них не особенно удобно…

— Зачем тогда обула?

— Чтобы было! — она закатила глаза, всем видом показывая, что считает меня глупым.

И я не нашелся, что на это возразить.

— Как тебе кухня? — спросил я, чтобы отвлечься от вида ее ног в сетчатых чулках.

— В северном крыле похожая. Я там снималась в ролике с домашними костюмами. Еще подумала, что все такое современное и красивое. Но кажется каким-то холодным.

— Пожалуй, — согласился я.

— Лилия Владимировна сказала, что в местных ресторанах можно заказывать еду навынос. Даже предложила оформить ежедневную доставку на неделю вперед.

— Может быть, — я небрежно отмахнулся.

— Ты же не будешь есть то, что лежит у тебя сейчас в холодильнике?

— В моем прошлом и таких продуктов на кухне не водилось.

— Но сейчас ты не в прошлом, — возразила девушка и водрузила передо мной поднос с едой.

Тут уж стало не до разговоров. Я заправил за воротник рубашки салфетку и вооружился вилкой с ножом.

— Ты ведь составишь мне компанию? — предложил я Маришке, и та кивнула.

Мы ели молча. Иногда девушка протягивала мне на вилке особенно сочный кусочек мяса, и я не отказывал себе в удовольствии его съесть. Хлеб был пышным и упругим. Я отламывал его от каравая и обмакивал в соус, чтобы потом беззастенчиво слопать.

— Вот умеет Федор… — пробормотал я, когда тарелка с гуляшом опустела.

— А какую солянку он делает! — зажмурилась компаньонка. — С вялеными помидорами и копчеными ребрышками.

— Если в твоей корзинке нет этой самой солянки, то и не говори о ней, — строго предупредил я.

— Ты не наелся?

— Голоден. Но немного иначе, — тут же отозвался я и растрепал волосы.

Девушка легко сошла с высокого барного стула и внимательно посмотрела на меня. Потом провела пальцами по щеке, и мне вдруг показалось, что воздух наполнился едва заметным запахом белых цветов. Но морок истаял через мгновенье, а Маришка встала на носочки и прошептала мне на ухо:

— Ты очень устал после всех сегодняшних мероприятий? Может быть, покажешь мне спальню?

И я не стал отказывать гостье. Взял ее за руку и повел за собой.

***

— И как тебе новая квартира? — спросила у меня компаньонка, когда мы уже лежали в кровати и смотрели сериал про ведьмачью семью.

На экране героиня в синем плаще удерживала от падения целый вагон с простолюдинами и не собиралась сдаваться.

Маришка закинула на мое бедро ногу и рисовала на груди длинным ноготком странные узоры.

— Просторные комнаты, — ответил я. — Мне нравится.

— Ну, не знаю, — задумчиво протянула девушка. — Мне было бы тут очень страшно, наверно…

— Я провел здесь только одну ночь, — ответил я. — Не разобрался, есть ли тут нечисть. Хотя думаю, что любому домовому было бы тут не особо уютно.

Про то, что той ночью я спал на диване, а в комнате на этой самой кровати отсыпалась Лошадчак, я решил умолчать.

Маришка приподнялась на локте, взглянула на меня и прямо спросила:

— То есть, ты не хочешь, чтобы к тебе переехала помощница?

— Оу! — воскликнул я. — Даже не подумал об этом…

Девушка фыркнула и встала с кровати:

— Вот вечно ты так! Совсем не понимаешь намеков.

— Ты же сейчас исполняешь обязанности секретаря семьи, — напомнил я.

— Надеюсь, Лилия Владимировна уже очень скоро придет в себя достаточно, чтобы заняться делами, и я снова стану компаньонкой темного ведьмака и моделью для мерча Морозовых, — ответила девушка. И вышла из комнаты. А через несколько секунд в ванной послышался шум льющейся воды.

Я же задумался о ее словах по поводу переезда. И довольно улыбнулся, вспомнив о том, что Лилия скоро поправится. Да и в целом помощь Маришки мне бы не помешала.

Но размышления о совместной жизни с компаньонкой прервал звук из ванной:

— Миша, можно тебя?

Что-то в тоне голоса девушки мне не понравилось. И в голове сами собой начали появляться мысли, что где-то я накосячил. Так, перебирая возможные варианты, я встал с кровати, натянул домашние штаны и подошёл к дверям ванной. И моему взгляду предстала ужасная картина.

Дверца стиральной машинки была открыта, Маришка стояла рядом, и вид у нее был очень озадаченный.

— И что это? — девушка держала двумя пальцами еще влажное после стирки платье моей вчерашней гостьи.

— Думаешь, это не мой цвет? — с сомнением протянул я, рассматривая платье и начиная понимать, что именно упустил.

Эх, дурак ты Миша! Надо было просто выбросить эти вещи, и сейчас бы к тебе не было никаких вопросов.

— И фасон не твой, — добавила Маришка. Вынула из барабана нижнее белье. — А про это я даже спрашивать не хочу.

Я открыл было рот, чтобы ответить, как в этот момент раздался звонок в дверь. Маришка нахмурилась:

— Ты кого-то ждёшь?

— Нет. Пойду посмотрю кто там, — быстро ответил я и вышел в гостиную, благодаря всех богов за гостя. Но вышло только хуже.

Я открыл дверь, даже не взглянув на экран видеодомофона, и каково же было мое удивление, когда на пороге я увидел свою новую соседку. Тольяну Лошадчак, собственной персоной. Вид у девушки был немного смущенным, на ее руке — на манер полотенца у официанта — висела моя футболка. А перед собой девица держала тот самый чайник, который утащила утром.

— Я хотела бы вернуть вещи и извиниться, — начала было она. А я вздохнул:

— Да что за день-то сегодня такой?!

Тольяна удивлённо взглянула на меня, приподняв брови, а затем ее взор пал куда-то вглубь гостиной. И девушка глухо пробормотала:

— Прости, наверное, я не вовремя…

Я обернулся. В нескольких шагах от меня стояла растрепанная Маришка в моей белой рубашке. И вид у компаньонки был совсем уж расстроенным. Я с трудом удержался от ругательства.

— В общем, вот… — соседка протянула мне вещи.

Но я молча захлопнул дверь. Вот же мерзкая баба! Даже сейчас от нее одни проблемы.

Глубоко вздохнув, обернулся к компаньонке. Выглядела она, прямо скажем, неважно. Я понимал, что истерику она закатить мне не сможет, хотя бы в силу моего статуса и контракта. Поэтому крики и бой посуды отменяются. Но, судя по всему, происходящее стало для нее шоком. Хоть она и пыталась держать себя в руках и делать вид, что все хорошо, губы ее подрагивали, а в глазах стояли слезы.

Я решительно подошел к ней, обнял за плечи:

— Понимаю, что сейчас я скажу банальную вещь, но это не то, о чем ты подумала, — начал я, гладя девушку по волосам.

— Все нормально, — едва слышно прошептала она. — Это не твои проблемы…

— Эта дама живет по соседству. Вчера она немного перебрала на крыше.

— На крыше? — нервно уточнила девушка.

— Там зона отдыха. Думаю, мы сходим туда, если ты захочешь…

— Захочу, — обреченно кивнула Маришка.

— Нет, правда! Она была мертвецки пьяна, и я не мог оставить ее спящую снаружи. Потому и притащил сюда.

— Ты не обязан мне это рассказывать… — Маришка шмыгнула носом.

— Да, Лошадчак вчера спала в моей комнате, врать не стану. Но я спал на диване. Во внутреннем отсеке даже белье лежит смятое. И вторая футболка, в которой я ходил по дому…

При упоминании, что блогерша спала на постели, на которой мы ещё недавно творили разные разности, Маришка вздрогнула. Отстранилась, взглянула на меня и подозрительно спокойно спросила:

— Я надеюсь, ты поменял постельное белье после Тольяны?

— Как-то об этом не подумал… — виновато улыбнулся я — Так что? Ты мне веришь?

Девушка вздохнула, утерла глаза:

— Верю. Даже если это неправда, ты не обязан был врать, чтобы меня успокоить. Я всего лишь компаньонка, и не вправе требовать верности. Но ты позаботился о том, чтобы мне не было неприятно…

Девушка всхлипнула, и на ее глазах снова выступили слезы.

— Ну ты чего? — не понял я.

— И это… это… очень приятно… — добавила девушка и отвернулась. А затем быстро направилась в комнату.

— Ты куда?! — крикнул я ей вслед.

— Поменяю белье, — послышался в ответ ее приглушённый голос.

Глава 7 Утро в раю

— И почему ты так не любишь солнышко? — спросила Маришка удивленно, когда я зарылся в простыни, чтобы скрыться от яркого света. — Оно же прекрасно!

— Кому как… — сонно ответил я. — Лично мне сейчас оно светит в глаза. И напоминает, что пора вставать. А ещё солнце жжет мне кожу. Как вампиру…

Девушка весело хихикнула. Быстро встала с кровати, подошла к панели на стене, нажала несколько кнопок, и окна стали как будто темнее.

— Так лучше?

— Намного, — честно ответил я.

После проведенной вместе ночи девушка словно светилась. Думаю, дело было в силе, которую она получила. Мы спали в обнимку, и пару раз мне казалось, что кто-то включил обогреватель на полную мощность — до того становилось жарко. Я даже скинул одеяло, заменив его тонкой простыней.

Маришка еще покружилась по комнате, собирая одежду, а потом упорхнула на кухню. Я же с неохотой встал с постели и, зевая, поплелся в ванную приводить себя в порядок.

К разговору о совместном проживании я вернулся, когда уже вышел на кухню.

Маришка расположилась у стола, нарезая сыр, а перед ней стоял чайник с отваром, и чашка.

— Я все же надеюсь, что скоро вернусь домой. Когда все разрешиться с Лилией и этим ядом… — осторожно начал я, усаживаясь за стол.

— Конечно, — девушка кивнула и налила мне в чашку чай.

Я сделал глоток и довольно прикрыл глаза — отвар был просто потрясающим. И продолжил:

— И я думаю, что полноценный переезд затевать не стоит.

— Согласна, — не стала возражать компаньонка и подала салфетку.

— Наверно…

— Помидорчик порезать кружочками? — между прочим поинтересовалась Маришка, улыбнувшись.

Я огляделся, словно только что проснулся. Кухня была прибрана, стол был накрыт — пусть не изысканно, но аппетитно. Девушка набросила на себя лишь мою рубашку и выглядела по-домашнему милой. Она ловко разделалась с помидором и посыпала его крупной солью. Затем отошла к раковине и быстро сполоснула посуду.

Передо мной оказалась свернутая птичкой бумажная салфетка.

— Знаешь, наверно это я должен был предложить тебе остаться тут. А не ты намекать мне на приглашение…

— Ты так думаешь? — усмехнулась девушка. Села на высокий стул напротив, прижав колени к груди.

Она смотрела на меня изумительными зелеными глазами, солнце играло в рыжих прядях, россыпь мелких веснушек украшала ее ключицы. И я понял, что хочу видеть ее тут часто. Не хочу оставаться один в стенах этой большой и неуютной квартиры. Особенно учитывая тот факт, что по соседству живёт долбанная пронырливая журналистка, которая вечно сует нос в чужие дела…

— Думаю. Если хочешь, оставайся здесь. Я распоряжусь, чтобы тебе выдали пропуск…

— Миша, у меня есть ключ, — напомнила девушка. — Я ведь твоя компаньонка, и мне открыт вход в апартаменты Морозовых.

— Тебе будет удобно добираться до работы?

— Конечно, — отмахнулась Маришка. — Даже не думай об этом. Съемки часто проходят на этом этаже, да и транспорт тут совсем близко.

— Ты умеешь водить машину? — неожиданно спросил я.

Девушка хотела что-то ответить и вдруг помрачнела. Словно вспомнила нечто неприятное. Из комнаты будто ушло солнце. Меня затопило странным тягучим ощущением тревоги. Потом Маришка тряхнула головой, и морок пропал.

— Что с тобой? — на всякий случай уточнил я.

— Все в порядке. Немного тревожно спала на новом месте.

Беседу прервал звонок в дверь, и я напрягся. Девушка же беспечно улыбнулась и соскочила со стула.

— Петр обещал завести кое-что из нужных вещей, — сказала она на ходу.

И я усмехнулся, поняв, что ее проживание здесь было делом решенным еще до того, как я озвучил свое мнение по этому поводу. От такой мысли мне стало немного не по себе — выходит, все женщины в моей семье умеют вить из меня веревки…

— Доброе утро! — раздался знакомый голос.

И я порядком удивился — вот уж никак не ожидал…

— Здравствуйте, — вежливо отозвалась компаньонка и вернулась в комнату нервно поправляя полу рубашки. — К вам гости, Михаил Владимирович…

В кухню вошел Пожарский. Виновато пожал плечами:

— Прости, друже, что так внезапно. Я сумел убедить администрацию, что ты не станешь возражать, если я приду без звонка…

— Конечно, не стану, — я встал навстречу и протянул руку другу.

Тот крепко ее пожал и вполголоса уточнил:

— Я не помешал?

— Что ты! — я отмахнулся. — Всегда тебе рад. Чай будешь?

— Неужели морозовский? — оживился парень.

Я обошел барную стойку, вынул из ящика кружку, плеснул в нее напиток. Маришка же быстро юркнула в спальню — ей было неуютно стоять в таком виде перед чужим для нее человеком. Да ещё и парнем.

— Сам ухаживаешь за гостем? — поддел меня приятель и сел за стол.

— Слава небу, руки у меня работают! Могу обойтись и без помощи, — ответил я. Поставил перед гостем чашку с отваром.

— Хорошо ты тут устроился… — Иван осмотрелся. — У нас квартира всего на четверть этажа, и находится на десять уровней ниже.

В его голосе я не услышал зависти или обиды. Просто констатация факта.

— Отец получил право выбирать апартаменты после более старых семей, — пояснил Иван в ответ на мой удивленный взгляд.

— Я и не знал, что тут была очередность.

— Еще какая! Я слышал, что Воронцов хотел выкупить ваш этаж и даже предлагал Владимиру огромную сумму.

— И чем ответил мой отец?

— Предложением заходить в гости, когда Владимир Морозов не будет занят отдыхом на крыше.

— Отец у меня умеет пошутить, — фыркнул я. — Или остро поддеть — тут как посмотреть.

— Ты говоришь о нем в настоящем времени, — заметил парень.

— Я уверен, что отец не погиб, — спокойно сказал я. — Надеюсь, что однажды он вернется, чтобы рассказать о своих приключениях.

Пожарский ничего не ответил. Лишь пригубил напиток и вернул кружку на стол. Повисло неловкое молчание, которое прервала Маришка — она вернулась в кухню, облаченная во вчерашнее платье, поверх которого было накинуто большое уютное худи.

— Я встречу Петра внизу, он обещал подъехать с минуты на минуты…

Пожарский нехотя отвел взгляд от моей компаньонки и уткнулся носом в кружку.

— Что не так, друже? — спросил я, когда мы остались одни. — Прости, что говорю об этом, но я вижу, как ты смотришь на девчонку. Будто она тебе на хвост соли насыпала… И я заметил это с вашей первой встречи.

— Тебе показалось…

— Послушай, твоя воля сейчас ничего не говорить! А я больше не стану спрашивать про это. Но может так статься, что потом окажется поздно. Ты ее за кого-то принял? Или был знаком с ней раньше?

— Все как-то очень странно… — парень замялся, словно подбирая нужные слова, рассеянно провел ладонью по заплетенным косичкам на голове. — Я видел девушку, похожую на нее, когда был еще совсем мальчишкой… И когда встретил твою компаньонку, то не мог поверить, что это она. Но…

— Ей нет и двадцати лет, — напомнил я. — В детстве ты мог увидеть ее разве что младенцем.

— Я верю своим глазам, — бросил друг хриплым голосом и взглянул на меня исподлобья. — И узнал ее… ту девушку.

— Быть может, она родственница той, кого ты запомнил в детстве? Маришка росла в приюте, а потом ее забрал староста из нашей деревни, чтобы растить, как дочь. Затем позвали в барский дом, где она помогала по хозяйству. Про ее родню мне ничего не известно.

— Я думал об этом… — мрачно согласился парень. — Ладно, забудь. Это не важно. — Он криво улыбнулся и продолжил: — Хотя, наверное, ты и прав — скорее всего, мне просто показалось. Мало ли похожих рыжих девок? Не бери в ум.

Я бы поспорил, но решил оставить эту тему. Было очевидно, что Пожарскому было неприятно говорить об этом. Раз он решил, что не стоит продолжать, то к чему упорствовать?

— И почему ты надумал съехать из семейного особняка? — сменил тему Иван. — Вернее, как тебе удалось вырваться?

— Считаешь, что мне повезло? — удивился я вопросу.

— Еще бы… — Иван обвел руками пространство. — Это же Снежинск-Град! Здесь люди снимают квартиру, чтобы хотя бы на несколько часов ощутить себя богатыми. А тебе выделили целое крыло. Да еще и компаньонка приехала, чтобы скрасить твое одиночество. Если это ссылка, то дай мне инструкцию, как выбить из отца такие же условия.

— Попробуй двинуть ему в морду, — вырвалось у меня, но я тотчас прикусил язык.

— Ты с братом поругался? — помрачнел парень. — И насколько серьезно? Хотя…

Пожарский покачал головой и взорвался хохотом:

— Набил морду князю и оказался в хоромах. Хорошее наказание!

— С чего ты взял, что я ему набил, а не получил в ответ? — пробурчал я.

— Потому что у тебя нет ожогов. А насколько я знаю, Морозов-старший владеет огнем, и достаточно силен в своей стихии.

От слова «старший» меня слегка покоробило, но я тотчас взял себя в руки.

— Любой старший в роду владеет силой, которая превосходит силу всех членов семьи, — продолжил Пожарский. — Так распоряжается судьба. И если старший гибнет, то второй по старшинству обретает большую мощь. Хотя, насколько я знаю, твой дядя Александр хоть и был младшим братом, но мог заткнуть за пояс твоего отца. Может у вас в семье все не так, как у нормальных ведьмаков?

— М-да-а… — протянул я, делая вид, что не удивлен, но у меня не вышло.

Пожарский хмыкнул и хлопнул меня по плечу.

— Мой отец поделился со мной этим, когда я опять не смог побить его на тренировке. Сказал, что мне не стоит переживать оттого, что моя сила не может перебить его энергию. Но дал хороший совет…

Парень наставительно поднял указательный палец и произнес:

— Любую силу можно перебить упорством и терпением. Мастерство дает больше, чем мощь.

— Сильно сказано, — согласился я и вздохнув добавил, закинув в рот несколько ломтиков помидора: — Жаль, что мой отец не учил меня ничему.

— Ну, ты набил морду старшему брату, — заметил Иван, и лицо его вдруг засветилось, как колокол в день Спасителя.

— Не говори об этом никому. Пожалуйста.

— Обещаю, что не скажу, — он осенил себя священным знаком. — Но я хотел бы знать, за что ты ему врезал. Что вы не поделили? Уж не ту ли даму, о которой так много говорят?

— Что? — нахмурился я, не понимая к чему клонит приятель. Неужели…

— Серова, — ответил тот, вмиг развеяв мои сомнения. — Говорят, что она выбрала тебя и…

— Глупости! — фыркнул я. — Не собирай сплетни.

— Не обижайся, просто люди говорят…

— А ты за ними не повторяй! Ксению со мной связывают только деловые отношения. Она ведет мой блог и пишет посты.

— И за какие заслуги ей досталась такая должность? — поддел парень.

— Спроси у моего куратора, — бросил я небрежно. — Он выбрал ее. Моим мнением никто не интересовался.

— Мне бы такую «выбрали»… — завистливо сказал ведьмак. — Но нет — наш куратор выдал какого-то странного парня, который вечно гундит и шмыгает носом.

— Главное, чтобы работу выполнял.

— Это да… — вздохнул Иван и вдруг заметил коробку, стоящую чуть поодаль на столешнице. — Только не говори, что Бета Банк…

Он не договорил, застыл, удивлённо глядя на меня. А затем захохотал, ударив по столу ладонью:

— Ох… ну и дела! — с трудом произнес он сквозь смех.

— Что не так? — насупился я. — Да говори уже! Я тебя побью, если ты не перестанешь ржать!

Однако угроза не подействовала, и мне пришлось терпеливо дожидаться, когда гость отсмеется и вытрет рукавом глаза.

— Да все знают, что Арсений Воронцов хотел этот контракт! А ты получил сначала внимание Алины, по которой он сох, а потом еще и контракт, который так хотел заполучить его отец. Младший говорил об этом как об уже решенном вопросе, даже успел намекнуть, что будет лицом банка.

— Хорошо, что ты не упомянул его папашу, — проворчал я.

— Семья Воронцовых не погибла с арестом, — помрачнел парень. — Несмотря на то, что первыми они больше не будут, родственнички подсуетились. Они посетовали, что их старик давно маялся душевной болезнью. Даже добыли свидетелей того, что князь посещал лекаря без их ведома.

— О как! — я восхитился их деловой хваткой.

— Они, по твоему примеру, пожертвовали на строительство храма в какой-то далекой деревеньке. А также на реконструкцию здания Синода.

— Умно.

— Поговаривают, что с Арсением разорвала помолвку его невеста. Впрочем, он особо не сожалеет по этому поводу. Семья потеряла какое-то количество денег, но больше пошатнулось их влияние. А это куда важнее!

— Надо думать, — я глотнул чай.

— Этой змее отрубили голову, но оказалось, что осталась еще пара. Как у Змея Горыныча. — Иван изобразил рукой длинную шею, а ладонью — голову чудовища.

— Да понял я!

— Но знаешь, я считаю, что больше всех в этой истории выиграл только один ведьмак. И он сидит передо мной.

— О чем ты? — насторожился я.

— Ворон точил на тебя клюв, но обломал его до того, как он смог тебе навредить. Это ли не чудо, брат?

— Пожалуй так, — я слабо улыбнулся.

— Так ты не скажешь, что с братом не поделил?

— Кажется, у меня началась звездная болезнь, — решил соврать я.

— Да ну? — не повелся друг. — Я же вижу, что ты как был увальнем из Мурома так им и остался.

Я попытался придать лицу надменный вид и с пафосом произнес:

— Выбирайте выражения, мастер Пожарский. Я могу оскорбиться!

— Ну, давай, это будет отличное представление, — хохотнул парень. — И не забудь крылья выпустить. Я страсть как хочу на них взглянуть!

Я помрачнел, и Иван сразу напрягся.

— Что не так?

— Я немного сорвался на тренировке. И сил у меня сейчас не так много, как хотелось бы.

— Хотел бы я посмотреть на твоего братца после этой «тренировки», — вздохнул Пожарский. И вскинул руки в жесте капитуляции. — Молчу-молчу! А силы хорошо восстановятся после баньки.

— Думаешь?

— Уверен! — он с готовностью вскочил на ноги и поправил на груди куртку. — Собирайся. Мы едем в бани, где тебя отхлещут вениками и напоят лучшими настоями, которые предлагает наша великая Империя.

— То есть, морозовский сбор не брать? — спросил я.

— У меня с собой есть, — хитро сказал парень и показал на кисет, который я подарил ему в Пожарской деревне.

— Все так же наполняется? — уточнил я.

— Понемногу, но всегда хватает, чтобы выпить пару кружек в день. Марья обычно требует кисет на девичники, где угощает нескольких подруг. После таких посиделок мешочек пустеет на день-другой. Но мне все же кажется, у тебя состав чуточку иной. Более терпкий.

— Может быть, — не стал спорить я.

— Многое бы отдал, чтобы узнать, где ты добыл такой кисет. Он и впрямь волшебный.

— В запасах у Морозовых хранился.

— Не жалеешь, что отдал?

— Если не нужен, то верни, — предложил я, усмехнувшись.

— Не, это так не работает, — он покачал головой и быстро убрал кисет в карман. — Марья меня прибьет.

— Как там ее поклонник? — спросил я, чтобы не быть невежливым.

Иван нахмурился и потер лоб, словно у него заболела голова.

— Не знаю, с кем она там встречается, но парень ловко маскируется. Мне так и не удалось выяснить его имя.

— Надеюсь, она не связалась с кем-то недостойным, — откровенно озаботился я.

— Я тоже на это надеюсь. Мне не хотелось бы, чтобы ей разбили сердце. Моя сестра хоть и сильная, но душа у нее, как у котенка — нежная.

— Котенка она не напоминает. Скорее тигрицу, — возразил я.

— Это ты не слышал, как она плакала, когда ее лошадь вывернула ногу. Она не позволила усыпить животное и выхаживала ее несколько месяцев.

— Сильно!

— Мне пришлось жить при конюшне вместе с ней. Я весь пропах навозом, еле смыл его с себя.

Я сделал вид, что принюхался,

— Не, не смыл. Я все еще чую, как от тебя пахнет…

Парень выругался, но тут же помрачнел, бросив взгляд мне через плечо. Мне даже не нужно было поворачиваться, чтобы понять — позади стояла Маришка.

Глава 8 Стоит ли париться

Петр внес в квартиру несколько чемоданов, поклонился и благостно улыбнулся.

— Здравы будьте, княжичи.

— И тебе доброго дня, — тепло отозвался я. — Как добрался?

— Я привез вещи, а утром загнал в гараж ваш мотоцикл. Сам на нем ехал, но был очень осторожен, Михаил Владимирович.

— Мне не сообщили, — удивился я.

— Не решились будить, — пояснил водитель. — Время было раннее. Я вернулся домой и теперь вот привез вещи. Лилия Владимировна велела передать вам…

Он сунул руку во внутренний карман куртки, чтобы извлечь конверт. Сердце мое отчего-то сбилось с ритма, ладони мгновенно взмокли. Письмо перехватила Маришка, помахала им перед собой и втянула в себя воздух, словно принюхиваясь к содержимому. Это поведение внезапно меня разозлило. Но я одернул самого себя — причины для сцен не было. Я слишком хорошо понимал, что компаньонка всего лишь проверяет бумагу на остатки яда.

Иван, ничуть не смущенный присутствием посторонних, налил себе еще чаю, сложил стопкой два бутерброда и целиком сунул их в рот.

— Если там ничего срочного… — начал было я, но взволнованно следящий за манипуляциями Маришки Петр покачал головой.

— Госпожа Водянова просила вас прочесть послание сразу же после получения. И дать ответ.

— У нас мало времени, — недовольно протянул Пожарский. — У Морозовых на редкость доброе отношение к слугам, они у вас слишком много себе позволяют.

— Просто мы не считаем их таковыми, — спокойно отозвался я. — Для меня домашние — часть нашей семьи.

— Мой отец тоже добр с прислугой. Но они знают свое место, — проворчал друг.

— Ты сейчас ведешь себя, как бабушка на лавке. Того и гляди начнешь бубнеть, что раньше все было иначе.

Пожарский ничего не ответил. А домашние не отреагировали на его высказывание.

Я забрал конверт и на секунду ощутил прохладу, исходящую от бумаги. И понимал ведь, что она пробыла в кармане водителя, а потом и в руках Маришки, но отчетливо представил, как Лилия пишет письмо, сворачивает его, проводя ладонью по сгибу, как запечатывает конверт…

— Все в порядке? — удивленно спросил Иван, настороженно следивший за мной.

— Я на минутку. Сейчас вернусь. Мариш, предложи гостю…

— Да у меня всего достаточно! — тотчас отказался от заботы друг и демонстративно отошел к прозрачной стене, принялся рассматривать открывшийся вид.

— Угости Петра. Ему еще долго домой добираться, — распорядился я и ушел в спальню.

Тут я помедлил, глядя на конверт, а потом его вскрыл. Внутри оказалось записка и распечатанный документ. Документом было распоряжение о спонсорской помощи русальей недели от Бета банка. Его Водянова вполне могла бы выслать мне по электронной почте или подписать сама. Благо, она поднаторела в подделывании моего почерка. Но вот вторая бумажка оказалась слишком личной. На кремовой поверхности было написано несколько слов: «Будь осторожен. Не доверяй никому».

Как только я прочел строчку, буквы истаяли, и бумага стала совершенно чистой. Я даже посмотрел на просвет, чтобы удостовериться, что на ней нет оттиска от ручки.

— И что все это значит? — проворчал я и вдруг тоже принюхался, как сделала до меня Маришка.

Письмо ничем не пахло. Как и записка. Хотя аромат сирены всегда пропитывал любой предмет, которого она касалась. Быть может, я просто перестал его ощущать. В конце концов, лекарство я пил, а, значит, оно вполне могло начать действовать.

Наверно, стоило выбросить записку, но я не смог. Погладил бумагу пальцем и положил чистый лист в тумбочку у кровати. Затем поставил подпись на документе и сунул обратно в конверт.

Быстро переоделся, выбрав обычный спортивный костюм темного цвета без лейблов и надписей, белую футболку и надел кроссовки со шнурками ядовито-красного оттенка.

— Вручи Лилии Владимировне, — я отдал Петру конверт, когда вернулся в гостиную. — Документ подписан. Передай слово в слово: она может ни о чем не беспокоиться.

— Хорошо, — пообещал Петр. — Ваш чай и лекарство я передал Маришке.

Компаньонка улыбнулась и указала на полку, куда положила мешочек.

— Ты болеешь? — нахмурился Пожарский, услышав о травах.

— Для восстановления сил, — пояснила девушка и запнулась, заметив мрачный взгляд Ивана.

Впрочем, он тут же отвернулся. Похлопал себя по карманам в поисках ключей и обратился ко мне:

— Если ты недостаточно силен, то можешь ехать со мной на моем мотоцикле. Будешь обнимать меня, как красная девица…

— Иди ты! — фыркнул я и взял у слуги ключи от мотоцикла. — Я могу тебя сам покатать, если ты ищешь объятий.

Так, перешучиваясь, мы дошли до двери. Потом я опомнился и вернулся к Маришке.

— Мы сейчас едем в баню. Ты занимайся своими делами. У тебя есть банковская карта?

— Конечно, — улыбнулась девушка. — Ни о чем не беспокойся. Если к ужину опоздаешь, я его разогрею.

Я пожал плечами, и Маришка тут же добавила:

— Или нет. Я просто буду тебя ждать.

Мне вдруг подумалось, что Лилия могла предупреждать меня и о Маришке. Но тут же отогнал от себя шальную мысль. Мягко заправил рыжую прядь за девичье ушко и пошел к выходу.

***

Я наивно считал, что на самом деле баня располагается на территории комплекса. Но, как оказалось, Иван решил познакомить меня с загородным клубным местом отдыха для аристократов. Мы добирались до него не особенно долго, учитывая, что пробки удалось объехать на мотоциклах.

У реки растянулся длинный деревянный сруб с высокой стрельчатой крышей, над коньком которой реял стяг дома Шереметьевых. Двери из парных выходили на реку, и над водой виднелись небольшие мостки. На первый взгляд, охраны тут не было. Не сразу я заметил праздно шатающихся по территории крепких ребят, которые время от времени переговаривались по рациям.

— Не знал, что семья Алины владеет таким местечком, — удивился я, когда мы поставили транспорт на парковке.

— Она никогда не звала тебя в бани своего брата? — мой друг сделал удивленное лицо.

Я сбился с шага и посмотрел на Пожарского с недовольством.

— Ты же знаешь, он был не особенно рад, что я оставил его сестру в твоей деревне…

— После того, как вы провели вместе ночь, — продолжил Иван и хитро улыбнулся. — Об этом знают все! Как и о том, что между вами не произошло ровным счетом ничего компрометирующего. Ты должен быть благодарным за это Марье — это она пустила слух, что Алина выставила тебя за порог, чтобы сохранить свою честь от возможных посягательств темного опасного ведьмака.

— Да ну? — я опешил.

— А темный оказался достаточно благородным, чтобы рвануть в Бергардовку и доказывать, что он реальный ведьмак, а не просто так носит меч.

— Косу, — автоматически поправил я парня.

— Ты начинал с меча, насколько я помню. Но коса у тебя и впрямь шикарная. Где ее только откопал твой куратор?

— Это настоящее оружие, — ответил я. — Оно принадлежало моему дяде.

— Ты шутишь?! — пораженно ахнул парень. — Я думал, что это реквизит. Ты, получается, ею сражаешься? И тебе позволил Синод взять оружие темного?

— Ваня, ты мне иногда кажешься серьезным парнем, а потом выдаешь такое…

— Какое?

— Синод позволил мне взять оружие моего предка? Ты всерьез считаешь, что они могли бы запретить мне выбрать себе оружие?

Вышло немного грубовато, но я ничего не смог с собой поделать.

— Все знают, что Александр был…

— Темным, — перебил его я. — Таким же, как и я.

— Конечно, нет, — княжич нахмурился. — Ты другой.

— И в чем, по-твоему, наши отличия?

— Александр убивал людей. Он прошелся по семьям ведьмаков и вырезал пару десятков наших…

— Своих, — поправил я парня. — Он наказал своих врагов. Тех, кого до того считал своими друзьями и коллегами. Александр перебил тех, кто убил его семью. И ты думаешь, что он был не в своем праве? Как бы ты поступил с теми, кто посягнул на твою семью?

— Но…

— Если бы кто-то посмел убить Марью?

Глаза Пожарского полыхнули злобой. Он резко ухватил меня за плечо и развернул к себе.

— Даже в шутку не смей говорить такого!

— А моему дяде этого не сказали. Его вчерашние приятели пришли в его дом и убили жену и детей. Каждый из моих родичей был подло убит… — произнес я, не сводя напряженного взгляда со своего друга. — Те, кого Александр считал друзьями, стали его врагами. И он поступил так, как поступил любой из нас, будь у него возможность.

— Ты говоришь страшные вещи.

— Разве ты не сделал бы то же самое? — произнес я глухим голосом. — Неужели не убил бы любого, кто причинил вред тем, кто тебе дорог?

Парень не ответил. Он отошел от меня на пару шагов и провел пальцами по косичкам на голове. Вокруг него завертелся небольшой смерч, подхватывая несколько камешков. Я шагнул к другу, и галька мазнула меня по щеке. Иван тотчас обернулся и ветер стих.

— Извини, — нахмурился он.

— Теперь и ты немного темный, друже, — усмехнулся я, утирая кровь с щеки. — Напал на меня без объявления войны…

Княжич не рассмеялся моей шутке. Он приблизился ко мне и прошептал:

— Ты говоришь правду? Уверен, что все было именно так?

— Да, — ответил я, не задумываясь.

— Потому что я знаю другую историю.

— И какую? Ту, в которой темный просто решил убить всех, до кого дотянулся? Без особых причин, и не задумываясь о последствиях?

Парень открыл рот, чтобы ответить, но не выдал ни звука.

— Именно так звучит официальная версия, — сказал я. — И никто не говорит о том, куда исчезли бастарды Морозовых. Почему семья оказалась обескровлена. Отчего одна из самых сильных фамилий сейчас состоит всего из двух братьев.

— Бастарды выступили за темного родича, — растерянно заявил Иван.

— За того, кто тронулся умом? То есть, вся семья резко обезумела вслед за темным ведьмаком? — иронично спросил я. — Иван, с ума сходят по одиночке! Это только простудой болеют за компанию…

С этими словами я зашагал в сторону крыльца. Друг остался позади и не сразу решился отправиться следом.

На крыльце стоял высокий парень и, подойдя ближе, я узнал Олега — старшего брата Алины. Не стал смущаться и подошел к нему, протянув руку.

— Здрав будь, княжич, — сказал я, когда ощутил крепкую хватку на своих пальцах.

— И тебе не хворать, Михаил, — ответил он и окинул меня цепким взглядом. Посмотрел за плечо. — Почему меня не удивляет, что даже твой друг держится от тебя подальше?

Я оглянулся, поняв, что Пожарский прилично отстал и нехотя шагает следом.

— Хотя, чего ждать от темного? — продолжил Олег с наигранной беспечностью.

— Хорошо, что от меня никто не ждет хорошего, — парировал я.

— И что в этом веселого?

— Никого не разочарую! Потому что я совершенно точно не собираюсь угождать окружающим.

Шереметьев сощурился, но ничего не ответил. В этот момент к нам подошел Иван, и княжичи тепло друг друга поприветствовали.

— Ты не говорил, что приедешь с Морозовым, — Олег повел плечами.

— Это проблема? — неожиданно хмуро осведомился Иван.

— Нет, — несколько опешил от такого тона хозяин комплекса. — Просто подумал, что общий зал для звездного ведьмака не подойдет.

— И когда это он вел себя, как звездный? — буркнул Пожарский и толкнул меня в плечо.

— Никогда не поздно начать! — я вскинул голову и надул губы. — Подайте мне ведро икры и лошадь в шампанском. И еще мух от меня отгоняйте.

Олег засмеялся первым. Вслед за ним хохотнул Иван. Я улыбнулся и развел руки в стороны, отвесил шутовской поклон.

— Если вам понадобится звезда — дайте знать! Я обязательно обзаведусь диадемой и буду блистать на вашем фоне.

— Непременно, — Шереметьев утер выступившие от смеха слезы. — Умеешь ты, Морозов, нравится людям. Тут уж ничего не попишешь…

— Все дело в плаще, — пояснил я. — Я в нем смотрюсь стройнее.

— Что ж, раз на то пошло, то приглашаю вас в свою парную.

— Так ты же сказал, что только в общей есть места.

— Я передумал, — просто ответил Олег. — На правах хозяина могу вести себя немного…

— Как звезда, — вставил я. — И это понятно — от ведра икры никто бы не отказался.

Мы сошли со ступеней и пошли вдоль стены. Вход в вип-комнату находился с торца здания, а перед ним расположился бассейн, выложенный камнем и огороженный бортиками из гладких строганных бревен. Чуть в стороне стоял мангал и рядом с ним обмахивался железным листом дюжий мужик в поварском колпаке.

— Сильно, — оценил я. — Это не наш банщик?

— Нет, что ты, — ответил Олег и сморщил нос. — Нас будет потчевать вениками Лука.

Из парной выглянул тощий мужик в укороченных шароварах, с войлочной шапочкой на лохматой голове.

— Барин, все готово, только вас дожидаюсь! — воскликнул он и приставил к глазам ладонь, чтобы прикрыться от солнца. — Вы никак не один решили попариться, барин?

— Верно, Лука, — усмехнулся Олег, — нас трое.

— Что ж, барин, я замочу еще веников.

— Добавь что-нибудь пожестче для нашего темного друга, — любезно попросил Иван. — Он немного ослаб после битвы и нуждается в особом ритуале.

— Уверен, что пожалею об этом… — буркнул я, но был услышан.

— Напрасно ты так, — Шереметьев принялся стягивать с себя куртку. — Лука — мастер по лечению многих хворей. Ни один лекарь не поставит на ноги так скоро, как это сделает наш банщик. К нему сам наследник престола обращался, когда занемог.

Я решил не смотреть в зубы дареному коню и направился в комнатку, где смог снять одежду и завернуться в простыню.

Парная оказалась вполне привычного вида — просторное помещение с небольшими оконцами, длинные лавки из светлого дерева вдоль стен в несколько рядов до самого потолка. В углу стояла печь, обложенная булыжником, и две бочки с водой.

— Ступайте, барин, — поторопил меня банщик и указал на среднюю полку. — Посидите немного и попривыкнете к жару. Скоро я вас править стану.

— Да нечего толком править… — я пожал плечами, не зная, что ответить.

— Это вы так думаете. А я умею видеть то, чего другим не можно.

Тут я наконец заметил, что мужичок слеп на один глаз. Зрачок правого глаза был мутным, словно покрытый перламутровой краской. Поперек лица Луки проходил рубец, который когда-то мог стоить ему жизни. А сейчас потемнел от жара и выделялся на коже темной отметиной.

Я завороженно наблюдал, как мужчина выбирал из небольшой кадки, незамеченной мной ранее, длинные веточки. Он внимательно осматривал каждую из них и собирал, словно букет, в один веник.

— Эх, наконец кто-то накатит этому ведьмаку от души, — заявил Олег, входя в парную. — Хлещи его посильнее, Лука, не жалей темного! Выбивай из него всю грязь и тьму, чтобы стал чистеньким и светлым.

Мужчина недобро посмотрел на меня, а потом на своего хозяина. Тот не заметил этого и взобрался на полку.

— Темный, значица… — словно невзначай уточнил банщик и выбросил из веника несколько выбранных ранее веточек. — И прямо тьма внутри?

— Вроде того, — нехотя ответил я.

— И много ее, тьмы этой, барин?

— Вымотался я, — признал я неохотно. — И чуток растерял своей темноты.

— Это ничего, барин, это я поправлю, — мужчина улыбнулся, и я заметил ряд острых словно иглы зубов, которые тотчас сделались обычными человеческими. — Будете как новенький…

Я понял, что кроме меня никто не заметил изменений в банщике. И подумал, что сейчас не особо силен и вряд ли смогу получить поддержку от своих товарищей, который разлеглись по соседству. По комнате прокатилась волна силы, веки потяжелели и сами собой закрылись. Но я тряхнул головой, чтобы прийти в себя. Запахло дымом и горькой полынью. Мне показалось, что чья-то огромная ладонь придавила меня к полку, не давая подняться.

Я протянул руку, чтобы отмахнуться, но она повисла плетью.

— Совсем тьмушки родимой в тебе не осталось… — раздался близко скрипучий голос. — Лишь понюшка, почитай, да и та почти рассеялась, смешалась с серенькой да прозрачной. И я ее заберу…

Глава 9 Банные дела

Мне казалось, что я нахожусь глубоко под водой. Глухие звуки доносились откуда-то издалека. Я с трудом мог различать речь, да и не особо хотелось разбирать чьи-то слова. Было так легко и приятно лежать на спине, раскинув в стороны руки и ничего не делать. Не думать, не стремиться, не переживать… Просто уходить на дно этого водоёма…

Идиллию прервал поток ледяной воды, который обрушился на меня сверху. Я распахнул глаза и заорал так, что у самого уши заложило.

— Живой! — раздался жизнерадостный голос Ивана, и приятель встряхнул меня за плечо.

— Да что с ним станется, — флегматично отозвался Шереметьев и сбросил с ладоней снежинки.

— Зачем же вы его льдом, барин? — скрипуче произнес Лука и накрыл меня теплым полотенцем.

— Что… что… — только и смог выдавить я из себя.

— Угорели вы, барин, — пояснил банщик. — Зачем-то забрались на верхнюю полку и там закимарили. А приятели ваши и не заметили, что вы с ними не вышли охлонуться в бассейне.

— Это ты… — я, наконец, смог сесть и принялся растираться полотенцем.

— Все так, барин. Я вас и выволок из парилки. А уж тут и княжичи подсобили…

Я сумел рассмотреть склонившегося надо мной мужчину и даже не сразу понял, что это совсем другой человек. У этого банщика не было шрама и затянутого бельмом глаза. Он смотрел на меня озабоченно и даже с толикой страха.

— А где второй?

— Кто? — не понял Олег.

— Тот мужик, который нас парить собирался.

— Так я это, — настороженно пояснил банщик и ткнул себя в грудь кулаком. — Только я вас не успел веничками-то отходить. Вы пока привыкали к пару…

— Ясно, — оборвал его я, хотя ничего толком не понимал.

— Ты не особо-то лютуй, Миша, — пораженно выдохнул Иван, и я удивленно взглянул на него.

Парень смотрел мне за спину, я обернулся и тут же замер от неожиданности. Позади меня распахнулись крылья. Огромные, сотканные из первозданной тьмы. Они закрывали меня от солнца непроницаемой пеленой.

— Ты же не нарочно их призвал? — прошептал Шереметьев, переглотнув. — Ты же понимаешь, что я тебя льдом окатил ради того, чтобы в себя привести?

— Брось! Не думаешь же, что я из-за этого решил на тебя напасть?.. — смутился я.

— А разве стоит ждать от темного… — парень запнулся, поняв, что сейчас шутка вовсе не будет смешной.

— Извиняйте, друзья, случайно вышло, — пояснил я и развеял тьму.

Та послушно истаяла, а до меня наконец дошло, что я вновь наполнен силой. Я икнул и зачем-то ощупал себя, убеждаясь, что совершенно цел.

— Ты в порядке? Может лекаря позвать? — обеспокоенно предложил Пожарский.

— Или жреца, — буркнул Олег, но сразу же закашлялся. — Извини, когда я нервничаю, то начинаю шутить!

— Удивительно, что ты дожил до своих лет, такой веселый… — пробормотал я.

— Что? — не понял Шереметьев.

— Поменьше переживай, говорю! А то шутить у тебя выходит не особо. Вдруг кто-то тебя за это поколотит.

— Ну, конечно! — парень усмехнулся, но продолжать хохмить не стал.

Мои приятели решили вернуться к бассейну, где их уже ждал чай. Судя по аромату, Иван добавил к нему сбор из подаренного мной кисета.

— Пойдем с нами, — позвал Олег, подавая мне руку и помогая подняться на ноги.

Я обернул вокруг бедер полотенце и оглянулся. Сход по берегу к реке был выложен из досок, сам пляж был огорожен с двух сторон высоким камышом. Мне отчетливо представилось, что я босиком иду по траве и спускаюсь к воде. И картинка перед глазами встала такой отчетливой, что к реке меня потянуло со страшной силой.

— Пожалуй, я пройдусь немного и покормлю комаров.

— Здесь нет комаров, — не понял моего юмора Шереметьев, но возражать против моей прогулки не стал.

Иван же тревожно осведомился:

— Тебе точно не нужен лекарь?

— Не нужен, — успокоил его я. — И на всякий случай сразу предупреждаю: топиться я не собираюсь.

На берегу было тихо, от реки тянуло приятной прохладой. Я прошелся по кромке воды, смочив ноги, а затем вернулся на песок. Над головой катились белоснежные пенные облака, что в Снежинском небе встречалось нечасто. Или я просто редко смотрел в небо?

— Красиво здесь, — послышался скрипучий голос.

Я резко дернулся, оглядываясь, но никого не увидел.

— Не пыли только, парень. Поглядел я, как ты своих друзей крыльями стращал.

— Явись уже, — буркнул я и увидел банщика со шрамом, который сидел на узеньком мостике, уходящим в воду. И мог бы поклясться, что этой постройки еще минуту назад тут не было.

— Ты кто такой? — подобрался я. — И имей в виду, что я тебя сейчас убивать буду.

— Да ладно! — лже-Лука всплеснул длинными руками. — Прям насмерть убьешь?

— Вот и узнаешь… — я потянулся к своей силе.

— А за что? — неожиданно живо спросил мужик и, склонив голову, уставился на меня, ожидая ответа.

— Чего? — растерялся я от такого вопроса.

— Ну, за что убить меня собрался? — пояснил собеседник.

Я открыл было рот, чтобы ответить, но вдруг понял, что не знаю причины.

— За то, что я нечисть? — подсказал незнакомец.

— Нет… — я нахмурился.

— Разве ведьмаки не борются с нечистью?

— Не вся нечисть враждебна.

— Странно, — усмехнулся лже-Лука. — То есть, мы с тобой враждуем?

— Ты на меня напал!

— Да ты что? А ты ничего не путаешь? — продолжил мужичок, зачерпнул ладонями воду и плеснув ее себе в лицо. — Как себя чуешь, парень? Силушки-то прибавилось?

— Ну… — я повел плечами, проверяя, не вырвались ли наружу крылья.

— И слабость ушла, верно?

Я кивнул.

— А ты теперича меня за это убить хошь? За то, что я тебя поправил?

— Ты? Поправил?

— Ну, не сам же ты случайно от яду избавился.

— От какого? — насторожился я.

— А вот тут самое интересное, паря… — мужичок смахнул с плеча налипший лист кувшинки. — Тебя сирена отравила. А потом выпила тебя, почитай, досуха. Но зачем-то влила своей силы. Уж не знаю, почему тебя дурака пожалела…

— И в чем эта жалость заключалась? — нахмурился я.

— Ты чудом не помер, — пояснил лже-Лука. — Но повезло, что выжил. Однако, без силы мог бы из ведьмака сделаться обычным человеком. У вас это называется «выгореть». И та сирена вернула в тебя тьму, которая уже смешалась с ее собственной.

— Дела… — я провел пальцами по волосам.

— В общем, повезло тебе, что жив остался. Да и меня встретил вовремя.

— И кто ты есть?

— Скорее, «кто я пить», — пошутил одноглазый и засмеялся, став похожим на огромную лягушку.

— Ты банник, что ли?

— Чегось? — мужик глянул на меня со снисхождением, и внезапно из воды показались его ноги.

Я успел увидеть немного. Но понял, что это было подобие рыбьего хвоста, покрытого чешуей.

— Что…

— Лука у нас банник, это правда, — продолжил незнакомец. — Он тут работает и очень доволен местом. Людей привечает, хотя ежели бы они узнали, кто перед ними, то вряд ли отнеслись к нему по-доброму.

— Но Шереметьевы в курсе?

— Князь знает. А вот дети его еще не доросли до правды.

— И какой же?

— Много будешь знать… — мужик хитро взглянул на меня. — Продолжение поговорки тебе известно?

Я кивнул:

— Конечно.

— Неужто сам не догадался по своей семье? — уточнил собеседник.

— Что семьям нечисть служит? — вопросом на вопрос ответил я. — Я думал, что это особенность Морозовых.

Водяной хохотнул:

— А что в старом доме Шуйского домовой жил — ты за совпадение принял? Нет, парень, мы есть в каждой ведьмачьей семье. Да и не в ведьмачьих тоже встречаемся. Но говорить об этом среди благородных не принято. В Синоде даже специальный отдел есть по легализации нечисти. Помнишь договор Тихона?

— А ты откуда про него знаешь? — насторожился я. — И про Тихона, и про договор?

— А я, паря, многое ведаю, — хитро прищурился собеседник. — Что ты Прохора в деревню домовым пристроил, и что опивня не убил, а работу ему обеспечил. Слухи быстро расходятся. Вот взять, к примеру, того упыря, которому ты помог…

Я промолчал. А водяной продолжил:

— Добрый ты. Хотя все темные имеют слабость к нежити. Наверное, потому, что речь нашу понимают. Смекаешь, откуда у меня этот шрам? — Он указал на полосу поперек лица. — Это мы с твоим дядюшкой повздорили. Он косой и оставил. Я на него зла не держу — сам виноват, решил нескольких селянок утопить… Молодой был, баловался. А Морозов за мной приехал и отделал, как Спаситель черепаху. Но пощадил, убивать не стал. Так что я был вроде как вашей семье должен. А я добро помню. Как там было в одной старой легенде про ведьмака? «Не убивай меня, воин. Я ещё тебе пригожусь».

— Доброта спасет мир… — потрясенно пробормотал я.

— Верно мыслишь, — согласился собеседник. — Главное, в ладу друг с другом жить! И будет всем счастье. Так-то, паря…

— Спасибо за то, что вылечил, — произнес я.

— Да было бы за что! Ты и сам бы в себя пришел, да только времени бы много ушло. Пощадила тебя та сирена. Может, ты и достоин ее доброты… Впрочем, не мое это дело! Ладно, рад бы ещё с тобой поболтать, да семья ждёт. Бывай, темный ведьмак!

Водяной подпрыгнул и, сделав сальто, красиво вошёл в воду. Я же встал с песка, отряхнулся и направился к бане.

Пожарский и Шереметьев в белых халатах сидели в беседке. А перед ними на столе стояло две кружки с пенным, и лежала разнообразная снедь.

— Ну, как прогулялся? — уточнил Иван, когда я сел на лавку рядом с ним.

— Отлично, — ответил я. — Красиво здесь.

Про разговор с водяным я решил умолчать, помня слова нечисти, про «не доросли».

— Спасибо за то, что привез меня сюда, — произнес я, обращаясь к Ивану. — Приехал я, прогулялся по берегу — и на душе легче стало.

— И то ладно, — просто ответил Пожарский и щелчком сбил упавший на столешницу лист. — Иногда надо из города выбираться. Шумно там. И суета. Лука, принеси пенного гуляке!

Шереметьев сделал глоток, осмотрелся по сторонам и, понизив голос до шёпота, произнес, глядя на нас:

— Ну, если баня пошла на пользу, может быть, поговорим о делах?

Я обернулся к Пожарскому:

— То есть, баня была не просто так?

— Ну, тебе же помогло! Хворь-тоска прошла, сам сказал, — невозмутимо ответил друг. — Так что, считай совместил приятное с полезным.

— Хитро, — оценил я.

Но Иван истолковал эту фразу по-своему:

— Ну, вот когда ты последний раз работал в поле? Я имею в виду не перевороты и убийство жреца в Мезоамерике, а бой с упырями. Или ещё с кем-нибудь из нежити, что угрожала невинным подданным Империи.

Я задумался, пытаясь вспомнить. Сказал с сомнением:

— В Бергардовке, вроде…

Пожарский поднял указательный палец:

— Вот! А так долго засиживаться не стоит. Иначе жиром обрастешь и станешь неуклюжим. Тем более, что предстоящее дело рассчитано на команду.

— Держите, барин!..

Лука поставил передо мной кружку, и я благодарно кивнул, принимая напиток. Сделал глоток:

— Ладно, заинтриговал. Говори, что задумал…

Пожарский хлопнул меня по плечу:

— Вот, другой разговор! — Глянул на Олега. — Давай, излагай быстрее, пока наш темный ведьмак не передумал.

Олег глотнул пенного, взял с тарелки ломтик вяленой оленины.

— В общем, дело такое… — начал он. — До меня дошел слух, что семья Воронцовых всеми силами хочет восстановить пошатнувшуюся репутацию. И Арсению выпал шикарный заказ на зачистку леса на окраине Снежинска, рядом с Лукоморьем. В заповедной зоне. Нежить там безобразничать начала, и сильно. Говорят, даже в окрестные деревни захаживать стала. Если мы уведем у Воронцова заказ — Арсений останется с носом и будет в бешенстве рвать волосы во всех местах. А мы получим немного народной любви и признания. Ты как?

— У меня русалья неделя на носу, — поморщился я.

— Да там дел-то на пару дней! — махнул рукой Пожарский. — Зайти и выйти… Ты пойми, Миша из Мурома: такой шанс раз в сто лет выпадает! Если Воронцов исполнит этот контракт — люди быстро забудут, что его родич попал в дом скудоумия, и снова вынесут его на пьедестал народной любви и славы. А мы и дальше будем сидеть на вторых ролях.

Я вздохнул:

— Ладно, кто ещё в деле?

— Я, Алина, Иван да Марья, ты и Суворов, — просто ответил Олег. И быстро поправился: — Бывший Суворов.

Я усмехнулся:

— Не много ли шестерых для зачистки?

— Ну, Воронцов тоже не один работать собирался. Мой осведомитель сказал, что контракт для команды.

— А что там такого опасного? — насторожился я.

Олег пожал плечами.

— Этого я не знаю. Но Арсений не полезет туда, где голову сложить можно. Даже ради восстановления репутации. Слишком уж он любит красивую ведьмачью жизнь. И так же сильно не любит ей рисковать.

— Никогда в жизни не слышал более дипломатического определения слово «трусоват»! — хохотнул Пожарский и отпил пенного.

— Ну, я не знаю… — задумчиво протянул я. — У меня русалья неделя, гости, туристы опять же… Готовиться надо…

Про то, что сила вернулась ко мне буквально сегодня, я решил умолчать. Не нужно товарищам знать, что ещё совсем недавно в особняке Морозовых была безобразная ссора, которая закончилась стрельбой.

Иван нахмурил брови, обернулся ко мне и строго произнес:

— Михаил Владимирович, а как же предназначение и клятва? Не жалея собственной жизни бороться с тьмой, служить Свету, спасать невинных селянок, которые потом отблагодарят тебя… Мы опора страны! Защита людей от тьмы, которая распространяется по миру! И только мы можем ее остановить… Я говорю про реальное дело, которое в историю войдёт. А ты про туристов, и что тебе надо фонарики развешивать и составлять списки гостей… С этим и секретарь справится. А мы приедем сразу на все готовое.

— И заодно покроем себя славой, — добавил Шереметьев.

Я сделал глоток пенного и задумался. Чем я рискую? Да ничем. Помогу людям, получу дополнительный пиар, оставлю с носом Воронцова. К тому же, Иван вещал почище проповедника, который обещал людям конец света. Слова Пожарского ложились в душу, цепляя за живое, и я сдался:

— Красиво стелешь. Ладно, чего только не сделаешь, ради невинных селянок. Излагай свой план. Ты же уже придумал, как хочешь все провернуть?

— Без Верховного в Синоде — хаос и анархия, — ответил Шереметьев. — А значит, заказ зависнет в секретариате башни надолго. Воронцов готовится к выезду, и тут появляется группа неравнодушных и очень инициативных граждан — вернее, ведьмаков — которые хотят безвозмездно, то есть даром, помочь людям. А самое главное — сохранить свой подвиг в секрете. Ну, а все остальное — уже дело техники. В заповеднике везде камеры стоят, чтобы не браконьерствовали. И вот один из лесничих абсолютно случайно увидит, как потомки знатных родов бьются с чудовищами, спасая окрестные деревни от зла. И передаст их журналистке. А та уже запостит в Сеть…

— А ещё коптеры и прочее! — восхищенно догадался я. — А ты голова! С такой подачей, видео быстро станет вирусным. Только вот не перейдем ли мы с этим планом дорогу Синоду?

Шереметьев покачал головой:

— Жрецам сейчас не до нас. В башне и Михайловском соборе каждый тянет одеяло на себя, пытаясь занять высокое место, которое так внезапно освободилось. Когда подковерные бои затихнут, а муть компроматов и интриг, которым дали ход, уляжется — про нас никто и не вспомнит. А если даже вспомнят — просто поблагодарят за проявленную инициативу. Если контракт не выгорит — Воронцов и его семья уйдут в историю. И вступаться за права семьи, уехавшей во вторую лигу, никто не будет. Тем более, что нового наставника Воронцовым так и не назначили — никто не рвется курировать семью, чей предок расстрелял Верховного жреца. Максимум, что будет в ответ — это Воронцов вызовет кого-то из нас на дуэль. И сам потом ее отменит, когда слух о предстоящем бое двух ведьмаков достаточно разойдется.

— Так что, если у нас выгорит — семья надменных пироманов уедет под плинтус, — добавил Иван, подняв кружку. — Где им самое место. Смелым судьба помогает! Ну, а если сложим головы в лесу — удостоимся упоминания в легендах… За нас, братья! И за успех предстоящего дела!

И стекло со звоном столкнулось, скрепляя сделку.

Глава 10 Возмездие

Домой я отправился уже затемно. В голове приятно шумело, а ноги были тяжелыми. Мотоцикл мне обещали доставить завтра, потому что я наотрез отказался самостоятельно садиться за руль.

Водитель такси пару раз уточнил адрес, словно не совсем доверял моим словам.

— Я так однажды привез одного князя, а оказалось, что у него пропуска нет, — сказал он. — И этот клиент потом на меня ругался.

— А ты при чем? — удивился я.

— Так надо ж на кого-то наорать, — нехотя пояснил таксист.

— Я правда там живу, — сказал я. — И кричать на тебя точно не стану.

Парень внимательно посмотрел на меня через зеркало заднего вида и прищурился:

— Простите за дерзость, а не вы ли тот самый темный ведьмак?

— Все так, — тотчас подобрался я, помня, что меня могут снимать на камеру.

— Серьезно? — ахнул водитель и заерзал на сиденье. — Никто ж не поверит…

Я провел пятерней по волосам, вынул телефон и привычно сделал автофото с табличкой, на которой виднелся номер машины. И тут же запостил снимок в сеть с подписью: «С хорошим водителем дорога не кажется долгой».

— О! — воскликнул парень, открыв мою страницу на своем аппарате. — И правда, Морозов! В нашей семье вы самый любимый ведьмак. Вас все просто обожают! Кроме деда. Он говорит, что лучший был ваш дядя…

Парень запнулся и виновато пожал плечами.

— Дед ваш дело говорит, — сказал я негромко, и мы оба засмеялись.

— Смотрел интервью с вами и Лулем. Странный он, этот Игорь. Мне казалось, что он постоянно хотел вам что-то гадкое ляпнуть.

— К своему стыду, сам еще не смотрел передачу, — пришлось признаться мне.

— Заняты были, — понятливо кивнул парень. — Вашими ведьмачьими делами.

— Не совсем, — зачем-то разоткровенничался я. — Если честно, то я устроил себе выходные.

— У вас много работы?

— Не больше, чем у обычного работяги с завода, — отмахнулся я. — Только трудягу никто героем не считает.

— Ну, вы сравнили тоже, княжич! — удивлённо сказал водитель. — Где обычный заводчанин, и где — ведьмак!

— Если бы у простого были силы, то и он смог бы истреблять зло и стоять на страже Империи, — отмахнулся я. — Настоящими героями были те парни из народного ополчения в Бергардовке, которые по зову набата вместе с дружиной готовы были стоять насмерть против волны упырей, чтобы женщины и дети малые уйти могли… До появления ведьмаков эти парни ходили в дозоры и упырей гоняли, не обладая ни силой, ни знаниями.

Водитель удивлённо покосился на меня, а я продолжил:

— Вся разница между нами в том, что мне повезло родиться с силой. И в семье, которая дала мне право этой силой пользоваться.

— Морозовых всего двое, — как-то очень грустно сказал парень.

— Император добротой своей позволил нам взять бастардов из любого рода и дать им свою фамилию.

— Правда?! — опешил парень и даже скорость снизил.

— Все так, — я довольно улыбнулся, прикинув, как быстро запись с камеры слежения за салоном разойдется по всем новостным каналам. — Теперь мы можем отбирать талантливых ребят, чтобы обучать их в нашей школе.

— Неужто впрямь фамилию давать станете?

— Без права наследования титула, — пояснил я. — Но скоро Морозовых может стать больше.

— Если они будут такими же, как вы, княжич, то за Империю можно быть спокойными.

— Спасибо за доверие, — я хлопнул парня по плечу. — Я лишь выполняю свой долг и стараюсь жить по совести. Как и многие честные жители нашей страны.

Я попросил высадить меня у ворот. Парень сфотографировался со мной, получил оплату своей работы и тепло попрощался, пожелав мне удачи.

У входа дежурили двое дружинников. Я приложил карту к сканеру, замок пискнул, и ворота открылись, пропуская меня внутрь. Даже поздним вечером здесь во всю кипела жизнь! Красивые девушки в эффектных нарядах прогуливались с крохотными собачками в смешных костюмчиках. Некоторые делали зарядку — перед ними, согнувшись, работали фотографы. Другие вели стримы. Между площадками и дорожкой прогуливались охранники. Я набросил на голову капюшон, чтобы случайно не попасть в чей-то кадр.

— Я могу вам помочь? — обратился ко мне один из дюжих охранников.

Я молча показал ему ключ и позволил считать с него информацию.

— Княжич Морозов, — он коротко поклонился. — Извините за беспокойство. Вам нужна помощь?

— Все в порядке. Просто возвращаюсь домой, — пояснил я. И поинтересовался: — Это тоже жители комплекса?

— Нет, господин, они арендовали площадки для фотосессии.

— Снаружи? — удивился я. — Ночью?

— Так стоит это куда дешевле, чем снять апартаменты или даже технические помещения. Днем тут цена будет выше.

— И зачем им это надо? — все еще не мог взять в толк я.

— Чтобы казаться важными и богатыми, — мужик пожал плечами.

— А вы тут зачем?

— Чтобы никто из самых ушлых не попытался проникнуть в комплекс.

— А если они снимут кого-нибудь случайно?

— Вы можете потребовать, чтобы мы изъяли все аппараты и проверили записи, — вздохнул охранник. — Имеете право.

— Не беспокойтесь. Хорошей смены, — я махнул рукой и пошел дальше.

Позади кто-то взвизгнул, раздался собачий лай. Проходя мимо беседки, я услышал женский смех и низкий мужской голос. Я прибавил шаг.

Еще дважды у меня проверяли документы, и я понял, что охрана тут и впрямь серьезная. В холле было тихо, и навстречу мне вышел администратор в знакомом алом камзоле и сапогах.

— Здравы будьте, господин, — сказал он, внимательно меня осматривая.

— Я вернулся домой, — показав ключ-карту, направился к лифту.

— Не желаете отужинать?

— Не слишком поздно?

— Кухня ресторана работает круглосуточно.

— Даже для одного посетителя?

— Наши жители и гости могут пользоваться услугами всех служб комплекса в любое время. Я также в силах организовать доставку в ваши апартаменты выбранные вами блюда или продукты.

Я подумал, что Маришка уже спит и будет лучше, если я перекушу в ресторане.

— Я достаточно хорошо одет? — уточнил я на всякий случай.

— Конечно, Михаил Владимирович. Я могу проводить вас…

— Незачем. Просто укажите направление, и я разберусь…

Мужчина протянул мне небольшую брошюру, в которой я нашел схему этажа.

— Приятного аппетита и хорошего настроения, — пожелал мне администратор и вернулся за стойку.

Ресторан оказался неподалеку, мне пришлось пройти совсем немного, чтобы очутиться в нужном помещении. Меня встретила бодрая сотрудница в строгом платье и с лучезарной улыбкой на приятном лице.

— Здравствуйте, — добродушно начала она, — желаете выбрать столик или вас ждут?

— Ждут! — раздался громкий окрик, и я увидел гостью, которая вскинула руку, чтобы привлечь внимание.

— Не может быть… — едва ли не застонал я.

— Вы займете отдельный стол? — неуверенно спросила девушка.

— А это поможет? — риторически спросил я.

И направился в сторону Лошадчак. Та сияла, как стоваттная лампочка, даже встала со своего места и отодвинула для меня стул.

— Ты тоже любишь ночью наесться от души?

— А у тебя дома холодильник пустой? — спросил я и воспользовался приглашением Тольяны.

— В отличие от твоего — почти полный, — блогерша вновь махнула рукой, подзывая официантку. — Подайте моему другу перепелов с ананасом и…

— Нет… — я ухватил руку девушки и потянул ее вниз. — Хватит вести себя, как хабалка!

— Ты меня стыдишься? — нахмурилась Лошадчак. — Серьезно?

К нам подошел парень и протянул меню, но я покачал головой.

— Если возможно, то я хотел бы стейк средней прожарки и салат из любых овощей, которые повар посчитает подходящими к мясу.

— Ты всем пытаешься угодить, — ядовито заметила Тольяна, когда мы остались одни. — Тебе не противно пресмыкаться?

— Для тебя это выглядит так? — неприятно удивился я.

— А как еще?! Ты такой угодливый, такой милый… — девушка потянулась ко мне, с желанием потрепать по щеке.

— Не вздумай, — предупредил я, и она тут же отдернула руку.

— И такой грозный, когда не надо! — хихикнула она. — Я ведь с тобой дружить хочу. А ты колючий как ежик, Миша.

Отвечать девушке я не стал, откинулся на спинку стула и сложил руки на груди. Блогерша повторила мой жест.

— Я не верю, что ты на самом деле настолько мерзкая…

Эти слова неожиданно задели Лошадчак. Она нахмурилась, поджала губы и окинула меня недобрым взглядом.

— Как ты меня назвал?

— Никак. Повторяю: не верю, что ты…

— Я услышала, что ты сказал! И это неприятно.

— Это неприятно тем, кто тебя окружает. Думаешь, им нравится твое поведение? Эти твои выходки…

— Я веду себя так, как считаю нужным. И не пытаюсь нравиться.

— Значит, я тоже могу вести себя так, как сам того захочу.

— Я тебе не мешаю, — девушка провокационно усмехнулась. — И не ограничиваю. Сделай наконец то, что хочешь.

Официант застыл рядом со мной, настороженно уточнив:

— Все хорошо? Вы готовы приступить к трапезе?

— Конечно.

Передо мной появилась тарелка из белоснежного фарфора, на которой возлежал ломоть мяса. Он источал аппетитный аромат, и я понял, что и впрямь проголодался.

Позабыв о наблюдающей за мной неприятной соседке, я неспешно принялся за еду. Тольяна не мешала мне, рассеянно ковыряясь вилкой в салате. Она несколько раз порывалась что-то сказать, но я качал головой, и она замолкала. Когда с телятиной и ломтиками хрустящих огурцов было покончено, я отложил приборы и вытер губы льняной салфеткой.

— Дома тебя не так вкусно кормили, верно? — медовым голосом осведомилась девушка.

— Ты ведь познакомилась с морозовской кухней, — заметил я. — И должна была понять, что я привык к хорошей стряпне.

— Иногда ты говоришь прямо как провинциал… — Лошадчак принялась осматривать свой маникюр. — Все же сложно вывезти из человечка Муром.

Я взял со стола стакан воды, сделал глоток и оценил прохладу напитка.

— Ты и компаньонку выбрал себе из народа. Верно? — продолжила девушка с издевкой. — Тебе так спокойнее, да? Ведь привести в дом кого-то образованного, хоть немного выше по статусу, тебе не по плечу.

— Ты что-то имеешь против моих домашних?

— Мы сейчас не в твоем доме. И я могу говорить то, что хочу.

— Это даже забавно, — я улыбнулся.

— Твоя любовь к челяди настораживает. Неужели все дело в том, что ты рос среди навоза и привык к…

Она не договорила. Я поднялся и неспешно вылил воду на голову блогерши.

— Что… Что? — она не сразу осознала происходящее и посмотрела на меня снизу-вверх.

— Я веду себя так, как считаю нужным, — вернул я девушке сказанную ею прежде фразу. — И не пытаюсь нравиться. По твоему совету я сделал то, что хотел. И знаешь — ты права! Это действительно приятно.

Вынув несколько купюр из портмоне, я положил их рядом с тарелкой и обратился к подбежавшей администраторше:

— Добавьте к счету стоимость блюд моей дорогой подруги. Если она пожелает, то отправьте ей комплимент в апартаменты. За счет Морозова.

— Ты что себе позволяешь?! — наконец пришла в себя Тольяна и вскочила на ноги. — Как ты смеешь…

— А чего ты ждала от темного? — усмехнулся я.

И пошел прочь.

— Вы всем довольны? — невпопад спросила сотрудница, нагнав меня уже у выхода.

— Все было вкусно, спасибо. И сотрудники тоже замечательные. Жаль, что вы вынуждены обслуживать всех, несмотря на личности.

Оглянувшись, я убедился, что Лошадчак нервно промокает влагу с волос предложенными салфетками.

Я направился к лифту, и уже стоял у кабины, когда блогерша нагнала меня.

— Думаешь, тебе это сойдет с рук?! — прошипела она и попыталась ткнуть меня пальцем в грудь.

Но я увернулся и негромко засмеялся.

— Знаешь, а тебе идет прохладный душ. С тебя слетает спесь, и ты кажешься живой.

— Ты пожалеешь, что связался со мной!

— Не придумывай, я с тобой не связывался. Просто имел глупость впустить тебя ночью через окно, чтобы ты не свалилась и не свернула себе шею. Но сейчас всерьез думаю, что надо было просто задернуть шторы. А вчера оставить на крыше, чтобы ты замерзла там пьяной.

— Хватит строить из себя идиота! — она всплеснула руками.

— Прекрати истерить, — мягко попросил я и вошел в кабину лифта.

Лошадчак вошла следом за мной и скрестила на груди руки, все своим видом демонстрируя, что недовольна. Я нажал на кнопку с номером своего этажа и встал напротив девушки. Тоже уперся спиной о стену и повторил позу Тольяны. Волосы ее повисли влажными прядями, с ресниц вновь потекла тушь. Помаду девушка стерла еще в ресторане.

— Не говори, что никто не поступал с тобой так, — сказал я, когда тишина сделалась напряженной.

— Такого от аристократа я не ожидала! — прошипела девушка.

— Ты сама заметила, что я не столичный житель. Я ведь простой муромский парень, волею судеб оказавшийся в этом благословенном Спасителем городе…

— Ты все понимаешь! — фыркнула она и стянула с себя мокрый пиджак.

— Так ты меня просто подначивала? И не считаешь меня крестьянином? — я сделал вид, что удивлен.

— Хватит уже, Морозов! Прекрати играть…

— Я себе даже в зеркало не улыбаюсь. И сейчас предельно серьезен. Мне не нравится, когда кто-то смеет говорить дурно о моей семье и моих домашних. И если я спустил тебе такое поведение на интервью, то тут не обязан проявлять терпимость.

— Ты и во время интервью не спускал…

— Да, дрессировке ты не поддаешься, — я потер пальцем переносицу. — С тобой нельзя вести себя по-человечески, видимо…

— Да я тебе… — девица швырнула пиджак на пол и шагнула ко мне.

— Только тронь, — холодно процедил я. — И я тебе отвечу. Обещаю, что буду бить аккуратно.

— Поднимешь руку на женщину? — ахнула Лошадчак.

— Думаешь, ногой будет уместнее? — развеселился я.

— Ты ведь несерьезно, — впервые в глазах Тольяны промелькнула неуверенность.

— В деревне, где я воспитывался, девчонки могли за себя постоять и никогда не бросались на парня, если не были уверены, что смогут его поколотить.

— Дикарь! — выдохнула блогерша и неожиданно дернула на своей груди рубашку.

Пуговицы покатились по полу.

— Ты что творишь? — я нахмурился. — Тут ведь работают камеры…

Двери на моем этаже разъехались в стороны, и я быстро вышел наружу.

— Прекрати делать вид, что я тебе безразлична. Я же поняла, что нравлюсь тебе…

— Не подходи ко мне, — я пошел прочь, надеясь, что эта сумасшедшая не наброситься на меня сзади, как бешеная лисица.

— Тут мы можем не беспокоиться о свидетелях. Никто не сольет видео о нас или…

— Нас нет, и быть не может, — я приложил карту к панели двери, но та внезапно распахнулась.

На пороге стояла Маришка в коротеньком красном халатике, в пушистых тапочках, с распущенными волосами. Она уперла руки в бедра и неожиданно твердым голосом спросила:

— А что тут происходит?

— Дорогая, я дома, — протянул я с усмешкой.

Ситуация была странной, и показалось мне забавной. Тольяна прищурилась, будто плохо видела без очков. И на ее лице появилась ядовитая улыбка.

— Ты въехал в Снежинск-Град, чтобы притащить сюда свою дешевую компаньонку? Неужели у тебя в жизни все настолько уныло…

— Тольяна… — начал я, но не успел ничего добавить.

Маришка ухватила меня под локоть и рывком завела в квартиру. А потом внезапно вышла наружу и захлопнула дверь. Звукоизоляция была хорошей, но все же я смогу услышать громкий визг, который прервался хлестким звуком удара. Я положил ладонь на ручку двери, и та показалась мне горячей. Быть может, моя компаньонка долго ждала меня тут и держала пальцы на металле…

Я толкнул дверь от себя, но не смог открыть ее. Сделал это вновь с усилием, а потом ударил по металлической поверхности. Включил экран домофона, но он темнел черным прямоугольником. Крик снаружи затих, и я зачем-то попятился от порога. Дверная ручка повернулась, и дверь со странным чавканьем открылась. Маришка шагнула в апартаменты и поправила на груди распахнувшийся халатик. Потом пригладила растрепанные волосы и довольно улыбнулась.

— Больше она к нам не придет…

Глава 11 Подготовка

Компаньонка заботливо принесла мне тапочки и налила горячий чай в чашку с рисунком ведьмака. Взъерошила мои волосы и уточнила:

— Как отдохнул? Как попарился?

— Хорошо, — отозвался я. И сощурился. — А что это было?

— Где? — удивленно спросила девушка. — Я просто проводила гостью до лифта.

Маришка уселась на стул рядом с моим и сложила руки на коленях.

— И пояснила, что ей тут будет не рады. Ты ведь согласен, что она перешла черту?

— Полагаешь? — я с трудом скрыл усмешку. — Не думаешь, что ты немного перегнула палку?

— В комплексе действуют правила, которые защищают жителей и их гостей.

— Тольяна тоже тут обитает, — напомнил я.

— Она пришла на этаж семьи Морозовых и очевидно, что не была тобой приглашена, — девушка склонила голову к плечу. — И потому я выставила ее с чужой собственности.

Я собрался возразить, но Маришка положила горячую ладонь на мое плечо.

— Тебе не о чем беспокоиться, Миша. Уверена, что ты не стал бы выталкивать эту наглую девицу прочь. Для этого ты слишком деликатный. А с меня что взять? — она хитро улыбнулась. — Я всего лишь селянка, и спрос с меня небольшой. Если госпожа журналистка захочет пожаловаться — пусть расскажет, как ломилась за ведьмаком, который ей отказал, а потом получила пинок под попу от деревенщины.

— Тут же везде камеры… — я покачал головой.

— Именно! И ей стоит помнить об этом. В следующий раз, если Лошадчак решит, что ей все дозволено, она может вновь встретить меня.

— Ты не простила ей поведения в особняке? — догадался я.

— Этой даме давно нужно было преподать урок, — пожала плечами Маришка. — Ей повезло, что она не попала под руку какому-нибудь недоброму человеку. Ведь он мог бы и сломать ей нос, к примеру.

— А ты добрая?

— Да, — девушка проникновенно посмотрела мне в глаза. — Как насчет ванной?

— Я уже накупался сегодня. Предпочту раздеться и лечь спать.

Девушка как-то очень странно повела носом, словно принюхивалась и слегка нахмурилась.

— Конечно. Я разберу постель, и даже спою тебе колыбельную.

Я привлек ее к себе и мягко коснулся губами лба.

— Ты ведь не обижаешься на меня? — спросила она едва слышно.

— Точно нет. Главное, что ты не пострадала. Коготки целы?

— Почти, — компаньонка показала мне пальцы, на одном из которых ноготь был обломан до половины. — Придется идти на маникюр.

— Побалуй себя еще и массажем.

— Спасибо. Ты такой заботливый.

Девушка ушла в спальню, а я задумчиво посмотрел в сторону двери. Потом прошел к порогу и проверил дверной замок. Здорово удивился, что тот оказался оплавлен. Как и видеоглазок домофона. Предположил, что был скачок напряжения, который повлиял на электронную начинку двери. Накинув цепочку, которая тут наверняка была больше для декоративной цели, я направился в ванную, бросив по пути:

— Если тебе несложно, обратись завтра к администрации.

— Зачем?

— У нас что-то с дверью и проводкой, как я понял. Надо починить.

— Все сделаю, не извольте беспокоиться, княжич…

Я настороженно выглянул из комнаты и сглотнул, увидев девушку в соблазнительном лекарском костюме.

— Это новый мерч? — хрипло уточнил я.

— Может быть, — лукаво улыбнулась девушка. — Вы поселились в Снежинск-Граде не для того, чтобы скучать!

— Никуда не уходи, — попросил я и принялся быстро стаскивать с себя одежду.

***

Алина с рассеянной улыбкой стояла у машины, и при виде меня махнула рукой.

— Как они смогли тебя уговорить? — удивился я, подойдя ближе. — Я думал, что ты не согласишься принимать участие в этом… мероприятии.

— И почему? Считаешь, что я недостаточно смелая? — девушка прищурилась.

— Ты очень рассудительная. И я полагал, что ты начнешь отговаривать нас от этой авантюры.

— Олег мне все объяснил, и я решила, что вшестером мы сможем справиться с задачей.

— Не удивлен, что ты все рассчитала, — поддел я.

— Пожарские сильные воздушники, мы с Олегом владеем льдом, Сергей — довольно хороший огневик… — Девушка вдруг покраснела и поправилась: — Суворов.

— А я — темный, — я сделал вид, что не заметил заминки.

— В парах мы сможем работать очень эффективно, — продолжила княжна. — С тобой мы уже сотрудничали, и достойно смотримся в кадре. Олег сможет хорошо показать себя с Иваном. А Марья с Суворовым сумеют очаровать публику.

— Считаешь, что такие связки будут эффективными?

— Если ты думаешь, что я стану мешать личное с профессиональным, то ошибаешься.

— Никогда не считал тебя глупой… — я пожал плечами.

— Мы с тобой самые неопытные в команде, — напомнила девушка и слегка сморщила носик. — Но при этом ты достаточно сильный, чтобы компенсировать мои слабые стороны.

— Это решение твоего брата? — догадался я.

— Суворов со мной в паре будет слишком беспокоиться, — невозмутимо продолжила Алина. — Это нас ослабит. А с Марьей он тренировался, и знает, как ведьмачка атакует. К тому же воздушники хорошо ладят с огневиками.

— Он тебе нравится? — тихо спросил я, хотя и понимал, что услышу в ответ.

— Суворов хороший, — вздохнула княжна. — И ему приходится нелегко.

— И тебе тоже…

Алина потупилась, на ее щеках растекся румянец.

— Мы попробуем подать прошение императору, чтобы он восстановил род Сергея. Я слышала, что Морозовы получили разрешение набирать бастардов. Может и Суворову пойдут навстречу, и вернут право носить фамилию.

Я не стал выражать свои сомнения, потому что не хотел расстраивать княжну. Очевидно, что ей приходилось нелегко, учитывая, что ее избранник потерял собственный титул и вступил в семью на правах младшего сына.

— Я не стану его провоцировать, если ты об этом беспокоишься, — пообещал я девушке.

— Знаю. И вовсе не переживаю по этому поводу… — Княжна снова улыбнулась, но я заметил, что сделала она это с облегчением.

К тренировочной площадке подкатил мотоцикл, и с него спрыгнула Марья Пожарская. Сняв шлем, она не глядя бросила его подбежавшему слуге. Я невольно засмотрелся на статную ведьмачку, а она сразу подошла к нам и хлопнула меня по плечу.

— Рада видеть тебя в здравии! И тебя, Алина…

Моей напарнице Пожарская протянула руку для пожатия.

— И как только Иван смог нас всех уговорить? — она покачала головой.

— Считаешь, что мы напрасно это затеяли? — уточнила Шереметьева слишком уж нарочито небрежно.

— Обычно едут представители одной семьи со служками. А тут — одновременно четыре семьи.

Мне показалось, что Марья намеренно отметила, что Суворов — четвертая фамилия в группе. Я оценил эту хитрость, которая позволила Марье моментально расположить к себе Алину.

Суворов приехал вместе с Олегом Шереметьевым и поздоровался с девушками легким кивком головы. Мне же пожал руку, сдавив при этом пальцы довольно крепко. Может быть даже излишне…

— Ваня опаздывает, — заметила Пожарская и пожала плечами. — Он в последнее время нервный какой-то. Мне кажется, что братец беспокоится о ранней седине.

— А разве вы не близнецы? — отметил Олег и получил тычок в бок от своей сестры.

Иван приехал на байке и также, как и Марья, бросил шлем в сторону ловкого слуги. Я в очередной раз подивился тому, насколько они похожи друг на друга.

— А вы слышали, что сегодня Лошадчак обратилась в салон красоты, чтобы нарастить волосы на затылке? — сообщил он, бросив на меня насмешливый взгляд. — Догадайтесь, кто живет по соседству с ней в Снежинск-Граде? И кто мог попортить Тольяне гриву?

— Какая пошлость! — скривилась Марья. — Ты все сплетни собрать успел, пока сюда ехал?

— Как можно соблазниться этой девицей? — прошептал Олег, но его расслышали все желающие.

— Пошлость — обсуждать даму за ее спиной! — фыркнула Алина. — В конце концов, Михаил Владимирович — свободный ведьмак, и вполне может встречаться с тем, кого выбрал.

— Я ее не выбирал, — буркнул я. — И гриву ее не трогал.

— Но не отрицаешь, что живешь с ней по соседству? — хихикнула Марья. — Не повезло тебе. Поймает тебя в темном углу и прижмет к стенке. Я слышала, что эту журналистка способна на многое.

— А можно с ней договориться об освещении нашего предстоящего приключения? –заинтересовался Суворов.

— Я бы лучше обсудил все с Лулем, — предложил я.

— Понравилось, как он провел интервью? — Алина блеснула глазами.

— Я его так и не посмотрел, — был вынужден признать я. — Как и передачу Лошадчак.

— Вы занятой человек, Михаил Владимирович! — Олег закатил глаза. — Важный очень! Нам так повезло оказаться с вами в одном месте и в одно время…

— Кто-нибудь проверьте, не укусил ли его упырь, часом, — проворчал я. — Кажется, у Олега жар и ему нужно закинуть за пазуху льда.

— Это я могу! — хихикнула Алина.

Парень обнял сестру и, не обращая внимания на ее возмущение, поцеловал в лоб.

Всей компанией мы направились на тренировочную площадку, которую представлял байкерский клуб Пожарского. По периметру тянулись силовые линии, которые могли удерживать выплески энергии.

Вдоль одной из сторон площадки высились деревянные фигуры.

— Я слышал, что во владениях Морозовых таких много, это правда? — спросила Марья.

— А у вас их мало? — не понял я.

— Подобные манекены заговаривают сирены, — пояснил Иван. — И то, что твой отец добыл столько тренировочных болванок — большое везение.

— Найти сирену в нашей Империи уже невероятная удача, — продолжил Олег. — А уж уговорить ее зачаровать больше пары фигур…

Я подумал, что неспроста князь Морозов скрывал природу Водяновой. Полагаю, ей пришлось бы несладко, если бы о ней узнали окружающие. Хоть нечисть в семьях русских ведьмаков встречалась довольно часто, но не думаю, что это не касалось сирен.

Я скинул куртку, вынул набор для нанесения рун и приступил к делу. Мои напарники занялись тем же самым. Суворов присел рядом с Алиной, придерживая для нее баночку с чернилами. Пальцы княжны коснулись его руки, и девушка мило покраснела. Парень взглянул на Шереметьеву горящими глазами и тотчас тряхнул головой, словно попытался прогнать наваждение. Я хорошо понимал его чувства и пообещал себе, что постараюсь помочь Суворову решить проблему с фамилией.

После подготовки мы разбились на пары и принялись тренироваться.

Мне в противники досталась Алина. Мы вышли на площадку, встали друг перед другом. Шереметьева поманила меня рукой, предлагая атаковать.

Я прекрасно помнил, что Шереметьева — мастер дальнего боя. И поэтому скрылся в облаке дыма, укрываясь от атак.

Алина среагировала мгновенно, и завесу пробила ледяная картечь, которая лишь чудом не зацепила меня. Я же взмахнул рукой, и из завесы в разные стороны бросился десяток двойников-иллюзий, для отвлечения внимания, а сам же метнулся вправо. Но Шереметьева не повелась на эту уловку, и атаковать копии не торопилась. Тогда я бросил ей под ноги антимагическое поле, и Алина поспешно отскочила от костлявых рук, едва не угодив в клетку, которую я заботливо поставил на пути ее отхода. Вернее, девушка успела активировать броню, когда ее сковало в клетку. Миг — и защита разлетелась сотнями шипов, разбивая костяную ловушку. А через долю секунды она топнула ножкой, и я едва успел накинуть костяную броню, чтобы избежать выросших из земли ледяных шипов. Быстро активировал копию, оставил ее вместо себя, а сам рванул вперёд.

Этот момент сработал, и Шереметьева бросила ледяную сеть в замершую копию. Миг — и иллюзия растворилась при соприкосновении с сетью. Я же активировал плетение цепи с ознобом, и бросил в девушку. Она почти успела среагировать, обернувшись в мою сторону, но ментальный крик сбил ее с толку, сорвав почти активированное плетение брони. А в мгновение спустя по моим венам потекла холодная, сковывающая чужая сила.

— Партия! — поспешно крикнула Алина, и я разорвал плетение. Тяжело дыша сел на траву, переводя дыхание.

— Очень ловко, Михаил Владимирович! — послышался восторженный голос Суворова. — Какой мастерский бой! Никогда не видел темную силу в действии… Выглядит о-очень впечатляюще.

Я поднял глаза. Напарники стояли возле площадки и наблюдали за тренировочным боем. И я отметил, что поединок их впечатлил.

— Спасибо, — прохрипел я, вынимая из кармана фляжку. Трясущейся рукой скрутил крышку и сделал несколько жадных глотков, чтобы снять симптомы выгорания.

Телефонный звонок со звуком колокола застал меня врасплох. Я подошёл к краю площадки, взял лежавший на скамейке аппарат и ответил на вызов.

— Хотел узнать у вас, Михаил Владимирович, вы съехали из дома Морозовых? — поинтересовался Никон после наших стандартных приветствий.

— Да.

— Все в порядке? — осторожно уточнил жрец.

— Я переехал в Снежинск-Град, решил сменить обстановку.

— Также рекламный отдел сообщил, что вы заключили контракт с Бета-Банком.

— Все так. Вы хотите узнать что-то конкретное? — меня внезапно стал раздражать этот разговор.

— Если я не вовремя, то могу перезвонить позже. Или приехать. Как вам удобно?

Я потер лоб, раздумывая, зачем мог понадобиться Никону.

— Говорите, раз вам нужно. Я готов выслушать.

— Княжич, я хотел предложить вам одно интересное дельце, — понизив голос до заговорщического шепота, продолжил жрец. — У Лукоморья завелась некая дичь, которую стоит упокоить с помощью ведьмаков.

— Любопытно… — я усмехнулся, подивившись хватке своего куратора.

— Дело хочет заполучить Воронцов со своей командой, но я полагаю, что было бы идеально, если темный ведьмак решил это дело и спас мирных жителей Империи.

— Я заинтересован, — хмыкнул я.

— Мы, то есть — вы, могли бы сделать все тихо и аккуратно. До того, как Воронцов получит разнарядку.

— А я справлюсь один? — хитро спросил я, подозревая куратора в нечестной игре.

— Нет, княжич. К сожалению. Но я знаю, что вы дружите с близнецами Пожарскими и с Шереметьевой, которой тоже нужен информационный шум. У нее есть братья…

— Вы прямо все продумали! — восхитился я.

— А самое главное — все останутся довольны! — воодушевленно продолжил жрец.

— И вы останетесь мне должны, уважаемый Никон.

— Но…

— Ведь вам зачем-то нужно, чтобы я осуществил эту вылазку?

— Нам совсем нельзя упустить такую возможность. Если мой подопечный организует подобную авантюру, то я получу очень хорошие бонусы.

— Но вы же понимаете, что если ведьмаков будет больше пяти, то и слава будет принадлежать не одному лишь темному?

— Главное, как раскрутить рекламу, — вкрадчиво продолжил мужчина. — И вы сейчас у всех на слуху, Михаил Владимирович. Я не предлагаю вам украсть славу у своих друзей. Ваша скромность играет на вас.

— Я хочу, чтобы в моей команде был Суворов.

— Не проблема.

— И чтобы в блогах и соцсетях его упоминали именно под этой фамилией.

— С этим сложнее, — заартачился жрец.

— Приложите усилия, чтобы было только так.

— Я постараюсь.

— Сделайте, — жестко потребовал я. — И я соберу команду.

— Главное, успеть до того, как Воронцов отправится туда, — протянул жрец.

— Отправьте мне все данные об этом деле, и я организую все в лучшем виде.

— Я знал, что смогу на вас рассчитывать! — голос моего собеседника стал медовым.

— И я рассчитываю на то, что вы оцените мое рвение, — заключил я. — И я очень надеюсь на поддержку этой авантюры со стороны Синода.

— Когда вы вернетесь с победой, мы устроим чествование героев, — пообещал куратор.

— Постарайтесь не ущемлять моих друзей. Я в любом случае не стану присваивать себе всю славу. И если вы попытаетесь выставить меня героем-одиночкой, то я расскажу правду. Это понятно?

— Понятно, — Никон нехотя принял мои условия. — Я отправлю вам информацию.

— Жду…

Услышал шорох за спиной, быстро обернулся. В нескольких шагах от меня стоял Олег. Он утер испарину со лба и с усмешкой уточнил:

— Ты ведешь переговоры относительно нашего дела?

— Мой куратор предложил мне подключить команду и отправиться к границе Лукоморья.

— Я слышал, что ты сказал, — кивнул Шереметьев. — И я удивлен! Полагал, ты захочешь повесить на свою грудь новый орден…

— Я же говорил, что не страдаю звездностью.

— Повезло тебе с куратором. Хитрый попался… — княжич хлопнул меня по плечу. — Но я все же рад, что ты не смог стать для моей сестры тем самым особенным парнем.

— Почему же? — удивился я.

— Я хочу для нее спокойной жизни. С тобой же никогда не будет просто.

— Увы! — я развел руки в стороны.

— Зато мы можем стать друзьями.

Я улыбнулся:

— Что же, мне подходит.

— Мы расскажем остальным про твоего куратора?

— Да, — решительно заявил я. — Не хочу секретов от друзей.

— Отлично, — довольно произнес Шереметьев и хлопнул меня по плечу. — Тогда идем…

Глава 12 Дела ведьмачьи

Никон ждал меня у ворот комплекса, сидя в машине. При моем появлении выглянул наружу и махнул рукой.

Поставив мотоцикл на подножку, я подошел к автомобилю и сел в салон. Здесь было прохладно, но жрец все равно казался разгоряченным и то и дело утирал платком испарину со лба.

— Здравы будьте, княжич, — улыбнулся куратор. — Выглядите хорошо.

— И вы, — солгал я. — Не ожидал, что приедете лично.

— Не хотел доверять наши дела кому-то постороннему, — пояснил Никон и покосился на опущенную перегородку, между нами и водителем.

— Полагаете, игра стоит свеч?

— Уверен, — кивнул жрец.

Он вынул из своей знаменитой кожаной папки другую — такую же по размеру, но картонную, без надписей, лишь обернутую бечевкой и запечатанную сургучом.

— Тут вся информация, которая нам известна. Я скопировал все, что было. Возможно не все вам пригодиться, но я решил не экономить бумагу.

— Благодарю.

— Все риски вы берете на себя, — напомнил мужчина.

— Это понятно.

— Синод официально не доверил вам это дело и не курирует его исполнение. Когда вы все завершите, то можно будет заявить, что…

— Победителей не судят, — продолжил я. — Я все понимаю.

— Я хотел уточнить, все ли у вас в порядке с князем Морозовым? — осторожно осведомился Никон. — Простите, что спрашиваю, это не мое дело, но…

— Именно! — строго оборвал я собеседника. — Мои семейные проблемы не касаются Синода.

— Я интересуюсь не как официальный представитель Синода, а как ваш друг, Михаил Владимирович. Очень надеюсь, что могу так называться.

— Дорогой Никон… — я потер лоб, обдумывая фразу. — Скажу только вам, чтобы избежать недоразумений… Между мной и братом есть небольшое напряжение. Прошу вести наши общие дела без его вмешательства.

— Само собой разумеется, — тут же кивнул синодник. — А слухи верны? Вам на самом деле выдано разрешение на принятие в семью бастардов?

— Откуда у вас такая информация? — я сделал вид, что удивился.

— Княжич! — прищурился Никон. — Можете лукавить с кем-то еще, но я-то сразу понял, что вы неспроста так разоткровенничались с тем парнем из службы такси.

— Все же выпустил ролик, — усмехнулся я.

— И он стал вирусным, — угодливо сообщил жрец. — Серова подсуетилась и запустила его на вашем канале, но до того его успели посмотреть полмиллиона человек.

— Сильно! — удивился я.

— К слову, ваш брат уже обратился ко мне с просьбой, обсуждать такие заявления с ним.

— И что вы ему ответили?

— Что я куратор темного ведьмака. И князь Морозов мне не указ, — совершенно спокойно заявил Никон. — Денису Владимировичу это пришлось не по душе. Однако, ему придется с этим смириться.

— Все правильно, — усмехнулся я.

— У нас с вами договор, Михаил Владимирович.

— И не один, — напомнил я и пожал протянутую руку. — Я не забыл, что вам обещал. И заинтересован в дальнейшем плодотворном сотрудничестве.

— Это взаимно. Я буду рад, продолжать с вами работать.

— На Серову можно полагаться? — на всякий случай уточнил я.

— А почему вы сомневаетесь? — насторожился жрец.

Я на мгновенье замялся, не уверенный, что могу обсуждать данную тему, но все же решил, что это необходимо.

— Мне кажется, что Ксения испытывает личную симпатию к князю Морозову. И потому может оказаться не особенно лояльной ко мне. Возможно, я ошибаюсь…

— Хорошо, что вы предупредили меня об этом! Девушка, не далее, как вчера, запросила пароль от вашего аккаунта, и я собирался дать ей доступ.

— Не думаю, что она может сделать что-то недостойное, — я пожал плечами.

— Зачем давать ей эту возможность и тем самым вводить в искушение? — резонно заметил Никон. — Я дам ей помощника, которому могу доверять. Заодно стоит поменять вашего фотографа и…

— Тоня останется при мне, — я покачал головой.

— Вы уверены, княжич? — с сомнением протянул синодник. — Поговаривают, что девица была близка с почившим Верховным…

— Знаю, — подтвердил я. — И все же настаиваю, чтобы она работала со мной.

— Хорошо, — мужчина не стал спорить и, видимо, сделал свои выводы.

— Я очень благодарен, что вы обсуждаете это со мной, — сказал я с теплом. и Затем уточнил: — У вас есть какие-то еще вопросы?

— Не смею вас больше задерживать, — спохватился мужчина. — Если вы торопитесь…

— Не особенно, но дела не ждут.

— Я хотел только узнать, примите ли вы участие в русальей неделе?

— Конечно, — уверил я собеседника. — Не сомневайтесь. Все обязательства перед семьей я исполняю, как и прежде.

— Хорошо, — закивал мужчина.

Мы попрощались, и я вышел из машины. Сунул папку под полу куртки и направился к мотоциклу. Автомобиль Никона укатил по дороге. Я проводил его взглядом и подумал, что жрец достаточно умен, чтобы выбрать правильную стратегию. Он решил приблизить меня, и для этого даже с готовностью пошел на конфликт с моим старшим братом.

«Младшим…» — произнес мой внутренний голос и я невольно поморщился. Становиться главой семьи я не собирался, и конкурировать с Денисом точно не хотел. Но и отдавать ему возможность управлять своей жизнью не намеревался. Моя судьба будет только в моих руках. А не то однажды место в семейном склепе займет еще один темный ведьмак Морозов…

В этот раз охранник меня не досматривал и впустил на территорию по предъявлении карты. В холле меня встретил администратор и тепло поприветствовал.

— Господин Морозов, вам пакет, — мужчина вынул из-за стойки конверт и протянул мне.

— Благодарю, — я с удивлением осмотрел врученный сверток и нашел на нем лишь собственное имя. — От кого?

— Передали с курьером, — администратор пожал плечами. — Вы не запретили прием корреспонденции.

— Все в порядке.

— Вам сменили дверь, княжич, — добавил мужчина и протянул мне новенький ключ карту. — Специалист так и не понял, что послужило причиной поломки. Но вся проводка оказалась оплавлена. Видеоглаз тоже пострадал.

— Скачок напряжения в сети? — предположил я.

— Автоматика бы сработала, — возразил администратор, но сделал это как-то неуверенно. — В любом случае мы выдали ключи вашему секретарю и вам. Остальные ключи…

— Я передам своим домашним сам, — продолжил я и забрал упаковку с картами.

— Как скажете, — согласился мужчина и протянул мне формуляр. — Нужна ваша подпись.

— И оплата? — уточнил я.

— Что вы, княжич! — сотрудник мотнул головой. — Обслуживание комплекса — наша забота. К тому же ваши апартаменты застрахованы. Если вы посчитаете уместным, то можете потребовать возмещение ущерба…

— Мне хватило ремонта и замены двери, — беспечно отмахнулся я.

— Благодарю вас, мастер Морозов, — мужчина поклонился.

Я поднялся на свой этаж. Оценил дверь, которая оказалась точной копией предыдущей.

Маришки в квартире не было, зато она оставила на барной стойке чайник, укутанный в полотенце, и несколько контейнеров с морозовской кухни — я понял это по надписям, оставленным на крышках. Суп с лисичками отлично сочетался с ложкой сметаны, а хлеб с семечками источал умопомрачительный запах. Зажмурившись, я представил, что нахожусь дома. И ел с удовольствием, не торопясь, смакуя каждый кусочек.

Настой оказался густым и горьковатым. Я понял, что к обычным травам были добавлены лекарственные, и потому вылил содержимое чайника в раковину. После лечения водяным мне не стоило беспокоиться о яде, полученном от сирены — его больше не было в моем теле. И тьма вернулась ко мне в полном объеме.

Однако, я все же понимал, что возвращаться в дом Морозовых мне сейчас не стоит. Не ровен час, сирена может передумать меня жалеть. Или вновь отравит. Наверно, Водяновой надо самой подлечиться от тяги к темному ведьмаку. Я покрутил в руках телефон, но не решился позвонить Лилии, чтобы узнать о ее состоянии или спросить про русалью неделю.

После трапезы я убрал посуду и положил на стол полученную от Никона папку и пакет, который мне вручили в холле.

Жрец передал мне копии опросов жителей деревень, близ Лукоморья. На одном из листов даже нашлось несколько зарисовок какого-то существа, отдаленно напоминающего человека. У него были длинные руки, косматая голова и большущий нос. Намалевал неведомую сущность некий человек с профессией «звонарь», решивший не называть своего имени. Также он заявил, что «чудище явилось ему в виде жутком и невообразимом, к тому же пахло гадко». Я из этого сделал вывод, что вполне возможно, чудак после доброй попойки пересекся с заблудившимся грибником и решил, что повстречал нечисть. Однако я сфотографировал рисунок и выслал его в чат команды, который мы создали после тренировки.

В документах нашлись упоминания диких криков и стенаний, которые раздавались в безлунные ночи. Также говорили, что совы перебрались ближе к домам, покинув лесные угодья, и в темное время пугают хлопаньем крыльев припозднившихся путников.

Пропажа скота не была чем-то удивительным для этих мест. Несколько коров ушли из стада, да так и сгинули. Пару коз задрали отбившиеся от стаи волки, множество кур утащили хорьки да лисицы. Последних видели на утренней зорьке рыбаки.

Одна из жительниц сообщила, что у нее украли сразу сорок кошек. Я подивился, зачем в деревне такое хозяйство, но тут же решил, что не мое это дело. Быть может, пара котов и могли уйти от владелицы, но чтобы сразу четыре десятка кошачьих сорвались с насиженного места... Слабо верится в случайность этого события. Дама настаивала на том, что котов именно украли, так как сами бы они ни за что не покинули ее уютный дом на окраине деревни. Я подумал, нет ли у этого дома куриных лап, но отмечать этого предположения не стал, а только поставил точку карандашом над словом «уютный». Никто из обитателей деревень больше не упомянул о пропаже пушистых питомцев. Потому я поставил знак вопроса напротив слова «коты».

Храмы поблизости Лукоморья работали исправно. Жрецы сообщали, что подозрительных смертей в деревнях не наблюдалось. Все в пределах привычных норм: повешенный на сухой иве пьяница, угоревшие хмельные мужики в бане, погибший от удара молнии пастух, попытка утопления юной невесты старосты. «Вторая попытка оказалась успешной», — прочел я и потер глаза, оторопев от формулировки.

— С ума сойти… — покачал я головой.

При этом совершенно без причин в лес уходили люди. Они не брали с собой ни корзин, ни ведер, не запасались провизией — просто выходили из домов и обратно не возвращались. Одного мужика удалось изловить у самой кромки леса. Он отчаянно отбивался от приятелей, которые пытались его скрутить. Одному вышиб зуб, другому едва не откусил ухо, но не сдавался до тех пор, пока третий друг заботливо не огрел его обухом топора по затылку. После этого упрямый ходок потерял спесь и завыл блаженно, призывая на головы бывших товарищей проклятья. И в этих завываниях свидетели разобрали следующие слова и их сочетания: «нужда», «надобно идти», «долг отдать владыке»…

Мужика того отпоили водкой и увели в баню. Там-то как раз приятели и угорели, а спасенный повесился на иве.

Я вновь осмотрел список погибших, убеждаясь, что именно эти свидетельства о смерти видел за пару минут до ознакомления с данным документом.

Особым случаем отметили жители самой крайней деревеньки испорченные колодцы, в которых вода стала неожиданно затхлой. И все бы ничего, да только колодцев этих было больше дюжины.

Несколько девиц сбежали со свадеб и странным образом оказалось, что направились они в лес — прямо как были в белых платьях и венчальных венках. Одна из них была на сносях и, по словам соседей, очень хотела стать замужней до того, как дитя появится на свет. Ее потом нашли — в соседней деревне и с другим женихом, который и был отцом ребенка. Но записка об этом инциденте была вложена отдельно и в общий документ не вошла.

Пожар на старой мельнице всем показался дурным предзнаменованием. Хотя рядом со строением видели жену мельника, которая очень уважала трубку и курила ее повсеместно. Она в тот день потрясала кулаками и обещала, что ее муж поплатится за то, что решил гульнуть с заезжей художницей. Художница, к слову, рисовала с натуры только местные пейзажи. Несколько снимков ее мазни прилагались к документам. Я не нашел на фото ничего особо привлекательного и отложил их в сторону.

Пропавшие последними дети были выделены особо. Описание их было сухим: невысокие, светлые, стриженные коротко после эпидемии вшей, худые, после эпидемии тифа, не слишком говорливые после битья пьяным батей, который — и это выделялось особо — не болел тифом и не страдал от вшей. Дети ушли на ночь глядя из дома, не взяв с собой ни еды, ни одежды. У кромки леса их видел хмельной рыбак, но звать не стал, так как решил, что детвора решила спрятаться от своего родителя, как это уже случалось прежде.

В стопке документов нашелся запрос на покупку учебников британского языка, несколько скрипок и виолончель. Тут я нахмурился и проверил адрес доставки: мне показалось странным, что в глухих местах кому-то понадобились такие редкие инструменты. Да и учебники могли быть нужны лишь при наличии преподавателя. Неужели кто-то решился отправиться в это место учительствовать?

Я задумался ненадолго и вбил в поисковик название деревни, в которую был оформлен заказ. Тут же выскочило несколько упоминаний, одно из которых привлекло мое внимание.

«Передвижники поднимут село».

Я открыл вкладку и прочел: «Молодые и прогрессивные выпускники университетов Империи отправились в деревни Лукоморья, чтобы просвещать население. Около полусотни молодых специалистов благородного происхождения решили нести свет в массы простолюдинов».

Далее следовали фотографии парней и девушек в форме выпускников, с дипломами в руках. Их фамилии не относились к богатым семьям, имеющим влияние в Империи. Мне хватило пары минут, чтобы понять, что молодежь была из обнищавших родов. Скорее всего, с помощью отработки в провинции эти вчерашние студенты компенсировали обучение в престижных заведениях. Я нашел снимок учительницы музыки с изящной скрипкой, которую та держала на плече.

— Полсотни новых жителей… — пробормотал я и сравнил количество умерших и прибывших в указанных деревеньках, добавив к последним рожденных за этот год детей.

Странно, что цифры совпали. Я вновь проверил записи в копиях храмовых книгах и убедился, что не ошибся. Прироста населения рядом с Лукоморьем не наблюдалось. Словно кто-то сверху регулировал численность жителей.

— Передвижники что-то сдвинули, — я нахмурился и задумчиво потер переносицу.

Сделав снимки всех значимых документов, я скинул их в давешний чат. Также отправил ссылку на статью. После чего убрал все документы в папку и сдвинул в сторону.

В конверте без обратного адреса я нашел несколько флешек, фотографии и пару расписок. Не сразу понял, что выслать все это мне могла только Тоня. Странно, что она решилась на такой отчаянный шаг. Сверток ведь вполне могли стащить по дороге.

Хотя, печать гласила, что посылка содержит важные документы и отправлена курьерской службой. Наверно, Тоня доверяла этой фирме и не могла передать мне материалы иным способом.

Я не решился вставить в ноутбук даже одну из флешек, чтобы проверить ее содержимое. Вдруг подумал, что на устройстве вполне могла быть установлена шпионская программа. И у меня не было уверенности в том, что кто-то посторонний не увидит переданные мне Тоней материалы. Впервые подумал о том, насколько я могу доверять брату. Серова захотела получить доступ к моему блогу как раз в то время, как я съехал из Морозовского дома. Может это и было совпадением, да только я не особенно в них верил.

Глава 13 Семейные драмы

«Ну что? Когда выдвигаемся»?

Сообщение от Пожарского высветилось в чате, оживив беседу.

«Надо как можно быстрее», — тут же прилетел ответ от Алины. А следом от нее пришло ещё одно сообщение:

«Есть информация, что у Воронцовых скоро состоится семейный совет. Они будут обсуждать, стоит ли ждать решения Синода или ехать сейчас».

«Да ладно? Откуда инфа?» — тут же среагировала Марья.

«У меня свои источники…» — уклончиво ответила Шереметьева.

Я отложил телефон и вздохнул: писать в беседе ничего не хотелось. Как и лезть в Лукоморье не подготовившись. Во мне до сих пор были живы в памяти воспоминания о избе со старухой, и лешим, который нас спас. Но тогда за нас попросили домовой Прохор и опивень. А сейчас…

Сейчас мы можем и не вернуться. Но рассказать про это я не мог. Потому что тогда бы всплыла информация и о монахах, и о предателе среди ведьмаков. А Шуйский смыл с семьи клеймо позора.

Странный звук раздался совершенно внезапно, я даже не сразу понял, что это звонит стационарный аппарат. Подошел к столу, снял с рычагов трубку.

— Княжич, извините за беспокойство. На ваш этаж поднимается князь Морозов, я решил вас предупредить…

— Благодарю, — ответил я.

Кто бы сомневался, что брат надумает поговорить со мной после моего заявления…

Я положил трубку на рычаги, сгреб пакет, который выслала мне Тоня, оставив конверт со сканами ее документов, и, недолго думая, сунул флешки в кухонный ящик. Отошел подальше и убедился, что заметить схрон совершенно невозможно.

В дверь довольно громко постучали. Я неспешно проследовал в прихожую и приоткрыл створку. Посмотрел на стоявшего на площадке перед входом братца. Выглядел Морозов неплохо, если не считать небольшой ссадины на скуле. Видимо, его подлечили, раз не было синяка на половину лица. Одет князь был не по ведьмовски, и это должно было меня успокоить. На нем был строгий черный костюм, который делал его похожим на гробовщика из моего прежнего мира.

Брат смерил меня хмурым взглядом и внезапно спросил:

— Могу я войти?

Отойдя в сторону, я махнул рукой в приглашающем жесте.

— Ты нарочно сменил замок, чтобы получить новые ключи? — начал разговор брат.

Я скрестил руки на груди и холодно улыбнулся:

— Ты всерьез считаешь меня таким мелочным?

— Так что случилось с прежним замком?

— Дверь сломалась, — бросил я небрежно. — Ты пришел поговорить о замке? Тогда мог бы просто позвонить — ехать из пригорода через пробки, чтобы обсудить такую мелочь…

— А мне нужен повод, чтобы прийти в наши апартаменты? — вкрадчиво спросил брат.

— Если тебе не нравится, что я занял эту квартиру, то проблему можно решить очень просто. Могу съехать…

— Дело вовсе не в этом, — Денис скривился и подошел к огромному окну.

Остановился, глядя на город. На фоне неба он смотрелся очень эффектно.

— Я и забыл какой отсюда вид… — произнес он. — Как ты здесь обустроился?

— Нормально, — отмахнулся я. — Лучше расскажи, как Водянова…

Я тотчас пожалел, что спросил. Денис бросил на меня полный недовольства взгляд.

— Тебе стоило вести себя более обдуманно.

— Что? — опешил я.

— Ты заставил сущность сирены проснуться. Лилии удавалось сдерживать свои инстинкты достаточно долго. Но с твоим появлением все изменилось.

— Хорошо, что ты заметил, — ядовито вставил я. — Что я повлиял на нашу семью. Хотя стрелять в доме начал не я.

— Хватит!

— Не мне это надо говорить, — огрызнулся я. — Я просто спросил, как она.

— Придет в себя. Нужно немного времени. Тебе надо пить лекарство, которое передал Федор. Ты это понимаешь?

Я решил не пояснять, что мне оно больше не нужно. Водяной вытащил из меня всю хворь, и сила вернулась.

— Хорошо. Но ты ведь пришел не для того, чтобы проверить мое самочувствие?

— Нет, не для этого, — он завел руки за спину и повернулся ко мне. — Ты повел себя недопустимо…

— Мы это уже проходили! — с раздражением перебил я. — Если это все…

— Дай договорить! Ты повел себя недопустимо, когда в подпитии поведал какому-то таксисту о планах семьи Морозовых на бастардов…

На моём лице проступила злая усмешка.

— Ах, вот оно как! А что именно недопустимо? — я принялся загибать пальцы. — Что я был нетрезв, что говорил с таксистом или же то, что упомянул бастардов?

— Хватит ерничать!

Денис пытался придать себе серьезный вид, но я на это не купился.

— Не истери! Неужели ты на самом деле поверил, что я сделал это случайно? Что без причины разоткровенничался перед камерой регистратора?

— То есть, ты сделал все намеренно? — растерялся Денис. — Зачем?

— Ты правда не понимаешь, князь? Ты получил родственника без гонора и гордыни. У меня нет замашек властителей мира. Я простой парень, который уважает таких же простых людей и хочет их спасать. И заодно и семью… Свою семью! — я ткнул парня кулаком в грудь. — Я стал народным ведьмаком. Простые люди смотрят на меня, как на своего. И если для большинства наших коллег это признак дурного тона, то я горжусь доверием людей.

— Ты заигрался, — фыркнул парень, потирая ушибленное место. И я подумал, что зарядил брату достаточно сильно.

— Никак ты не поймешь… — я покачал головой. — Нашей семье не подойдут изнеженные бастарды, которые вполне могут оказаться засланными казачками из других семей. Не нужны те, кто станет разваливать нашу семью изнутри… Морозовым нужен фундамент из здоровой крови и крепких мышц. И пусть это будут безымянные парни и девушки, от которых отказались отцы — зато мы получим сильную семью! И преданную, что немаловажно… Мы возьмем с новых родичей клятвы, и отберем тех, кто готов сражаться не только за Империю, но и за нашу фамилию.

Денис внезапно побледнел, словно услышал что-то жуткое.

— Ты говоришь, как… — он запнулся и тряхнул головой. — Мой покойный отец тоже считал, что нам нужны пришлые.

— Наш отец… — я произнес эти слова раздельно и с нажимом. — И он не мертв.

— Мы тут одни и тебе незачем играть на камеру, Миша.

— Как ты не поймешь, Денис, что я не играю, — я подошел к нему вплотную и взглянул прямо в глаза. — Ты вызвал меня, нарек братом, выдал титул и теперь будешь пожинать плоды своих решений.

Мы стояли напротив друг друга несколько мгновений, которые растянулись и стали долгими.

— Я князь, — Денис сказал это со злостью.

— И я не претендую на твое место, — ответил я, не сводя с него глаз. — Но в этой семье я тоже имею голос, не забывай об этом.

— Ты обязан подчиняться мне.

— Попробуй меня заставить. И ты узнаешь, в чем подвох вызывать двойника, братец.

Вокруг ведьмака нагрелся воздух, а потом задрожал. Я же легко выпустил тьму, которая развернулась за моей спиной огромными крыльями. Этого Денис не ожидал. Он отпрянул, едва не ударившись в стекло затылком, а в глазах на секунду мелькнул страх. Который быстро сменился удивлением:

— Ты так быстро пришел в себя? Но как?!

Я криво усмехнулся.

— А ты пришел навешать мне горячих оплеух, пока я слаб? Ты мало знаешь о темных. И еще меньше — о Морозовых…

— Я должен узнавать обо всем первым. Все, что касается будущего семьи — моя ответственность, — брат решил вернуться к начальной теме беседы.

— Тогда отзванивайся по вечерам, — я повел плечами, развеивая свою тьму.

— Я серьезно! — настойчиво заявил князь.

Я кивнул и по-деловому продолжил:

— Бастардов будем принимать после проверки знаний и умений. Каждый из них даст клятву верности. Если нужно, снимем несколько промо-роликов. Благо, что у нас есть поддержка Синода.

— Вряд ли они одобрят, — возразил Денис. — Им никогда не нравилось влияние моей семьи.

— Наша семья обретет силу, которую заслуживает, — поправил его я, сделав акцент на слове «наша». — Я думал, ты уже понял, что я не шучу…

Парень запустил в волосы пятерню и провел по прядям.

— Ты не понимаешь с какими силами играешь…

— Понимаю! — резко оборвал я брата. — В общих чертах. И узнаю ещё больше, когда понадобится… Не становись моим врагом, и я сделаю для семьи все!

— Это звучит, как угроза.

— Пока это только предупреждение, — холодно отчеканил я. — И я очень надеюсь, что оно таковым и останется. Хватит капризничать, как ребенок, и строить из себя хозяина, которому все должны кланяться! Я не из тех, кто будет слушать твои приказы, если ты еще этого не понял! Смирись, Денис.

— Темный… — парень покачал головой. — Чего еще можно ждать от темного? Стоило предвидеть это.

— Мне тоже неведомо, чем ты заслужил такое счастье, — я притворился, что не понял посыла князя. — Но семья получила шанс. Мы его использовали. Дальше будет больше. Не мешай мне. Просто поверь, что я не хочу тебе зла. И семье тоже.

Тут взгляд его упал на конверт, который находился внутри пакета с флешками.

— Этого мальчишку надо принять в бастарды, — я указал на бумаги.

— Мы должны отбирать по силам и способностям, — напомнил мне брат, просматривая документы. — Чей это отпрыск?

— Не имеет значения. Мы примем его потому, что должны. Его матери угрожают за лояльность к нашей семье.

— Уверен? — парень подобрался.

— Ты прав, мы становимся более заметными и сильными. Это не всем по вкусу. Нас попробуют сломать. И те, кто будут это делать, используют тех, кто нам дорог. Они попытаются добраться до нас через слуг и помощников.

Денис тяжело сглотнул, и я догадался, что он подумал о Серовой.

— Если ты беспокоишься о ком-то, то обеспечь безопасность. И убедись, что девушку не используют наши недруги.

— Она не станет предавать меня, — мрачно заявил брат.

Я указал на конверт.

— Этого мальчика обещали убить… И все для того, чтобы его мать заставила меня признаться в преступлении.

Денис застыл, с удивлением глядя на меня и словно пытаясь понять, не хочу ли я его обмануть.

— Против нас выступают люди, у которых нет моральных принципов, — продолжил я. — Если ты считаешь темного ведьмака эталоном бесчестия, то я тебя удивлю: дядюшка не собирался тебе мстить, потому что считал своей семьей. Даже несмотря на то, что ты держал его, как пса на поводке.

— У меня не было выбора, мне пришлось так с ним поступить… — Денис сунул документы во внутренний карман пиджака. — Или склеп, или смерть семьи.

— Странно, что я нашел способ избавить его от тюрьмы, — бросил я с видимой беспечностью. И тут же добавил: — В любом случае, нам стоит закрыть эту тему.

— Согласен, хватит уже об этом… Я ведь правильно понял, что Александра больше нет в этом мире?

Я кивнул:

— Все верно.

— И он не вернется? — брат спросил это, словно между прочим, но голос выдал его напряжение.

— Дядя покинул Сваор, и никогда не вернется в этот мир, — заверил я.

Денис нахмурился, но больше не стал задавать вопросов. Я же рассеянно растрепал волосы и продолжил:

— Прошу, будь осторожнее… Мне очень не хочется терять брата.

— Потому что не желаешь стать чьим-то приемным младшим сыном? — саркастично уточнил Денис.

И я покачал головой:

— Ты так ничего не понял…

Говорить, что я могу в любой момент уйти в другой мир я не стал, ни к чему князю Морозову лишние волнения.

— Осторожно проверь Ксению. Выясни, не использует ли ее кто-то без ведома самой княжны. Вдруг она и не понимает, что исполняет чью-то злую волю…

Что-то мне подсказывало, что говорить с князем на эту тему нужно мягко. Я не знал, насколько далеко зашли их отношения, но отсутствие синяка на его лице не могло быть простой случайностью. Вряд ли Денис отправился к целителям, тогда пришлось бы объяснять, откуда он получил травму. Скорее всего, братец отсиделся дома, надеясь на регенерацию ведьмака, сборы Федора и помощь светлой ведьмы…

Он задумался — или мне просто хотелось так считать. Потом потер переносицу, как делал обычно я сам, когда приходилось в чем-то сомневаться или решать внутренние разногласия. Странно, что я не замечал этого раньше, считая схожесть в некоторых жестах простым совпадением.

— Давай договоримся, что вопросы о делах Морозовых ты не решаешь без согласования со мной, — устало попросил Денис.

И именно его тон смягчил меня. Я подошел к брату и положил руку на его плечо.

— Извини, что не обсудил с тобой этот план. Это было неправильным.

— Хорошо… И ты прости, я не должен был… — он запнулся.

— …пытаться меня убить, — продолжил я за него фразу. — Ну, между родней всякое случается. Забыли.

— Дверь тут и правда сломалась? — с кривой усмешкой уточнил брат, сменив тему разговора.

— Вон ключи, — я указал на стопку карт. — Возьми с собой. Я не собирался устраивать тут крепость.

— Может, сходим в «Логово»? — предложил князь.

— Я бы с радостью, но у меня скоро намечается работа.

— Съемки?

— Небольшая коллаборация, — слукавил я. — Снимем ролик на свежем воздухе.

Врать выходило на редкость легко. Хотя я и не скрывал ничего серьезного, но на секунду смутился.

— Ты ведь не пропустишь русалью неделю? — брат неуверенно улыбнулся. — Это важно для семьи.

— Значит и для меня.

— У нас теперь есть спонсоры. Я видел баннеры у Морца.

— Это дополнительные вливание в нашу казну. Школу ведь надо будет на что-то открывать…

— Согласен.

Мы попрощались. Хоть и без особой теплоты, но я был рад, что между нами не осталось льда.

***

К вечеру чат снова начал разрываться от сообщений по поводу поездки, и я предложил провести голосование. Большинством голосов было принято решение выдвигаться завтра утром. Самым важным аргументом было то, что семья Воронцовых завтра соберётся на семейный совет. И мои подозрения, что кто-то в Синоде все-таки поддерживает семью опальных ведьмаков, только усилились. Он мог сообщить Воронцовым, что Никон сливает информацию темному ведьмаку, который сейчас и является их главным конкурентом.

Впрочем, это не было для меня большим открытием. Деньги многое решали и в этом мире…

По поводу поездки завтра почти все проголосовали «за». Воздержались только я и Суворов. Видимо, гибель семьи научила парня осторожности. Решение Пожарских меня не удивило — близнецы были фаталистами и жили по принципу «чему быть — того не миновать». Наверное, они верили и в Вальхаллу, или какой-то ее аналог в этом мире. И в то, что если падут в бою — то попадут в чертоги Всеотца. Шереметьевы же хотели обставить Воронцова и утереть нос их семье. Ну, и подняться по рейтинговой лестнице. И я их понимал. Если мы провернем это дело — то станем тройкой семей на вершине рейтинга.

«Большинство проголосовало „за“. А теперь пора спать, завтра ранний подъем», — подытожил Пожарский.

Я отложил телефон и встал с кресла. Пора собираться в путь.

Рюкзак нашелся в шкафу. Туда полетели патроны для обреза, запасной набор для нанесения рун. Оружие я положил на стол. Рядом легла коса.

Скорбь откликнулась на касание к рукояти лёгкой вибрацией, ладонь приятно покалывало. Я с тоской посмотрел на встроенный в лезвие глаз-камень и пробормотал:

— Иногда мне не хватает твоих советов, дядюшка…

Коса не ответила. И я положил ее на стол. Вынул из шкафа плащ, который получил в Мезоамерике. Нанес на подкладку руны защиты. Затем отложил кисточку, взглянул на проделанную работу. И довольно кивнул. Коснулся подкладки ладонью, напитывая рисунки силой, и руны откликнулись, засветившись от влитой энергии. Голова закружилась, а затылок заломило от боли. Но я не убирал руку, пока руны не вспыхнули, ярко переливаясь. Отлично…

Я убрал ладонь, и пошатнулся, с трудом сохранив равновесие. С трудом добрел до стола, трясущимися руками налил в чашку бодрящего отвара, который заранее приготовил. В несколько глотков жадно осушил посуду, плеснул ещё. И сел в кресло, ожидая пока симптомы выгорания не начнут затихать. Неспешно выпил вторую порцию отвара, медленно ощущая, как головная боль уходит, а руки перестают дрожать. Осталось принять ванну, и лечь спать. Завтрашний день будет не из лёгких, в этом я был почему-то уверен.

К моей удаче Маришка вернулась, когда я уже задремал. Девушка забралась ко мне под одеяло и скоро засопела.

Глава 14 Работа Темного

Я проснулся до того, как солнце выкатилось из-за горизонта. Осторожно встал с кровати, стараясь не разбудить компаньонку. Она очень мило сопела, подложив ладонь под щеку. И я вдруг осознал, что прежде не хотел о ком-то заботиться так, как об этой девушке. На Сваоре она была одной из немногих, кто просто был собой, не пытаясь произвести впечатление, подкупить коварством или завлечь притворством. Искренней и чистой. Даже Водянова, которую я считал безупречной, скрывала от меня несколько важных вещей. Например, то, что могла убить меня в любой момент…

Я нахмурился, раздумывая, каким образом отец решился оставить в доме такую опасную нечисть. Что за контракт он заключил с Лилией? И почему она перестала сдерживать свою сущность со мной? Я не питал иллюзий, считая себя настолько неотразимым, чтобы свести с ума сирену… Пусть я и не был уродом, но и писаным красавцем тоже не являлся. Ясно, что спрашивать обо всем стоит саму Водянову. Хватит с меня посредников. Сейчас в моей крови нет яда, а значит провоцировать сирену мне нечем. Как только вернусь из Лукоморья — договорюсь о встрече и выясню все подробности ее договора с Владимиром…

Тихо ступая, я вышел в гостиную и быстро облачился в мотоциклетную одежду, которую накануне мне торжественно вручил Пожарский и настоял на использовании специальных перчаток. На мои возражения княжич заявил, что надо быть сумасшедшим, чтобы пренебрегать своей безопасностью. И добавил, что куртка выдает мою принадлежность клубу, и раз я еду на мотоцикле, то должен ее надеть. Спорить с парнем не хотелось. Марья шепнула, что мне надо согласиться, чтобы не выслушивать лекции, которыми Иван славился в их семье.

Куртка села, как влитая. Вшитые между слоями тканями щитки оказались практически неощутимыми. Но вес одежды выдавал ее предназначение.

Проверил в рюкзаке плащ и оружие. Не то, чтобы я сомневался в том, что сложил все необходимое, однако по привычке осмотрел чернила с кистью и нахмурился, заметив, что крышка запасного флакона подогнана неплотно. Если бы не обратил внимания, то по дороге наверняка разлил содержимое.

Внезапно за моей спиной что-то полыхнуло, и я резко развернулся. Над горизонтом показался раскаленный солнечный бок. Но между мной и светилом стояла девушка.

— Привет, — произнесла Маришка, залитая огненными всполохами восходящего солнца.

Ее волосы удивительным образом сияли, словно расплавленное червленое золото, а обнаженная кожа переливалась. Я моргнул, прикрыл глаза ладонью от света. И морок спал.

— Решил сбежать? — спросила девушка. Вид у нее был немного сонный. — Тихо и не попрощавшись?

Я подошел к компаньонке и отчего-то очень бережно обнял ее, привлекая к себе. Девушка вдруг показалась мне хрупкой, словно статуэтка из китайского фарфора.

— Не хотел тебя будить.

— И почему? — промурчала подруга.

— Чтобы ты поспала подольше. Ты вчера вернулась очень поздно.

— Были съемки в северном крыле, — Маришка привстала на носочки и потерлась носом о мой подбородок. — И я всегда встаю с восходом.

— Буду знать… — я поцеловал ее в уголок губ. — Мне пора на работу. Постараюсь вернуться, как можно быстрее, но точно не знаю, как получиться…

— Это опасно? — нахмурилась девушка.

— Все как обычно, — соврал я. — Тебе не о чем беспокоиться.

— Я все равно переживаю за тебя, — вздохнула девушка, но не стала меня удерживать, когда я отстранился. — Будь осторожнее.

— Хорошо.

Я подхватил рюкзак, оценив его тяжесть, и направился к порогу. Уже у двери обернулся и удостоверился, что за спиной у меня стоит обычная девушка. Почему-то пришла мысль, что я совершенно не удивился бы, окажись позади сотканная из света фигура.

— Привидится же такое… — хмыкнул я себе под нос, когда уже спускался в лифте.

В фойе гаража меня поприветствовал бодрый администратор.

— Доброе утро, Михаил Владимирович. Так рано и уже на ногах?

— Дела не ждут, — я пожал плечами.

— Скажите… — парень оглянулся на камеры и поежился. — А это правда, что вы набираете бастардов любых фамилий в семью?

— Мы с братом будем вести отбор, чтобы заполучить сильных бойцов.

— И вам все равно, каких они кровей? — с сомнением уточнил сотрудник.

— У нас всех кровь одного цвета. Красная, — я подошел к мотоциклу и принялся выводить его из кармана. — Мы искренне считаем, что если император дал нам это право, то оно священно. Выбирать будем честно. И еще мы решили открыть школу, в которой сможем обучать тех, кому не повезло с учителями.

— А возраст? — не унимался парень.

— Ты о себе говоришь? — прямо спросил я.

— Нет, я силой не владею. Но мой брат по матери имеет таланты. Только учить его некому, и пацан голову теряет.

Я кивнул.

— Пусть обратиться к секретарю Морозовых. Она сейчас в моих апартаментах. Передайте ей, что я распорядился записать мальчонку на отбор.

— Спасибо, княжич, — просиял администратор. — Правду говорят, что вы — наш!

— Муромский я… — пожав плечами, усмехнулся я.

— Народный, — пояснил парень и поклонился.

Я вывел транспорт под утреннее солнце и выпустил тьму, которая закрыла мое лицо щитком. Завел мотор и покатил по дороге в сторону выезда с территории комплекса.

Спустя полчаса я притормозил на парковке небольшого отеля на окраине города. Здесь уже стоял автомобиль Шереметьевых, рядом с которым топтались Алина и Суворов. Парень при моем появлении придвинулся к девушке, но так и не взял ее за руку. Хотя было заметно, что княжна не стала бы убирать ладонь.

— Здравы будьте, — сказал я спешиваясь.

— Не понимаю, зачем вам мотоциклы, если есть автомобили? — немного капризно заметила девушка. И я подумал, что ей не понравилась скованность Сергея.

— Мы докатим до нужного места быстрее, — пояснил вышедший из кафетерия Пожарский. — И будем ждать изнеженных ведьмаков, которым по вкусу…

Не успел он договорить, как получил снежок прямо в лоб. Бросок был таким неожиданным и стремительным, что никто не успел среагировать.

— Алина! — хохотнул Олег, выбираясь из-за руля. — Ты зачем калечишь моего напарника? Хочешь, чтобы на кадрах он выглядел так, словно мы поссорились?

— Круто ты это… — сказал Иван растерянно.

— Прости… — княжна густо покраснела.

— Точно не хочешь работать со мной в паре? — не смешался Пожарский. — Быстро как вышло, даже понять ничего не успел…

Я же понял, что снежок полетел с ускорением не без помощи Марьи, которая и добавила ему скорости. Девушки понимающе переглянулись, и я поразился тому, как слаженно у них получилось обмануть ведьмака.

Марья бросила на меня лукавый взгляд и приложила палец к губам. Я лишь кивнул. Не хватало мне еще вставать между близнецами! Раз сестра решила проучить Ивана, то, уверен, на это у нее была веская причина. Девушка подошла ко мне и протянула замотанную в фольгу шаверму. Отказываться я не стал, так как завтрак благополучно пропустил.

— Есть из придорожных забегаловок? — удивился Олег. — Вы бессмертные?

— Мы привыкли к походному образу жизни. А Миша из Мурома. Не удивлюсь, если он зайцев у волков отбирал и ел.

— Баранов, — поправил я, проглотив кусок. — Чего добру пропадать? И да, жарить их было некому.

Иван заржал, а Шереметьевы по очереди выразили свое «фи». Но все мы понимали, что просто пытаемся развеять мрачные предчувствия.

— Вы без водителя? — уточнил я.

— Наши помощники выдвинулись еще ночью. Они расставят камеры и будут встречать нас на точке. У нас в машине запасные коптеры, провизия и кое-что из вещей, — пояснила Алина.

— Не буду шутить про чистые портки, — пробубнил Иван, потирая лоб.

— На всякий случай мы захватили даже палатку.

— Мангала нет? — Марья улыбнулась.

— Зачем нам он? — Сергей ухмыльнулся. — Огонь я обеспечу, а из тьмы должен получиться хороший мангал, я думаю…

Он повернулся ко мне.

— Вы с братом не сочетали ваши таланты таким образом?

— У Дениса слишком мощное пламя, — ответил вместо меня Олег. И добавил: — Ведь он старший в роду.

Парень наверняка полагал, что его спросят, что это значит, но похоже в компании все знали про особенность распределения сил в семьях.

— Видел я его тьму… — проворчал Иван. — Не хочу испытать на себе силу огня старшего Морозова, если у них младший такой крепкий.

— Хватит уже мериться, у кого что больше, — закатила глаза Алина и направилась к двери машины. — Раньше выйдем, раньше приедем…

Пожарский протянул мне шлем с моим именем на затылке и развел руки в стороны.

— Терпи, Морозов! Ты звезда, и твоя голова слишком ценная, чтобы расколоть ее по случайности.

Я вздохнул и подчинился. Мы выехали на трассу, забитую транспортом. Марья ловко лавировала между машинами, и ее светлые косы множеством змеек развевались на ветру, вырвавшись из-под шлема. Иван не отставал, улетев далеко вперед. Мне торопиться не хотелось. Слишком хорошо я понимал, что все равно придется ждать Шереметьевых с Суворовым. Мне пришлось крепко задуматься о том, могу ли я доверять спутникам. Хотя мы и обсудили с ними все нюансы предстоящего задания, мне было не по себе. С Алиной мы уже работали. Ивана и Марью я знал какое-то время, хотя наше общение было довольно поверхностным. Олег открыто проявил ко мне лояльность после подслушанного разговора с куратором. А вот последний участник нашей авантюры оставался для меня темной лошадкой. Приходилось доверять Шереметьевым в этом вопросе…

Вскоре мы свернули с трассы и какое-то время ехали по двухполосной дороге с яркими полосами разметки.

Солнце уже поднялось выше, но не пробивалось сквозь деревья, что росли вдоль дороги. Иван пару раз давал отмашки, и тогда мы останавливались, чтобы сделать эффектные снимки. На одной из заправок пришлось дожидаться остальных членов команды — нам нужна была съемка с коптера. Марья была уверена, что пролет над верхушками деревьев с поворотом на дорогу будет выглядеть эпично. Я не стал спорить, так как немного устал от долгого сидения в седле. Решил прогуляться, нацепив очки из тьмы.

Рядом с заправкой расположились несколько старушек, которые торговали ягодами. И, как ни странно, соленой рыбой. Последнюю брать бы я не стал бы ни при каких обстоятельствах, а вот земляники решил попробовать.

— Подходи, добрый молодец, — протянула старуха с крючковатым носом и хитро усмехнулась. — Я тебе даже воду бесплатно дам, чтобы помыть ягодку.

Я посмотрел на нее и содрогнулся. Не знаю, что видели остальные, но передо мной сидела огромная жабообразная бабища с пупырчатой влажной кожей темно-зеленого цвета. Ее волосы оплетали водоросли, которые росли, как мне показалось, из плоской головы. Вместо одежды существо было облачено в обрывки сетей.

— Не слишком ли ты далеко забралась, бабуля, от родного дома? — спросил я ласково.

— Ась? — облизнувшись, осведомилась старуха.

Меня чуть не вывернуло от вида огромного языка, который поймал пролетающего овода.

— Отсыпь мне землянички, добрая женщина, — попросил я и заглянул в кузовок.

В отличие от соседок эта торгашка предлагала вовсе не ягоды. В ее ведерке среди листьев кувшинок и тины копошились крупные головастики.

— Всю торговлю нам портит, — проворчала старушка, сидящая рядом. — Третьего покупателя сманивает.

— Неужели? — усмехнулся я.

— Не бери у нее, — зло потребовала третья торговка — сухенькая человечка в сером платье. — После ее ягод потом надолго тут засядешь. Как тот вон паренек…

Она указала в сторону кустов, где, согнувшись, стоял невысокий мужчина, и вид у него был очень нездоровый.

— Укачало дурачка, — заявила жаба и улыбнулась беззубым жутким ртом.

— Бывает, — я растворил свои очки и склонил голову к плечу. — А давай проверим, как быстро ты умеешь прыгать.

Нечисть мгновенно сообразила, что происходит. Она взвизгнула, толкнула в мою сторону ведро, которое расплескало вонючую жижу. Бабульки повскакивали с мест и вместо того, чтобы бежать принялись бить товарку складными стульчиками.

Но та не обратила на агрессию коллег никакого внимания. Перекинув через плечо сеть, которая перестала казаться платьем, нечисть рванула прочь.

— Бей ее, сынок! — дала мне наказ вторая торговка. — Я тебе земляники насыплю бесплатно!

Я подумал, что платить за работу ведьмака начинают все меньше — вот уже начал выполнять заказы за еду. Но все же рванул вслед за существом.

Догнать гадину я смог только на берегу озерца, у самой кромки воды. Хлестнул ее теневой плетью, которая обвилась об нее словно веревка. Жаба тяжело плюхнулась на траву и попыталась гусеницей уползти в воду. Несколько мальчишек побросали удочки и метнулись к нам.

— Не подходите, — велел я.

— Темный ведьмак! — послышалось восторженное.

И жаба взвыла в ужасе, округлив и без того огромные глаза.

— Не губи!

— Чем ты кормила людей, тварь? Они погибнут?

— Не… не… — жаба принялась квакать, словно позабыв речь. Но справилась, с собой и неожиданно заголосила: — Покрутит желудок и отойдет! Я не травлю никого!

— Зачем ты это делаешь?

— Они мне весь дом загадили! — проорала жаба и, наконец замерла, тяжело дыша.

— Что? — я оглянулся на притихших пацанов.

— Построили заправку, а туалета нет! Вот все и ходят сюда гадить. И мусор бросают… Дела никому нет, что дом мой поганят. Я ведь просила, таблички ставила…

— Так это же та экоактивистка! — проговорил пораженно щербатый паренек. — Она почти месяц ходила вдоль дороги с доской, где писала, что озеро засоряют.

— Никто не заступится, не защитит… — жаба тихо всхлипывала, уже не пытаясь вырваться. — И темного вызвали, чтобы меня убить…

— Это случайность, — нахмурился я и оглянулся.

Вокруг и впрямь было намусорено. Множество бутылок, пакетов и бумажек усеивали берег.

— Убивай уже, темный, — булькнула жаба и закрыла глаза, враз показавшись несчастной и потерянной.

— Не убивай ее, дядь ведьмак, — неожиданно попросил меня один из юных рыбаков. — Она нас никогда не обижала. И земляники той не давала. А деньги за нее оставляла на тропинке.

— Да что ж такое… — я убрал теневую плеть и подошел к жабе, чтобы тронуть дрожащий бок рукой. — Не стану я тебя убивать.

— Утащишь в зовопарку? — обреченно спросила нечисть.

— Нет. Никуда я тебя не утащу.

Жаба решилась открыть глаза и посмотрел на меня с недоверием.

— Я разберусь с теми, кто грязнит твое озеро. Только прошу больше никого не потчевать грязью.

— Обычно я людям рыбку в сети подгоняю, когда ее много становиться, — призналась жаба едва слышно. — Я никому не желала вредить.

— Верю, — кивнул я. — И хочу помочь заключить договор.

— Какой? — испуганно сжалось существо.

— С хозяином заправки. Чтобы обеспечил порядок на своей территории.

— Не станет он меня слушать.

— Меня послушает, — сурово сказал я. — А если нет, то я предложу переселиться туда, где вам будут рады.

— В зовопарке? — жаба выглядела обреченной и готовой на все.

— Нет. Во владениях Морозовых не принято портить природу и обижать фауну.

— Кого?

— Безобидных и полезных жителей нашей Империи, — пояснил я. — Даю вам слово, что не позволю вас тиранить.

Жаба подобрала под себя лапы и поправила на себе обрывок сети. Водоросли и впрямь кустились у нее между волос. Она робко мне улыбнулась и неожиданно приятным голосом заявила:

— Меня зовут Алла. Кличут Пугачем. Но я не пугаю, просто по ночам петь люблю.

— Очень приятно, — я обозначил короткий поклон. — Княжич Морозов.

— Правда? — жаба улыбнулась шире. — Про вас говорят многие! И уверяют, что вы не обижаете тех, кто не причиняет зла.

Жаба сложила на груди маленькие лапки и попросила:

— Не надо договариваться с местным хозяином. С него станется меня изловить и убить, раз уж про меня узнали.

Она взглянула на мальчишек.

— Они не скажут, что видели вас, — сурово произнес я, глядя на рыбаков.

Те закивали головами, как болванчики.

— И за молчание получат по серебряной монете. Слово ведьмака!

Теперь мальчишки замерли. Самый старший выхватил телефоны у парней, и без раздумий принялся удалять, бормоча под нос что-то о глупостях, за которые не платят. Стало ясно, что кто-то из них успел снять часть нашего разговора.

— А вас, Алла, я распоряжусь доставить в озеро у своего родового особняка. Там вас никто не обидит.

Жаба поклонилась и ловко прыгнула в воду. Так, что даже всплеска не создала. Я сунул мальчишкам по купюре.

— Аванс, — пояснил я. — Сегодня к вечеру или утром приедут от Морозовых и заберут жиличку. Но никому ни слова!

— Кто нам поверит? — грустно шмыгнул носом самый маленький.

По пути к заправке я набрал номер Маришки.

— Организуй машину для перевозки живой рыбы. Адрес я сейчас скину.

— Сделаю, — послушно отозвалась девушка, и я убрал телефон в карман.

Зло прищурился и направился к заправке.

Глава 15 Дело упырей

Я вышел к заправке, где Пожарские как раз вели съемку для социальной сети.

— Ты куда делся? — спросила Марья и отмахнулась от брата, который бросил в нее одуванчик.

Я поведал им о том, что позади строения, рядом с озером нашел целые горы мусора. Про встречу с нечистью и договор с жабой я решил не рассказывать. Не ровен час, эти двое решат, что Аллу надо уничтожить, а меня проверить на отравление жабьим ядом.

— А ведь места тут красивые, — сокрушался я. — Заповедник рядом. И озеро, там мальчишки из деревеньки неподалеку рыбу ловят.

— И никто не жаловался? — нахмурился Иван. — Вывоз отходов — это ведь забота хозяина заправки.

— Вот так и превращают наш Империю в мусорку, — сказала Марья и решительно сжала кулаки. — Давайте тряхнем этого барыгу? Напомним ему, как надо выполнять свою работу!

— Погоди, — я остановил девушку. — Тут нужно действовать хитрее…

Я направился ко входу в заведение, где в дверях стояла сотрудница и не сводила с нас хмурого взгляда. Это была бойкая девица лет двадцати с веснушчатым лицом и выгоревшими на солнце волосами. Она была одета в джинсовые шорты и футболку с надписью «стать ведьмаком или ведьмой». Второе слово было перечеркнуто косой, которая подозрительно напоминала мою собственную.

— Здравы будьте, гости дорогие, — произнесла продавщица, грубовато выговаривая букву «Г». — Вы хотели что-то купить? Или бензином заправиться?

— Добрый день, — я улыбнулся и взглянул на бейджик на груди девушки. Судя по написанным карандашом имени, передо мной была Глаша. — Водички бы. У вас есть родниковая местная или только в бутылках?

— Есть местная, — кивнула она и подозрительно меня осмотрела. — Могу налить из фляги. А вы это… — девица шмыгнула носом, — уж больно на ведьмаков похожи…

— Неужели? — усмехнулся подошедший в компании сестры Иван.

— Ага, — девушка бросила на него неприветливый взгляд. — У нас тут разок были такие же заезжие. Прикинулись ведьмаками и хотели со старосты денег стрясти за придуманное чудище.

— И что потом случилось? — заинтересовалась продолжением истории Марья.

— Что-что случилось? — флегматично протянула Глаша. — Взяли, да и подняли энтих клоунов на вилы. А потом вызвали наряд жандармов из городу. Те, правда, ехали неделю. За это время пришлые вспухли, и воронам было чем поживиться. Мало, что от них осталось. А машину ихнюю за это время проезжие разобрали по частям…

— Другими словами, здесь обитают смелые люди, — подытожил я, поняв, что машину незадачливых мошенников присвоили местные жители.

— И не глупые, — добавила Глаша, скрестив руки на груди.

— А заправка это чья? — Марья устала от долгого разговора.

Девица покосилась на нас, словно на недалёких, но все же пояснила:

— Знамо дело чья — старосты нашего.

— И управляет всем он один? — продолжила допрос Пожарская.

— Не один, — нахмурилась Глаша, подбоченясь. — Еще сыновья его, и дочь. То есть я!

— Так ты — старостина дочь? — Иван подошел ближе и буквально засиял белоснежной улыбкой.

— Вы мне глазки строить бросьте! — девушка скривилась в презрительной усмешке. — Я уже звякнула бате и братьям. Сейчас они сюда подъедут. И если вы чего задумали, то пожалеете!

— Точно пожалеем? — поинтересовалась Мария, и вокруг нее принялись кружиться пушинки одуванчика.

Но хозяйская дочь не заметила этой мелочи. Она старалась не пялиться на Ивана, который продолжал ей щериться.

— У моего бати ружье есть, — запальчиво сообщила Глаша. — И у нас тут камера имеется.

Она указала на небольшое устройство под козырьком крыши. Я заметил, что на нем мерцает красная лампочка.

— Точно работает? — с сомнением спросила Марья.

— Еще как! — воинственно вскинулась Глаша. — Вы не думайте, что в деревне одни простачки живут. И если вы вырядились, как те близнецы, то все поверят, что это они и есть.

— Какие близнецы? — оживился Иван и указал на меня. — Этот парень мне не брат. Он просто друг семьи.

— Я про эту девку и тебя… Выдели мы таких ряженных. Никогда бы сюда настоящие ведьмаки не заехали. Ясно же, что космы дешевые приклеили и покрасили.

Тут уж Марья не сдержалась.

— Дешевые? Приклеили? — угрожающе протянула она и принялась снимать куртку.

— Не надо… — попытался урезонить я подругу.

— Я ей по-простому морду набью, — пообещала княжна. — Поверь, этой бабенке сполна хватит, чтобы больше рот не открывала не по делу.

Глаша побледнела и было попятилась.

Однако от расправы ее спас подкативший грузовичок, из кузова которого выпрыгнули несколько крепких парней. С пассажирского сиденья выбрался мужичок средних лет в клетчатой рубахе и потертых штанах цвета хаки. На широком лице растянулась щербатая ухмылка, прищуренные глаза смотрели цепко и подозрительно. Староста взвесил в руках внушительного вида ружье и сплюнул себе под ноги.

— Глашка! — позвал он зычно. — Чо тут у тебя?

— Да вот, приперлись какие-то. Грозили мне.

— Грозили? — гаркнул здоровяк в полосатой на манер тельняшки майке. — И кто из них первый зубы потеряет?

— Эта! — Глашка с мстительной радостью указала на Марью.

— Так не пойде-е-ет… — обиженно протянул Иван. — Почему все самое интересное достается Марьюшке?

— Потому что я красивее, — довольно произнесла сестра и кинула в мою сторону куртку — я едва успел ее поймать.

Она осталась в футболке, не скрывающей нескольких сияющих рун на ее руках. Видимо воздушница решила подстраховаться и добавила на кожу знаки, которые спасли бы ее при падении в дороге.

— Гляди, бать! — гоготнул громила в джинсовой жилетке на голое тело. — Девка эта намалевала фигню какую-то на руке фосфорной краской!

Староста же не был так уверен в том, что говорил его сын. Он нахмурился и оглядел уже с большим вниманием меня и заскучавшего Ивана. Быть может его смутило отсутствие страха в оппонентах.

— Ружье убери, — мрачно попросил я. — Иначе тебе еще и за вооруженное нападение отвечать придется.

— Что ты там лепечешь? — со злым весельем уточнила Глаша. — Водички он у меня просил! Надо его утопить в озере нашем…

— А с девкой этой мы покуражимся, ребята, — предложил до того молчавший парень в одних потрепанных шортах и истоптанных шлепках.

Я успел заметить, как старик открыл рот, чтобы что-то сказать, но его отпрыски уже оценили наши мотоциклы и решили, что им повезло. Наверно, они мародерили не впервые.

Марья ударила именно в тот момент, когда двое парней бросились на нее с дубинками. Их разметало по площадке с такой силой, что одна из опор рекламного щита погнулась от удара тела того, что был в жилете.

Иван лениво махнул рукой, и дверь в магазинчик захлопнулась, ударив Глашку по лицу. Та взвыла откуда-то изнутри, но голос ее казался глухим.

Вокруг Пожарской начал вращаться вихрь. Выглядело это удивительно и жутко. Ветер подхватил камешки, которые вырвались из потока и обрушились на деревенских вояк. Староста испуганно вскинул ружье и что-то прокаркал.

В одно мгновенье я создал темную плеть и ударил ей по старосте. Хлыст обвился вокруг мужичка, и я рывком отбросил его в сторону. Ружье выпало из рук и отлетело. Мужик же, ойкнув, покатился по бетону.

— Место! — рявкнул я. — Первый кто двинется — потеряет душу. Я ее выну и буду играть, пока не надоест…

Даже Иван рядом со мной икнул. Потом пробормотал под нос:

— Надо пересмотреть наши реплики. Моя не особенно эпичная по сравнению с твоей.

— Он должен был выстрелить, — проворчала Марья. — Тогда я могла бы убить его. А теперь в этом нет чести.

— Мы не собирались тут никого убивать, — напомнил я.

— Говори за себя, — процедила сквозь зубы ведьмачка и рывком распахнула дверь.

Она выволокла Глашку за волосы. Протянула над бетоном, взмахнула рукой, и вихрь отбросил девушку к папаше. Сделала она это играючи, чем в очередной раз показала, как хорошо владеет воздушной стихией.

— А теперь давайте выясним, кто из вас собирался куражиться с ведьмачкой семьи Пожарских? — громко спросила она.

Воздушный вихрь поднял княжну над бетонной площадкой. А порывы ветра развевали светлые косы. Выглядело это внушительно.

Я увидел пару кружащихся над нами коптеров, и лишь спустя несколько мгновений нашел взглядом стоящую поодаль машину Шереметьевых.

— Пощадите! — воскликнул староста, кое-как встав на колени и уперевшись лбом в землю. — Пощадите, заступнички! Простите нас, глупых и недостойных, проявите милосердие.

— За кого из своих отпрысков просишь? — поинтересовался Иван. — Кого оставить в живых?

Мужик заозирался. Дочурка ухватила старосту за руку, но он неожиданно грубо отмахнулся.

— Они на вас напали! Не я, милсдари! Пощадите меня!

— Так это твое воспитание, — с презрением заметил я. — Ты вырастил таких детей. И если уж зрить в корень, то Глашка твоя поведала, что вы людей губите и транспорт их воруете. То есть разбойничаете.

— Врет, тварина! — воскликнул мужчина. — Не было такого! Никогда не было!

— Значит, лгунишке и помирать? — протянула Марья и повернулась к дочке старосты.

Глашка отползла от него и заголосила:

— Не вру! Пусть оставит меня Спаситель, ежели вру! Братья мои выбирали машины красивые, тех кто останавливался…

— Заткнись! — заорал на нее папаша.

А я попятился, когда девица доползла до моих ботинок и попыталась ухватиться за штанину.

— Я не виновата! Я никогда никого не убивала. Это папаша мой и братья. Они губили всяких заезжих…

— И деревенских, что у Лукоморья живут? — спросил насторожившийся Иван.

— Городских токма, — с готовностью сообщила Глашка, — которые свернули на нашу дорогу по ошибке…

— Мы искали золото, а нашли бриллиант, — пробормотал я и развернул за спиной темные крылья.

Глашка завизжала и поползла прочь. Мне же вдруг отчаянно захотелось убить всю эту гнилую семейку, чтобы очистить от них землю. Прав был дядя — нечисть есть и в человеческом обличии…

Меня подхватило потоком ветра и вознесло над землей. Марья протянула мне руку, и я взял ее ладонь в свою. Другую ее руку стиснул брат. На мгновенье я представил, как мы выглядим со стороны и вынужден был признать — картинка обещала получиться шикарной.

— Иногда монстрами оказываются вовсе не чудовища, — торжественно произнесла девушка.

— Хуже нечисти бывают люди, которые решили, что над ними не властен закон, — продолжил Иван.

— Но мы найдем преступников и накажем, — закончил я, надеясь, что прозвучало достаточно внушительно.

— Что у вас тут происходит? — в метрах десяти от нас остановился Олег и скрестил на груди руки. — Когда вы успели найти себе работенку?

— Помогите, господин! — пискнула Глаша и попыталась подняться на ноги.

В этот момент ее руки оказались в опасной близости от ружья, и видимо страх совсем помутил рассудок этой девице. Она схватила оружие. Шереметьев выругался и выдохнул из себя силу. Девица завизжала, и я увидел, что ее кожа покрылась инеем от ладоней до самых ключиц. Пальцы стали практически синими. Потом звук стих, и Глаша еще какое-то время простояла, пялясь на свои руки, которые неожиданно отделились от тела и упали на бетон, разлетаясь на сотни осколков. Потом и остальное тело рухнуло, разбившись вдребезги. В тишине отчетливо послышалось, как кто-то из парней начал молиться.

— Не рассчитал немного, — пожал плечами Олег. — Совсем немного перестарался.

— Глупый поступок совершила эта селянка… — покачал головой я.

Боковым зрением заметил, что один из детей старосты вскочил на ноги и бросился бежать. Швырнул вслед ему темную плеть, которая обвилась вокруг лодыжек парня. Резко дёрнул плеть на себя, и бедолага кубарем полетел на землю.

— Вызывайте жандармов, — спокойно произнес я, обращаясь к Шереметьевым. — У нас здесь логово душегубов.

Староста вскочил на ноги.

— Не губите! — запричитал он, заламывая руки. — За такое на каторгу отправят!

— Каторга выгодно отличается от могилы тем, что двери барака рано или поздно откроются и выпустят тебя, — перефразировал я слова известного гангстера из своего мира.

Староста застыл, глядя на нас. Алина же быстро вынула из кармана телефон, и набрала номер:

— Алло, на Высоком тракте совершается преступление против трёх семей ведьмаков, — затараторила девушка в трубку. — Двести семьдесят восьмой километр, где заправка. Ждём.

Она убрала телефон в карман и растерянно пояснила:

— Сказали, скоро будут.

— Эх, Морозов… — покачал головой Иван. — Такое веселье испортил. Сейчас бы разорвали их на куски, и не надо было бы жандармов отвлекать.

— Нет чести в победе над таким противником, — покачал я головой. — Это же не нежить.

— Эти-то? — фыркнула Марья. — Да они самые настоящие упыри! Даже того хуже.

Я замолчал. Пожарская же ослабила вихрь, и мы мягко опустились на бетон.

Ко мне подошли давешние бабули с ведрами, наполненными земляникой.

— Что же теперь будет? — спросила одна из них.

— Ничего страшного для вас, — пояснил я. — Назначат нового старосту. Будет дела вести, зная, что предшественника его за поступки неправедные упекли на каторгу. Потому, скорее всего, первое время будет вести себя достойно. А уж потом — от вас зависит.

— Милсдарь, да что от нас зависит-то? — спросила бабулька, незаметно придвигая ко мне ягоды.

Я вынул купюру и протянул ей. После чего взял пригоршню земляники.

— Нельзя не противиться злу. Вы же видели, что творит ваш староста.

— Так он всех запугал, милый человек, — ответила вторая торговка и придвинула свою корзинку. — Вы гляньте на его детин. Здоровые какие, да злющие…

— Молчать будете, и следующий староста станет таким же. И тоже будет вас тиранить.

Я заплатил и второй бабушке. Они обе закивали, а потом первая тихонько спросила:

— А что с той активисткой-то, которая «эка»?

— Та женщина? — уточнил я.

— Да никакая она не женщина, — тихо пробормотала торговка. — Мы ее видели не раз, да только нам никто не верит. Считают, что у нас маразма и старость…

— Скоро к озеру приедет машина с надписью «живая рыба». Если хотите от этой конкурентки избавиться…

— Хотим! — одновременно заявили предпринимательницы.

— То помогите водителю и укажите съезд к озеру. Когда та самая активистка выйдет и сядет в машину… — я понизил голос до заговорщического шепота, — отвлеките его и не поднимайте шуму. Так от вас и уедет эта «женщина».

— Спаситель вы наш, избавитель, — поклонились мне обе торговки. — Век не забудем…

— Лучше забудьте, — я приложил к губам палец. — Не надо нам огласки в наших с вами делах.

— Точно.

— А мальчишкам — охранникам, с которыми я договорился, чтобы у воды стояли — отдайте от меня вот что, — я вынул еще несколько купюр. — Тут и вам за работу. Разделите поровну. Только не обманите. Я ведь и вернуться могу, чтобы проконтролировать!

— Что вы, милсдарь?! — бабулька осенила себя священным знаком и боязливо оглянулась на старосту с сыновьями. — Не обманем.

Машина жандармов прибыла довольно скоро. Воя сиреной, авто подлетело к заправке, из машины выскочили двое жандармов, и в воздухе почувствовалась сила.

— Что у вас здесь происходит?! — рявкнул один из них, осматривая нас и старосту с детьми, которые, сбившись в кучу, стояли неподалёку.

— Да вот, мужик этот под камерой признался, что они путников грабили, — пояснил я, указывая на главу семейства. — А еще хотели убить ведьмаков и, как они выразились, «поразвлечься» с дочерью семьи Пожарских.

Жандармы удивлённо переглянулись:

— Митрофан, вызывай машину из дома скудоумия, — произнес один из них, обращаясь к напарнику. — У семейки явно болезни душевные, раз они решили такое сделать с семьей ведьмаков

— Да я не знал, думал обычные… — заблеял было бледный староста, утирая выступившую на лбу испарину.

Жандарм, которого назвали Митрофаном, довольно усмехнулся:

— Ну, молодец, что признался!

Староста поспешно замолчал, видимо поняв, что ляпнул лишнего. Митрофан же подошёл к нему и мягко уточнил:

— Как звать тебя, болезный?

— Епифан, — произнес тот.

Жандарм кивнул, снял с пояса наручники и добро произнес:

— Ну что, Епифан? Поедем в острог?

Парни заревели, размазывая слезы. Староста же покорно протянул руки, и браслеты защелкнулись на запястьях. Затем жандармы заковали и братьев.

— А это что? — уточнил один из стражей правопорядка, указывая на кровавую лужу.

— Было Глашей, дочкой старосты, — честно ответил я. — Пока она за ружье не схватилась, чтобы княжича Шереметьева застрелить.

— О как… — многозначительно протянул жандарм и покосился на валявшиеся рядом орудие преступления. — Ну, это несчастный случай! Такое бывает…

Семью старосты усадили в патрульную машину. Один из жандармов улыбнулся и произнес:

— Верно говорят про вас, ведьмаков — простым людям помогаете. Даже если это и не касается нежити. Спасибо за помощь. У нас тут в округе уже пару лет люди исчезали…

— Ну вот, теперь дело раскрыто, — улыбнулся я.

— Только…

Жандарм замялся, словно не решаясь сказать.

— Что?

— Нам объяснения ваши нужны, — произнес страж порядка. — Для дела. Понимаю, у вас дела важные, но…

Я усмехнулся и указал рукой в сторону открытой двери заправки.

— Это много времени не займет. Идёмте, мы все вам расскажем…